Алексей Абвов

АЛХИМИК

ПРОЛОГ

Где-то в огромном замке, одиноко стоящем посреди бескрайнего зеленого леса

Обрывки фраз на незнакомом языке, отдаленно напоминающие молитвенный речитатив. Шумы, шорохи, шаркающие шаги по каменной лестнице, ведущей куда-то далеко вниз.

В маленькую камеру с очень холодным воздухом, немного поежившись, вошел статный черноголовый мужчина с окладистой бородой, в белой одежде. Поежившись еще раз, брезгливо пнул ногой заросшего седыми всклокоченными волосами старика, лежащего на полу, покрытом прелой, давно несменяемой соломой. Несмотря на окружающий холод, замерзшим тот не был, хотя вообще выглядел действительно неважно. Долгие годы пребывания в столь неуютном подземелье никого особо не украсят. От шеи пленника тянулась тонкая золотистая цепь к кольцу, вбитому в каменную стену камеры.

— Зачем ты снова пришел, Усива? — Старик поднял свои пустые глазницы в сторону посетителя. — Неужели вы сами до сих пор не чувствуете дыхания Его Воли?

— Так скажи нам, ничтожным, ты, Слышащий Глас, кто в этот раз восстанет против Вековой Традиции?

Мужчина в белом презрительно щурился на пленника, но внутри лишь пытался за этой маской скрыть леденящий душу страх. Страх, который поселился в его сердце с момента, когда он впервые реально почувствовал сущность, которой выбрал служить.

— Придет новый Алхимик по следам первого, и в этот раз вы его не остановите… — Губы старика растянулись в улыбке, а лицо мужчины в белом исказил больше ничем не скрываемый ужас.

Глава 1

ПОПАЛ, ОДНАКО

«Я умер и оказался в аду», — прорывая невыносимую боль, пробилась одинокая мысль. Точно в аду, и дышать невозможно из-за серной гари. Масло у чертей там на сковородке подгорело, что ли? И почему тогда боль идет сразу со всех сторон моей тушки, ведь поджаривать-то должны только с одной? Странные какие-то посмертные мысли, однако.

Попытка пошевелиться не дала ровным счетом ничего, а боль только усилилась. «Что ж, если все же еще чуть-чуть жив, то хоть позвоночник не сломан, — пробилась в сознание позитивная мысль. — Блин, доигрались, доэкспериментировались, умники недобитые». Последнее, что помню из своих жизненных переживаний, — яркую, беззвучную вспышку на месте четвертой лаборатории, потом какая-то чрезвычайно холодная волна сшибла меня с ног, и наступила темнота. Следом пришла боль, от которой можно сойти с ума, но, так как я уже мертв, это совсем не принципиально. Говорят, и к адскому пламени можно постепенно привыкнуть, все равно впереди целая вечность. Впрочем, мои мучения оказались совсем недолгими, вновь и вновь проваливался в спасительное забытье, и адское пламя на какое-то время отступало, дабы вскоре вернуться с новой силой.

Пульсирующая боль оказалась немного разбавленной ощущением чьего-то близкого присутствия. Если поверить остаткам прежних чувств — меня куда-то тащат за ноги и за руки. И делают это, судя по всему, достаточно аккуратно. Неужели все-таки дождался спасателей? Как хорошо почувствовать себя вновь живым. Может, это всего лишь галлюцинация, но… Слабый толчок — и резкая волна сокрушающей боли опять опрокидывает меня в темноту беспамятства.

Голоса. Странные голоса, бла-бле-блу-блю… бу-бу-бу… ничего невозможно понять. Ни на один из известных мне языков они не похожи. И даже звуки этих голосов непривычны, нет ни рычащих, ни шипящих, даже зудящих не слышно. Но вот горячая эмоциональность в голосах чувствуется. Двое о чем-то оживленно спорят или, вернее, ожесточенно торгуются, и им иногда в тон поддакивает третий голос. Боль уже вполне можно терпеть, только вот пошевелиться не получается. И здесь не воняет смрадной гарью, зато благоухает давно нечищенным отхожим местом. Явно совсем не городская больница, куда, по идее, меня должны были бы доставить спасатели. Интересно, куда же я попал-то?

В очередной раз прихожу в себя от того, что кто-то пытается влить мне в рот отвратительную по горькости и прочим вкусовым качествам жидкость. Хинин, считающийся эталоном горькости, по сравнению с этим пойлом — так, всего лишь легкая приправа к джину и тонику. Не в силах сопротивляться, проглатываю — и опять едва не проваливаюсь в темноту. Растекающаяся по телу боль продолжает часто пульсировать, но ее уже можно постепенно вытеснить из своего сознания, как учили нас на тренировках. Титаническим усилием воли открываю глаза и замечаю слабый луч света, падающий откуда-то сбоку. Пару минут еще прихожу в себя, прежде чем собираюсь осмотреться вновь. Шевелить головой даже и не пытаюсь (знаю — бесполезно), однако в поле зрения ничего примечательного не попадается. Судя по всему, нахожусь где-то на сеновале, рядом с тем самым благоухающим нужником. Или в самом нужнике, устроенном на старом сеновале, — по запаху и не отличишь. Боже, ну за какие грехи мне выпали столь странные адские муки, еще бы понял пляшущих чертей с вилами и котлы с кипящей смолой, а тут не жизнь и не смерть, как у того самого кота Шредингера, сидящего в черном ящике в ожидании незнамо чего. Стоило заметить, усилия воли постепенно давали желанный результат — боль стала постепенно спадать, превращаясь в тягучую слабость, и я, похоже, просто уснул, а не провалился в зыбкое небытие, как все прошлые разы.

Бу-бу-бу… — опять кто-то стоит надо мной и что-то пытается говорить. Или он просто говорит себе под нос, что-то делая с моим многострадальным телом? Похоже, второе. Очередная попытка пошевелиться ни к чему положительному не привела, но и резких болевых вспышек тоже не последовало. Можно сказать — иду на поправку, если медленно не подыхаю, благополучно не ощущая постепенного отмирания болевых рецепторов. Время вскоре покажет. Опять в горло вливают гадостный отвар, который быстро погружает в сон.

Глава 2

СОН

Небо. Удивительное звездное небо с мириадами искрящихся огней в вышине. Яркие звезды чарующе манят к себе, и стоит только легко оттолкнуться от земли и взлететь ввысь, приблизиться к этим далеким огням и обрести долгожданный вечный покой среди них… Стоит лишь сделаться немного легче воздуха. Так просто — всего лишь оттолкнуть лишние молекулы газа вокруг себя, создав сильное разрежение за мембраной внимания. Это же сон, в нем все можно, важно лишь хорошо захотеть.

Слабый толчок — и вот я уже лечу к далеким звездам, медленно устремляясь в ночную высь, поднимаясь все выше и выше. Вокруг становится холоднее, холод постепенно сковывает мое призрачное тело, но сознание продолжает стремиться дальше. Еще чуть-чуть поднажать, отталкиваясь живой волей от далекой поверхности, надо только набрать побольше скорости — и вырваться наконец-то из этого суетного мира, обретя свое последнее истинное желание. Но прозрачный купол небес не пропускает меня. Со всей силой ударяюсь о призрачный свод и стремительно лечу вниз.

Едва открыв глаза, понимаю, что действительно упал откуда-то сверху. Всюду разбросан какой-то мусор, палки, рваные тряпки, гнилое сено, а сверху, в проломе бывшего потолка, сияет то самое далекое звездное небо, к которому я так стремился в своем странном сне. Вокруг царит пронизывающий холод — прямо как там, в недоступной небесной вышине. Даже белая искрящаяся изморозь вокруг высыпала. Ого, да у меня, оказывается, получается пошевелиться! Преодолевая сковывающий холод и парализующую слабость, ощущаю движение пальцев рук и ног, сдвигаю вбок голову, чтобы лучше осмотреться. В этот момент меня окружают какие-то люди в темной одежде, со светящимися в руках небольшими предметами. Пытаюсь разглядеть их и с удивлением понимаю, что это один и тот же бородатый мужчина с каким-то странным фонарем в руке, во множестве своих иллюзорных копий. Он протягивает в мою сторону руку, и я опять резко проваливаюсь в забытье, как от удара чем-то тяжелым по голове.

Последующее возвращение к реальности, по сравнению со всеми предыдущими, оказалось на редкость приятным. По крайней мере, боли уже не было, разве только ее далекие фантомные отголоски. Да и сама атмосфера окружающего места оказалась заметно лучше предыдущей. Сортирного смрада не ощущалось, мое тело лежало на низкой деревянной лавке, а голова покоилась на самой настоящей подушке, плотно набитой какой-то приятно пахнущей травой. Однако и поводов для оптимизма тоже как-то совсем маловато — руки и ноги крепко связаны, а тело притянуто к лежаку парой ремней. То есть при всем желании я никак отсюда не сбегу и даже не улечу, разве только вместе с самой лавкой. Интуиция подсказывала — это никак не получится, причем не получится именно тут, а не вообще. Странные такие ощущения, новые и непонятные. Сон — не сон, явь — не явь, мура какая-то. Хоть я и «рожденный ползать», но полеты во снах преследовали меня с раннего детства. В отличие от некоторых других, я не мог в полной мере насладиться ими, всегда сильно пугался, просыпаясь в холодном поту. А сейчас вообще не разобраться, где тут сон, а где явь. И почему мне вдруг так сильно захотелось улететь в звездное небо и остаться там навсегда?

Делать было абсолютно нечего, а потому занялся неспешной ревизией организма, полагаясь на свои чувства. Если отбросить всякие странности, творящиеся с головой, можно уверенно сказать — здоровье удовлетворительно, могу уже нормально передвигаться, если меня милостиво согласятся развязать. Силенок, понятно, еще маловато, но это дело поправимое. Кстати, желудком изнутри вспоминаю — последний раз что-то ел еще до своей «смерти». А в этом «аду», похоже, пища явно не в моде. Не принято тут кормить грешников. Хотя нет, чем-то ведь меня поили. Гадость знатная, помню. Да и организм говорит, что в нем присутствует некоторое количество излишней жидкости, от которой стоит при первой возможности избавиться. Пока еще терпеть можно — все же лежать в мокроте не самое приятное дело. Итогом — записываю себя в условно-выздоравливающие, правда, пока не определяя однозначно, хорошо это или не очень. Судя по тому, как меня надежно связали, есть что-то такое, о чем непременно узнаю через некоторое время. Совсем не факт, что это мне понравится. Но если бы хотели убить — могли это давно сделать, а так есть надежда на немного лучший исход. Мало ли какой подарок приготовила мне судьба-злодейка.

Когда уже порядком поднадоело копаться в своих ощущениях, тихо скрипнула петлями дверь. Надо мной склонился пожилой мужчина с длинной седой бородой и совершенно лысым черепом, внимательно рассматривая мою многострадальную тушку. Заметив мое пребывание в сознании, он явно что-то спросил, судя по тону его голоса. Я абсолютно ничего не понял из его бубнения. Он повторил свой вопрос еще раз.

Я попытался лишь пожать плечами, показывая глубину своего непонимания, даже не рассчитывая на правильную ответную интерпретацию своего знака. Однако знак был воспринят относительно верно, так как бородач повторил свой вопрос на другом языке, хотя и очень похожем на первый. И опять обломался. Другой язык мне также не был знаком. Но это его не смутило, так как он начал перебирать подряд другие языки, сильно похожие друг на друга. Конечный же результат от этого ничуть не изменился. Ни один из языков я так и не смог опознать. Даже их звучание отличалось от всех известных мне. Отсутствие нескольких привычных согласных уж очень сильно бросалось в уши. Да и формирование слов из отдельных звуков отдаленно не походило даже на китайский язык, слышать который мне иногда приходилось. Единственно понятными моментами речи были интонации, очень хорошо сочетавшиеся с проскакивающими на лице мужчины эмоциями. Немного подумав над тем, о чем вообще можно в подобной ситуации спрашивать, решил просто назвать свое имя.

— Виктор… — тихо прошептал одними губами, немного покивав.

— Блу бую люб си? — встрепенулся седобородый мужчина, повторяя свой первый вопрос.

— Виктор, я Виктор, так меня зовут, — попробовал показать пальцем руки на себя, хотя ремни, связывающие руки, и мешали это сделать.

Бородач меня определенно понял, хоть и сильно удивился.

— Вииктолс, Виюктис… — попытался произнести он мое имя, но звук «Р» для него был явно совершенно непроизносим. — Юб сю ам, тим ти си? — Вновь он о чем-то меня спрашивал.

Но тут я уже не мог понять, чего ему от меня нужно, и опять недоуменно пожал плечами. Безрезультатно позадавав мне еще несколько вопросов, мужчина протянул ко мне свои руки, от манипуляций которых возникло легкое жжение в голове, а в комнате ощутимо потянуло холодком. Больше вроде как ничего не произошло. Бородач был явно чем-то озадачен и принялся ходить по комнате взад-вперед, периодически теребя себя за бороду, потом тихо буркнул себе под нос какое-то короткое ругательство — и оставил меня в одиночестве.

Через некоторое время вновь скрипнула дверь, и ко мне склонился совсем молодой подросток с длинным красным шрамом, грубо пересекающим юношеское лицо. Он немного ослабил удерживающие ремни, стягивая с меня штаны и подкладывая под меня нечто, явно служащее медицинским судном. Намек понятен — значит, не будем строить из себя неизвестно кого, крепясь из последних сил. После того как «медбрат» унес результаты облегчения, зашла совсем маленькая девчушка, взявшаяся кормить меня деревянной ложкой. Еды опознать мне не удалось ни по вкусу, ни по запаху — немного сладковатая, немного солоноватая жидкая каша с какими-то незнакомыми приправами. Однако желудок отнесся к ней весьма благосклонно, принимая ее как ту самую «манну небесную». Ну да, сколько же дней не ел-то, собственно. Каши оказалось немного, впрочем, после нескольких дней болезненной голодовки много и нельзя, а потом в меня силой опять влили ту горькую гадость, от которой быстро провалился в сон с явно позитивной мыслью: «Несмотря на все странности и непонятности, жизнь, кажется, постепенно налаживается».

Следующее возвращение в реальность совсем не доставило особо приятных переживаний. Боли не было, но буквально вся поверхность кожи нестерпимо чесалась, отчего я и проснулся. Приподняв голову и оглядевшись, увидел и причину этой злостной чесотки. Одежду с меня как-то стянули, а все тело обмазали какой-то серо-зеленой скользкой дрянью. Да, от лавки так и не отвязали, хотя пут стало немного меньше. Скованными оставались лишь руки и ноги, да два ремня притягивали тело к жесткому ложу. И связывали меня с явным знанием дела: ни руки, ни ноги не затекли от пережима кровеносных сосудов, однако стоило пошевелиться в рефлекторной попытке почесаться — как путы затягивались тугими узлами, доставляя большие неудобства. Такая конструкция оказалась мне вполне знакомой, я ведь не какой-то там «ботаник» — ученый-физик в недавнем прошлом, но еще и инструктор по тому, что некоторые, по незнанию или заблуждению, называют «боевое самбо», плюс «неплохой специалист» по охране режимных объектов. До «хорошего специалиста», впрочем, тоже еще не дорос, однако свое дело знал. И о том, как надо правильно поступать с пойманными нарушителями охраняемого периметра, чтобы сдать их следственной бригаде в целости и сохранности, всяко знаком. Доводилось даже практиковаться пару раз, когда некоторые особенно предприимчивые граждане решили прихватить, по их мнению, плохо охраняемое армейское имущество, содержащее много цветного металла. И при задержании эти горе-предприниматели отчаянно сопротивлялись, явно полагая в нас своих потенциальных конкурентов, подошедших отнять их законную добычу.

Вообще кому-то может показаться странным такое неожиданное сочетание трудносовместимых компетенций в одном человеке, но с моей жизнью много чего странного происходило, особенно в последние годы. Судьба любит подкидывать неожиданные сюрпризы, знаете ли. Да, по первой своей профессии я действительно ученый-исследователь. Физика, химия, математика, электроника и вычислительная техника — это все мое, и любовь и страсть практически с самого детства. Вырос в закрытом городке при военном заводе, где работали мои родители, и развлечений для детворы там было не так уж много. Зато хватало технических кружков, где молодой поросли пытались привить любовь к науке и технике. Для тех, у кого вся сила пошла исключительно в рост, имелись спортивные секции, но я всегда хотел разобраться в том, как реально устроен наш мир, после того как бабушка сильно напугала меня своими сказками про злого Бога, Рай и Ад с ангелами и чертями. Уже тогда мне в эти самые сказки верить категорически не хотелось. Но и школьная программа не давала всей полноты понимания мироздания, лишь серьезно раззадорив мое любопытство. В результате к своим тридцати восьми годам имею два высших образования, некогда даже подумывал над получением третьего. И поначалу был весьма удовлетворен своей работой в закрытом исследовательском центре. С тем, что мы там исследовали, в открытых лабораториях не работали нигде в мире, своя специфика, повернутая на безопасности и секретности. Я имел свою персональную лабораторию, десяток человек в подчинении, несколько тем весьма перспективных исследований и был вполне доволен жизнью, пока не произошла трагедия. Очередная экспериментальная установка пошла вразнос, и, несмотря на все защитные системы, при взрыве погибли два лаборанта плюс пострадали еще трое. Мне самому тоже неплохо прилетело — пару месяцев пришлось провести на больничной койке. Вот не могло ничего такого произойти, все было тщательно просчитано несколько раз, не цветочками занимались как-никак, однако произошло. Лишь после выхода из больницы мне удалось установить истинные причины аварии, которые совсем не зависели от человеческого фактора, просто так сложились объективные обстоятельства. Наука иногда требует человеческих жертв — тут ничего не попишешь, приходится принимать это как данность. Хотя моей непосредственной вины во всем происшедшем и не было, но из меня, в итоге долгих разбирательств, сделали крайнего. Пока я валялся в больнице, сращивая переломы и маясь от вынужденного безделья, мои темы исследований подобрали завистливые коллеги-конкуренты, лабораторию после ремонта тоже передали другим людям, а мне вообще предложили заняться преподавательской работой и больше не лезть в науку. Рука у тебя, мол, несчастливая. Гады! Был бы пьющим — после такого ушел бы в продолжительный запой. Уехал бы за границу, но… подписка о невыезде. На нее тоже можно забить, благо уже не такая секретность, как была раньше, и особого рвения от службы безопасности можно не ждать. Но совесть-то не обманешь, да и начинать с нуля на новом месте тоже не хотелось. Впрочем, главным моментом оказалось простое понимание — опять придется долго работать на чужого дядю, да еще против своего народа в ближайшей перспективе. Нет, такого «добра» мне совсем не хотелось.

Ушел в длительный отпуск, собрав накопленные пропуски за предыдущие годы, съездил на юг, где умудрился влипнуть в курортный роман с последующими страданиями от неизбежного расставания, ибо моя «скороспелая любовь» категорически не желала расставаться со своим богатым мужем. Отдыхать мне быстро надоело, море больше не радовало, периодические интрижки со скучающими дамами, в которые я ввязывался с целью забыть свою недавнюю «любовь», вызывали лишь стойкое раздражение. Очень хотелось вернуться в свою лабораторию или создать где-либо новую, благо перспективных идей для исследований в моей голове хватало. Вернувшись обратно, стал обходить и обзванивать старых знакомых еще по учебе в первом институте в поисках перспективных мест через их связи. Но бывшее руководство изрядно подпортило мне репутацию из-за моего слишком прямолинейного характера и полного нежелания кому-либо лизать начальственный зад, а потому меня никто не хотел к себе брать. Разве только с сильным понижением статуса, чуть ли не простым лаборантом и без особых перспектив.

Помыкавшись пару месяцев туда-сюда, заехал в закрытый городок при исследовательском центре — требовалось забрать свои вещи из занимаемой должностной квартиры. Была тогда мысль плюнуть на всю эту мышиную возню, науку, бывших коллег и вообще уехать в деревню, где заняться разведением кроликов. Один старый приятель, узнав о моих проблемах, звал к себе в Белоруссию. Там большой колхоз, плодородная земля и много работы для настоящего мужика, у кого руки растут из правильного места. Дом и хозяйство за счет колхоза практически сразу — не надо ни о чем лишнем думать, только работай. Приехав за вещами, по пути от КПП (контрольно-пропускного пункта) как бы случайно столкнулся с начальником службы безопасности всего научного комплекса. Он хоть и был полковником очень интересной организации, но при этом оставался вполне нормальным мужиком. Не то чтобы мы с ним были до этого особо дружны — так, иногда пересекались, но он меня знал гораздо лучше, чем я его. Должность у него такая — все знать про всех что-либо представляющих собой работников исследовательского центра. Поздоровались, слово за слово, зашли в местную столовую немного поговорить о жизни за чашкой чая. Вот он и предложил тогда перейти под его начало, возглавив «технический отдел» его службы. Мол, сапог у нас тут и без тебя хватает, а вот мозги нынче в большом дефиците, если процитировать его главную мысль в том разговоре с некоторыми сокращениями, оставив главный смысл. Несмотря на отчаянное сопротивление с моей стороны, он все же уговорил поработать на него хотя бы пару месяцев, наладив систему контроля, с которой пару лет не могут справиться его непосредственные подчиненные. И дальше продолжал меня регулярно соблазнять, показывая перспективы возвращения к научным работам лет через несколько плюс кое-что еще. Ну как можно отказаться от замечательной возможности — совершенно открыто шпионить за всеми бывшими коллегами, которые так некрасиво со мной поступили. Особенно если они об этом прекрасно знали, но не могли ничего поделать: безопасность — штука серьезная и с государством в лице полковника особо не поспоришь. Понятное дело — не просто так шпионить, а докладывать новому начальству обо всем, чем там эти «умники» активно занимаются за государственные деньги. Короче, полковнику был нужен реально компетентный в науке специалист под его непосредственным началом, а тут как раз я ему под руку и подвернулся. Случайно или нет — тогда как-то и не задумался. Может быть, и напрасно. Как из младшего лейтенанта запаса, кем я был до возвращения в армию, сделали прапорщика — это другая очень смешная история, которую поймут только те, кто служил в армии. Вот так я стал служить там, где раньше работал.

В техническом отделе служба оказалась весьма непростой. Системы контроля периметра, системы допуска персонала и наблюдения — все это ерунда. Один раз наладили, благо там действительно ничего особо сложного, и с тех пор работает как надо. Проверяй время от времени, меняй выслужившее свой гарантийный срок оборудование — и все. Шпионские дела тоже много времени не отнимали. Реальная научно-исследовательская работа — дело весьма неспешное. Один серьезный эксперимент где-то раз в месяц, а остальное время сплошное марание бумаги и стирание кнопок на компьютерных клавиатурах. А потому, видя слоняющегося от безделья по территории комплекса руководителя технического отдела, начальник решил сделать из меня настоящего вояку, уж даже не знаю, чем ему тогда так угодил. Короче, меня, как последнего молодого салагу, заставили бегать марш-броски, нарезая круги по охраняемой территории в полной выкладке, стрелять из различного оружия, имеющегося в местном арсенале, захватывать диверсантов и много чего еще, чем по идее занимается служба охраны всяких закрытых объектов, имеющая непосредственное отношение к «конторе». Сначала было очень трудно, и уже не один раз подумывал послать всю эту армейскую муть куда подальше, благо контракт позволял относительно безболезненно разорвать его, но потом постепенно втянулся. И даже стало нравиться. Много хорошей еды, регулярные физические упражнения, борьба, стрельба, прочая специальная подготовка только проясняли мои мысли. Больше всего нравилась борьба. Во время тренировок освобождал свое тело, раскрывая рефлексы, уходил в транс и мог думать над сложными научными вопросами. Это получалось даже легче, чем раньше, когда занимался научными экспериментами. А теперь, когда имел непосредственное представление сразу обо всех исследованиях, ведущихся в нашем комплексе, потихоньку мне удавалось приблизиться к своей давней мечте — пониманию истинного устройства мира. Хоть до этого казалось еще очень далеко, но я уже твердо знал, как постепенно прийти к своей цели. Во время напряженных тренировок мне приходили весьма странные мысли о призрачности всего материального и о том, что моя мысль может непосредственно на этот мир как-то повлиять. Только собери всю свою волю в один кулак — и сжимай упругое мироздание в форму, какую тебе надо, оно обязательно поддастся напору чистого разума. Еще чуть-чуть знаний, чуть-чуть тренировок — и все обязательно получится.

Год назад все же вытащил на приватный разговор полковника, сразу после горячей бани задав ему вопрос в лоб — зачем он меня так гоняет. На что тот лишь усмехнулся и с расслабленной улыбкой спросил:

— Виктор, а кем ты себя сейчас считаешь — «ботаником» или?..

А на мое невнятное мычание в безуспешных попытках с кем-то определенно идентифицироваться заметил:

— Вот видишь — как раз то самое «или». Ты же уже не считаешь «ботаников» своими коллегами, и их клановые интересы для тебя ничего не значат. Скажи, если бы я не гонял тебя со своими бойцами, стал бы ты таким сильным, понимающим не только исключительно в своей науке, но и в настоящей жизни?.. Нет. Так бы и остался еще одним «обиженным умником», каких хоть бочками засаливай. Зато теперь, наблюдая, как ты ловко раскидываешь моих ребят в зале, я за свой «первый отдел» уже не беспокоюсь, ты прекрасно справляешься со своими дополнительными задачами, даже без понуканий с моей стороны.

В общем, раскрыл он мне тогда глаза окончательно, популярно объяснив психологические особенности причисления индивидом себя к какой-либо социальной группе и неосознанного следования групповым интересам. Через физические упражнения и боевую подготовку он сместил все мои прежние ориентиры самоидентификации, и теперь мое восприятие своих бывших коллег перешло от обычной обиды к классовому противостоянию между охраной и охраняемым. Но при всем этом я прекрасно сохранил все особенности восприятия настоящего ученого, что позволяло видеть в том числе и ту информацию, которую сама ученая братия собиралась утаить от недремлющего государственного ока. Регулярно выводить их на чистую воду доставляло мне огромное удовольствие. А какое наслаждение вызывали их натянутые улыбки при моем появлении.

И вот через пять лет такой интересной службы и случилась эта крайне неприятная неожиданность, зашвырнувшая меня куда-то далеко-далеко, как бы не в иной мир, судя по всему наблюдаемому вокруг себя. Можно твердо сказать — это моя реальная недоработка, прошляпил что-то действительно опасное и не подстраховал ученых со своей стороны. Вот только на тот день ничего особенного совершенно не планировалось, самая обычная рутинная текучка, никаких экспериментов с задействованием больших энергий. Опять непонятным образом сложились обстоятельства или кто-то специально устроил диверсию? Интересно, что же такое произошло с лабораторным комплексом и кто, кроме меня, там выжил?

Мои недолгие воспоминания о себе самом в бесперспективных попытках почесаться прервало появление седого бородача. Тот внимательно посмотрел на меня, недовольно что-то бормоча себе под нос, и достал из кармана какую-то странную штуку. Больше всего она напоминала своеобразное женское украшение, состоящее из упругой дуги низкой короны и сети тонких золотых цепочек, в пересечении которых вставлены небольшие драгоценные камни. Опять внимательно посмотрев на меня, мужчина приладил на мою голову это самое украшение и что-то на нем сильно нажал. Виски резко вспыхнули острой болью, которая вскоре сменилась приятной прохладой. Даже тело чесаться перестало.

— Теперь ты меня хорошо понимаешь, искатель? — сказал бородач на своем языке, однако почему-то я его прекрасно понял.

Хотел утвердительно ответить, но это было явно лишнее, так как мой собеседник удовлетворенно кивнул и продолжил говорить:

— Я — Повелевающий мудростью Питисиниюс Асиюс. Это полное имя, но ты можешь обращаться ко мне просто Питс или Повелевающий, так как мы вроде бы с тобой даже коллеги, хоть ты и проклятый алхимик, сила в тебе нечиста, если я все правильно понял. Твое мерзкое имя я уже знаю, но ты больше никому его не говори, ибо оно совершенно непроизносимо. Теперь тебя все будут называть Витос — запомни это раз и навсегда, если хочешь тут выжить.

Мне ничего не оставалось, как утвердительно кивнуть: все равно, с одной стороны, соображая, о чем идет речь, не до конца понимал сути сказанного. Общий смысл сообщения ускользал от меня, и вопрос моего имени тут явно был далеко не самым актуальным.

— Так вот, прежде чем ты получишь некоторую свободу действий, — продолжил после небольшой задумчивой паузы бородач, — жду подтверждения своего долга жизни на огненной клятве. Ты ведь понимаешь, что тебя вернули из-за грани небытия? Вижу, понимаешь — это хорошо. И еще — я выкупил, кроме тебя самого, все твои вещи, которые притащили искатели вместе с тобой. Хоть там практически ничего ценного и нет, разве только нож интересной формы, тем не менее потратился знатно. Потому твой долг жизни и все расходы оцениваю в три дюжины дюжин золотых сиунов. Подтверждаешь ли ты мне согласие выплатить этот долг? — К последней фразе голос мужчины заметно окреп, а в комнате явственно похолодало, и вновь зачесалось внутри головы.

Хотя у меня и возникло явное ощущение, что меня просто «конкретно разводят на бабки», причем на «конкретные бабки», но особо спорить почему-то совсем не хотелось. Пусть и ощущал заметное давление на мою волю, однако все сказанное мне сейчас так или иначе было правдой, которую хотелось просто признать. Да — меня спасли, говорят, даже вещи сохранили, а там, знаете ли, много полезного имелось, особенно в здешних совершенно непонятных условиях. Только бы освободили руки и дали добраться до оружия. И потому против какого-то там «долга жизни» возражать не хотелось. Вместо разумных доводов о том, что, мол, я вообще-то никого не просил меня спасать и сам бы со временем оклемался, захотелось просто немного поторговаться, просто для некоторого приличия, как это ни странно.

— Полторы дюжины дюжин, — нагло ответил ему, удивляясь тому, как легко говорю совершенно незнакомые мне слова и прекрасно понимаю смысл сказанного при этом.

Повелевающий мудростью несколько опешил от таких дерзких слов, видимо ожидая совершенно безусловного подчинения, резко дернув своей длинной бородой, но потом расплылся в широкой улыбке.

— Истинный с тобой, две дюжины дюжин — и ни медяком меньше! — уверенным тоном придавил меня. — Тоже мне нашел, где и с кем торговаться, и так от тебя пока одни расходы и никакого прибытка.

— Согласен, — заверил его, прекратив наш короткий торг, хотя ощущение, что очень сильно продешевил и стоит торговаться дальше, так никуда и не исчезло.

— Хорошо, повторяй за мной слова огненной клятвы. — Питс посмотрел мне глубоко в глаза, как будто заглянул прямо в душу. — «Обещаю выполнить волю на благо и вернуть свой долг жизни Питисиниюсу Асиюсу или его наследникам в размере две дюжины дюжин золотых сиунов в течение своей жизни и жизни моих наследников, буде те у меня появятся, на чем призываю огонь силы свидетелем».

Повторил слово в слово сказанные им слова, а в самом конце Повелевающий резко хлопнул в ладоши, и по моему телу быстро пробежал снизу вверх самый настоящий огонь, хотя вокруг при этом только чуть-чуть похолодало. После произнесенных слов и странных спецэффектов я явственно почувствовал, что не смогу не сдержать только что данного слова. Действительно придется отдавать непонятные сиуны. И еще — сделать что-либо во вред этому «колдуну» точно не получится, пока окончательно не расплачусь с ним. Странные такие ощущения: вроде бы меня ничто не связывает, помимо обычных веревок, но тем не менее чувство реальной привязанности и ощущение взятого долга никуда не исчезает. Чертовщина какая-то, одним словом.

Тем временем чрезвычайно довольный произведенным эффектом колдун кивнул мне и продолжил разговор с утешительными нотками в голосе:

— Понимаю, две дюжины дюжин золотых — очень большой долг, практически непомерный для обыкновенного человека, ему их и за десять жизней не заработать, но я верю, для тебя он не станет вечным и не ляжет на твоих потомков. Ты же явный Повелитель сил, хоть глупый и нечистый, а потому сможешь расплатиться. Думаю, лет за десять вполне справишься, может, и раньше. Заодно и мне поможешь покинуть сие негостеприимное место.

«Ну ты и попал, друг Витя… — про себя думал я, — надо же, как тебя легко развели, причем самым банальным способом». Чувствовал же сразу, как тебя обманывают, и все равно повелся. «Такой суммы даже и за десять жизней простого человека не заработать», — сколько же это должно быть? И вроде как сама сумма относительно невелика, какие-то двести восемьдесят восемь золотых монет, те самые две дюжины дюжин. Вот и думай теперь о реальной покупательной стоимости местных денег. Однако теперь придется повиноваться, раз слово дал и странным огнем подтвердил. И еще требуется срочно разобраться со всей этой чертовщиной и спецэффектами. Что-то такое иногда сам чувствую, но чувства не дают и капли понимания.

— Меня, может быть, наконец развяжут, раз дал клятву? — решил как можно скорее вернуться к активной жизненной позиции. — А то никакого долга так и не смогу отдать, если буду тут валяться до скончания времен.

— Да, — кивнул мне довольный бородач, — сейчас придут мои слуги и приведут тебя в порядок. Конструкт подчиненной воли, помогающий тебе общаться, я тебе дарю, не снимай его, пока сам не освоишь языка в совершенстве. Не беспокойся, он совершенно безвреден, и его никто не увидит, пока он находится на твоей голове. И сорвать его силой можно только вместе с самой головой.

— Эм… хм… — начал было я что-то говорить, выражая свои серьезные сомнения, которые у меня вдруг возникли, но Повелевающий резко махнул рукой, прерывая мои попытки возразить.

— Говорю же, не беспокойся — это древний проверенный конструкт, их всего несколько штук осталось, хоть они и запрещены сейчас в королевствах, и всех его функций сейчас никто не знает, даже я, но каких-либо вредных проявлений от его ношения ни у меня, ни у кого-либо еще пока не наблюдалось. А без него ты не сможешь устроиться среди нас.

— Запрещены в королевствах… — Моя мысль зацепилась за часть фразы Питса. — А здесь, стало быть, можно?

— Здесь у нас как бы тюрьма, сынок, здесь все можно, — быстро сник бородач, сначала по-отечески глянув в мою сторону, а потом вовсе отвернувшись в угол. — Если ты все же здесь выживешь, то сам будешь определять — что тебе можно, а чего нет. И еще непонятно, где больше свободы — с этой или с той стороны Черного перевала.

Озадачив напоследок своей непонятной фразой, он вдруг резко поднялся и вышел из комнаты, оставив меня одного.

Одиночество продлилось совсем недолго: в дверь юркнул уже виденный мной подросток со шрамом на лице, который быстро избавил меня от пут и ремней и стал стирать с моего тела покрывающую его липкую массу мокрой тряпкой, пропитанной каким-то резко пахнущим составом. Я смотрел на очищенную кожу и удивлялся все больше и больше. По всей поверхности тела распространялась странная картинка в виде великого множества тонких разноцветных линий, переплетающихся замысловатыми узорами, рисующими удивительные узоры. Сразу после очистки кожи они вспыхивали призрачным светом, как бы приподнимаясь над поверхностью тела, но через пару минут угасали, не оставляя после себя никакого следа. Подросток зачарованно следил за игрой светящихся линий, не в силах оторвать взгляда, и лишь после угасания узора на одной части тела начинал освобождать от слизи следующую.

— Что это такое? — спросил я его, совершенно не стесняясь показать свое невежество.

— Линии Эбусити, — не отрывая взгляда от мерцающей картины, ответил он. — Еще никогда не видел столь сложного и яркого рисунка после первой чистки, — продолжил он после небольшой паузы. — Да и после четвертой, последней, тоже. Ты, видно, действительно Великий Повелитель, раз столько Эбу проявилось в тебе. И еще не одного цвета, как у всех остальных, а целой радугой. Про такое раньше даже слышать не приходилось.

— А что все это значит? — переспросил я, ничего не поняв из его ответа.

— Спроси лучше потом у нашего Повелевающего мудростью, — задумчиво ответил он мне, продолжая свою работу, — он тебе растолкует, если будет в духе. Вообще-то он очень не любит что-либо объяснять, помимо своих уроков, но тебе, наверное, расскажет, а я только запутаю.

В этот момент рисунок на моем животе вспыхнул особенно ярко и красочно, даже у меня из головы вылетели все лишние мысли, а юноша так и застыл с открытым ртом.

— Да, не зря Повелевающий отдал искателям целых два золотых за какой-то полутруп, — продолжил он после угасания красочной картины. — Он что-то увидел в тебе, хотя ты был практически мертв. И зря он говорит, что его заинтересовал исключительно твой мешок, ничего там ценного нет, я-то все видел — одни непонятные мертвые железки без единой капли вкраплений подчиненной силы. Хлам для мастеров по металлу на переделку ценой в пару серебряков. А вот ты сам — настоящая находка. И ведь не пожалел для тебя аж пяти «эликсиров жизни» — считай, еще один золотой выбросил. Только ты ему не говори, пожалуйста, о чем я тебе сейчас рассказал, — посмотрел он на меня с немного виноватым видом, — иначе мне крепко достанется.

— Хорошо, не скажу, — уверил я его. — Только расскажи, что произошло, как я к вам сюда попал, где вообще сейчас нахожусь, а то ничего не понимаю. Как будто по голове стукнули и всю память начисто отшибли.

А тем временем параллельно успел подумать — этот Питисиниюс Асиюс на мне очень хороший гешефт делает. Вложил три золотых, а хочет получить почти три сотни. Вот ведь жук-то шестилапчатый. Когда отдам ему эти жалкие монеты — тогда и поговорю с ним по душам. Ишь ты, сколько процентов чистой прибыли на одном бедном мне хочет поднять, даже если жизнь спас. Скромнее надо быть, батя, скромнее…

— О том, что произошло, я ничего не знаю. — Юноша, закончив обтирать мои ноги, перевернул меня на спину, начиная свой длинный рассказ. — В ближайших предгорьях прошла мощная волна блуждающей силы, и отряд искателей нашел тебя посредине «черного пятна» где-то среди топкого болота. Такие пятна иногда здесь появляются, но вот чтобы найти в них кого-либо живого — такого пока не припомню. Да, всякие странные и совершенно бесполезные предметы там изредка находят, как правило, ничего ценного — мертвое железо, сорные металлы, плавленые камни, горючее стекло. Изредка попадаются обгоревшие трупы. Обычно искатели стараются обходить эти пятна, так как там люди плохо себя чувствуют и почти нечего брать, да и одежду марать жалко, чтобы по гари впустую лазать. Только время зря терять. Но тот отряд возвращался в город с пустыми мешками после опасной вылазки, спугнули их где-то — вот и заглянули наудачу. А там видят тебя посреди догорающих головешек, причем совершенно невредимого внешне, но едва живого. Спросишь — кому тут вдруг потребовался полутруп, чтобы его тащили на своем горбу аж два дня от тех мест до нашего города? Вот нашему Повелевающему мудростью как раз и нужен. Он регулярно покупает полумертвых искателей для своих экспериментов, если с них еще не лезут волосы от проклятия алхимиков. Некоторых, с относительно хорошей репутацией, даже иногда лечит, требуя с них потом приличный долг за спасение, но большая их часть служит делу его тайных знаний. Что он там с ними делает — лучше не смотреть. Впрочем, тем по большей части уже все равно терять нечего, если их коснулось проклятие или накрыло волной дикой силы. От медленного яда некоторых змей тоже спасения нет, и после укуса диких собак иногда случается огненная горячка. Хозяин немного поможет деньгами друзьям пострадавших искателей, и сами пострадавшие меньше мучаются и будут погребены по правильному обряду, как нормальные люди. А не как большинство глупых одиночек — останутся на корм лесным зверям. Понятно объясняю? — взял парень небольшую паузу в своем рассказе.

— Понятно, — кивнул я, хотя его рассказ только еще больше запутывал меня.

— Теперь расскажу, где ты сейчас находишься. О том, что мы в Смертных Землях, ты вроде как уже должен был и сам понять. Про них ведь все знают по ту сторону Черного перевала. Да, отсюда почти никто обратно не возвращается, граница надежно закрыта тремя вратами. Но там, в королевствах, мало кто знает, что тут тоже кто-то умудряется жить. И вполне неплохо жить. Здесь даже три городка есть — Лесс, Титс и Юмаю. Вот мы как раз в Юмаю и живем, он самый дальний от перевала и самый большой. Главные здесь, естественно, авторитеты — бывшие по ту сторону перевала самые настоящие бандиты и разбойники. Ты же в курсе, кого сюда, в Смертные Земли, отправляют? Ну да, сложно этого не знать. Так вот, разбойничья старшина и стоит над всеми нами, у них и свои Повелевающие сил есть, и даже, говорят, настоящие Повелители, а потому против них лучше даже не чирикать — вмиг в землю закопают или что-то еще похуже сотворят, с них станется. Под авторитетами ходят бандиты поменьше и всякая городская шваль, которую отправили из королевств сюда. Ну и еще все те, кто сильно не понравился Слугам Истинного или был обвинен в касании запретной алхимии. Не знаю, как там у вас в королевстве, у нас можно было отправиться сюда просто за косой взгляд не в ту сторону, не говоря уже про не то слово не в те уши. Говорят, в столице Верховного Слуги Истинного нравы менее жесткие, но и там лучше не чирикать. Наш-то Повелевающий тоже кому-то сильно на ногу наступил, вот десять лет уже тут и сидит. А ведь раньше кафедрой в столичной Академии Сил заведовал, как некоторые говорят. Только лучше с ним на тему его прошлого не говорить, не любит он этого. Очень не любит.

Закончив говорить и отирать мою спину, юноша попробовал меня приподнять, но я облегчил его труды и поднялся сам. Хоть несколько суток был крепко связан и вообще до этого непонятно отчего чуть ли не издох, самочувствие было исключительно хорошим. Нет, марафона сейчас точно не пробегу, да и на турник лучше не вешаться, все же чувствуется явная слабость в мышцах, но тело убедительно говорило множеством ощущений о наличии необходимого минимума здоровья и сильной нужде в пище. И чем больше будет пищи — тем лучше. Слона бы съел, если они тут водятся. А еще неплохо бы ополоснуться — про джакузи с пузырьками и ароматной пеной на ближайшем сеновале лучше и не задумываться. Здесь такого, похоже, еще не изобрели.

— Где-то можно просто чистой водой облиться? — спросил юношу, который мне так еще и не представился.

— Вот, накинь на себя, — протянул он мне большое матерчатое покрывало, — и иди за мной.

Завернувшись в приятно облегающую тело ткань и выйдя из комнаты, где провел последние дни, я вдруг почувствовал резкий прилив сил, пришло ощущение какого-то веселого всемогущества и чего-то еще совершенно неправильного, резко ударившего мне в голову, отчего чуть не упал, едва ухватившись рукой за стену. Перед глазами замельтешили цветные всполохи, я практически перестал видеть окружающее. Вокруг резко похолодало, хотя до этого меня окутывал очень теплый воздух.

— Остановись, ну остановись же, — кто-то кричал мне прямо в ухо, при этом сильно дергая за руку.

Как остановиться, я, естественно, не понимал. Однако что-то внутри вдруг повернулось другим боком, и навалившиеся раньше странные ощущения неправильности отхлынули так же быстро, как и нахлынули на меня. Так и продолжая стоять, держась рукой за стену, отстраненно наблюдал, как юноша дергает мою другую руку и что-то кричит. В глазах постепенно утихало буйство тонких линий и ярких красок, но окружающий холод так никуда и не исчезал. Опустив голову, я заметил легкую изморозь, выпавшую вокруг меня.

— Никогда, никогда не делай так больше, — наконец-то расслышал крик юноши с перекошенным от ужаса лицом, — ты нас сейчас чуть в камень не выморозил. Чего хоть сделать-то хотел? — Он посмотрел на меня чуть более осмысленным взглядом, немного успокаиваясь и явно удивляясь, наблюдая мой совершенно растерянный вид.

— Не знаю, — меланхолично пожал я плечами, пытаясь как-то разобраться в пережитых галлюцинациях и в их чувствительных последствиях. — Нашло что-то такое, что-то совершенно неправильное было во мне, а теперь стало хорошо.

И только сказав это, ощутил заметное улучшение собственного тонуса, как будто вернул себе обратно утраченное за последние дни. Не то просто здоровье, а какое-то немного необычное чувство собственного достоинства. Даже желание отдавать долг жизни этому хитрому жуку Повелевающему куда-то пропало, как будто ничего такого и не было вовсе.

Стоило о нем только подумать — он сразу же и нарисовался перед моим взором, как-то нехорошо оглядывая меня с ног до головы. Даже некоторая опаска проскальзывала на его морщинистом лице.

— Зайди ко мне немедленно, — показал он рукой на открытую дверь в другую комнату, откуда лился золотистый солнечный свет. — Только не делай ничего, — с нотками плохо скрываемого страха в голосе добавил он.

— Да и так ничего не делаю, — отмахнулся я от него, — просто сам еще не знаю, что со мной происходит.

Едва за нами закрылась дверь, Повелевающий мудростью несколько раз взмахнул руками, опять заметно снизив температуру окружающего воздуха. Затем он сел в большое кожаное кресло, указав мне на другое. Пожав плечами, я сел в него, плотнее укутываясь в покрывало, так как было совсем не жарко — скорее, наоборот.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? — Бородач сразу взял с места в карьер, озадачив меня вопросом, на который я и сам с большим удовольствием узнал бы ответ.

— А что, если не секрет? — хитрым вопросом на вопрос парировал его напор с самым невинным выражением на лице.

— Ты с поразительной легкостью сам стер свою огненную клятву, а это ведь всегда считалось совершенно невозможным, и что-то еще провернул вдобавок, чего и вовсе никак не могу понять. И теперь еще спрашиваешь меня о том, что же ты делаешь. Ну, наглец, какой наглец… — Повелевающий мудростью явно стал заводиться, и его лицо приобрело заметный красноватый оттенок.

— Не знаю, оно как-то само собой получилось, — меланхолично пожав плечами, ответил я ему, не меняя невинного выражения лица. — И еще холодает резко почему-то. Сначала было тепло, а потом вдруг раз — и изморозь выпала. Откуда и с чего — в толк даже не возьму.

Я говорил вполне искренне, совершенно не фильтруя своей речи, вываливая наружу поток скачущих мыслей. Не знаю, как работает странный артефакт на моей голове, но у меня возникло четкое ощущение — все сказанное мной воспроизведено и понято исключительно верно.

Слушая же меня, колдун выглядел весьма озадаченным, на его лице читалось сильное бурление мысли в черепной коробке, результаты которого едва не начинали течь через все лишние дырки. Через пару минут размышлений он все еще удивленным взглядом осмотрел меня и опять спросил:

— Ты и вправду ничего не знаешь про Повеление силами, хотя с поразительной легкостью занимаешься именно этим?

— Нет, — покачал я головой в разные стороны, выражая настоящее удивление.

Ибо кое-что из сказанных слов до меня начинало постепенно доходить. Пусть даже не совсем так, как оно должно быть, но уже то, что как-то доходило, рождало сильную эмоциональную реакцию, так как выходило за все рамки моего привычного мировосприятия.

— И откуда же ты такой взялся на мою голову! — Мой собеседник задумчиво перевел взгляд с моего лица на большой круглый стол, где стоял графин из резного цветного стекла и несколько таких же изящных стаканчиков. — Буюло пить будешь? Настоящий буюло, прямо из самой столицы, — неожиданно спросил он, сбивая меня с мысли, которая уже начала связывать между собой разрозненные наблюдения всех странностей последнего времени.

Махнул рукой — мол, давай наливай, — хотя само слово «буюло» для меня ничего не значило. Но если аж из самой столицы, то тогда ладно.

Повелевающий неохотно встал со своего места, открыл графин и разлил в два стакана жидкость темно-красного цвета. Немного, граммов по сто пятьдесят, не больше. Один стакан он протянул мне, а со вторым плюхнулся в свое кресло, поджав под кресло ноги. Отхлебнув совсем маленький глоток приятно пахнущего напитка, я вдруг обнаружил, что он мне знаком. Это же обычный глинтвейн, который мы часто варили во время выездов на природу или после зимних походов на лыжах. Только здешний глинтвейн был чуточку крепче, чем наш, примерно градусов двадцать, да и холодный при этом. Мы-то привыкли пить его теплым и даже горячим.

— Хорошее буюло? — спросил меня бородач, тоже отхлебнув пару небольших глотков.

— Угу, — тихо буркнул я в ответ, — только мы у себя пьем его теплым, да и называется он у нас иначе.

— Ладно, — Питс вдруг резко посерьезнел, — если ты и вправду не знаешь о Повелении силами, то совершенно не понимаю, как ты мог дожить до своего возраста с такими могучими задатками. Первое время даже подумал — ты где-то там у себя на вулкане окончательно доигрался огненными силами. Или Смотрящие в Небесах швырнули тебя сюда в наказание за какие-то особые проступки. Только они с Великими Повелителями справиться могут. Но теперь и эта версия растаяла без следа. Кто ты и откуда? Может, с дальнего холодного материка первых истинных королей Мистиса? Скажи, если можешь.

Что мне ему сказать-то? Мол, ты всего лишь галлюцинация моего собственного воображения, плод фантазии больного мозга, попавшего под удар от взрыва? Или просто какой-то кошмарный сон? А ведь тут все выглядит так по-настоящему, себя щипаешь — больно. И рад бы прямо сейчас проснуться, но как? Неужели это действительно другой мир? Вот оно какое, Зазеркалье, «здравствуй, Алиса, — это Пудинг, здравствуй, Пудинг, — это Алиса». Сидит тут перед тобой такой бородатый «пудинг», вопросы странные задает. А с другой стороны, если это и сон, можно просто спокойно наслаждаться им, ведя себя естественно. Пусть будет что будет, и была не была…

Вздохнув полной грудью, собрав всю свою волю, расправив плечи и придав лицу максимальную серьезность, как бы подчеркивая торжественность момента, я решительно заявил:

— Я из другого мира, дядя!

Глава 3

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, Я — ИНОМИРЯНИН!»

Если я думал как-то особо удивить своим заявлением Повелевающего мудростью Питисиниюса Асиюса, то весь мой грандиозный запал пропал зря. Мое выступление не произвело на него особого впечатления, хотя некоторую повышенную задумчивость явно вызвало.

— Что ж, — заметил он после продолжительной паузы, в течение которой его стакан опустел и вновь был наполнен красной жидкостью, — именно этого я больше всего и боялся. Боялся, что когда-либо увижу своими собственными глазами настоящего Посланника. Мне снились кошмары, да и вообще плохо спалось, я терял силы и концентрацию ума. Коллеги тогда смеялись над моими страхами — лучше бы никому о них и не рассказывал. Оставалось лишь смириться, проведя трудный ритуал очищения внутренней силы через долгую боль. И когда уже смиряешься со своим страхом, он действительно перестает пугать. Да и вообще уже не вызывает волнений духа, но оставляет желание понять. На этом пути меня поджидали новые неприятности, ибо все, касающееся Посланников, лежит под строжайшим запретом. В навечно запрещенном свитке Истинного Знания есть такие слова: «Да придут к нам Посланники со своим миром на плечах, и будут великие потрясения на землях и в небесах от взгляда их холодных глаз, через них будет смотреть на нас сам Истинный. И произойдет суд всех живущих на земле по суровой Воле Его». Всеми Проклятый Алхимик тоже пришел откуда-то со своим миром на плечах. И наше нахождение тут сейчас — отчасти именно его заслуга. Столько всего плохого произошло из-за его появления, столько крови пролилось, столько жизней ушло в бездну. И продолжают уходить сейчас по Воле Его. Теперь еще явился ты, а я, вместо того чтобы бросить тебя сразу в огонь, выходил на свою голову. И не только на свою, ты же теперь не остановишься. Да и останавливать тебя совсем не хочу — скорее, наоборот. Может, именно ты сумеешь отомстить за всех, кто… — Так и не договорив до конца последней фразы, он остановился с поникшим взором, припадая к своему стакану и опустошая его одним большим глотком.

— Не знаю, — задумчиво ответил ему, — пока вообще ничего не понятно. Ваш мир для меня чужд. Чувствую себя рыбой, выброшенной из родной водной среды на берег. Могу высоко прыгать, сильно ударяя хвостом о камни, но куда двигаться и как дальше жить — не знаю. Даже с нормальным дыханием, похоже, большие проблемы. Обо всем написанном в ваших запретных свитках я не хочу ничего знать! И тем более кому-то там мстить — даже не собираюсь.

— Против Воли Истинного ты все равно не сможешь пойти, раз уж оказался среди нас, — совершенно спокойно заявил мне колдун, теребя рукой свою длинную бороду. — Если Ему так было надо — значит, ты просто исполнишь свое предназначение. Что оно принесет миру — покажет самое ближайшее время. И я буду не я, если сейчас не помогу тебе осознать и принять свой высший долг. Возможно, из-за этого тут десять лет и сижу, ожидая милости Лордов, которой нет и никогда не было. Но и ты попробуй вернуть мне свой долг жизни, хоть уже и избавился от своей клятвы. Так будет справедливо и правильно в глазах Истинного. Эта самая малость поможет обрести тебе свою дорогу к великой цели, выступив своеобразной проверкой сил.

Вот ведь хитрец-то какой, а? Какого-то там «Истинного» к делу приплел — мол, вся воля его, да судьба всякая, от которой не уйти и не уехать, — а сам лишь о монетах думает. Знает ведь — «золотая рыбка» удачно соскочила с его крючка, — теперь вот сидит, прикидываясь невинной жертвой обстоятельств, и мозги мне полощет. И выглядит внешне так, как будто все действительно всерьез. Но и я что-то такое чувствую. Искренности в нем ни на грош, один голый расчет. Если сейчас не пойду за ним, то, независимо от дальнейшего расклада, плакали его денежки, которые он уже в меня вложил. И ведь он собирался как минимум вернуть их обратно, а то и получить столько, сколько тут за одну жизнь некоторые не зарабатывают. Помню ту странную силу, которая толкала меня на непременное выполнение бездумно взятых обязательств. Интересно, как он смеялся про себя, когда я так нелепо торговался с ним, типа не три дюжины, а всего-то полторы? В итоге договорился на целых две — да, несомненно, великое достижение. А теперь, когда уже я немного лучше представляю здешние условия и у него нет возможности меня обязать, начинаются странные речи о каких-то судьбах миров, великом долге и прочей высокопарной ерунде. Деньги — вот это его сейчас реально беспокоит, а все остальное — муть. Может, и есть в ней какая доля правды, но вот какая? Малая да мелкая. Впрочем, а что потеряю, если сейчас что-либо пообещаю ему? Все равно сейчас у меня нет никаких денег, и пока даже не догадываюсь, где их можно взять, чтобы сразу рук не пообрывали. А когда они будут — тогда уже и разберусь с этим хитрецом. Раз имеется большая потребность в достоверной информации о здешнем мире, мне тут могут ее вполне добровольно выдать, в некоторой надежде на возможную прибыль в будущем. Значит, в эту увлекательную игру «кто кого больше надует» можно запросто поиграть и вдвоем.

— Не спорю… — так же спокойно попытался вернуть ему призрачную надежду, — как говорят у нас, «будет время — будут деньги, будут деньги — будем думать». Пока здесь окончательно не освоюсь, вряд ли смогу вернуть долг. И только с твоей помощью, а за реальную помощь всегда отблагодарю — есть у меня такое личное правило.

От моих расплывчатых слов и призрачных обещаний Повелевающий мудростью заметно повеселел. Видимо, они попали именно туда, где им было самое место в его мелочной и алчной до золота душонке.

— Очень правильно, что ты меня так хорошо понимаешь, Витос, — бодро подхватился бородач, — нам стоит о многом еще сегодня поговорить, но позже. Сейчас тебе требуется закончить телесные процедуры, переодеться в свою странную одежду — да, я ее вычистил от гари и грязи своими силами, помни о моей заботе, — разобрать свои вещи, они находятся там же, где ты уже сегодня был, это теперь твоя комната. После у нас ожидается прием пищи, ты в ней так сильно нуждаешься — твой организм еще слишком слаб, чтобы бездумно хвататься за силы по своим мелочным желаниям. Иди прямо сейчас, до обеда у нас не так много осталось времени.

Медленно поднялся из кресла, допив одним глотком остатки глинтвейна. Для моей массы такое количество алкоголя, по идее, станет не очень заметным, хотя, если учесть полнейшую пустоту желудка и нахождение организма не в самом лучшем виде… Словно подтверждая мысли, меня сильно повело в сторону, и, едва устояв от возникшего головокружения, я сделал два неловких шага к двери. Постоял там с минуту, держась за косяк. Настроившись на измененное восприятие отравленного мозга, потянул ручку двери на себя, и та свободно раскрылась передо мной, куда опять чуть не свалился, едва сохранив равновесие. За дверью терпеливо дожидался юноша с отрешенным видом на изуродованном шрамом лице и с четками в руках. Заметив меня, он схватился за мою руку и потащил меня из дома на улицу, где сразу повеяло летней жарой и потянуло не очень приятными запахами гниющих отходов. В доме же был на удивление чистый воздух. Опять чуть было не запутался в своих ногах от ударившего в голову алкоголя, но устоял и сумел доковылять до места приема водных процедур.

Под прохладным душем из дырявого днища большой бочки, стоявшей под потолком в ветхом сарае, меня немного отпустило. Как пришло быстрое опьянение, так же быстро оно и ушло. Только вместе с ним пропало и ощущение той странной силы, которая наполнила меня сразу после того, как вышел из комнаты, где меня держали взаперти. Я больше не чувствовал легкого дрожания теплого воздуха, готового в любой момент отдать свою зыбкую силу для реализации моих желаний. Только потеряв эти странные ощущения, наконец-то понял, что они у меня действительно были и это совсем не галлюцинация. Судя по всему, алкоголь подавляет какие-то особые способности организма, позволяющие влиять на реальность непосредственной силой мысли, забирая при этом тепло из окружающего воздуха для осуществления работы. Закон сохранения энергии и тут не обманешь, эх. Странный мир, и странный в этом мире я. Откуда все это? Неужели — магия, как у нас называют нечто подобное? Ладно, или сам разберусь по ходу дела, или кто-то объяснит. Тот же колдун, к примеру, хотя особой надежды на него нет.

А ведь все же сумел меня еще раз одурачить этот Повелевающий мудростью. Взял и лишил того, что его так сильно испугало. Сам тоже ведь пил, гораздо больше меня, но кто его знает, может, у него противоядие есть или привычка к алкоголю давно выработалась. Было совершенно незаметно, чтобы выпитое буюло как-то мешало ему колдовать. И на какой срок пропали мои новые возможности — до полного выветривания алкоголя или насовсем? Как пришло, так и ушло, даже и не знаю — радоваться по этому поводу или печалиться. Теперь ощущаю себя именно тем, кем всегда и был, без всякой этой зыбкой магической непонятности.

На обратном пути более внимательно рассмотрел дом Питисиниюса, чтобы примерно оценить общий технологический уровень здешней цивилизации. Хотя уже по всему виденному и слышанному можно сделать определенное заключение — до нас им еще очень далеко, даже если учитывать магию и все остальное. А конкретный дом может запросто претендовать на весьма достойное место и в нашем мире. Он лишь поначалу показался мне деревянным из-за внутренней отделки, но снаружи стало очевидно — это далеко не так. Стены сложены из чем-то хорошо обработанного камня, гладкого снаружи и пористого внутри, но при этом достаточно крепкого.

Крыша покрыта золотистой черепицей, а в широких окнах с закрывающимися массивными ставнями вполне приличное идеально ровное стекло. Не стеклопакеты, понятно, но и не те маленькие рамы, как в старинных утлых домиках наших деревень Нечерноземья. Внутреннюю площадь дома можно примерно оценить в сто — сто двадцать квадратных метров. Прихожая, коридор, кухня и несколько комнат — вполне уютный коттедж. Да, без электрического света и водопровода, все «удобства» исключительно во дворе, но тем не менее. Я бы, наверное, выстроил себе жилище этажа в два, но, может, тут просто так не принято. Можно однозначно сказать — наш Повелевающий совсем не бедствует, раз может позволить себе такие «барские хоромы». А вот окружающие хозяйственные постройки уже сильно напоминают наши старые деревни. Сортир-скворечник из какой-то травяной плетенки и с прогибающимся под весом посетителя полом, заметно помогающим расслаблению, кособокие сараи, небольшой запущенный огород, заросший сорными травами, и забор из тонких жердей вокруг всего этого хозяйства. Рядом виднеются похожие соседские строения, только крыши из черепицы другого цвета. Машин и асфальта не наблюдается, и, судя по долетающим до моего носа запахам свежего навоза, здесь используют исключительно тягловую скотину.

Насмотревшись и нанюхавшись вдоволь, проследовал внутрь, в ту маленькую каморку, где мне выделили гостевое место. Однако за время моего отсутствия она претерпела заметные изменения. Во-первых, появился дневной свет вместо чадящих масляных ламп, так как оконные ставни теперь были широко раскрыты. Во-вторых, моя лежанка, к которой я был прежде привязан, превратилась в настоящую кровать с матрацем, подушкой и даже легким одеялом. Значит, прямо сегодня меня не собираются выгонять, поживу еще немного тут. В-третьих, сильно изменился воздух в комнате. Он был прохладен, заметно холоднее уличного, и при этом пах скорее горной долиной с цветущим разнотравьем, а не всем тем деревенским уличным амбре. Интересно, как тут умудряются так делать, вроде бы серьезной климатической установки не видно, однако результат ее работы налицо. Опять магия?

И в последнюю очередь внимание опустилось на мою собственную одежду, в которой был до момента провала сюда, а также на большой рюкзак, стоящий около кровати. Рядом с одеждой на маленьком столе лежал автомат без магазина и пистолет в кобуре. Чуть в стороне — нож в ножнах.

Глава 4

СУДЬБА ИЛИ НЕ СУДЬБА? ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС…

Вот теперь сиди и думай о той самой судьбе и каком-то таинственном предназначении. Иначе трудно трактовать странное совпадение множества разнообразных фактов. Складывается впечатление: чуждая сила терпеливо дождалась моей полной готовности к серьезной автономке во враждебном краю — и только потом закинула сюда. Судьба выбрала момент, когда я направлялся на стрельбище сразу с несколькими целями одновременно, что сказалось на содержимом рюкзака в сторону его наполнения всяким полезным добром. Причем, по привычке последних лет, перед стрельбой обязательно следовал короткий марш-бросок для разогрева в полной выкладке и с типичным грузом за спиной, полоса препятствий, а затем тактический тренажер в виде набора полуразрушенных строений. Наш начальник, тот самый хитрый полковник, пару раз в неделю вместе со всем рядовым составом там работал. И потому отлынивать от обязательных армейских напрягов оказывалось просто нереально, независимо от твоей занимаемой должности и прочих обстоятельств. Если Сам козленочком по полосе препятствий скачет — то и ты изволь уложиться в норматив, иначе он тебе обязательно что-то особенное придумает, потом трижды пожалеешь.

И стоит теперь благодарить кого-то там, чтобы ему совсем пусто было, за попадание сюда не голым, к примеру, с одной ложкой прямо из столовой, или вообще со спущенными штанами из туалета, а с хорошим набором полезных для жизни вещей и еще настоящим боевым оружием. Хорошая такая «случайность», в которую сложно поверить. Даже патронов полный нераспечатанный цинк, специально его на стрельбище в рюкзаке тащил, новый автомат пристрелять и понять, стоит ли с ним дальше разбираться или вернуть все назад. Буквально за день до катастрофы нам заменили привычные сто четвертые короткие «калаши» на это странное изделие ковровских оружейников — АЕК. На первый взгляд — тот же самый «калаш», но какой-то немного замудренный. Газоотводная трубка стала заметно длиннее, теперь там не один поршень, а два. Хотя, примериваясь к новому оружию, сразу отметил заметно возросшее удобство и большую общую продуманность, один выдвижной приклад и флажковый переводчик режимов огня многого стоят. Но пока из него еще не стрелял, потому окончательной оценки не дам. Именно за этим и тащил на своем горбу столько патронов, а это лишних двенадцать кило к обычным тридцати трем. Полковник вчера сказал — надо бы проверить реальной эксплуатацией новые «машинки», так как армейские почему-то от них воротят носы, и потому их выпустили малой партией, а потом вообще свернули производство. То ли в самих «машинках» что-то не так, то ли армейским чинам откат слишком маленький предложили, но полковнику само оружие понравилось, и он взял небольшую партию на проверку у нас. Теперь же придется испытывать это изделие совсем в других условиях магического мира, и еще даже не представляю каких. Интересно, здесь хоть порох-то сработает? Лучше бы сработал, а то совсем грустно с одним ножом-то будет.

Итак, проведем инвентаризацию, хорошенько разобравшись, что мы имеем на текущий момент? Оружие — новый необстрелянный автомат — одна штука, боеприпасов к нему — один цинк на семьсот двадцать обычных маслят калибра 7,62 и еще четыре набитых магазина трассеров, взятых для пристрелки на дальнюю дистанцию, — еще сто двадцать штук. Можно было бы сказать — много, но если учесть прискорбный факт, что здесь патроны пока еще явно массово не выпускают, — это количество не более чем капля в море. Чуть больше двух боекомплектов — в общем, практически ничего. Еще есть пистолет ГШ-18. Мне он не особо нравится, хотя и очень удобный, с вместительным магазином, но чего-то в нем не хватает. Спросишь — чего? — сам не скажу, просто ощущение от него остается немного двоякое. Вроде бы все на месте, и сделано с умом, рукоятку вообще не хочется отпускать, но стрелять приятнее из другого оружия. Отдача у него как-то непривычно резковато бьет по руке. Зато серия выстрелов достаточно плотно ложится в мишень. Даже в самый первый раз расстрелял весь магазин не дальше «семерки» с двадцати пяти метров. Скорее всего, дело просто в привычке — если бы не большой опыт и хорошо набитые другими стволами руки, было бы все нормально. Да и выбирал именно этот ствол все равно совсем по другим критериям. Основным преимуществом ГШ из всего прочего, присутствующего у нас на вооружении, — исключительно малый вес. Раз положено постоянно при пистолете быть — вот и выбирал чего полегче, все же не рядовой состав. Тому выбирать и вовсе не приходится: какое выдали оружие — такое и таскай, пока не потребуют сдать. А выдавали им у нас «грачи» (пистолет Ярыгина), они заметно тяжелее ГШ. Не очень-то приятно постоянно килограмм пистолета и боеприпасов на себе везде таскать, там даже какие-то сто граммов играют роль той самой проходной планки психологического комфорта. Но теперь уже выбирать будет не из чего. Патронов к пистолету немного. Три обоймы усиленных и пять коробок простых, взятых на стрельбище для тренировки личного состава. Чуть больше трех с половиной сотен. В общем, не из чего, однако на первое время хватит, если постараться экономить, а когда кончатся, буду думать. Раз здесь магический мир, возможно, какие-то боевые артефакты есть. Или же придумаю, как сделать патроны. По идее, там ничего нет сложного, кроме организации по-настоящему массового производства. Но с мелкой серией для себя лично вообще никаких проблем, получить порох и капсюльный состав на имеющейся технологической базе вполне реально, металл тут тоже давно обрабатывают.

Так, нож оружием можно не считать. Как говорил полковник: «Нож нужен исключительно для открывания консервных банок; если в бою дело дошло до ножа, то боец сначала где-то потерял автомат, затем „прогулял“ пистолет, утратил гранаты и саперную лопатку — короче, не солдат, а растяпа». Тем не менее нас постоянно гоняли на тренировках по борьбе именно с ножами. Как противостоять ножу с оружием и без, как нападать с ножом на вооруженного человека… со стороны только кажется, что нож — это бесполезный в бою предмет. А на самом деле в некоторых ситуациях он куда удобнее пистолета, если уметь пользоваться, конечно. И нас учили всем этим премудростям — сам полковник показывал хитрые приемы и заставлял всех своих подчиненных постоянно их отрабатывать. Мои отговорки — мол, на мне висит именно технический отдел, а не группа по захвату террористов, — за аргументы никогда не принимались. Наоборот, после таких заявлений уходил с тренировок с повышенной концентрацией синяков. Полковник возражения не по делу принимал только в физической форме. Сумеешь его забороть на тренировке — тогда и будешь прав, а если не сумеешь — делай что говорят и молчи в тряпочку. Ох, чувствую, пригодится мне тут его наука. А ведь там считал все это обычной блажью. Хотя тренироваться было действительно интересно — когда в этот процесс полностью втянулся и постепенно дорос до инструктора, пользуясь наличием свободного времени, которое некуда было девать.

Имеющуюся саперную лопатку тоже записываю в условное оружие, как и нож. Наточена она правильно, можно копать, можно рубить, некоторые навыки, как это правильно делается, у меня есть. Но нужно подумать о чем-то более удобном, типа мачете. У Питса в комнате, когда мы пили буюло, мельком отметил небольшую коллекцию холодного оружия, висящую на стене. Пара коротких мечей, арбалет, хороший боевой топорик с длинной ручкой. Внимательно, естественно, не рассмотрел, но отметил наличие. По всему слышанному и виденному — мирной жизни тут явно не ожидается, скорее, даже наоборот. Если в этом мире в ходу именно холодное и метательное оружие, то на первых порах у меня будет заметное преимущество с моим огнестрелом, а после придется или переходить на холодняк, как все, или делать новые боеприпасы. И что получится проще — еще тот вопрос без готового ответа.

Из защиты присутствует легкий бронежилет последней разработки отечественных специалистов. Там не просто кевларовое волокно и керамические пластины, а какая-то новая наноткань, сильно напоминающая паучий шелк вкупе с каким-то армированным пластиком, по крепости не уступающим титану и керамике, зато легче них раза в три. Да еще с мелкими порами в пластинах, благодаря чему те воздух через себя хорошо пропускают. Потому сам бронежилет вполне пригоден для постоянного ношения даже в жарком климате. Точных сведений о примененных в нем материалах нам не дали, а разламывать и проверять самостоятельно — категорически запретили. Секрет-с, экспериментальная модель, опять где-то подобранная полковником специально для проверки. Пистолетную пулю он точно выдержит, даже усиленную, судя по обещаниям, про бронебойную автоматную ничего не скажу. Хотя производители и обещают настоящие чудеса, но при мне его не обстреливали.

Броник лежал в рюкзаке сверху, так как я смухлевал и не надел его при пробежке: и так слишком жарко было, но без него лучше не соваться в тактический тренажер, иначе потом замучаешься считать синяки. И еще в комплекте к бронику шел легкий шлем американского производства, для нас нештатный, совершенно никакой по защите — ну, не верится мне во все то, что там в рекламных проспектах пишут, хотя для тренировок вполне годится, раз у нас не война, а маневры. Зато от него не так сильно шея устает, как от наших штатных «сфер». Пластиковые наколенники, налокотники, защита ног, натовские ботинки с титановыми вставками. В общем, полный фарш, все, что требуется… для тех же усиленных тренировок в тактическом тренажере, где боевыми патронами, к счастью, не стреляют. Зато получить резиновую пулю из гражданского травмата в незащищенную часть тела — плевое дело, если щелкать клювом. Потому дураков лезть без полной защиты в тренажер среди наших бойцов не находилось. И как это мне поможет тут — не знаю, не знаю. Опять же что-то иметь лучше, чем не иметь ничего. Может, здесь у народа полный рыцарский доспех в ходу? Или какие-то особенные защитные магические артефакты? Юноша говорил о том, что ничего ценного у меня не увидел — мол, ни капли силы в непонятных мертвых железках. Так-то оно, может, и так, только чего-либо другого пока не ожидается. Как разживусь чем-то полезным — тогда и разговор будет.

Фонари три штуки разных, всегда в рюкзаке живут, две малогабаритные рации с дополнительными батареями, не наши, а американческие, правда, китайского производства, зато легкие и немного доработанные нашими умельцами, моими непосредственными подчиненными. Зарядник к ним для сети и машины — интересно, где бы их тут взять, дабы запитаться? Хотя простейшую гальваническую батарею из любого органического мусора сварганю, был бы металл, потому не буду считать электрические приборы одноразовыми, годными, лишь пока хватит имеющегося заряда батарей. Бинокль обыкновенный, армейский, прибор ночного видения, далеко не самый лучший и новый, конечно. Тоже не отечественное производство, а подарок от американской военщины. Оптика ПСО к автомату в чехле.

Вытряхиваю из рюкзака последние остатки. Армейская аптечка, стимуляторы оттуда, естественно, изъяты, зато добавлены антибиотики и прочие полезные на все случаи жизни лекарства. Хорошо бы все это здесь не пригодилось. Впрочем, тут своя собственная медицина, меня какими-то там «эликсирами жизни» поили, и теперь прямо как огурчик — весь зеленый и в пупырышках. Ладно, проехали.

Теперь самое ценное, помимо оружия и патронов, моя личная гордость, много лет собирал — походный набор инструментов для ремонта. Причем как для всякой механики, так и электрики с электроникой. Немного самых популярных запчастей, предохранители, провода, припой. Пять с половиной кило веса, но если этот набор случайно не присутствует в моих вещах при дальних путешествиях — чувствую себя совершенно неполноценным человеком. Сколько раз уже помогал как в работе, так и в быту, не сосчитать. Тащил с собой, чтобы кое-что подкрутить на стрельбище. Там машинки подъема мишеней периодически отваливаются от командного блока, приходится регулярно чинить самому. Один раз поднапряг своих подчиненных — так пришлось за ними все переделывать. Не у всех людей под моим началом руки растут из правильного места, и не всех заставишь ковыряться в земле, добросовестно перекладывая старую проводку. Особенно кого-то из тех, у кого они из правильного растут.

Так, теперь остались еще походные бытовые принадлежности, зажигалка, пила-цепочка. Маленький чайный помятый котелок, потертая миска, кружка со следами костровой копоти, вилка и ложка, все из алюминия для снижения веса. А если сильно помнутся в дороге, то и выбросить не жалко. Много места этот скарб не занимает, потому всегда болтается в рюкзаке просто на всякий случай. Комплект запасной одежды в герметичном пакете, бритвенный станок, маленькая фляга с медицинским спиртом, пара бутылок питьевой воды в карманах рюкзака для быстрого изъятия. Вот и все барахло, всем весом в половину моего собственного. И ведь дотащили его вместе с моей тушкой хитрые искатели, ничего себе не пригрев. Перерыли шмотки — это понятно, но не взяли ровным счетом ничего. Даже зажигалка и презервативы на месте. Судя по всему, никто тут не догадывается, зачем они вообще нужны. Вообще-то большинство людей из моего мира тоже не догадаются, зачем они требуются военным в изрядном количестве. Просто им не приходится бегать по пыли и потом вычищать ее из автоматных стволов. Радовало полное отсутствие интереса у местных к моим железкам. На привычное для них оружие тоже ничто не походило, разве автомат может немного смахивать на арбалет. Пружина внутри есть, прицельные приспособления имеются, только стрел нет. Да и слишком слабая там пружина затворной рамы, куда ей до силы арбалетных плеч. Будь вставлен магазин — еще смогли бы случайно разобраться, но рожки лежали отдельно в рюкзаке, методом тыка не дойдешь до понимания назначения сего странного агрегата, если специально не знать. Пистолет тоже надо уметь взвести. Хоть в нем и полный магазин, но патрона в стволе нет, нажимай спусковой крючок, не нажимай — толку не будет. Остальное опять же ни туда ни сюда, да еще без этой самой «силы», которая для местных много значит. С другой стороны, Повелевающий, как говорят, за весь комплект вместе со мной золотом расплатился, немалые деньги выложил. Не зря тащили мужики, спасибо им огромное, теперь не придется начинать с полного нуля, обживаясь в новом опасном мире и пугаясь каждого шороха. Возможно, так было бы даже интереснее, зато куда больше ненужного риска. А оно мне сильно надо, особенно когда обо мне эта злосчастная «судьба» специально позаботилась?

Закончив сортировать вещи, быстро оделся в действительно чистую одежду — не соврал Повелевающий, как после химчистки, только запах куда лучше. Вернее — совсем никакого запаха, даже новые вещи такими не бывают. Следов стирки и химической обработки, естественно, нет. Магия, да? Надо бы и самому научиться подобным фокусам — весьма полезно.

Нацепив кобуру с пистолетом и вычистив по-быстрому автомат, вставил полный магазин и повесил его за спину. Я не милитарист-вояка, но какую-то долю дополнительной уверенности он мне придаст просто одним своим весом. Чувствую, ближайший разговор с колдуном окажется весьма непростым. Может, конечно, только себя зря накручиваю, и все равно внутри имеются не очень приятные предчувствия.

Глава 5

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С ИСТОРИЕЙ МИРА, КУДА Я ПОПАЛ

Едва закончил экипироваться и вытер руки сначала протирочной ветошью, а затем мокрыми салфетками — позвали на обед. В этот раз меня побеспокоила маленькая девочка. Проследовав за нею, вновь оказался в кабинете Повелевающего, с ним самим наедине. Слуг или помощников за наш стол, естественно, не приглашали. Да и лишние любопытные уши нам тоже ни к чему. Меня несказанно обрадовало обилие всякого съестного, тут даже мясо было. Питс предложил еще пару стаканчиков своего столичного буюло, как бы для лучшего аппетита, но я решительно отказался. При этом успел обратить внимание на его весьма ехидную улыбку: он явно чувствовал утрату моих странных сил и был этому весьма рад. И еще он уже догадался о том, что я тоже догадался. Однако настаивать на своем предложении не стал, чем только подтвердил — эта потеря лишь временное явление, и вскоре возможности прямого влияния на окружающую реальность вернутся. Просто не стоит злоупотреблять спиртным, и все. Не удивлюсь, если здесь существуют какие-либо иные средства блокировки магических способностей.

Первые полчаса мы расправлялись с едой, не проронив ни слова. Если мне после болезни требовалось много пищи, то худосочный Повелевающий мудростью ел никак не меньше. Вот ведь любитель пожрать. Когда голод был уже благополучно удовлетворен и бездонная желудочная яма оказалась временно засыпана, я внимательно посмотрел на моего спасителя с видом — «ну давай, рассказывай, вижу, тебе неймется о чем-то поведать мне».

— У меня для тебя две новости: плохая и хорошая… — верно понял колдун мой молчаливый намек. — С какой предпочтешь начать?

Однако и в этом мире существуют подобные оригинальные обороты речи, даже не успел как следует удивиться.

— Давай с плохой, — выдал типичный отзыв на типичную фразу.

— Значит, так, некоторое время назад меня предупредили, в связи с тем, что ты, мой гость, стал дееспособен: ты должен или заняться делом, заплатив годовой взнос городу, или убираться отсюда не позже трех дней, по закону для вольных искателей. Причем в твоем персональном случае один день уже прошел. Здесь нет места бездельникам и нахлебникам. Но и это еще не самое плохое.

— Вроде бы все правильно, — пожал я плечами, выражая свое безразличие к этой новости. — Такой резкий подход к делу вполне могу принять, хоть и не считаю его совсем здравым. Но разве это так плохо?

— Несмотря на мои старания и заверения, тебя определили как Повелевающего силами, а это уже означает совсем другое отношение, далеко не как к обычным людям. Зря ты баловался — это быстро заметили те, кому не надо, здесь везде глаза и уши, и не только они. Теперь не смогу заявить тебя как своего слугу или даже раба и выплатить положенный взнос. Он тоже совсем не мал — целый золотой. Ты не имеешь официального права жить в моем доме дольше тех же самых трех дней, у тебя должен быть свой собственный. Требуется обязательно соответствовать своему статусу, чтобы жить в городе. А это опять немалые деньги. И такие правила у нас здесь во всех трех городах, потому особого выбора нет.

— И что ты мне решил предложить?

Что-то на меня не особо подействовала эта «плохая новость». Да, понятно — мне здесь не очень-то рады, а с другой стороны — и я им тоже не особенно рад, спасли, понимаешь, сделали конкретно должным, хотят, чтобы чему-то обязательно соответствовал, — потому это чувство у нас вполне взаимно. Злые они, уйду я от них. А вот Питса вполне могу понять — он же от меня прибыли хочет. И просто так не бросит, предложит что-то дельное и даже взаимовыгодное, раз на мне не сработала хитрая клятва.

— Расклад такой, — начал он читать мне свою лекцию. — Будь ты обычным человеком — мог стать городским рабочим. Всего-то два полных серебряка в год, дабы тебя здесь терпели на окраине города. Для раба и того меньше — с хозяина две дюжины больших медяков. С мастеров по металлу, одежде и зельям налог небольшой — две дюжины серебра плюс некоторый процент с работ, хотя для тебя это дело уже не по статусу, с этим строго, требуется сначала заслужить соответствующую репутацию. Можешь попробовать наняться в охрану к городским авторитетам — и тогда ничего платить не потребуется, им Повелевающие силами всегда нужны, но тебя тут никто не знает, можешь даже не пытаться. Только лишних неприятностей наживешь, так как не разбираешься во всех наших условностях. Да и не захочешь ты оберегать одних бандитов от других, тем более ценой своей жизни, я по тебе это хорошо вижу. И если еще вдруг выяснится, что на тебе не держатся огненные клятвы… Тебе вообще не выжить: без них в нашем мире никуда, все только на них и стоит — иначе бы давно пошла кровавая резня всех со всеми. Какой-либо иной работы в городе для тебе подобных нет, все места давно заняты, и лишняя конкуренция никому не нужна. Мне, если честно, тоже.

— Значит, предлагаешь уходить? — логичный вопрос, следующий из его прежних слов.

— Да, уходить, но не просто так. — Питс налил себе своего буюло и сделал несколько маленьких глотков. Видимо, на его магические способности оно так не действовало, или же он просто привык. — Смертные Земли, где мы находимся, живут за счет добычи оружия, оставшегося после войны с алхимиками, и амулетов от их ловушек, действующих до сих пор, редких целебных и ядовитых растений и таких же животных, которые здесь обитают. Из растений и животных делают эликсиры — тот же «эликсир жизни», к примеру, и все это идет за Черный перевал. Еды тут никто не выращивает, это запрещено, можно охотиться на дичь, которой не так много, но жить охотой невыгодно. Сюда отправляют всех, кому не нашлось места в королевствах. Разбойников, бунтарей и вольнодумцев, мастеров, польстившихся на алхимию и попавшихся на ней. И отправляют их сюда не для хорошей жизни под теплым солнцем. Мы должны регулярно поставлять на Черный перевал все то, чего не могут сейчас сделать или найти в королевствах. После войны с алхимиками и изгнания польстившихся мастеров в королевствах многие промыслы пришли в изрядный упадок, и даже Искусство Повелевания Силами заметно деградировало. Уж очень сильно были напуганы Лорды и Слуги Истинного возможностью возрождения идей Всеми Проклятого Алхимика. А так как из этих Смертных Земель в те времена практически никто здоровым не возвращался, да и умирающих было немного, со временем приняли решение всех лишних людей загонять сюда, надежно перекрыв границу, чтобы они ценой своего здоровья и жизни добывали оставшиеся тут великие ценности. За них из королевств сюда поставляется продовольствие, ткани и кое-какие деньги. Можно даже официально выкупить самого себя, но это могут позволить себе очень немногие, такие и здесь хорошо устроились. Те же авторитеты, к примеру. Именно они стоят между теми, кто здесь, и теми, кто там, через них идут все ценности и продовольствие. У авторитетов друг с другом имеются свои конфликты, и здесь иногда бывает жарко, но простых людей их разборки практически не касаются. Мы для них дойный скот, а его берегут. Если сложившийся порядок захочешь как-либо нарушить — даже думать забудь. Многие до тебя пытались, и никого из них больше нет среди живых. Последний большой бунт искателей произошел шесть лет назад, и кого тогда взяли живыми, потом позавидовали мертвым. Бандиты умеют доставлять изощренное «удовольствие» всем пошедшим против их интересов. Такую особенную «радость» совершенно невозможно пережить. Хотя некоторым это удавалось даже по нескольку раз, но все равно конец был один.

А ведь он действительно уже успел подумать о том, что мне здешний порядок сильно не нравится, и особенно не нравятся те, кто его активно поддерживает. И раз так, то кто-то слишком долго ходит по земле своими ногами. Зря они так, одним словом. Хитрец Питс прекрасно читал мысли по лицу. Но я буду не я, если позволю и дальше продолжаться этой несправедливости, как бы хорошо с внешней стороны она ни выглядела. Сейчас слишком мало сил и еще меньше знаний, но действительно не остановлюсь, пока не исправлю этот клятый мир или не погибну в бесплодной борьбе. Отсиживаться в стороне совсем не в моих принципах. Может, именно эта видимая решимость и пугала Повелевающего мудростью? Неужели все иномиряне, случайно попадающие сюда, такие конченые психи? Скорее всего, так и есть, других сюда просто не закинет.

— Даже думать забудь о чем-то таком. — Колдун сразу решил поставить меня на место: а то размечтался, понимаешь. — Вернешь свой долг жизни — тогда можешь думать о чем угодно, но не раньше. Сейчас ты должен суметь заработать много денег, устроиться в городе, а потом можешь всякой дурью заниматься — хоть сам в авторитеты иди и устанавливай свои правила, коли так хочешь. Только бесполезно это — сразу воевать против всех сильных. Даже Всеми Проклятый Алхимик не смог, куда уж тебе!

— Слушай, — лениво перебил я его эмоциональный воспитательный порыв, — а кто этот алхимик, о котором ты уже несколько раз упоминал? Ты же понимаешь — я вашей местной истории совсем не обучен.

— Да… придется начинать рассказ с самого начала. — Повелевающий мудростью сбавил свое эмоциональное давление в мой адрес, настраиваясь на долгий рассказ. — Это произошло больше шестидесяти лет назад или даже раньше. Никто уже не помнит, когда пришел Великий Алхимик, который теперь зовется Всеми Проклятым. До его появления в нашем мире существовали только королевства — десять тысяч лет постоянно ведутся свитки событий, а о временах без письменности остались устные предания. Иногда королевства между собой воевали, вернее — воевали их Лорды, а народ спокойно жил, как изначально было заведено по заветам Вековой Традиции, данной самим Истинным через Слуг Его простым людям. Земные растили урожай, мастера строили дома, делали одежду, инструменты и оружие, Повелевающие силами искали могущества и знаний, Лорды правили, Слуги Истинного слушали Волю Его, дабы рассказать о ней всем остальным. Все прекрасно знали — сын земного будет пахать землю, сын мастера станет мастером, а сын Лорда будет править, беря у всех остальных, кроме Слуг Истинного, все ему потребное. И у каждого есть свой удел, своя жизнь, определенная извечным правом крови. Так было всегда и так было везде. Не всем это нравилось, случались редкие бунты недовольных, желавших изменить закон предназначения, Вековую Традицию, которые, как всегда, кончались быстрым истреблением этих самых недовольных. Кому понравится покушение на устои, спущенные с небес на землю? И так бы продолжалось вплоть до наших дней, если бы не пришел Великий Алхимик. Он объявился где-то здесь, в этой самой долине, как и ты, неожиданно появившись в центре «черного пятна». Но тогда тут рос только дикий лес и имелось немного редких поселений земных, которые почти полностью одичали в отрыве от света цивилизации. Здесь даже крупных сел не было — глухой край, далекий от всех остальных городов и королевств. Только древняя, никогда не зарастающая дорога связывала его с цивилизацией. Многие годы о пришельце ничего не было слышно, никто его не знал и не видел. Но постепенно в королевствах стали появляться удивительные по сложности изготовления вещи. От обычного оружия тонкой выделки до амулетов подчиненной силы, каких не могли создать даже Великие Повелители, сидящие на своих вулканах и купающиеся в горячей силе, и сравнимых разве только с изделиями древних мастеров. Поначалу этому никто из Лордов не придал значения: ну появились где-то далеко новые искусные мастера, и ладно. Торгуют себе помаленьку, деньги за проезд своих купцов по королевствам исправно платят и за торговлю в городах тоже делятся с кем положено, жить другим не мешают, в серьезные дела не лезут. Но прошло еще несколько лет — и по королевствам поползли странные слухи, в которых говорилось, что где-то далеко за высокими непроходимыми горами есть страна, где любой человек может стать тем, кем захочет, невзирая на долг крови. «Страна равных возможностей», как тогда говорили. Если человек там захочет — будет землю пахать да еду растить, захочет — Повелевающим силами станет. Все зависит только от собственных сил и желания, а не от извечного долга крови, неизменно передающегося от предков к потомкам. Абсурд, да? Вот только Лордом и Слугой Истинного стать невозможно — за их полным отсутствием в той сказочной стране. Мало кто тогда верил этим слухам — уж больно они были необычны. Когда кто-то рассказывал о прекрасной жизни в далеких-далеких странах, всегда это оказывалось лишь фантазией тех, кто не хотел смириться со своим предназначением, неоправданно считая себя достойным большего. Если бы Лорды тогда сразу же приняли решительные меры, ничего потом не произошло бы. Но они опять остались пребывать исключительно в своих заботах о поддержании должного престижа, а истории про ту далекую страну постепенно становились все более невероятными. Теперь в них говорилось о том, что любой желающий мог там бесплатно получить столько мягкого тепла, сколько хотел применить на подчинение сил. И о всеобщем бесплатном образовании тоже. Представить даже не могу, как это может быть — «всеобщее образование», — даже для последних земных, и уж совсем никуда не годится — для женщин, которым там давали статус наравне с мужчинами, хоть это в принципе невозможно. Тем самым и вовсе отменяя последние остатки Вековой Традиции, предписывающей женщинам безропотно служить телом своему хозяину. Этого принять было решительно невозможно, но, как оказалось, это еще далеко не все…

Повелевающий остановил рассказ, чтобы наполнить свой стакан, внимательно поглядывая в мою сторону. И опять я уловил его явное недовольство моей реакцией на его слова. Ибо факты из его рассказа, подающиеся как нечто совершенно невозможное или же решительно неприемлемое, — для меня самого как раз было вполне привычным. Это ведь обыденная норма для нашего мира… и для нашей страны в недавнем прошлом. Уж не из нее ли провалился сюда тот самый Великий Алхимик?

— Слухи стали шириться, расти и еще больше смущать простой народ, — продолжил свой рассказ колдун. — Многие срывались с насиженных мест, в поисках той далекой страны вливались в торговые караваны. Много мастеров и низших послушников Повелевающих отправились на поиски лучшей жизни. По королевствам пошел тихий ропот, многие захотели изменения своего долга крови. Позже стали активно возмущаться этим роптанием масс Слуги Истинного. Они заявляли — если кто-то сильно хочет перемен, пусть проваливают туда, где им будет хорошо, но назад дороги нет, так как они будут прокляты и отвержены самим Истинным. Поправшим извечный долг крови нет места среди живых людей, и омрачают они взор Его одним лишь своим существованием. Но и это предупреждение не остановило народ и, наоборот, лишь подстегнуло тех, кто еще сомневался. Снимались и уезжали далеко не все, многие хотели такой же жизни там, где их нынешний дом. Но дальше пустых разговоров дело не шло, Лорды и их слуги хорошо следили за соблюдением закона на своих территориях. Однако вскоре опомнились и они, ибо у них самих стало заметно хуже с деньгами. Многие мастера из королевств уехали, причем уехали самые талантливые и умелые. А на привозные товары из той далекой страны, к которым уже привыкли Лорды и их окружение, серьезно выросли цены, особенно на товары истинного престижа. В столице королевств, в доме Верховного Слуги Истинного, произошло редчайшее явление — собрание всех Лордов. После бурных дебатов, едва не вылившихся в очередную войну между несколькими Лордами, на нем было принято великое решение послать в новую страну карательную армию, дабы та навела должный порядок, вернув Вековую Традицию. Что могут сделать какие-то простолюдины настоящим войскам с большим опытом подавления бунтов и восстаний? Как оказалось, очень даже могут. Из горной долины сумели вернуться обратно совсем немногие из вдребезги разбитой армии, принеся с собой поистине пугающие известия. На следующий год против Страны Алхимиков, тогда ее так стали называть, отправились сразу три карательные армии. Тридцать тысяч закаленных бойцов и боевых Повелителей сил. Но их здесь уже ждали, а потому обратно опять смогли убежать очень немногие. Вернувшиеся рассказывали совершенно невозможные истории о том, как их разгромили какие-то непонятные мужики общим числом меньше тысячи. Сначала им просто не хотели верить, обвиняя в банальной трусости, но среди рассказчиков имелись весьма уважаемые Лордами люди, а потому посылать очередные армии на убой они не решились. Всем стало понятно — проблему алхимиков надо решать всерьез, отказавшись от неподходящих простых решений. Произошло второе собрание Лордов, после которого те временно забыли обо всех своих разногласиях и стали готовиться к большой войне. Горную долину, единственную, через которую можно попасть сюда, заблокировали войсками по Черному Перевалу — тогда, правда, он еще не был Черным, как сейчас. Войска собирали по всем королевствам два года, собрали четыре большие армии по миллиону бойцов в каждой. Причем большая часть их была подготовленными воинами, а не простыми ополченцами, которых и гоняли все эти два года гвардейские инструкторы. Королевства собрали практически всех своих воинов, выгребли все запасы оружия и призвали в армию тех Повелевающих силами, кто подлежал мобилизации. Про огромные обозы с продовольствием и обеспечивающим войска персоналом даже не говорю, их собралось куда больше, чем было самих войск.

Повелевающий опять взял долгую паузу, чтобы немного перевести дух, а я представил у себя в голове, как это могло бы быть. Да, масштабная картина вырисовывается, даже если рассказ Питса поделить примерно на пять: обычный «коэффициент истинности пойманной рыбы» числом в «двойку» тут будет явно маловат. На какую-то там неполную тысячу защитников валит четырехмиллионная армия. Или почти миллионная, если все правильно поделить. Хорошо, соглашусь на целый миллион плюс столько же людей в обозе. Поистине огромная сила. Неужели и на этот раз Лорды пролетели при таком огромном численном перевесе? А ведь по рассказу получается именно так…

— Первая битва произошла на том самом Черном Перевале, после которого он и приобрел свой нынешний вид… — Продолжая рассказ, бородач заметно воодушевился — такое ощущение, что он как будто сам был непосредственным свидетелем всего происшедшего тогда и теперь с гордостью рассказывает о своей молодости благодарному слушателю. — Такого буйства огненной силы до того времени никто не мог даже представить. Сначала самая подготовленная и быстрая армия южных Лордов совершенно беспрепятственно вошла на перевал и втянулась в широкое ущелье, когда между горами вспыхнуло настоящее солнце, мгновенно сжигая людей тысячами тысяч. Последовавший за вспышкой страшный удар разметал даже далекие от перевала обозы южан и повалил вековые леса, стоящие по ту сторону гор. До сих пор никто так и не знает, что же там тогда произошло. Когда спустя двадцать дней через перевал перешли разведчики других армий, они не обнаружили там ничего, кроме оплавленных скал. Армия южных Лордов перестала существовать всего в одно краткое мгновение. Но это не остановило другие армии. Огненная клятва, которую приняли все воины, не позволила им отступить, спасая свои жалкие жизни перед лицом неведомой опасности. Перевал несколько раз проверили лучшие Повелевающие силами и не обнаружили там никакой опасности, хотя и гарантии никто из них дать не мог. К счастью, больше таких вспышек не произошло, и три оставшиеся армии целый месяц быстро шли через перевал в горную долину, отступя от него на три дня пути, ибо рядом с ним еще медленно догорал лес. Вековые деревья, способные легко противостоять огню за счет своих сил, ничего не могли поделать ни поодиночке, ни все вместе с тем невероятным испепеляющим все пламенем, которое выжгло перевал и его ближайшие окрестности. Даже вулканы так сильно не извергались на памяти человечества. И только на большом расстоянии все оставалось по-прежнему спокойно. Здесь войска поначалу практически никто не беспокоил, а на местах их стоянок после войны и возникли три городка, где сейчас живут люди. Целый месяц армии готовились к стремительному броску на города алхимиков и их столицу, расположенную в развилке реки, чьи истоки теряются далеко в холодных горах. Но стоило им только отойти от своих лагерей, как воины стали попадать в странные ловушки — одни сжигали попавших в них, другие превращали людей в мелкорезаный фарш, какие-то просто давили чудовищным весом. Ловушек оказалось по-настоящему много, и они поражали своим разнообразием даже бывалых боевых Повелителей. Армии потеряли лучших бойцов авангарда, даже не вступив в схватку с войском алхимиков. Но это оказались далеко не все трудности: вскоре на солдат и обозы стали нападать чрезвычайно агрессивные звери, способные противостоять воле и силе Повелевающих и проникать через любые охранные конструкции, основанные на подчиненной силе. Звери стали даже большей напастью, чем ловушки, которых тоже меньше не становилось. С большим трудом и великими потерями армии королевств подошли к первому городу алхимиков, который оказался пустым. Трусливые жители заранее покинули его, оставив армиям только щедро раскиданную смерть на улицах и в своих домах. Убедившись в пустоте города и опять напрасно потеряв множество бойцов, Лорды решили обойти его и двинуться дальше. К тому времени у королевских воинов и Повелевающих силами накопился изрядный опыт в борьбе со зверями и ловушками, благодаря чему сильно снизились потери среди бойцов, но не среди обслуги и обозов. На местах сработавших прежде ловушек, которые считались вполне безопасными, вновь возникали удары разрушительных сил. Алхимические артефакты накапливали заряд и били во второй и третий раз. Вытаскивать их из земли тогда еще не умели, и при подобных попытках напрасно гибли воины и Повелевающие силами. Армиям пришлось временно притормозить и остановиться большими лагерями, дабы сначала обеспечить достаточную безопасность для своих обозов. И этим сразу же воспользовались подлые алхимики. Однажды ночью в огромные лагеря королевских войск откуда-то издалека стали влетать небольшие стеклянные цилиндры, не имеющие в себе ни одной капли измененной силы, а потому пропущенные всеми охранными конструкциями и несущими дежурство Повелевающими. При ударе о землю цилиндры лопались, выбрасывая быстро вскипающую ядовитую жидкость, от которой воины стали задыхаться и заливаться неудержимыми слезами. Сделав всего один вдох этой гадости, человек полностью терял самообладание, заливаясь слезами и желая только одного — как можно быстрее сбежать из этого страшного места, невзирая на свою стойкость духа и данную огненную клятву. Даже Повелевающие силами не могли удержать себя, несмотря на все тренировки силы воли и владения своим телом. Кто не был отравлен ядом, оказавшись в местах падения стеклянных цилиндров, попал в небывалую давку, в которой погибло великое множество людей. Еще большее количество попыталось разбежаться, но в округе их ждали многочисленные ловушки и звери, которых стало заметно меньше. Впрочем, для бегущих солдат, ослепленных страхом и слезами, хватало и их, дабы прийти в настоящий смертный ужас, убивающий ничуть не хуже всего остального. Через три дня, когда командование Лордов сумело как-то взять ситуацию под контроль и частично вернуть порядок, подвели неутешительные итоги. Армии безвозвратно потеряли не меньше трети своих воинов, а половина выживших сильно деморализована и не способна вести боевые действия. И ведь на тот момент войска еще не столкнулись лицом к лицу ни с одним живым алхимиком. Разве может война быть такой бесчестной с их стороны? — Колдун попытался заглянуть мне в глаза, ища там какого-либо одобрения своих слов.

Но не нашел ничего. Я все больше убеждался, что в роли того Великого Алхимика имею дело со своим соотечественником. Физиком-атомщиком из Советского Союза, не исключено — ветераном Второй мировой, понимающим толк в партизанской войне. Правда, по моим прикидкам, уж очень резко он взялся нести свет знаний темным заблудшим массам и строить прогрессивное социалистическое будущее, не разобравшись с местными социальными условиями. В итоге чуть не устроил настоящую революционную ситуацию сразу во всех окружающих феодальных государствах континента. А когда его вполне справедливо за все это непотребство пришли конкретно мочить, стал использовать любые доступные ему грязные методы. Даже настоящее термоядерное оружие первым применил, по вполне понятной идее — показать сразу всем, что не надо к нему сюда соваться, добром это не кончится. Да только не поняли его и все-таки решились сунуться, доведя начатое дело справедливого возмездия за покушение на устои до победного конца. Сами по себе злобные Буратины, феодалы, Лорды — темные отсталые люди, одним словом — таких жирных намеков совершенно не понимают. А их войска — можно считать, вообще настоящие зомби, не способные нарушить своей огненной клятвы. Идут смело в бой как на убой. Вернее — как раз именно на убой в данном конкретном случае и идут, без вариантов. Ох и непрост был тот алхимик, совсем непрост. Изначально догадывался ведь о том, что его намеки как надо не дойдут до закосневших мозгов здешних властителей. У них соответствующая понималка к тому времени еще не выросла, не били их сиволапые мужики-простолюдины так сильно раньше, привыкли ко вседозволенности и безнаказанности. И нет бы тому алхимику еще один ядреный батон рвануть, дабы уж точно до всех умственно отсталых достучаться, — нет, начал партизанскую войну техническими средствами. Может, у него просто не было второго готового батона? Скорее всего, а то я бы на его месте обязательно рванул недолго думая. Но и остальную оборону ведь тоже не день и даже не два алхимики готовили? С их стороны подготовка к приему «дорогих гостей» началась явно раньше, чем эти самые «гости» договорились идти воевать. И все равно окончание этой сказки будет печальным, судя по наблюдаемому в настоящий момент. Заметив выражение на лице Питса, говорившее о его большом желании продолжить рассказ, я вновь сделал на своем лице внимательный вид благодарного слушателя.

— Первое реальное столкновение между армией королевств и самими алхимиками в той войне произошло около второго города, последнего на пути к столице. Там опять горные склоны медленно приближаются друг к другу, образуя широкую долину, где и раскинулся сам город, рядом с огромным озером. Говорят, когда-то там были очень красивые места, настоящий благодатный край. И в этой долине алхимики попытались остановить королевские войска, которых было еще много, несмотря на все потери, понесенные ими в пути. Попытка ворваться в долину с ходу у королевских армий провалилась. Они откатились назад, потеряв множество лучших воинов на линиях сплошной обороны, непривычно вырытых в земле, откуда по ним непрерывно хлестала грохочущая непонятная смерть, пробивая насквозь нескольких человек сразу и разрывая их тела на куски. Второй штурм, возглавляемый Повелевающими силами, собравшимися в один ударный кулак, оказался более успешен. Небольшая кучка удерживавших позиции алхимиков благополучно побежала после нескольких ментальных ударов невероятной силы. Королевские войска предприняли стремительный маневр, чтобы ворваться в город на плечах отступающих, но опять не преуспели. Укрывшиеся в городе Повелевающие силами алхимики поставили совершенно непроницаемый щит силы невиданного размера, закрывавший сам город и проход между горами. Все попытки пробить его оказались безрезультатными, у алхимиков имелся практически неисчерпаемый источник внешней силы. Стояние у второго города, закрывающего путь на столицу, продлилось два месяца и продолжилось бы еще больше, пока у королевских армий хватало запасов еды, эликсиров и боеспособных воинов. Обозы, следующие к армиям из королевств, оказались весьма нерегулярными и доходили далеко не все, даже с серьезным сопровождением. Воины продолжали массово гибнуть в ловушках, пытаясь обойти стороной закрывшийся город, страдали от атак зверей и нападений небольших групп неуловимых диверсантов. Война могла бы так и кончиться в этом бессмысленном противостоянии, если бы к королевским армиям не подошло свежее подкрепление из мобилизованных новобранцев и трех Великих Повелителей сил. До сих пор никому не известно, что подвигло этих редких практически бессмертных затворников спуститься со своих вулканов и присоединиться к войне, причем вместе. Такого раньше тоже никогда в истории не бывало. Великие Повелители особо не вмешиваются в дела людей, им до них нет никакого интереса. К ним тоже просто так не подойти, даже целой армией, при их-то умениях и могуществе источника тепла, которым они ни с кем не делятся. Всегда сами по себе. Тем не менее именно эти трое Великих сумели обнаружить под землей недалеко от города огромную алхимическую печь, тепло которой и позволяло защитникам города держать щит силы. Что такое какая-то там печь для тех, кто живет на настоящем вулкане? Великие Повелители и устроили из нее маленький вулкан, бросив высвободившуюся огненную силу против города. Щит мгновенно лопнул и распался сверкающими искрами, а войска кинулись в город, где не было ловушек, дабы быстро добить всех, кто там еще оставался. Однако с этим им опять не повезло: в очередной раз все защитники куда-то успели благополучно улизнуть, а мирных жителей в городе к тому моменту давно не было. Зато теперь путь на столицу был открыт, и, не останавливаясь надолго в захваченном городе для грабежа, войска выдвинулись к ней. Только все они тогда еще не подозревали, что алхимики выпустили какое-то неизвестное проклятие, действующее исключительно медленно и совершенно незаметно, но тем не менее неотвратимо убивая всех, кого оно коснулось. Даже Великие Повелители не смогли вовремя его почувствовать, а когда оно стало как-то проявлять себя, оказалось уже слишком поздно.

Больше не встречая активного сопротивления и проходя немногочисленные ловушки, изрядно поредевшие королевские армии подошли к столице. Расположившись недалеко от нее, войска стали готовиться к последнему решительному штурму. Цель их похода оказалась всего в паре часов ходьбы, город был полон народу, сбежавшегося в него со всей остальной страны. Солдаты предвкушали великую резню и обильную добычу, но город опять закрывал непроницаемый щит силы, с которым, правда, уже знали, как можно справиться. Где-то тут имелась еще одна алхимическая печь, стоит лишь разрушить которую — и великое могущество алхимиков исчезнет без всякого следа. Но Великие не могли найти ее дюжину дней, а когда нашли, то с ходу не смогли обратить в вулкан: алхимики защитили печь щитом, больше не полагаясь на защиту одной лишь земной твердью. Однако против многовекового опыта Великих Повелителей алхимикам было далеко. Их не остановят никакие щиты, к тому же если они стоят под землей, в привычной для тех стихии. И сами алхимики это прекрасно понимали, догадываясь, что их город обречен. Пока Великие готовили большую систему связанной силы, дабы провалить земные породы над печью, раздавив ее вместе с закрывающими щитами, алхимики спешно искали какой-то выход из сложившейся ситуации. Они совсем не хотели умирать, но столица была плотно окружена королевскими войсками. И всего за одну ночь до запуска разрушающей конструкции, за день до последнего броска армий, произошло еще одно непонятное явление. Из центра города в небо ударил ослепительный луч света и светил до самого восхода солнца. Утром наблюдатели обнаружили совершенно опустевшую столицу, хотя щит силы вокруг нее еще держался. Командование дало приказ немедленно разрушить печь и начать захват города, но его уже некому было выполнить — Великие Повелители стремительно умирали и тратили все свои силы только на поддержание самих себя. В последние дни все чаще и чаще стало проявляться проклятие алхимиков, с которым ничего нельзя было поделать. Люди быстро умирали от болезней крови и многого другого. У них вылезали волосы, отслаивалась кожа, открывая кровоточащие раны. Даже Великие Повелители оказались подвержены проклятию, и им не хватило сил и знаний, чтобы исцелиться, эликсир жизни не помогал, влияние Повелевающих плотью целителей тоже. Войска так и не вошли в опустевшую столицу.

Умер последний Лорд, командующий войском, и остатки королевских армий сразу же побежали обратно, в надежде вырваться из этого смертоносного кошмара, так как перестала действовать огненная клятва верности. Некоторым из них удалось даже добежать до тех лагерей, на месте которых мы сейчас и живем. Их оказалось совсем мало, но и они быстро умирали от проклятия, которое принесли с собой. И те немногие обозники, а также их охрана, оставшаяся в лагерях, вскоре подверглись бешеным атакам зверей, которых уже ничто не могло остановить. Люди побежали из долины, а за ними по пятам следовала смерть, находя очередные жертвы при первой же возможности. В королевства вернулись меньше сотни людей из тех миллионов, вышедших войной против алхимиков. Никто из них после не прожил и года. Всех догнало неумолимое проклятие, от которого нередко страдали и те, кто с ними близко общался, и даже некоторые их наследники. Четыре великие армии навсегда остались в этих землях, получивших позже название Смертных. Королевства долго пребывали в глубоком шоке от таких небывалых потерь как среди простого народа, так и Лордов. Столь суровой войны никто не ожидал, и ее последствий никто не хотел принимать. А ведь то свершившийся факт…

Повелевающий мудростью закончил свой долгий рассказ и внимательно смотрел в мою сторону. Да, он действительно произвел на меня большое впечатление. Особенно если учесть, что я-то сам слишком хорошо догадывался о том, чем было вызвано это самое проклятие алхимиков. О чем, интересно, они думали, когда разрушили действующий атомный реактор и выбросили кучу сильнорадиоактивного материала в атмосферу? У небольшого вулканчика погреться захотели, да? Вот и погрелись на свою голову. Даже странно, что после такого варварства те Великие Идиоты прожили так долго. Могли бы и побыстрее загнуться. Ну да, они же тут могут напрямую воздействовать мыслью на себя самих, восстанавливая повреждения тела. Но постоянно идти против естественных законов природы и им не под силу. А сколько радиоактивного хабара утащили с собой остатки бегущих? Думаю, немало — тащили ведь самое ценное. И оставили такую «радость» своим наследникам. И ведь, судя по всему, тут до сих пор никто не в курсе, что же это такое. Следовательно, и мне стоит об этом промолчать, а рассказать совсем о другом.

— Давайте попробую дальше самостоятельно поведать про то, что произошло после той войны… — Немного подумал и решил попробовать перехватить инициативу в разговоре, а то что-то сильно подозрительно на меня колдун смотрит, не иначе его напрягает мое безразличное отношение к творимым алхимиками непотребствам.

Сейчас сильно возражать начнет в попытке убедить меня непременно встать на его сторону. Однако явных возражений с его стороны не последовало, он лишь одобрительно кивнул — мол, говори, говори, все равно никогда не угадаешь. А я и угадывать-то особо не собираюсь, собранных данных вполне достаточно для четкого аналитического вывода.

— Итак, — начал я постепенную выдачу своих измышлений, основанных на знании истории своего мира и обычной логики, — из-за войны королевства потеряли большую часть самых дееспособных мужчин всех сословий. Можно даже говорить — королевства серьезно обезлюдели. Лорды потеряли не только свои армии, но и вообще силы, на которых прежде держалась их власть. И они сохранили свое номинальное положение исключительно как дань традиции, а реальная власть во всех королевствах перешла к наименее пострадавшей стороне — к вашим Слугам Истинного, которые не могли упустить такого важного исторического момента.

Повелевающий с видимым удивлением на лице кивнул, тем самым подтверждая мои слова, а я продолжил рассказ:

— Вину за происшедшую катастрофу свалили, естественно, исключительно на алхимиков, назначив их крайними, благо те куда-то исчезли и не могли ничего возразить против такого отношения к себе. Лорды ведь никак не могли ошибаться, особенно когда за их спинами стояли Слуги Истинного и все делали исключительно по Воле Его. А вот алхимики попрали все писаные и неписаные законы, пробудили темные злые силы, которые восстали против самого Истинного. За это он их всех и стер с лика земли своим испепеляющим светом, ударившим с небес посреди ночи.

Удивление на лице Питса стало еще больше. Неужели я практически дословно воспроизвожу официально сказанные слова?

— Дальше — больше. Любое возможное проявление алхимии или идей алхимиков было строжайше запрещено под страхом смерти. Больше всех от запрета пострадали мастера, которым какая-то часть алхимических знаний требовалась для работы с материалами, и еще ваши Повелевающие силами, пытавшиеся разобраться с проклятием или с артефактами алхимиков. Вероятно, был издан специальный указ, в котором четко прописано, что можно делать мастерам и Повелевающим силами, а все остальное объявлялось жуткой скверной, за которую можно лишиться головы просто из одного подозрения. Ваши «хранилища мудрости» были основательно перетряхнуты, и многие свитки из них преданы огню. В городах прошли массовые казни уличенных в алхимии или тех, кто просто возражал против новых строгих порядков. Создавалась специальная организация, занявшаяся отловом всех, кто пытался укрываться от справедливого возмездия или прятать запрещенные знания. Скорее всего, организация действовала непосредственно под покровительством именно ваших Слуг Истинного. И она активно действует до сих пор, вызывая ужас и трепет практически у всех, начиная от простых людей и до самих Лордов. Пока ничего сильно не напутал? — Я хитро, с прищуром взглянул на Повелевающего, оценивая его удивление, постепенно переходящее в настоящую растерянность.

— Знаешь, Витос… — Он все же сумел быстро взять себя в руки и вернуть себе уверенное самообладание. — Я даже начал сильно сомневаться в твоем происхождении из другого мира. Ибо ты сейчас не только практически дословно процитировал некоторые указы, но и совершенно спокойно рассказываешь о том, что здесь знают лишь посвященные в высшие тайны. Но ведь древний амулет однозначно показывал мне — ты говорил правду, когда рассказывал о себе, да и сейчас не врешь. И действительно совсем не знаешь наших языков, у тебя вообще другой естественный склад, совершенно ужасающий для восприятия речи.

Оп-па, а артефакт-то, который на меня нацепили, оказывается, имеет не только те функции, о которых мне рассказали. Он еще и детектором лжи подрабатывает. Правильное принял тогда решение не врать напрямую, а если очень надо, чего-то просто не договаривать, иначе бы уже несколько раз спалился. Зато из оговорок колдуна можно заключить: моих настоящих мыслей он читать не может — ни сам, ни с помощью своего артефакта. И еще это обстоятельство его тоже сильно раздражает. Ох как непрост ты, морда бородатая.

— Мне еще интересно… — Опять решил перевести тему разговора в более безопасное для себя русло, а заодно не дать понять Питсу, как он умудрился конкретно проговориться. — Был ли указ, не только разрешающий одному мужчине брать себе несколько жен одновременно, но и обязывающий, к примеру, брата непосредственно наследовать жену своего умершего брата? И тот не имеет права отказывать ей в регулярной половой близости под страхом серьезного наказания.

— Был такой указ, — утвердительно кивнул мне Повелевающий мудростью. — Именно благодаря ему королевства смогли быстро оправиться от людских потерь, правда, в ущерб качеству. Кстати, тот указ действует до сих пор, и в нем расписано, кто и как по кровным линиям наследует собственность на женщин и кому она может передаваться в некоторых случаях. Прежние правила наследования кровной собственности были немного другими — при случайной потере своего хозяина женщина переходила в формальное владение общины и даже могла выбирать себе нового хозяина, согласно долгу крови. Женщины в подобном состоянии могли долго отлынивать от подобающего им служения. Но указ окончательно упразднял все подобные вольности.

— Собственность на женщин? — немного удивился я такой странной формулировке, всплывшей в его длинной фразе.

Тоже мне, нашел чему удивляться. В нашем феодальном европейском прошлом, причем далеко не только европейском кстати, женщина не являлась самостоятельной личностью и формально принадлежала мужчине, как обычная скотина. До замужества — отцу, после него — мужу. И вообще современный институт брака и семьи — такой своеобразный пережиток этого прошлого. А кое-где все так и осталось до сих пор. Странно было бы ожидать от здешних феодалов чего-то иного.

— Если тебя интересует, где здесь можно купить себе женщину, — не совсем правильно понял мой вопрос и некоторую задумчивость колдун, — то забудь про это желание. Все более-менее пригожие женщины принадлежат тут исключительно авторитетам по их праву силы и статуса. Свое мужское желание можно удовлетворить в городском борделе всего за пару полных серебряков, временно перекупив право владения на одну ночь. Только женщины там… в общем, других все равно нет, желающим приходится довольствоваться исключительно ими. Искатели, вернувшиеся из похода с хорошей добычей, чаще всего остаются довольны. Но кто помнит столичных салонных красоток, «постельных служанок»… эх… — Питс закатил глаза, и в его голосе сквозило такое большое разочарование жизнью… Я даже почти поверил, что оно вполне настоящее.

Обрадовал он меня или расстроил — даже не знаю. Собственно, мне-то самому сейчас совсем не до женщин, тем более каких-то обитательниц местного борделя, — выжить бы для начала, устроиться, а там и видно станет. Теперь требуется срочно разобраться в местных деньгах — вот куда более актуальная тема.

— Нет, пока меня не интересует ваш бордель и тамошний контингент, — быстро свернул я в сторону с женской темы, возвращая своего собеседника в суровую реальность из его сладких воспоминаний о давно утраченной столичной жизни. — Расскажи мне об отношении медных денег и серебра, золота, да и вообще о том, что сколько стоит.

Повелевающий как-то очень нехорошо взглянул в мою сторону, как будто я пытаюсь хитростью вызнать у него самую настоящую военную тайну. Ну да, пока его наивный и весьма перспективный подопечный в вопросах финансов лопух лопухом, его можно спокойно дурить сколько душе угодно. Одна такая безуспешная попытка уже была, но он-то еще на что-то надеется. А раз так, лучше сразу прояснить наши возможные отношения на ближайшее будущее — чувствую, он мне еще не раз пригодится, этот хитрый Повелевающий.

— Чтобы между нами не возникали совершенно ненужные разногласия, сразу хочу рассказать правду… — поймав взгляд колдуна и легко зафиксировав его своей волей, я продолжил говорить, постепенно понижая тембр голоса и растягивая отдельные слова: —…Со мной всегда стоит честно договариваться, без сиюминутного желания поймать на случайном неосторожном слове или как-либо еще относительно честно обмануть. В договорах следует учитывать мой интерес, а не думать исключительно о своем. Длительное взаимовыгодное сотрудничество всегда приносит куда больше вкусных плодов, нежели разовая ловушка хитрости. ВЗАИМОВЫГОДНОЕ сотрудничество — это хорошо понятно? — сильно выделил нужное слово для создания главной установки всего внушения.

Питс утвердительно кивнул, будучи не в силах оторваться от моего взгляда. И ведь при этом я не использовал никакой магии, разве только самый легкий гипноз, часто применяемый моим непосредственным начальником при выдаче очередного сложного задания, когда у исполнителя есть некоторые возможности схитрить. От него-то и сам постепенно научился подобным фокусам, часто тренируясь на своих подчиненных, когда те не хотели сразу все делать исключительно «по-хорошему». Предварительная беседа с яркими вспышками эмоций позволила добиться определенного неосознанного доверия ко мне, да и подстройки по ритмам давно устоялись. Даже ритм нашего дыхания в последние минуты практически совпадал. Контакт держался устойчиво и на полном автоматизме, оставалось лишь его зацепить и спокойно отвести туда, куда мне нужно. Не очень перегибая палку при этом, иначе он неожиданно для себя обнаружит потерю сознательного контроля и вырвется из моего гипнотического захвата.

— Следовательно, если с тобой сейчас полюбовно договорюсь насчет будущих дел, то мы оба будем богатыми и счастливыми. Ты согласен с таким моим предложением?

Повелевающий опять кивнул, все еще находясь под легким влиянием, хотя уже несколько секунд как я отпустил его взгляд и перестал держать ритм дыхания. И только еще через несколько секунд он недоверчиво помотал головой, отгоняя от себя нахлынувшее легкое наваждение, после чего с заметной опаской посмотрел в мою сторону. Ну да, ты же не чувствуешь движения силы, сейчас я на такое вообще не способен благодаря твоему буюло. А ведь ты уже прилично так плыл и был готов подчиняться моей воле без всякой магии. Можно было качественно заглублять возникший транс и вешать внушение за внушением. Расслабились они тут, маги-халявщики, все исключительно на какой-то там силе делают, и никакой защиты от обычной суггестии, даже моего дилетантского уровня.

— Чем лучше буду представлять здешние реалии, тем больше мы вместе заработаем. — Теперь уже я говорил без всякого нажима, просто дожимая своего оппонента простой аргументацией. — Мне, возможно, будет нужна здесь подходящая база и напарник, которому смогу немного доверять. И доверие это будет значить гораздо больше, чем какой-то там долг жизни. Ты честно рассказываешь о своих проблемах, а я постараюсь учитывать твои интересы, пока ты полностью учитываешь мои, идет?

— Идет, — нехотя согласился колдун. — Хотя мне и непривычны такие разговоры.

Ну да, верю-верю. Привык, что всегда находишься сверху и играючи навязываешь другим свою волю, а теперь приходится говорить на равных. А я еще совсем не чувствую себя должным за спасение своей жизни. Вот ведь какая неблагодарная скотина-то. Ничего, и к такой постепенно привыкнешь.

— Тогда показывай мне ваши деньги и рассказывай, что почем, — скомандовал ему вполне деловым тоном, устраиваясь удобнее в кресле.

Повелевающий нехотя поднялся и поковылял к высокому шкафу. Дохнуло холодом — видимо, без магии его не открыть. Вернувшись обратно, он стал выкладывать на стол весьма приличного размера монеты.

— Вот это полный медный суон, — показал он мне круглый толстый, потемневший от времени диск.

Я взял монету в свои руки, чтобы оценить ее на уровне ощущений. У одного своего друга видел коллекцию старых монет времен императрицы Екатерины Второй. Среди них особенно выделялись размером пятаки, такие круглые блямбы диаметром пять сантиметров и толщиной миллиметров шесть — почти шестьдесят граммов чистого веса. Нечто подобное держал я сейчас в своих руках, разве исполненное на гораздо лучшем техническом уровне по сравнению с теми же пятаками старой императрицы.

— Есть еще половинные, четверичные, шестнадцатиричные суоны, — тем временем продолжал говорить Питс, выкладывая монетки поменьше.

Последняя оказалась размером примерно с нынешнюю рублевую монету. Поле одной стороны всех монет плотно заполнялось мелкими надписями, которые мной не читались. Видимо, артефакт на голове позволял только понимать речь и говорить, а вот письменной грамотности не обеспечивал. Жалко. На другой стороне монеты располагался портрет бородатого мужика с крючковатым носом, обрамленный венком из кленовых листьев. Причем портрет на всех монетах был совершенно одинаковым, хотя сами монеты имели разную степень потертости от обращения. Заметив, как внимательно разглядываю мужика на монете, колдун решил просветить меня:

— Это портрет Великого Повелевающего мудростью Оюбуси, который когда-то давно предложил Лордам заменить слова клятвы долга на медь монет для простого народа. В те далекие времена деньги существовали исключительно из серебра и золота и были в ходу только у высших сословий. Простой народ пребывал исключительно рабами и не нуждался в них. Но после отмены прямого подчинения и введения медных денег для простолюдинов на юге доходы местных Лордов заметно выросли, а потому медь быстро распространилась и на все остальные королевства. В награду за столь ценный совет портрет Оюбуси в венке из ветвей древа мудрости теперь помещают на все медные суоны во всех королевствах.

Действительно мудрый мужик. Раб, почему-то считающий себя свободным, приносит гораздо больше прибавочной стоимости, нежели обычный раб! Закон экономики, да, все прямо по классикам, ни добавить, ни отнять.

— Две дюжины дюжин полных суонов приравниваются к одному полному серебряному саону.

Передо мной появилась очередная здоровая блямба, только в этот раз из серебра. По размеру и весу поменьше крупного медяка, но не намного. Граммов сорок, никак не меньше. А вот портрет на ней был уже совсем другой.

— На саонах изображен тот Лорд, который их выпускает и кто отвечает своим словом за полновесность монеты, — продолжилась лекция по основам местной экономики. — Саоны тоже бывают половинные, четверичные, шестнадцатиричные и двадцатичетверичные. Шестнадцатиричных саонов давно никто не чеканит, хотя в здешних краях искатели их изредка находят. Они считаются приносящими удачу и ценятся как целая дюжина полных серебряков. А самые редкие их виды и за золотой никто тебе не продаст. Их вставляют в оправу и носят на шее как именные медальоны и амулеты подчиненной силы.

Я рассматривал разнообразие местных денег. Некоторые монеты выглядели только вышедшими из-под пресса, другие же были заметно потерты, с разными бородатыми мордами и венками вокруг них, но совершенно одинаковые по размеру и весу, в зависимости от своего номинала. Хорошо, тут нет кучи разных валют и обменных курсов. И так можно легко запутаться во всех этих «дюжинах дюжин» и дробном делении номиналов. Могли бы ввести удобную десятичную или сотенную систему счета, все куда легче было бы. Вот стану тут очередным великим мудрецом — и посоветую здешним Лордам провести денежную реформу. Может, и мой светлый, чисто выбритый лик станут изображать на купюрах. Скажешь — тут нет купюр? Значит, будут! Именно их и присоветую, за мной ведь не заржавеет. Какой будет экономический эффект… Опять скажешь — кто ж тебя, убогого, послушает-то? А куда они денутся, голубчики, против невидимой руки свободного рынка? Такие здоровые монеты в кошельках таскать крайне неудобно, а для крупной сделки вообще телегу грузить придется. Купюры — наше все, изучайте классиков марксизма-ленинизма.

— И наконец, две дюжины дюжин полных саонов стоят одного золотого сиуна… — Питс продолжал читать свою лекцию, выкладывая передо мной наглядные пособия.

На стол легла совсем небольшая монетка, размерами чуть меньше двухрублевика. Вместо портрета на ней с двух сторон изображено солнце с лучами, и больше никаких надписей.

— Сиуны бывают только такими и дробно не делятся, в отличие от серебра и меди.

Да, мои ожидания увидеть приличную золотую бляху оказались совершенно напрасными. Золотишко-то тут сильно дорого получается. Теперь осталось узнать товарную стоимость монет, соотнеся с основной потребительской корзиной.

— Благодарю, с внешним видом ваших денег благополучно ознакомлен, теперь осталось разобраться с их вместимостью относительно чего-то более реального, — сильно озадачил я такой сложной фразой своего учителя местной экономики.

Пытаясь разобраться с ее смыслом, он поднял свой взгляд на меня в слабой попытке сформулировать что-то осознанное.

— Ну, сколько что тут стоит? — сильно упростил его задачу. — К примеру, весь твой дом со всем остальным хозяйством — во сколько монет обошелся тебе? Может, я сейчас хорошенько задумаюсь и приобрету свой через месяц-другой — быстрее, думаю, вряд ли получится.

Наверное, последней фразой я его все-таки окончательно доконал. Нельзя же так сразу шутить, не разобравшись. Повелевающий с отрешенным видом опустился в свое кресло, так и не собрав разложенных по столу монет. Потом, видимо, догадался, что это такая странная шутка, и все же раскрыл некоторые интересные подробности:

— Чтобы получить право построить в городе свой дом, нужно заплатить налог сразу за десять лет и два года в придачу. Для тебя это будет дюжина сиунов. И на сам дом, соответствующий твоему статусу Повелевающего силами, уйдет никак не меньше трех или даже четырех, учитывая необходимую близость к центру. Добавь сюда амулеты, обеспечивающие достаточный внутренний комфорт, — еще минимум золотой или больше, здесь уже все только от твоего желания и кошеля зависит, впрочем, можно обойтись и без них. Мой же дом стоил около двух, учитывая мое непосредственное участие в строительстве, но тебе придется обязательно делать два этажа и большую статусную гостиную при входе. — Он как-то мимоходом озвучил мое собственное представление о том, каким должен быть самый подходящий коттедж.

— А если не захочу двух этажей, мне и одного хватит? — Не то чтобы я сильно возражал, просто было интересно — почему именно так.

— Нельзя, — тяжело вздохнул бородач, явно объясняя мне прописные истины, которые известны даже детям. — Своим видом дом должен показывать всем остальным, кто в нем живет. Таков закон, и тебе его не дадут нарушить. Или строй как положено, или не строй вообще, живи у своего господина в его доме.

Вот ведь показуха какая, а? Того нельзя, этого нельзя. Можно только так, а не иначе! Хотя, если быть честным, — здравое зерно в подобных правилах имеется. Ведь действительно, по дому сразу видно, кто в нем живет, стоит ли к нему залезть без спроса или предпочесть напроситься в гости. Учитывая кондовую сословность здешнего общества — весьма благоразумно. И если ты не способен реализовать свои таланты, то не имеешь права на свое жилище по самому минимуму возможностей — иди и ищи себе господина, пока не накопишь достаточно денег. Интересные законы, пусть они мне и не слишком нравятся.

— Понял, не дурак, — благодарно кивнул колдуну. — С первыми, самыми мелкими расходами на ближайшее будущее мы определились. Теперь поговорим о крупных… — Своей фразой я опять вогнал его в явную прострацию. — Уже успел заметить — тебе самому нужны деньги. Много денег. Золота. Но при этом совсем не замечаю, чтобы ты особо бедствовал. Думаю, лучше тебя живут в этом городе немногие. Следовательно, ты хочешь обрести что-то другое. Дай попробую догадаться — свободу? Право покинуть эти Смертные Земли и вернуться туда, откуда тебя изгнали?

— Угадал, — явно повеселел Повелевающий мудростью. — Но если признаться честно — шансов практически нет.

— Почему? — немного удивился я. — Разве нельзя скопить денег за сколько-то там лет, если хорошо стараться?

— Скопить нельзя, — грустно вздохнул он. — Дело даже не в самих деньгах, ибо их просто отберут. Авторитеты внимательно смотрят за всеми, и если кто-то как-то умудряется заработать больше, чем ему положено по статусу, — приходят их люди и все забирают. К примеру, если у меня скопится одновременно больше дюжины сиунов золотом — ко мне сразу придут. Если меньше — никто даже не побеспокоится, дюжина золотых на руках — вот мой разрешенный предел. А потому некоторый шанс есть только в случае обретения всей необходимой суммы сразу — тех самых двух дюжин дюжин.

— Жестко тут у вас. А клад где-то закопать, чтобы никто не нашел, совесть не позволяет? — удивленно спросил я.

— Нет, не совесть, а огненная клятва, которую принимают все вместе с получением права на постоянное жительство в городе. — Колдун грустно вздохнул еще раз: тема разговора его явно не радовала. — Лишь искатели имеют возможность что-то где-то спрятать, но они не привязаны к одному месту, дольше трех дней в городах не задерживаются. Это, кстати, была моя вторая, хорошая новость для тебя, — Питс вдруг вспомнил, с чего начинался наш послеобеденный разговор.

Да, как тут все запущено, и чем дальше — тем больше. Вот бы познакомиться с тем, кто всю эту хитрую систему придумал. Руки бы, естественно, не пожал, но по морде точно вдарил, невзирая на регалии и регламент. Только сильно сомневаюсь, что он есть такой. Такие сложные правила жизни складываются сами собой — сначала неявно, действиями многих людей к своему корыстному благу, и только потом обретают четкую формулировку в словах и законах. Да и то не целиком. Зуб даю, о том самом «пределе доступного горожанину накопления» обычно узнают, когда приходят бравые местные ребятки, и никак не раньше. Копил ты, копил, о свободе мечтал — молодец, теперь давай делись. Было ваше — стало наше. Несправедливо? Да, несправедливо, можешь смело жаловаться. Кому жаловаться? Если сам Истинный для тебя не авторитет, то можешь нам, конечно, кому же еще, здесь других носителей высшей справедливости нет. А вот закапывать в землю денежки никак нельзя… или огнем клянись, или из города катись. Искателем становись — им все можно. А как иначе вы бы попробовали заставить этих ленивых людишек таскать для важных господ всякие ценности из Смертных Земель, постоянно рискуя своей жизнью? Там ведь и зверушки разные, и ловушки от войны наверняка сохранились, еще и проклятие это до конца не развеялось. Радиоактивное заражение местности — штука такая, очень хорошо знаю, туда без специальной одежды и подготовки лучше не соваться. Значит, быть мне местным искателем, раз уж все к тому идет.

— Только не надо мне, пожалуйста, говорить, что мой искательский выход будет уже завтра, да еще и с самого утра пораньше! — выдал я наружу первую пришедшую после размышлений мысль и по глазам колдуна с прискорбием осознал: попадание в десятку.

«Дела… такие вот „хорошие“ дела…» Слова заменили некоторые другие, которые обычно сами собой возникают на языке истинного интеллигента в подобных ситуациях.

— Иду один или ты мне более опытного напарника подыскал? — задал я вопрос, которого мог бы и не задавать: и так все понятно.

— Завтра утром в поиск уходит группа новичков под присмотром одного моего знакомого, который очень хорошо знает ближайшие Смертные Земли и занимается как раз обучением таких, как ты, несчастных, дабы те не сразу сгинули в первом от города перелеске. Ему вполне можно доверять. Сам ему доверяю. — Повелевающий мудростью стал самой любезностью, уговаривая согласиться с его планом моего скорейшего выдворения из города.

— Значит, он тебе тоже огненную клятву выдал, пообещав кучу денег отдать? — резюмировал я его слова, сбив этим с толку, а потом решил еще немного добавить: — Можешь особо не переживать — не отдаст. Гарантирую.

— Почему не отдаст? — возмутился Питс, резко вскочив со своего насиженного места и забегав по комнате. — Огненную клятву нельзя обмануть… — И, сказав последнее слово, явно засомневался, припоминая мой конкретный, совсем близкий случай.

Но ведь тут дело совсем не в магических клятвах. Ведь элементарная логика, неужели они тут совсем ничего не понимают?

— Ты слишком многого хочешь, дядя. Жадный ты, а потому — глупый. Тоже мне Повелитель мудрости нашелся, коли таких простых вещей не понимаешь, — говорил я и наблюдал, как быстро наливается кровью бородатое лицо. — Нельзя требовать от людей больше, чем в их реальных силах, и никакие клятвы тут не помогут. Любую подобную клятву можно обойти, сделав ее принципиально невыполнимой. К примеру, чтобы не отдавать тебе денег, их можно просто не зарабатывать. Нарочно не зарабатывать, так как все равно отдавать, а не себе оставлять. Так зачем же зря напрягаться, да еще жизнью рисковать?

Лицо колдуна сначала побагровело, а потом начало быстро белеть. Значит, еще можно немного добавить.

— Вот скажи мне, пожалуйста, тот самый опытный искатель, который теперь молодняк по окрестным кустам таскает, ведь раньше в дальние выходы ходил и неплохой хабар приносил? Ты-то сам на его репутацию и богатые перспективы клюнул. А теперь, как ты его сделал своим должником, дальше пары-тройки дневных переходов от города не отходит и ничего, кроме мелочовки, едва хватающей на жизнь, не приносит.

Похоже, опять перестарался. И чего он на меня так смотрит, как будто рогатого и хвостатого черта увидал? Ведь ничего такого особенного не сказал — все настолько просто и прозрачно. И что мне с ним теперь делать? А, ладно!

— Хочешь, расскажу, как можно быстро большие деньги заработать и не поделиться с вашими авторитетами?

Он утвердительно кивнул со странным блеском в глазах. Но я решил немного охладить его, прекрасно понимая — так можно совсем заиграться. И не потому, что не знаю. Кто я в этом мире — да никто. Всего один день в полном сознании пребываю, а уже подаю себя как великого знатока всего и вся. Просто люди везде одинаковы, если они, конечно, люди. И, хорошо представляя наш бардак, можно быстро сориентироваться в чужом строгом порядке. Причем чем строже порядок — тем лучше применим опыт бардака. Однако нужно постепенно завершать комедию, раз завтра ранний выход в леса.

— Расскажу не сейчас, а после возвращения из похода, если будет все хорошо. Обещаю. И без всяких огненных клятв.

Я смотрел на собеседника и любовался проделанной работой. Если раньше Питс пытался решать все своей хитростью, то теперь его привычная тактика дала серьезный сбой и он просто не знает, что со мной дальше делать. Я не поддаюсь его давлению, веду себя исключительно нагло. Это от испуга, а не от большого опыта — признаюсь честно. Если не наглеть, меня быстро запашут на своих делянках такие вот хитрецы, и каких-либо шансов на свое собственное «светлое будущее» у меня не останется. Значит, не буду строиться под них, а попробую их самих построить. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир!..» — именно так пелось в одной песне из нашего мира, в которой также упоминалось и о не самых лучших перспективах такого вот прогиба мира под свои желания. А потому сильно перегибать палку решительно не рекомендуется, некоторые рамки видимых приличий выгодно соблюдать для собственного благополучия.

— Главное — чтобы вернулся из похода целым, невредимым и в хорошем расположении духа, — постепенно заканчиваю говорить о каких-то радужных перспективах, хватит вешать морковки перед носом бородатого хитреца. — А то, чувствую, еще одного такого лечения у тебя просто не перенесу. Что там еще надо успеть доделать к завтрашнему выходу?

— Стоит подобрать хоть какое-то оружие, одежда твоя вполне подходит, я видел. — Несмотря на все психологические потрясения, колдун был вполне настроен на деловой лад, хотя до сих пор явно пребывал под впечатлением.

Не могу точно сказать о происходящем в его голове после моей обработки, но вроде как не выглядит сильно расстроенным — немного рассеян, и все. Следовательно, каких-либо особо хитрых гадостей с его стороны пока можно не ожидать. Наверняка предложит что-то взять у него в очередной долг, поклявшись огнем еще раз, — авось в этот раз да сработает. Пока на меня тлетворно действует его буюло, много чего можно попытаться провернуть. Да только мне от него совершенно ничего не надо ни в долг, ни даже даром.

— Оружие у меня есть… — вытащил свой пистолет из кобуры и положил его на стол, показывая рукой — вот, мол, оно, оружие, смотри.

— Это разве оружие? — Удивление Питса было вполне искренним. — В нем же нет ни капли измененной силы, пустяковая мертвая железка с каким-то бесполезным механизмом внутри. Твой нож и то опаснее будет, хотя и слишком мал.

Да, знаю, он уже пытался разобраться с моими вещами, только, похоже, мало понял в них. Ничего не поделаешь, у него другие критерии оценки материальных артефактов на степень их опасности и полезности. Нож для него тоже слабоват оказался. Знал бы он, как им управляюсь, — так бы не говорил.

— Да, это именно оружие, — уверил я его с выражением истинного превосходства на своем лице, забирая пистолет со стола и демонстративно крутя на пальце, периодически перехватывая за рукоять и направляя в разные стороны, куда-то прицеливаясь одним глазом. — Очень хорошее оружие для боя на близких дистанциях. Ближе двадцати шагов ко мне никто не подойдет, пока оно у меня в руках.

Говорить про ограниченность запаса патронов пока не стоит. И вообще лучше об этом ему не знать.

— И как же оно действует? — Повелевающий в ответ на мои слова и действия излучал самый едкий скепсис, на который только был способен, категорически не веря словам, даже учитывая некое обстоятельство в виде детектора лжи на моей голове.

— Показать прямо тут? — посмотрел я на него с откровенной угрозой во взгляде, но он ее совершенно не хотел замечать.

— Попробуй…

— Ладно, считай — сам напросился… — Привычным резким движением рук дергаю затвор, загоняя патрон из магазина в ствол, и смотрю вокруг, куда можно выстрелить, не причиняя больших разрушений.

Дырявить стену жалко, да и пострадать кто-то случайно может, если за нею окажется. В пол стрелять — не тот показательный эффект будет. Ага, в углу комнаты справа от кресла колдуна стоит толстый деревянный чурбак, как подставка под сосуд, сильно смахивающий на ночной горшок. Бах! — хлестко бьет громкий одиночный выстрел, мощно ударяя по ушам в замкнутом пространстве комнаты.

А вот такой быстрой и неожиданной реакции от Повелевающего совсем не ожидалось. Изначально предполагая скорее возникновение шока или глубокой прострации, в этот раз я очень сильно ошибся…

Резко дыхнуло леденящим холодом, дыхание мгновенно сжало на выдохе, и сильно заболели глаза. Колдун бросил в меня с правой руки яркий шарик света размером с кулак и скатился под кресло на пол, свернувшись клубочком и окутавшись слабым голубоватым свечением. Шарик не доставил мне никаких неприятных ощущений, помимо неприятностей, возникших из-за резкого похолодания, банально впитавшись в мое тело. Колдун вновь вытянул в мою сторону руку, вокруг которой голубоватое свечение заметно усилилось. Это был явно какой-то магический щит, судя по тому, как он им пытался прикрыться. Интуиция говорила — пули щит не удержит, если сейчас выстрелить. Комната прямо на глазах покрывалась белым налетом изморози из мелких кристалликов льда, в который превратились не только пары воды, но и сам воздух. Его температура в один момент упала сразу до сотни с хвостиком градусов ниже нуля и продолжала падать еще дальше. Вспомнив о необходимости чем-то дышать, я стремительно метнулся к окну, в две секунды распахнув его. Вернее, оно распахнулось само, впуская с улицы теплый воздух, едва мне удалось освободить державшую раму задвижку. Только в этот момент разглядел свои руки, окутанные слабым сиянием. Чуть позже вернулось потерянное ощущение движения окружающего тепла и чего-то непонятного на самой грани восприятия. Теперь эти ощущения стали более отчетливыми, заметно выделяющимися на общем фоне всех остальных.

— Хватит бояться, никто тебя не собирается прямо сейчас убивать, — все еще держа пистолет в руке, обратил я свое внимание на собеседника, лежащего на полу.

Но он смотрел на меня каким-то совершенно ошарашенным взором, вытягивая в мою сторону руку с растопыренными пальцами, сияние вокруг которой уже погасло. Его била крупная дрожь — то ли от страха, то ли от магического перенапряжения.

Пожав плечами и убрав оружие в кобуру, я пошел смотреть на результаты стрельбы, заодно подхватив с пола стреляную гильзу: так сказать, во избежание лишних вопросов. Что ж, усиленный патрон с бронебойным сердечником — серьезная вещь. Метровый деревянный чурбак пробит насквозь, сердечник, потеряв мягкую рубашку где-то в дереве, вошел в стену, впрочем, не очень глубоко — при желании можно легко выковырять. Вот пусть этим Питс и занимается, оставив хоть что-то материальное на память о своей собственной недальновидности. Хотел наглядной демонстрации — получи и распишись.

— Ну, все, все, уже давно все закончилось, — вновь обратился я к нему, наконец-то начинающему подавать некоторые признаки осознанных действий. — Помочь подняться или сам справишься? — Я едва сделал шаг к нему, чем только опять его перепугал, так как он опять попытался что-то мелкое швырнуть в меня, поставить щит и испортить постепенно нормализующийся климат в окружающем пространстве.

Э… мне это вредное колдовство уже начинает конкретно надоедать. Не до конца понимая, на одной интуиции вспомнив устройство обыкновенного термоса, как-то ограничиваю тепловое окружение вокруг колдуна. Создав силой своей воли совсем тонкую прослойку сильно разреженного пространства между ним и окружающим воздухом комнаты. Какой-то эффект возник всего на пару-тройку секунд, однако его хватило, чтобы привести этого припадочного мага в чувство. Тот перестал таращить на меня свои выкатившиеся на лоб глаза, кряхтя поднялся с пола и с большим трудом переместился в кресло. И вообще чувствовалась его сильная раздраженность на самого себя — уж не знаю, то ли оттого, что не сумел сдержаться, то ли потому, что не получилось успешно колдовать. Ладно, пусть теперь переживает в свое удовольствие, мешать не стану. В качестве жеста примирения подошел к столу, налил из графина темно-красного буюло и протянул ему полный стакан. Тот взял его из моих рук и в два глотка опустошил наполовину, вроде бы немного повеселев.

— Так как теперь ты относишься к моему оружию? — хладнокровно разрушил я слишком затянувшееся молчание — уж очень чесалось узнать о произведенном психологическом эффекте.

— Проклятые алхимики, только они способны создать подобную мерзость, — нехотя откликнулся он, постепенно набирая экспрессию в голос, выплескивая свое раздражение на меня. — Ох не зря тебя сюда, в Смертные Земли забросили, совсем не зря. Здесь тебе самое место с твоими алхимическими штуковинами. Вот если бы честный амулет подчиненной силы использовал, от которого известно чего можно ждать. А это…

— Зато посмотри, какой хороший, действенный эффект, — показал рукой в сторону пробитого чурбака. — Сквозная дыра, да еще стене досталось. И тебя еще с чего-то пробило воздух зря морозить.

Про его фокусы со светящимися шариками решил не упоминать, прочего «добра» хватит с головой. А ведь догадался — они совсем не безобидные светлячки, а какая-то боевая магия, типа мелких огненных шаров. Но раз не сработало — и ладно, будем считать, ничего не было.

— Признаю, был не прав, — заметно сдулся колдун через некоторое время. — Только мой тебе совет, не свети ты свое оружие перед здешним народом: не кончится это добром. Лучше приобрети себе малый арбалет, можешь даже гвардейский двойной, если денег не пожалеешь.

А я тем временем мысленно отметил — именно фактор громкого выстрела создал тот самый пугающий эффект. И если бы у меня имелся глушитель, то и такой «холодной» реакции не возникло бы.

— Обязательно приобрету, когда эти самые деньги заработаю. И… — после небольшой, специально выдержанной паузы, — если с оружием мы благополучно разобрались, говори о том, что у нас идет следующим пунктом?

— Тогда тебе нужно собраться самому, сложить запасы в походную сумку и идти отдыхать, завтра еще затемно в дорогу. Остальное тебе в пути расскажет Сисусок, тот самый опытный искатель. Я вас представлю друг другу перед самым выходом, а дальше ты сам.

— Понятно, остался лишь один важный момент, который нуждается в проговоре, — перевел я тему размышлений к более дальним планам. — Куда мне после похода возвращаться и где можно оставить часть вещей на длительное хранение? Ибо хорошо чувствую — мое общество тебе не очень-то и нравится.

По виду Повелевающего мудростью сейчас было хорошо заметно, как он вздохнет с большим облегчением, едва покину его дом. И мое появление вне рамок того самого долга жизни им не очень будет приветствоваться. То есть поговорит-то он со мной на свою любимую тему денег гарантированно, однако постарается сделать все, чтобы рядом с ним надолго не задержался. Его вполне можно понять — спас на свою голову змеюку подколодную и теперь не может от нее избавиться, опасаясь получить ядовитый укус.

— За полный серебряк можешь арендовать на пару месяцев персональную каморку в любом трактире города. Но пока ты ходишь с голым задом… хи-хи… — с очень ехидной улыбкой подмигнул он мне, — можешь воспользоваться моей добротой еще один разок.

Ага, чую, в мое отсутствие ты еще раз попробуешь разобраться с оставленными вещами. Флаг тебе в руки, даже автомат специально положу, мне пока и одного пистолета хватит, и светиться перед местными искателями со своими непонятными железками рановато, только затвор с собой прихвачу на всякий случай.

— Буду премного благодарен, — несмотря на принципиально иные мысли, ответил я ему, благодарно опуская голову в легком поклоне. — Только постарайся, чтобы никто в моем барахле особо не копался, — это может быть просто опасно.

— Обещаю, — фальшиво кивнул мне колдун.

Жалко, конечно, если он умудрится что-то испортить. Но и тащить в первый поход все свои вещи тоже неправильно. Ибо они могут привлечь излишнее внимание посторонних к моей персоне. Я же, как только что высказался Питс, голозадый — следовательно, придется брать барахла по минимуму, только без чего действительно нельзя обойтись.

На этом наш затянувшийся обед был закончен, и я оставил Повелевающего мудростью одного разбираться с последствиями происшедшего между нами. Вернувшись в свою каморку, собрал необходимые для похода вещи в изрядно съежившийся рюкзак. Ближе к вечеру занес ужин подросток со шрамом на лице, вместе с изрядным запасом всякой еды для завтрашнего похода. Даже приличный кожаный бурдюк, по виду напоминающий резиновую грелку, с каким-то травяным напитком в качестве питья принес. И смотрел он на меня с большим уважением, совсем по-другому, не как во все прошлые наши пересечения. Может, ему колдун что-то рассказал, может, и сам почувствовал некоторые изменения в наших отношениях с ним. Здешние люди заметно отличаются от наших, для них доступна настоящая магия, однако при всем этом они остаются теми же самыми людьми. Даже странно, мир другой — а люди как люди, просто более чувствительные.

Перепаковав еще раз рюкзак, сделал комплексную зарядку, сходил еще раз облился прохладной водой и, дабы скоротать оставшееся до ночи время, прилег на кровать, да так и не заметил, как уснул.

Глава 6

ПЕРВЫЙ ПОХОД

Вырвали меня из объятий Морфея еще затемно. Впрочем, в эту ночь бог снов и забвения не подарил мне ни одного своего фильма. Ни плохого, ни хорошего, послав простое темное забытье. Только ведь прилег — и уже кто-то осторожно теребит меня за плечо. Кто бы это мог быть? Не сам же Повелевающий мудростью придет поздравлять пришельца из иного мира с наступлением нового дня? Причем только скорым, но еще не наступившим. Зачем, когда можно послать своего то ли слугу, то ли ученика. Впрочем, я тоже сейчас больше рад видеть хоть и обезображенное шрамом, но такое простое лицо юноши, нежели хитрую бородатую морду. И еще юноша знал, как правильно будить таких потенциально опасных товарищей типа меня. Прежде чем трясти, он принес и разложил на столе чрезвычайно вкусно пахнущий завтрак. Разве можно после такого на него как-либо сердиться и тем более желать прибить за нарушение ночного покоя Повелевающего силами? Когда я уже совершил утренний моцион, сделал короткий разминочный комплекс и плотно позавтракал, меня почтил вниманием и сам бородатый хозяин. Выглядел он неважно. Темные круги под глазами и сильная невыспанность наглядно показывали, что тот провел ночь в раздумьях и опасеньях, даже не пообщавшись с подушкой. Может быть, просто не смог уснуть, постоянно ворочаясь и переживая события предыдущего дня, что бывает еще хуже для здоровья. Ну да, получить такой сильный удар по своей привычной и устоявшейся картине мира не каждый день удается. Впрочем, это уже его личные проблемы, меня они касаются постольку поскольку.

— Готов к труду и обороне! — бодро поприветствовал его хмурую рожу.

— Пора идти на встречу с искателями, — не отреагировав на мою подколку, полностью пропустив ее мимо своих ушей, заявил Питс. — Если у тебя все собрано, пойдем, уже самое время.

Закинув на спину изрядно облегченный рюкзак, зашагал за своим проводником по еще темным улицам городка. Заборы и домики — сначала побогаче, примерно такие же, как у Повелевающего, потом пошли попроще, и вообще показались какие-то жалкие лачуги, сбившиеся в большие кучи. И вонь от них шла вполне соответствующая. Как эти люди могут жить в собственном дерьме? Наверное, давно принюхались и теперь просто не замечают. Мы шли от богатого центра к окраинам, где проживали самые низшие сословия местного общества в импровизированных трущобах. Путь окончился около большого длинного строения в два этажа из непонятного материала. Что-то типа армированного травой песчаника, скрепленного глиной вперемешку с навозом и покрытого снаружи белой известкой, если судить по виду, который открывался за отдельными отвалившимися кусками штукатурки. Строение выглядело ветхим, но еще как-то держалось. Это оказался местный трактир для искателей, внутри которого, несмотря на столь раннее время, оказалось достаточно людно. Под потолком «питейного зала» висели не масляные лампы, как можно было ожидать, а круглые яркие плафоны. Успел подумать о присутствии здесь электричества, когда заметил, как подзаряжают такой гаснущий плафон с помощью магии. Немолодой и немного припадающий на одну ногу при ходьбе трактирщик подошел к одному столику с подносом, расставляя тарелки с какой-то снедью перед хмурыми искателями, и заодно протянул руку вверх, в сторону почти погасшего светильника, после чего тот ярко засиял. Питс подвел меня к столику, стоящему в дальнем углу заведения, за которым сидели четверо мужчин разного возраста. Среди них оказался один тот самый опытный искатель, судя по его возрасту, одежде и имеющемуся оружию, а еще трое выглядели совсем молодо. Кивнув опытному искателю, Повелевающий мудростью получил ответный кивок согласия и удалился прочь, оставляя меня наедине с этой компанией.

Не став долго мяться, я присел на свободный стул, осматривая лица будущих спутников. С опытным искателем, как там его называли — Сисусоком, — вроде бы все понятно. Жилистый мужик примерно моего возраста, может, чуть моложе. Крепкие руки со следами шрамов, однако все пальцы на месте. По нему сразу видно — он здешний ветеран. В одежде ничего лишнего, сама она не бросается в глаза, почти как мой камуфляж, только без пятен и разводов. Оружие исключительно функционально, короткий меч на поясе, перевязь с метательными ножами, плоский тубус болтов к арбалету, и сам арбалет висит на спинке стула. Юнцы же очень сильно разнятся между собой. Вернее, двое похожи друг на друга если не лицами, то одеждой и манерой держаться. Причем эти двое друг друга давно знают и даже за столом как бы вместе. Интуиция сразу подала свой голос — им категорически нельзя доверять. Мутные типчики, на лицах которых читался немалый опыт обмана себе подобных. Третий юноша, внешне чуть постарше этих двоих, выглядел как-то слишком беззаботно. Из одежды у него был выделяющийся каким-то ярким цветастым рисунком плащ с капюшоном, совершенно неуместный среди окружающей серости и блеклости одежд других искателей. Впрочем, по меркам здешних обитателей, и я весьма странно одет. Цифрового камуфляжа здешний мир, похоже, еще не знает. Однако взглянувшие в мою сторону искатели быстро отворачивались, не акцентируя своего повышенного внимания на моей необычной одежде. Мало ли кто из новичков что-то нацепил на себя, сообразуясь с какими-то своими представлениями о том, как здесь нужно одеваться. Может, другой одежды просто нет или денег жалко? Сходят пару раз в леса и образумятся, станут одеваться как все, если выживут, конечно. Закончив рассматривать своих новых компаньонов и позволив им внимательно рассмотреть себя, решил первым нарушить затянувшееся молчание, представившись:

— Мое первое имя — Витос, так меня можете называть и вы, на него откликаться буду.

— Носатый Следопыт, — представился мне опытный искатель явно своим местным прозвищем, умолчав при этом про свое настоящее имя, хотя нос у него был самым обыкновенным. — Теперь я твой наставник и учитель, можешь звать меня так. Справа от тебя буси Амикус, наш недоповелитель всяких там сил…

Молодой человек в цветастом плаще нехорошо посмотрел на Следопыта и раздраженно фыркнул:

— Сколько можно повторять: не надо называть меня недоповелителем, постоянно оскорбляя этим. Я уже почти год как действующий Повелевающий с дипломом столичной Академии, и до настоящего Повелителя мне очень далеко. Да и не вам, простакам, судить по праву и достоинству.

— Здесь, в Смертных Землях, твой диплом не сгодится даже для розжига костра, парень. — Опытный искатель легко хлопнул того по плечу, непонятно что выражая этим действием. — Таких, как вы, здесь мы называем «буси», без всяких там ваших важных самоназваний, интересных только по ту сторону Черного перевала. А насчет того, кому кого судить — и так видно, кто из вас чего стоит. — Играя в какую-то свою непонятную игру, Следопыт походя опустил молодого мага и перевел свое внимание на парочку других.

— Касо и Фолити, всем рассказывают, что они родные братья, но похожи друг на друга разве как брат на сестру, причем кто из них брат, а кто сестра — совершенно непонятно… ха-ха-ха. — Искатель, играя явно на публику в моем единственном числе, громко посмеялся своей же глупой шутке, которой я так и не понял.

«Братья» же практически никак не отреагировали на такое странное представление себя, продолжая меня внимательно разглядывать. Причем весьма специфическим образом, очень даже профессионально для… городских воров! Да, только воры могут так оценивать своего потенциального клиента, стараясь мгновенно определить, где тот прячет свои сокровища, которые стоит тихо изъять, или сразу определить, стоит ли с ним вообще связываться. Не учи нас постоянно полковник своим хитрым приемчикам и специфической наблюдательности — хрен бы их сейчас определил. То-то они мне сразу не понравились. Придется быть с ними настороже и по возможности держаться в стороне.

— Итак, раз все собрались, пора выходить. — Сисусок обвел нас своим взором, что-то прикидывая про себя.

Как потенциального воина он меня сразу же разглядел. Вон как смотрел, где должно по идее находиться мое оружие. Только меча и арбалета, прямо как у него, мне сейчас не хватает, чтобы действительно правильно выглядеть. Про мои магические закидоны, живущие пока своей собственной жизнью, он, похоже, не в курсе. Не просветил его наш Повелевающий мудростью. А у того могли иметься свои веские причины, могу даже догадаться — с таким «интересным» довеском меня просто не взяли бы с собой в поход. Два мага-новичка в одной команде — это уж слишком толсто даже для такого опытного искателя, как Носатый Следопыт. Остальных он знает куда лучше меня, возможно, для них этот выход уже далеко не первый. Так и оказалось.

— Для тебя, Витос, раз ты идешь с нами в первый раз, — вновь обратил внимание на меня наш опытный наставник, — рассказываю в первый и последний раз. Если хочешь вернуться обратно живым — слушаешь меня и делаешь только то, что тебе лично говорю. На отданные другим команды внимания не обращаешь. Никакой самодеятельности. Все смотрят только по своим сторонам, ожидая оттуда любой опасности и еще по возможности присматривая друг за другом. Одиночки в Смертных Землях долго не живут, запомни это. Если заметил что-то странное — сразу оповестил меня. За ваше обучение мне платит город, потому все найденное лично вами станет только вашим, ни с кем делиться не придется. Это первое правило святости личной добычи, как и боевых трофеев. Но если мы собираем что-то вместе по моему предварительному плану, то половина идет мне, как старшему группы, а остальная выручка делится на всех остальных, в зависимости от личного вклада каждого. Потому спокойно стоять в стороне и расслабляться, пока работают другие, категорически не рекомендую. От моей персональной рекомендации зависит, какой клан искателей позже возьмет вас к себе или вообще возьмет. Понятно?

— Угу, — утвердительно за всех кивнул я, хотя сказанное относилось явно не только ко мне одному.

— Тогда быстро подхватили свои мешки — и на выход, — скомандовал наш строгий учитель искательских наук.

Через полчаса наша малочисленная компания выходила из городских ворот. Стоило отметить — весь город был обнесен солидной каменной стеной, достигавшей четырех метров в высоту. Сверху стены, мне даже поначалу в рассветных сумерках показалось, шла в несколько рядов колючая проволока под током на изоляторах. Потом, когда присмотрелся внимательнее, проволока превратилась в какое-то колючее вьющееся растение, растянутое на держателях вдоль верхней части стены, очевидно, выполняя ту же защитную роль. В общем, просто и быстро через такую стену не перелезешь, учитывая трехметровый ров перед ней, наполовину заполненный водой. Очень серьезное укрепление по меркам феодального мира. В воротах нас бегло осмотрели взглядами хмурые стражники и, не чиня каких-либо препятствий, выпустили из города.

Первые шесть часов пути наша группа прошагала по вполне качественной дороге, сложенной из больших каменных плит, по форме напоминающих пчелиные соты, плотно пригнанные друг к другу. На этой дороге легко бы разминулись два встречных грузовика, а качество поверхностности не уступало лучшим шоссе из нашего мира. Быстро взошло яркое светило, и постепенно становилось все теплее и теплее, а позже небо заволокло плотными кучевыми облаками. Настоящей жары так и не случилось, и было приятно идти по утренней прохладце, сменившейся дневным легким ветерком. По сторонам дороги на некотором отдалении рос густой лиственный лес, а до него тянулись обширные травянистые луга, покрытые цветущим разнотравьем. Летал и пчелы, бабочки и мухи, звенели невидимые в траве кузнечики, где-то в вышине заливалась трелью маленькая пташка. Окружающая природа сильно смахивала на нашу, земную, хотя мой глаз то и дело замечал незнакомые растения и непривычных по расцветке бабочек. Любуясь пейзажами, практически перестал о чем-либо думать, однако сохранял при этом чуткое внимание, стараясь вовремя заметить любую потенциальную опасность. Вроде бы до леса, где она может укрываться, от нас слишком далеко, не менее пятидесяти метров, а местами и все сто, но мало ли. Один раз на дорогу выползла большая коричневая змея, и наш проводник подал рукой знак остановиться. Пока мы стояли в недоумении, змея неторопливо скрылась в густой траве.

— Полоз, — прокомментировал ситуацию Носатый Следопыт. — Для нас не опасен, но лучше его зря не провоцировать. Ударом хвоста может запросто переломать ноги. Съедобен, хотя и не блещет изысканным вкусом. Некоторую ценность представляет его шкура, за нее можно выручить в городе у мастеров по коже пару дюжин больших медяков, но это может стать интересно только на обратном пути, если будем возвращаться с пустыми мешками, ибо таскать туда-сюда лишние малоценные тяжести не стоит.

Постояв и внимательно посмотрев по сторонам, мы продолжили наш путь. Первый короткий привал командир скомандовал после того, как мы перешли по каменному мосту через небольшую речушку с кристально чистой водой. Немного перекусив и расслабившись, вновь двинулись в путь. Следопыт свернул с дороги и повел нашу группу по берегу речушки против ее течения. Перейдя большой луг, мы вошли в тенистый лес.

— Идите по тропе за мной след в след друг за другом, — выдал нам четкую инструкцию наш наставник. — Не прикасайтесь случайно руками к большим деревьям, внимательно смотрите под свои ноги. Этот лес молодой, а потому еще глупый, нам надо пройти его до вечера, пока пасмурно.

В неторопливой ходьбе по лесу, периодически перебираясь через ручьи и завалы поваленных давнишней бурей мощных древесных стволов, мы двигались следующие шесть часов пути. Если бы не регулярные тренировки, сейчас мои ноги уже требовали бы нормального отдыха, а так лишь напоминали о себе легкой усталостью, которой еще долго можно не замечать. Однако наши юные члены команды не могли похвастаться подобной подготовкой и еле-еле передвигали ноги, стараясь случайно не упасть под тяжестью своих небольших заплечных мешков. Видя такое дело, Сисусок скомандовал часовой привал, когда мы добрались до небольшой полянки посреди леса.

— Следопыт, куда нас так быстро гонишь, вздохнуть нельзя, мы что, по-твоему, кони беговые? — спросил один из братьев-воров, с явной злобой во взгляде и угрожающими нотками в голосе, имени которого сразу не вспомнил: то ли Фоль, то ли еще как.

— До вечера нужно выйти к предгорьям, дурашка Фолити, — спокойно ответил наш наставник, не обращая внимания на его злобу. — Коли ты такой слабак, можешь тут один оставаться или идти обратно, я тебя не держу. Если ты сильно везучий, мы с тобой еще когда-то свидимся, хоть я в этом и сомневаюсь.

Не знаю, чем он его пугал, — по мне, никакой явной опасности вокруг не было. Лес как лес, заметно чище наших лесов средней полосы. Валежник встречается исключительно редко, такими очень компактными кучками в одном месте, а не разбросан то тут, то там, хрен пройдешь, не переломав ног. Следов опасного зверья не видно, да и вообще зверья, разве тропа эта, по которой мы идем, явно не людьми протоптана, хотя кто их знает. При необходимости я запросто найду обратную дорогу, тут и заплутать-то сложно. С одной стороны лес, с другой — речка, сама тропа хорошо различима, хоть и не выглядит особо проходимой с первого взгляда. Но после слов Следопыта братец Фолити быстро заткнулся и даже перестал смотреть на того волком. Можно попробовать начинать вести осторожные расспросы, но почему-то возникло ощущение, что не стоит показывать свое вопиющее незнание местных реалий. Лучше самому постепенно разобраться, внимательно наблюдая за другими. Костра никто не разжигал, разговоров не разговаривал, молодые устали, а мы со Следопытом держались немного в сторонке друг от друга. Так и просидели в молчании положенный срок, так же молча двинувшись дальше.

На пути к предгорьям у нас случился еще один привал, где мы опять немного подкрепились и пополнили запас питьевой воды в маленьком роднике. Мое здоровье явно восстанавливалось, более того — себя чувствовал изрядно помолодевшим. Хоть большие нагрузки после непонятно какого лечения и не сильно рекомендовались, по моему же собственному представлению. По правде говоря, стоило отлежаться денька три-четыре, хорошенько отъесться, а потом и по дальним лесам гулять. Но выбирать, увы, не приходилось, все решили за меня. К вечеру, когда уже сам начал ощущать заметную усталость, мы наконец вышли из леса. Перед взором открылся замечательный вид на величественные горы, далекие вершины которых терялись в облаках. Наш наставник подал команду собрать как можно больше дров, подбирая сухие сучья, упавшие с деревьев. На предложение спилить парочку засохших стволов он посмотрел так зло, что мне сразу захотелось куда-то сбежать от его гнева. С чего вдруг такая злобная искра во взгляде, сам не пойму — у него, наверное, пилы нет? Так у меня есть. Однако, помня его первую инструкцию, перечить не стал, занявшись сбором валяющихся сучьев, которых, впрочем, здесь нашлось не так уж и много. Лес тут вообще как-то подозрительно чист. Валежник встречался редко, но там явно сильная буря поработала, в других местах практически отсутствовал сухостой, изредка у края леса попадались отдельные засохшие деревья с опавшей корой. Именно около них мы и набрали сучьев, сколько смогли унести, поместив объемные вязанки хвороста себе на плечи.

Когда начало стремительно темнеть, наша усталая компания пристроилась в маленькой пещерке посреди растрескавшегося горного склона, образовавшего небольшую расщелину, по которой протекал журчащий ручей. Мы скинули свою поклажу, наконец-то вздохнув с заметным облегчением после долгой дороги. Судя по черному пятну кострища на полу, эта пещерка частенько используется искателями для отдыха.

Вопреки моим ожиданиям, обильного ужина и долгого ночного сидения у костра не получилось. Все были сильно уставшими и после очередного холодного перекуса завалились спать. Мое робкое и не очень уверенное предложение, что кому-то стоит остаться сторожить покой остальных, осталось без поддержки со стороны коллектива. Следопыт заявил, широко зевая: «Здесь требуется сторожить днем, а не ночью», — чем меня не переубедил, зато немного успокоил. По крайней мере, спорить с ним я не стал, поверив его опыту и уснув вместе со всеми, с какой-то смутной тревогой на душе.

Глава 7

СТРАННЫЙ СОН

Противный зуммер системы оповещения персонала громко бьет по ушам, выдергивая меня из непонятно откуда навалившейся дремы. Поднимаю голову со своего заваленного бумагами рабочего стола, оглядывая контрольную панель, на которой равномерно мигает красным светом индикатор начала эксперимента, предписывающий всем лишним людям покинуть технологическую зону, а основному персоналу занять места за пультами управления. Остальные индикаторы равномерно светятся зеленым — все в полном порядке. Вот запустился таймер, быстро побежали секунды. Начинается обратный отсчет времени до старта. Наконец-то прошли долгие годы голой теории, бесконечных расчетов, кропотливой подготовки эксперимента, месяцы томительных ожиданий окончательной готовности установки. Сегодня должна свершиться моя давняя мечта. Вынашиваемая в течение всей моей жизни гипотеза о базовой причинности мироздания сегодня должна успешно подтвердиться. Нет, иного результата быть никак не должно, его просто не может быть! Сегодня весь мир узнает о моей правоте, несмотря на все заверения скептиков и прочих недоброжелателей, которых так много в любой серьезной науке. Никто из них не хотел даже допустить крамольной мысли, когда я предлагал им подумать самостоятельно, сводя все необъяснимые, но тем не менее регулярно наблюдаемые факты воедино. Только мое смелое предложение готово все объяснить и убрать несоответствия старых теорий и многочисленных наблюдаемых эффектов, которые никак не хотят в них вписаться.

Да, нашему человеческому сознанию трудно представить, что любая материя является всего лишь закольцованной волной энергии, существующей в разомкнутых волновых энергетических потоках. Космический вакуум — совсем не пустота, а упругая волновая среда, в которой и действуют физические законы нашего мира. Реальный вакуум, существующий разве лишь за границами вселенной, всех этих законов в себе не поддерживает, там даже свет не должен распространяться. Несмотря на скептицизм коллег, мой голос услышали на самом верху, вовремя поняв, какой намечается прорыв. Стоит лишь один раз доказать истинность моих идей — и сразу же открываются новые невиданные горизонты, позволяющие человечеству устремиться вверх, взмахнув обретенными крыльями. Для подтверждения гипотезы была создана величественная экспериментальная установка. Настоящая вершина научного и технологического развития человечества. Куда там какому-то старому адронному коллайдеру, ныне являющемуся музеем человеческих заблуждений. Пусть моя экспериментальная установка и не так велика, как тот коллайдер, занимая объем среднего небоскреба. Правда, этот небоскреб устремлен не в небесную высь, а уходит в глубину земли. Две сотни этажей прорыты тысячами строителей, чтобы ученые смогли докопаться до тайны мироздания. Ибо от итогов этого эксперимента зависит все дальнейшее развитие человеческой цивилизации. Сможем ли мы напрямую создавать практически любую материю в любой ее форме из энергии или нет. Сможем иметь столько энергии, сколько захотим? Раздвинем рамки пространства, стоя от звезд на расстоянии вытянутой руки? Станем ли богами, создающими новые миры, или навсегда останемся бесхвостыми обезьянами, судорожно хватающимися за какие-то жалкие материальные ценности? Все это скоро станет окончательно ясно.

Ну и как это я умудрился уснуть в преддверии таких великих событий? Да и снилась какая-то ерунда. Как будто я случайно попал в иной мир с какой-то совершенно дикой смесью магии и техники. Атомно-магические реакторы, зона радиоактивного заражения в феодальном окружении, короли и бандиты, сталкеры, собирающие хабар на полях давнишних кровавых битв, плутая между горячими радиоактивными пятнами. Горячечный бред, одним словом. Нельзя по сорок часов подряд работать, постоянно глотая таблетки стимуляторов, — вредно это для здоровья. Отряхивая помявшийся халат, поправляю галстук. Сотрудники и подчиненные должны видеть своего руководителя исключительно в лучшем виде — это придает им уверенности в себе. Пора идти в операторскую, сейчас по расписанию начнется зарядка кольцевых накопителей энергии, стоит проконтролировать процесс. Я верю автоматике и своим сотрудникам, но мне лично так будет спокойнее.

— Виктор Степанович… — А вот и секретарша нарисовалась — где же ты раньше, красавица, была, почему не разбудила? — Комиссия заняла конференц-зал, вас все давно ждут.

Ну да, как же я мог про них забыть! Сюда пожаловали представители мировой научной элиты и наши чиновники. Не люблю их, но тут ничего не поделаешь, фундаментальная наука без поддержки государства невозможна.

Перед огромным панорамным экраном во всю стену, на котором высветилось схематическое устройство нашей экспериментальной установки, в удобных креслах расселись почти две сотни солидных людей в строгих костюмах. Многих я знаю лично, с другими знаком заочно, некоторые являются весьма известными учеными с мировым именем. И все они сейчас смотрят на меня, ожидая моего слова. Даже как-то неловко выходить перед ними на трибуну в своем любимом лабораторном халате, за долгие годы ставшем моей второй кожей. Ничего, важные гости потерпят, я здесь хозяин, мне все можно!

— Итак, господа чиновники, ученые, коллеги и друзья. Сегодня у нас знаменательный день для всего прогрессивного человечества. Мы готовы открыть новую страницу великой книги познания, на которую история науки впишет наши имена!

Хорошо сказал, и бурные овации зала подтвердили мои громкие слова. Теперь следует прочесть короткую лекцию, раскрывая суть готовящегося эксперимента и его дальнейшие перспективы. Три дня тщательно готовил свою речь перед высокой комиссией, теперь могу произнести ее без оглядки на бумажку.

Но что это? Взвывшая сирена тревоги больно бьет по ушам. «Неконтролируемый выброс энергии из ядра», — автоматический бездушный голос системы управления говорит совершенно невозможные слова. Там же ведь еще и накопители не успели зарядить, откуда в ядре вообще взялась энергия? Какая-то глупая ошибка или, гораздо вероятнее, сбой аппаратуры. Надо немедленно бежать и вручную сбросить ее, чтобы она перезапустилась.

— Коллеги, прошу без паники, эксперимент еще даже не начался, просто произошел какой-то сбой контрольной аппаратуры, сейчас все будет исправлено… — громко кричу в перепуганный зал и не нахожу там ни малейшего отклика понимания.

Ученые и чиновники повскакивали со своих мест и дружно рванули к открывшимся аварийным выходам, образовав около них давку. Срываюсь с трибуны и бегу через технический коридор в операторскую, вспоминая перекошенные от жуткого страха лица собравшихся в конференц-зале людей. Я-то понимаю, пока ничего опасного не может быть, а им этого еще никто не успел подробно рассказать. Мне сейчас тоже нельзя терять времени на объяснения и попытку остановить панику. И пусть на меня после спустят всех собак, главное — не допустить срыва эксперимента. В коридорах пусто, лишь отрывисто звучит зуммер опасности и мигают под потолком красные лампы тревоги.

«Критическая ситуация, персоналу немедленно покинуть лабораторный комплекс», — вновь по громкой связи говорит система управления. Быстрее, быстрее, бегу вниз по лестничным пролетам, лифты забиты спешно эвакуирующимися людьми. Вот она, операторская, в ней никого, все сбежали, бросив свои посты и ничего не предприняв для прекращения этого кошмара. Обзорные экраны мониторов светятся красным, показывая ситуацию критической перегрузки. Накопители заполнены энергией на двести пятьдесят процентов, балластная система вот-вот выйдет из строя, дублирующая тоже долго не протянет. Хорошо хоть охлаждение еще держится — внутренняя температура ядра находится еще в «желтой зоне». Вдоль установки снизу вверх постоянно бьют толстые змеистые молнии электрических разрядов, магнитный контур удержания ядра начнет вот-вот разваливаться из-за сильнейших помех. В самом ядре творится что-то невообразимое, сама реальность сошла с ума, если верить показаниям контрольной аппаратуры, — температура постоянно скачет от миллиона градусов в минус до миллиарда в плюс. Совершенно невозможные значения, бред, галлюцинации. Точно аппаратура сошла с ума. Откидываю защитный колпак рубильника экстренной остановки всех процессов и перезагрузки системы управления, дергаю его на себя, ожидая немедленного прекращения творящегося ужаса. На десять долгих секунд гаснет свет, темнеют обзорные экраны мониторов, затыкается тревожный ревун, и лишь не утихающие ни на мгновение яркие вспышки молний за обзорным стеклом освещают комнату, где я нахожусь.

Мигнул свет, зажглись контрольные мониторы, и кошмар вернулся обратно. Ситуация стала еще хуже: «Основная система удержания ядра разрушена, балласт принимает нагрузку. Пятьдесят секунд до разрушения конструкции», — включился обратный голосовой отсчет времени до катастрофы. «Сорок», «тридцать», «двадцать». За толстым свинцовым стеклом, отделяющим операторскую комнату от главной установки, прямо у меня на глазах медленно формируется небольшой шаровидный сгусток темной плазмы. Он постепенно набирает объем и повисает перед обзорным стеклом с другой стороны. Не в силах оторвать от него своего взгляда, чувствую, как постепенно останавливается само время, секунды растягиваются все больше и больше, удлиняясь в часы и даже годы. Сгусток темной плазмы медленно проникает сквозь стекло и превращается в огромный глаз с вертикальным зрачком, внимательно рассматривающим меня. От его пристального внимания виски наливаются невыносимой болью, тело скручивает судорога, остатками сознания чувствую, как падаю на пол…

Глава 8

СОН И ЯВЬ

А-а-а… а-а-а… Где-то совсем далеко звучит мой собственный крик, от которого я просыпаюсь в холодном поту. Все так же стучит в висках боль, и никуда не исчезает ощущение глаза с вертикальным зрачком, заглядывающего прямо в мою душу. Разве только судорог больше нет, и если как-то перетерпеть острую боль, можно уверенно действовать руками и ногами. Боли за последнее время я уже столько натерпелся, легко переживу и эту. Вокруг стоит кромешная темнота, и пахнет сыростью. Это все та же пещера, где устроилась на ночь небольшая команда искателей-новичков с опытным проводником во главе. Где сон, а где явь, теперь уже совсем ничего не понимаю. Фонарь прыгает в левую руку, взведенный пистолет уже держит правая. Начинаю осторожно осматриваться вокруг, кто-то посторонний находится совсем рядом. На мозги как-то давит, гаденыш, ох, как сильно давит. Очередную резкую вспышку боли в висках отмечаю просто как очередную данность бытия. В прежней жизни такая боль уже давно отправила бы меня в нокаут, а теперь запросто держусь, стиснув зубы. Значит, не все потеряно, сейчас я тебя, подлюгу, найду…

В узком луче света от мощного светодиода тактического фонаря, равномерно обшаривающего стены и пол пещеры, замечаю тела своих компаньонов, какую-то секунду отстраненно радуясь, что все они еще дышат. Отмечаю как бы между делом тонкую струйку слюны, вытекающую изо рта Носатого Следопыта. Интуиция говорит — пытаться его будить совершенно бесполезно, только время зря потрачу, своим сном так люди не спят. А боль в висках лишь усиливается, скоро ее станет сложно терпеть даже с моим новым повышенным порогом болевой чувствительности. В пещере никого постороннего нет, около самого выхода тоже, однако ощущение давящего на мозг чужого взгляда недвусмысленно говорит — противник где-то совсем рядом. Но сейчас в нем уже нет той абсолютной уверенности в собственном превосходстве, которое имелось поначалу, и даже присутствует какая-то небольшая растерянность. Значит, никогда раньше ему не оказывали реального сопротивления. Разрезая скачущим лучом света чернильную темноту горного ущелья, мельком замечаю какую-то высокую серую тень всего в десяти метрах от себя. Направив свет прицельно в ту точку, опять ничего не вижу, кроме голых камней и растрескавшихся скал. А давление так никуда и не исчезает, все чаще накатывая периодическими вспышками резкой боли уже по всему телу. Свожу вместе руки с фонарем и пистолетом, вновь обшаривая окружающее пространство. Есть! Размытый серый силуэт попадает всего на полсекунды в яркий луч, мгновенно жму спуск, бьет громкий хлопок выстрела, отзываясь раскатистым горным эхом в ночной тишине.

Давление на мозги и боль мгновенно прекратились, вдруг стало как-то совсем легко и спокойно, вернулось чувство дрожания теплого воздуха, опять неизвестно куда пропавшее прежде. Захотелось сесть на камни и смаковать это чувство единения с окружающим миром. «Попал, убил?» Тревожные мысли не позволили мне уйти в блаженную нирвану. Надо бы посмотреть, кто там так нехорошо со мной развлекался. Обшаривая светом место, где в последний раз заметил серую тень, ничего не смог разобрать. Место открытое, склон виден до самого ручья внизу, но никого там нет. Ни тел, ни следов. Ан нет — вон на том белом камне темный след крови. И рядом еще один. Значит, попал, но не убил, лишь слегка подранил. Хорошо и плохо одновременно. Хорошо — сам живой остался, а плохо… Я ведь даже не знаю, кто это такой был, зверь или человек, но на мозги он воздействовать мастер. Будет здорово, если он сейчас к нам не полезет, ибо искать этого подранка по ночной темени с одним фонарем не получится, а прибора ночного видения я с собой в поход не взял. Да и не стоило ждать от него особой помощи в такой ситуации — тут уже полноценный тепловизор нужен.

Внимательно осмотрев окрестности еще раз и убедившись в бесперспективности дальнейших поисков, вернулся в пещеру, подобрав по пути стреляную гильзу. Попытался разбудить хоть кого-то из своих спутников — безрезультатно. Даже на нашатырь никакой реакции. Искатели пребывали в своих мирах грез, пуская изо рта длинные слюни. Что с ними можно сделать, совершенно не представлял и решил просто подождать — если до утра сами не оклемаются, попробую как-либо колдануть, положившись на свою интуицию в очередной раз. Может, тогда и получится что-то, хотя уверенности в благополучном исходе сейчас никакой. Спать больше не хотелось, да и боязно как-то. Еще одного подобного кошмарного «сна» можно ведь и не пережить.

Запалив небольшой костерок около самого входа, дабы дым сразу вытягивало наружу, пристроился в дальнем углу пещеры, откуда хорошо видно освещенный огнем проход. Если кто-то полезет снаружи — сразу же замечу. И, не мудрствуя лукаво, банально подстрелю — тут сложно промахнуться, с десяти-то метров. Костерок постепенно прогорал, приходилось вставать и подкидывать в него сухих веток, ненадолго отвлекшись от безмолвного созерцания каменных стен. Так и просидел до самого рассвета, не сомкнув глаз.

Снаружи уже давно рассвело, когда подал первые признаки возвращения к реальности Следопыт. Пробудившись, он резко вскочил и, едва устояв на ногах, опустился на корточки, схватившись за голову двумя руками.

— Болит головка-то? — сочувственно заметил ему. — А не надо было вчера столько буюло в одно горло пить! Делиться надо было, одним словом.

— Какое буюло, откуда? — вытаращил он на меня свои мутные глаза. — Да я это… и где мы находимся… — Тут он обшарил взглядом окружающее пространство, явно вспоминая вчерашний день.

— Шутка это была, — перестал я играть в дурачка, резко посерьезнев, — снилось, наверное, что-то очень хорошее, да?

— Мм… — не смог он передать всех своих чувств как-то более связно.

— Понятно, — не стал я настаивать на своем вопросе. — Мне тоже сначала что-то снилось, а потом, когда случайно проснулся, обнаружил у нас незваного гостя.

— Какого гостя? — Носатый Следопыт наконец сумел восстановить в своей голове некоторую целостность картины происходящего, и она ему не очень понравилась.

— Не знаю, — совершенно искренне ответил ему, — что-то такое серое. Там, снаружи. На мозг этот гость сильно давил, а когда я его подранил, куда-то быстро сбежал. Было слишком темно, чтобы за ним по горам гоняться.

— Покажи — где? — Искатель подошел ко мне вплотную и чуть было не схватил за грудки.

Мы вышли наружу, не став пытаться будить оставшихся новичков. Сами вскоре должны проснуться, наваждение давно сбежало.

— Вон смотри, кровь на камне, — показал рукой на следы ночной стрельбы, — там еще кровь, и дальше тоже.

Цепочка кровавых пятен протянулась через низину и уходила вверх по противоположному склону. Расстояние между ними составляло никак не меньше трех метров. Мы неторопливо спустились к ручью, где на мокрой земле отпечатался четкий след звериной лапы рядом с пятном крови. Большой такой след, чуть меньше моего собственного. Следопыт посмотрел на меня диким взглядом, и мне было совершенно непонятно, о чем он сейчас думает.

— Это следы очень плохой смерти, — через некоторое время, немного успокоившись, тихо сказал он. — Некоторые группы искателей иногда находили стоянки других групп, где от людей оставались лишь одни обглоданные кости. По оставшимся медальонам удавалось определить — все они умерли еще во сне. Причем погибали очень опытные искатели, не один год ходившие в поиск, но не так близко к городу. Как минимум в неделе пути в глубь Смертных Земель от этого места. И там видели похожие следы. Какой зверь их оставляет, до сих пор никто не может сказать — все, кто его мог видеть, погибали. Ты, кстати, мне ничего не хочешь сказать? Кто это был и как ты сумел его ранить? И чем? У тебя и оружия-то никакого при себе нет.

— Сам до конца не понял, — пожимая плечами, с задумчивым видом на лице соврал ему, не желая показывать действие пистолета. — Было что-то большое, серое, совсем рядом со входом в пещеру. Сильно болела голова, а потому по-настоящему очнулся, только когда тварь убежала. До этого все как в тумане, что-то делал, а теперь не помню. После пытался вас будить — бесполезно. Спали и вправду как убитые, только слюни текли.

— Плохо, действительно плохо. Если такие зверушки стали подбираться столь близко — искателям придется ходить большими группами и с прикрытием из нескольких бывалых буси, а это невыгодно. Особенно для подготовки новичков. Совсем никакого дохода не будет — одни расходы. Знаешь, когда вернемся обратно, лучше не говори в городе никому о том, что тут было, — попросил меня Следопыт.

— А ты-то сам не боишься? Вдруг эта зверушка тебя потом где-то прихватит сонного на привале? — лишь ехидно заметил на его просьбу.

Мне такие весьма странные просьбы совсем не по душе. Тут, понимаешь, реальная опасность, а он только о бизнесе думает.

— Не боюсь, и без того всяких опасностей хватает, — резко мотнул он головой, как бы отгоняя от себя умозрительную опасность. — Такие крупные твари редко задерживаются на одном месте. По крайней мере, на одной и той же стоянке от них группы пока не гибли. И вообще подобные происшествия случаются далеко не каждый год. А если мы по возвращении разнесем тревожные слухи, у многих искателей возникнут очень большие проблемы. В том числе и у меня, а я этого не хочу. Лучше уж привычно рисковать на каждом выходе, чем бояться еще до него, трясясь от страха, сидя в трактире с пустой кружкой, так как больше нечем заплатить хозяину.

Даже и не знаю, кого он сейчас пытался убедить — меня или себя? Оставалось лишь понадеяться на его опыт и как-то побеспокоиться о собственной безопасности без привлечения сторонней помощи.

— Хорошо, как скажешь, — кивнул я ему. — Только расскажи, куда мы сегодня пойдем, дабы я лучше представлял ситуацию. Может, пойму, как можно защититься от нападения подобных тварей в пути.

— Защитишься тут, думай больше… — Следопыт лишь презрительно фыркнул в ответ на мою просьбу. — Если такой зверь на нас нападет в пути — шансов вообще нет. Даже не знаю, как ты его ночью сумел отпугнуть. Если опять нападет — знать, у нас судьба такая, ее не обманешь. — Фатализм нашего проводника мне очень не понравился. — Но они вроде как нападают только ночью, днем прячутся где-то в норах, наверняка света боятся, — задумчиво добавил он в конце.

— Говорил же, стоило кому-то сторожить остальных, — напомнил ему вчерашний вечер.

— Признаю, был неправ, — не стал он отпираться. — И раз тебе удается сдержать ментальный удар твари, то завтра ночью будешь дежурить. Мы сегодня никуда не идем, успеешь хорошенько отоспаться.

— Что-то мне не очень хочется тут оставаться, — мысленно поежился, вспоминая прошедшую ночку. — Вдруг та зараза вернется. Лучше бы куда-то идти, не так муторно на душе будет. Ребята скоро должны оклематься, и давай, Носатый, валить отсюда поскорее, а? — с легким заискиванием в голосе высказал я свою просьбу.

— Нельзя нам отсюда, как ты говоришь, «валить». — Следопыт остался непреклонен в своем решении, пояснив: — Сегодня вечером ожидается волна дикой силы, лес смертельно опасен. И лучшего места, где можно спокойно переждать эту волну, в ближайшей округе нет. Потому мы отсюда никуда до завтра не пойдем! — категорично заявил он.

— Дикая сила? — переспросил его, зацепившись за знакомые слова.

По словам слуги Повелевающего, я как раз появился в этом мире после такой вот волны, и теперь мое любопытство резко пробудилось от спячки.

— Неужели не знаешь? — Наставник опешил от моего искреннего невежества.

— Не знаю, я здесь всего несколько дней, а до этого по голове где-то сильно получил, потому мало помню из своей прежней жизни, — опять нагло соврал ему с самым честным видом.

— Хм, может, потому-то на тебя морок твари и не подействовал, — хмуро взглянул на меня Следопыт. — Что ты мало помнишь — для всех нас очень плохо. Почему сразу не сказал, еще там, в городе?

— Думал, тебе Питс все заранее про меня рассказал. Да и опасался немного, думал — ты меня просто не взял бы с собой, — озвучил ему свое главное предположение на этот счет.

— Не взял бы, — согласно кивнул наставник.

— И сейчас смотрел бы сны, перевариваясь в желудке зверя, — слегка подколол его по такому поводу.

— Твоя правда, — не стал он отпираться. — Коли так, слушай. Рассказываю один раз, как для самого маленького.

— Ага, весь внимание…

— Каждый день лес копит силу в стволах деревьев. Чем дольше светит солнце — тем ее больше скапливается. Деревья используют ее для создания нужной им погоды, поддержания самих себя, борьбы с вредителями и друг с другом. Но лес периодически накапливает слишком много лишнего, и сила начинает ему самому мешать. У деревьев начинаются постоянные драки друг с другом за воду и солнце. Старые леса уже сами с собой не дерутся и умеют направлять эту силу коллективно, устраивая себе нужный микроклимат и дружно защищаясь от опасностей. Но тут лес еще молодой, и он должен был быть вполне безопасным, если бы не деревья-стражи. В королевствах их давно извели, еще до большой войны с алхимиками, ты вообще мог о них не знать. Эти самые деревья-стражи время от времени и запускают волны, заставляя все другие деревья сбрасывать в них всю накопленную ими силу. Волны не несут в себе проявленного желания и становятся губительными для людей, оказавшихся под их воздействием, а иногда создают какие-то необычные явления вроде вихрей дикой силы, которые валят отдельные группы деревьев и очень редко приводят к появлению новых «черных пятен» или обновлению старых, что бывает гораздо чаще. Попадать под такие волны не стоит, если хочешь жить, конечно. Потому-то по здешним лесам безопасно ходить только в пасмурную погоду или после разрядок.

— А здешние звери и птицы от этих волн разве не страдают? — Моего любопытства короткий рассказ явно не удовлетворил.

— Им такое привычно, — хмыкнул наставник. — Пережившие волну люди тоже зверями становятся, полностью забывая все человеческое.

— Хм, не знал, благодарю за информацию, — искренне ответил ему, отмечая очередную занимательную особенность здешнего мира. — Кстати, лес здесь близко, мы случайно не рискуем попасть под волну, о которой ты рассказал?

— Горы отражают волны леса, у них собственная сила имеется, — пояснил Следопыт. — И иногда в них тоже волны дикой силы возникают. Примерно раз в два года, зато их можно наблюдать с огромного расстояния: незабываемое красочное зрелище на полнеба, длящееся несколько дней. И еще, если уж ты оказался в лесу перед волной и спрятаться негде, можно искать убежище под землей. Дикая сила там ослабевает и не всегда сводит человека с ума. Поначалу волна слабая, и можно успеть закопаться. Правда, далеко не всякое место сгодится, лучше всего подходят низины с твердой почвой. Коли случайно найдешь звериную нору — считай, повезло. Если с тамошним хозяином не познакомишься, который вряд ли тебе обрадуется, если только как свежей еде, — в конце громко хохотнул он.

— Понятно, — буркнул я, медленно вспоминая, что мне еще стоит выяснить, пока Следопыт такой разговорчивый. — А как ты определяешь, когда будет следующая волна?

— Опыт и обычный расчет, — пожав плечами, продолжил он свои объяснения. — Если знаешь, когда прошла предыдущая волна, и внимательно смотришь на погоду, то можно определить следующую с точностью где-то в половину дня. Это здесь могут практически все опытные искатели, а вот слишком глупые новички иногда попадают. Изредка возникают случайные волны, но они слабые, их вполне можно перенести.

Оставив меня в некоторой задумчивости, наставник ушел обратно в пещеру пытаться разбудить остальных, а я пару часов искал, где теряется оставленный раненым зверем след. Дошел до слишком крутого склона, чтобы пытаться на него влезть. Вернувшись к лагерю, успел как раз к горячему завтраку, приготовленному молодым магом в цветном плаще. Не особенно вкусно, но сытно. Маг тоже сначала посмотрел на меня как-то подозрительно — похоже, Следопыт рассказал ему про ночные события, но так ничего у меня и не спросил. Странная у нас компания, вместе уже вторые сутки, а разговоров как не было изначально, так и сейчас нет. Наш наставник вообще не очень разговорчив, да и остальные предпочитают слушать, а не говорить. Я, может, и хочу чуть больше узнать о происходящем тут, но всегда возникает ощущение — не стоит лезть со своими расспросами, и так на меня чудно посматривают. Походив по округе, помаявшись бездельем лишние полчаса, наткнулся на Следопыта, категорично приказавшего идти спать, — мол, они и без меня со всем необходимым прекрасно справятся, а на мне ночное дежурство. Не став с ним спорить, завалился на боковую в тени пещеры.

Проснулся от сильного шума, похожего на рев падающих с большой высоты огромных масс воды. Настоящая Ниагара разверзлась где-то совсем близко. Вскочив на ноги в состоянии, близком к панике, вдруг осознал — никакого шума на самом деле нет, шумит исключительно в моей голове. Оглядевшись по сторонам, разглядел всю нашу компанию, сидящую поблизости. Мое пробуждение не осталось незамеченным.

— Эхо волны, — прокомментировал специально для меня опытный наставник. — Мы уже тут успели поспорить, проснешься ты или нет, — уж больно ты мастак дрыхнуть оказался. И я уже было почти выиграл пари: тебя не разбудили даже самые сильные удары, сейчас все постепенно стихает.

— Надеюсь, ты ничего особенно ценного не проспорил? — спросил, пытаясь выгнать шум из своих ушей, прыгая на одной ноге, как обычно вытрясают из них воду, чем лишь хорошо повеселил остальную компанию. — А то потом еще с меня требовать ненароком станешь…

— Нет, — хохотнув, отозвался Следопыт, — мальцы мне и так много должны, потому не беспокойся, компенсации с тебя требовать не стану.

Остаток дня и весь вечер мы дружно таскали в пещеру дрова из не очень-то и близкого леса. Все относительно. Если смотреть глазами — лес близок, а если ходить взад-вперед с вязанками хвороста на горбу — далек. Фокусы восприятия, определяющиеся тяжестью собственной ноши, дают о себе знать. Наставник объяснил необходимость такой работы тем, что, помимо ночных дежурств, мы сюда еще завтра вернемся, оставшись ночевать перед обратной дорогой, и тогда искать дрова будет уже некогда.

Поужинав в наступающей темноте, все отправились спать, а я заступил на дежурство. Разжег маленький костерок, пристроился удобнее и даже пару-тройку часов поглядывал на окрестности, изредка сверкая лучом фонаря, когда мне что-то мерещилось в темноте. По горному ущелью разлилась полнейшая тишина, и лишь редкое потрескивание горячих углей да монотонное журчание ручья благополучно выгнало из моей головы все мысли. Глаза закрылись сами собой, и я совершенно незаметно для себя провалился в глубокий сон, в котором так нуждался выздоравливающий организм.

Глава 9

БЛИЖАЙШИЕ К ПРЕДГОРЬЯМ ЛЕСА В ДВУХ ДНЯХ ХОДЬБЫ ОТ ГОРОДА ЮМАЮ

К счастью, ночь прошла без происшествий, и никакие злобные твари нас не побеспокоили. Мне удалось проснуться чуть раньше всех остальных, что спасло мою репутацию надежного ночного стража. Самочувствие казалось самым наилучшим. Хотелось бегать, прыгать и щипать красивых девушек за всякие излишне выступающие у них места, прямо как в подростковом возрасте раннего полового созревания. Это у меня-то, почти сорокалетнего мужика? Определенно, за несколько прожитых в этом мире дней я сильно изменился, и эти изменения мне все больше нравятся. Вернулись ощущения давно забытой юности и той полноты энергии, которую просто некуда девать. Эх, ласковую девушку бы сейчас, я бы ей такое показал! К сожалению, девушек среди нас не нашлось, потому пришлось щипать своих товарищей по команде. Нечего столько спать, уже утро на дворе. Я уже и зарядку сделал, и пробежку по горной полосе препятствий, а они все спят да спят. Услышав несколько весьма нелестных слов с их стороны за столь раннюю, по их мнению, побудку, занялся приготовлением завтрака, ибо мой организм нуждался не только во сне, но и в пище, о чем периодически намекал бурчанием живота и прочими проявлениями чувства зверского голода.

Позавтракав, наша команда сразу тронулась в путь. Три часа шли между лесом и горами. Здесь тропы уже не было, но это не мешало быстро двигаться к какому-то месту, известному одному Носатому Следопыту, и где он планировал непременно чем-то поживиться. В этот раз меня он поставил замыкающим, сказав держаться на расстоянии около ста метров позади всех. Легко догадался о причинах такого необычного построения — если на нас вдруг нападет тот непонятный зверь, в качестве закуски достанусь ему один я. Получится как в том старом анекдоте про чукчу и геолога.

Значит, собирают образцы камней на берегу Ледовитого океана геолог и чукча. Вдруг они видят, как к ним деловито направляется белый медведь. Ружье они где-то по пути оставили, и можно только бежать. Тут чукча стал быстро прилаживать себе к ногам лыжи, на что геолог ехидно так замечает ему — зря, мол, суетишься, все равно ты не сможешь бежать быстрее медведя. Чукча, закончив крепить лыжи, совершенно спокойно отвечает геологу: «А мне не надо бежать быстрее медведя, мне достаточно бежать быстрее тебя».

Вот так и тут получается. Пока зверюга будет разбираться со мной, остальные успеют удрать. Здесь до леса буквально два шага, там они и затеряются среди деревьев. В чем лично у меня есть немало сомнений, если припомнить невероятную скорость и ловкость «ночного гостя». Но какой-никакой шанс спастись у них действительно будет. Или же, наоборот, он появится у меня, если кто-то первым нападет на них. Стоило только подумать на тему возможного нападения, как оно сразу же и произошло. Напали не на меня, а на основную группу, мне оставалось только смотреть. Следопыт шел впереди всех на некотором отдалении, и ему тоже никого не досталось. Из леса стремительно выскочили четверо мужиков и сразу же набросились на наших новичков. Но сделали они это как-то неправильно, судорожно бросаясь на них поодиночке, совершенно не координируя своих действий. Даже имеющегося оружия не использовали. Могли бы сначала из арбалетов стрельнуть, благо у них они висели на спинах, и только потом броситься врукопашную. Когда я подбежал к месту боя, все уже закончилось. Наши победили без потерь и заметных ранений, разве только молодой Повелевающий получил дополнительное красноватое украшение лица под глазом, которое вскоре должно посинеть.

— Искатели, попавшие под вчерашнюю волну, — тем временем заметил подошедший Следопыт, до этого внимательно обозревавший ближайшие кусты со взведенным арбалетом в руках. — Не совсем зелень, как вы, судя по наличию искательских медальонов, но тоже новички. Явно не из нашего города, иначе бы их знал. Опытного наставника с ними, видно, не было — вот вам и результат. Все человеческое утратили, бросаются на первого встречного и даже оружия не могут применить — ума не хватает, одна лишь звериная злоба. Но если такой зверь в человеческом обличье сумеет выжить в лесу, то постепенно становится крайне опасным противником, которому лучше не попадаться. Против него одним ножичком вы ничего не сделаете, да и меч далеко не всегда поможет. Силой и скоростью такой зверь заметно превосходит человека и нападает обычно из засады. По открытому пространству он не пойдет, а незаметно подкрадется и прыгнет сзади, одним ударом ломая зазевавшемуся искателю хребет или вырывая горло. Вам, ребята, сегодня сильно повезло встретить этих новообращенных. Как раньше и говорил: кто чего найдет — то исключительно его, трофеями не делимся. Кто кого убил, тот того и раздевает. Только медальоны с их шей отдадите мне.

— А нам, стало быть, пока медальоны не положено иметь, да? — спросил один из братьев-воров с явным вызовом в своем голосе.

— Не положено, — спокойно подтвердил наставник. — Сходите со мной еще пару раз, получите рекомендацию — и тогда будет вам свой знак от искательского клана, который вас к себе примет. А чужие знаки все равно для вас бесполезны, они к владельцу крепко привязаны. Если снимете медальон с шеи мертвого искателя — несите в город, за него вам нальют чашку-другую чего покрепче в любом трактире, или же премию от клана получите, к которому принадлежал погибший.

«Ага, ага, премию… не все так просто, как ты тут нам втираешь!» — тем временем вспоминал я о вчерашнем его рассказе. Эти самые медальоны весьма непростые штучки, они могут запоминать, как и от чего погиб их владелец. Не удивлюсь, если они способны как-то запомнить и того, кто был в этот момент рядом. И этой информации до своих учеников Носатый, похоже, не донес и даже не собирается, он лишь мне случайно проговорился, совершенно не предполагая сегодняшней стычки. Тогда понятно, зачем он требует медальоны сдавать ему, ибо упокоили этих несчастных именно его ученики, — могут возникнуть проблемы.

Хоть мне, по идее, ничего и не доставалось, однако внимательно посмотрел, чем удалось поживиться моим товарищам по команде. Жаль, у напавших не имелось заплечных мешков — бросили они их где-то, больше не понимая, зачем они нужны. Чего-либо ценного от них осталось не очень много. Два небольших арбалета достались братьям-ворам, короткие простые мечи, явно из серии «чего подешевле», подобные же ножи, и в тощих кошельках немного позвякивало мелких монет. Заляпанную грязью и кровью одежду с трупов снимать не стали, только вполне неплохие сапоги стянул себе один из воров, сразу же переобувшись. Можно было отметить существенно возросшую общую вооруженность нашей компании. Теперь у всех, кроме меня, имелись мечи и целых три арбалета на пятерых человек, правда, трофейные оказались слабоваты, годные лишь для ближнего боя. Вот у Следопыта в руках очень серьезная машинка. Выпущенный из нее болт насквозь пробьет человека в легкой броне даже с двух сотен метров. Зато малые арбалеты можно быстро взводить одной рукой, что очень выгодно, когда требуется частая стрельба по достаточно близкой цели. В лесу именно такие машинки куда полезнее будут, по моему скромному мнению.

Разобравшись с неожиданными трофеями, вновь двинулись в путь, свернув в лес. В этот раз тропинки совсем не видно, но наставник куда-то нас уверенно вел по одному ему видимым приметам. В какой-то момент лес заметно поредел, и мы вышли к огромной поляне, заросшей травой и цветами, в центре которой росло большое раскидистое дерево, зеленая крона местами опускалась до самой земли. Отметил весьма нетипичный для естественной природы факт — поляна имела идеально круглую форму. Лесные деревья, словно натыкаясь на какую-то невидимую границу, дальше не росли. Сделав всего один осторожный шаг на открытое пространство, Следопыт внимательно огляделся по сторонам.

— Смотрите внимательнее, — сказал он нам, — вон — видите те синенькие цветочки? Да-да, именно те, на тонком стебле.

Мы склонились над совсем небольшим растением. Как ни напрягал свою память, так и не смог его опознать, в моем мире оно, похоже, просто не росло.

— Вот это та самая легендарная жизнянка, из корня которой мастера-зельевары делают «эликсир жизни», — пояснил нам наставник. — Растет она только в таких местах, больше нигде не встречаясь, а потому за ее корни очень хорошо платят. Разбирайте чехлы. — Следопыт скинул свой заплечный мешок на землю, откуда достал и роздал нам длинные холщовые мешочки с толстыми матерчатыми стенками.

— Смотрите, как это делаю я…

Аккуратно копнув ножом рядом со стеблем, наставник выворотил ком земли, откуда аккуратно достал клубень размером с лесной орех, от которого и тянулся стебель с длинными узкими листьями и синенькими цветочками, напоминающими обычную ромашку. Не нарушая целостности добытого растения, он опустил его в мешочек, смочив тот водой из своей фляги.

— Вот так теперь он будет сохранять все свои целебные свойства до десяти дней, а уж до нашего возвращения в город и подавно. В один чехол кладите не больше семи штук, чехлов у меня хватит. Собирайтесь с силами, крепитесь — и можете смело отходить от края леса на пять шагов, с вами ничего не случится. Все понятно?

— Понятно… — как-то не очень стройно ответили мы.

Я сам чувствовал себя очень хорошо, а вот все остальные новички пребывали, мягко говоря, далеко не в лучшем настроении. Странно, может, на них та стычка сильно подействовала? Вроде нет. «Ладно, это не мои проблемы», — быстро выбросил из головы лишние мысли, собираясь заняться делом.

— Тогда приступаем к работе, у нас на нее не больше пары-тройки часов, потом обратная дорога к пещере, надо успеть вернуться туда затемно. Чем больше мы наберем корней, тем больше заработаем, — подвел итог наш строгий учитель, раздав нам тару.

Мы постепенно разбрелись в поисках нужных растений по самому краю поляны. Их тут, кстати, встречалось не так уж и много, а большинство корней оказалось размером с горошину. Найденный Следопытом самый первый пока оставался самым крупным. Заполнив растениями первый чехол, я поднялся во весь рост и огляделся вокруг в поисках других. Дальше условно-безопасной границы в пять шагов от леса синеньких цветочков наблюдалось явно больше, и они сами выглядели гораздо привлекательнее. Не ощущая опасности, да и что тут может быть на такой большой поляне, разве только змеи в траве, подался в глубину открытого пространства. Всего за десять шагов от края цветочки жизнянки попадались куда чаще, чем с краю, а ее корни были гораздо больше, достигая размера крупного грецкого ореха. За полчаса целиком заполнил все имеющиеся при себе восемь чехлов и даже освободил первый от мелких клубней, посадив ценные растения обратно в землю. Пусть подрастают до следующего раза. Аккуратно завернув полные чехлы в дерюгу, прицепил полученный сверток сбоку рюкзака, дабы случайно его не помяло остальным барахлом внутри. Закинув рюкзак на плечи, собрался идти искать Следопыта и взять у него еще тары для сбора — чего зря время терять? Посмотрел по сторонам, отмечая кратчайший путь до нужной мне скрюченной спины: идти по краю леса совершенно не хотелось, получался приличный крюк в лишнюю сотню метров.

И вообще мне очень нравилась эта поляна. Здесь чувствовался какой-то особенный настрой, создаваемый то ли эстетикой самого места, то ли медвяным запахом цветущего разнотравья. А может, и тем и другим одновременно. Захотелось просто походить, подышать этим пьянящим ароматом. Сам не заметил, как оказался около дерева в центре. Это был дуб. Большой старый дуб со стволом в три человеческих обхвата. Когда-то давно, еще в моем детстве, мы с отцом часто ездили летом гулять в лес, иногда по грибы, иногда просто так. Там отец периодически прислонялся спиной к крупным красивым деревьям и стоял так неподвижно минут по двадцать, чтобы почувствовать их живительную энергию. Предлагал так делать и мне, но я тогда мало чего понимал, предпочитая молчаливым медитациям около деревьев ловлю шустрых ящериц и ленивых лягушек. Один раз тогда едва вытерпел полчаса неподвижности около большой сосны, все же сумев что-то ощутить. Потом несколько раз повторял нечто подобное уже самостоятельно, когда на душе было особенно гадко, и это действительно помогало обрести спокойствие и ясность мыслей. Если просто постоять какое-то время рядом с деревом, полностью расслабившись и отпустив свои мысли, постепенно менялось настроение. От красивых и сильных деревьев оно заметно улучшалось, а от слабых и явно больных — наоборот. Отец не зря выбирал самые сильные и красивые деревья для такого общения, как-то подпитываясь от них. Может, потому он никогда на моей памяти ничем и не болел? Хотя спортсменом и ведущим исключительно здоровый образ жизни никогда не являлся. Вот и сейчас мне захотелось прислониться спиной к этому великану, почувствовать его настроение, пообщаться с ним без привычных слов. Скинув рюкзак в траву, подошел вплотную к дубу, правильно встав меж больших выступающих из земли корней, как мне когда-то показывал отец, закрыл глаза и настроился на неспешный контакт.

И лишь стоило мне так сделать, как сразу же возникло смутное ощущение некоторого удивления, а потом настоящей огромной радости. Мои мысли мгновенно улетели куда-то далеко-далеко в небесную высь, и я смотрел на окружающий лес с большой высоты. Разглядывал совсем небольшую зеленую поляну прямо под собой, невдалеке за границей теплого леса начинались холодные горы. Весело и радостно, меня переполняло ощущение невероятной силы и могущества, но на самой грани восприятия также постоянно свербела какая-то смутная тревога, переходящая порой в ноющую тоску. «Что такое, откуда?» — попытался выразить одной мыслью возникшее беспокойство. Резко вернувшись в свое тело, поднял голову вверх и разглядел неестественный серый нарост на высоте около трех метров. Когда первый раз подходил к дереву, его там точно не было — это однозначно могу заявить, ведь я очень внимательно рассматривал могучий дуб со всех сторон, оценивая стать и красоту, чтобы навсегда сохранить прекрасную картинку в своей памяти. Если меня сейчас не обманывает зрение, в чем уже могу начать серьезно сомневаться, — это какой-то умудрившийся вгрызться в древесную плоть гриб-паразит. И само дерево, видимо, ничего не может с ним сделать, ощущая тягучую боль и предчувствуя свою неизбежную гибель от такого нахлебника на своем теле.

Непорядок, надо бы разобраться. Чем бы этого паразита оттуда сковырнуть? Голыми руками трогать как-то боязно, перчаток нет — вдруг этот гриб ядовит, нож как-то маловат будет. «Неплохо бы найти длинную палку или еще лучше железку», — пришла в голову верная мысль. Едва сделал два шага спиной — и совершенно случайно за что-то зацепился, при этом едва устояв на ногах. Оглянувшись по сторонам и опустив глаза к земле, увидел лежащую в траве хорошо сохранившуюся мумию какого-то человека, явно знатного воина, если судить по имеющейся на нем золотистой мелкоячеистой кольчуге из неизвестного металла и перевязи с холодным оружием. Вот это как раз именно то, что мне сейчас подойдет. Странно, совсем ведь не видел этой мумии раньше, когда подходил сюда. Она как будто только-только из-под земли на ровном месте появилась, едва мне что-то потребовалось найти. Достав из ножен длинный узкий фиолетовый клинок, полюбовался мелким узором, проступающим в темном металле, и отметил практически идеальный баланс оружия. Меня не учили обращению с мечами, разве только с палками и другими подручными предметами подходящей длины, но оценить по достоинству попавший мне в руки меч вполне могу. Сразу видно искусную работу создавшего его мастера. Это не парадное, а настоящее боевое оружие; лежа в руке, оно придает дополнительное ощущение грозной силы и твердой решимости. Недолго думая стащил с мумии оружейную перевязь целиком, когда вспомнил, зачем мне собственно потребовался меч.

Прекратив мародерствовать, быстро запрыгнул на толстые ветки, подбираясь к грибу-наросту сверху. Прямо на моих глазах тот стал быстро исчезать, медленно растворяясь в воздухе, как будто его тут и не было. Помотал головой и, насколько хватало сил, сконцентрировал свое расплывающееся внимание, вновь увидав его. «Нет, теперь ты, голубчик, от меня никуда не спрячешься», — просовываю меч в узкую щель между корой дуба и грибом. От грибного тела к лезвию меча с треском ударили ветвистые молнии электрических разрядов, постепенно подбираясь ближе к моей руке. Но меч удивительным образом просто отталкивал их от себя, иначе меня бы уже поразил сильный разряд. Более длинные и толстые молнии с негромким хлопком резко ушли вниз, ударив в землю. Как грамотно я сразу выше гриба полез, иначе бы сейчас конкретно попал под раздачу. Запахло озоном, как после грозы, и больше не думая — правильно ли делаю или нет, — резко потянул рукоять меча на излом лезвия в сторону, отдирая гриб от ствола. Он легко отделился сразу весь целиком, мгновенно вспыхнув ярким бездымным пламенем, полностью сгорая, не долетев до земли и даже не оставляя пепла после себя. На том месте, где сидел паразит, тоже пробежали частые огненные всполохи, уничтожавшие оставшиеся без защиты нити грибницы. Все, дело сделано!

Спрыгнув вниз, накинул на себя оказавшуюся очень удобной оружейную перевязь. Пришлось перевешивать на нее кобуру с пистолетом. Убрав меч в ножны, опять прислонился спиной к дубу, чего больше всего в этот момент хотелось. Опять пришло ощущение радости и веселого всемогущества, больше не омраченного тягостными предчувствиями и тоской. И тут совсем незаметно подступило грустное воспоминание — пора уже возвращаться к своей человеческой компании, меня давно ищут, обнаружив пропажу. Расставаться с чарующим ощущением единства с деревом так не хотелось, но чувство долга оказалось сильнее.

Вернувшись в себя, мысленно поблагодарил дерево за подаренные им приятные переживания, пообещав обязательно вернуться, как только представится такая возможность. И вообще навещать его время от времени, дабы ему было не так скучно и одиноко. Мне даже показалось — оно услышало мои мысли и тоже поблагодарило за все. Просто возникло такое ощущение благодарности с его стороны, а не какие-то похожие мысли. Сделав пару шагов в сторону, заметил попадание вскользь по руке какого-то небольшого предмета, оказавшегося весьма крупным спелым желудем. Рядом упали еще два. Хм, не совсем понятно, это добавка к награде, презент на память или просто предложение перенести и посадить их в другом месте? Скорее, последнее. Значит, так и сделаю, если получится, само собой.

Подобрав желуди в карман и закинув на спину рюкзак, медленно направился к краю поляны, где увидел активно машущих руками своих компаньонов. Торопиться к ним совершенно не хотелось, дабы не терять того чувства легкого пьянящего счастья, в котором пребывал после контакта с деревом.

— Почему ты отошел дальше пяти шагов от края? — сразу же набросился на меня Следопыт, сильно хватая за грудки и резко встряхивая, как будто желая вытряхнуть все лишнее.

Его лицо горело праведным гневом, и только какое-то чудо едва удерживало от того, чтобы не ударить меня по лицу.

— Это же дерево-страж, неужели ты не чувствуешь его губительного воздействия на мозги? — продолжал он гневаться.

— Нет, — помотал головой, выражая на своем лице полное непонимание его слов, а потом, приняв озабоченный вид, немного поправился: — Что-то чувствую, но не вижу, почему вы все так его боитесь.

— Фух… дурень необразованный. — Наставник перестал трясти меня, оставив в покое и немного отходя лицом, решаясь теперь поведать прописные истины для здешних первоклассников. — Дерево-страж — это самое опасное, что вообще только может встретиться в этих лесах. Даже те звери не такие страшные, они просто быстро убивают — и все. Никто из тех, кто подходил к такому дереву, никогда не возвращался обратно, все они там долго и медленно умирали в самых кошмарных муках, до которых далеко даже палачам авторитетов. Те раньше даже особо жестокие казни практиковали — выводили обреченного человека на поляну и толкали его к центру. Вокруг каждого такого дерева настоящее кладбище из тех, кто был слишком неосторожен и попался в сеть его силы. Дерево-страж старательно прячет их, потому отсюда их не видно. Только один день после прошедшей волны, когда дерево немного слабеет, можно безопасно пройти по самому краю его поляны, в другое время это гарантированная жуткая смерть. И близко к самой поляне не стоит подходить — может затянуть. Даже в такой день, как сегодня, когда дерево ослабляет свою сеть, никто сам не может сделать к нему больше семи шагов от леденящего душу ужаса. Не представляю, как ты к нему дошел, и еще больше не понимаю, почему оно тебя вообще отпустило? Когда заметил, что тебя нигде нет, поначалу подумал — ты просто отошел в лес справить свои неожиданно возникшие естественные потребности. Такое часто бывает с теми, кто первый раз собирает жизнянку, хе-хе… — Следопыта немного отпустило, и он уже не метал молний из глаз в мою сторону. — Однако тебя слишком долго не было, я даже решил — от страха ты совсем куда-то удрал, и мы уже собирались идти искать твои следы, когда увидели, как ты идешь к нам. Спокойно и со счастливой улыбкой последнего дурака на лице идешь от самого дерева-стража. Ты-то сам полностью уверен, что ты — это ты? — Следопыт отступил на два шага, внимательно разглядывая меня с ног до головы, отмечая острым взглядом что-то новое. — И где это ты успел разжиться всем этим добром? — показал он на мою оружейную перевязь с длинным мечом на поясе.

— Скажу — дерево подарило, поверишь? — самым наивным образом улыбнулся ему в ответ. — Может, мы друг другу просто понравились, и оно оставило мне свой презент на память…

Про желуди лучше бы вообще никому не говорить, если все правильно понимаю.

— Ладно, — отмахнулся от меня наставник, — дуракам иногда везет. Скажи кому: «Дерево-страж добычу отпустило», — не поверят. Ты что там, кстати, делал, а?

— Жизнянку вашу собирал, — честно ответил ему, выдавая «самую правильную версию». — Она там и растет чаще, и клубни у нее больше — сам посмотри…

Скинул рюкзак и отцепил от него сверток с полными чехлами. Следопыт недолго думая стал разбирать мою добычу, что-то себе под нос возбужденно бубня.

— Так, ребята, — закончив пересчитывать корни, с довольным видом на лице потер руки и огляделся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто на нас со стороны. — Благодаря некоторым особо везучим дуракам у нас ожидается очень хорошая общая выручка. Может быть, даже по целому золотому на нос выйдет. После возвращения в город, естественно. А потому быстро хватаем мешки — и ходу отсюда, пока удача не переменилась!

До пещеры мы дошагали значительно быстрее, чем добирались от нее к поляне. Шли одной кучей, практически не глядя по сторонам, иногда даже переходя на легкий бег. Я еще пытался сохранять бдительность, но наставник лишь зло окрикнул меня. Повезло: в пути нас никто не побеспокоил, следов опасности тоже не попалось. После сытного ужина попробовал немного разговорить Следопыта, выйдя с ним наружу к ручью мыть посуду, оставив остальных новичков в пещере у костра. Сначала он просто игнорировал мои вопросы, но потом снизошел до объяснений.

— Ты зря считаешь, будто мы на простую прогулку вышли, — стал он втолковывать после очередного вопроса об его излишней расслабленности в последнее время.

Ибо для меня было немного странно — мы тут шатаемся, как какие-то левые туристы, выбравшиеся разрозненной кучей на пикник с бабами, а не как слаженная команда в рейде по опасной территории. И ведь одно нападение потерявших разум искателей уже произошло. Могут ведь случайно встретиться какие-либо звери или, что гораздо хуже, люди.

— Здесь самый тихий край Смертных Земель, опасностей мало, — назидательным тоном поведал мне наставник. — Искатели сюда заходят редко, разве такие, как вы, новички, поднабраться походного опыта. Здесь особо нечего брать, кроме той же жизнянки, но и за ней ходить желающих немного, несмотря на хорошую цену. Даже зверье тут почти не встречается, молодой лес, деревья злые и мало пищи. Если знать, когда пройдет волна, и иметь подходящее убежище на маршруте, дабы ее пересидеть, то и опасаться практически нечего. Всех, кто только мог на нас напасть, мы уже встретили, больше никого не должно оставаться.

— А та ночная тварь? — Я пребывал в явном скепсисе — почему-то верить словам наставника оказалось очень сложно.

— Такой зверь не сидит долго на одном месте, ему требуется много пищи, а тут дичи, кроме нас, почти нет. Которая есть — та слишком быстро бегает и хорошо прячется, — пояснил он без заметной веры в свои же слова. — Скорее всего, та тварь уже где-то далеко, раз не напала следующей ночью. Я бы на ее месте второй раз и не нападал вовсе. Эти звери умные и не любят подвергать себя возможной опасности, встретив достойный отпор. Те же большие лесные коты, если не убивают сразу всех в течение одного броска из засады, второй раз не лезут, хотя силы и ловкости им не занимать. Отходят подальше, где их ничем не достанешь, и терпеливо ждут, когда искатели оставят им тела погибших товарищей.

— И оставляют? — удивился я. — Это как-то неправильно, по-моему…

— Если не оставить, коты могут через пару дней еще раз на группу напасть — вдруг сильно голодны. Да и погибшим все равно уже не поможешь.

— А на самих котов вы разве не охотитесь? — еще сильнее вскинул вверх правую бровь, отмечая некоторые мелкие нестыковки в объяснении наставника.

Как группа хорошо вооруженных и подготовленных людей может отдавать на съедение своих бывших товарищей, вместо того чтобы отомстить хищникам за их гибель? Для меня такие мысли казались поистине абсурдными.

— Ха, тоже мне нашелся охотничек… на лесного кота в лесу… ха-ха-ха! — Что-то сильно развеселило Следопыта, он чуть ли не пополам согнулся от разобравшего его хохота. — Лесные коты — они такие… — выдохнул, отсмеявшись. — Кто пытался их специально искать, тот всегда быстро находил себе место в их желудках, — пояснил он позже, когда окончательно отдышался. — Ты увидишь кота, только когда он на тебя бросится, но уже будет поздно. Один удар его лапы по шее — и ищи свою голову в ближайших кустах, никакие амулеты алхимиков и щиты силы буси не помогут против его когтей. Или же иной кот специально ненадолго покажется тебе с большого расстояния, заманивая в засаду к своим сородичам. Убить большого лесного кота удается один раз в несколько лет, да и то чисто случайно, коллективно отбиваясь от его нападения. И это всегда большая удача: за цену его шкуры можно покинуть Смертные Земли, и еще что-то на кармане останется для безбедной жизни в столице.

— Их шкуры так ценны? — Наверняка какая-то магическая штуковина, подумалось мне.

— Так это же предмет особого статусного престижа, — сразу же развеял наставник мои досужие домыслы. — В королевствах всех котов давно извели, они остались только тут. Еще до войны с алхимиками их на этих землях промышляли редкие охотники, хотя по мне — скорее коты промышляли тех охотников. И шкура такого зверя из-за своей редкости предназначается только для престижа Лордов. У кого из них больше шкур во дворце — тот и круче всех остальных. Простым людям сразу должно быть видно, кто имеет самый высокий статус, а шкуры больших котов на плечах Лорда наглядно показывают всем остальным его богатство и влияние. Рассказывают, когда-то давно даже «шкурные войны» между Лордами вспыхивали.

— Понял, больше вопросов нет! — быстро отстал я от учителя, ибо он на меня как-то не очень добро посмотрел, видимо, устав мне, словно маленькому ребенку, растолковывать всем тут известные истины.

Остальные новички, подойдя к нам мыть посуду, в разговор не лезли, тихо над чем-то посмеиваясь в своем кругу и иногда бросая косые взгляды в мою сторону.

Дежурить этой ночью Следопыт не предлагал, полагаясь на свое исключительное знание местных реалий. Однако мне совсем не хотелось спать, наоборот, чувствовалось заметное возбуждение после общения со страшным-престрашным деревом-стражем. Полежав пару часов с закрытыми глазами и ворочаясь с боку на бок, решил не мучить себя зря и пойти наружу прогуляться по ночной прохладе, спустившейся с гор. Скинул с себя всю лишнюю одежду и оружие, даже бронежилет снял, дав возможность подышать своему телу, взял в руки обретенный меч, решив провести легкую тренировку. «Нужно хорошенько почувствовать новое оружие, привыкнуть к нему, дабы потом действовать им на одних чувствах и рефлексах, словно неотъемлемой частью своего тела», — именно так нас когда-то учили обращаться с любым оружием или подходящими предметами. Не суть важно — палка это или пистолет, — общий принцип совершенно одинаков. Если мозг человека внутренне принимает оружие как составную часть организма — его действие в критической ситуации становится наиболее эффективно. Не могу сказать, что полностью усвоил эту хитрую науку, — слишком поздно начал учиться, скорее — нахватался всего по верхам. Для полноценного закрепления навыков требовалось гораздо больше тренировок и динамических медитаций. Зато, едва освоив первые азы телесного слияния с другими предметами, быстро научился очень хорошо стрелять, да и простая палка в моих руках куда опаснее ножа будет.

В эту ночь небо над головой полностью очистилось от плотных облаков, и бесчисленное множество ярких звезд заливало окрестности своим холодным светом. Здешнее звездное небо сильно отличалось от привычного земного, а луны или других крупных спутников пока над горизонтом не наблюдалось. Похоже, этот мир находился гораздо ближе к центру галактики, чем наш, а может быть, и вовсе в какой-то другой. Спустившись к ручью в звездном сиянии, вышел на подходящее для разминки относительно ровное место. Взял меч двумя руками, подняв острием вверх, и только тут заметил, как его лезвие периодически мерцает слабым зеленым огнем в такт биению моего сердца. Опять какая-то непонятная магия. Постояв неподвижно десять минут и выгнав из головы все лишние мысли, настраиваясь только на меч и окружающее пространство, закрыл глаза и сделал медленный шаг вперед и вправо. Потом полшага назад и влево, разворачиваясь назад, поведя мечом сверху вниз и обратно, сливаясь с ним в своем плавном движении. Вновь шаг вперед, потом назад, вбок, опять назад и затем вперед. Меч, постоянно опускаясь вниз и поднимаясь вверх, в движении захватывает все ближнее пространство, где он всегда готов отразить любую атаку. Скорость движений танца все больше увеличивается, но вместо постепенного накопления усталости ощущаю только дополнительный прилив сил. Даже не удивился тому, что прекрасно вижу вокруг себя с закрытыми глазами. Вижу не так, как днем, в цвете и объеме, а в каких-то мерцающих контурных линиях, пронизывающих окружающее пространство, как бы более упрощенно, чем видно нормальным зрением, зато сразу полной панорамой, без мертвых зон. И скорость реакции явно возросла. Пользуясь новыми возможностями восприятия и еще больше взвинтив темп, существенно расширил площадь территории грозного танца, перепрыгивая через одни крупные камни и вскакивая на другие, перескакивая то вверх, то вниз по склону.

Эйфория стремительного движения настолько захватила меня, что сильный болевой удар ментального нападения проскочил вскользь, не подавив, а еще больше обострив мое восприятие. Метнувшись вверх по склону к месту, откуда резко потянуло ощущением давящей злобы, едва увернулся от стремительного силуэта, обрисованного тонкими контурными линиями в моем поле призрачного зрения. Перекатившись по камням, в резком развороте, ударяю мечом по какому-то фиолетовому клубку, стремительно несущемуся к моей груди, разрубая его на две части. Сильнейший удар бьет по руке, вырывая из нее рукоять, падаю на землю и опять перекатываюсь, спасаясь от следующего клубка, пролетающего над тем местом, где я находился полсекунды назад. Промахнувшийся клубок воткнулся в большой валун, брызнувший при попадании фонтаном мелкого щебня во все стороны. Окружающее пространство содрогнулось от звука громоподобного звериного рева, придавившего меня еще сильнее к земле. Подступило чувство полнейшей обреченности: «Смирись, жалкая букашка, и спокойно прими свою участь».

Что-то ужасное неумолимо несется на меня в нестерпимом желании убить, раздавить, разорвать, и нет силы, способной остановить его. Остатками своей воли сжимаю окружающее пространство и как плеткой бью им по тому ужасу, находящемуся от меня уже на расстоянии вытянутой руки. Воздух дохнул космическим холодом, и все чуть ли не моментально прекратилось, постепенно замещаясь звенящей тишиной звездной ночи в горном ущелье. Лишь в висках еще громко стучит разгоряченная скоротечной схваткой кровь. Адреналин постепенно отпускает, призрачное зрение рассеивается без следа вместе с потерянной концентрацией сознания. Холод быстро отступает, но я крупно трясусь всем телом, как последний осиновый лист на осеннем ветру.

С большим трудом подавляя дрожь, отрываю себя от земли, поднимаясь сначала на четвереньки, затем вставая на ноги. Тело сильно болит сразу во многих местах, медленно подсчитываю по постепенно приходящим ощущениям ссадины и места сильных ударов, где вскоре будут красоваться хорошие синяки. Катание по острым камням даром не прошло. Вслед за болью во всем теле постепенно разливалась парализующая слабость, двигаться совершенно не хотелось, но надо. Через силу открыл глаза, осматриваясь по сторонам. Всего в метре от меня на боку, вытянув передние лапы со здоровенными когтями, лежит большой серый зверь, похожий на тигра, за исключением светлого окраса шкуры и полного отсутствия темных полос. По его вздыбленной шерсти изредка пробегают синие разряды электрических искр, но все чувства дружно говорят о его смерти. В двух шагах в стороне между камней валяется меч, переливаясь яркими красно-синими всполохами. Преодолевая слабость, подхожу и поднимаю его. Ко мне сразу же возвращается ощущение силы, но желания продолжать дикие скачки по камням нет. Наоборот, есть настойчивое желание пойти куда-то прилечь и отдохнуть, мой организм потерял слишком много энергии, а чувствующийся прилив сил — всего лишь небольшой допинг магического характера. Вложенная в меч дополнительная функция, дающая его владельцу возможность биться до самого конца, пока последние силы организма не оставят его.

Сходил умыться к ручью, ощупывая себя и радостно отмечая сам факт, что очень легко отделался. Можно честно сказать — всего лишь одним легким испугом, даже штаны стирать не придется. А та тварь явно вернулась мстить, но опять немного не рассчитала своих сил. Если бы она с такой злобой и порывом нападала в первый раз — пистолет бы не особенно и помог. Уж больно сильная и ловкая зверюга, к тому же использующая какую-то боевую магию, помимо тлетворного влияния на мозги. Но первый раз у нее случился «разрыв шаблона», когда сначала привычные способы убить во сне не помогли, да еще и чем-то больно ужалили. Очень хочется понадеяться на ее исключительную редкость или вообще уникальность, но на будущее что-то стоит придумать. Есть у меня веские опасения насчет возможных встреч с ее кровными родственниками, как бы того ни не хотелось.

Вернувшись в пещеру, отметил, что мои компаньоны опять спят мертвым сном в неудобных позах, пуская слюни. Обработал свои ссадины перекисью водорода из аптечки, проглотил парочку пилюль универсальных антибиотиков, дабы немного помочь организму справиться с возможным заражением. Откуда мне знать, какие вредные микроорганизмы обитают на здешних камнях? Потому лучше сразу устроить им тотальный геноцид, если они случайно попали в мои раны, хоть это и не самым лучшим образом сказывается на здоровье. Оделся в чистую одежду и постарался хоть как-то уснуть, постоянно ерзая пострадавшими местами по неровному полу пещеры.

Утром, как всегда, опять проснулся первым. Все мои ссадины уже затянулись свежей розовой кожицей, как это ни было странно, а синяки на местах сильных ударов так и не появились. И это произошло всего за несколько часов сна — вот это скорость регенерации… Интересно, откуда только взялись такие ценные подарки? Еще одна непонятная и немного пугающая загадка, хотя ее эффект мне сильно нравится. Сходил к ручью умыться, разглядывая при дневном свете поверженного врага в зверином обличье. Вылитый тигр, может, немного поменьше и совсем другой окраски. Дымчатая густая шерсть с чуть более темными крупными контурными пятнами, когтистые лапы, огромные кривые клыки в пасти. Более внимательно осмотрев тушу, нашел затянувшуюся молодой кожей и проросшую мелкой шерстью сквозную рану от пули на заднем правом бедре, но совершенно никаких следов того, чем его ночью приголубил. Интересно, смог бы мой меч на этого зверя так подействовать, как сработала та непонятная магия? Кстати, сам ведь еще не понял, как у меня вообще что-то подобное получилось, — если попросят продемонстрировать, постараюсь сразу отказаться. Разве только если окажусь в аналогичной ситуации, но ну ее куда подальше, и одного раза вполне хватит, теперь всю остальную жизнь буду вспоминать, вздрагивая от пережитого ужаса.

Пока разглядывал свой трофей, ко мне спустился Следопыт и сразу же остановился, открыв рот с совершенно диким взглядом, когда увидел мертвую тушу.

— Узнаешь зверушку? — спросил его, выводя через пару минут из ступора.

— Нет, — помотал он головой, словно пытаясь отогнать наваждение, — ничего о таких тварях даже не слышал. Похож на самого большого лесного кота, но шерсть более густая и длинная, цвет и окрас совсем иной, и еще он заметно крупнее.

Прикинул, в виде чего естественного смотрелся бы этот зверь со стороны, если вспомнить про покровительственный окрас у хищников как главное средство их маскировки. Куча талого снега… Снежный барс! Но те вроде как на тигров не особенно похожи, если мне не изменяет память.

— Значит, это кот с горных вершин! — вслух подвел я итог своим размышлениям. — Вы вообще хоть знаете, кто в этих горах обитает? Ибо он сюда явно с той стороны пришел, — с размытым вопросом обратился к своему наставнику.

— Люди в горы не ходят, — задумчиво ответил Следопыт, продолжая смотреть на тушу неотрывным взором. — Только в ближайшие предгорья иногда смелые охотники заходят, — пояснил немного погодя. — Даже на небольшой высоте уже сильно мутит от биения необузданной силы гор, а те, кто пытался превозмочь ее и идти дальше, никогда обратно не возвращались. Животные там какие-то есть, но и они вниз обычно не спускаются, им здесь тоже некомфортно.

— Некоторые, выходит, спускаются, — заметил ему в ответ, легко постукивая ногой о мертвую тушу. — Кстати, это тот самый зверь, который первой ночью нам тут на мозги придавил. Вернулся мстить. Дюже злой был, еле-еле завалил.

— Чем ты его? — все еще не веря до конца в смерть твари и с некоторой опаской глядя, как я совершенно беззаботно ее пинаю, спросил наставник.

— Ударом силы, — совершенно честно признался ему. — Амулет у меня был одноразовый… — тут же вдогонку соврал, дабы не раскрыть своих непонятных способностей, хотя при этом сказал почти правду, точно не зная, можно ли будет подобное когда-либо повторить.

— Амулет последнего шанса алхимиков, — тихо про себя буркнул он. — Слишком редкая и дорогая вещь… хорошо, что она у тебя была, а то мы даже не проснулись бы сегодня.

И, немного постояв в тишине, борясь с какими-то внутренними сомнениями, добавил громче, обращаясь ко мне:

— Шкура убитого зверя только твоя по праву искателей и моему уговору о разделе добычи. Что общее — то общее, что личное — то личное. Мы поможем тебе правильно ее снять и подготовить к продаже. Иди с ней сразу на Черный перевал, не возвращаясь с нами в город. Дорога там относительно безопасная, просто старайся не попадаться другим искателям и караванам на глаза, обходя их стороной. Там, на Перевале, шкуру сразу и продашь — это твоя свобода и твое богатство. Даже не знаю, сколько она может стоить, у столичных Лордов таких точно нет, я бы знал, они за нее конкретно передерутся, меряясь кошелями. Могли бы даже войну устроить, но им не позволят Слуги Истинного.

— Благодарю за предложение помощи и хороший совет, — кивнул ему, выражая свое признание. — Но до города нам все равно идти вместе, так?

— Да, — ответно кивнул он.

— Тогда я бы не отказался сначала от плотного завтрака… — перевел я разговор на куда более актуальную тему: желудок мой уже давно давал о себе знать.

Однако быстро позавтракать не получилось. Это у Носатого Следопыта мозги были крепкими и он сам проснулся — всех остальных пришлось долго будить. А потом еще помогать им прийти в себя от последствий «приятных» сновидений. И только через два часа мы наконец поели и еще час занимались тушей. У наставника с собой нашлись какие-то специальные порошки для обработки снятых шкур. И еще сильно помог Амикус своей магией, быстро отделив ею все лишнее и вставляя какое-то укрепляющее плетение силы в шкуру, если я все правильно понял, наблюдая за ним. В мои личные трофеи вошли когти и клыки зверя, они вполне пойдут на ожерелье в качестве особенного охотничьего украшения, а также печень и желчный пузырь, которые, возможно, пригодятся для приготовления каких-то эликсиров, по словам нашего наставника. Остальное пришлось по частям оттащить подальше от входа в пещеру и бросить. Вчера замечал в округе каких-то крупных птиц, сильно похожих на падальщиков, — они с удовольствием все подъедят.

Обратная дорога через лес вначале никаких сюрпризов не преподнесла. Существенно выросший груз за спиной усталости не добавил, в теле пребывала даже некоторая излишняя легкость, словно на меня можно спокойно нагрузить в два раза больше, чем обычно. Хоть прямо сейчас беги марш-бросок с оружием, тяжелым броником, армейской рацией и с полной выкладкой. Мы останавливались на привалы в тех же самых местах, и, кроме наших прошлых следов, там больше ничего нового не добавилось. Действительно весьма непопулярный у здешних искателей маршрут. После последнего привала троица молодых отпросилась у наставника пойти вперед, головным дозором. Я не придал этому особого значения, так как Следопыт совершенно не возражал, заметив лишь, чтобы парни особенно внимательно смотрели по сторонам перед выходом из леса на открытое пространство около дороги. До нее уже не так и далеко идти.

По пути опять пытался разговорить наставника: у меня накопилась к нему куча новых вопросов, но он легко отмахнулся от меня замечанием, что, мол, всякие разговоры в пути приводят к потере бдительности. Хотя места тут относительно безопасные, а наши компаньоны где-то совсем рядом, но лучше изначально не вырабатывать такой дурной привычки, которая потом может стоить головы. Однако такая повышенная бдительность нам так и не помогла в самый последний момент. Едва мы вдвоем вышли на небольшую прогалину леса, от дальнего края которой начиналось свободное зеленое пространство разнотравья, — Следопыт немного напрягся, перехватив взведенный арбалет с плеча в руки, замечая какую-то опасность.

Поначалу немного удивляло, почему он всегда носит свой арбалет в заряженном состоянии. Помню, когда-то читал: у долго взведенного арбалета должны быстро ослабевать плечи, рваться тетива, да и вообще вся конструкция постепенно разваливается от постоянного механического напряжения. Приглядевшись тогда внимательнее, обнаружил вполне естественное дело для этого мира: над оружием тоже поработали мастера местной магии — только их воздействие на материалы конструкции могло снять все мои сомнения относительно ее надежности и долговечности.

Наставник резко присел и прицелился куда-то в густые кусты, растущие перед самым выходом из леса, потом спокойно встал и опустил арбалет вниз. От тех кустов нам помахал рукой один из братьев-воров, показывая таким образом: впереди все чисто и можно спокойно идти. Но едва мы вдвоем неспешно подошли к выходу на поле, я ощутил очень сильный удар в живот, сбивший мне дыхание и заставивший согнуться пополам, после чего под тяжестью рюкзака вообще завалился вбок. Боковым зрением отметил, как рядом упал Следопыт, из груди которого торчал короткий арбалетный болт. Бронежилет благополучно спас меня от аналогичного «подарка». Пробить он его не пробил, но пришедший удар в печень, как низкий хук, полученный от хорошего боксера, не так-то просто удержать, даже имея стальной пресс. Пытаясь восстановить сбитое дыхание и прийти в какое-то чувство, беспомощно наблюдал, как из ближайших кустов к нам выходят братья-воры с разряженными арбалетами в руках, довольно улыбаясь при этом во весь рот. До их подлой засады нам оставалось сделать десять шагов, всего каких-то пять метров — воры били в упор, дабы завалить наверняка. Но со мной они конкретно просчитались. Так и не восстановив дыхания, свободной рукой я выхватил пистолет и выстрелил в голову ближайшему вору, как его там еще при жизни звали — Касо вроде бы. С такого расстояния трудно промахнуться даже в моем теперешнем состоянии. Хлестко бьет выстрел, голова парня взрывается кровавыми брызгами, окатывая своим содержимым второго. Тот же, показав единственно правильную в такой ситуации реакцию, не растерявшись даже на мгновение, одним резким движением в развороте швырнул в меня свой разряженный арбалет, сбивая прицел, и немедленно бросился бежать в сторону дороги. Причем бежал он тоже правильно, хаотическими рывками кидаясь в разные стороны, чтобы мне было невозможно точно прицелиться. В один момент он все же попался мне на мушку, но рука чуть дрогнула: выстрел — мимо. Вор только прибавил скорости, уже выходя из зоны уверенного поражения, когда рядом с ним что-то сверкнуло, и он надрывно завыл, мгновенно вспыхнув с ног до головы густым пламенем. Сделав еще несколько широких шагов, яркий факел упал в траву.

Что это такое было, неужели магический удар? И где тогда еще один товарищ из той троицы, наш молодой Повелевающий, — не его ли это работа? Постепенно восстановив сбитое дыхание, я избавился от своего рюкзака и, выставив пистолет вперед, огляделся по сторонам. Почему-то мне совсем не хотелось точно так же оказаться очередным цыпленком на вертеле для жарки. Пять минут прошедшего времени ничего не изменили в окружающем пространстве, после чего в кустах, оставшихся сзади, послышался сдавленный стон. Кому-то там сейчас было очень плохо, это чувствовалось даже мне. Постепенно начиная догадываться, кто бы это мог быть, я убрал оружие в кобуру и пошел смотреть. Да, там действительно обнаружился наш маг Амикус, получивший хороший удар чем-то тяжелым по затылку. Вроде крови много не потерял, зато шишка образовалась знатная. Не исключено — его тоже убить хотели, но у магов может быть силовой щит, который несколько снижает силу удара. Братья-воры, раз уж твердо решили нас со Следопытом замочить, его обязательно добили бы как ненужного свидетеля. Парню повезло — те просто не успели, отвлекшись на организацию засады. Молодой маг попытался подняться сам, хотя получалось у него плохо. Определив у парня сильное сотрясение мозга, я взвалил его на свои плечи, отнеся к рюкзаку, решив заодно осмотреть и тело Следопыта, которого уже посчитал мертвым. Арбалетный болт, насквозь пробивший грудь, очень сложно пережить. Как это ни странно, наставник был еще жив, сердце не пострадало, пульс на шее присутствовал, правда, дыхание было едва заметно, а изо рта текла тонкая струйка алой крови. Плохо дело, пробиты артерии в легком, теперь точно долго не протянет, если не сделать срочной операции. Только где тут взять опытного военного хирурга, способного работать в полевых условиях? С открытым переломом я еще кое-как смогу разобраться, изучал и даже один раз попрактиковаться довелось, а вот с полостными операциями при подобных ранениях — увольте. Пока я размышлял и тихо ругал самого себя за излишнюю беспечность, к нам на четвереньках подполз Амикус, думая, наверное, о том же. Однако в своих скорых предположениях оказался сильно неправ.

— Тебе самому сейчас лежать надо, — остановил я его порыв подняться на ноги. — Наставнику мы никак уже не поможем, с такими ранами не живут!

— Поможем, если сделаем все быстро, — поднявшись на колени и сильно пошатываясь, возразил он мне. — Хоть я и не Повелевающий плотью, но тоже кое-что могу. — Он положил свои руки на грудь Следопыта, потянуло легким холодком. — Если сможешь резко выдернуть болт, я остановлю кровь. Там простой наконечник, должен легко выйти.

Я схватился двумя руками за торчащий из груди хвост болта и резко потянул вверх, стараясь не допустить бокового смещения, дабы не добавить новых внутренних повреждений к уже имеющимся. Сразу хорошо дохнуло холодом, а я глупо уставился на окровавленную железку, сжимаемую в своих руках.

— Доставай из его рюкзака корень жизнянки, — тем временем скомандовал молодой маг. — Только возьми совсем маленький, он должен целиком войти в рану.

Быстро найдя искомый корень вместе со стеблем, тщательно отмыл его водой из своей фляги и протянул Амикусу, который так и держал свои руки на груди Следопыта. Тот вставил маленький продолговатый клубень в слабо кровоточащую рану и, тяжело вздохнув, заметил:

— Все, больше для него ничего сделать не могу. Примерно два дня из-за действия корня он не умрет точно, но и рана не сможет затянуться. Надо срочно нести наставника в город. Было бы еще чем-то заклеить рану — ему слишком тяжело дышать с такой дырой.

— У меня кое-что найдется, — вспомнил я о пластыре в аптечке. — Сейчас.

Достав рулон пластыря, отрезал подходящий кусок и перехватил рану так, чтобы не повредить стебля растения, выходящего наружу. Через несколько минут лицо Следопыта немного порозовело, и дыхание стало более отчетливым.

— Ты-то сам как? — спросил мага, прилегшего на спину рядом с раненым наставником.

— Ничего, скоро оклемаюсь, — тихо ответил он, глядя куда-то в далекие небеса. — Лечить себя куда проще, чем пользовать других, себя-то мы гораздо лучше знаем, — пояснил он после небольшой паузы и полностью отключился от мира, закрыв глаза.

Совершенно не догадываясь, чем дальше стоит заняться, я прошелся по окрестностям, выбирая пару небольших деревьев, из которых можно сделать носилки. Подобрал найденные заплечные мешки братьев-воров и мага, подтащив к остальным. Собрал две свежие гильзы, не желая оставлять потенциальных улик. Интересно, слышал ли мои выстрелы Амикус или пребывал в полной отключке? Хоть парень и ведет себя исключительно правильно, все равно пока не очень доверяю ему, как и всем местным людям. Мало ли какие мысли у него появятся потом. Недавний живой пример поведения Повелевающего мудростью весьма нагляден и красноречив. Преодолевая брезгливость, осмотрел ближайший труп. Особых переживаний на тему первого в своей жизни убийства человека не возникало. Как будто бешеную собаку пристрелил — немного противно да и только. Пуля попала молодому вору в самую середину лба, разбив и оторвав заднюю честь черепа. Мгновенная смерть, повезло гаду, даже ведь почувствовать не успел, о чем наглядно говорит застывшая довольная усмешка на губах. Пошарив по карманам, отцепил небольшой кошель и перевязь с оружием. Арбалет и болты к нему тоже отнес к нашим вещам. Возникла мысль осмотреть поджаренные останки и второго «братца», однако его загадочная смерть в огненной вспышке заставила серьезно призадуматься. Как бы это не та самая ловушка алхимиков сработала, про которые рассказывал Питс. А раз так — то лучше к ней вообще не приближаться: если сработала один раз — сработает и второй. Откуда мне знать, на сколько у нее там заряда батареи хватает.

К моему возвращению из обхода окрестностей Амикус уже ковырялся в своем заплечном мешке с довольно бодрым видом. По крайней мере, на человека, недавно получившего серьезное сотрясение мозга, он уже совсем не походил.

— Нам надо поскорее отсюда выбираться, — заметил он, когда я подошел ближе. — Здесь вокруг разлита вуаль боли и недавней смерти, могут пожаловать гости, с которыми нам в таком состоянии лучше не встречаться.

— Понял тебя, — кивнул я ему. — Надо бы для учителя носилки сделать — я там присмотрел парочку тонких деревьев, сейчас схожу спилю их.

Молодой маг после моих слов посмотрел на меня как на полоумного.

— Ты вот так хочешь пойти и спилить два живых дерева? — удивленно спросил он.

— И чего в этом такого? — также удивленно пожал я плечами в ответ. — Лес большой, чего ему какие-то два худосочных деревца…

— И тебе разве неизвестно о том, что любое дерево, прежде чем спилить, сначала нужно умертвить силой? — Он негодующе помотал головой, отгоняя от себя шальной морок в моем персональном лице. — Если ты соберешься рубить живое дерево — оно запросто может убить тебя самого, причем даже не самое большое. Умертвить дерево в лесу — вообще непростая задача. Хотя молодые деревья и грызутся постоянно друг с другом, но на внешнего агрессора отреагируют сообща. А если не справятся — лес запомнит тебя и определит в свои враги. После этого ты в него не войдешь, а если и войдешь — то уже не выйдешь, — пояснил он назидательным тоном.

— Так как же вы тут тогда дрова и стройматериалы заготовляете? — Я удивлялся все больше и больше странностям этого мира.

— Собираются вместе несколько опытных Повелевающих силой, создают большую систему подчиненной силы и мгновенно умертвляют ею часть леса. После уже можно спокойно заготавливать древесину. Это если где-то поблизости не растет дерево-страж. Если растет — лучше вообще такого леса не трогать. Потому-то эти деревья стражами и зовут: они леса охраняют. Кстати, для заготовки древесины умертвить лес требуется очень быстро, иначе мертвые деревья станут хрупкими и быстро распадутся в мелкую труху. Если дерево погибает само или его загрызают соседи, оно быстро исчезает, не оставляя следа. — Молодому магу, кажется, даже нравилось рассказывать мне об особенностях местной жизни, его душевное самочувствие улучшалось прямо на моих глазах.

— А как же завалы стволов от прошедших бурь, которые мы несколько раз обходили в лесу? — вспомнил я один сильно не вписывающийся в объяснения парня факт.

— Там не простые бури прошли, а вихри дикой силы поработали, — пояснил он мне. — Потому выбрось из головы свои дурные идеи, а то мы тут навсегда и останемся, несмотря на то что застряли у самого края. Если лес на нас станет давить, мы просто не успеем добежать до дороги.

— Все равно попробую, иначе Следопыта мы просто не донесем, — не послушал я его и полез в свой сидор, доставать пилу-цепочку.

Оставив смотрящего на меня дурными глазами мага одного, пошел туда, где уже наметил вполне пригодные для носилок худосочные деревца. Пилить первое попавшееся, подходящее по длине и диаметру ствола, не хотелось. Как минимум жалко. Но в лесу царят свои жестокие законы и своя конкуренция деревьев между собой за скудные ресурсы. И небольшое дерево, заметно отставшее в росте от рядом стоящих конкурентов, просто обречено. Его листья не получают доступа к лучам солнца, будучи затененными кронами других. Да, бывают и тенелюбивые деревья типа тех же елок, но тут недалеко присмотрел явно погибающие от недостатка света молодые березки, кому не повезло прорасти слишком поздно и далеко не там, где стоило. Памятуя о рассказе мага, решил сначала попробовать пообщаться с ними, как недавно делал с деревом-стражем. Вдруг получится их уговорить? Кто бы мне раньше сказал о том, что буду разговаривать с деревьями, пребывая при этом в твердом рассудке, — только посмеялся бы. И тут еще придется не просто разговаривать, а просить дерево пожертвовать себя на какое-то чужое для него благо. Вообще полнейший идиотизм — по здравом размышлении плод больной фантазии. Но особых сложностей как раз и не возникло, напрасно переживал.

С первой березкой контакт возник сразу, едва только настроился на него. Молодое дерево действительно устало сражаться за место под солнцем, я почувствовал его желание умереть, исчезнуть навсегда, прекратив бессмысленную борьбу, если передам ему для этого часть своей силы, само оно просто не справится. Это, естественно, были не мысли дерева, а идущие от него ощущения, которые мой мозг превращал в доступные понятия. Обхватил руками тонкий ствол, расслабившись телом и сконцентрировавшись сознанием, предложил окружающему теплу течь через меня. На несколько секунд вокруг заметно похолодало, а с небольшой кроны дружно осыпались еще зеленые листья. Все, дерево добровольно умерло, оставив мне свой ствол в награду за легкую смерть. Однако спилить его оказалось весьма непросто из-за поразительной твердости. Возникло даже странное ощущение — пилю железо. Со второй березкой ситуация почти полностью повторилась, разве только «уговаривать» ее пришлось немного дольше. Занятный лес. С деревьями можно говорить и даже договариваться к взаимному согласию, если не бояться, как местные. Понятно, далеко не со всеми деревьями получится договориться, Следопыт говорил — к большим деревьям вообще лучше не прикасаться. Не знаю, прав он или нет, проверять почему-то не хочется. А местные все равно делают что-то совсем не так, раз им приходится воевать с лесами и постоянно опасаться их. Волны дикой силы — еще как-то могу понять, но все остальное крайне сомнительно. Скорее всего — над местными довлеет идущий от каких-то застарелых предрассудков страх, а не зерно здравого смысла. Возможно, сейчас я ошибаюсь, многого просто не понимая, однако интуиция подсказывает — истина где-то совсем рядом.

Мое возвращение с двумя обрезками древесных стволов, похоже, вызвало у Амикуса настоящий шок. Если бы в этом мире было принято креститься, то, наверное, он бы этим и занимался, глядя на меня. Но он просто смотрел с застывшими руками, то открывая, то закрывая рот.

— Хватит таращить глаза, — громко сказал я, выводя его из ступора, — быстро сооружаем носилки и двигаем отсюда.

— Как тебе удалось? — спросил он, глядя на палки. — Совсем не чувствую злобы леса на тебя. Неужели ты успел так быстро добежать на другую сторону дороги в другой лес и вернуться обратно?

— Нет, просто с деревьями договорился, — покачал я головой, одновременно стаскивая одежду с трупа вора и прилаживая ее к длинным палкам.

Мое объяснение удивило молодого мага еще сильнее, но расспрашивать дальше он не решился, явно сомневаясь в моей адекватности, переключившись на более насущные дела. Вдвоем мы быстро связали носилки и положили на них раненого наставника. Распотрошив мешки воров, взяли самое ценное, нашу общую добычу и оружие, бросив остальное. Закинув свой рюкзак на спину и повесив мешок Следопыта себе на грудь, я подошел к носилкам, кивком показывая напарнику — пора двигаться. Подхватив груз, мы не спеша вышли из леса в поле, а потом по едва заметной тропинке в траве дошли до каменной дороги, повернув в сторону города.

— Могу попробовать сделать тело учителя легче, — через полчаса пути сказал идущий впереди маг.

Действительно, нести носилки было тяжеловато, и сильно мешался лишний мешок спереди. Даже с моими заметно возросшими силами уже почувствовалось накопление усталости, а каково приходилось молодому, да еще пострадавшему магу.

— Можешь — пробуй! — ответил ему.

— Нам тогда стоит поменяться местами, ты иди вперед, иначе замерзнешь, — заметил он.

Опустив носилки, мы поменялись местами и вновь двинулись в путь. Первое время у молодого мага ничего не получалось — то ли он не мог сконцентрироваться на ходу, то ли просто сам не очень понимал, как надо действовать. Я почти успел расстроиться, мысленно прикинув, сколько еще километров придется пройти с такой перегрузкой, как носилки действительно заметно полегчали. Раза в два, если не больше.

— Ты только не останавливайся и ровнее выбирай дорогу, — тихо сквозь зубы сказал мне Амикус. — Пока держу вес за счет внешней силы, ничего не вижу и почти не слышу. Голова тоже не работает, бездумно переставляю ноги, следуя за носилками. Вся надежда только на тебя.

— Тебя там еще надолго хватит? — удивился я настоящему его самопожертвованию ради спасения жизни наставника.

— До города сегодня точно не дойдем, придется ночевать около дороги, — так же сквозь зубы ответил он.

Действительно, до города мы сегодня не дошли, устроив привал с ночевкой прямо посредине дороги. Когда спросил у сильно уставшего парня — почему бы не обосноваться в ближайшем лесу, — он опять странно посмотрел на меня.

— Не смотри на меня так, — решил раз и навсегда прояснить для него свою ситуацию. — Меня хорошенько по голове приложило, почти ничего не помню о жизни в этом мире вне Смертных Земель.

Вот так хитро сказал правду и соврал одновременно. Пойди разберись, где правда, а где ложь, — если хитрый Питс знает о моем происхождении из другого мира, то и одного его много. Вряд ли меня хорошо будут привечать, учитывая такое особенное обстоятельство, скорее — наоборот, пусть лучше считают наивным простаком с отбитой головой, впрочем, не сильно погрешив против истины. Все равно в этом мире весь мой земной опыт изрядно подешевел.

— В следующий раз, если я случайно предложу что-то необычное и если это покажется тебе странным или даже опасным, — ты не удивляйся и просто объясни, — решил выдать напарнику краткую инструкцию по правильному обращению со мной. — Понималку-то мне все-таки пока не отшибло.

— Благодарю за объяснение, — беззлобно оскалился молодой маг. — А то порой прямо и не знаю, как реагировать на твои выходки. Ты хоть вообще кто был по ту сторону Черного перевала? Совсем ничего не помнишь, да? — с заметным любопытством глянул он в мою сторону.

— Не помню, но иногда вспоминаю. Вернее — сначала что-то делаю, а потом постепенно приходит понимание, — частично открыл ему истинную правду. — Скорее всего, был воином и… как у вас называется — Повелителем каких-то сил.

— Даже не Повелевающий, а боевой Повелитель, значит! — встрепенулся парень. — Теперь немного становятся понятны все твои странности, — довольно хмыкнул тот чуть погодя. — Повелитель, да еще с отшибленной памятью… — с некоторым сомнением в голосе добавил при этом, покачав головой. — Как же ты вообще до сих пор живым-то остаешься? — с заметной укоризной в голосе спросил он, глядя в мою сторону с некоторой опаской.

— Сам видишь, — располагающе улыбнулся я ему, снимая едва возникшее напряжение. — Просто стараюсь лишний раз не трогать силу — так сказать, во избежание. Тело, видимо, само что-то помнит, а потому иногда всякие странности и выкидывает.

— Опасный ты человек, Витос, — покачал головой Амикус, — как бродячая на двух ногах ловушка алхимиков. То вроде ничего нет и даже не чувствуется, то бац — и тебя уже рвет на мелкие куски или давит со всех сторон, только кровь во все стороны брызжет.

— Второй наш братец в подобной ловушке, кстати, сгорел, — заметил я в ответ, вспоминая недавние события.

— Невелика разница. Могло быть и чего еще похуже — слишком легко умер… — с каким-то мечтательным видом на лице ответил молодой маг.

— Уже видел, как бывает по-другому? — Я несколько опешил от его внешнего вида и слов.

— Нет, сам еще не видел, но наставник несколько раз рассказывал, да и в трактире от других искателей кучу историй слышал. — Молодой маг с видимым энтузиазмом взглянул на меня, явно пожелав немедленно пересказать мне все искательские байки.

— Ладно, давай замнем тему. — Досужие байки и пересказы с чужих слов резко перестали быть интересными — это как физику с химией по анекдотам изучать: смеху много — толку чуть. — Так почему же нам, по-твоему, лучше ночевать прямо на дороге, а не где-то в стороне от нее? — Мне захотелось вернуться к началу разговора, благо та тема так и осталась нераскрытой.

— Дорога — самое безопасное здесь место, — после некоторой задумчивой паузы ответил Амикус. — Она, говорят, была здесь еще до прихода алхимиков и проходит вдоль каких-то непонятных линий силы в земле. Никто не знает, что и как, может быть, Великие Повелители, но и они не расскажут. Для людей здесь практически нет опасностей, кроме самих людей и иногда заползающих змей. Даже волну дикой силы тут можно спокойно переждать. Раньше, говорят, все дороги тут были полны ловушек, но во время войны их кое-как расчистили, разве только по обочинам иногда встречаются. Потому без собственного искательского медальона лучше ходить только по протоптанным тропам — так меньше шансов вляпаться. Да и вообще с дороги лишний раз не стоит сходить, в лесу ночью всякое может произойти, маленьким отрядам там лучше не оставаться, их даже собаки могут загрызть.

— Хорошо, уговорил, остаемся тут, — согласился я с его расплывчатыми аргументами, хотя мало что из них понял.

Собаки да прочие непонятные неприятности — кто их знает. Наставник без сознания, его не спросишь, а собственный опыт из моего родного мира тут явно не годится.

Мы осторожно положили носилки на теплые камни и, скинув свою прочую поклажу, устроились рядом. Пока я разбирал остатки той еды, которая у нас еще оставалась, Амикус еще раз осмотрел раненого наставника. По крайней мене, хуже ему не стало, впрочем, лучше тоже. Взяв мешок Следопыта, молодой маг долго в нем копался, выкладывая на землю и перебирая его содержимое, когда, наконец, нашел какой-то небольшой металлический пузырек.

— Хоть это и не «эликсир жизни», но если ничего другого под рукой нет — сойдет за него, — резюмировал он, вливая его содержимое раненому в рот, при этом зажав ему нос.

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь? — спросил я его с заметной долей скепсиса в голосе, услышав булькающий кашель Следопыта.

И между делом мысленно перебирал содержимое своей аптечки в поисках подходящего лекарства для подобного случая. Кое-что там есть, но станет ли оно сочетаться с живым корнем целительного растения в ране — сказать сложно. Потому и предлагать со своей стороны ничего не стану и попробую положиться на знания молодого мага.

— Угу, знаю, знаю, — тихо буркнул он, закончив возиться с раненым. — Тебе потом тоже стоит обязательно «вспомнить» все о применении эликсиров при лечении ран, раз ты у нас боевой товарищ с напрочь отбитой башкой… — беззлобно подколол меня парень.

— Так расскажи, а не ругайся без всякого повода, — огрызнулся я в ответ.

— В городе сходи к зельеварам — они тебе все и расскажут за пару мелких медяков, — отмахнулся он от меня в духе того же Следопыта.

— Схожу, — кивнул ему, даже не обижаясь.

Действительно, если кому и рассказывать о местных снадобьях, то только тем, кто их готовит. Однако для меня все эти эликсиры выглядят как-то слишком подозрительно. В моем мире большинство подобных зелий действуют исключительно на одном эффекте самовнушения, подкрепленном мочегонным или слабительным воздействием на организм. Но здесь и мир другой, да и некоторый эффект воздействия я мог уже оценить, правда, еще не успел хорошенько разобраться с ним и его последствиями.

— Слушай, Амикус… — обратился я к молодому Повелевающему, когда мы немного подкрепились остатками провизии и уже устраивались спать.

Быстро темнело, и дневные звуки сменялись ночными. Переставали щебетать мелкие птахи в ближайшем перелеске, а их место занимали громкие цикады и сверчки, спрятавшиеся где-то в траве. Несмотря на тяжелый день, спать совершенно не хотелось. Возникло желание поболтать, как говорится, «за жизнь», словно с хорошим попутчиком в купе поезда дальнего следования.

— …А ты вообще как попал в Смертные Земли? Чего ты там, на свободе, такого учудил, раз тебя сослали сюда?

— Да самая обычная история, каких много… — как-то нехотя начал рассказывать он и запнулся на полуслове.

— То есть хочешь сказать — ты совсем ни в чем не виноват, и тебя сюда отправили по чьему-то злому навету? — высказал ему свою «догадку» по опыту общения с отсидевшими в тюрьме людьми.

Те тоже иногда прикидывались «невинными овечками», списывая подобные повороты своей судьбы на злой рок или подставу со стороны других. Иногда именно так и обстояло, хоть и нечасто.

— Так и есть, угадал. — Амикус кивнул, глядя куда-то в сторону. — Моя вина лишь в том, что я оказался гораздо талантливей своего старшего брата.

— И только за это одно сюда попал? — сильно удивился я такой причине.

Как-то сложновато поверить в такой совершенно незатейливый повод для пожизненной ссылки с большим шансом на скорую гибель.

— Слушай, как дело было… — Повернувшись лицом ко мне, маг начал рассказывать свою историю. — У моего отца двое сыновей. Я и старший брат. Отец — известный в столице мастер, занимающийся сложными бытовыми амулетами подчиненной силы. У него большая мастерская и родовой дом в третьем кольце города, множество работников и подмастерьев, регулярные заказы от самых знатных жителей столицы. Мы всегда очень хорошо жили, не имея особого стеснения в средствах. До престижа Лордов, понятное дело, нам очень далеко, но по сравнению со многими другими наша семья всегда считалась одной из самых богатых. Как и мой брат, я недавно окончил столичную Академию, блестяще подтвердив первое звание Повелевающего с первого раза. Хоть брат на четыре года меня старше, но окончили мы учебу одновременно. В отличие от него, я по трактирам и борделям на отцовские деньги не шастал, а каждый день читал свитки, считал площади сложных многоугольников и тренировался в обращении с оружием. Все это хорошо развивает возможности управления силой, но многие послушники нынче этим пренебрегают, говоря — мол, устарело, и одного посвящения и учебы в Академии вполне достаточно. Несмотря на то что у брата, как у любого старшего сына и прямого отцовского наследника, гораздо больше возможностей развивать себя, я достигал куда большего, чем он, и гораздо быстрее. В этом году меня уже приглашали бесплатно продолжить учиться и получить высшую специализацию по тем же амулетам, а его нет. Такие предложения получили в этом году лишь двое выпускников — я и мой приятель Глов. Остальным за дальнейшее обучение приходится платить в зависимости от собственных талантов. Видя мою старательность и успехи, последний год отец начинал сам учить меня, приставляя к работе в качестве первого подмастерья. С простыми заказами я мог уже справляться не хуже его. Потому-то мой братец мог бы запросто пролететь с наследством, по отцовской воле отданным мне, если бы срочно не взялся за ум. Чего он так не любит делать, ибо это сильно отвлекает от компаний и развлечений. И кто-то из его дружков посоветовал ему просто избавиться от меня чужими руками, подкинув запрещенный свиток в мои вещи. Где они его взяли — даже не знаю, но пришедшие по доносу брата Слуги Истинного подозрительно быстро нашли его в моем обширном свиточном собрании. Не иначе, сразу знали, где стоит искать. Моих слов о том, что мне просто подкинули этот свиток, дабы оклеветать, никто и слушать не стал. На суде отказались применить амулет определения правды, хотя я и настаивал на этом со своей стороны. Уверен, брат и судье дал денег, потому-то от моих слов ничто уже не зависело. В итоге через месяц после ареста меня вместе с такими же несчастными, пострадавшими от чужих доносов, переправили за Черный перевал на вечное поселение. — Закончив говорить, молодой маг тяжело вздохнул, видимо вспоминая навсегда утраченное благополучие и все тяготы последних месяцев своей жизни.

«Да, хоть миры и разные, а подлость человеческая везде одинакова, — подумал я. — И суды такие же продажные. Почему-то совсем неудивительно. Справедливость — это вам не вселенский закон, наоборот, она исключительно платная. Кто первым заплатит — того будет и справедливость. Вот ведь какое гадство!» — мысленно со злобой сплюнул на землю.

— А здесь тебе как живется? — продолжил я навязчиво влезать в душу своему собеседнику.

— Странно и страшно, — еще раз глубоко вздохнув, честно признался парень. — Всего за месяц пребывания тут повидал уже столько опасностей, как за две своих прежних жизни, несколько раз чуть не погиб. Один раз в самый первый день: вовремя не уступил дорогу какому-то слуге местного авторитета — так чуть не зарезали, едва убежал. Сегодня опять жив чудом остался, удар вскользь пришелся, а могли бы и сразу горло перерезать.

— Чего вообще тебя в искатели потянуло — не нашлось подходящей работы в городе? — Сей вопрос был и для меня весьма актуален.

— Всяких недоучек здесь хватает, а работы мало, — ответил Амикус, еще больше погрустнев. — Был бы я боевой буси, пусть и первой ступени, — работа обязательно нашлась бы. А с моей специализацией тут делать нечего, новых амулетов в этих краях больше не делают. Только искателей здесь всегда не хватает из-за их высокой смертности. Таким, как я, просто некуда деваться, хочешь не хочешь — все равно иди в лес. Хорошо, хоть сам Носатый Следопыт взялся меня учить, у других-то наставников из первого похода половина новичков обычно не возвращается обратно. А у нас уже четвертый выход — и до сего дня все были живы и здоровы.

— Зато сам наставник сейчас едва дышит, — укоризненно заметил ему в ответ.

— Кто же знал этих братьев-то, за них ему кто-то из ближних слуг городских авторитетов поручился, — зло выдохнул парень. — Поначалу они сильно огрызались, а позже явно взялись за ум. Я даже не мог представить, какие мысли у них были на уме.

— Просто оружие и трофеи им мозги сильно затуманили, вот и не сдержались… — пришло мне в голову самое простое объяснение всего случившегося.

В моем мире некогда ходило много историй золотоискателей всех времен и народов. Там тоже так — сначала все дружно моют золотой песок и самородки, а на обратном пути кто-то решает оказаться самым умным и присвоить себе общую добычу. Или подкараулить на дороге своих коллег по нелегкому промыслу. Редко какое настоящее состояние создавалось честным трудом, чуть ли не все богатые люди поголовно или сами разбойники, или потомки разбойников.

— Может, ты и прав, — тихо заметил Амикус, позевывая. — Давай спать, у меня уже давно глаза сами собой закрываются.

— Спи, — повторяя его зевок, тихо ответил ему и сам закрыл глаза.

Что-то мне совсем не спится в последнее время, да и по ночам всякие неожиданные события происходят. А ведь местные искатели ведут себя ночью совершенно беззаботно, не беспокоясь даже о минимальной безопасности. То в пещере дружно дрыхнут, то прямо посреди дороги. И никакого посменного дежурства, никаких технических или магических систем защиты периметра. Вдруг кто-то захочет нами перекусить? Приходи и жри, приятного аппетита тебе, лесная зверушка. Непорядок, однако. Ощущение удивительной бодрости заставило меня подняться с земли и чем-то активно заняться посреди звездной ночи. Самое время снова немного потанцевать с мечом в руке. Только в этот раз снимать бронежилет и остальное оружие с себя я не решился, памятуя о том, чем это дело кончилось в прошлый раз.

Вновь вижу окружающий мир с закрытыми глазами. Легко подпрыгиваю вверх, делая заднее сальто в воздухе и уверенно приземляясь на ноги, потом еще раз и еще. Срываюсь стремительным броском вдоль дороги, прыгаю вверх и, пролетев сразу на три мировых рекорда, легко приземляюсь двойным перекатом, опять вскакивая на ноги с мечом в руке. Закрутив круговерть смертоносной стали, захватываю всю свободную площадь дороги перед собой. Опять постепенно растет скорость движений, восприятие раздвигается все шире и шире. И если сейчас сюда вдруг пожалует какой-то очередной незваный гость — я ему точно не позавидую.

Но в этот раз так никто и не пожаловал. Если кто и наблюдал за мной голодными глазами со стороны темного леса, то решил благоразумно не связываться со скачущим туда-сюда жалким человечком, размахивающим острой железной палкой. Скинув нахлынувшую бодрость, вернулся обратно к лагерю и всю остальную ночь рассеянно смотрел в звездное небо, слушал стрекотание цикад и трели сверчков, выгнав все лишние мысли из своей головы.

Перед восходом солнца неожиданно пришел в себя Следопыт, попытавшись повернуться и заскрипев зубами от боли. Потом он тихо-тихо попросил пить — я едва его расслышал. Напоил раненого наставника из своей фляги, приказав дальше лежать и не двигаться. Небо уже посветлело, вдоль дороги стелился редкий белый туман, заметно уплотняясь с каждой минутой. Чтобы не терять времени, разбудил Амикуса, заставив его быстро собраться в дорогу, несмотря на все его протесты от такого хамского обращения с ним. Понимаю, оказавшись на его месте, я тоже был бы далеко не в восторге, но пора идти. До города оставалось не так уж и далеко идти, чтобы сидеть тут и ждать нового пришествия какого-то местного мессии.

Когда мы уже подходили к городу и оставалось до него чуть больше часа ходьбы, навстречу нам вышла команда искателей из шести человек. Завидев нас, они похватали свои арбалеты, направив их в нашу сторону. «Приплыли», — подумал я, медленно опуская носилки с раненым наставником на землю и высматривая, куда можно резко кинуться, дабы сразу не получить арбалетный болт в свою тушку. А потом мы еще посмотрим, кто кого: три полных обоймы к пистолету есть, на всех по несколько пуль хватит. Однако опять обошлось. Присмотревшись внимательнее, искатели опустили свое оружие и медленно подошли к нам. Следопыт, пребывающий сейчас в сознании, тихо поздоровался с кем-то из них, а потом попросил нас с Амикусом отойти в сторону, чтобы он мог поговорить со своим знакомым без лишних ушей. О чем-то они там проговорили целых полчаса, после чего подозвали нас, и мы продолжили свой путь к городу, а встреченная нами группа пошла дальше в глубь Мертвых Земель своим путем.

Глава 10

ГОРОД

У ворот нашу процессию внимательно осмотрела хмурая стража и, негромко о чем-то поговорив между собой, пропустила в город. Из случайно подслушанного разговора я понял — с возвращающихся из похода искателей здесь обычно берут мзду, иначе долго не пропускают, заставляя перетряхивать мешки, показывая им свою поклажу в поисках запрещенных предметов. Вроде бы ничего официально запрещенного к проносу в город тут нет, тем не менее право тотального досмотра стража имеет, чем всегда и пользуется, к несомненному благу своего личного кармана. А тут отряд возвращается с раненым на носилках — стражники немного подумали и не стали его трясти, как обычно, с ходу определив, что в этот раз у искателей был не слишком удачный выход и с ними делиться просто нечем, кроме скверного настроения. А это ведь совсем не то, чем бы те удовлетворились. Думается мне — подобные досмотры совсем не обязательное требование со стороны городских властей, а злостная самодеятельность самих стражников, с которой никто не собирается серьезно бороться, уже вошедшая в местную традицию.

Следопыт с носилок направил нас к какому-то неприметному двухэтажному строению за забором из высоких кустов, всего в нескольких кривых переулках от городских ворот. Там нас встретили два крепких молчаливых мужика и сопроводили внутрь помещения, помогая занести носилки в дверь. Это оказалась гостиница какого-то клана искателей, где Носатый Следопыт снимал постоянный угол.

— Может, тебя отнести лечиться к Питсу? — спросил я его, когда мы протиснулись в небольшую комнатку, служившую ему берлогой.

Несмотря на боль, наставник тихо обругал меня какой-то хитрой словесной конструкцией, явным аналогом нашего мата, которой я, к сожалению, совершенно не понял, хотя и оценил красоту слога. Попросив Амикуса выйти из его комнаты, он сказал мне, когда мы остались наедине:

— Теперь слишком поздно идти на Черный перевал с твоим трофеем. Совсем скоро о нем узнают те, кому не надо, только не спрашивай как — обязательно узнают, и тебя не выпустят с ним из города. Думаю, они уже про него узнали, а потому времени у тебя в обрез. Сначала попробуют просто отобрать, а если станешь сопротивляться — убьют. Против них ничего не сделаешь — их много, а ты один. Но есть один вариант, далеко не самый лучший, естественно, но из другого возможного выбора — единственный. — Он тяжело вздохнул, видимо борясь со своей совестью, так как толкал меня далеко не на самое безопасное дело. — Прямо сейчас брось тут все остальные шмотки и иди в центр города, — сказал наставник, немного откашлявшись и отдышавшись. — С центральной площади увидишь дворец авторитета по имени Сом. Не ошибешься, это будет самое высокое здание в округе. Позовешь его через слугу, передашь привет от меня. С его слугами и охраной не разговаривай, говори только с ним самим. Он точно заинтересуется и выйдет к тебе. Если тебя попытаются запугивать или давить — веди себя уверенно, даже немного нагловато, но не переходи рамки приличий, Сом это любит. Если я в тебе не ошибаюсь, должно все получиться. Не теряй больше времени, иди и обо мне не беспокойся. Когда договоришься с Сомом, возвращайся сюда, будут другие дела.

Не став спорить с наставником, я вытащил из рюкзака объемный мешок со шкурой и отправился по указанному им адресу. С выбором нужного направления оказалось все просто — городские улицы тут имелись только двух типов: первые тянулись вдоль стен или параллельно им, а вторые шли от стен к центру. Если кто-то и хотел поживиться за мой счет, то просто не успел этого сделать до того момента, как я пришел в центр, а может, просто поджидали меня совсем в другом месте, к примеру, перекрывая подходы к городским воротам. По пути мне встретились лишь несколько одиноких прохожих, спешащих куда-то по своим делам и терявших ко мне всяческий интерес, едва убедившись в отсутствии угрозы с моей стороны. Дворец авторитета тоже сложно было с чем-то другим спутать, как единственное в городе здание в четыре этажа и с небольшой застекленной башенкой над ним. Меня встретил какой-то хмурый щуплый слуга, как-то по-своему обматерив прямо с порога: «Ходят тут всякие с утра пораньше», — в вольном переводе. Но долго пререкаться со мной он не стал, удалившись звать своего хозяина. Через несколько минут слуга вернулся, открывая передо мной проход. Едва сделав шаг внутрь, я удивленно уставился на арбалетные болты, смотрящие прямо в лицо. Меня держали на мушке трое дюжих молодцов в серых кольчугах, а сзади них стояли на стреме еще двое в цветастых халатах с капюшонами и тоже направляли в мою сторону какие-то небольшие предметы. «Маги с боевыми амулетами», — сразу же появилась догадка в голове. Вот это я понимаю — торжественный комитет по встрече дорогих гостей. Но если оценить ситуацию с другой стороны — они встречают потенциального врага в моем лице весьма неграмотно. Арбалетчики целятся прямо в голову, держа оружие, жестко уперев приклады в свои плечи. Маги стоят далеко позади, чуть ли не в трех шагах от них. Если сейчас я сделаю резкий рывок вниз и сразу вперед, то арбалетчики просто не успеют выстрелить, я окажусь у них прямо под ногами в мертвой зоне, а магам и вовсе будет перекрыта линия огня. Сзади закрытая дверь и никого нет, потому можно не ожидать случайного выстрела в спину. За те две-три секунды, которые будут у меня после начала действий, я сумею достать пистолет и открыть стрельбу. Первыми мишенями станут маги, потом арбалетчики. В общем, все шансы на то, чтобы выйти живым из этой ловушки, у меня есть. Но потом могут возникнуть очень большие проблемы — придется сразу провести штурм-зачистку всего этого вертепа, пока патронов хватит. С этой «очень радостной» мыслью я широко улыбнулся во весь рот и стал спокойно дожидаться главного в этом столь гостеприимном доме. И он не заставил себя долго ждать, появившись за спинами своих магов через пару минут.

— И кто это к нам пожаловал так рано, а главное — что он хочет подарить нашей дружной компании? — ехидно улыбаясь, заявил издалека хозяин, явно опасаясь подходить ближе, дабы лично поприветствовать своего гостя.

Это был именно тот, кто мне нужен, — тут сложно перепутать. Внешний вид, манеры — все точно соответствовало должности и имени.

— Тебе, Сом, передает привет искатель Носатый Следопыт, — ответил, возвращая ему самую широкую улыбку. — А подарить вашей компании хочу пожелание хорошего настроения и крепкого здоровья!

Авторитет оценил мой ответ, и он ему явно понравился.

— Как тебя зовут, искатель? — уже без язвы в голосе спросил он. — И неужели ты пришел ко мне, только чтобы передать привет и пожелать здоровья?

— Меня тут знакомые зовут Витос, можешь и ты меня так звать, точно не обижусь… — Раз присоветовали наглеть — буду наглеть. — А пришел к тебе с предложением хорошего дела, которое по достоинству в этом городе, да и, пожалуй, в других тоже, сможет оценить только один человек — это ты, Сом.

— Хм, как хорошо поет, прямо заслушаться можно, — усмехнулся авторитет. — Но Следопыт дурного человека ко мне с приветом не прислал бы, потому говори подробнее.

— Подробнее могу рассказать, и даже кое-что показать, только тебе лично или только при тех, кому ты, Сом, до конца доверяешь, как себе самому. — Я не стал сразу отступать под его явным нажимом и рассказывать о главной цели своего прихода.

Авторитет посмотрел на одного своего мага, тот кивнул ему, видимо показывая — мол, с моей стороны особой опасности он не видит. Ну да, при мне даже меча нет, один небольшой совершенно несерьезный нож и пистолет. Но про него вы ничего не знаете, железка и железка, причем без капли измененной силы. И даже если про меня самого тут уже что-то проведали, как я могу ворочать этими самыми «силами», то не берут в расчет. Слаб слишком против двоих опытных зубров. Ну да не буду вас в этом разубеждать, господа маги, так как и сам сильно сомневаюсь в своих возможностях, дабы брать их в расчет в случае боевого столкновения. Вам и обычной пули хватит.

— Ладно, ребята, пропустите его, — подал хозяин команду своим охранникам, опустившим после нее свое оружие. — Иди за мной, — позвал Сом, поворачиваясь спиной и проходя обратно в ту дверь, откуда вышел.

Арбалетчики расступились в стороны, пропуская меня. А маги — один пошел вперед, за своим хозяином, прикрывая собой его спину, второй встал сзади, когда я вошел во внутренний коридор. Успел отметить — коридор очень неплохо подготовлен для обороны в случае возможного нападения на дворец. Тут и изгибы не всегда под прямыми углами, и ниши, где обороняющиеся могут временно укрыться. Не исключено, где-то тут в стенах спрятаны бойницы, из которых по потенциальным агрессорам могут ударить стрелки. Настоящая крепость, хотя по внешнему виду снаружи дворца сразу этого и не скажешь. Наверняка и магическая защита тут есть. Мое ставшее уже привычным восприятие колебаний теплого воздуха показывает какие-то малозаметные изменения общего фона. Пропетляв по настоящему лабиринту из проходов и коридоров, мы вошли в довольно большой зал, на стенах которого висели гобелены, расписанные растительными орнаментами, а на полу лежали мягкие ворсистые ковры. Окон в зале не было, но мягкий свет шел от большой люстры с яркими плафонами под высоким сводчатым потолком. Мне показалось — это не простой зал для приема гостей, а какой-то особо защищенный бункер, пусть и выглядящий столь оригинально. Авторитет с одним из своих магов встал за большой круглый стол в центре зала, показывая мне вставать напротив, второй маг остался стоять у закрытой двери.

— Показывай, что притащил. — Сом развел руки в стороны, как бы предлагая мне занимать весь стол.

Не спеша, медленно и с особым достоинством, какое только мог изобразить, я достал из мешка шкуру зверя и расстелил ее на столе. Его размера не хватило, чтобы принять ее целиком, задняя часть с лапами и хвостом упала на пол. Открывшийся вид вызвал сильное удивление у всех присутствующих, кроме меня. Постояв пару минут с отрешенным видом, Сом подошел поближе и погладил рукой мягкую шерсть, посмотрев на стоявшего рядом с ним мага. Но тот так и продолжал стоять с открытым ртом, глядя исключительно на шкуру.

— Почему ты с таким трофеем пришел ко мне? — спросил хозяин, быстро придя в чувство и что-то отметив у себя в уме, — это было уж очень явно заметно. — Неужели ты свободы не хочешь? — с большой долей ехидства в голосе добавил он спустя несколько секунд.

— Нравится мне тут! — с сильной экспрессией в голосе ответил я ему. — Здесь очень гостеприимные, добрые люди, не жмущиеся каждый раз за самый мелкий медяк, красивые спокойные леса, интересные звери с ценным мехом. Где еще сейчас такое найдешь?

Авторитет сначала несколько опешил от моих слов, а потом начал громко ржать, крупно содрогаясь всем своим телом от хохота и приговаривая время от времени: «Люди… ха-ха-ха… леса… звери… люди…»

— Ну ты и скажешь, искатель, давно так не смеялся, — успокоившись и стряхнув выступившие слезы, сказал Сом, приобретая деловой вид. — Сколько за нее хочешь? — Он пристально посмотрел мне в глаза, как будто желая просверлить взглядом.

Тут уже я на некоторое время хорошо призадумался. Вот сколько сюда шел, но так и не подумал насчет того, сколько можно просить за свой трофей. К тому же неизвестна его реальная цена. Если за шкуры лесных котов здесь выкупали свободу и еще сверху что-то имели, то это получается явно больше чем две дюжины дюжин золотом. Тут же гораздо более ценный, практически уникальный трофей, можно и продешевить, назвав любую возможную сумму. Значит, нужно просить какую-либо долю от той цены, которую сумеет взять за нее сам авторитет. В его способности выручить за нее возможный максимум даже не сомневаюсь. Встает вопрос — какую долю можно требовать для себя. Попросишь мало — уважать перестанут и начнут торговаться, еще больше сбивая мой аппетит, попросишь много — глядишь, и обидятся ненароком.

— Хочу ровно половину от того, сколько ты сам за нее выручишь, — не поддаваясь давлению его взгляда, твердо ответил я. — Половина дела — добыть шкуру редкого зверя, половина дела — выгодно ее продать. Ты, Сом, всяко больше за нее возьмешь, чем если бы продавал какой-то искатель типа меня. Именно потому и пришел к тебе, а не на Черный перевал. Лучше иметь половину денег от хорошего человека, чем все неизвестно от кого. И думается мне — эта самая половина окажется куда больше, чем то — «все». — Выпалив на одном дыхании длинную фразу, я закончил говорить, пристально глядя на потенциального покупателя, способного решить мою судьбу одним движением брови.

— А ты совсем не дурак, искатель… — Сом опять показал мне свою фирменную улыбку. — Все верно оценил и все правильно сделал. Молодец, ценю. Будет тебе твоя половина, слово авторитета!

Он протянул мне руку для рукопожатия, я протянул свою, тем самым подтвердив нашу устную договоренность.

— Но есть один серьезный момент… — после некоторой паузы продолжил авторитет. — Тебе ведь не по статусу будет тут иметь такие деньги. Ты понимаешь, о чем говорю?

— Вполне, — ответил я ему, даже не расстроившись, так как был к чему-то подобному изначально готов.

— И как ты собираешься решить эту небольшую проблему? — Тот опять недвусмысленно проверял мою изворотливость.

Он вновь оценивающе посмотрел на меня, ожидая правильного ответа, от которого, похоже, теперь зависит моя дальнейшая судьба. Теперь мне так просто не ускользнуть от пристального внимания всяких темных личностей — это стало уже совершенно понятно. Воевать против всех я пока совсем не готов, потому придется договариваться и играть по здешним правилам, пока не наберу достаточно сил и не обрету подобающих знаний.

— Думаю с тобой, Сом, договориться. — Я тоже могу неплохо сверлить взглядом. — Деньги ведь нужны не сами по себе, а в виде того, что за них можно приобрести, — добавил чуть позже, продолжая играть в гляделки. — Большие деньги без большой силы бесполезны и даже вредны, а мне самому не так уж много и надо. Думаю, ты предложишь со своей стороны очень хороший вариант, который полностью устроит и тебя, и меня.

Мой ответ явно понравился авторитету, он удовлетворенно хмыкнул:

— Хорошо, искатель, ты мне симпатичен. Приходи сегодня сюда ко времени обеда, сразу после полудня, мы с тобой еще раз поговорим насчет дальнейших перспектив. И это… — он опять окинул меня оценивающим взглядом, — ты из какого клана? Что-то искательского знака я на тебе не вижу.

— Новичок пока, совсем недавно в этих краях появился, — не стал я отпираться и что-то придумывать, — еще не вступил ни в один из ваших кланов.

— Новичок, говоришь, а уже такого зверя завалил… странно. — Авторитет почесал тщательно выбритый подбородок. — Такое встречается тут крайне редко, — добавил он, о чем-то хорошо задумавшись. — Интересно, интересно. Вот что! — Он принял какое-то решение и толкнул локтем стоящего рядом с собой мага, все еще пребывающего в легком ступоре. — Принеси мне тот самый медальон, сам знаешь какой, сейчас проверим.

Маг сначала посмотрел на него, потом на меня — и со странным выражением какого-то явного предвкушения на лице вышел из зала.

— Расскажи, как ты стал обладателем этого трофея? — очень хитро, со встроенной подковыркой, Сом сформулировал свой вопрос ко мне.

То есть не спросил, как я завалил зверушку, — а как стал обладателем трофея. Похоже, до сих пор не верит в мои исключительные охотничьи таланты.

— Можно сказать — почти случайно. — Я пожал плечами, начиная свой рассказ. — Бывший обладатель этой шкуры первый раз пришел к нам на ночную стоянку и захотел всех убить во сне. На мозги с расстояния давил, гад. Удалось его отпугнуть, немного подранив. Потом он пришел уже второй раз с целью отомстить уже лично мне. Была хорошая драка, звенела оружейная сталь, разлетались от ударов сил камни, а по итогу схватки шкура досталась мне.

Тоже ведь умею сказать многозначно, потому сразу и не разберешься, о ком рассказ. То ли о звере, то ли о каком-то другом человеке. И ведь ни разу не соврал — все именно так и обстояло, если хорошенько подумать.

— Забавно рассказываешь… — опять улыбнулся авторитет, принимая такой расплывчатый ответ. — Примерь-ка вот это. — Он протянул небольшой круглый медальон на тонкой цепочке, светло-голубоватого цвета с зелеными разводами и покрытый мелкими символами, который передал ему вернувшийся маг.

Чувствуя какой-то явный подвох, я тем не менее накинул цепочку на свою шею. В момент, когда медальон коснулся груди, по телу пробежал сильный озноб, едва не переходящий в судороги рук и ног. Еле-еле устоял от резко нахлынувшей слабости, схватившись руками за стол и лежащую на нем шкуру. От нее ко мне проскочили слабые электрические разряды, вернувшие гаснущее сознание. Слабость постепенно отступала, сменяясь волной приятного тепла, растекающегося от медальона волнами по всему телу. Я стоял и хлопал глазами, совершенно не понимая, что тут со мной произошло. Принесший медальон маг смотрел в мою сторону выпученными от удивления глазами, а Сом чему-то хитро улыбался.

— Ну вот, теперь у тебя есть свой искательский знак, — похлопал он меня по плечу, подойдя ближе. — Он не принадлежит ни одному клану искателей, теперь ты будешь сам по себе под моим личным покровительством, раз уж амулет признал тебя за своего хозяина. Даю тебе новую кличку — Хитрован, раз тебе удалось даже меня немного удивить. Можешь смело ею представляться, ссылаясь на меня, если кто спросит. Сходи пока по своим искательским делам, передавай от меня обратный привет Носатому Следопыту и приходи к обеду — ожидается долгий разговор.

Когда меня выпроводили из дворца авторитета, я пошел искать обратную дорогу к гостинице, где оставался раненый наставник. По пути пару раз чувствовал на себе чье-то совсем недоброе внимание. Один раз так вообще какой-то разочарованной злобой потянуло. Не иначе, меня уже искали те, о ком предупреждал Следопыт, но, определив отсутствие при мне желанной ценности, не нападали. Интересно, как они определяли наличие или отсутствие чужих ценностей на расстоянии? Ведь никто ничего никому не говорил и не показывал. Хотя и раньше, Питс уже напрямую упоминал о том, что как только те, «кто не надо», узнают о наличии у него больше определенной суммы золотых, к нему придут. Не чай с плюшками пить и поздравлять его с удачным приобретением толики богатства, естественно. Вернее — поздравить-то как раз могут, но при этом попросят по-хорошему отдать все честно заработанное, иначе придется просить по-плохому. Неужели сканирующая сеть у них тут в городе стоит на магической основе? Это вполне реальное объяснение наблюдаемым фактам. Хорошо бы понять, как она работает и на что конкретно реагирует, дабы попытаться стать для нее совершенно незаметным. Не нравится мне такое внимание, совсем не нравится. Вот и очередной пунктик для дальних планов на будущее нарисовался.

Глава 11

АВТОРИТЕТ СОМ И ДРУГИЕ

— Олис, что ты мне можешь сказать об этом искателе? — Сом пригубил темно-красный напиток из прозрачного резного бокала на тонкой ножке.

Все еще пребывающий в немного растерянных чувствах мужчина в цветастом халате дернулся от его слов и чуть было не уронил на стол свой бокал, к которому так еще и не притронулся.

— Очень странный, совершенно непонятный человек, — вернулся маг из собственных глубинных переживаний. — И могу уверенно сказать тебе, Сом, — очень опасный, с ним лучше вблизи не играть, может больно укусить.

— Даже так? — серьезно удивился авторитет.

— Да, — кивнул собеседник, — сейчас как раз вспоминаю происшедшее с момента его появления у нас.

— Вроде бы самый обычный удачливый наглец, пока не до конца представляющий, куда он попал и с кем имеет дело, — высказал свое мнение Сом.

— Сомневаюсь. — Маг все же взял бокал и отпил из него два больших глотка. — У него нет активного мыслеблока, хотя какой-то артефакт силы древних на его голове явно имеется. Но его мысли совершенно невозможно прочитать даже мне. Они не защищены, но просто очень, очень неприятны, если к ним попытаться прикоснуться. А все его намерения буквально написаны на лице, он их тоже совершенно не скрывает. Когда он только вошел и его жестко встретила охрана, вначале он лишь немного удивился, а потом быстро просчитал, как нашу охрану нейтрализовать, и даже учел меня с Лимом. От него шла такая большая уверенность в своих силах, что я немного засомневался в наших возможностях легко справиться с ним в случае обострения конфликта, даже учитывая факт отсутствия у него при себе оружия.

— Что-то ты стал в последнее время слишком пессимистичным, Олис… — Авторитет недоверчиво качал головой, слушая своего лучшего мага.

— Должность у меня такая — видеть опасность прежде, чем она превратится в прямую угрозу, — ответил ему тот. — Мне нельзя быть благостным оптимистом, как позволяют себе некоторые.

— Кстати, а по шкуре что скажешь? Впервые подобного зверя вижу. Сколько лет тут живу, всякое видал и еще больше слышал, но о такой твари даже слухов не ходило.

— Явный родич большого лесного кота-одиночки. Старый и матерый. Владел силой на уровне боевого Повелителя сил, если не больше.

— И этот искатель его смог один завалить? — Сом выглядел сильно удивленным. — Не поверю!

— Ты же сам видел, как его признал знак. Ты помнишь, чтобы ранее было что-то подобное с кем-то из твоих знакомых, которым ты предлагал его надеть на себя?

— Нет. — Авторитет задумался, перебирая все похожие случаи в своей памяти.

— Тогда лучше поверь! — Маг говорил убежденно, для него все уже стало явным. — На шкуре читаются остаточные следы удара силой такого уровня, даже не могу сказать, кто из местных Повелителей способен на такое, предполагаю какой-то неизвестный амулет древних или алхимиков.

— Знаешь, дружище, узнай-ка об этом искателе все, что сможешь найти в городе, есть у меня парочка интересных идей относительно него. — При этих словах лицо авторитета приобрело самый хитрый вид, на который только было способно.

Там же, примерно через два часа

— Что-то нашел, Олис? — Сом поднял глаза на вошедшего к нему в комнату мага.

— Да, но слишком мало, чтобы сделать конкретные выводы, — ответил тот с не самым лучшим выражением на лице.

Найденной информации было откровенно мало, и она не сильно радовала самого Олиса, вызывая у него много странных вопросов, на которые он не находил внятного ответа. И теперь ему не хотелось расстраивать хозяина собственными домыслами, занявшими пустующие места в информации.

— Рассказывай, — махнул Сом рукой, показывая свою готовность услышать любые сведения.

— Этого человека в полумертвом состоянии принесли в город искатели группы Проныры, достав из свежего «черного пятна» на севере. Они хорошо продали его и найденные с ним вещи, сам догадайся кому.

Авторитет злорадно усмехнулся, прекрасно догадываясь, о ком говорит маг, и кивнул, предлагая продолжать.

— Всего через четыре дня тот пришел в себя и чуть не выморозил ночью ближайшие окрестности. Да, он действенный Повелитель сил, просто пока неизвестно какой и откуда взялся тут. Мои информаторы за Перевалом попробуют что-то узнать, но это будет позже. Странно, по нему совершенно невозможно сказать, какой силой он может повелевать, на нем нет ни связанной печати принадлежности рода, ни следа академического послушничества. А так, как ты сам понимаешь, не бывает, я-то уж увидел бы. И ведет он себя как обычный простак, которого еще чем-то тяжелым по голове ударили. Возможно, в «черном пятне» с ним что-то произошло, отчего ему вообще отшибло память и стерло с него все знаки и печати. Но он выжил и быстро пришел в себя — это уже о многом говорит.

— Думаешь, Великий? — Сом взглянул на своего человека с некоторым подозрением: подобный вывод ему сильно не нравился.

— Сомнительно, — покачал головой маг, — все Великие Повелители давно известны, этот ни на кого из них совершенно не похож.

— Рассказывай дальше, — перебил мага авторитет, отмечая что-то про себя.

— Потом у него что-то там с Питисиниюсом произошло, и тот, быстро пристроив его к группе новичков под присмотром Носатого Следопыта, выпихнул в рейд. Сегодня на рассвете они как раз вернулись в город. Группа потеряла двоих, Следопыт ранен, но вскоре встанет на ноги, ранен не зверем, а арбалетным болтом. Этот самый Хитрован и еще один новичок из той команды принесли своего наставника в город на носилках, не бросив где-то в лесах, как обычно у нас бывает.

— Очень интересный искатель… — медленно выговаривая каждое слово, заметил явно повеселевший Сом, обдумывающий какую-то интересную идею. — Считаю, можно попробовать с помощью него решить некоторые наши давно болящие проблемы, как думаешь?

— Можно, — кивнул маг. — По крайней мере, отправить его к твоему бывшему дружку, передать привет. Ты же давно хотел это сделать. А если после этого он случайно выживет, то свалить на него еще и Ее, пока она тебя самого окончательно не достала со своими глупыми и совершенно несвоевременными желаниями. Как раз возникнет очень хороший повод…

— Так и сделаем, — принял окончательное решение авторитет. — А все остальное я улажу. Есть в нем что-то такое, лучше пусть он пока станет нашим другом, чем наоборот. Если сумеет заслужить нашу дружбу и покровительство, естественно.

Город Юмаю, искательская гостиница на южном краю

К моему возвращению Следопыт уже не лежал, а спокойно сидел за небольшим столом, откинувшись на спинку связанного из тонкой лозы кресла. Да и внешне он выглядел существенно лучше — его явно успели тут немного подлечить местные специалисты по здоровью. Но все равно особо здоровым его пока рано было называть, впрочем, наставник и сам не горел желанием бегать по городу и решать нужные дела, особенно когда есть возможность кого-то послать. К примеру, меня. Едва получив переданный привет от Сома, он сразу выдал мне новые задания. Сначала требовалось отнести нашу общую добычу корней мастеру-зельевару, а после продать лишнее трофейное оружие местным мастерам-оружейникам. Заодно и для себя что-либо у них присмотреть, если сильно понравится. Мой длинный меч ему чем-то не подходил. Скорее всего, именно своей длиной. У всех здешних искателей, как я раньше успел заметить, мечи почему-то исключительно короткие, с широким лезвием. По идее, в лесу коротким мечом гораздо удобнее отмахиваться, а в случае драки накоротке я вообще предпочту пистолет или даже нож. А меч пусть остается просто для своеобразного антуража и тренировок, мне с ним очень понравилось по ночам танцевать, днем такое желание почему-то совсем не возникает. Взвалив на плечи рюкзак, отправился искать местного зельевара.

Вот тут-то мне и пришлось хорошенько поблудить по городу. Не такой уж он и маленький, как показалось вначале. Раза три проходил мимо нужного адреса кружными улицами, пока добрые люди не ткнули носом в один переулок. Дом мастера, кстати, оказался двухэтажным, наглядно говорившим о более высоком его статусе, чем у того же Повелевающего мудростью Питса. К нему потом тоже следовало бы зайти за своими вещами и некоторой информацией. Входная дверь была приглашающе приоткрыта. Прихожая являлась приличным торговым залом, будучи заставлена стеллажами, плотно забитыми какими-то бутылками, металлическими флакончиками и деревянными коробочками.

— Чего-то нужно, искатель? — обратился ко мне мужчина средних лет с небольшой черной бородой, в итоге оказавшийся тем самым мастером-зельеваром.

— Носатый Следопыт просил отнести тебе нашу общую добычу, — сразу рассказал я ему о цели своего визита, без долгих раскланиваний и приветствий.

— Чего у вас в этот раз интересного? — с явно участливым видом мастер подошел ко мне.

— Да вот, корней жизнянки набрали, — ответил ему, снимая рюкзак на пол и доставая оттуда свертки с растениями.

— Ого, — мастер держал один из добытых лично мной больших корней, — давно таких крупных не видал. Даже не буду спрашивать, где вы их смогли взять, не иначе новое дерево-страж нашли, к которому давно никто не ходил.

Не став пояснять подробности, раз меня никто об этом не просит, просто пожал плечами — мол, нашли — значит, нашли, наше дело.

— Чем будешь брать, деньгами или готовыми эликсирами? — спросил меня зельевар, после того как тщательно пересчитал все корни, разложив их по размеру на большом столе.

Следопыт как-то не пояснил мне, что делать после того, как сдам добычу. Наверное, он полагался на мою сообразительность или что-то еще. Попробую сам разобраться…

— А как, по-твоему, будет лучше, мастер? — вопросом на вопрос ответил ему, заставив того немного призадуматься.

— Хм… — Мастер почесал бороду, помогая себе размышлять. — Лучше бери «эликсиром жизни». Из таких крупных корней и их общего количества он получится более сильным и действенным, чем обычно. Но на продажной цене у меня это не скажется, так как ее определяет город, независимо от качества. Потом эликсир сами по кланам продадите, если будут сильно нужны деньги. Но советую оставить себе про запас: «эликсир жизни» — крайне полезная искателям в походах вещь, впрочем, кому я это говорю…

— Хорошо, а если брать деньгами, сколько выйдет? — пришла мне мысль проверить тот прогноз, который высказал Следопыт еще в лесу.

— Тут немного сложнее, — сразу же замялся зельевар. — У меня сейчас просто нет таких денег, сколько все это стоит. Мне сначала надо приготовить эликсир, продать его, отдав часть в виде пошлины городу, это с моим интересом и тарой получается где-то третья часть, и только потом останется выплатить вашу долю. Примерно дюжина золотых вам должна на руки достаться, если ничего не напутал.

«Ого, да мы, оказывается, уже потенциальные богачи, — заметил я про себя. — Осталось только получить на руки эти деньги, что не так-то просто».

— Но я все равно рекомендую взять эликсиром — так у вас и вдвое больше может выйти, коли продадите своим кланам, — продолжил говорить зельевар.

— Хорошо, как скажешь, мастер, давай эликсир. — Я легко согласился с его достаточно убедительными доводами.

— Тогда можешь подождать один час — сделаю, все равно собирался работать и печь заранее нагрел, — сообщил он мне о своих рабочих планах.

— Так быстро? — Мое удивление было самым настоящим. — Раньше почему-то казалось — изготовление эликсиров достаточно долгий процесс.

— Зачем тянуть-то, если все нужное есть, — усмехнулся в бороду мастер. — Хочешь посмотреть, как работаю, искатель?

Тут он сумел удивить меня еще сильнее. Обычно всякие мастера очень не любят, когда кто-то стоит над душой, когда они заняты своим делом. Разве только если работают напоказ, а не на результат. И еще некоторые сомнения опять-таки остаются…

— А как же всякие там особые секреты вашего мастерства? — ехидно заметил я на такое заманчивое предложение. — Не боитесь, что о них всем потом расскажу или сам буду эликсиры варить?

Мастер только громко рассмеялся в ответ на мои слова, облокотившись на ближайший стеллаж с какой-то продукцией, чтобы случайно не упасть.

— Да вари, искатель, мне самому интересно посмотреть, что у тебя получится… — Его опять скрутил приступ смеха. — Мне своих секретов не жалко, готов их все тебе сам рассказать, если захочешь слушать… где-то в течение десяти лет. Быстрее вряд ли получится, — отсмеявшись, более спокойно заметил он.

Я почувствовал смущение от своего незнания и нелепых попыток бездумно приложить свой прежний опыт из другого мира к здешним реалиям. Думая — достаточно лишь знать рецептуры зелий и режимы варки, и этого будет достаточно. Но мир-то здесь магический, все не так как у «людей», эх…

— Ладно, хватит стоять и хлопать глазами — лучше помоги немного, — выдернул меня зельевар во внешний мир из пучины самокопания. — Подай мне вон ту флягу, — показал он на большую металлическую посудину литров так на десять.

Могу даже поспорить, что она сделана не из чего попало, а из настоящего серебра. Взяв в руки емкость, в которой что-то загадочно булькало, вошел за мастером в его рабочий кабинет. Назвать его «мастерской» не мог, ибо от мастерской, в моем понимании, там ничего не было. Шерстистый ковер на полу, плотные занавески на окнах. Полукруглый стол в своеобразном офисном стиле, с разложенными бумагами. Массивное кресло с высокой спинкой за ним, прислоненное к стене, от которого явно тянуло теплом, ощущавшимся даже на расстоянии. Шкафы из темного дерева со стеклянными дверцами, через которые видно их содержимое в виде многочисленных свитков с какими-то записями. Ни тебе химической лабораторной посуды, спиртовок, колб и пробирок, змеевиков и прочего антуража. На скромную лабораторию деревенской травницы тоже ничто не походило. Как-то совсем не напоминало место, где должны готовиться всякие зелья и эликсиры.

— Ставь флягу на стол, — показал мне рукой мастер, сдвинув в сторону разложенные бумаги.

Выполнив требуемое, я отошел в сторону. Зельевар принес и положил на стол всю нашу добычу рядом с флягой, небрежно свалив ее в одну большую кучу.

— Присаживайся вон там, — показал он мне на стул с другой стороны стола, — и можешь внимательно понаблюдать, как делаются эликсиры, может, что-то случайно и увидишь.

Заняв предложенный стул, я принялся наблюдать, все еще не до конца веря, что мастеру больше совсем ничего не требуется для приготовления «эликсира жизни» из корня жизнянки. Тем временем он сам занял теплое кресло и накрылся бархатным пледом, будто ему стало холодно. Закрыв глаза и откинув голову назад, принял вид спящего. Двадцать минут совсем ничего не происходило, я даже успел подумать — мастер только еще настраивается на сложную работу. Но потом вдруг корни растений стали быстро съеживаться сами собой, усыхая в считаные мгновения прямо на моих глазах. Завороженно глядя на них, я не сразу заметил, как зельевар открыл глаза и ехидно посмотрел на меня.

— Скажи, искатель, ты действительно что-то увидел? — заметил он мое удивление.

Я только помотал головой, показывая свое полное неведение и непонимание.

— Неужели эликсир уже готов? — растерянно спросил я его.

— Нет, ему еще полчаса отстояться следует, а потом можно будет разливать по флаконам, — ответил зельевар, покачав головой.

— Я-то думал — вы эти корни как-то варить будете… — После недолгой паузы я открыто высказал свои прежние мысли.

— Варить!!! — опять громко рассмеялся мастер. Видимо, эта идея показалась ему особенно оригинальной. — Если сварить — то это уже какая-то странная алхимия получится, а не эликсиры, — пояснил он чуть позже. — Но работать точно не будет — гарантирую, только зря корни переведешь и какую-то отраву против мух получишь.

— А это будет работать? — все еще пребывая в скепсисе, заметил я.

Мне до сих пор не верилось, что уже все полностью готово и осталось только расфасовать полученный продукт из фляги, которую даже не открывали во время непонятной работы.

— Еще как будет, — мастер снисходительно посмотрел на меня. — Понимаю, ты зельеварению не обучен, да и прочего мастерства совсем не знаешь, но хоть что-то должен был слышать об общих принципах.

— Если честно, недавно мне часть памяти отшибло, — почесав пятерней затылок, высказал я мастеру свой стандартный вариант, который всем должен про меня все полностью объяснять.

— Да, не повезло тебе, искатель, а может быть, наоборот, — задумался он на несколько секунд. — Иной раз с чистого листа можно гораздо больше увидать, чем если постоянно вымарывать из своего свитка знаний старые записи, — выдал он глубокомысленную мудрую фразу.

— Не спорю, — пожал я плечами в ответ, — только все равно ничего не понимаю.

— Тут ведь все просто, и многое в малом доступно даже любому простаку, — начал объяснять мастер, отходя от своей работы и явно желая поговорить. — Здесь не надо учиться в Академии и становиться Повелевающим, достаточно лишь обычными регулярными тренировками подняться до уровня Направляющего, иметь печь мягкого тепла и изучить все известные свойства исходного сырья, принципов смешивания и трансформации их свойств, а также типовых эликсиров. Это уже наука на те самые десять лет, хотя простые вещи можно освоить всего за пару-тройку дней под присмотром хорошего наставника. Главное — иметь желание научиться. Что главное в эликсире? — спросил меня мастер с каким-то вызовом в голосе, как профессор нерадивого студента на экзамене.

— Заранее заданный эффект его воздействия, — четко ответил ему, немного догадываясь, куда он клонит.

— Верно, — удовлетворенно кивнул он. — Так вот, простые эликсиры типа этого самого «эликсира жизни» вбирают в себя действенные свойства исходных компонентов, не изменяя и практически ничего не добавляя к ним. Жизнянка — совершенно уникальное растение, растущее только около дерева-стража и нигде больше. Именно оно и обеспечивает все благотворное воздействие «эликсира жизни» на человека или животное. Достаточно лишь последовательно перенести связанную силу из его корня на воду, сохранив при этом ее форму, чем я недавно занимался у тебя на глазах. Вода-носитель позволяет человеку вобрать в себя действенный эффект корня жизнянки и дозировать его, когда это нужно, временно увеличивая тонус и ускоряя восстановление организма. В малых дозах «эликсир жизни» бодрит, придавая сил, а в больших — погружает в целительный сон. Если полить им открытую рану и сомкнуть ее края, она моментально схватится и быстро заживет, не оставляя рваного рубца. Большинство простых болезней тоже легко лечится этим эликсиром.

Я лишь кивнул, обозначая понимание, хотя до этого было еще далеко. Тем временем мастер продолжил:

— Со сложными эликсирами все иначе. Там действенные свойства исходного сырья могут претерпевать трансформацию свойствами других компонентов, не попадающих в сам эликсир. Исходные свойства могут диаметрально менять свое воздействие, усиливаться или ослабляться, приобретать новые. Некоторые сложные эликсиры состоят сразу из нескольких компонентов: хранения, прямого действия, косвенного воздействия, направления в нужную сторону и управления временем действенного фактора, стабилизации произведенной работы и некоторых других. В королевствах жизнянка давно не встречается, а потому «эликсир жизни» не всегда доступен даже богачам, целительство без влияния подчиненными силами стоит на сложных специализированных эликсирах, часто приготовляемых индивидуально для каждого отдельного случая. Здесь же, в Смертных Землях, с «эликсиром жизни» куда проще, но тоже не у всякого искателя при себе найдется заветный флакончик, — закончил читать мне свою лекцию мастер.

Интересная картинка получается. Есть некие действенные свойства исходных компонентов, которые магическим способом, через управление силой, переносятся в обычную воду, и при этом получается готовый эликсир. То есть эликсир химически так и остается обычной водой, которая просто приобретает новые качества по воздействию на человека. Этими качествами можно как-то манипулировать, получая на выходе какой-то совершенно определенный эликсир с заданными свойствами. И теперь мне становится понятно, почему у мастера-зельевара столько свитков с записями. Пойди разберись во всех этих свойствах исходных компонентов и приемах работы с ними. Институтский курс органической химии и фармакологии куда проще покажется. Но тем не менее лекарства против радиации они тут так и не нашли, да и хваленый «эликсир жизни» не особо помогает. Странно. Может, спросить его — вдруг расскажет о своих трудностях?

— А против проклятия алхимиков так до сих пор ничего и нет?

После моего вопроса мастер явно погрустнел.

— На то оно и проклятие алхимиков, против которого ничего не могли поделать лучшие Повелители плотью и мастера-зельевары всех королевств. Никто не знает, как оно реально действует, у него могут быть самые разные проявления. Лечить его пробовали, и при слабых проявлениях иногда помогал «эликсир жизни». Но в более тяжелых случаях он только ухудшал ситуацию, вызывая скорую смерть. Логика алхимии совсем другая, она работает не напрямую со свойствами, а с их какими-то исходными составляющими. — Тут мастер погрустнел еще больше, добавив после небольшой паузы: — За эти совсем небольшие крупицы знаний мне пришлось заплатить переселением сюда, в Смертные Земли. Алхимия — совершенно необычная практика, которой ни один наш мастер не может самостоятельно понять. Ее никто, кроме самих алхимиков, не знает, а потому и нет средств от их проклятий. Даже неизвестно, как к ним можно подступиться, привычные приемы не работают. К тому же кто этим будет заниматься, когда алхимия строжайше запрещена в королевствах? Даже тут на нее порой косо смотрят.

Так, теперь все сразу встает на свои места. Об обычной химии тут никто не имеет ни малейшего понятия. Да и зачем им она, когда они веками магией обходятся? Все им необходимое делают — и больше ничего не хотят. Живут себе своим жестким сословным обществом, не догадываясь о том, что можно и по-другому. А тут приходит человек из нашего мира и устраивает сначала локальную технологическую революцию, а потом и социальную. В итоге имеется разрушенный атомный реактор и зона радиоактивного заражения вкупе с другими последствиями большой войны с применением магии, с которыми местные ничего поделать не могут вот уже целых пятьдесят лет.

Время, потребное для настойки эликсира, закончилось, и мы разлили его по множеству тонкостенных, но очень прочных флакончиков из серебра, выполненных в виде небольших плоских фляг с откручивающейся пробкой, приличный запас которых для такого случая у мастера был. Я даже немного удивился, заметив резьбу. Для магического мира куда проще притертую пробку сделать. Но на мой вопрос мастер пояснил — такие фляги впервые изготовили алхимики, и они оказались гораздо удобнее тех, которые делали прежде мастера по металлу. А так как никакой алхимии в самой резьбе нет — мастера решили использовать столь удачную находку и дальше.

Треть разлитого эликсира, как мы изначально и договаривались, зельевар забрал себе, а остальное мы сложили в мой рюкзак вместе с чехлами, в которых до этого были корни. Те чехлы оказались не простыми тряпками, а специальными амулетами многоразового использования. Бросать их не стоило из-за весьма заметной цены в половинный серебряк за одну штуку.

Когда уже собрался было идти дальше, я вдруг вспомнил про печень и желчный пузырь зверя и выложил все это перед мастером, молчаливо спрашивая — нужно ли? Тот положил на них свои руки и закрыл глаза, куда-то далеко уходя в свой внутренний мир, потом резко открыл их с чувствами удивления и азарта на лице одновременно.

— Это был не лесной кот, это кто-то еще, — уверенно заявил он. — И у него есть очень интересные свойства, которые надо тщательно изучить. Может получиться эликсир… да, точно, должно получиться, уверен в этом! Надо только правильно подобрать компоненты для цепочки трансформации… стабилизатор пойдет обычный, а еще… — Тут он вернулся из своего мира грез и посмотрел на меня. — Предлагаю за это шесть золотых и еще две дюжины полных саонов. Больше у меня все равно свободных денег сейчас нет, могу предложить каких-либо эликсиров, — как-то неуверенно добавил он в самом конце, видимо опасаясь моего несогласия с его предложением.

Интересно, что его так сильно взволновало? И какие такие особые свойства он обнаружил, раз предлагает чуть ли не все свои наличные деньги? Как бы не продешевить. А с другой стороны — не хочу ходить и искать другого покупателя, и так целое состояние, считай, предлагают, куда мне его здесь тратить? А вот узнать секрет полученного эликсира из этой звериной требухи явно будет совсем нелишним.

— Хорошо, — немного подумав напоказ, кивнул возбужденному зелье вару, выражая свое согласие, — но только с обязательным дополнительным условием: потом мне передашь треть от полученного продукта. Идет?

— Идет! — легко согласился мастер и убежал куда-то к себе на второй этаж за деньгами, унося с собой вожделенную требуху.

Я уже хорошо ознакомился с видом местных денег, однако немного растерялся, получив в руки приличный мешок монет из серебра самого разного размера и достоинства почти килограммового веса. «Вот оно, весомое ощущение богатства», — проскочила в голове шальная мысль. Отдельные шесть маленьких золотых монеток такого ощущения совсем не вызывали, но когда вспомнил обменный курс золота к серебру и прикинул полученный вес последнего, я вообще тихо «выпал в осадок», как иногда говорят химики в подобных случаях. В одной маленькой золотой монетке по стоимости было более одиннадцати килограммов серебра. Такого «весомого богатства» в мешке за спиной особо не потаскаешь.

С поиском лавки оружейника таких же проблем, как с зельеваром, не возникло. Перед расставанием с очень довольным удачной сделкой мастером я спросил у него, где живет лучший, по его мнению, мастер-оружейник. И был направлен указующим перстом в сторону недалеко стоящего двухэтажного дома. Тот, видно, тоже не последний человек в городе, по странному стечению обстоятельств живущий совсем рядом. Поначалу я даже успел подумать — между зельеваром и оружейником была прямая договоренность посылать хороших клиентов друг к другу, но потом, в итоге, убедился — если так и было, то я от этого совершенно ничего не потерял. Оружейник удивил меня одним своим внешним видом. Изначально я ожидал увидеть как минимум классического кузнеца с большими, накачанными тяжелой физической работой руками и широкими плечами. Или же бывалого воина, понимающего толк в использовании холодного оружия, с соответствующим внешним видом и взглядом много повидавшего убийцы. Потому принял вышедшего при моем появлении щуплого худого мужичка с жидкой бороденкой за какого-то слугу, чем чуть было не обидел знатного мастера. От неприятного конфуза спасло лишь прояснение того обстоятельства, что я нахожусь в городе, считай, только второй день, потому мои искренние извинения были приняты со вполне довольным видом.

Как и у зельевара, большая прихожая являлась торговым залом. Чего здесь только не имелось из колющего и режущего железа. Копья, однообразные короткие мечи, столь привычные для местных, в большом ассортименте и различающиеся, похоже, только рукоятками и ножнами. Но имелась и пара длинных мечей. Всего пара штук. А коротких я насчитал больше полусотни. Топоры, предназначенные явно не для заготовки дров, кинжалы и ножи самых разнообразных видов. Вот тут вариантов было реально много, хотя попадались и похожие, как будто сделанные в одной мастерской, вышедшие из-под одного штампа. На стенах висели луки и арбалеты. Вернее, лук был всего один, а арбалетов аж целых три. Два больших, таких же, как у Следопыта, и один маленький, два брата-близнеца которого лежали у меня в мешке с трофеями для продажи. В общем, метательное оружие тут присутствовало в явном меньшинстве. Полных рыцарских доспехов тоже не наблюдалось, хотя были представлены три комплекта однообразных круглых шлемов и пластинчатой защиты для рук и ног, а также несколько серых кольчуг мелкого плетения. Точно такие же кольчуги недавно видел на охранниках местного авторитета и некоторых искателях. Видимое однообразие оружия и доспехов навевало мысли об армейском снаряжении регулярной армии, доставшемся банде мародеров. Впрочем, с большой вероятностью именно так и обстояло.

— Нашел что-либо для себя, искатель? — вновь обратил на себя внимание оружейник, дав достаточно времени для самостоятельного изучения всего представленного на стеллажах и стенах совершенно однообразного разнообразия.

— Пока нет, мастер. — Я повернулся в его сторону, разводя руками. — Чего захотелось бы мне, тут не вижу. Но могу сам предложить кое-что из недавних трофеев.

— Выкладывай, взгляну, — кивнул он, показывая на узкий длинный стол.

Развязав мешок, я стал по очереди доставать оттуда барахло, которое Следопыт и я посчитали для себя ненужным. Два небольших арбалета, сначала доставшиеся братьям-ворам, а потом от них по прямому наследству победителя — мне. Мне-то самому они реально ни к чему, пока есть пистолет и патроны. Предложил один нашему молодому магу, но тот отказался — мол, твой трофей — ты его и продашь. Он сам как-то раз на последнем привале в подслушанном мной разговоре с «братцами» что-то такое о луке говорил: «…Только лук подходит для меня, ибо дополнительно развивает нужные для управления силами качества, а арбалет — наоборот», — вот пусть себе его сам и покупает теперь. Пять разных кинжалов, с виду весьма хороших по исполнению, опять же доставшихся от одного из «братцев», а также два коротких меча от него же. Еще один меч и сколько-то других железок остались с обгорелыми останками другого, в ловушку за ними точно не полезу ни за какие деньги.

Оружейник со всем тщанием изучил арбалеты, щупал, нежно гладил пальцами, чуть ли не нюхал по-собачьи, а на колюще-режущие предметы не обратил почти никакого внимания. Так, окинул взглядом — и все.

— За арбалеты даю по четыре полных серебряка и еще один за все остальное, — выдал он свое заключение и окончательную цену четким голосом, даже не предлагая поторговаться.

— А сколько стоит у тебя один большой арбалет? — спросил я просто для сравнения.

— Тоже четыре серебряка, могу поменять один на один, если хочешь, — ответил он, пояснив: — На малые спрос значительно больше. Искатели именно их предпочитают брать из-за небольшого веса, а на Черном Перевале после последнего запрета войн Лордов цены на оружие вообще сильно упали. Только на доспехи сохраняется, но они и здесь идут по золотому самый минимум. Вот если добудешь где не обычное армейское, а гвардейское оружие или вообще командирское найдешь — то тогда и цены скупки куда интереснее будут.

— Это ты про что-то типа этого… — Я решил показать ему свой длинный меч — не просто чтобы похвалиться, а побольше узнать о нем, вдруг расскажет.

— О… — расплылся в улыбке явного узнавания мастер, хотя к мечу даже и не прикоснулся, просто окинув взглядом. — Это поистине бесценное оружие. То есть если будешь мне его предлагать, даже самого мелкого медяка не дам.

— Почему? — искренне удивился я его словам. — В нем же столько всякой подчиненной силы намешано…

— Именно поэтому и не дам! — подтвердил он свое решение. — Никто такого меча у меня не купит, дураков нет, да и мне лишние проблемы ни к чему, его даже трогать ни за что не стану.

— Какие могут быть проблемы от обычного меча? — Дальше удивляться было уже нельзя, однако резко подпрыгнувшее любопытство просто перехватило мое горло, не дав нормально дышать, пока не узнаю тайны этого странного оружия.

— Ты, искатель, видно, просто ничего не знаешь про древние боевые амулеты, иначе давно бросил бы его там же, где нашел, если смог бы, конечно… — оружейник снизошел до объяснений, видя мое искренне непонимание. — Это не просто какой-то обычный меч, куда амулетные мастера потом встроили множество подчиненных сил, — это изделие древних мастеров. Сколько ему тысяч лет, никто тебе не скажет, он точно старше всех королевств. Но одно известно точно — эти амулеты имеют собственный индивидуальный характер, «живую душу». И в одно мгновение подчиняют себе того, кто к нему прикоснулся. Они выпивают силы человека, заставляя совершать всякие глупые поступки, пока его владелец быстро не погибнет. Говорят, можно подчинить такой меч своей воле, и он потом будет верно служить, оберегая своего хозяина. Но это просто слухи. Даже у Лордов подобные мечи хранятся в специальных стеклянных саркофагах, дабы никто к ним не прикоснулся ненароком. О них есть многочисленные свитки в хранилищах мудрости академий, как и о других известных амулетах древних мастеров. Ты-то сам как себя чувствуешь, когда берешь его в руки? — подозрительно глянув на меня, спросил он.

— Обычно, — пожал я плечами в ответ. Его рассказ немного удовлетворил любопытство, но почти ничего не объяснил. — Меч как меч — удобный, да и все.

Теперь становилась понятна причина возникновения моих ночных танцев. Не знаю, есть ли у этой железки какая-то там «живая душа», подчинил ли я ее своей воле или нет, однако пока никаких негативных последствий не обнаруживается — наоборот, одни положительные. Да и те ночные танцы сложно назвать «глупыми поступками», хотя со стороны они могут именно такими и показаться. И наверное, лучше о них никому не рассказывать — вот это, пожалуй, сразу стоит для себя уяснить.

— Возможно, он просто спит… — немного призадумался мастер, глядя на меня и мою показную небрежность в отношении амулета древних. — Но мой тебе совет — если сможешь, выбрось его куда подальше, когда пойдешь в следующий поход за городские стены. Тебе же меньше проблем будет.

— Хорошо, если что-то такое почувствую из того, о чем ты мне сейчас говорил, — сразу выброшу, — искренне пообещал я ему, хотя до конца не поверил в его рассказ.

— Так как, сдаешь мне свое железо? — вернулся оружейник к более актуальной для него теме.

— Бери, — кивком подтвердил я свое согласие.

— А тебе совсем ничего не требуется? Могу индивидуально по руке что-то быстро подогнать… — Ему, видимо, хотелось не только расстаться со своими деньгами, но и самому на мне немного заработать.

— Вообще-то кое-что нужно, — мне пришла мысль о своем давнем желании заиметь мачете. — Но пока ничего даже близкого у тебя не увидал.

— Можешь попробовать рассказать о своей потребности — здесь далеко не все выложено из имеющегося в хозяйстве добра, а под заказ я могу сделать практически любое оружие. — Оружейник развел руками, предлагая мне дать волю своей фантазии — мол, любой каприз за ваш счет.

— Рассказать сложно, но могу нарисовать, если есть чем, — предложил ему свой вариант общения в подобном ракурсе.

— Сейчас… — Оружейник достал свернутый в трубку лист желтоватой бумаги и что-то, сильно напоминающее по внешнему виду фломастер и действующее по тому же принципу.

Сначала я вычертил несколько маленьких рисунков-макетов, вспоминая тот мачете, который мне когда-то больше всего понравился. Потом изобразил конечный вариант в масштабе один к одному, в фас и профиль, благо длины листа бумаги вполне хватало. Оружейник заинтересованно смотрел на мои рисунки, заметив в конце:

— Очень странная форма клинка. Никогда с такой не сталкивался и даже не слышал о чем-то подобном, но с виду должна неплохо работать рубящими ударами наравне с топором. То есть сочетать достоинства короткого меча и топора, хотя и не без заметных недостатков. Для боя в лесу такое оружие действительно будет удобно. Впрочем, тебе, искатель, виднее. Готового клинка такой формы у меня нет, но могу прямо сейчас сделать из чего-то другого. Обойдется тебе в семь полных серебряков. Дорого, конечно, но придется взять в качестве заготовки гвардейский меч, и я гарантирую лучшее во всех Смертных Землях качество работы, кто бы иное в других городах ни говорил.

— Делай, — без торга согласился я с предложенной ценой.

Денег у меня уже много, и все равно пока не знаю, куда их можно истратить. Не в бордель в самом деле идти, как это делают здешние искатели, вернувшись из очередного удачного рейда. А удобное мачете всегда пригодится хотя бы ради рубки дров для небольшого костра или действительно в качестве штатного меча послужит, если этот выброшу, хотя и жалко. Но самым большим желанием стал пробудившийся исследовательский интерес. Памятуя о желании зельевара показать свою работу, я надеялся на повторение подобного отношения к клиентам и тут. И за это было совершенно не жалко заплатить. Конечный результат в виде мачете — так вообще просто дополнительный бонус к полученным знаниям.

Мастер позвал на свое место какого-то щуплого подростка, явно имеющего родственное происхождение с ним самим по телосложению, и пригласил меня в свою мастерскую. У здешних мастеров, видимо, было принято работать прямо при клиенте, так считалось правильным, на это-то я и рассчитывал, соглашаясь с его предложением, даже специально просить не пришлось. У оружейника была уже именно мастерская, а не кабинет, как у зельевара, хотя некоторое общее сходство явно наблюдалось. Тут тоже отсутствовал горн и прочие кузнечные принадлежности, которые можно ожидать увидеть в подобном месте, зато стоял длинный каменный стол и печь в виде большого кресла. Над столом висел раструб вытяжной вентиляции и направленная осветительная система из нескольких небольших плафонов магического света с полированными отражателями. На полу была выложенная цветным камнем сложная геометрическая мозаика. Вдоль стен стояли обитые позеленевшей медью деревянные сундуки, на стенах висели гобелены с изображением популярных охотничьих сюжетов. Хозяин достал из кладовки большой стеклянный сосуд с какой-то светло-желтой тягучей жидкостью и перелил его содержимое в высокую тумбу рядом с печью. До меня вдруг донесся какой-то очень привычный по моему миру запах, я потянул ноздрями, вдыхая его, что было сразу отмечено внимательным мастером.

— Земляное масло, — пояснил он. — Лучшее средство для заправки печей. Правда, их под него сложно делать, металла много используется, и работать с ними сложнее — приходится долго учиться управлению механизмом и одновременно потоком силы. Можно, конечно, серьезно упростить себе жизнь, если найдешь управляющий амулет, который большую часть работы делает сам. Но такие амулеты редки и дороги, их в основном из переносных печей боевых буси добывают. Потому мало у кого здесь такие печи есть, несмотря на низкую цену самого масла, которое тут в ближайших предгорьях само вытекает из-под земли. Но зато только такие печи дают достаточно мягкого тепла для работы с твердыми материалами, в первую очередь с железом. Сам все тут делал! — в конце длинной речи похвалил себя мастер.

Пока нагревалась печь-кресло, оружейник стал активно искать по сундукам подходящую заготовку. Я тоже осмотрел его обширные запасы, представленные теми же короткими мечами, кинжалами, топорами, частями доспехов и обрывками кольчуг. В одном сундуке мелькнуло по форме нечто очень знакомое, но в этот момент мастер вытащил из него чуть искривленный длинный меч без рукоятки и резко захлопнул крышку, так и не дав мне рассмотреть внимательнее его содержимое.

— Вот этот для основы вполне подойдет, — показал он мне длинную полосу заточенного металла светло-зеленоватого цвета, без рукоятки.

— Почему у него цвет такой странный? — спросил я его. — Я думал — тут нужна обычная сталь.

— А это и есть сталь, — хмыкнул он. — Только она очень плотно насыщена подчиненными силами для увеличения прочности и создания эффекта самозаточки режущей кромки. И еще с дополнительными оружейными амулетами может взаимодействовать особым образом. Обычное дело для всего гвардейского и командирского оружия.

— Почему тогда ты его еще не выставил на продажу? — Я сильно удивился, про себя рассуждая, почему такая, по-моему, весьма ценная вещь валяется в сундуках и выглядит как какой-то неликвид.

— Смысла нет, — пожал плечами мастер. — Под любой длинный, и тем более — гвардейский, меч нужна особая техника работы, ею слишком мало кто обладает из тех, кого отправляют в Смертные Земли. Вернее — вообще тут знаю только одного, но он учеников себе точно не возьмет. Для всех остальных такое оружие будет неоправданно дорогим и малополезным. Только если продать в королевства на Перевале — там такое оружие всегда в хорошей цене, но вот этот образец отличается формой от обычных мечей, его под конкретного воина делали. Торговцы будут воротить нос и резко сбивать цену. А за сложную переделку разве только ты мне заплатишь, — широко улыбнулся он.

Ну да, хитрый ты, чего уж поделать, развел меня как последнего лоха. И от залежалого неликвида избавишься, и за работу получишь. Мне, впрочем, совсем не жалко — не зато собрался деньги платить. Хотя и тут есть один интересный нюанс…

— После этой самой переделки описанные тобой замечательные свойства гвардейского оружия хоть сохранятся? — с сомнением покачал я головой, слушая объяснения мастера.

— Естественно! — уверенно заявив, он буквально наполнился внутренней гордостью. — Сам сделать такое плетение в другом оружии не смогу — сложно и долго. Потребуется две больших печи и минимум шесть опытных подмастерьев. Но сохранить уже существующее плетение сил при переделке клинка — совсем другой вопрос. Иначе за что просить такие деньги? И кроме меня здесь вообще за такую работу никто не возьмется: опыт не тот. Если только со специальными амулетами алхимиков кто-то научился работать, но пока таких не знаю.

Он положил клинок-заготовку на стол и опустил руки на свое кресло.

— Скоро наберет достаточно для работы тепла, — между делом заметил он и спросил: — Тебе какую рукоятку делать — обычную или с возможностью последующих добавок внутренних амулетов?

— Давай с возможностью добавок, — без споров и торгов согласился я с явным увеличением бюджета работ — и не ошибся.

— Тогда добавляй еще пару серебряков, рукоять придется делать из серебра.

Подтверждая, я кивнул.

Положив рядом с клинком еще и кусок мятого серебра, по которому сложно было сказать, чем он являлся прежде, мастер сел на свою печь и положил руки на стол. Закрывать глаза и уходить в нирвану для осуществления магических действий он не стал. Наоборот, под его внимательным взором металл клинка, даже не нагреваясь, потек сам, постепенно приобретая нужную конечную форму. Затем подобная трансформация произошла и с куском серебра, превратив его в фигурную, частично пустотелую рукоять. Весь процесс занял едва пять минут. В очередной раз я зачарованно смотрел, как работают здешние специалисты, ничего не понимая в их работе. Настоящее волшебство. Хотя при этом смутно чувствовал — если сильно захочу, у меня тоже должно обязательно получиться. Пусть и не с первого раза, но обязательно!

Придав своей силой нужную форму клинку и рукояти, мастер соединил их вместе и протянул мне готовый мачете, дабы я оценил его работу. Подержав в руке, отмечая подходящий вес, пару раз я взмахнул вверх-вниз и крутанул клинок, пробуя баланс. Мои ожидания полностью оправдались, хотя даже немного лучше. Видя мое удовлетворенное лицо, оружейник медленно поднялся со своей печи-кресла, которая сильно остыла, судя по выступившим на спинке каплям конденсата из воздуха.

— Если захочешь добавить в его рукоять каких-либо усиливающих амулетов, могу порекомендовать толкового человека, — между тем заметил он. — Он, конечно, редкостная сволочь, но единственный, кто здесь как-то понимает толк в подобных вещах. Другие разве только перекупкой самого рядового амулетного барахла занимаются, а у того всегда можно найти что-то интересное из старых изделий времен еще до войны с алхимиками. Только торговаться советую за каждую мелочь, иначе пока он все твои лишние деньги за самую простую побрякушку не вытрясет — не успокоится.

— Дельная рекомендация, — лишь хмыкнул я в ответ на такую интересную характеристику неизвестного купца. — Общение с подобными типами — замечательная тренировка ума. Таких «сволочей» особенно ценить и уважать надо только за одно это, — шутливо продолжил я говорить, спросив в конце: — И кто это тут такой хитрый, где его можно искать?

— На улице к южным воротам из центра по правой стороне, за четыре квартала до стены, живет Повелевающий мудростью Питисиниюс Асиюс. Его там все знают, спроси у первого встречного — покажут на его дом. Скажи — мол, тебя мастер Толис к нему послал, я то есть, тогда он будет немного меньше торговаться, мне он кое-что должен и все никак не собирается отдавать.

Вот и замкнулась цепочка. Как от Питса в поход ушел, так теперь к нему и возвращаться. И не только за своими вещами: теперь я узнал, чем он тут вообще официально занимается, помимо скупки полумертвых искателей для своих бесчеловечных опытов. Вспомнив про свои оставленные вещи, вдруг припомнил и знакомую форму, едва не подпрыгнув на месте. Ведь мельком видел в сундуке у мастера-оружейника… «Калаш»! Его столь знакомые очертания ствола с газоотводной трубкой сложно с чем-то другим спутать. Мастер, увидев столь резкое изменение эмоций на моем лице, которого не смог правильно понять, заволновался и спросил:

— Ты его уже знаешь или вообще попадал к нему на «лечение»? — Мой собеседник как-то слишком резко напрягся.

Про Питса мастер Толис сказал правду — в этом ничуть не сомневаюсь, но в их личных отношениях друг с другом явно не все было просто.

— Было такое дело, — тихо буркнул в ответ, и чуть громче: — Но не в этом суть. Тут у тебя в сундуке, откуда ты вытащил заготовку для клинка, кое-что странное видел…

— А, ты тоже обратил внимание на это чудовищное непотребство? — заметно повеселел оружейник.

Видимо, разговор про Питса с его потенциальными должниками мастера совсем не радовал. Хотя и его оценка оружия из моего мира тоже весьма странна.

— Чего же в нем такого непотребного? — спросил его, думая, как попросить его достать «калаш», но он сделал это и без моей просьбы, сам.

— Да ты внимательно посмотри и попробуй немного этот артефакт почувствовать…

Он быстро метнулся к своему сундуку и положил передо мной немного потертый АКМС (автомат Калашникова модернизированный со складным металлическим прикладом) со сложенным прикладом и примкнутыми двумя рожками, сцепленными друг с другом «валетом» потрепанной синей изолентой для быстрой смены одного на другой. Во втором рожке даже патроны блеснули, но горловина конкретно забита землей. Да и вообще автомат давно нуждался в хорошей чистке, хотя следов откровенной ржавчины я на нем не заметил. Мастер-оружейник затаив дыхание смотрел на мои привычные действия при неполной разборке «калаша». Магазины долой, в первом тоже патроны имеются, передергиваю затвор, выбрасывая еще один, бывший в стволе. Автомат стоял на предохранителе — местным сильно повезло: ведь догадываюсь — на спуск они пытались давить не один раз. Только про необходимость переключить переводчик огня почему-то не подумали, хотя там такой явный след на металле от его частого перекидывания туда-сюда остался. Так… крышку ствольной коробки в сторону, возвратную пружину тоже, вынимаю затворную раму и разделяю ее с затвором. Смотрю ствол на просвет, определяя его износ. Из автомата стреляли совсем мало — хорошо если один полный цинк расстреляли, износ ствола практически отсутствует. Зато таскали его как раз много, судя по внешней потертости и глубоким царапинам на металле. Наверное, кто-то из солдатиков какой-то охраняемой зоны потерял, причем совсем недавно. Хотя нет, у них там должны быть АК-74 под «пять сорок пять», и так скреплять магазины в армии не положено. Патроны, кстати, бронебойные, судя по черной краске на головке пули. Может, кто-то из зоны какого-либо локального боевого конфликта сюда залетел? Только ему не так сильно повезло, как мне, в результате остался лишь один автомат. Осмотрев спусковой механизм и ударник, отметил полную работоспособность оружия, быстро и ловко собрав его обратно. Только не стал вставлять магазины с патронами, от греха подальше.

— Интересно, откуда у вас эта вещь? — спросил я Толиса, все так же с большим удивлением и открытым ртом смотрящего в мою сторону.

— Искатели из очередного обновившегося «черного пятна» принесли, — ответил он, постепенно приобретая нормальный вид и закрывая рот. — Ты, видимо, хорошо знаком с такими артефактами, да?

— Доводилось иметь дело… — расплывчато ответил ему.

— Что это хоть такое, не скажешь? — продолжил задавать мне вопросы мастер.

— Если продашь его мне за столько же, за сколько сам взял, — скажу, — кивнул ему, выставляя свои дополнительные условия. — Но только при условии огненной клятвы, удостоверившись, что ты сам никому об этом потом не расскажешь. — Пора и мне учиться использовать местные правила.

И вообще не стоит оставлять в руках местных подобные «игрушки», попавшие сюда из моего мира, если они в них до сих пор не смогли как следует разобраться. Пусть лучше будут лежать у меня в загашнике — на душе спокойнее будет.

— Давай два полных серебряка — и забирай, — кивнул мне мастер и продолжил: — Обещаю сохранить исключительно в своей голове все то, что сегодня узнаю от искателя… — Он посмотрел внимательно на меня, не зная, как меня зовут.

— Витоса Хитрована, — подсказал я ему.

— …Витоса Хитрована, на чем призываю огонь силы свидетелем! — По нему быстро пробежалось призрачное пламя, подтверждая принятие клятвы.

Я достал кошель и выложил Толису две крупные серебряные монеты, которые тот сгреб в свой карман, тем самым окончательно завершая сделку и вопросительно глядя на меня в ожидании обещанных объяснений. Но я решил вначале задавать вопросы, через которые можно полнее узнать о здешних людях вообще. Ибо не разобраться методом самого обычного тыка, как выстрелить из заряженного «калаша» — это же надо так сильно постараться.

— Ты разве сам до сих пор не догадался, что это такое и для чего оно нужно? — спросил я его, вставая со стула и уперев в плечо одним плавным движением с легким щелчком разложенный приклад, движениями ствола ведя поиск невидимой цели.

Очень характерная поза и характерные движения, которые сложно перепутать любому хоть немного знакомому с ручным метательным оружием.

— Какой-то сложный и непонятный арбалет, — задумчиво сказал мастер. — Это я уже давно определил. Но к нему явно не хватает каких-то боевых амулетов подчиненной силы, по словам Питисиниюса, которому его недавно показывал.

— Здесь все эти амулеты как раз есть. — Я взял со стола магазины и примкнул к автомату, передергивая затвор. — Могу даже показать, как действует, но… больно громкий выстрел получится.

— Не надо здесь показывать, я тебе уже верю. Ты так ловко орудуешь им, потому можно совершенно не сомневаться в твоих словах. Но все равно совершенно не чувствую никакой силы во всем этом странном оружии. Оно вообще неправильно создано, так нельзя делать!

— Почему? — удивился я столь категоричному заявлению.

— Измученный мертвый металл. Похоже, его вовсе не касалась воля живого существа. Даже последние простаки оставили бы в нем свой отпечаток. А тут совсем ничего. Отдельные детали созданы варварскими способами из больших кусков металла методом физического отсечения и удаления лишнего, вместо прямого придания правильных форм. Соединены вместе вообще непонятно как. Жить такое изделие вообще долго не должно, без внешней поддержки металл быстро перейдет в свою первооснову — и конструкция развалится на отдельные фрагменты. По ней никак нельзя определить ее назначение, так как оно не заложено туда создающей волей мастера. Можно только попытаться догадаться, если бы она еще хоть как-то работала.

Однако некоторая доля правды в его словах есть. Действительно, у нас в мире оружие делается «варварскими способами», совсем не как у них. Тут процесс непосредственного влияния воли мастера при создании чего-либо, а нам приходится станки да технологии всякие изобретать. Хотя и не скажу, что наши технологии как-то сильно лучше. Сколько времени и сил пришлось бы затратить на переделку клинка в мачете? А тут каких-то пять минут — и все уже готово! Интересно, а они тут смогут повторить такой вот «калаш» своими методами, если не говорить о патронах? С теми, уже ясно, без меня ничего не получится.

— А ты сможешь сделать такую же конструкцию сам? — В мой голос добавились нотки явного вызова.

Если мастерам тут присуща профессиональная гордость, то за нее их можно попытаться зацепить. Вдруг получится?

— Нет, — грустно ответил мне оружейник, разводя руками. Видимо, ему не очень нравилось признаваться в своих профессиональных слабостях. — Там слишком сложная конструкция некоторых деталей, ее невозможно точно удержать в сознании при создании требуемой формы. Древние мастера, наверное, смогли бы сделать точную копию, но сейчас это искусство давно забыто, а специальные амулеты потеряны.

— Тогда, может быть, можно вложить какие-то силы, укрепляющие конструкцию, чтобы оно не разрушалось от своего несовершенства? — не отставал я от него.

— Тоже ничего не выйдет, — тяжело вздохнул мастер, мысленно готовясь к долгим объяснениям. — В мертвый металл сила если и проникает, то не удерживается. В этом артефакте металл настолько искалечен, что вообще любую силу выталкивает, через него даже и посмотреть-то нельзя. Зачем так сложно делали — не понимаю. С металлами так не работают. Для последующего закрепления любой дополнительной подчиненной силы в металле требуется изначально создавать дух структуры, вокруг нее металл при создании чистой формы и нарастает. Дух структуры создают сразу, при получении металла из его первоосновы, добываемой из земли. Чтобы оживить «мертвый металл», его нужно полностью переделать, превратив сначала в жидкость, которую затем постепенно насытить духом структуры и вновь придать оживленной жидкости требуемую форму. А с этим, как уже сказал, не все получится. Для получения жидкости из мертвого металла потребуется много мягкого тепла, моей одной печи тут не хватит. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что так, как сделали где-то этот артефакт, вообще нельзя делать. Разве только чтобы его совсем не видели буси своим проникающим взором силы. И все равно непонятно — проще использовать специальный скрывающий амулет.

Эх, обломилась такая хорошая идея наложить на автомат защитные чары, чтобы его не требовалось ни чистить, ни смазывать. Придется и дальше обслуживать, как положено по штатной инструкции. Но зато теперь стали понятны все странности отношения местных аборигенов к моим вещам и вещам, попавшим из моего мира вообще. С одной стороны — здешних людей они сначала заинтересовывают, но после более близкого изучения вызывают чувство неприятия или вообще отторжения. Металлы там неживые и искалеченные, понимаешь. И если чуть ли не на всех изделиях мастеров этого мира внутри написана инструкция по применению, то здесь о том явно не позаботились. А такой хороший и весьма эффективный метод тыка — считается вообще дурным делом. Вот и имеем полную или частичную несовместимость артефактов моей цивилизации и здешних аборигенов, которая пока мне идет только на пользу.

— А зачем ты тогда у искателей его купил? — Вопрос был совсем не праздный, за ним стояла интересная перспектива.

— Подумал — от алхимиков что-то осталось, стало интересно попытаться разобраться. Они тоже иногда «мертвый металл» частично использовали в своих боевых амулетах, продававшихся в королевствах до войны. Но его сделали явно не они, как потом оказалось. И вообще — что это именно оружие, только ты мне сейчас объяснил.

— И часто тут находят подобные вещи? — Собственно, вот он — самый главный вопрос, ради которого и был затеян весь прежний разговор.

— Нет, — пожал плечами мастер. — Пару-тройку раз искатели нечто подобное приносили, и все.

— Если вдруг еще принесут — возьми специально для меня, вдруг потом пригодится. Я стану каждый раз заходить, как буду в городе. И еще вот, — я достал из своего кошеля пять серебряных саонов, — задаток для этого дела на всякий случай.

— Идет. — Монеты исчезли в кармане оружейника.

Только собирался спросить кое-что еще, как нас потревожил оставленный на торговле мальчишка. К хозяину пожаловали новые клиенты, пока он возился со мной.

— Ба, так это тот самый тип, которого мы недавно из леса принесли! — Меня внимательно оглядел с ног до головы крепкий жилистый мужик примерно моего роста и возраста, как только мы вышли с мастером в торговый зал. — Быстро же Питс на ноги ставит, если очень захочет, — мы уж и не ожидали тебя живым увидеть. Не держи зла, мужик, мы ничего такого тебе не хотели. — Он подошел ко мне поближе и легонько хлопнул по плечу в знак возможного примирения. — Ты уж на нас не обижайся, хорошо?

— Хорошо, не буду, только с одним условием… — с нескрываемым злорадством во взгляде улыбнулся я разговорчивому искателю.

— Каким? — Мужик немного напрягся, прекрасно представляя, чем обычно кончается «лечение» у Питса, и явно ожидая крутых претензий с моей стороны.

Неуверенности придавал ему и мой нынешний внешний вид. Ведь, по идее, должен быть босяк босяком — ан нет, пришел заказывать индивидуальное дорогое оружие, которое держит в своих руках. И взгляд добрый-добрый, от которого по спине почему-то ползут неприятные мурашки.

— Вы меня отведете к тому месту, где нашли, и чем скорее — тем лучше! — показал собеседнику нахмурившимся взглядом о неприемлемости каких-либо возражений по этому поводу.

Уже не один раз приходила мысль — стоит посетить место моего прихода в этот мир. Ибо иногда оказывается, где есть вход — там бывает и выход. Может, удастся вернуться обратно, к привычной цивилизации? Или, если хорошенько пошарить там, возможно, что-то еще полезное со мной сюда провалилось.

— Ха, это запросто! — Меня вновь хлопнули по плечу, только в этот раз гораздо сильнее — так сказались эмоциональные переживания, требующие немедленной разрядки. — Приходи завтра на рассвете в трактир у северных ворот. Бери запасов на десять дней. Мы тебя туда сначала проводим, там вполне безопасно, можешь несколько дней один оставаться, только никуда далеко не отходи. Дождешься нашего возвращения в промежуточном лагере, на обратном пути заберем. Идет?

— Идет, — кивком подтвердил я согласие. — Завтра буду, если ничего не изменится в моих планах за сегодняшний вечер. Вы меня долго не ждите, если к рассвету не приду — значит, не в этот раз.

Покинув дом оружейника и обретя более конкретные планы на следующий день, я вернулся в гостиницу к Следопыту, где сдал ему нашу общую долю «эликсиров жизни», оставив свою себе. В качестве весомого бонуса за сообразительность, а скорее за то, что не бросил его умирать в лесу, получил пять лишних флакончиков к двенадцати своей доли. На вопрос наставника о том, не захочу ли продать часть своей доли южному клану по хорошей цене, ответил отрицательно. Раз это такая замечательная субстанция, чуть ли не панацея от всех ран и болезней, — самому пригодится. Узнав, где снять каморку, в которой можно переночевать и не опасаясь воров оставить лишние вещи, обрел желаемое в той же гостинице, правда, этажом повыше. Так как я не входил в южный клан искателей, которому она принадлежала, мне это обошлось в два раза дороже, чем Следопыту его комната. И без его рекомендации вообще брать деньги отказались бы — просто послали бы искать лучшие места, а так двумя саонами больше, двумя меньше — какая разница, пока они есть. Зато на ближайшую пару месяцев мне есть куда кинуть свои кости, пока пребываю в городе. И тут никто не станет искать с не совсем добрыми намерениями — это гарантировал искательский клан со своей стороны. Нет, в случае конфликта с местными авторитетами он мне не поможет — не те «весовые категории», — но от остальной местной шушеры можно смело здесь прятаться. Спросив Следопыта о том, безопасно ли оставлять тут какие-либо ценности, получил ответ — вполне, только при условии внесения достаточной предоплаты за съем. И если срок аренды помещения заканчивается, а оплата не производится, то все оставленное там переводит в собственность клана. Более того — можно оплатить аренду вперед не более чем на пару месяцев и только продлевать затем на тот же самый срок. Если какой-то искатель сгинул в Смертных Землях, то ему барахло больше не пригодится, и оно хорошо послужит тем, кто еще жив. За счет этого клан имеет дополнительный доход и готов предоставить ограниченные гарантии сохранения оставленной собственности. Вполне грамотная идея, стоит отметить.

Предоставленная мне комнатка была маленькой, но вполне достаточной для одного человека, примерно два с половиной на три метра. Даже гостей при случае можно пригласить, человека два — больше не поместится. Из мебели присутствовала узкая деревянная кровать, маленький стол, пара стульев и подвесной шкаф для вещей над кроватью. Окон в каморке не было совсем, освещение обеспечивал шар магического света. Мне показали, как его наполнять своей силой, немного удивившись моему незнанию таких простых вещей. Оказалось, достаточно просто направить к нему руку и захотеть, чтобы он светил. Точно так же его можно и погасить. После одной подзарядки шар светил около получаса, постепенно тускнея ближе к концу, но сама подзарядка отнимала совсем немного тепла тела, потому пользоваться подобными светильниками могли даже простаки. Кстати, как потом выяснил из разговоров, эти шары были сделаны не местными мастерами, а алхимиками. И теперь владеть ими в королевствах могли разве Лорды, Слуги Истинного и некоторые богачи — для всех остальных они были под запретом. Какая-то там «алхимия» у них внутри нашлась, могу лишь догадаться — это светящийся люминофор, остальное — чистая магия. Вот и запретили столь удобные светильники, отобрав их у простого народа для более полезных сословному обществу людей. Мол, им свои дворцы освещать сложно, а вы и лучиной обойдетесь! Но тут, в Смертных Землях, на эти королевские запреты всем было наплевать, благо искатели доставали «шары света» в оставленных алхимиками селениях, где они имелись в каждом покинутом доме в большом количестве. То-то мне они сразу показались чем-то знакомым — сильно смахивающими на плафоны от старых советских ламп в общественных местах.

Еще разок перебрав и наконец-то полностью вычистив и смазав приобретенный автомат, а заодно обслужив свой пистолет, желудком почувствовал приближение обеденного времени. С начала дня даже перекусить не удалось, не говоря о полноценном завтраке, но чувство реального голода подступило только-только. Дела так закрутили, даже о еде забыл. Питая некоторую надежду — раз меня приглашали на долгую беседу именно к обеду, возможно, там же и накормят, — оставил лишние вещи и двинулся опять к центральной площади. Идти было не так уж и близко. Город постепенно ожил, на улицах встречалось множество людей, судя по их виду, преимущественно каких-то рабочих. Удивила телега с запряженной в нее парой лошадей. Телега-то была с виду самой обыкновенной, щитовой, а вот колеса с тонкими длинными железными спицами у нее имели настоящие пневматические шины. Широкие шины и даже неглубокий протектор в виде елочки на них. Хоть они и были не резиновыми, а кожаными, общий их вид наводил на мысли о влиянии техники, попавшей сюда из нашего мира. Не иначе опять наследство алхимиков.

Во дворце Сома меня уже ждали и сразу же сопроводили к хозяину, минуя фазу приветствия заряженными арбалетами. В этот раз ожидания бесплатного обеда благополучно оправдались. Авторитет восседал за большим обеденным столом и указал мне рукой место напротив себя. Из-за занавески сбоку выскользнула молодая красивая женщина в полупрозрачном платье с длинными черными волосами и подносом в руках, быстро расставляя передо мной тарелки с едой. И, обмахнув меня своими чарующе пахнущими волосами, сразу же быстро удалилась обратно, на пути обернувшись и с каким-то особенным желанием посмотрев в мою сторону. Кстати, это первая взрослая женщина, которую вижу в этом мире. Только подумал об этом — как обнаружил заметное волнение естественного мужского желания. Вроде как совсем не юнец с накопленным от длительного воздержания лишним напряжением и даже не бабник-прохиндей, падкий на первую встречную юбку, однако организм как-то слишком бурно отреагировал на появление женщины, помимо моего сознательного участия. Заметив мое неудобное состояние в нелепых попытках справиться с собой, Сом хохотнул и предложил то ли в шутку, то ли всерьез:

— Хороша, да? Если об одном деле сейчас договоримся, могу продать тебе ее всего за пару золотых — или вообще подарю, если дело выгорит.

— Кхм, — поперхнулся я от такого предложения, не зная, как на него можно реагировать.

Мне уже рассказали — женщины в этом мире находятся на уровне домашней скотины, но вот чтобы сразу так наглядно это продемонстрировать!.. И еще остаются серьезные сомнения в части статуса, Питс говорил — только сами авторитеты тут могут официально владеть женщиной. Потому высказанное предложение Сома может оказаться какой-то ловушкой или иметь далеко не одно дно.

— Договорились! — в свою пользу интерпретировал мое молчаливое замешательство авторитет. — Как только сделаешь работу — она будет твоя по моему слову!

Меня явно на что-то очень странное подписывают, даже не интересуясь моими мыслями по тому поводу, тем не менее согласно кивнул, вовремя догадавшись, что прямого отказа никто не ждет. Ибо возникла абсолютная уверенность — в подобном случае просто не выйду отсюда своими ногами или выйду, но вряд ли окажусь сильно рад ближайшим перспективам. В общем, идти против какого-то очень важного желания авторитета не стоит, независимо от его прежних обещаний. Да и не обещал он мне никакой безопасности, если так подумать. Просто я ему пока зачем-то нужен.

— Ты ешь, не стесняйся, о деле после поговорим, — добавил хозяин, заметив, как я сижу с пустой ложкой в руке и думаю о чем-то постороннем.

И в его предложении был не просто здравый смысл, а четкий расчет. На полный живот мозги работают чуть хуже из-за отлива крови, а центр удовольствия, получивший сигнал от наполненного желудка, вообще препятствует образованию в уме какого-либо здравого смысла. Меня очень плотно накормили, даже предложив добавку, и только потом Сом решил продолжить серьезные разговоры.

— Скажи, искатель, какие у тебя самого есть планы на ближайшее будущее? Не на завтра-послезавтра, а вообще? — начал выспрашивать он издалека.

— Да почти никаких особенных планов, все как у нормальных людей, — недоуменно пожал я плечами в ответ на такой пространный вопрос. — Обзавестись в хорошем городе своим уютным домиком — там, огород, хозяйство, потом семья, дети, почет и уважение добропорядочных соседей…

Не говорить же ему об имеющемся желании вернуться обратно в свой мир сразу после того, как разберусь со всем происшедшим здесь за последнюю сотню лет? Ибо есть весьма серьезное предположение — раньше просто не получится, если только невероятно повезет. В бесповоротное застревание здесь навсегда мне пока еще не верилось.

— А если серьезнее? — сразу понял мою шутку Сом.

— Дойти и посмотреть на столицу алхимиков — рассказывают, там много интересного осталось, — честно признался ему, благо такое желание у меня тоже имелось.

— И ты совсем не боишься проклятия? — удивленно посмотрел на меня авторитет.

— Да чего его бояться-то, — пренебрежительным тоном ответил ему, — одним проклятием больше, одним меньше — какая мне теперь разница?

Я-то прекрасно знаю, как зараженную радиацией зону можно спокойно пройти, если хорошо подготовиться. Да и за прошедшие со времен катастрофы годы большая часть наиболее опасных радионуклидов должна благополучно распасться, а радиационный фон понизиться. Главное — не лезть в самые «горячие места» и быстро без остановок преодолевать зоны с заметно повышенным фоном. Да и вообще там надолго не задерживаться.

— Смелый ты, искатель, как посмотрю, — усмехнулся Сом. — И практически без головы на плечах, если взглянуть правде в глаза. Неизвестно чем думаешь.

— А еще я на ней сижу! — добавил вдогон его словам, чем вызвал слишком бурную реакцию веселья у своего собеседника второй раз за сегодняшний день.

— Понял тебя, — отсмеявшись, заметил Сом, — никаких реальных планов на будущее ты пока не имеешь, живешь одним днем, так?

Сначала я пожал плечами и кивнул в знак согласия, но потом добавил:

— Вообще-то про домик в городе говорил правду. Есть такое желание.

— Ты уже в курсе того, во сколько обходится право владеть тут домом, а также о том, что с этим приобретаются некоторые, скажем так… обязательства?

— Да, меня уже один раз навели на такие размышления, — спокойно ответил на неявно высказанную угрозу. — Но если ко мне тут будут хорошо относиться, тогда и я не стану особо хулиганить, так, лишь иногда, по большим праздникам, — как бы в шутку, а как бы всерьез ответил я своей неявной угрозой, чем опять вызвал повышение веселого настроения у авторитета.

— Да, наглости тебе, Хитрован, не занимать, — весело подмигнул мне Сом. — И мне такое дело даже нравится. Потому считай — быть тебе моими соседом! Не сразу, понятно, а после некоторых совместных дел, иначе это неправильно будет, хорошие люди не поймут и не одобрят. А без этого никак нельзя.

Ага, опять он на какие-то там дела намекает — ох, не нравится мне его тон, явно какая-то подстава ожидается.

— Рассказывай, чего ты от меня хочешь, — самым решительным образом решил я прояснить ситуацию, а то ходит, понимаешь, вокруг да около.

— Первое дело совсем простое, ты обязательно с ним быстро справишься. Надо всего лишь отнести один свиток авторитету Фосу и передать лично в его руки. Это обязательное условие, через кого-то другого передавать нельзя, так свиток может и не дойти, а он очень важный. Фос держит сейчас под собой бывший Поселок Вольных Искателей по северной дороге — слышал, наверное. Ты здесь человек новый, тебя практически никто не знает, а потому каких-либо проблем подойти к нему у тебя не возникнет. Охраны можешь не опасаться, но зря не провоцируй, они там всяких шутников не очень жалуют, хотя сами пошутить совсем не прочь. Передашь свиток в руки Фоса — все, дело сделал, можешь возвращаться обратно. Дел на четыре дня: два туда, два обратно, если по-быстрому метнуться.

— И это все? — удивился я столь простому с виду заданию.

— Пока все, — улыбнулся мне Сом и добавил: — Отнесешь свиток и вернешься — Аэль твоя!

Это он, видимо, про ту девушку говорит. Право, пока даже не знаю, как мне с ней потом быть — где и как жить, на какие доходы содержать? Может, в этом-то как раз и кроется особо хитрый расчет авторитета — посмотреть, как я из той ситуации вывернусь?

— Кстати, — вдруг вспомнил я, с чего началось наше знакомство, подумывая о том, как можно по-быстрому решить едва наклевывающуюся проблему, — как там дела по поводу денег за шкуру?

— Вай, совсем забыл сразу с этого разговор начать, — картинно изобразил свою наивную забывчивость Сом. — Вот, держи. — Он достал из кармана и протянул мне невзрачный серый перстень с небольшим зеленым камнем.

— Что это? — спросил я его, взяв в руки кольцо и подняв глаза на собеседника.

— Это ключ к счету в столичном Хранилище Благ, — пояснил он. — Шкура зверя будет продана через пол года на ежегодном Большом Аукционе Престижа. После вычета двадцатой доли самого аукциона полученные деньги будут положены на два равных счета. Один мой, второй — единственный ключ от которого я тебе передал, не теряй его. И пусть огонь силы подтвердит мои слова! — сказал ключевые слова клятвы Сом, и призрачный огонь пробежался по нему, действительно подтверждая сказанное.

— Вот это да! — только вырвалось у меня вместо той бури эмоций, которая осталась внутри.

Ведь как хитро дело устроил — и реально не обманул, сдержав свое слово, и денег совсем никаких не дал. И ничего просить авансом на собственную бедность теперь нельзя. Пойди да возьми все причитающиеся тебе деньги в том столичном Хранилище Благ через полгода, если сумеешь как-то выбраться из Смертных Земель. Накрылись твои, Хитрован, наивные мечтания о быстром обретении богатства, уютном домике в тихом городе и все такое прочее. Неужели ты решил, что, удачно сходив в один поход, можно дальше всю оставшуюся жизнь прохлаждаться, лежа на диване и поплевывая в потолок? Поработай-ка еще на меня, дружок, а там, может быть, что-то у тебя, так и быть, устроится.

— Как видишь, искатель, я полностью выполнил свое обещание, — видя всю гамму противоречивых чувств на моем лице — от полного расстройства самой ситуацией до реального восхищения его хитростью, — продолжил авторитет. — И еще сразу решил все возможные затруднения, которые могли бы у тебя возникнуть при получении денег. — А вид при этом у него был как у кота, съевшего всю сметану во всем городе и не лопнувшего при этом от злостного переедания.

— Я верил твоему слову, Сом! — высказал ему слишком многозначный комплимент, чем опять вызвал у него с большим трудом сдерживаемый смех.

В общем, на этом наш разговор и закончился, мне был выдан небольшой сложенный вчетверо лист с какими-то каракулями, написанными от руки, которых я не мог прочесть, и меня отпустили обратно в город. Памятуя о завтрашнем выходе в новый поход, спросил провожающего слугу о том, где тут можно купить хороших припасов для такого дела. В ответ был получен очередной адрес, по которому я дальше и направился.

В найденной по указанному адресу продуктовой лавке меня ждало очередное удивительное открытие. Предлагаемые там продукты оказались сублимированными! Как у нас в мире еду для космонавтов готовят — берут свежие продукты или приготовленные к употреблению блюда и помещают их в вакуум, быстро удаляя из них всю влагу. Потом стоит бросить такой сублимат в воду, как он быстро приобретет практически первозданный вид и прочие свои вкусовые качества. Ну не на сто процентов, конечно, но намного, по вкусу не сразу и заметишь. Зато таким образом сильно экономится вес и объем, который занимают сами продукты при транспортировке, да и хранятся они потом чуть ли не сто лет. Единственное, что нужно для употребления такой пищи по прямому назначению, — это иметь в достатке чистой воды. Но с этим на космических станциях проще, там для нее практически замкнутый цикл налажен, лишнее не пропадает. Здесь же мне предложили приобрести специальный амулет. Сплющенную с боков воронку с двойными стенками для быстрой очистки практически любой воды, которая может встретиться в Смертных Землях. Не уверен в его способности справиться с зараженной радиоактивными материалами водой, но, как рассказал продавец, можно начерпать практически из любого болота, а на выходе будет как из родника. Полезная вещь, за которую не жалко и четырех полных серебряков. Кстати, тоже привет от тех самых алхимиков — их работа.

Кроме сублимированных продуктов по отдельности, тут продавались и готовые индивидуальные разовые порции типа мясного супа с макаронами или чем-то подобным, каши с дичиной и специями, а также много другого. Около тридцати наименований блюд в небольших герметичных упаковках из специальной непромокаемой бумаги. Цена таких припасов, правда, чуть ли не в два с половиной раза выше обычных продуктов, но лучше сэкономить на носимом за спиной весе, чем на своем кошельке, пока там еще что-то звенит. Набрав большой мешок и ополовинив вес кошеля с серебром, я отправился в гостиницу собирать рюкзак к завтрашнему выходу.

Однако спокойно дойти не удалось. За два квартала до гостиницы в безлюдном проулке мне преградили дорогу двое каких-то невнятных мужиков с небольшими арбалетами в руках. Боковым зрением сразу отметил наличие еще двоих чуть в стороне позади первых, метрах в пяти, арбалет держал в руках только один. Сзади вроде никого, да и спрятаться там негде, одни высокие заборы.

— Бросай мешок и быстро гони свой кошель! — безапелляционно заявил самый мелкий из первой пары разбойников.

Откуда тут такие идиоты собрались? Кто же так грабит-то? Надо им было пропустить меня чуть дальше вперед, дабы арбалетчики буквально дышали в спину, — вот тогда это был бы верный ход. Правда, имелся небольшой риск случайно своих дружков подстрелить, если глупая жертва начнет сильно дергаться, не желая расставаться с честно заработанными, или как уж там получилось, деньгами. Но эти вообще, видимо, не ожидали никакого сопротивления — стояли расслабленно и чему-то глупо улыбались. Дебилы! Встали в паре метров плечом друг к другу и ждут, когда я им все спокойно отдам, трясясь от страха за свою никчемную жизнь. Сейчас, сейчас, размечтались, голубчики…

Скидываю с плеча мешок и одним легким движением скатываюсь вперед под ноги к бандитам, совершенно не ожидающим такого хода. В падении переворачиваюсь на спину и резко выдергиваю из рук первого мужика заряженный арбалет и, едва приземлившись, бью сразу двумя ногами по ногам второго. Хруст ломающихся костей, дикий крик боли, но мне некогда смотреть на этих, уже навожу трофейный арбалет на тех двоих, кто стоял в стороне. С третьим арбалетчиком мы выстрелили одновременно. Я попал ему точно в центр груди, а он умудрился всадить болт в зад своего же брата-бандита, чье оружие сейчас находилось в моих руках. Четвертый член этой шайки, осознав, что дело обернулось совсем не так, как хотелось, быстро побежал прочь куда-то в глубину переулков. Да и хрен с ним, пусть бежит, гоняться за ним не стану.

Рядом со мной лежали и тихо скулили двое несостоявшихся грабителей. У одного нога буквой «зю» свернута, а у другого хвостовик болта из задницы торчит. Хорошо вошел, практически по центру и прошел насквозь. Как же ты, бедолага, теперь в туалет-то ходить будешь? Писаная картина «Не выходите вы, ребята, на большую дорогу, вам там больно сделают». По идее, надо бы их добить, дабы второй раз где-либо не подкараулили, но я еще не настолько озверел, чтобы спокойно добивать раненых, пусть и бандитов. Срезав у них тощие кошельки с поясов и подхватив второй арбалет, пошел осматривать третьего. Вот этому уже чужих денег не посчитать. Да и своих тоже. Готов. От центральной грудины болт отклонился вбок и пробил сердце. А вот кошелек у тебя, дружочек, явно тяжелее, да и одежка лучше. Не иначе, ты и был главным в этой шайке-лейке. Не став тщательно обыскивать карманы убитого, подобрал его арбалет и сразу отметил его серьезное отличие о тех, которые были у первых двоих. Этот оказался даже немного меньше тех, с близкорасположенными двойными тугими плечами из светло-зеленоватой стали, про которую я уже кое-что знал. Ценная вещица, скорее всего. Прихватив сумку с болтами и закинув свой мешок на плечи, пошел дальше своей дорогой, внимательно оглядываясь по сторонам. Вдруг еще кто-то такой ловкий до чужого добра нарисуется. Но обошлось. При входе в гостиницу охранники немного удивленно посмотрели на меня, идущего с мешком и тремя арбалетами сразу, но ничего не сказали, пропуская внутрь.

Заняв свою комнату, проверил, чем меня одарили незадачливые грабители. В кошельках первой парочки было совсем чуть-чуть мелкого серебра и чуть больше всякой меди. А вот главарь меня сильно порадовал. Во-первых, в его кошеле насчиталась почти пара дюжин полных саонов, а во-вторых, обнаружился еще один маленький кошелек с тремя золотыми сиунами и каким-то изящно ограненным прозрачным камнем размером с ноготь большого пальца. Тоже какая-то ценность, не иначе. Пара арбалетов — «стандартные малые», идущие по четыре серебряка в скупку. А вот третий — что-то совсем другого технологического уровня. Во-первых, металл. Тот самый, из которого гвардейские мечи сделаны. Во-вторых, взводится не руками и ногой, а рычагом. Три раза потянул — взвел одни плечи, еще три — вторые. Да и усилие плеч заметно больше чувствуется, наверняка что-то среднее между малым и большим арбалетом. В-третьих, тут даже прицельное приспособление есть, причем регулируемое как по горизонтали, так и по высоте. Не для простых бойцов такая сложная машинка. Наверное, его пока даже продавать не стану, оставлю на всякий случай или просто для коллекции.

Сходил проведал Следопыта. Он был уже не один: вместе с ним пил ароматный отвар наш молодой маг. Наставник уже почти оправился от ранения и даже ходил туда-сюда по своей комнатушке. Свежие «эликсиры жизни» и помощь мага-целителя сделали свое дело. Рассказал им о происшествии у гостиницы. Не поверили. Пришлось принести и показать арбалет главаря. Следопыт посерьезнел на пару минут, а потом сказал, чтобы больше без оружия по городу не ходил. «Вот с этим самым заряженным арбалетом и таскайся и меч всегда напоказ держи!» А если мне действительно дорога собственная жизнь, то и на кольчугу срочно надо денег наскрести. Как раз лишние эликсиры продать, ага.

Относительно кольчуги он, конечно, прав, только я теперь своего бронежилета здесь вообще не снимаю. Пусть его совсем не видно — так это не моя проблема. Если буду ходить в кольчуге, тогда недоброжелатели будут пытаться стрелять в голову. Мне того точно не надо. Пусть лучше целятся в широкую грудь, в которую куда проще попасть, — синяк потом как-то переживу, в отличие от лишней дырки в голове.

Хотя, по мнению Следопыта, эта шайка, скорее всего, простые залетные бандиты из другого района или вообще кто-то из другого города, пришли пощипать одиноких безоружных дураков, но можно запросто нарваться и на их здешних дружков, которые пожелают отомстить некоему шустрику. А если та четверка являлась малым отрядом большой городской банды, то у меня могут появиться серьезные проблемы. Те как раз всегда исключительно по четыре человека ходят, изредка собираясь в более крупные группы. Потому смотреть теперь активнее по сторонам и держать руку на спуске. Вспоминая о том, что главарь каких-то «залетных бандитов» был далеко не беден, мысленно предположил самый худший из представленных вариантов.

На известия о моем завтрашнем выходе в следующий поход наставник только пожал плечами и пожелал вернуться с богатой добычей. Мол, ты давно уже не мальчик и сам во всем разберешься. А там, если окажемся в городе в одно время, сходим вместе еще в один поход, есть у него мысли посетить некоторые места, где давно никто не ходил. Сам бы с новичками он туда не пошел, а вот со мной в компании уже можно. Поговорив еще немного «за жизнь» с моими первыми реальными напарниками в этом мире, я отправился решать последнее на сегодняшний день дело. Пора было навестить одного очень хитрого Повелевающего мудростью.

Глава 12

СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ ПО ИМЕНИ ПИТС

Так и не понял, рад был моему приходу Питс или наоборот. А вот его то ли слуга, то ли ученик чуть ли не бросился обниматься со мной от искренней радости. И только пожаловавшая узнать, кого там принесло, бородатая морда испортила ему маленький праздник.

— У меня для тебя кое-что есть… — нагло заявил я ему, едва мы остались наедине, и выложил перед его изумленной мордой три золотые монеты подряд, громко щелкая ими по столу. — Возвращаю потраченное на меня и мое лечение. — После чего добавил, положив еще одну: — А это пока первая благодарность за все остальное — в первую очередь за науку, как не быть наивным дураком.

Питс долго не мог ничего сказать, только открывал и закрывал рот. Вернувшись из недолгого похода, я заметно изменился и стал реально похож на местного искателя. Да и еще очень большие деньги по местным меркам поднял. За три золотых тут каменный дом в два этажа строят. И тут я решил его еще больше добить, не упоминая о своем прежнем обещании рассказать о методах эффективного заработка. Если будет спрашивать специально — возникнет тема о чем-то совместном, если нет — мне так даже проще. И еще получится принципиальная разница в принятии ответственности. Ибо в первом варианте я как бы сам что-то предлагаю, практически навязывая свое мнение и беря все потенциальные риски на себя, а в другом — меня просят, признав за реального эксперта и разделяя риски взаимным договором. Потому пока промолчу, высказав нечто иное:

— Твое желание благополучно покинуть Смертные Земли — в процессе работы. Извини, это не так быстро получается, как вначале показалось. Только это совсем не деньгами решается, ты на будущее учти.

И все это я высказал только для того, чтобы дальше с Питсом было можно уже просто нормально торговаться за что-то конкретное, потребное мне у него, — мол, вопрос решим, а деньги — совсем не главное.

Самое интересное — я сам свято верил всем своим словам, особенно после общения с местным авторитетом. К его великому искусству буквально походя строить людей я проникся самым настоящим уважением. Повелевающий сел в кресло и долго смотрел на меня, так и не притронувшись к золоту, оставшемуся лежать на столе.

— Чего ты от меня хочешь? — слабым голосом спросил он, будучи еще под сильным впечатлением от моего напора и заманчивого предложения.

— Вторую часть от амулета, который ты нацепил на мою голову! — безапелляционно потребовал от него.

Хоть он про ее существование ни единым образом не обмолвился прежде, до меня уже давно дошло — она просто обязана быть. И не суть важно, что он раньше там говорил о неизученности данного артефакта, — мне было ясно лишь одно: пульт управления остался в его руках, и мне хотелось его получить, дабы ни у кого больше не оставалось невидимой власти надо мной.

Немного помявшись и беззвучно пошевелив губами, Питс снял со своей руки сразу же ставший видимым браслет, чем-то напоминающий изящные женские часы, и положил на стол. При этом на его лице лишь на одно краткое мгновение возникла злорадная ухмылка. Без слов я убрал браслет в свой карман, подавив сильное желание сразу же надеть его себе на руку. Явно не все чисто с этими непонятными артефактами, стоит разобраться в обстановке, когда никто не сможет помешать. А еще лучше — найти другого специалиста, который подробно растолкует, как с ними работать. Пытаться же что-то узнать у этого хитреца крайне не рекомендуется, ибо он расскажет выгодную исключительно для себя версию, которая скорее запутает, чем что-то прояснит. Пока и дальше буду использовать подаренный амулет в том же виде, как он есть, не меняя настроек, благо никаких особо негативных последствий его эксплуатации пока не обнаружилось.

— Это все? — Улыбка быстро сползла с лица моего хитрого собеседника — видимо, мне удалось с ходу не вляпаться в его ловушку.

— Нет. У меня к тебе теперь будет много выгодных дел. Мастер Толис сказал, что у тебя найдутся дополнительные амулеты вот для этого…

Распаковав свой полупустой рюкзак, я положил новое мачете на стол. Мое оружие немного заинтересовало Повелевающего, хотя большого восторга тоже не вызвало. Осмотрев более внимательно серебряную рукоять, он удовлетворенно хмыкнул и заметил:

— Да, есть несколько подходящих вариантов для такого клинка. Может, тебя даже и заинтересует, хотя по сравнению с твоими алхимическими амулетами — это полная ерунда. — Питс махнул рукой, выражая, будто ничего серьезного не может предложить.

— Я же не всегда только стрелять буду. Клинком иногда помахать тоже дело хорошее, да и тихое, когда очень надо, — заглянув в его глаза, зловеще улыбнулся.

— Тихое дело, говоришь… — о чем-то своем задумался бородач, едва вынырнув из моего цепкого взгляда, после чего встал, достал из шкафа и положил передо мной две какие-то странные по форме палочки. — Вот этот, короткий — амулет, усиливающий силой удар клинка. Такие ставили только в оружие командиров и редких штурмовиков первой шеренги, так как для работы с ним нужен подтвержденный статус Повелевающего силами. Тебе подойдет. Можешь наносить любые удары, направляя через себя силу в клинок. Амулет дальше переправит ее куда нужно. Так можно с одного удара пробить почти любой доспех и даже щиты опытных Повелителей, если хватит своей силы для этого. Очень редкая вещь, правда, мало кому нужная. Сейчас Повелевающие силами клинков в руки больше не берут, совсем не то, как бывало раньше. Для тебя — всего лишь дюжина саонов, с другого бы взял минимум пару золотых.

— Поторговаться стоит? — решил немного подначить его, помня рекомендации мастера Толиса.

— Нет, — ответил он, — считай — отдаю по тем же деньгам, за которые сам брал. Все равно уже семь лет валяется без дела, никому не нужный.

— Хорошо, согласен. А второй что делает?

Я внимательно рассматривал амулет, состоящий из нескольких отдельных деталей, соединенных вместе. С одного конца у него был похожий на хвостовик арбалетного болта элемент из синего металла, дальше шла часть из белой кости с нарезанной на ее поверхности глубокой винтовой резьбой. А заканчивалась эта конструкция длиной пятнадцать сантиметров и в палец толщиной приличным темно-красным полированным прозрачным камнем в форме наконечника стрелы. Вся конструкция именно на короткую стрелу и была похожа.

— Это еще более редкий амулет под названием «тихая смерть». Он способен погасить не только звук сильного удара, но и возможный вскрик жертвы. Срабатывает при сильном сотрясении и держит действенный эффект несколько мгновений. Силу из воздуха берет сам, перед собой, вливать своей в него не нужно. Правда, есть у него серьезный недостаток — слишком много забирает тепла при своей работе, потому больше одного удара на одном месте с ним не сделаешь. Но обычно больше одного и не надо, хе-хе…

Вот это действительно чудо местных магических технологий. Надо же было догадаться сделать глушитель для меча. Или для кинжала наемного убийцы. Веселый мирок, однако.

— Этот амулет стоит уже золотой без всякого торга, — между тем продолжил говорить Питс. — Но ты его можешь попробовать использовать со своими стреляющими амулетами — скорее всего, будет работать.

— Если сработает — заберу, — не думая согласился с ним.

Хотя тут дозвуковые патроны надо бы применять, как вместе с ПБС (прибором бесшумной стрельбы), а как получится с обычными — пока совершенно неясно.

— Можно прямо тут и проверить, мне тоже интересно, — удивил меня Повелевающий своей инициативой. — Тут на досуге придумал новый щит силы против твоего оружия, — чуть позже пояснил он свой интерес.

Сказано — сделано. Сходил в свою бывшую комнату забрать вещи. Удовлетворенно заметил — в них действительно покопались. Приятно, когда ожидания сбываются, пусть даже и такие. Перебрав все имеющееся, обнаружил недостачу одного патрона из автоматного рожка. Ладно, нехай оставит себе на сувенир. Вернув на место затвор, пошел обратно с автоматом в комнату к Питсу пробовать магический глушитель. Но сразу дело не решилось. Чтобы закрепить амулет на автоматном стволе, потребовалось сделать целую дополнительную конструкцию, состоящую из пенала, выполненного из серебра, с множеством совсем мелких отверстий, куда, собственно, и вставлялся сам амулет, высовываясь из него острым кончиком красного камня, а также железных креплений на сам ствол. Под стволом мешался штатный шомпол, лучшее место нашлось сбоку между стволом и кожухом газовых поршней. В качестве мишени опять пришлось встать пострадавшему от пули деревянному чурбаку, только в этот раз я собирался стрелять вдоль, а не поперек. Питс поставил перед чурбаком синий мерцающий щит, заметно охладив воздух в комнате, — я поднял автомат и нажал спусковой крючок. Отдача выстрела толкает в плечо, чурбак резко подпрыгивает и разваливается в воздухе на две половинки. В разные стороны летят щепки. И все это происходит в полнейшей тишине! Не было слышно даже клацанья возвратившегося затвора, окружающий воздух как будто резко загустел, не позволяя звуковым колебаниям разлететься во все стороны. Да и вспышки выстрела тоже не заметно: амулет вобрал практически все тепло раскаленных пороховых газов для своей работы. Не веря такой редкой удаче, быстро достал из маленького кошеля золотой и положил его на стол. Все, теперь стану здесь самым настоящим «царем горы», пока патронов хватит. А вот Повелевающий мудростью выглядел немного опечаленным. Хваленый новый щит оказался совершенно бесполезен. Автоматная пуля прошла сквозь него, даже не потеряв своей энергии.

— Еще одного такого амулета у тебя, случаем, нет? — Мне было совсем не жалко отдать еще один золотой, дабы иметь дополнительный запас столь полезных вещей.

— Нет. — Питс помотал головой, что-то от себя отгоняя, и вроде бы пришел в достаточно благостное расположение духа, судя по разгладившимся морщинам на челе. — Может, у моего коллеги из города Титса найдется, но сильно сомневаюсь. Такие амулеты и до войны считались очень редкими, и никто из известных мастеров их не делал. Говорят, все они созданы неизвестным мастером из клана ночных убийц южных королевств.

— Жаль, — немного разочарованно вздохнул я, — а то бы еще один приобрел про запас. Какие-то подобные амулеты еще у тебя есть?

— Подобных точно нет, эти единственные были, а вот другие для установки в оружие найдутся. Думаю, они тебе здесь точно не пригодятся, там все больше амулеты для гвардейских частей, например не позволяющие поранить случайным касанием клинка свою лошадь или для создания общего усиленного одновременного удара строя гвардейцев и боевых Повелителей сил.

— Да, в гвардию пока точно записываться не собираюсь, — усмехнулся я такому «интересному» предложению. — Но если случайно возьмут — обязательно наведаюсь к тебе.

— Потому-то я и предложил только имеющее хоть какой-то смысл, — подвел итог Повелевающий мудростью, предложив: — Еще есть некоторое количество полезных бытовых амулетов разного назначения. Если у тебя еще остались лишние деньги — могу показать.

— А что они делают?

Стоит отметить, меня все эти полезные «магические штучки» серьезно заинтересовали. Да, тут нет ни электричества, ни машин, ну, может быть, где-то и есть, правда, пока не видел. Однако здешняя цивилизация тоже немалого достигла в том, чего в принципе не было у нас. По уму, стоит разобраться со всей этой магией, амулетами и артефактами самостоятельно, но когда? Пока кроме беготни по окружающим лесам и злачным местам ничего не ожидается. И если можно что-то просто купить для облегчения своей жизни или снижения риска потерять ее — то не стоит откладывать в долгий ящик или ждать, пока это где-то отыщется задарма. Ценные вещи сами собой на дороге не валяются, ибо желающих поднять здесь хватает и без меня.

Питс опять сходил к своему шкафу и стал выкладывать на стол очередные непонятные штуковины. Первая больше всего напоминала маленькую коричневую щетку для обуви.

— Чистит одежду, — прокомментировал Повелевающий мудростью. — Выбивает из ткани пыль, грязь и любые запахи. Использует тепло тела, сделано для работы в руках любых простаков. Старое наследство алхимиков, очень ценится сейчас в королевствах, правда, не все могут себе позволить. Шесть серебряков, только для тебя.

Следом на стол легла какая-то замкнутая металлическая серая цепочка с небольшим кулоном из сверкающего зеленого металла.

— Защитный мерцающий куполообразный плащ силы от дождя и пыли. Армейский вариант для командиров, остался с войны. Берет тепло тела и частично силу из воздуха, действует, если надеть на шею. Постоянно носить не рекомендую, можно переохладиться. Делают подобные амулеты мастера в королевствах и сейчас, но они похуже. Десять серебряков.

В руках Питса вспыхнул ровным молочным светом маленький шарик размером с грецкий орех, после чего перекочевал в мои руки. Что это такое, я уже знал, а потому сначала погасил его и зажег вновь, плавно меняя яркость по своему желанию. Хотя мои фонари и дают более яркий и направленный свет, зато этот магический светильник не нуждается в батарейках.

— Три серебряка, — назвал Повелевающий совсем немалую для такого простого амулета цену, не став ничего больше объяснять.

Сходив опять к шкафу, хозяин положил передо мной амулет-воронку для очистки воды.

— Такую уже приобрел, — немного разочаровал я его.

— Какого цвета? — спросил меня Питс.

— Желтого.

— Повезло тебе, — заметил он. — Обычно здесь только синие продают, такие, как вот эта. Сколько запросили — не иначе полдюжины, не меньше?

— Всего четыре серебряка. А чем отличаются желтые от синих?

— Желтые самые лучшие, могут вообще любую воду быстро очистить. В синие из болота, к примеру, лучше не наливать. Тоже справятся, но будут выдавать по капле целый день.

— Кстати, — проскочила у меня мысль о необходимости обязательно иметь противогаз для защиты от радиоактивной пыли в зараженных зонах, — а подобного рода фильтр для воздуха у тебя есть? Запахи там всякие неприятные, газы болотные…

— Есть подобные амулеты, — кивнул он. — Только их для установки в домах делают. Слишком велики они по размеру, в нос никак не вставишь.

— А если не прямо в нос, а, к примеру, повесить на спину и подавать чистый воздух гибкой трубкой?

Питс немного подумал, потом оставил меня одного на десять минут и вернулся обратно с какой-то трубой метровой длины и диаметром примерно тридцать сантиметров.

— Сам чистящий воздух амулет невелик. — Он ловко разомкнул трубу на две половинки, показывая ее внутреннюю конструкцию.

Она, кстати, была весьма оригинальной. Два многолопастных вентилятора и какая-то хитрая система их привода занимала большую часть этой трубы. Дальше располагались какие-то переплетения трубок и сеток. И с одного конца, высовываясь наружу, по центру на подвесах крепился совсем маленький цилиндрик с одним заостренным, а вторым скругленным концом.

— Вот это и есть главный чистящий амулет, — указал Питс пальцем на тот цилиндрик. — Остальная конструкция служит для всасывания наружного воздуха и облагораживания его хорошими запахами. Вся система работает от мягкого тепла, которое надо подавать снаружи трубы, но сам чистящий амулет берет силу из воздуха, охлаждая его в зависимости от потока и загрязненности.

— Его можно использовать отдельно от всего остального? — Это был весьма важный вопрос, ибо таскать на спине такую конструкцию как-то совсем не хотелось, хотя при необходимости можно было и потерпеть.

— Можно, — сразу обрадовал меня Повелевающий. — Только надо правильно закрепить и обеспечить прохождение воздуха вдоль боков. Все лишнее из него, пыль, гарь, прочие запахи, он вытолкнет наружу в разные стороны со стороны острого конца. Только как ты его крепить на своем лице будешь?

Попросив бумагу и пишущие принадлежности, быстро изобразил конструкцию респиратора. С мембранными клапанами, все как полагается. На полноценный противогаз решил для начала не замахиваться — и такого более чем достаточно. Питс долго отнекивался, не желая делать эту «никому не нужную ерундовину», но за целую дюжину и еще пару серебряков сверху все же согласился помочь. И, как это ни странно, работать Повелевающий мудростью умел. У него тоже нашлась заправляемая земляным маслом печь мягкого тепла, правда, не в виде кресла, а высокой, почти до самого потолка, тумбы в углу комнаты. Ему удобнее работать с ней на расстоянии, а не сидеть на самой печке, как делали другие мастера. Все материалы для конструкции тоже благополучно нашлись, резины, понятно, не имелось, но, воздействуя силой на кожу, тут можно сделать ничуть не хуже — скорее наоборот. К примеру, удавалось запросто изготовить мягкие кожаные доспехи, мгновенно твердеющие при ударе, правда, выйдут они существенно дороже хорошей кольчуги, да и способных мастеров здесь нет, как рассказал Питс в процессе работы над моим заказом.

С первого раза собранная конструкция не заработала, мастер не смог сразу понять, как правильно делать мембранные клапаны. Но с третьей попытки у нас получилось. Специально сходил к смердящему нужнику проверить эффективность. Работало идеально, никаких неприятных запахов внутрь не проникало — просто чистый прохладный воздух. Даже немного странно, почему местные до такой простой штуки сами не додумались, имея практически все необходимое для ее изготовления. А с другой стороны — им оно очень надо? Уличные запахи можно и потерпеть, а для использования дыхательной маски постоянно бриться нужно. Они же тут почти все как один себе бороды отращивают, только мне, в силу привычки, с ней некомфортно.

Больше ничего интересного для меня у Питса не нашлось. Ни тебе очков ночного видения: о чем-то подобном тут никто не слышал. По словам Повелевающего — ночами нужно спать. А всякие странные желания, коли уж они появляются в пустой голове, стоит через управление силой самостоятельно реализовывать, а не предлагать мастерам городить всякие амулеты не пойми как. Если совсем уж невтерпеж — обращайся к зельевару, он поможет. Автоматических сигнальных сетей контроля периметра тут тоже никто не удосужился изобрести. Вернее, они, конечно, есть, но накладываются Повелевающим силами соответствующей квалификации на саму местность и требуют регулярной поддержки или замены. С радиостанциями, пардон — амулетами связи, вообще глухо. Говорят, у древних и у алхимиков они были, однако ни одного так пока и не нашли. Хотя, думаю, нашли, и далеко не один, просто не поняли, как оно работает. Видимо, внутри там инструкцию тоже забыли положить. А так, если уж очень надо, на относительно небольшом расстоянии — километров пять-шесть — два мага могут мысленно связаться и без всяких дополнительных средств, если друг друга хорошо знают. Или же сильный маг способен говорить на таком же расстоянии с обычным человеком, хотя для второго «дальнее внушение» не очень приятно. Войсками здесь так и командуют, передавая приказы по цепочке от главнокомандующего до командиров отдельных групп. Это искусство пока не для меня, придется обойтись. Однако «плащи-невидимки», вернее, амулеты с подобными свойствами тут существовали. Еще от древних мастеров сохранились. Правда, купить за деньги абсолютно нереально.

Когда, рассчитавшись за все приобретенное и немного посокрушавшись над заметно полегчавшим кошелем, уже было собрался уходить, Питс заметил на моей шее цепочку медальона.

— Интересно, какой искательский клан тебя так быстро принял в свои ряды? — удивленно спросил он.

— Пока никакой, — ответил ему, накидывая рюкзак на плечи.

— Неужели ты взял себе чужой знак? — Изумления в его голосе стало еще больше.

— Нет, мне его выдал ваш местный авторитет Сом, — решил не делать из этого события большого секрета.

— Покажи! — отчего-то сильно возбудился Повелевающий мудростью.

Я вытащил из-под одежды медальон, изменивший свой цвет с изначально светло-голубоватого с зелеными разводами на светло-розовый с темно-синими. Увидев знак, Питс чуть ли не сел на пол прямо там, где стоял. Это уже было не просто сильное удивление, а что-то совсем другое. Через пару минут он все же смог говорить.

— Скажи, ты его сам себе на шею опустил или тебе его силой надели? — задал он весьма странный вопрос.

— Сам, — честно ответил ему, добавив: — Потом мне стало немного плохо, но быстро все прошло. И объясни наконец, с чего тебя его вид так сильно поразил?

— Надо же, оказывается, не все искательские легенды врут, — заметил он, пояснив: — Это не простой искательский знак — это амулет самых первых искателей, пришедших в Смертные Земли, когда еще тут не было тюрьмы. Их сделал тот же Великий Мастер Олаф, который создал и закрывающие Черный перевал односторонние врата. С помощью сего амулета врат можно выйти отсюда без помощи сразу трех дежурных Повелителей сил с той стороны или специальных разовых амулетов-пропусков. Ты теперь можешь спокойно ходить на Большой Базар за первыми вратами и даже попытаться покинуть Смертные Земли, если проскользнешь мимо охраны около третьих врат по другую сторону Перевала. Но это далеко не все его функции, с ними ты, думаю, и сам вскоре разберешься, оказавшись за стенами города. Клановые искательские знаки — лишь сильно упрощенные копии такого амулета, хотя выглядят очень похоже и являются пределом возможного для нынешних мастеров.

— Странно, зачем тогда Сом дал его мне, если он такой ценный и открывает возможность отсюда сбежать? — вслух высказал я свои мысли после его рассказа. — Почему он сам его не носил или кому-то из своих верных людей не отдал?

— Скорее всего, он просто хотел над тобой посмеяться, — злорадно ухмыльнулся Питс, что-то явно вспоминая из своего опыта. — Такой амулет мог надеть на себя только член исчезнувшего к нашим дням Искательского Братства, пройдя большую подготовку и специальную очистку духа от дурных желаний. В Братстве считали — искатель должен быть чист духом, и тогда Смертные Земли не погубят его. Любой другой человек, если надевал его на себя сам, падал на колени и, заливаясь горькими слезами, рассказывал о себе все плохое, что только мог вспомнить, пока с него этот амулет не снимали. Сам снять его он уже не мог. Сом, видимо, хотел преподать тебе особый урок, но ты как-то смог подчинить амулет себе. После того как ты снял с себя огненную клятву, меня подобное уже не удивляет.

Да, теперь многое становится понятным. Везде сплошные подставы, идешь как по минному полю. То одно, то другое. Надо срочно умнеть, пока еще не поздно. А с другой стороны — ведь только сплошные блага обретаю. «Дурацкое везение» вовсю действует. Но все равно стоит быть осторожнее, здесь, однако, Смертные Земли, а не курорт у теплого моря.

Еще немного поболтав о посторонних вещах, наконец-то я отправился восвояси. Просвещать насчет многочисленных опасностей, поджидающих искателя-новичка за ближайшим углом, Повелевающий категорически не захотел. Мол, будут более конкретные вопросы — тогда и поговорим. В этот раз никто так и не решился перегородить мне дорогу и вкрадчиво поинтересоваться содержимым карманов, видимо испугавшись грозного вида одинокого искателя при оружии или ожидая своих «клиентов» в других местах. Собрав рюкзак к завтрашнему выходу и плотно перекусив, я принял горизонтальное положение. Завтра ожидается ранний подъем и дальняя дорога, стоит хорошенько выспаться.

Глава 13

ВТОРОЙ ПОХОД

Выскользнув из объятий сна за пару минут до того, как меня стал будить гостиничный смотритель, я быстро привел себя в порядок, вычистив приобретенным вчера амулетом одежду, и тщательно выбрился. Сделав короткую разминку, перекусил и пошагал к противоположному концу города — искать трактир у северных ворот. Нашел его практически сразу: типовое двухэтажное здание и вполне узнаваемое окружение сложно пройти мимо даже в предрассветных сумерках. Зайдя в полупустой трактир, быстро обнаружил того самого мужика, с которым пересекся вчера у оружейника. Он сидел за столом один с кружкой какого-то напитка, явно ожидая остальных из своей компании.

— Садись, — он показал мне на стул напротив себя. — Меня здесь все называют Проныра Хорек, — представился искатель, протянув руку.

— Витос Хитрован, — в ответ назвал я себя, очень легко прихватив его ладонь, чем вызвал едва заметную улыбку на лице нового собеседника.

— Ты, погляжу, состоишь в каком-то искательском клане? — Тот сразу заметил наличие на моей шее цепочки медальона. — Покажи свой знак, — попросил он меня.

Пожав плечами, я выполнил его просьбу, ожидая реакции, подобной выданной Питсом при первом взгляде на него. Но Хорек лишь хмыкнул и тихо сказал, скорее для себя:

— Не знаю такого клана, наверное, какой-то новый. Но знак живой, значит, тебе можно доверять, раз с ним в город пропустили.

Хм, оказывается, в город далеко не всех искателей пускают. Наверняка между их кланами и городом есть какие-то конфликты, о которых мне пока ничего не известно. Но об этом лучше сейчас не спрашивать, показывая свою полную некомпетентность, иначе рискую быть не принятым в эту теплую компанию. Чтобы перевести диалог в нужную сторону, спросил:

— Когда выходим?

— Сейчас все соберутся — и пойдем. Как раз посветлее станет. — Хорек почесал о спинку стула спину и широко зевнул: со сном этой ночью ему явно не повезло, судя по темным кругам под глазами. — Ты все необходимое для десятидневного похода собрал? Что-то у тебя мешок подозрительно маленьким выглядит, — сказал он после весьма критического осмотра моей амуниции. — Мы тебя со своего стола кормить не станем, ты уж извини. Да и оружия при тебе маловато. Почему арбалет не взял, хочешь сказать — нет? На последнего бедняка совсем не похож, да и у мастера-оружейника вчера что-то специально заказывал, а он дорого за работу берет, уж я-то знаю.

— Есть у меня арбалет, — не собираясь особо секретничать с теми, кто видел меня раньше вместе со всеми вещами, положил свой модернизированный магическим глушителем автомат на стол. — А мешок маленьким выглядит, так как обезвоженных продуктов набрал, причем с некоторым запасом, если очень надо — могу даже поделиться.

— А ты богатый парень, если на «сухари» денег не жалеешь, — уже немного более веселым взглядом еще раз окинул мой скромный прикид Проныра. — Тоже не люблю таскать лишние тяжести за спиной, но переплачивать втрое и больше только за еду — это как-то слишком. Арбалет твой уже видел, когда тебя в город тащили, просто не определил его назначения. Правда, теперь ты на него какой-то боевой амулет прицепил, теперь понятно, почему он раньше не работал. Далеко бьет? — поинтересовался он в конце.

— Шагов на пятьсот — шестьсот, — перевел я с привычных метров на всем понятные здесь единицы расстояния. — Можно и дальше стрельнуть, но уже сложно попасть.

— Хорошая стрелялка, хоть и из мертвого металла сделана, — заметил Хорек, сразу поверив моим словам. — Но мне мой собственный арбалет больше по нутру. — Он снял со спинки стула и положил на стол малый двойной арбалет, в точности такой же, как мне достался от главаря грабителей. — За триста шагов всажу болт в любой глаз, по выбору — или правый, или левый. Могу сразу в два засадить, если очень захочешь.

Проныра явно красовался передо мной, похваляясь своими талантами. То ли желая удивить, то ли немного напугать — мол, ты особо не дергайся, иначе запросто подстрелю. Что ж, не буду ему в этом мешать и рассказывать о том, что из своего автомата смогу стрелять ничуть не хуже, особенно если прицепить на него оптический прицел, висящий сейчас на ремне в специальном чехле. Правда, оба глаза кому-то подбить не получится — первая пуля и так сразу расколет череп.

Тем временем к нам подошли и сели за стол еще четверо сильно не выспавшихся мужиков. Проныра Хорек, оказавшийся вожаком этой команды, представил им меня и скомандовал выдвигаться. Утренние перекусы перед выходом тут, похоже, были не в чести. Хорошо еще у себя немного подкрепился: топать по дороге под постоянное бурчание пустого живота не самое приятное занятие.

С северной стороны города была такая же каменная дорога, как и с южной. Похоже, сам город возник на перекрестке нескольких дорог, построенных давно ушедшими мастерами. Спрашивал в городе, где можно обзавестись хоть какой-то картой местности, но, по странному стечению обстоятельств, тут карты были почему-то не приняты. Меня даже не с первого раза понимали, когда говорил, чего мне от них надо. Все со слов да по памяти, как хочешь, так и ориентируйся на незнакомой местности. Видимо, придется самому этим вопросом озадачиться. Пусть получится плохо, но хоть в общих чертах можно будет понять, как проходят основные дороги и как искать места, где можно чем-то поживиться.

Взошло солнце, и постепенно начинало припекать с одного бока. Впервые обнаружил недостачу такого привычного предмета, как солнечные очки. Да и кепка с козырьком тут совсем не помешала бы. И почему у меня раньше, еще в городе, не перещелкнуло в голове — мог бы у кого-либо из местных мастеров заказать. Впрочем, мне простительно: до сегодняшнего дня было преимущественно пасмурно, да и у местных таких предметов в обиходе не встречал, дабы завелись в голове нужные мысли. Они тут даже шляп не носят, так и ходят с открытой головой. Разве только у магов приняты куртки с капюшонами, причем совершенно попугайских расцветок — мол, смотрите все, кто тут такой красивый по улице идет. Редкие кольчуги воинов и богатых искателей тоже могли закрывать голову, но так пока никто не делал на моих глазах.

Наша походная колонна выстроилась в виде трех двоек, идущих на расстоянии примерно ста метров друг от друга. Я с Хорьком шел в центре. Видимо, он мне особо все же пока не доверял, а потому ни в головной дозор, ни в замыкающую группу не поставил, решив сопровождать незнакомца самостоятельно. Мало ли какая нехорошая мысль в его голову взбредет! Так мы и шагали с ним плечо к плечу, держа очень хороший темп. Несколько раз я ловил какие-то непонятные ощущения в районе груди, там, где висел искательский медальон. Иногда возникали какие-то странные чувства направления куда-то в сторону от дороги, но они были слабы, и я не придавал им особого значения. В какой-то момент эти ощущения вдруг резко усилились, как будто в грудь кто-то два раза постучал маленьким кулачком — тук-тук, — и возникло острое чувство направления на что-то, совсем рядом расположенное с дорогой. Восприняв это как знак опасности, резко скинул с плеча автомат, застыл на месте и стал внимательно смотреть в ту сторону. Проскочивший на несколько шагов вперед Проныра, заметив мои действия, обернулся ко мне и сказал с ехидной улыбкой:

— Успокойся ты. Неужели первый раз совсем близко к активной ловушке алхимиков подошел?

— Да, — не стал врать ему. — Недавно на моих глазах одни парень ярким пламенем вспыхнул. Побежал, пробежал сто шагов — и сгорел прямо на ходу. Одни угли в траве остались.

— Наверное, новичок был… — меланхолично заметил Хорек. — Только новички могут умудриться тут вот так бегать, да и своего искательского медальона не имеют. Немудрено в первую попавшуюся ловушку угодить — их без медальона не всякий Повелитель сил обнаружит, пока сам в ней не окажется. Эх, это со стороны красиво смотреть, как кто-то в ловушку угодил, самому к ней лучше не приближаться. Кстати, — спросил он через некоторое время, когда я догнал его и мы прошли дальше по дороге пару сотен метров, — ты чувствуешь точное направление на опасность? Как-то ты очень пристально в одну точку смотрел…

— Ну да, чувствую. И чего здесь такого особенного? — немного удивился я его вопросу.

— А то, что никто из нас этого не может! — Проныра с большим интересом глянул в мою сторону, особенно внимательно разглядывая лицо, словно пытаясь вспомнить, где мог меня видеть прежде того, как нашел в состоянии полутрупа. — Медальон только оповещает о том, что ловушка где-то рядом, и все, — пояснил он, увидев мое явное ожидание подробностей. — Можно подходить чуть ближе, отходить назад и подходить опять с другой стороны, таким образом определяя ее реальное положение, но чтобы сразу чувствовать направление — о таком раньше я даже не слышал.

— Может, у меня медальон какой-то особенный? — высказал я ему свою правильную версию.

— Вряд ли, — усмехнулся он, перестав наконец меня пристально разглядывать. — Искательские знаки все одинаковы, различаются только припиской к определенному клану. Твой медальон тут ничем не лучше и не хуже других. Это у тебя самого какой-то особый талант — такое редко, но бывает.

Но мне-то как раз было совершенно очевидно — именно амулет первых искателей показывает направление на скрытую где-то в земле опасность. Причем показывает очень точно, могу определить положение ловушки примерно в круге диаметром метра два с расстояния десяти метров. По крайней мере, именно такие чувства возникли в самый последний раз. Далекие ловушки тоже определяются, но только в виде смутно различимого направления на них. И еще отличие моего знака от всех остальных пока смог опознать только опытный специалист по всяким амулетам Питс, если верить его словам. Не верить тоже нет повода: зачем ему зря дурить мне голову, рассказывая сказки, если это не несет прибытка? Нет, Повелевающий мудростью жук еще тот, но тогда он говорил правду, естественно, как понимал ее сам. А вот авторитет Сом совершенно точно знал, что мне тогда подсунул, и его маг тоже был в курсе, судя по тому выражению большого облома, появившемуся у него на лице, когда веселая шутка почему-то не удалась.

— Может быть, и так, — не стал я спорить с опытным искателем — пусть думает как ему удобнее. — Что-то здесь этих ловушек многовато в округе разбросали, — отмечая очередное ощущение близко расположенной к дороге невидимой рукотворной аномалии, заметил я вслух.

— Здесь еще мало, — фыркнул Хорек, осматривая дальние окрестности. — Вот дальше — там вообще лучше с дороги не сходить: со всех сторон в поле, до самого леса, да и в лесу по краю тоже хватает. Еще дальше — чуть меньше, но опять не особо расслабишься. Это же основная дорога на первый город алхимиков, они ее так плотно ловушками и засадили во время войны.

— Стало быть, мы до того города так по дороге и дойдем? — поинтересовался я, вглядываясь в какую-то размытую точку далеко вдали по ходу нашего движения.

— Ха, разбежался! — хохотнул мой напарник. — Если бы не бывший Поселок Вольных Искателей и не ряды «мертвых оврагов» за ним, могли бы и дойти. А так ходим кругами, лесами дремучими и болотами непролазными.

— Поселок тоже обходите? Опасное место? — сразу зацепился за знакомое слово.

А не про этот ли самый поселок мне Сом говорил? Вроде как все сходится, по северной дороге другого поселка быть не должно.

— Само по себе место не опасное… — Хорек задумчиво посмотрел на меня, думая, рассказывать дальше или нет, но потом все же сподобился до пространных объяснений: — Шесть лет назад, когда вольные искатели подняли восстание против авторитетов, которые их совсем было прижали, — это был основной промежуточный лагерь для походов к первому и второму городу алхимиков. До второго города мало кто решается ходить, там до сих пор проклятие держится, но в окрестностях первого тоже много чего интересного можно найти. Алхимики же не в одних городах обитали. Там хватает мелких сел и хуторов, разбросанных по всей округе, где всякое добро до сих пор искатели полностью не растащили: слишком далеко нести. Берут что полегче да поценнее. Какие-то странные, непонятные сооружения стоят и вовсе нетронутыми, но туда лучше не лезть — слишком опасно: ловушка на ловушке. Да и от королевских войск до сих пор оружие кое-где валяется. Там остался лежать целый гвардейский полк, шедший в авангарде, — искателям всегда есть чем поживиться. Так вот, этот искательский поселок раньше был очень удобен для организации дальних рейдов. Остановиться на пару дней за скромную плату, купить свежие припасы, быстро скинуть тяжелую добычу и опять идти в дальний поиск, не теряя времени в городах и не рискуя встретить грабителей на их узких улочках. Авторитетов в поселке не держали, хотя некоторые попытки прибрать хлебное место к своим рукам те регулярно предпринимали. Так как никто из них не хотел уступать друг другу — эти попытки всегда оставались безрезультатными. Малыми силами хорошо защищенный поселок было не взять, а больших отрядов собрать тогда никто из авторитетов не мог, им свои же не позволяли, опасаясь усиления конкурентов. Сложно сказать, что изменило сложившееся равновесие, просто какие-то слишком хорошо подготовленные убийцы стали показательно ликвидировать лидеров искательских кланов, державших поселок за собой, да и не только их. Городские кланы тоже понесли чувствительные потери в своем руководстве. Однажды очередного убийцу все-таки поймали — и узнали от него о мести авторитетов за собственную неспособность взять искателей под свой полный контроль.

Поняв — мирной жизни у них больше не будет, — лидеры нескольких кланов договорились друг с другом, собрали людей и ударили в ответ. Да только даже их объединенных сил оказалось недостаточно, чтобы быстро победить всех авторитетов. Однако многих они сумели перебить, захватив одним наскоком город Титс. Бандиты сначала даже не поняли, что произошло, а потом стало поздно. В Лесс они тоже сумели прорваться и перебить часть местных бандитских отрядов и их старшину из тех, кто не успел вовремя сбежать. Но с Черного перевала к авторитетам подошло подкрепление королевской стражи — и быстро выбили искателей из города. Юмаю, несмотря на близость к Поселку, даже не пытались штурмовать: слишком хорошо он защищен, — думали решить вопрос длительной осадой, перекрыв все дороги вокруг, и договориться с тамошними смотрящими. Совсем обойтись без них, увы, нельзя: не будет торговли на Перевале. Пока искатели теряли время, перекрывая дороги, для чего им катастрофически не хватало людей, оставшиеся авторитеты все же договорились между собой и объединили свои разрозненные прежде силы. Первый удар те нанесли по захваченному искателями Титсу. Если бы не прямое предательство одной группы, бандиты хорошо умылись бы собственной кровью и еще неизвестно, смогли бы взять город. Благодаря предателям они спокойно прошли ночью через открытые ворота и устроили резню. В общем, мало кому из искателей удалось сбежать.

Затем авторитеты, быстро перегруппировав силы, выдвинулись к тому самому поселку, где у вольных искателей, поднявших мятеж, была основная база. Без нее дальнейшее сопротивление теряло всяческий смысл. К бандитам присоединились и королевские стражники, не столько стоявшие на стороне авторитетов, сколько желающие хорошенько пограбить. Три первых штурма своего поселка искатели отбили, изрядно уменьшив число нападавших. Но это оказалась лишь хитрая уловка со стороны авторитетов, дабы отвлечь малочисленных буси защитников и заодно избавиться от не очень ценных своих людей, отправленных на штурм в первых рядах. Под прикрытием этих штурмов к поселку подошли сильные буси и сплели атакующую систему силы. Против слаженного воздействия сразу четверых боевых Повелителей сил через фокусирующую систему, накрывшую весь поселок, защитникам противопоставить было нечего. Подавив сильнейшим ментальным ударом волю обороняющихся, бандиты спокойно вошли в поселок и убили всех, кто там оставался. Кого не убили сразу — того долго показательно истязали. Отдельные отряды вольных искателей, принимавших участие в восстании, отловили чуть позже и тоже показательно казнили с особой жестокостью. После подавления восстания авторитеты опять перегрызлись между собой, не сумев поделить зоны влияния, и одна крупная бандитская группировка, кинув всех остальных, заняла тот поселок, пользуясь тем, что сохранила большую часть своих людей, отсидевшихся в стороне во время штурма. С тех пор она его и держит, официально объявив поселок опять искательским. Но настоящих искателей там сейчас нет, если только сидят в плену, ожидая выкупа за освобождение от своего клана. А так — собирается всякое дерьмо из бывших воров, бандитской швали и прочих отбросов, которым не нашлось более достойного занятия. Вместо того чтобы самим ходить в поиск, устраивают засады на другие группы, отнимают оружие и добычу, захватывают отдельных искателей и требуют у кланов выкупа, чем и живут. Говорят, некоторые искательские кланы регулярно платят им отступные, и их людей бандиты не трогают, только об этом все, кто в деле, предпочитают молчать.

— То есть заходить в тот поселок, по твоим словам, нормальным искателям крайне не рекомендуется? — спросил я его, отмечая полезную информацию из долгого рассказа.

— Именно нормальным, — хмыкнул тот. — Но если ты, друг, случайно захочешь присоединиться к тому сброду, то они тебе будут сильно рады. Сначала карманы облегчат от лишних денег и ценных предметов. Раз пришел к ним в гости — значит, плати или проваливай. Можешь сразу проваливать, хотя заплатить все равно придется, без этого никак не обойтись. И еще на подходах могут пару раз грабители перехватить — они и друг другом тоже порой не брезгуют, когда никого другого рядом долго нет.

— Да, веселенькое местечко, прямо скажу. — Идти туда мне сильно расхотелось, но раз уж взялся выполнять поручение авторитета, придется как-то выкручиваться. — Нынешние искатели не пытались отбить свой бывший поселок обратно? Авторитетов боитесь? — решил сразу же прояснить некоторые не очень понятные моменты. — Так ты же говорил — там банда, которая всех других авторитетов кинула, вряд ли другие за них заступятся, если их перебить.

— Авторитетов мы не боимся, но там буси эти проклятые… — Проныра недовольно сморщился и сильно сжал кулаки. — У тамошнего авторитета Фоса три боевых Повелителя сил в компании ходят, и еще целая кодла всяких Повелевающих попроще обретается. Если бы не они — мы бы давно загнали всю тамошнюю падаль куда подальше в Смертные Земли или сбросили в «мертвые овраги», чтобы долго не мучились. Переловили бы всех по одной группе в лесах, а потом и сам поселок взяли. Но — увы, сейчас так не получается, бандиты крепко держат всю округу, перекрыв удобные проходы к дальним тропам.

Вот теперь стало окончательно ясно — простое на первый взгляд задание Сома таковым совсем не является. Ибо по конечному адресу, где надобно найти получателя, бандит сидит на бандите и разбойником погоняет. Да еще тяжелое вооружение в виде трех могучих магов имеется. И обычную доставку корреспонденции придется планировать как настоящую диверсионную операцию. «И на что же ты, дурак, подписался, даже подробностей не расспросив? — промелькнула досадная мыслишка. — Теперь поздно возмущаться, взялся за дело — выполняй, если сможешь», — тихо прошептал голос чести, которому было сложно что-то возразить.

— Значит, вы те края десятой дорогой теперь обходите? — вернулся почти к началу нашего разговора.

— Верно, — кивнул собеседник, всматриваясь при этом куда-то в даль по ходу нашего движения. — За день пути до поселка сворачиваем в сторону — и идем тайными тропами, подальше от всех остальных. Иногда разбойники там тоже свои засады устраивают, хотя против нас у них шансов не так много. Они вооружены хуже и мест почти не знают. Одно лишь преимущество в многочисленности еще нужно знать как реализовать. Если им требуется ограбить искателей и отпустить до следующего раза или же кого-то взять в плен для выкупа, то нам их самих особо не жалко, можем всех перебить, если получится. Есть у них и более серьезные отряды ловцов, с которыми лучше не связываться, — там и буси всегда имеется, но они обычно в другие стороны охотиться ходят. Зато и нам приходится терять два дня пути, чтобы обойти все бандитские места. А это сильно сказывается на времени поиска полезного добра, для которого остается едва ли пара дней. Ходить в рейды дольше, чем на дюжину дней, слишком опасно: внимание постепенно притупляется и таскать припасы тяжело.

Пока мы вели разговоры, погода резко испортилась. С западной стороны быстро натянуло черную грозовую тучу, которая сначала закрыла собой все небо, изредка сверкая разрядами внутри себя, и только потом обратила свой взор к земле сильнейшим ливнем и частыми ударами молний. Наша компания сбилась в одну компактную группу и продолжила наматывать километры пути на подошвы своих сапог, несмотря на низвергшийся с небес настоящий водопад. Вот и пригодился свежеприобретенный амулет против дождя. Капли не отскакивали в стороны от мерцающего голубым светом щита, как можно было вначале подумать, они просто сторонами огибали его. И даже сильный порывистый ветер не смог протолкнуть частички воды через этот слабый щит. На меня не попало ни одной капли, и только прохладный сырой воздух явственно говорил, что вокруг творится настоящее буйство водной стихии. Хорек, надев на свою шею подобную штуку, отошел немного в сторону, дабы наши щиты не мешали друг другу. У остальных искателей таких амулетов при себе не было, но нашлись водонепроницаемые плащи из какой-то прозрачной ткани. Вначале даже успел подумать — это полиэтиленовый «привет» из нашего мира, но потом разглядел тканевую структуру из тонких нитей на плаще идущего впереди искателя.

Яркие молнии то и дело падали сверху вниз и, ударяя куда-то в лес, разлетались в разные стороны множественными всполохами разрядов, не будучи способны поразить деревья. Те как-то могли отталкивать мощный электрический разряд своей силой. Со стороны это смотрелось очень красиво: ветвистые разряды прыгали от дерева к дереву, пока не находили себе путь к земле. В дорогу же молнии не били совсем, но по ее боковым сторонам хлестали только так.

— Опять ловушки сильно перезарядятся, — прокомментировал Хорек очередную, ударившую совсем близко к дороге молнию. — Придется постоянно быть начеку, а то они и тут нас запросто достанут. — И спустя некоторое время пояснил специально для меня: — От попадания молний в землю близко расположенные ловушки сильнее заряжаются и могут поразить зазевавшегося искателя с большого расстояния. Теперь подходить к ним ближе двадцати шагов я уже не рискну. Через несколько дней лишний заряд в ловушках рассеется, и станет можно обходить их, как всегда, за шесть шагов.

— На сколько срабатываний этого заряда в ловушке обычно хватает? — спросил я его, задумавшись о ближайших перспективах.

— Раз на пять-шесть. Если в одну ловушку влетят одновременно несколько дураков — то меньше, — громко хохотнув, ответил тот.

— А потом, когда ловушка полностью разрядится, ее уже можно вытаскивать? — Я вдруг вспомнил, что амулеты этих ловушек тут очень ценятся и являются одним из местных «полезных ископаемых».

— Если хочешь, чтобы тебе руки и ноги оторвало, — можешь попытаться, — усмехнулся моей наивности искатель. — Ловушки никогда полностью не разряжаются, и если просто попытаться их вытащить из земли — происходит взрыв. В результате ни самой ловушки, ни тех, кто хотел ее достать. Таким вот образом, не считаясь с потерями, королевские армии дороги здесь кое-как и расчистили. Нагнали кучу простого народу и пустили вперед. Если кто-то не хотел умирать сам — у тех всю семью потом в ловушки силком загоняли.

М-да… ну и порядочки у них тут были, не лучше, чем у наших гитлеровцев. Те тоже минные поля военнопленными и мирными жителями расчищали, пулеметами загоняя их на мины. Нет, мне сдохших от радиации Лордов и их армии совсем не жалко. Если они и сейчас такие, то точно ничем не лучше местных бандитских авторитетов. Только одни по своему происхождению уроды, а другие таковыми стали. Но спросил Проныру немного о другом:

— Как же вы тогда добываете эти ловушечные артефакты?

— Иногда ловушки ломаются сами собой. Редко, но бывает, — пояснил он после небольшой паузы, думая — говорить или нет. — Только тогда можно достать артефакт алхимиков из земли, зацепив его специальным захватом и выдернув длинной веревкой. Вдруг случайно рванет. Если не рванул — нужно брать и быстрее нести продавать. За него запросто можно до трех золотых сразу получить, если окажется с огненным эффектором, — они самые дорогие. Другие немного дешевле, но все равно — ценная добыча.

— Чего же в этих артефактах столь ценного, раз аж на три золотых тянет? — Я сильно удивился, сравнивая с самым дорогим своим амулетом, который стоил всего один золотой.

— Некоторые мастера из них мощные боевые амулеты делают, которые пробивают любую защиту и не требуют брать в себя много силы, — пояснил Хорек. — В ловушке есть два очень ценных компонента — накопитель силы, который вообще непонятно как работает, и формирователь действующего эффекта связанной силы — эффектор, выдающий то самое основное воздействие ловушки на свою жертву. Ничего близкого к ним наши мастера и буси сами сделать не могут. Просто кое-как научились использовать уже готовое, если оно еще действует. С остальными частями ловушки пока никто так до конца и не разобрался — до сих пор неизвестно, откуда они черпают силу. Выяснили лишь, что точно не из тепла воздуха и не из земли, иначе их бы легко обнаруживали. И неясно, как сами ловушки определяют свою жертву, отличая ее от других объектов. На животных они не действуют, только на людей. Правда, если животное оказалось рядом с человеком, попавшим в ловушку, достанется и ему.

Я посмотрел на своего собеседника с некоторым сомнением во взгляде, не понимая, откуда он знает такие занятные инженерные подробности и так складно о них говорит. Тут ведь специальное образование требуется. Но тот истолковал мой взгляд немного иначе, как будто я сам чего-то не понял из его слов, легонько хлопнул меня по плечу и с улыбкой заметил:

— Ничего, Хитрован, годика через два, если выживешь, сам станешь прекрасно со всем этим разбираться, иначе много не заработаешь. Коли хочешь получать хорошую цену за свою добычу, надо знать, к кому ее нести и зачем она тому нужна. Принесешь артефакт ловушки не тому мастеру — он и дюжины серебряков тебе за нее не всегда даст, не будучи уверенным в ее частичной работоспособности. А если знаешь того, кто их переделывает на боевые амулеты и за что он больше всего заплатит, — то получишь по максимуму без всякого торга. Чем больше знаешь — тем больше выгоды ходить в поиск, вот!

Так, стоит отметить явное наличие боевых амулетов, подобных ловушкам по действию, у местных богатеньких Буратин. Не такими ли интересными штучками меня встретили маги первый раз у Сома? Лишь одно радует — расстояние эффективного огня у таких амулетов не дальше пяти метров, как и у самой ловушки, но если под него попадешь — никакие доспехи и щиты не спасут. Против большой толпы в коридоре тоже неплохо должно подействовать, это как-то стоит учесть и в случае чего самому обзавестись подобным оружием — лишним точно не будет.

А некоторые местные искатели в лице Проныры Хорька сумели меня приятно удивить. Прямо настоящий инженер, только занимается какой-то ерундой.

Тем временем большой дождь сменился маленьким, гроза сместилась в сторону и стало заметно светлее. Наша команда опять растянулась вдоль дороги, стараясь прижиматься то к одному, то к другому ее краю, когда рядом чувствовались активные ловушки. Их в округе действительно становилось все больше, я ощущал новые сигналы направления на них практически каждую пару секунд.

Первый привал Хорек скомандовал глубоко за послеобеденное время, когда мелкий моросящий дождь временно прекратился. Еще раз я порадовался за утреннюю предусмотрительность, иначе к этому времени мой желудок начал бы уже переваривать сам себя. Отдохнув и перекусив, не сходя с дороги, мы вновь тронулись в путь, вместе с возобновившимся мелким дождем. В этот раз меня отправили в замыкающую группу к молчаливому мужику, которого мне так и не представили. Типа — раз ты тут только «пассажир», самого главного среди нас знаешь — тебе и хватит. Разговорить своего нового напарника так и не удалось. На любые мои попытки что-либо спросить он лишь криво улыбался, как будто ничего не понял, и шел дальше, не проронив ни слова. По пути наша группа повстречала возвращавшуюся в город группу искателей. Их заплечные мешки совсем не выглядели лопающимися от большого количества собранного хабара, но лица были довольными. Хорек, так и идущий в центре нашей колонны, обменялся парой-тройкой фраз с одним мужиком из той группы — видимо, они были хорошо знакомы, — и мы опять пошагали каждый в свою сторону. К вечеру дождь окончательно прекратился, а небо постепенно расчистилось от туч. На западе разгорался величественный закат. Яркое солнце, краснея и увеличиваясь в размерах, медленно садилось где-то далеко-далеко в темные леса. В отличие от опасающегося лесов Следопыта, наш командир устроил ночную стоянку, свернув с дороги далеко в сторону. Совсем рядом с краем леса обнаружилась небольшая полянка, где мы и расположились на отдых.

— Здесь в лесу вокруг сплошные ловушки, — пояснил он, когда я высказал ему все, что думаю по поводу этого места. — Другие люди не подойдут незамеченными, тут только одна узкая тропинка, по которой мы сюда вошли.

Действительно, наша тропа к лесу от дороги оказалась на редкость кривой и извилистой, я постоянно отмечал близкорасположенные ловушки. Вокруг тоже чувствовалось их присутствие. Но сама полянка была на редкость чистой, из-под корней высокого дерева с краю бил небольшой родник, ручеек от него терялся где-то в лесу. Следы старого кострища наглядно говорили — здесь время от времени останавливаются на отдых искательские группы, которые знают об этом укромном месте совсем рядом с дорогой.

— Зверей тоже можно не опасаться, — продолжил пояснять Хорек. — Лесные коты так близко к городу не подходят, а волки и стаи диких псов по ночам не охотятся. Если их сейчас рядом нет, иначе бы напали или как-то проявили себя, то до завтра точно никто не объявится. Волны дикой силы после обильного дождя несколько дней можно не ждать, деревья сильно заняты своими делами.

Дрова, хоть и подмокшие, тоже нашлись невдалеке в виде нескольких умерших деревьев, с которых уже осыпалась кора и ветви. Как мне было известно, такое с ними происходит из-за сильных вихрей дикой силы, возникающих при прохождении волны на краях леса. Но гибнут в основном достаточно молодые деревья, которым просто не хватает накопленной силы. В качестве стройматериалов они не годятся, только как топливо для костра. Тут мне никто не помешал немного поработать пилой, и вскоре у нас запылал небольшой костерок. Еще с детства любил вот так просто посидеть у огня в лесу, отдохнуть душой, глядя на пляшущие языки жаркого пламени, протянуть к нему руки и попытаться вобрать в себя их тепло…

Все уже давно легли спать, приготовив на огне обильный ужин и насытившись им практически до отвала, только один я так и сидел напротив прогорающего костра и задумчиво глядел в его мерцающие угли. Как когда-то в далеком детстве, протянул к огню руки и мысленно потянул тепло в себя. Огонь мигнул и стал резко угасать практически в одно мгновение. Даже угли погасли, совсем перестав дымить. Во мне внутри вдруг возникло волнующее ощущение бурлящей силы, которую требуется срочно куда-то сбросить, придав ей какую-либо форму, иначе она сожжет все нутро. Но ничего, кроме вида пламени, не появилось перед моим мысленным взором. Направив силу из своих рук обратно к потухшему костру, я даже вздрогнул от неожиданности, когда он мгновенно вспыхнул вновь, как будто ничего и не произошло. Это заставило призадуматься. Повторил эксперимент, опять сначала резко потушив, а потом вновь зажигая пламя. Выходило как-то слишком легко — раз, и готово. А вот попытки отобрать тепло маленькими кусочками — с первого раза не получалось. Или бери сразу все, или ничего. Но у меня разыгрался азарт, и возникающие трудности только подстегивали следующие попытки. Раза с двадцатого начало постепенно получаться. Схватив частичку силы пламени, направлял ее на сухую ветку в своей руке, мгновенно поджигая ее конец точно так же, как если бы опускал эту ветку в костер. Понравилось. Сделал еще несколько попыток, каждый раз отмечая возрастающую легкость исполнения. Дальше пришла интересная мысль проверить, с какого расстояния у меня получится взять силу от огня. Отойдя на несколько шагов в сторону, почувствовал первые затруднения. Если мне не видно того места, откуда черпаю силу, — ничего не получается, контакт рвется. Подхожу ближе — опять хорошо. Едва закрыл глаза и проявил перед внутренним взором горящую в костре головню, как сразу вернулось ощущение потерянного прежде контакта. Отошел дальше, удерживая картинку в голове, тяну силу и направляю ее на ветку в руке — все получается, огонек вспыхивает вновь и вновь. И только на расстоянии двадцати метров контакт с костром постепенно ослабевал. Стал постепенно приближаться обратно, но контакт сильнее не становился. Странно. Когда подошел и увидел огонь своими глазами, сразу же обнаружил причину: дрова частично прогорели, и структура костра существенно изменилась. Мой внутренний образ уже не соответствовал реальному в должной мере, а потому и контакта не было. Подложив свежих дров и дав им разгореться, вновь запомнил облик костра и опять стал отходить от него, совершенно ничего не делая. Дойдя до самого края поляны, где-то за пятьдесят метров от костра, полностью сохранил ощущение близости с горящим огнем. Мой внутренний образ не был статичен, в нем плясали языки алого пламени, переливались красными всполохами горячие угли, он точно так же постепенно изменялся, как и живой огонь, горящий где-то неподалеку. Через полчаса таких блужданий по краю поляны с закрытыми глазами внутренний образ стал резко рассыпаться в стороны, брызжа многочисленными искрами, и быстро гаснуть. Открыв глаза, заметил — кто-то из нашей компании проснулся и, не обнаружив никого рядом с огнем, решил раскидать горящие дрова, дабы они зря не пропадали. Удерживая теряющийся контакт с гаснущим пламенем, полностью вобрал в себя всю его силу, тем самым резко потушив его и напугав незадачливого пожарного. Еще больше он испугался, когда я преобразовал поглощенную силу в небольшой огненный шар над своей правой рукой, между тем думая, куда бы его побыстрее забросить, ибо он сильно жжется даже на расстоянии. Не найдя никакой подходящей цели, просто резко швырнул огненный сгусток ввысь, мысленно оттолкнув его от себя. Промелькнув ярким росчерком, он скрылся в вышине, потерявшись среди редких облаков на ночном небе.

— А, это ты тут озоруешь… — наконец опознал меня Проныра Хорек, перестав стелиться по земле и убирая короткий меч в ножны. Хорошо хоть у него арбалета в руках не было, а то бы стрельнул не глядя. — Следующий раз, буси безголовый, если решишь вот так поиграть, сначала предупреди меня. А то мои нервишки могут и не выдержать, ты это учти.

— Учту. Просто не надо было трогать костер. Не ты зажигал — не тебе гасить! — ответил ему с некоторой угрозой в голосе, резко сбив его спесь. — У меня тоже нервы не железные, понял?

— Понял, понял, Повелитель недоделанный! — усмехнулся он на мою угрозу и, резко смягчив тон, добавил: — Ложись-ка ты спать, завтра целый день через лес пилить. Будешь ждать нашего возвращения — тогда наиграешься силой вволю.

Вняв его совету, я отправился на боковую. Глаза уже действительно слипались.

Опять вскочил на ноги задолго до рассвета, с чувством переполняющей тело энергии. Сна не было ни в одном глазу, хотелось бегать и прыгать, махать руками и ногами. Что ж, мне уже хорошо известно, откуда взялось подобное желание, пора бы и размяться хорошенько. Воздух сырой и прохладный, хотелось впитать его всей своей кожей, насладившись чувством полного слияния с окружающей природой. Скинув с себя всю одежду, оставив лишь искательский амулет на груди, взял в руки меч и, вспоминая недобрым словом Хорька, тихо вышел из леса на дорогу, обходя многочисленные ловушки. Здесь его своими танцами точно не потревожу.

Дергается призрачной рябью сумеречное восприятие, расплывается контурными линиями окружающее пространство. Вдыхаю полной грудью ночную прохладу и резко бросаюсь в сторону, совершая кувырок через голову. Затем еще кувырок и бросок. Меч вновь захватывает пространство своими стремительными росчерками, перекрывая любые возможные атаки со стороны несуществующих врагов. Хочется летать и смеяться, наслаждаясь бушующей энергией в своем теле. Стремительно прыгаю с дороги, несусь мимо многочисленных ловушек, не задевая их границ, ловко направляя свой полет в безопасные зоны. Но это смешно, это неинтересно! Какая ерунда эти ловушки, мелкая смешная ерунда! Прыжок в сторону ближайшей из них, резкий отскок обратно. Сзади что-то негромко хлопает… мимо! Еще один прыжок к другой — и на всей скорости бросок через нее, — вспыхивает зарево, сзади по ощущениям чуть теплеет, и только. Повторим маневр еще раз — опять вспышка, опять хлопок, еще раз, и еще, четыре раза подряд. И это уже все? Почему больше не работает? А, это у них сила кончилась, хочу еще! Тут вас много, мне надолго хватит, проскакиваю на скорости следующую ловушку, резко торможу, перекатом вниз и опять на ноги, оборачиваюсь назад. В меня быстро летит какой-то красный клубок, играючи отшвыриваю его мечом куда-то далеко в лес. Что-то там громко хлопнуло — и на этом затихло. Как-то слабо они действуют, повторим еще раз сразу с двумя, вот они как раз рядом…

Окончательно пришел в себя, стоя посреди дороги, наслаждаясь искрящейся эйфорией после хорошего танца. Легко и спокойно, мир вокруг кажется добрым и приветливым. Хочется всячески обнимать его своими руками. Ни одной активной ловушки в ближайшей округе не ощущается, словно они вымерли. Неужели я их всех собой разрядил? В голове постепенно прояснялось, медленно приходило понимание того, что успел тут натворить. Или это не я… Задумчиво смотрю на мерцающий красноватыми всполохами меч в своей руке. Говорил же мне мастер-оружейник — такие «игрушки» на всякие глупые поступки толкают своих обладателей, для долгой и счастливой жизни не совсем полезные. И советовал его выбросить куда подальше в случае чего, — наверное, этот самый случай как раз сейчас и настал.

В этот момент ко мне пришло странное ощущение, словно у меня кто-то прощения попросил: «Извини, хозяин, не сдержался, так ведь хорошо было, и совсем ничего страшного не произошло». Надо же, неужели не все здешние сказки на самом деле только сказки? «Ладно, в этот раз прощаю, пока не выброшу», — мысленно пожелал в ответ, обратно получив ощущение благодарности: «Больше именно так не буду». Ага, значит, будет как-то по-другому. Наверняка мне оно тоже понравится, если голова отдельно от тела в кусты случайно не улетит.

Успокоился, расслабился, еще раз вздохнул полной грудью и, стараясь не шуметь при ходьбе, спокойно вернулся на поляну. Где обнаружил все еще крепко спящих искателей, несмотря на тот шум и треск, который был тут совсем недалеко, во время моих «диких танцев на минном поле». «Я о них тоже позаботился», — опять возникло у меня в голове смутное ощущение. Вот и не верь теперь, что в железку можно «живую душу» запихнуть. Или у меня развилась шизофрения, или одно из двух…

Подступающий рассвет медленно стирал с небосклона звездные россыпи. Я сидел у небольшого костерка, который разжег, просто направив через себя силу тепла воздуха на вчерашние угли. Огонь вспыхнул сразу, как будто дрова облиты какой-то легковоспламеняющейся жидкостью и к ним поднесли горящую спичку. Воздух при этом немного похолодел, но совсем чуть-чуть. У меня получается все лучше использовать разлитую вокруг силу тепла для каких-то совсем простых магических действий. Главное — точно представить, что конкретно нужно, и тогда велика вероятность осуществления успешного воздействия. Иногда магические действия получались совершенно неосознанными, и это сильно пугало меня самого. Хорошо хоть пока никаких фатальных последствий от них не случилось. Живот тем временем отчетливо дал о себе знать, предлагая срочно заняться приготовлением завтрака. Похоже, яма желудка окончательно открылась. «Яма желудка» — это такое особое «заболевание», которое невозможно вылечить. Ее можно только временно засыпать какой-либо едой, лучше повкуснее. И быть всегда готовым к повторному засыпанию через некоторое время. Иначе… А вот вы попробуйте спокойно походить с ощущением бездонной ямы у себя внутри — тогда и узнаете, куда будут постоянно направлены все ваши мысли.

Искатели проснулись, когда солнце уже взошло. К тому времени я успел тщательно побриться, привести себя в полный порядок и плотно поесть. Сублимированные продукты оказались выше всяческих похвал. Не сравнить с теми карикатурными пародиями на нормальную еду, которые продавались в наших магазинах. И немудрено — здесь для приготовления сублимированных «сухарей» использовали магию, тщательно сохраняя практически все исходные свойства пищи. А не одну голую технологию, как у нас там, чтобы только примерно передать вкус и химический состав, ибо и так все сожрут.

Хорек поприветствовал меня при своем появлении, ехидно спрашивая, чего это мне не спится в такую рань. На это совершенно честно ответил ему — тут в стороне дороги был какой-то сильный шум, потому и не спится. Не объяснять же, что сам и был единственной причиной возникновения этого шума. Тот лишь недоуменно пожал плечами, явно сомневаясь в моих словах, но был весьма удивлен, когда по пути от леса к дороге не сумел обнаружить ни одной активной ловушки. Кстати, и следы ночного бесчинства там тоже хорошо видны. Несколько черных пятен обгорелой травы, в некоторых местах травянистый луг выглядел так, будто по нему стадо коров прошло. Только свежих лепешек навоза не хватает для полного соответствия. Искатели в мою сторону как-то странно косились, но ничего не говорили. Меня же в этот раз тоже не тянуло на разговоры, я постепенно обдумывал происходящие во мне за последние дни изменения. Все эти странные ощущения в организме, открывшееся магическое чутье и прочее… Откуда оно взялось, так и осталось загадкой, но некоторый прогресс развития способностей, несомненно, радовал. Так мы и прошли в молчании сначала пару часов по дороге, а потом свернули в лес по едва приметной тропе.

Лес тут оказался более взрослым, чем там, куда я ходил с первым наставником. Деревья заметно выше и росли реже, кустов и подлеска практически не встречалось — лишь в некоторых местах, где лес пересекали неглубокие овраги и редкие ручьи. Если с краю лес был смешанным лиственным, то через два часа нашего пути он сменился хвойным. Пригляделся к высоким кронам деревьев — и заметил там большие шишки. Причем во вполне товарном количестве. Это же кедры! А кедровый орех — весьма ценный пищевой продукт. На земле валяющихся шишек почему-то совсем не видно, все исключительно на ветках висят.

— Хорек, слушай, а вы тут шишек не добываете? — показал рукой в сторону ближайшего дерева. — В них должны быть очень вкусные орехи…

Тот сначала посмотрел на меня как на полоумного, а потом все же ответил:

— Орехи те, конечно, известны, но как ты их с дерева возьмешь?

— Трясти не пробовали? — задал я совершенно логичный вопрос, хотя уже прекрасно понимал — так просто тут ничего не получится.

— Ты попробуй, потряси, — усмехнулся искатель. — А мы все посмотрим, что у тебя из этого выйдет. Только отойдем сначала подальше — во избежание, так сказать.

— Хорошо, сейчас проверим… — Я решительно направился к самому большому кедру, который рос недалеко от тропы.

Хорек сначала на пару секунд опешил от такой прыти или просто подумал — над ним просто пошутили, но когда я встал и прислонился спиной к дереву, скинув с себя рюкзак, знаками позвал своих людей и бегом удалился метров на сто, откуда стал внимательно смотреть. В какой-либо успех с моей стороны он явно не верил, но решил пока не уходить, дождавшись, пока этот безголовый маг получит свое от разозленного дерева. Может, и живой останется. А если нет — то его добро быстро обретет новых хозяев. Я же, вспоминая свой опыт общения с деревом-стражем, сначала представился кедру, передав ему свой образ-ощущение вместе с пожеланием хорошей погоды. Ну не знаю, чего еще можно дереву пожелать. Однако ответный контакт установился сразу, хотя и не был таким, как тогда с дубом. Никто никуда не взлетал и не осматривал леса сверху, просто возникло чувство некой смутной общности, причем достаточно дружелюбной. Я сформировал образ-просьбу в виде нескольких шишек и передал его кедру. Не знаю, как дерево относилось к своим плодам, однако в моей просьбе оно не отказало, сверху ссыпалась сразу минимум сотня больших шишек, едва не настучав мне по голове. И еще в конце даже пришло чувство некоторого облегчения. Дереву, видимо, уже надоело держать на своих ветках зрелые орехи, но и просто так сбросить их на землю ему что-то не позволяло. Моя же просьба оказалась очень даже к месту. Поблагодарив дерево за его дар, я вышел из контакта и, открыв рюкзак, достал оттуда запасной холщовый мешок, куда стал собирать упавшие шишки, которых оказалось на удивление много. Практически целый мешок ими набил. Эх, надо было «поговорить» с кедром поменьше. Теперь еще лишнюю тяжесть и лишний объем с собой таскать. Впрочем, на ночном привале вышелушу из шишек орехи — их всяко легче нести. Не бросать же тут, некрасиво получится. Подняв на спину рюкзак и взвалив на плечо полный мешок, потопал в сторону искателей, которые так и стояли неподвижно на одном месте.

— Ну вот, натряс немного… — весело пошутил, скидывая мешок перед Хорьком и доставая оттуда пару шишек. — Как видишь — ничего сложного. И не надо стоять и смотреть на меня с открытыми ртами. Вот — угощайтесь, — раздал по две шишки каждому искателю, тем самым выводя их из ступора.

— Как у тебя это получилось? — все еще не веря своим глазам и рукам, спросил меня командир отряда.

— Да просто с деревом договорился, — ответил как бы само собой разумеющееся. — Ему надоело держать на ветках давно созревшие шишки, вот и отдало их по первой просьбе.

Под недоуменными взорами привычно ловкими движениями пальцев стал быстро потрошить одну шишку, доставая и раскусывая крупные орехи. Действительно кедр, вкус его орехов ни с чем не спутаешь.

— Ты хоть знаешь, сколько эти шишки в городе стоят? — не сводя взгляда с моих рук, спросил Проныра.

— Нет, откуда? Я же тут совсем недавно, как вы сами могли догадаться, а потому местных цен почти не знаю, — продолжая грызть орехи, ответил ему.

— Самая маленькая шишка с орехами дерева силы стоит полный серебряк. А такая крупная — три-четыре, никак не меньше.

Чуть было не подавился очередным орехом, который в этот момент разгрыз. Выходит, вот так, у всех на глазах, стою и спокойно закусываю серебряными монетами, на каждую из которых можно тут спокойно прожить пару-тройку дней, если без излишеств. Не то чтобы мне денег за шишку стало жалко, особенно когда вокруг расстилается большой кедровник, полный этих самых орехов, просто секунду взглянул на себя чужими глазами. Стало немного неудобно, но это чувство быстро прошло.

— И чего в этих шишках такого особенного, раз за них такие деньги дают? — разгрызая очередной орех, спросил сильно недоумевающего от моих действий Проныру.

— Не знаю, — отчего-то смутился Хорек, — их считают достойными к столу только для Лордов и Слуг Истинного, другим в королевствах просто не дозволяются ни за какие деньги. Статус не позволяет.

— Вот и считайте себя тут Лордами или кем там еще захотите, пока есть целый мешок этих очень достойных шишек. Не смотреть же на них… — Выбросив в сторону пустую, достал из мешка еще одну.

Однако мое обращение совсем не нашло понимания, на меня смотрели как на блаженного, предлагающего взять и банально съесть такую дорогую добычу. Не став больше никого убеждать, дождался, пока компаньоны спрячут подарки кедра в свои мешки, догрыз вторую шишку и стал придумывать, как мне тащить в прямом смысле свалившийся на голову груз. В рюкзак все не запихнешь — места много занимает. С помощью веревки сделал из простого мешка заплечный, привязав концы к нижним углам и горловине. Хоть и не очень удобно, но на себе параллельно с рюкзаком кое-как тащить можно, не сковывая рук, и в любой момент опасности можно быстро сбросить.

Вскоре наша компания продолжила путь. Сделав всего пару коротких привалов, мы так и прошагали до самого вечера, дойдя до края леса, где и встали на ночевку, расположившись между ним и большим покрытым моховыми кочками и чахлыми деревцами болотом. Именно в болоте на небольшом острове и располагалось «черное пятно», откуда меня вытащили эти ушлые искатели.

Тут мне и удалось впервые проверить, как работает чистящий воду амулет-воронка. Действительно работает. Вся муть и грязь остается между внешней большой и маленькой внутренней воронкой, а очищенная холодная вода тоненькой струйкой вытекает из нижней трубки. Потом остается выплеснуть собранную грязь и налить новую порцию болотной воды для магического фильтрования. Чистая вода по вкусу и вправду немного напоминала родниковую. По крайней мере, уже ничем не напоминала той болотной жижи, из которой была взята. Искатели одобрили фильтрованную воду, взяв ее для приготовления ужина. Своих подобных амулетов у них с собой почему-то не было. Странно. Ведь не такие они и дорогие, если так подумать, а в походе ну очень удобны. Не надо за спиной постоянно таскать большой запас воды, когда ее вокруг полно. Но им, видимо, виднее, они тут давно ходят, вероятно, знают все окрестные родники с чистой водой, потому тратиться на всякие лишние амулеты просто не желают.

Этой ночью потанцевать с мечом, к счастью, не захотелось. Хоть и проснулся задолго до рассвета, с ощущением повышенной бодрости, сделал короткую разминку и занялся делами. А именно — шелушением кедровых орехов из шишек под неярким светом маленького магического шара, который приходилось подпитывать своей силой каждые десять минут. К моменту пробуждения всей остальной компании все шишки были выпотрошены, а орехи убраны в рюкзак. Таскаться с лишним мешком за плечами мне совсем не понравилось. Под утро к нашей стоянке из болота выползла некрупная змея, но, не найдя для себя ничего съедобного, уползла обратно. Даже за меч браться не пришлось. После завтрака Хорек сказал мне — дальше мы вместе не пойдем.

— До твоего «пятна» час медленного хода по топкому болоту. Наша же дорога идет в другую сторону, мы тебя ждать не будем. Здесь безопасно, крупные звери не любят близко подходить к болотам, разве ядовитых змей много, потому всегда смотри внимательно под ноги. Делай свои дела, за которыми тебя сюда понесло, и жди нас на этом же месте через шесть дней, на обратном пути мы тебя заберем.

— Хорошо, — не стал возражать ему, так как меня как раз все устраивало. — Только если вы не обнаружите меня по возвращении, то не ждите и не ищите. Вернусь в город сам, без вашей помощи. Путь сюда запомнил хорошо, обратно выйду.

— Как знаешь, Хитрован, хотя и не советую. — Хорек неодобрительно глянул в мою сторону. — Зверье на группы редко нападет, но на одиночку точно бросится. Особенно дикие собаки. Они могут поджидать где-то недалеко от нахоженной тропы, и когда ты по ней пойдешь — сразу нападут. Да и на дороге не все группы искателей могут спокойно пройти мимо возвращающегося в город одиночки. Тут ведь большая часть народу далеко не из самых добропорядочных жителей королевств подбирается. Потому лучше подожди нас — целее будешь.

— Посмотрим. Ну и еще… благодарю за то, что довел до места, дальше я сам. Свидимся в городе!

На этом мы и расстались. Искатели пошли по краю болота дальше в Смертные Земли что-то искать в покинутых селениях или на местах бесславной гибели королевских войск. А я, прикинув необходимое снаряжение для быстрого преодоления болота, пошел к ближайшим кустам резать лозу. Кусты, в отличие от деревьев, опасными запасами силы не обладали, их можно было срезать невозбранно. Как и косить траву. Для накопления силы растение должно обладать достаточными физическими размерами, желательно длинным и толстым стволом. Почему тут кедры деревом силы называют? Просто они самые высокие в этих лесах, а потому и копят в себе силы больше всех прочих. Разве дерево-страж может с ними серьезно поспорить.

Вначале прикидывал возможность пройти по болоту, используя свои магические способности, просто снизив вес или распределив его по большой поверхности. Но потом вспомнил простое техническое решение в виде плетенных из лозы «болотных лыж» и решил зря не рисковать. Пока с этими своими способностями окончательно не разобрался, доверять им свою жизнь в трясине было как-то неправильно. Да и работают эти способности как-то нестабильно — то они есть, то их нет. Возможно, дело улучшится путем регулярных тренировок, но времени на них катастрофически не хватает.

К болотному острову вышел уже далеко после обеда. Сначала никак не получались эти плетеные лыжи, все время пытаясь с треском развалиться при самой небольшой физической нагрузке, потом на шум пожаловала из кустов стая кабанов. Стрельбы или беготни не получилось: внимательно посмотрев друг другу в глаза, мы мирно разошлись в разные стороны. Вернее — это кабаны свалили куда-то в лес, а я остался сидеть на месте, сжимая автомат в мелко трясущихся руках, так и не сняв его с предохранителя от неожиданности. Не каждый день сталкиваешься с матерым кабанчиком нос к носу, вернее — к пятачку… и таким маленьким клыкам сантиметров по пятнадцать. И кто-то мне совсем недавно утверждал — мол, тут зверей совсем нет. Хорошо хоть им на меня бросаться не захотелось, а то разорвали бы в один момент. Отойдя от шока, осмотрел ближайшие окрестности, выгоняя из травы змей, и все же двинулся в глубь болота. Сразу островка не нашел. На густо поросшем лесом болоте очень трудно ориентироваться, особенно когда нет солнца. Дальних ориентиров не видно, со всех сторон совершенно одинаковый вид, одинаково чахлые деревца и одинаково чавкающая почва под ногами. Раза три умудрился проскочить мимо своей цели, пока чисто случайно не набрел на нее, уже устав чертыхаться про себя от этого проклятущего болота и хождения по нему кругами. Остров, кстати, оказался весьма приличного размера. В длину почти два километра и шириной метров пятьсот. Его покрывал молодой лес, представленный мелкими соснами или кедрами, но попадались иногда и другие деревья, вполне привычные земные березы и осины, к примеру. А на моховых кочках разросся приличный черничник. Некоторые кусты еще только цвели, на других уже висели спелые ягоды. Но на большинстве не видно ни цветов, ни ягод. Складывалось впечатление — здесь совсем не бывает смен времен года, всегда одно вечное лето. И вполне привычные по нашему миру растения здесь цветут и плодоносят круглый год. Или не цветут и не плодоносят, а отдыхают от столь важного дела репродукции. Меня такое положение несказанно радует, ибо терпеть не могу зимы с ее морозами и снегопадами. Вот съездить раз в год на недельку в горы, на лыжах покататься — это совсем другое дело. От изнывающей июльской жары отдохнуть. Но нашу долгую зиму длиной в полгода без колебаний, не думая, променял бы на вечное лето, особенно где-то в самом начале марта, когда она уже окончательно достала. Тут же, похоже, мое давнее желание благополучно осуществилось.

Перекусив спелой черникой, вышел к тому самому «черному пятну», которое и было моей первой целью. Да, что-то неведомое тут очень хорошо поработало. Круг выжженного леса диаметром никак не меньше ста метров. Сгорело все — и деревья, и мох, даже земля местами оплавилась. Но дальше этого круга огонь не распространился, наткнувшись на невидимую границу. Вот идет зеленая моховая подстилка — и сразу резко переходит в оплавленный песок. Даже не представляю, что могло породить такой занятный эффект. Если бы просто горело, то граница пожара не могла быть такой четкой, как будто гигантским циркулем по земле провели, отделяя жизнь от смерти. Переступив невидимую черту, прошел к центру этого круга. Там меня поджидал еще один, всего пяти метров диаметром, в котором хорошо узнавалась тропинка между заборами из колючки, по которой я шел еще в своем мире, до того как попасть сюда. Каким-то неведомым образом часть земной поверхности оттуда перенеслась сюда, с моей бренной тушкой в придачу и со всем остальным, что было рядом. Тут и столб-опора колючки с краю остался, и сама колючая проволока на нем еще обрывками висит. Вот она, частичка моего родного мира в этом. Едва потянувшись к силе, дабы попытаться через нее поискать обратный проход, ради чего сюда и шел, сразу заметил — тут иначе ощущается окружающее пространство. Тепло воздуха уже не готово само превратиться в силу, стоит только захотеть. Здесь действуют законы моего мира, где никакой магии нет и в помине, кроме как в сказках и легендах. Но при этом я чувствую какую-то сильную неправильность всего этого: так не должно быть. Это «черное пятно» — кровоточащая язва на теле этого мира, которая категорически не хочет сама собой затягиваться. Решив еще раз проверить свои догадки, достал из кармана штанов магический шар-светильник. Заставить его светить так и не удалось, пока я вновь не вышел за границу «черного пятна». Стоило только пересечь ее обратно — свет мгновенно гас. Шаг назад — и вновь горит. Одно радовало — при попадании в «мертвую зону» амулеты не теряли безвозвратно своих свойств, просто переставая работать.

Идя по своеобразной границе миров, переходя то в один, то в другой, пытался ловить возникающие ощущения. Если мир за границами «черного пятна» казался мягким, податливым, то внутри него был жестким, сопротивляющимся любым попыткам сознания напрямую изменить его. Только непосредственно работая руками, там можно что-то сделать. Похоже, именно в этом и была единственная отмеченная мной разница, все прочее по разные стороны границы ощущалось совершенно одинаково. Устав ходить просто так, попытался продавить свою силу через невидимый барьер. Встав со стороны леса и положив светящий амулет за границу пятна, стал передавать силу ему. Сначала меня ждал полный облом, даже контакта с амулетом не чувствовалось. Несколько бесполезных попыток дали ясно понять — обычным образом здесь ничего не выйдет. Закрыв глаза, представил картинку в своем воображении и совместил с тем, как ее вижу в реале. Вот я, вот амулет, вот граница. Через границу от меня сила не проходит, просто рассеиваясь в пространстве. А если ее сконцентрировать в виде узкого когерентного луча, по типу лазерного, и направить его в нужную точку? Так, что-то начинает получаться, но очень трудно заставить силу собраться в пучок, она не желает вся течь только в одну сторону.

Представим устройство простейшего оптического резонатора. С одной стороны элемента рабочего тела дифракционная решетка, определяющая эффективную длину волны, с другой — полупрозрачное зеркало. Снаружи — нагнетатель системы накачки. Теперь попробуем воссоздать такую конструкцию для работы с силой сначала в своем воображении, а потом направим через нее свою волю. Резкое дыхание холода, что-то явно получилось. Чувствую висящую передо мной на расстоянии вытянутой руки призрачную конструкцию. Работая нагнетателем, подаю в нее через себя силу окружающего тепла воздуха. Из рабочего конца бьет тонкий луч сконцентрированной силы, но быстро рассеивается на границе миров, хотя чувствуется какое-то проникновение ее малой части за эту границу. А если поиграть с наклоном дифракционной решетки относительно оси оптического резонанса, уменьшив условную длину волны силы до тех пор, пока конструкция будет еще работать? Рассеяние становится меньше, но стена еще держится. Добавим напора, еще и еще…

Вокруг стало как-то подозрительно тихо-тихо, чуть позже вспомнил о необходимости дышать. Открыв глаза, отметил, что все пространство вокруг меня густо покрывает белый иней, а воздух пронизывает настоящий космический холод. Но самое главное — амулет, лежащий за границей, ярко светит!

Немного расслабившись и отпустив силу, дождался дуновения теплого ветерка, сдувшего в сторону выхоложенное воздушное пространство, после чего смог сбросить с себя защитный щит и наконец-то вздохнуть. Как его поставил на чистом автоматизме, даже и не вспомню, но если бы не он — сам сейчас превратил бы себя в каменную ледышку, как и все окружающее пространство в диаметре десяти метров. И все же эффект от моих действий был. Граница «черного пятна» прогнулась внутрь метров на пять, но при этом медленно, буквально по десять сантиметров в минуту, возвращалась обратно. «Если вот так сконцентрированной когерентной силой пробить дорогу к центру пятна, то, возможно, оно перестанет сопротивляться», — пришла в голову плодотворная идея. Хоть это и не очень нравилось по ощущениям мне самому, решил попробовать еще раз. Не став забрасывать светильник за границу, просто решил давить мощным импульсным лучом измененной силы максимальной мощности, на которую только буду способен, в сторону центра. Осознанно поставив щит, собрал все доступное окрестное тепло и выстрелил силой через свою призрачную лазерную конструкцию в границу. Подождал, пока уйдет выхоложенный воздух, и ударил еще раз. Проверил светильником результат. Еще двадцать метров пробитого коридора всего полметра шириной, результат очень хороший, правда, мне самому при этом как-то не по себе.

Стал смотреть, как пятно возвращает потерянное пространство. Стенки коридора пока не схлопывались, а вот зарастание со стороны центра шло заметно быстрее. Если немного подождать, ничего не делая, то вскоре созданный эффект полностью исчезнет, как будто ничего и не происходило. Недаром этот мир сам не может справиться с пятном, удерживая лишь достаточно далекую от его центра границу. Закрыв глаза и восстановив концентрацию, сделал еще четыре последовательных удара, когда вдруг все окружающее пространство резко вздрогнуло и затрещало.

Это было похоже на звук рвущейся ткани, сзади ударила мощная воздушная волна, сбившая с ног на землю. С большим трудом поднявшись на четвереньки, я ощутил сильное головокружение и слабость во всем теле. Но неправильности «черного пятна» вокруг уже не ощущалось, так как исчезло само пятно. Нет, выгоревший круг леса никуда не делся, как не исчезал и маленький кружок земли из нашего мира в его центре. Просто действующие законы этого мира благодаря моему воздействию пробились к чуждому им ядру и установили там свое причинное главенство. Доковыляв кое-как до центра, я опустился коленями на родную землю, почувствовав сильнейшую усталость и нестерпимое желание немедленно там и уснуть. Только еще одна хорошая идея стучала у меня в голове, не позволяя упасть сразу. Достал из кармана желудь дерева-стража и посадил его в центре перенесенной из моего мира тропинки, обильно полив водой из своей фляги. «Расти, малыш, и не допускай в своих владениях подобных безобразий», — мысленно сказал ему и, едва прилегши рядом, мгновенно отрубился.

Очнулся от темного беспамятства только на следующий день, когда солнце уже подбиралось к зениту и хорошо припекло со своей небесной высоты. Слабость еще местами пребывала в теле, но уже не была такой всепоглощающей. Уже как-то отвык просыпаться как после тяжелой болезни. Вроде бы все нормально, но никаких сил нет. Наоборот, здесь после пробуждений тянуло на всякие подвиги, и тут такой резкий контраст. Перевернувшись на другой бок, любуюсь на молодой дубок, за одну ночь вымахавший на целых полметра от земли. Если он станет так быстро расти, векового внешнего вида достигнет всего за каких-то полгода, максимум — год. Место здесь для него самое подходящее — никаких конкурентов поблизости. Может, оттого и скорость роста такая большая. Пока он еще не чувствовался как настоящее дерево-страж, но это совсем ненадолго. Окружающее пространство ощущалось уже немного похожим на то, которое было у взрослого дуба. Молодой дубок как бы собирал со всей округи разлитую силу и распространял вокруг себя своеобразные флюиды, от которых мне становилось легко и спокойно, а также немного радостно. Не пойму, почему местные аборигены так этих деревьев боятся? Хотя под тем, первым дубом одну мумию видел — наверняка были и еще, просто не заметил сразу, там с восприятием вообще какие-то странности возникали — знать, не просто так мне тут страшные сказки рассказывали. Может, со мной что-то не так, как с местными? Возможно, возможно.

Но хватит лежать, пора двигаться, у меня ведь какие-то еще планы имелись на сегодняшний день. С некоторым трудом поднялся, добрался до рюкзака, где в боковом кармане лежала маленькая серебряная фляжка с «эликсиром жизни». Неимоверно горькая жидкость быстро прочистила мои затуманенные мозги и постепенно выгнала ощущение тягучей слабости из тела. Всего-то пара небольших глотков, а какой сильный эффект! Почему вчера об эликсире не догадался? Позавтракав и пообедав одновременно разведенными сублиматами, побрел через болото к своей следующей цели. За сегодняшний день хотелось пересечь лес и выйти к бывшему Поселку Вольных Искателей. Относительное направление на него от последней стоянки группы искателей я примерно представлял. Если пройти лесом напрямик, то и в половину дня, по идее, должен уложиться. Эх, сейчас бы сюда компас, но нет его, потому приходится ориентироваться исключительно по солнцу, благо какие-то навыки еще с детства остались.

Почти в нужную сторону из болота вытекал небольшой ручей с красноватой водой. По его берегу решил дальше и двинуться, перепрыгивая то на одну, то на другую сторону, где лучше видно окрестный лес. Нападения зверей все же серьезно опасался и потому во всех подозрительных местах держал палец на спусковом крючке. Однажды путь пересекся с явно охотящейся на кого-то другого волчьей стаей. Волки оказались на удивление крупными, но вполне узнаваемыми, по крайней мере, от собак я их легко отличил и был уже готов стрелять, но звери, практически не обратив на меня особого внимания, быстро удалились в другую сторону, как будто за ними кто-то гнался. «Не напали — и хорошо, патроны целее будут», — проскочила мысль хомячьего довольства. Памятуя, что где есть волки, там обычно не бывает собак, так как они отчаянные антагонисты, немного расслабился и пошел вперед заметно быстрее, понизив свою бдительность. За это чуть было не поплатился, столкнувшись с самым настоящим тигром практически нос к носу. «Большим лесным котом», как их здесь называют. Хотя и помнил по своему миру — тигры звери одиночные, — а тут мне почему-то говорили исключительно об охотящихся группой. Может быть, имелись в виду какие-то другие лесные коты? Причем мое появление для тигра тоже стало большой неожиданностью, он резко присел в готовности к прыжку, но почему-то медлил, пристально глядя на меня своими желтыми глазами. Я тоже смотрел на него через автоматный прицел, не решаясь нажать на спуск. Столкнулись посреди леса у ручья два одинаково опасные друг для друга убийцы — и не знали, как дальше быть. Мне совсем не хотелось стрелять, даже учитывая огромную ценность потенциального трофея в виде тигриной шкуры. О чем думал тигр, было пока неясно, только дергающийся кончик хвоста говорил о не самом лучшем его настроении. Решив как-то разрядить обстановку, опустил автомат и послал зверю слегка подкрепленный силой образ мира и спокойствия: «Не трону, если и ты на меня не бросишься». В ответ пришло что-то очень похожее по смыслу, вместе с легким удивлением. Тигру еще никогда не приходилось так общаться с человеком, хотя сами люди были для него хорошо знакомы. Просто не входили в его регулярный пищевой рацион из-за плохого вкуса, как понял я из пришедшего ко мне смутного образа. Лесной хищник немного расслабился, его хвост перестал дергаться, и он встал нормально, сняв свою немедленную готовность к прыжку. Закинув автомат на плечо, чем еще больше разрядил обстановку, я спокойно подошел к нему и погладил рукой по полосатой голове, передавая одновременно чувство симпатии — «ты мне нравишься». Удивление зверя стало еще больше, но оно пришло ко мне с чувством — мол, ему тоже нравится, — но то ли я сам, то ли мои действия. Решив дальше развить контакт, мысленно предложил прогуляться вместе, просто представив себя и его идущими вместе по лесу, на что быстро получил чувство явного согласия. Тигр был совсем не против составить компанию этому странному человеку, который не боится его и даже мысленно разговаривает с ним. Для меня сама ситуация выглядела чистой шизофренией или сном, но при этом ничего менять совершенно не хотелось, было ощущение — именно так и надо поступать. Как в стародавних русских сказках люди порой разговаривают с животными и делают с ними совместные дела, так и я попробую. Вспомнив проскочившую мимо стаю волков, передал их образ своему полосатому, можно попытаться сказать, компаньону. В ответ получил нечто очень похожее на презрительную усмешку, с мыслью — нечего им делать на его территории. Вот от кого те так быстро улепетывали, даже с одиноким человеком связаться не пожелали.

Двинулся дальше в выбранном прежде направлении. Тигр держался рядом где-либо в зоне прямой видимости, то уходя немного вперед, то оттягиваясь назад. Ему, видимо, было все равно куда идти, а в паре со мной было просто немного веселее. Вскоре болотный ручей повернул в сторону, и мы пошли лесом. От зверя пришло ощущение, которое можно было истолковать как вопрос: «Куда идем?» Попытавшись как-то выразить свою конечную цель, которой сам даже глазами не видел, представил дорогу, ворота и заходящую в них группу людей. Ворота представил несколько поменьше городских, ну какие примерно могут быть у поселка. «Плохое место, — так можно было примерно понять пришедший ответ и следующую мысль-вопрос: — Зачем?» Не представляя, как рассказать ему о своем задании, вспомнил свои чувства охотника, когда после тяжелой охоты, долгого сидения в засаде желанная дичь наконец оказывается на мушке и остается только нажать спуск. Все вместе — раздражение долгого ожидания, усталость, азарт, чувство предвкушения, ощущение совсем близкой победы. Как это ни странно — зверь прекрасно понял мои чувства, явно их одобрив. «Только направление к тому месту неправильное, — интерпретировал его мысль, — и идти далеко. И хорошо бы по пути поймать кого-то себе на ужин». Тигр сейчас был не прочь поохотиться на более привычную ему дичь, так как пару дней до этого ничего не ел.

Сместившись в сторону, указанную зверем, и пройдя еще пару часов неспешного пути, мы вышли к берегу большого вытянутого в длину озера. Лес не подходил вплотную к его водам, между ним и водой расстилался обширный зеленый луг с высокой травой. И мой медальон показал присутствие в округе ловушек. Где-то далеко, ближе к воде, но они тут были. Пока стоял и обозревал красоту, метрах в ста из леса выпрыгнул крупный олень. Застыл на месте, косясь глазом в нашу сторону. Потом резко прыгнул к нам, опять обратно и, встав задом, оглянулся, гордо подняв голову с ветвистыми рогами и шевеля белым хвостом, нагло поднятым вверх. «Дразнит, — пришла ко мне внятная мысль тигра, — знает — не догоним, и теперь красуется». Видимо, с этим оленем у моего спутника давние отношения. Весьма специфические, прямо скажу. Поймать его тигр может только случайно, из засады, и олень прекрасно знает это, при любой возможности демонстрируя хищнику свое превосходство в скорости и ловкости. Меня же, глупого человечишку, в расчет вообще никто не думает брать, а зря. Из арбалета не попал бы, олень успел бы легко отпрыгнуть от летящего болта, но у меня-то совсем другое оружие. Вскидываю автомат и ловлю красивую оленью голову на мушку. Благодаря амулету «тихая смерть» выстрела не слышно, только отдача толкает прикладом в плечо. Олень падает в траву, тоже не издав ни одного звука. С такого небольшого расстояния промахнуться сложно. Тигр смотрит на меня как-то совсем недоверчиво, морщась от запаха пороховых газов, долетевших до его чувствительного носа. «Не бегать же за ним», — передал ему свою мысль в виде стоящего оленя и своего чувства лени, которое вызывает у меня быстрый бег за кем-либо похожим, и пошел в сторону павшего от моей пули лесного красавца.

В итоге у этого озера мы остановились на длительный привал. Сказать — на ночевку — будет неправильно, ночью я планировал продолжить свой путь. От тигра пришло легкое удивление, когда передал всю тушу убитого оленя ему. «Почему не ем», — как-то так интерпретировалась его мысль. На что в ответ представил образ горящего костра и жарящегося на нем куска мяса, которое потом в горячем виде употребляется в пищу. Если бы зверь не был голоден, то таким видом я испортил бы ему весь аппетит, судя по долетевшим от него эмоциям. Что поделать, разные у нас желудки, мне сырого мяса никак не переварить. Задумавшись, чего можно взять с оленя полезного, не нашел ничего лучше его роскошных рогов. Или просто в городе продам, или оставлю как охотничий трофей. Благо они относительно легкие и их даже в рюкзак не надо пихать, достаточно прикрепить снаружи. Разведя свои сублиматы, присоединился к тигриному празднику живота. Хоть и не свежатина, как у него, но по мне так гораздо вкуснее. Отъевшийся и округлившийся с боков полосатый хищник вяло ходил рядом и кивал, выискивая, где бы прилечь часиков так на десять. В итоге, найдя себе подходящую тень от склонившегося к горизонту солнца под небольшим кустом всего в двух шагах от озера, передал мне приглашение устраиваться рядом и свернулся меховым клубком. Но меня еще не тянуло в сон, организм только восстановился после вчерашней слабости и был полон энергии, а сознание бодрости не дало заснуть.

Сидя на берегу озера, я вспоминал прошедшие дни с того момента, как оказался в этом мире. Едва придя в себя, только и делаю, как бегаю туда-сюда. Ни одного спокойного дня, чтобы разобраться, во что же такое влип. То, что именно влип, — не вызывает ни малейшего сомнения. События так складываются одно к другому, и возникает ощущение себя крысой, загнанной в большой лабиринт, где в одной стороне где-то есть выход, а с другой ходит голодная кошка. И если стоять на одном месте, рано или поздно эта кошка до тебя доберется. Пока крысе, мне то есть, удается находить разложенные по лабиринту крошки сыра и не встретить голодной кошки, если не считать за нее обожравшегося тигра, лежащего от меня всего в паре метров. Не найдя, чем еще можно утешить себя, скинул одежду и полез в теплую воду купаться. Опасности от водоема не ощущалось совершенно никакой.

Только доплыв до середины озера, понял, что тут что-то не так. Опять вернулось знакомое ощущение «черного пятна», где пропадает местная магия, но тут она еще действовала. Даже не могу сказать, как я это понял, просто почувствовал, что «пятно» где-то внизу, под водой. Набрав полную грудь воздуха, нырнул в светлую озерную воду, пронизанную длинными лучами заходящего солнца. На глубине трех метров под водой чуть в стороне надулся воздухом огромный пузырь, за которым можно было даже что-то разглядеть. Вынырнув на поверхность, еще схватив кислорода, поднырнул ближе к нему. Бытовка, обычная такая бытовка-прицеп на полозьях, в которых когда-то раньше жили строители еще на советских стройках века. Именно такая бытовка и стояла внутри воздушного пузыря на самом дне лесного озера. И здесь ощущение «черного пятна» максимально усилилось. Думаю, воспользоваться силой здесь уже не получится. Вновь поднявшись на поверхность и провентилировав легкие, решился нырнуть еще раз. Мое любопытство просто кричало, что надо немедленно исследовать обнаруженное на дне, а разумная осторожность куда-то спряталась и не подавала своего голоса. Нырнул до самого дна и вошел в воздушный пузырь, сразу выпадая из воды и касаясь всеми четырьмя конечностями твердого каменистого дна озера. Вдохнув затхлого воздуха из пузыря, отметил, что дышать им можно, хоть и не особо приятно — кислорода в нем явно немного. Магия тут опять не действует, это чувствовалось сразу. Но я уже был у своей цели. Вот он, круг земли из нашего мира, не подпускающий к себе даже местную воду. Дверь бытовки оказалась открытой. В слабом свете, еле-еле проникающем сюда от поверхности озера, разглядываю, что есть внутри. Собственно, можно сказать — ничего нет, все, что здесь когда-то было ценным и не очень ценным, отсюда давно вытащили. Рядом с дверью одиноко стоит бутылка из-под водки с сургучной головкой вместо крышки, в которой свернута какая-то бумага, а рядом с ней лежит самый обыкновенный ключ от старого советского сейфа. Почему сразу так решил? Просто у меня на первом рабочем месте стоял именно такой сейф, и ключ от него был почти таким же. Не видя, чего тут еще полезного можно обнаружить, беру с собой предметы, которые как будто специально для меня оставил здешний первопроходец из нашего мира, и с тем отправляюсь обратно к поверхности. В том, что это какое-то послание именно для меня, уже ни капельки не сомневаюсь. Все как-то одно к одному выходит, даже складывается впечатление, что меня ведет по этому миру какая-то невидимая рука.

«Если ты читаешь это письмо… — написано по-русски красивым крупным почерком перьевой ручкой на пожелтевшей бумаге из школьной тетрадки в линеечку, — …то, значит, мы все-таки проиграли войну. Меня посещали плохие предчувствия, что все наши огромные усилия последних лет не приведут к победе и нам не удастся сдержать напор Лордов и их рабов. Именно поэтому оставляю для того, кто обязательно позже пойдет по моим следам и найдет точку входа, ключ от сейфа, где остались мои бумаги и дневник. Уверен — ты мой соотечественник и во многом похож на меня самого. А значит, ты обязательно найдешь те записи и поймешь меня, как бы обо мне тогда ни отзывались местные люди. Не ищи здесь пути обратно в наш мир: достоверно определено, что материальный перенос сам по себе работает только в одну сторону от жесткого мира к более мягкому. Возможно, у меня получится создать обратный проход, но в его работоспособности пока нет полной уверенности. Ты его найдешь по моим записям и проверишь, получилось у меня или нет. Удачи тебе, коллега и товарищ».

Подпись:

«Семен Авдеевич Бобров, 24 ноября 1961 года по земному летоисчислению».

Приписка чуть ниже:

«Совсем забыл: шифр замка — 12345».

Вот он, «привет» от того, кто заварил тут всю эту кашу. Интересно было бы пообщаться с этим человеком. Но его тут уже нет. То ли погиб, то ли куда-то ушел. Сомневаюсь, что ему удалось вернуться домой, об этом бы у нас была хоть какая-то информация. Больше в записке не было ничего. Ни карты, где искать зарытые сокровища, ни даже приблизительных намеков на правильное направление. Типа: «Если ты действительно тот, кто должен прийти, а не кто-то посторонний, — то обязательно найдешь». Но найти его записи нужно, они должны пролить свет не только на происшедшие здесь пятьдесят лет назад события, но и рассказать о том, почему попал сюда именно я, а не кто-то другой. Ибо как-то слишком рациональным оказывается этот слепой случайный выбор, каким, по идее, он должен быть. С этими мыслями, почувствовав усталость, я прилег отдохнуть, положив свою голову на тигриный бок, и опять совсем не заметил, как крепко уснул.

Привычное предутреннее пробуждение в походах с желанием устроить чему-то немедленный разнос было вполне ожидаемым. Взяв в руки меч и успокаивая его, сформулировав у себя мысль, что меня ждут другие срочные дела, стал собираться в дорогу. До рассвета хотелось выйти к поселку и устроить где-то рядом наблюдательный пункт. Глупо лезть в него сразу, без предварительного выяснения ситуации. Растолкал своего полосатого компаньона — и на его бурю возмущений по этому поводу сформировал и передал ощущение убегающей дичи. Оно его явно проняло, но все равно не привело в большой восторг. Однако нужное направление он мне указал точно, даже полностью при этом не проснувшись. Вот бы мне так — наполовину спать даже на бегу. Времени до рассвета оставалось немного, так что пришлось не спокойно идти, а бежать. В ПНВ не пришлось даже включать активной подсветки, света звезд, а потом и начинающегося рассвета, — ему вполне хватало, чтобы выдавать вполне четкую картинку. Можно было бы обойтись и без него, но бег по ночному лесу может быстро окончиться не самыми приятными переживаниями столкновения своего лица с низкой веткой или хорошим ударом коленом о корявый корень при случайном падении. Лучше и безопаснее воспользоваться ночником, пока у него заряжены батареи. Тигру же подобные технические ухищрения были и вовсе не нужны, он прекрасно видел в темноте.

В предрассветных лучах солнца мы были у цели. Пройдя вдоль дороги и выйдя к краю поля, за которым располагался поселок, я долго искал места, откуда можно целый день за ним наблюдать. Решение пришло как-то само — в виде толстого ствола высокого кедра, вставшего перед моим носом. Поговорив с деревом и попросив у него разрешения, с помощью двух петель из веревок забрался в его крону, откуда лежащий в трехстах метрах поселок был как на ладони, особенно учитывая наличие в моем хозяйстве хорошего бинокля. Между лесом и стенами поселка чувствовалось множество действующих ловушек, которые не так-то просто будет потом обойти. Значит, с той стороны можно смело не ждать гостей, если меня и заметят, в чем серьезно сомневаюсь, то по-любому станут обходить дальней стороной, так что успею от них улизнуть в глубь леса. Стрелять по мне из арбалета тоже вряд ли кто сможет — далеко, да и я подобное дело безнаказанным не оставлю, у меня для этого все необходимое имеется, в виде тридцати зеленых маслят в каждом из шести автоматных рожков. Снизу меня остался сторожить полосатый друг, который опять свернулся досыпать свое. «Это твоя охота, я пока отдохну» — примерно так расшифровывалось пришедшее от него чувство.

После восхода солнца поселок стали активно покидать многочисленные группы, человек по десять в каждой. Явно не искатели, а разбойники — это можно легко определить по отсутствию больших заплечных мешков и вооружению. В качестве коего использовались исключительно малые арбалеты, у некоторых разбойников сразу по два, а вот мечи имелись далеко не у всех. Группы расходились по дороге с двух сторон от поселка и где-то там, вдалеке, сворачивали в леса — перекрывать искательские тайные тропы. К полудню насчитал полторы сотни таких вот охотничьих групп. Неплохо тут бандюки устроились, всю округу такой толпой можно хорошенько прошерстить по нескольку раз. В самом же поселке до обеда не происходило никаких видимых событий. Кто-то вяло шатался по узким улицам, кто-то что-то пытался строить. Именно пытался — нормальной работой вялую суету нескольких мужиков с досками сложно назвать иначе. Присмотревшись к строителям более внимательно, определил их подневольный статус. К ногам рабов привязаны гирьки на цепочке, а недалеко в тенечке расположилась пара охранников со взведенными арбалетами. Да, ребята, не знаете вы о том, что рабский труд не особо эффективен. Могли бы за деньги мастеров нанять, получилось бы лучше и быстрее. Впрочем, кто к вам из них добровольно-то пойдет, вполне логично, что возитесь с рабами. Вспомнив о таком местном явлении, как «огненная клятва», немного удивился. Зачем привязывать рабов цепями и оставлять охрану, когда можно просто взять с них слово? Видимо, далеко не все мне понятно, и не все так просто с этим делом. Не иначе как клятва должна быть добровольный, клянущийся должен осознавать ее справедливость и полномочность того, кто ее принимает. То-то тогда Питс так забавно прыгал вокруг меня и так радовался, когда у него что-то получилось.

Когда солнце уже перевалило зенит, обнаружился и тот, кто мне нужен. Из двухэтажного дома в центре поселка вышел прогуляться в окружении приличной охраны плюгавый толстячок с заплывшим жиром лицом. Впервые подобную свинью вижу, здесь мужики как на подбор, все крепкие и жилистые. А этот вон как запустил себя, видимо, даже целебные эликсиры ему давно не помогают. Толстяк прошелся по поселку, заглянув сначала к одним воротам и потерявшись где-то на полчаса, потом потопал к другим. Там его где-то носило еще дольше. После он вернулся к тому дому, откуда и вышел. Так, записываю для себя первый пункт, который нужно посетить. Кстати, если бы мне заказали убийство, то легко сделал бы его отсюда. Ибо с высоты дерева его устранение оказалось бы делом одного выстрела. Но у меня имелось задание передать письмо, причем лично в руки. Не к пуле же его привязывать!

Ближе к вечеру группы бандитов стали возвращаться обратно. Большинство шло налегке — видимо, день для них прошел не очень удачно, но некоторые несли приличные мешки. Этим явно кто-то попался в лесу из числа не очень осторожных искателей. Несколько групп привели с собой пленников. То ли для выкупа, то ли для пополнения неквалифицированной рабочей силы строительных отрядов. Отметил, что вернувшихся групп было немного больше, чем ушедших утром. Значит, братва не только на один день разбойничать уходит, кто поопытнее — идут дальше и караулят подходящих терпил по нескольку суток, сидя в засаде. Подтверждая мои догадки, под самый вечер поселок покинули три большие группы, не менее тридцати человек в каждой. Эти и вооружены гораздо лучше, и мешки у них висели на спинах вполне приличные. Только на мирных искателей они все равно совершенно не походили. Шли именно как бандиты, вразвалочку, поплевывая в разные стороны. Только семечек им для полного антуража не хватало. На закате ворота поселка закрылись, я еще немного понаблюдал, пока хватало света, отметив в первую очередь места, куда отвели пленных искателей.

Спустившись с дерева, обнаружил все еще дрыхнущего хищника. Вот так, стоит ему хорошо поесть — и может продрыхнуть несколько суток кряду. Но и мне после целого дня сидения на ветке стоит подкрепиться и хорошенько размяться. А то чувствую, как сам начинаю постепенно обрастать корой от долгого сохранения неподвижности. Сделав хорошую разминку и перекусив, дождался наступления темноты. Ночью небо медленно заволокло тучами, и пошел мелкий моросящий дождь. Военная одежда позволяла не обращать на него внимания, амулет использовать не хотелось из-за опасности обнаружения. Пробудившийся напарник тоже отнесся к дождю совершенно равнодушно — видимо, его шкура обладает водоотталкивающими свойствами. Но больше всего меня радовала полнейшая темнота. Даже ночник без подсветки ничего не видел, куда уж там обычным людям. Пока никто не мог меня заметить, разве только каким-то магическим зрением, — но таких «глазастых» я и сам бы засек. Выискал несколько кривых тропинок через ловушки на будущее. Если придется быстро из этого поселка драпать, лучше всего бежать лесом, чем пытаться уходить от погони по открытому пространству дороги под градом из арбалетных болтов. Проложив тропинки и обозначив их ключевые точки начала пути и главных поворотов малозаметными колышками, обошел поселок по кругу и вернулся в лес. Стоило хорошо выспаться перед «очень веселым» днем. По предварительному плану я открыто пойду в гости к местному авторитету — и там наконец-то узнаю, обрадуется он моему приходу и встретит как дорогого гостя — или нет. В случае плохого расклада обратно придется прорываться с боем. Расчет идет на то, что после ухода утром основных разбойничьих групп в городе остается не так уж много вооруженных людей. Впрочем, серьезного столкновения в любом случае я не выдержу: банально боеприпасов не хватит.

Под утро я вновь сидел на дереве, терпеливо дожидаясь подходящего момента. Если Фос имеет постоянную привычку ходить проверять ворота или кого-то около них, то мне именно такой момент больше всего и подойдет для осуществления задуманного. Не хочу далеко заходить в поселок и тем паче искать логово самого авторитета, вызываясь на приватный разговор с ним, споря при этом с его охраной. Там просто отмазаться, в случае чего, уже не получится, и никакой свободы маневра точно не будет. Просто подловлю его на улице и нагло передам записку, где меньше лишнего народа.

День начался так же, как и предыдущий. Даже ночной дождь к рассвету полностью прекратился. Бандиты опять группами покидали поселок, рабы вновь брались что-то строить. И как по распорядку авторитет отправился инспектировать ключевые посты. Сегодня он сначала пошел к другим воротам, дальним от меня, что было весьма удачно. Дождавшись, когда он выдвинется в другую сторону, быстро соскользнул с дерева по длинной веревке, заодно сбросив ее с него и убрав в рюкзак, отправился налегке к открытым воротам, обходя ловушки по заранее проверенному маршруту. С собой у меня имелся лишь необходимый минимум вещей. Даже автомат оставил, чтобы лишний раз не вводить бандитов в искушение. Тигр остался охранять мои вещи, так как на свою охоту я его не приглашал — просто передал связанное с силой чувство, что может вскоре потребоваться быстро убегать и мне надо будет замести свои следы. Сначала зверь меня не очень понял: «Зачем, почему убегать, разве не можешь всех убить?» Но, передав образ слишком большого количества опасных людей в городе, кое-как сумел его убедить, получив согласие провести меня нехожеными тропами в случае особой необходимости.

На воротах меня злорадно окликнул здоровый охранник с большим мясницким топором в руках:

— Куда прешься, искатель, неужели сам сдаваться в плен пришел? Тогда гони сюда монеты и проходи в крааль, там как раз сейчас авторитет новеньких принимать будет… — Бандит громко заржал, видимо представляя сцену, как сдаюсь ему в плен и выворачиваю свои карманы посреди улицы.

— Если ты сейчас случайно лопнешь от смеха — на всю округу дерьмом завоняет, — резко окоротил я его, отчего тот чуть не подавился. — А авторитет Фос мне как раз и нужен, у меня к нему срочное послание. Понял, дубина неотесанная?

Бандит чуть было не кинулся на меня со своим топором, но ему на плечо положил руку другой охранник, стоявший с ним рядом и довольно улыбавшийся себе в усы. Невдалеке — еще шестеро мужиков с арбалетами, наблюдавших за нашей пикировкой, пытались сдержать свой смех, чтобы не расхохотаться на всю улицу. Происшедшее событие привлекло внимание со стороны местной верхушки, которая как раз подошла ближе к нам. Только теперь я понял, зачем к воротам авторитет ходит. Тут как раз и располагаются бараки, где содержат пойманных искателей, дабы далеко их по поселку не водить, хоть он и так небольшой. Странное решение. Если пленники задумают бежать, то им не придется долго прорываться к воротам. Но с другой стороны, именно здесь находится и практически вся бодрствующая охрана. С дерева я насчитал больше десяти человек, теперь снизу отметил еще шестерых, которых оттуда не было видно. Наверняка где-то поблизости сидят и расслабляются другие.

— Какое у тебя ко мне дело, искатель? — Свин посмотрел на меня своими маленькими глазками на заплывшем жиром лице.

Вблизи он выглядел еще противнее, чем издалека. Рядом с ним стоял высокий маг в привычном для них цветном халате с капюшоном, а сзади встали четверо настороженных охранников в хороших кольчугах и с двойными арбалетами в руках. Но те опять совершили классическую ошибку, встав вплотную к охраняемому объекту сзади, вместо грамотного рассредоточения по окружающей территории. Если что-то опасное произойдет прямо перед остановившимся Фосом, то они не смогут сразу выстрелить. Впрочем, за его безопасность сейчас отвечала магия. Авторитет был прикрыт слабо мерцающим щитом силы, который явно поставил ему стоящий рядом маг. Тот вообще презрительно оглядел меня, примерно как турист пупырчатую жабу, вставшую посреди лесной тропы, решая — то ли просто перешагнуть ее, то ли дать ей смачного пинка, чтобы под ногами больше не путалась.

— У меня для тебя есть личное письмо, — ответил авторитету, доставая из кармана свернутый лист и делая шаг к нему, что вызвало явное беспокойство у охраны.

— От кого сие послание? — спросил он меня.

— Там все черным по белому написано — сам прочтешь, грамотный небось, — нагло ответил ему и протянул свиток в его руки.

Тот вопросительно глянул на стоящего рядом мага, но тот только покачал головой, видимо не чувствуя ни от меня, ни от свитка какой-либо явной опасности. Пару раз маг крепко «посмотрел» в мою сторону с помощью привлечения силы — это хорошо чувствовалось буквально спинным мозгом. Однако ничего способного привлечь его более пристальное внимание при мне явно не обнаружилось. Про то, как опасен пистолет, они тут еще не знают, а меч за серьезное оружие тоже никто не принимает. Еще бы, когда вокруг столько народу с заряженными арбалетами, мечиком не помашешь — вмиг болтами нафаршируют. Недоверчиво взяв у меня бумагу, Фос развернул ее и опустил глаза к тексту.

Секунда, вторая, третья, четвертая… и тут прошла резкая хладная волна сильного колыхания силы. Мгновенно осознав происшедшее, я метнулся практически под самые ноги авторитета, которого в этот момент объяло жаркое, стремительно пожиравшее жирную плоть пламя. На долгую секунду его охрана и маг опешили, и их заминка дала мне шанс беспрепятственно проскочить к ним за спину. Но охрана быстро опомнилась, и в мою сторону полетели болты, едва не зацепив пару раз. Угол дома, куда я отскочил, разлетелся каменными брызгами и деревянной щепой от магического удара большой силы, пролетевшего в каком-то сантиметре от моей головы. Резко вильнув, я благополучно увернулся от второго такого же «подарка», подбросившего в воздух целый дом впереди, и сразу трех арбалетных болтов, летящих в меня. «Нет, ребята, мы так не договаривались!» — проскочила злорадная мысль в моей голове, в перевороте мечом отбиваю третий разрушительный клубок силы прямо под ноги магу и охранникам авторитета, быстро орудующим рычагами разряженных арбалетов. Последним сильно повезло — удар и последовавший взрыв просто разметал их в стороны, а вот магу прилетело по полной программе. Тот закрылся сплошным ярким и невероятно мощным магическим щитом в форме широкого колокола. И ни сверху, ни сбоку ему совершенно невозможно причинить какой-либо ущерб. Поначалу я даже засомневался, что такой щит пробьет пистолетная пуля, потому сразу не решился стрелять, ограничившись бегством и пассивной обороной. Однако при попадании отбитого сгустка силы в землю брызнувшие из разбитой дороги камни снизу проникли под его «покрывало» и, отразившись несколько раз от стенок изнутри, оторвали магу правую руку и разбили череп, выбросив наружу его скользкое содержимое. Заметив последствия своего «геройства», я стремительно рванул в глубь поселка, сворачивая в боковые улочки. Еще изучая его планировку с дерева, пришел к мысли, что поселок застраивался исключительно грамотно. Если враги, каким-то чудом проломив ворота, ворвутся в него, то защитники смогут легко бить по ним из узких боковых улочек, очень удобных для обороны. И по тем же самым улочкам подводить подкрепления с другой стороны поселка, постепенно вытесняя нападавших обратно или выгоняя их на широкую центральную улицу, простреливаемую с разных сторон из многочисленных укрытий. Теперь же этими улочками может воспользоваться беглец-одиночка, невидимкой обежав по кругу весь поселок и выскочив через противоположные ворота, где охрана еще не прочухалась. Около тех ворот меня все же нагнал мощный ментальный удар, едва не сваливший с ног. В дело вступил еще один сильный маг. Но к подобным фокусам у меня уже образовался некоторый иммунитет, а сильную боль в висках можно и потерпеть. От этого удара, кстати, изрядно поплохело не мне одному. Охранники на воротах лежали без сознания. Похоже, неизвестный маг произвел своеобразный «парализующий удар по площадям», от которого свои вскоре отойдут, а вот чужаки придут в себя уже в несколько ином состоянии. К примеру, висящими на цепях в темном подвале. Подхватив двойной арбалет у лежащего охранника вместе с полной сумкой болтов, изо всех сил рванул в сторону леса. Как раз ночью проложил тропинку через ловушки, вот она и пригодилась.

Но спокойно добежать до деревьев не удалось: из ворот выкатилась приличная погоня, резко сокращая расстояние и часто стреляя из арбалетов. Впрочем, попасть по быстрой и исключительно верткой, скачущей козликом по полю цели они не смогли, хотя несколько раз болты пролетали в каких-то сантиметрах. Кто-то попал в сработавшую ловушку, истошно заорав на всю округу. Погоня немного отстала, и мне удалось нырнуть в спасительный лес, переводя дух после стремительного забега по минному полю. Кровь громко стучала в висках, хотелось упасть и немного передохнуть, но не отпускало чувство совсем близкого пристального внимания, идущее со стороны поселка. Укрывшийся там маг силой видел меня и направлял в мою сторону бойцов. Вынырнув из-под куста, я разрядил арбалет в двоих бандитов, ближе всех подобравшихся по моим следам к лесу и находящихся от меня уже на расстоянии десяти метров. В одного попал, другого спугнул, тот резко дернулся в сторону и угодил в ближайшую ловушку. Во все стороны брызнула алая кровь, бедняга даже вскрикнуть не успел, какая-то мощная сила резко сдавила его со всех сторон, выжимая из него все соки. Толпу преследователей показательные потери явно не воодушевили, и они перестали ломиться через минное поле, начав интенсивно причесывать болтами место, где видели меня в последний раз. Только там уже никого не было, мой путь лежал к дереву, под которым оставался рюкзак и где дожидался своего неспокойного напарника полосатый хищник, которому я уже послал чувство-сигнал об идущей по моим следам погоне. От него пришло ответное сообщение, по смыслу переводимое как: «Враги и тут рядом». Блин, ну откуда они здесь могли взяться? И внимание это постороннее никуда не исчезает. Наверняка от него можно как-то защититься, но мне об этом ничего не известно.

Добежав до места последней ночевки, судорожно закинул на плечи рюкзак, а на шею — автоматный ремень. Немного подумав, на ходу взвел рычагом и трофейный арбалет, вложив в него болты. Три тугих качка рычага — взведены одни плечи, еще три — вторые. Если кто-то за мной сейчас наблюдает, то увидит арбалет и станет рассчитывать дистанцию выстрела исходя из его ТТХ (тактико-технических характеристик). А у меня появится приличный шанс достать его из автомата, когда тот будет считать себя в полнейшей безопасности. Но сначала надо найти такое открытое место, где можно устроить подобную засаду. Пока ничего, кроме дороги, в голову не приходит. Послал мысленный запрос тигру, знает ли он поблизости какое-либо открытое место. В ответ пришла уверенность: «Да, знаю», — но вместе с тем чувство совсем близкой опасности, которую я и сам вскоре услышал. К нам ломилась еще одна толпа бандитов через лес со стороны города. Жаль, придется двигаться сначала в противоположную сторону, пока не сброшу хвост.

Час хорошего бега по лесам не дал практически ничего. Как висела позади злая погоня, так и продолжала висеть. Постороннее внимание тоже время от времени осматривало меня, а вот моего напарника совершенно не замечало. Поинтересовавшись у него о причинах подобного явления, передав ему ощущение этого самого «постороннего внимания», получил ответ, что тому, кто меня ищет, его сначала своими глазами увидеть надо. А это, в силу некоторых причин, мог почему-то сделать только я, другие люди его со стороны не видят, хотя могут ощущать близкое присутствие. Похоже, у него эффективно работает маскировка не только камуфляжными полосками на шкуре, но и какая-то магическая, именно на меня не действующая. Тигр передал ощущение еще одной вражеской группы, в этот раз перекрывающей путь по ходу нашего движения. Преследователи явно гнали меня на ждущую посреди леса стрелковую засаду. Изменив направление и проскочив у них практически под носом, вырвался из кольца оцепления, хотя, по ощущениям, такая засада явно не последняя. Больше всего напрягало неисчезающее чужое внимание. Для неизвестного мага мое местоположение не являлось секретом, а значит, и навести загонщиков не составляло особого труда. Требовалось что-то срочно придумать, в первую очередь как-то нейтрализовать того мага: не может же он следить за мной прямо от поселка. Его удаленное внимание может распространяться на километр-полтора, максимум — два, не больше. Следовательно, есть некоторый шанс поймать его на мушку — если и не убить, то хотя бы хорошенько напугать, коли получится самому устроить засаду в удобном открытом месте, куда вел нас тигр. Словно потакая моим мыслям, мы выкатились на большую поляну. Вернее — не поляну, а настоящее огромное поле, где не так давно вырубили лес, судя по остаткам пней и совсем молодой лесной поросли. Вот и увидел воочию, как тут лес заготавливают.

В этом месте буквально витал запах смерти. И не суть важно, что погибли только деревья, смерть — она для всех смерть. Но само место просто идеально подходило для моей задумки. Одновременно возникло ощущение, что мы опять вернулись к поселку, сделав большой крюк. Перебежав по краю живого леса на другую сторону вырубки, отправил тигра высматривать среди преследователей мага, передав его примерный образ в цветном халате. Найдя более-менее подходящее для лежки место посреди расчищенного и уже начинающего постепенно зарастать поля, с которого хорошо можно видеть окрестности, принялся ждать. Теперь ко мне сложно подойти, ибо самое близкое расстояние от лежки до края леса составляло около трехсот метров. Плюс здесь весьма заметный холмик, и я оказываюсь сверху над всем остальным пространством. Достать меня из арбалета можно только навесом, причем всего из пары мест, а щелкать клювом, имея автомат с оптикой, совсем не в моих правилах. И самое главное — тут полностью пропало постоянно давящее на мозг постороннее внимание. Словно натыкаясь на разлитую тут ауру смерти, маг временно ослеп или не мог далеко заглянуть.

Пока не подошли враги, приладил к автомату оптический прицел. Эх, не удалось его пристрелять раньше, теперь придется сделать это по ходу боя. Достал все снаряженные магазины и выложил их перед собой. Взведенный арбалет и болты к нему положил рядом. «Пришло время умирать, господа-разбойники…» — пробилась до сознания злорадная мысль.

«Господа» не заставили себя долго ждать. Сначала из леса выскочили трое, потом заскочили обратно, осторожно выглядывая из-за деревьев. Меня они не заметили, но знали, что я прячусь где-то тут, и добровольно подставляться под арбалетный болт или автоматные пули никто из них не пожелал. Стреляные оказались воробушки, быстро соображали, чего от меня можно ожидать. Но и мне по ним стрелять рано. Догадываясь, что сейчас меня будут банально окружать, дабы потом взять тепленьким, я терпеливо ждал, когда на сцену выйдет маг. Свалив его, точно сумею пробиться через неплотное кольцо окружения. Мои расчеты постепенно начали оправдываться. Противники вскоре появились и с другой стороны поля, кольцо окончательно замыкалось. От тигра пришло слабое чувство — искомый маг где-то рядом и быстро движется сюда. Ну да, куда уж без него-то. Липкое внимание тоже стало изредка пробиваться до меня на какие-то считаные мгновения. Послал зверю вопрос: «Ты с ним сможешь сам справиться?» — на что получил ответ: «Много людей, слишком опасно». Ну да, это же не его охота, зачем ему зря рисковать. Постороннее внимание стало пробиваться все чаще, но опять же совсем ненадолго, едва касаясь меня и стремительно убегая обратно. Сейчас этот «ходячий радар» подойдет поближе и начнет массовую артиллерийскую подготовку, обеспечивая эффективную корректировку. Против тучи арбалетных болтов с неба у меня немного шансов. Тело хоть как-то прикрыто броником, а вот руки, ноги и голова — нет. Аккуратно, дабы не засекли со стороны леса, и пользуясь тем, что они смотрят снизу вверх, вытащил саперную лопатку и стал откапывать стрелковую ячейку. Вернее, просто небольшую ямку, куда можно спрятать ноги и хотя бы половину туловища. Какая-никакая, но защита.

Ага, кто-то там кричит, предлагая сдаваться. Ну-ну. И подошел ты как-то слишком близко, можно даже из арбалета попасть. Но что-то ты слишком щупловат, парнишка, скорее всего тебя, беднягу, просто послали, чтобы, выстрелив по тебе, я дал знать остальным, где залег. Подождем. Вот тигр сообщает направление, откуда стоит ждать появления мага. Далеко, метров пятьсот до того края леса. Трудно попасть даже с оптикой. Остается только понадеяться на удачу, которая до последнего времени часто пребывала со мной, может, и сейчас повернется ко мне своим лицом, а к бандитам задом. Так, кто это у нас там? Действительно, на край леса вышел расписанный индюк в халате и что-то активно показывает сопровождающим его людям, которых там подозрительно много. Как бы не полсотни человек. Выставив примерные поправки на прицеле, перевожу переводчик огня на «тройки». Длинной очередью с такого расстояния только зря патроны переводить. Эх, снайперку бы сюда. Хотя бы самую обычную СВД. Тогда бы точно не промахнулся. Ловлю центральным уголком сетки прицела грудь мага и жму на спуск. В полной тишине отдача ожидаемо бьет в плечо, картинка в прицеле резко размывается. Когда вновь нормально вижу, куда стрелял, с легкой досадой понимаю, что промазал. Вернее, в кого-то как раз попал, и даже не в одного, но маг стоит на месте, вращая головой и совершенно не понимая, что к чему и откуда прилетела непонятная смерть. Быстро вношу боковую поправку в прицел и опять бью двумя короткими очередями подряд. Вот теперь, кажется, попал. Маг улетел в кусты, рядом упало еще несколько человек. А не надо стоять, густо сбившись в одну кучу, и как бараны смотреть на новые ворота! Довершая дело, выпускаю по тому скоплению народа еще три очереди, расшвыривая совершенно деморализованных бандитов. Все же хорошая машинка этот АЕК. По сравнению с обычным «калашом» пули ложатся кучно, приклад как бы вжимается в плечо, прилипая к нему. Перевожу флажок переводчика огня на одиночные и бью несколько раз подряд по тем, кто еще не до конца понял, что их начали банально убивать. Попал всего один раз, но и этого вполне хватило, чтобы вызвать настоящий переполох. Довершил дело мой полосатый напарник, стрелой вылетевший из леса и сваливший ударами когтистых лап сразу нескольких человек. Оставшиеся в живых стали в панике разбегаться, кто-то ударился в лес, кто-то выскочил на поле и побежал прямо в мою сторону. Подпустив беглецов поближе, свалил их одиночными выстрелами.

Все это произошло буквально в несколько длинных-предлинных секунд. Субъективное время резко сжалось и, только когда первый рожок патронов окончательно опустел, развернулось вновь, побежав с удвоенной скоростью. Заменив магазин, стал искать новые цели, судорожно осматривая края леса вокруг себя. Но их пока не наблюдалось, противники попрятались и не желали подставляться. Преследовавшее меня внимание тоже исчезло: мага все же удалось шлепнуть. Интуиция заставляла пошевеливаться, а не сидеть на месте. Враги скоро придут в себя и рванут на новый штурм, в этот раз решительный и беспощадный, горя справедливым желанием отомстить за своих погибших товарищей. Быстро собрав свои вещи и подобрав стреляные гильзы, стал отползать в сторону, откуда вышел маг. От полосатого компаньона пришло мысленное сообщение — там сейчас все разбежались, и можно смело выходить.

Проползя метров двадцать, вскочил и побежал в полный рост, закинув автомат с арбалетом за спину и взяв в руку меч. Еще раньше отметил: когда он находится в руке, мои движения становятся более резкими, возрастает скорость и реакция, чем сейчас и воспользовался, желая гарантированно опередить своих врагов. Попасть по мне со стороны леса из арбалетов они смогут только случайно. Подтверждая мысли, мимо на приличном расстоянии пролетели несколько болтов, на излете воткнувшись в землю. Я только прибавил скорости, не думая ни пригибаться, ни уворачиваться. Когда подбежал ближе к месту, где в последний раз видел мага, я нашел его еще живого. Отделался, гадина, лишь легкой сквозной раной правого плеча. Взмах меча оборвал его судорожные попытки что-то направить в мою сторону, легко отделяя голову от тела. Как-то слишком ловко это получилось, как будто кто-то направлял мою руку. Подобрав небольшой амулет, выпавший из руки мага, и взяв упавший с его перебитой шеи большой круглый медальон, рванул туда, куда звал меня мой напарник. Для сбора прочих трофеев не было времени, спиной явственно чувствовал, как постепенно подходят ближе все еще многочисленные бандиты, наконец-то отошедшие от первого шока неожиданных потерь.

Даже потеряв свой «ходячий радар», погоня не желала нас отпускать. Врагов стало еще больше — видимо, вернулись обратно ушедшие раньше в леса группы бандитов. Убитый маг оказался явно не последним. Кто-то ведь меня ментальным ударом в поселке глушил. А теперь за нами просто идут по следу, превентивно перекрывая направления, через которые от них можно улизнуть. Очень неприятная ситуация. И второй раз засаду со стрельбой не устроишь, просто не дадут. Слишком близко они подобрались — чувствую, отрыв от ближайшей группы метров триста или даже чуть меньше. Если сейчас выскочу на открытое пространство — успеют расстрелять. С боков тоже кто-то есть, как подсказывал мне тигр: «Дальше нельзя идти, там смерть», — дошла до меня его очередная мысль. «Что там впереди?» — отправил ему свой вопрос. В ответ пришла едва различимая картинка в виде большого разлома в земле, откуда тянуло каким-то очень неприятным запахом. И возникло ощущение, что именно этот запах и был той самой смертью. Меня же, судя по всему, гонят именно туда, и возможности свернуть в сторону, не нарвавшись на боковой заслон, похоже, больше нет. Но вы не на того напали, ребята. Шанс, что недавно сделанный респиратор на магической основе мне поможет успешно преодолеть следующее препятствие, явно больше пятидесяти процентов. Не знаю, какой газ собирается в этом разломе, подозреваю — сероводород или какая-либо подобная гадость, но деваться, похоже, просто некуда. Передав полосатому напарнику благодарность за все и, как мог, пожелав удачной охоты, попрощавшись на всякий случай, если больше не свидимся, направился прямиком туда, куда так старательно хотели загнать беглеца многочисленные преследователи. Уже на дальних подходах к разлому ощутил легкий смрад. Сложно передать его составляющие, там столько всяких зловоний вместе намешано. Явно не один лишь сероводород. Нацепив на лицо респиратор, вдохнул через него сильно похолодевший воздух. Все запахи как отрезало, но гарантии абсолютной безопасности вдыхаемого воздуха, естественно, не было. Впрочем, выбор невелик — или гипотетически возможная смерть от отравления, или гарантированная от арбалетных болтов. В первом случае трофеи бандитам не достанутся — хоть так им напоследок отомщу.

Спрыгнув в большой овраг, который постепенно только расширялся и углублялся, пронизывая приличный участок леса и дороги, нашел на его дне множество мумифицированных трупов. Тут нашли свой последний приют люди и животные, осматривать их мертвые тела на предмет полезных предметов не было никакого желания. В глазах появилась крайне неприятная резь. Не представляя, сколько еще продержусь среди ядовитых миазмов, старался как можно быстрее проскочить опасный участок. Пара километров бега с препятствиями — и спешно выбираюсь из разлома опять в лес, уже на другой стороне дороги, где меня никто не ждет. Пробежав в сторону еще километр, решился снять респиратор, все еще не веря, что остался жив. Глаза перестали слезиться, вернулись лесные запахи, а ощущение близкой погони полностью исчезло. Какие-то люди смутно ощущались где-то вдали, но они двигались совсем в другую сторону, только удаляясь от меня. Даже не стал удивляться таким неожиданно прорезавшимся талантам от неожиданно навалившейся усталости. Все же несколько часов беспрерывного бега даром не прошли. Но и стоять на месте категорически не стоило. Подтянув одежду и поправив амуницию, сделал пару глотков «эликсира жизни», помогающего быстро вернуть упавший тонус, и зашагал по лесу в сторону города, как смог определить направление на него по солнцу. Попробовал связаться с тигром и уловил едва заметные ощущения на самой грани восприятия. Передать ему сообщение, что его горе-напарник все-таки остался жив, думаю, удалось, а вот договориться встретиться где-либо в безопасном месте можно и не пытаться.

Так и не останавливаясь ни на минуту, без остановок прошагал до самого заката, а потом и половину ночи, выйдя наконец-то на каменную дорогу. Устроив небольшой привал, хорошо подкрепился и вычистил одежду от грязи и посторонних запахов, вновь двинувшись в путь и собираясь так и идти до самого города. Силы ко мне постепенно вернулись, и я перешел с шага на легкий бег, рассчитывая к полудню следующего дня оказаться за его стенами. Появилось смутное предчувствие, что стоит поторопиться, пока кое-кого не стали ловить по всем Смертным Землям. Эх, и разворошил я гнездо злых шершней на свою голову.

Глава 14

ВТОРОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГОРОД

На обратном пути пытался проанализировать, почему Сом отправил меня практически на убой, хотя при этом распространялся о каких-то иных делах. Что же это такое было, неужели такая особенная проверка? Выжил — ты настоящий везунчик. С тобой можно работать дальше, подкинув очередное «тухлое дельце». Ну а коль не повезло, что ж, всякое бывает, помянем добрым словом такого хорошего, но очень глупого человечка. Возможно, у авторитета имелись свои веские резоны сыграть мною втемную. Вряд ли ему больше некого было послать передать ту «записку». Даже из числа тех, кого совершенно не жалко. Там чувствуется какая-то особенно хитрая комбинация, состоящая из множества ходов, в которой мне еще предстоит сыграть важную роль. Но дальше вести дела с Сомом в таком ключе совершенно не хочется. Тут ведь не один город имеется, а целых три. Заберу свои вещи из искательской гостиницы — и свалю куда подальше. Можно и сразу свалить, даже не заходя, только патронов при себе мало. Мысленно проскочил мимо и «совершенно безумный» вариант отсидеться где-либо в лесу. Про волны дикой силы уже успел было подзабыть. Вспоминать, когда она пойдет над головой, почему-то совершенно не хотелось, ибо «живые» примеры такого «попадания» некогда имел возможность наблюдать своими глазами. Уж лучше сразу сдохнуть, чем превратиться в безмозглого зомбака. Катастрофически не хватало информации. Да, такая простая и тривиальная идея перехватить небольшую группу бандитов и взять разговорчивого языка так и подкупала своей новизной и оригинальностью. Только кто кого станет перехватывать — еще совершенно неясно. Сильно напрягало воспоминание, как слаженно действовали отдельные группы бандитов, когда гонялись за мной по лесам. Не сами же они по себе такие умные, без грамотного руководителя так точно не получится. А я ведь его совершенно не ощущал. После всех пережитых приключений мне теперь удается чувствовать людей на расстоянии, правда, стабильными эти чувства назвать сложно — то есть, то нет. И от хорошо организованной управляемой со стороны охоты уйти не так уж много шансов. В общем, возвращаться в город — не самый лучший вариант, да только остальные виделись еще хуже.

Стражники у ворот встретили одинокого искателя весьма неласково и пытались заставить его перетряхивать перед ними свой мешок, даже не намекая на возможную идею заплатить им мзду. После долгой дороги я был на взводе от раздражения и усталости, и лишняя пара минут ожесточенных препирательств могла запросто обернуться ожесточенной стрельбой. Палец уже лежал на спусковом крючке автомата, переведенного на стрельбу очередями. И мне было плевать на все возможные последствия этого шага: вчерашние кровавые события уже сдвинули психику куда-то не туда, я хотел непременно раздавить этих трусливых алчных мразей, лишь бы они не стояли сейчас на моем пути. Спасли стражников от неминуемой расправы какие-то люди, стоявшие неподалеку от ворот. Как-то опознав во мне именно того, кто им сейчас необходим, к нам подошли сразу двое, хотя изначально они были не вместе. Один — сильный и весьма опытный боец, это сразу чувствовалось по его цепкому взгляду и дополнялось соответствующей амуницией. Серая, плотно сидящая, хорошо подогнанная по телу кольчуга, два длинных меча по бокам — видимо, он может работать сразу двумя руками, а это, как я хорошо помнил, далеко не каждому дано. Дополнял его экипировку гвардейский двойной арбалет за спиной. Второй оказался магом. Тех легко отличать друг от друга по их балахонам, на которых чем больше разноцветных кружев, тем явно больше формальное звание самого мага, или, если сказать по-нашему, — обычных понтов. У этого конкретного представителя с ними все в полном порядке: на его халате разве только мелким крестиком не вышивали. Явной угрозы со стороны подошедших людей не ощущалось, а от воина тянуло чувством легкой симпатии. По магу сложно что-то сказать, тот смотрел на меня весьма недоверчиво и с едва заметным презрением. Заметив интерес подошедших, стражники сразу же отстали и вообще постарались сделать вид, как будто они тут просто погулять вышли.

— Так вот кто разбойникам Фоса кровавую баню устроил… — Воин подошел ко мне вплотную и, улыбаясь, незлобно сверлил взглядом. — Я — Торопыга Кабан, лидер северного клана искателей, — представился он, протягивая мне руку для рукопожатия.

— Витос Хитрован, — назвав себя, пожал я поданную мне ладонь.

— Сначала прими благодарность от всех ребят, сумевших благополучно сбежать из разрушенного барака, пока бандиты безуспешно гонялись за тобой. — Он полез в карман и достал оттуда золотой сиун, передав его мне, заметив: — Это тебе от нас пока на самые ближайшие расходы, об остальной благодарности поговорим позже. Как появится возможность, подходи в трактир у этих ворот, кликни меня — к тебе есть стоящее дело. — И, презрительно взглянув на переступающего с ноги на ногу мага, добавил: — Тут тебя тоже кое-кто давно дожидается, ты не сильно доверяй им, ага?

Мог бы и не предупреждать — после всего происшедшего у меня к той компании доверия и так никакого не было.

Заговорщицки подмигнув и дружески похлопав по плечу, Кабан направился к группе искателей, стоявших невдалеке. Сразу же оживился подошедший вместе с ним маг, которого ожидание своей очереди уже хорошенько достало:

— Авторитет Сом сказал сопроводить тебя к нему, как только ты появишься в городе. Следуй за мной, искатель. — Он развернулся и размеренно зашагал к центру города.

За моей спиной из ближайшего проулка вышел еще один маг и пара воинов с заряженными арбалетами в руках. Вот с кем-кем, а с Сомом ссориться прямо сейчас пока совсем неохота, хоть он и подставил меня со своим заданием. Ага, совсем простое послание донести. Какая-то небольшая бумажка с рукописным текстом. А что от его прочтения кто-то жарким пламенем на моих глазах сгорел — это какие-то несущественные мелочи. И что потом как зайца сворой псов по лесу полдня гоняли — вообще ерунда. Да еще прислал встречать этого напыщенного индюка, возомнившего о себе невесть что. И не одного его, а целый комитет по встрече и сопровождению: вдруг подумаю сбежать. Но лидер искательского клана своим предложением серьезно обнадежил — похоже, меня сразу не станут убивать, сначала попробуют поговорить. Ладно, встречу авторитета и все ему в таком духе и выскажу, а высказав — свалю. И хрен он мне что еще сможет вчинить, даже слушать не стану!

Но сразу высказать все наболевшее не получилось, да и вообще все прежние мысли и планы как-то незаметно дали сбой. Во дворце меня встречал не сам авторитет, а та самая красивая девушка Аэль — от ее призывного взгляда я почему-то сразу терял самообладание и боевой напор, думая только о чем-то совершенно постороннем. И когда вошел сам авторитет, он, взяв девушку за руку и подведя ее ко мне вплотную, заявил:

— Как и обещал, Аэль теперь принадлежит тебе по праву совершенного дела, на что дано мое слово авторитета!

Я только бессильно хлопал глазами, совершенно не представляя, что сейчас требуется сказать. Все мои мысли сейчас пребывали где-то в районе ниже пояса, чему, кстати, сама девушка явно обрадовалась. И ее совершенно не волновало, что ее вот так, как какую-то домашнюю собачку, подарили какому-то левому мужику, который ее вообще видит всего лишь второй раз в жизни. Да еще смотрит так похотливо. Насладившись немой сценой под названием «Приплыли», Сом махнул рукой, призывая еще кого-то из своих слуг. Из какой-то невидимой прежде двери вышли четверо вооруженных арбалетами охранников и пара магов.

— Сейчас пойдем смотреть ваш будущий дом… — Авторитет похлопал по моему плечу, привлекая куда-то далеко-далеко сбежавшее внимание. — Ты же хотел тут иметь свой дом, Хитрован? Я помню твое высказанное желание и готов пойти тебе навстречу, всего за пару совсем несложных для тебя заданий.

В другое время высказал бы ему все то, что думаю о таких заданиях, о таких заказчиках и вообще обо всем этом мире, где вместо спокойной и размеренной жизни требуется постоянно резать друг другу глотки или отрезать какие-либо другие части тела. Но мне пока еще слишком далеко до того умения так ловко крутить людьми, которым обладал авторитет Сом. Вот ведь как точно все рассчитал — вместо того чтобы устроить скандал, я стою тут и киваю ему, словно китайский болванчик. Разумом все понимаю — и тем не менее не могу ничего с собой поделать. Прямо наваждение какое-то.

— Оставь здесь свой мешок и оружие, с ним ничего не случится. — Он опять хлопнул меня по плечу, частично приводя в сознание.

— Теперь ты владеешь женщиной и должен обладать всем необходимым, чтобы она не чувствовала себя несчастной, — продолжил авторитет методично капать на мозги, пользуясь моим гипнотическим состоянием. — И для тебя вскоре представится хороший шанс оказать мне пару простых услуг, дабы получить все необходимое для счастливой жизни и должного статуса. Идем, посмотришь свое будущее постоянное жилище.

Мы вышли из дворца и прошли всего один квартал от центральной площади, подойдя к воротам, открывавшим путь через высокий каменный забор, отделанный вычурной лепниной, изображающей людей и зверей, вставших на задние лапы. Ворота тоже украшались фигурной ковкой, вернее, произведением магического искусства мастера в металле. Приложив небольшой медальон-ключ к воротам, Сом распахнул их, пропуская нас вперед. За воротами располагался весьма запущенный с виду сад, через который вела широкая тропинка, мощенная шестиугольными разноцветными плитами. Пройдя по ней через деревья, мы оказались перед весьма немаленьким трехэтажным особняком, который, конечно, заметно уступал дворцу самого авторитета, но, похоже, оказался вторым или третьим по величине строением в этом городе. Запоздало вспомнив о том, что здесь размер дома определяется по статусу владельца, я вообще перестал что-то соображать. То ли меня в особо значимые члены местного общества записывают, то ли просто решили пустить пыль в глаза. По-хорошему, сейчас стоило бы бросить все и бежать куда подальше в Смертные Земли, пока поздно не стало. Но идущая со мной под руку красивая девушка мешала разумным мыслям одержать верх в моей голове.

Чтобы открыть входную дверь, тоже потребовался амулет. Обычные замки тут явно не применялись. Но вся эта защитная магия совершенно не помогла предыдущим хозяевам этого дома. За дверью обнаружились характерные свидетельства ожесточенного штурма. Перевернутая мебель, местами что-то типа разбитых баррикад, следы применения боевой магии, арбалетные болты, крепко засевшие в стенах, темные пятна засохшей крови на полу. Защитникам и атакующим не удалось избежать больших потерь. Бывшие обитатели дома бились практически за каждый поворот коридора, за каждую комнату. Но даже отчаянный героизм их не спас — или нападавших было сильно больше, или у них оказалась лучшая организация и вооружение. Видя мое далеко не самое лучшее настроение при виде внутренних помещений, Сом решил рассказать о причинах, приведших здание в такой плачевный вид:

— Раньше здесь жил уважаемый человек Вадос. Не авторитет, как ты мог подумать, просто действительно уважаемый человек. Но он кое-что сильно не поделил с авторитетом Фосом, которого ты уже видел. Ему бы сразу прийти ко мне — и все вопросы тогда решились бы сами собой. Гордость не позволила. Фос же не стал долго ждать и прислал своих головорезов. Много прислал. Сначала они поодиночке под видом искателей прошли в город, а потом ночью напали на дом Вадоса. У них нашлись специальные амулеты для прохода внутрь защиты из подчиненной силы, и даже один боевой Повелитель сил с четырьмя буси попроще. Мы просто не успели вовремя их переловить или остановить. Но не позволили им безнаказанно уйти. Никто из людей Фоса отсюда живым не ушел. С тех пор в городе нет достойного человека, кому по праву и достоинству может принадлежать этот дом. Ты же справился с самим Фосом, потому по праву его победителя можешь на него претендовать.

Да уж, умеет Сом говорить комплименты. Но при этом опять есть ощущение какого-то двойного дна, а может быть, и не только двойного. С чего бы ему делать такие щедрые подарки? Наверняка опять какую-то хитрую комбинацию задумал. Ладно, как говорят у нас, дареному коню в зубы не смотрят. Раз собираются подарить дом, то отказываться не стану. Стоит задуматься, во сколько обойдется его ремонт. Однако авторитет решил за меня и этот вопрос:

— Пока ты будешь делать дела для меня, здесь все приведут в порядок мои люди под присмотром твоей женщины Аэль, она хорошо знает, что нужно сделать.

Девушка утвердительно кивнула, подтверждая свое согласие заняться этим делом, чем опять сбила меня с деловых мыслей, которые только-только стали появляться в опьяненном нахлынувшими гормонами мозгу.

— Сейчас пойдем обедать, нам надо еще кое-то решить. — Авторитет закончил показ первого этажа дома и решительно направился к выходу.

Остальные этажи, видимо, пребывали в более плачевном состоянии. Однако внутренняя вентиляция работала исправно, здесь не чувствовалось затхлости воздуха помещений, где давно не бывало ноги человека. И даже слоя пыли на полу не замечалось. Только следы давнего боя, по которым можно сказать, что он произошел не меньше месяца назад.

Когда мы вновь остались вдвоем во время обеда и хорошо поели, Сом посмотрел на меня и, как будто читая мои мысли, заметил:

— Знаю, у тебя накопилось много вопросов по поводу своего первого задания.

Я кивнул, подтверждая.

— Наверное, хочешь спросить, почему тебя не поставили в известность относительно свитка и вообще ничего не рассказали об авторитете Фосе и бывшем искательском поселке?

— Начинаю догадываться, что тогда у меня просто ничего не получилось бы, — высказал мысль, сразу же пришедшую в голову после первых слов авторитета и своих предыдущих дум.

— Угадал! — Авторитет кивнул с очень довольной улыбкой на губах. — Имеется у них один очень хитрый буси по кличке Задница, очень хорошо чувствующий любую возможную опасность как для себя, так и для тех, с кем он связан. Если бы ты хоть немного знал, зачем туда идешь, он бы непременно почувствовал даже самые скрытые и тайные враждебные намерения, еще когда ты только подходил к поселку. И у тебя не имелось бы ни одного шанса подойти близко: у Фоса хватало людей и сильных буси. Одного ты как-то пришиб вместе с ним, как мне уже передали. Его кличка Живодер сама по себе о многом говорит. Наверное, он был самым сильным боевым Повелителем сил во всех Смертных Землях. Правда, расслабился при отсутствии постоянной опасности, вот ты его как-то и достал. Даже поверить никак не могу, чтобы какой-то новичок самого Живодера мимоходом завалил. Только ты не обольщайся особо, Хитрован, тебе просто очень сильно повезло. Если бы он ожидал боя, у тебя не нашлось бы ни одного шанса против него.

— Но почему этот Живодер тогда не почувствовал опасности в том свитке, раз был таким сильным и опытным? Он ведь меня сразу проверил, когда я только подошел к ним. — Чем дальше рассказывал авторитет, тем меньше я понимал суть происшедшего.

— А в самом свитке и не было никакой опасности, самая обычная бумага с самым обычным письмом, — усмехнулся тот. — Вернее, опасность присутствовала исключительно для авторитета Фоса и ни для кого другого. В свое время он очень неосмотрительно дал мне одну огненную клятву, которую потом благополучно нарушил.

Я удивился не столько самой возможности нарушения огненной клятвы — сам ведь сумел с себя подобное стряхнуть, — а тому красивому эффекту, который возникает у клятвопреступника при получении сведений об ее нарушении. Теперь вся история со свитком стала полностью прозрачной. Никто, кроме Фоса, от той надписи на свитке не пострадал бы. Надпись как надпись, свиток как свиток, никакой магии. Однако, видя мой все еще удивленный вид, Сом решил рассказать чуть больше и немного о другом:

— Да, пусть для тебя не станут особым секретом знания о том, что при некоторых возможностях огненные клятвы можно обходить. Достаточно просто не знать о факте нарушения клятвы, частично заблокировав или изменив себе память с помощью опытного Повелевающего мудростью. Но тогда после восстановления памяти или получения доказательства измены возникает именно тот эффект, который ты недавно наблюдал.

— Неужели кроме меня других посыльных прежде не нашлось? Почему именно я? — От ответа на этот вопрос сейчас слишком многое зависит.

— Твой особенный характер и стал ключом к успеху. — Сом явно предвидел вопрос, и его взгляд сразу же посерьезнел. — Ты оказался достаточно смел и очень нагл, сумев пройти все уровни сложнейшей защиты, даже не догадываясь о ней. Все прочие на что-то подобное просто не решились бы. Стали бы долго готовиться, вероятнее всего привлекать чужую помощь — и в конечном итоге обязательно попались бы людям Фоса, которых и тут в городе хватает. Сыграл твой эффект глупого и наглого новичка, на который совершенно не рассчитывали опытные буси его охраны.

И как красиво меня просчитали. Эх. Вот так сразу, едва знакомому человеку выдать задание, с которым точно не справился бы никто из местных ветеранов. И ведь прокатило, несмотря ни на что, — вот это действительно важно.

— Почему тогда за мной после смерти авторитета такую серьезную охоту устроили?

Еще один вопрос, на который стоит получить внятный ответ. С чего за мной бегать, если главаря уже нет? Будь тут привычные бандиты — для них ведь наступало самое благодатное время делить власть. Вместо этого они все как полоумные захотели заполучить исключительно мою голову, причем не считаясь с опасностью и потерями.

— Ты и вправду еще не понимаешь? — удивился Сом.

— Нет, — помотал я головой. — На месте разбойников я бы активно выяснял, кому теперь занять освободившееся место главаря, а не за убийцей бегал. Сразу не поймали — и хрен с ним.

— Да, ты и вправду совсем «зеленый», если до сих пор не усвоил наших местных порядков… — Он посмотрел как-то по-отечески сверху, хотя был не так уж и старше меня. — Здесь такое дело, искатель, раз именно ты убил самого авторитета — ты получаешь его действующий статус, вернее — претендуешь на него. И сам впоследствии становишься авторитетом, получив официальное подтверждение своего статуса еще у троих смотрящих. И никто, пока ты жив, не может просто так его забрать себе, на тебя уже легла непроявленная главная часть истинного знака власти. Вот если бы тебя смогли поймать или убить, тогда авторитетом впоследствии стал бы кто-то другой из той среды, скорее всего, твой непосредственный убийца или убийца того убийцы, как бы у них там дальше получилось. А теперь у банд в бывшем искательском поселке начались очень большие проблемы. Без своего живого авторитета они не могут сбывать добычу на Черном перевале и покупать там дешевую еду. Придется им идти на поклон к другим смотрящим, но те их просто так не примут, так как разбойники слишком многим успели испортить жизнь за последние годы. На торговле же в городах сильно много не наживешь, да и не рады им тут. Если искатели кого-то опознают — вмиг голову оторвут. И потому теперь тебе, Хитрован, стоит всегда внимательно смотреть по сторонам, так как разбойники тебя не оставят, пока не убьют или пока ты не станешь действующим авторитетом под чьей-то сильной рукой.

Вот ты и попал, Витя! Думал, удрал от погони, скрылся в городе — и все? Наивность-то какая. Да уж, спасибо тебе, Сом, удружил, ничего не скажешь. И уже сразу видно, куда клонит. Делай как мне надо — будешь моим «карманным авторитетом», и от тебя все отстанут… Остальные подарки с его стороны — так, мелочовка, девушка в собственность, дом под капитальный ремонт, разговоры о каких-то там статусах. Дела…

— И что же теперь делать? — Собственно, можно уже и не спрашивать, и так понятно, но показать некоторую остаточную наивность все же стоит.

— Прямо сейчас мне требуется срочно доставить на Большой Базар за первыми вратами Черного перевала одну очень ценную Вещь.

— То есть мне требуется срочно бежать с нею туда, чтобы никто по пути не перехватил, так?

Вот и отдохнул, расслабился… Только пришел — и опять в новый поход. Нехорошо это, но, может, ошибаюсь и все не так сильно плохо.

— Нет. Вернее, ты прав, выходить тебе нужно прямо сейчас, сразу после нашего разговора.

— Хотя бы время скинуть в городе трофеи и купить провизии у меня останется?

— Зачем? — картинно удивился авторитет. — Провизию в дорогу возьмешь у меня, а свои трофеи легко сдашь на Базаре, там куда больше за них выручишь, чем тут, в городе.

— К чему такая спешка? — Я даже немного опешил от такого резкого оборота дел.

— Время — деньги! — Авторитет поставил меня на место самой банальной фразой. — Только понесешь эту вещь не ты.

— Ничего не понимаю… — помотал я головой — удивляться больше уже не было сил.

Сом поднялся со своего кресла и куда-то удалится на пять минут.

— Вот, смотри. — Вернувшись, авторитет поставил передо мной небольшую голубую металлическую коробочку с вычурной гравировкой и несколькими маленькими драгоценными камнями на крышке. — Она пуста, — он продемонстрировал это, откинув крышку. — Ее содержимое повезет мой караван, выходящий из города вместе с тобой. После городских ворот вы разделяетесь. Караван пойдет по дороге, а тебе лучше идти лесом.

— Зачем такие сложности и почему твой караван не может сам довезти до Черного перевала все нужное? — Действительно интересный вопрос.

— Вещь слишком ценна, ее много кто тут хотел бы сделать своей. Караван, даже с хорошей охраной, скорее всего, не дойдет. Здесь такое часто бывает, — улыбнулся Сом чему-то своему, видимо вспоминая что-то приятное, о чем можно вполне догадаться. — Но все, кому надо, узнают о том, что эта Вещь находится у тебя, и именно за тобой они и станут охотиться. Судя по тому, как ты ловко ушел от разбойников, для тебя это сущая ерунда. Твоя задача — пару-тройку дней потаскать охотников за собой по окрестным лесам, пока караван благополучно не дойдет до места, и тоже перейти первые врата, отрубая преследователям концы. Туда за тобой они не пройдут, а потом и смысла ловить уже не останется. Коробочку там передашь моему доверенному купцу Олию, быстро найдешь его, просто спросив у любого торговца на Базаре. Вот тебе еще свиток с «правом авторитета» для получения возможности прохода через первые врата и золотой сиун для уплаты пошлины. — Передо мной лег маленький бумажный листок со сложнейшей переливающейся печатью и золотая монета с солнечным диском и лучами.

— И это все?

Что-то опять задание какое-то совсем простое с виду — отнести куда-то мелкую ерунду и еще погоню в лесах заплутать. Или, наоборот, заплутать погоню и ерунду отнести.

— Да, это все. Олий может попросить тебя что-то отнести мне обратно, но это совсем не обязательно, можешь отказаться. Походи по Базару, если найдешь для себя что-то интересное — купи, а потом возвращайся. Я тем временем решу вопросы с признанием тебя еще двумя смотрящими помимо себя самого.

Вот и все. Морковки перед носом повешены, кнуты вытащены и продемонстрированы. Если справишься — вот тебе столько всего хорошего, а не справишься — сам виноват, тебя ведь предупреждали. И что мне делать дальше? Наплевать на задание и потом прятаться до конца жизни от людей Сома по всем Смертным Землям? И не только от них: бандиты ведь тоже сами собой не отстанут. Или попробовать проверить слова Питса и вообще покинуть эти не столь гостеприимные места? Королевства, говорят, большие — там можно спрятаться от всех алчущих непременно перехватить мою глотку. Направление пути в принципе совпадает с полученным заданием, значит, можно и совместить. Одно непонятно — зачем Сом дал мне тогда свой свиток и деньги для прохода первых врат, если у меня есть к ним «проходной амулет» на собственной шее? Кто-то здесь явно не все понимает, и даже можно вполне уверенно сказать — кто, просто посмотревшись в ближайшее зеркало.

Глава 15

ПОХОД В ОДИНОЧКУ

Так и не отдохнув, я опять в пути. Вновь светит сверху теплое солнце, путаясь лучами в кронах высоких деревьев, вновь под подошвами ботинок мягкая лесная почва.

Едва сошел с дороги, отколовшись от каравана из шести доверху набитых каким-то барахлом телег под весьма внушительной охраной из двадцати бойцов и двух магов, как был немедленно атакован стаей диких собак. Звери действовали на редкость грамотно, не выскакивая поодиночке, подставляясь под арбалетный болт или удар меча, а, сначала окружив меня со всех сторон, бросились одновременно, стараясь ухватить ноги и руки своими острыми зубами, дабы свалить на землю и окончательно растерзать. Только и я к тому времени был готов, стоя с мечом в руке и скинув с плеч рюкзак, чего-то подобного как раз и ожидая. Перед атакой меня вдруг стало мутить, в глазах потемнело, опять запульсировала резкая боль в висках, привлекая к себе много внимания. Сжав рукоять меча еще крепче, почувствовал дополнительный прилив сил, и боль как-то немного отступила, как раз перед одновременным броском собак. Первый, самый крупный, кобель, чуть было не сбивший меня с ног, получил острой сталью по спине, еще двоим крепко прилетело по зубастым мордам ударами ботинок. Другие собаки промахнулись и стали обходить меня по кругу, готовясь ко второму броску. Ментальное давление резко усилилось, но все же уступало по силе воздействию «горного кота». Случайно в повороте заметил в стороне спокойно стоящего и внимательно наблюдающего за нами крупного и совершенно седого пса. Причем вокруг его тела тускло мерцал настоящий щит силы. «Развелось всяких тварей, понимаешь!» — проскочила недовольно-удивленная мысль. Перехватив меч из руки в руку, резко выхватил пистолет и выстрелил в четвероногого мага. Хлопок выстрела, визг боли: если щиты магов-людей не держат пулю, то куда там какому-то старому псу! Давление на мозги мгновенно исчезло, собиравшиеся было для второго броска собаки резво бросились врассыпную, бесследно растворившись среди деревьев за какие-то секунды. И только два тела остались лежать в поле моего зрения. Первый пес, получивший мечом по спине, уже умер, а вот вожак стаи — то, что это именно он, не вызывало ни малейших сомнений — оказался на редкость живучим. Пуля попала ему в бок и явно перебила позвоночник, отчего задние его лапы оказались полностью парализованными, но он пытался ползти на одних передних и совсем не хотел сдаваться. Подойдя к нему ближе, я ощутил его полный зверской злобы взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Таким сильным взглядом иного человека можно запросто парализовать, но моей первой реакцией стало совсем другое. Взмах мечом — и собачья голова отлетает в сторону, будучи отделенной от тела. Руки немного подрагивают, чувствуется адреналиновый отходняк после боя и какое-то гнетущее чувство обреченности. Причем отходняк куда сильнее, чем после столкновения с бандитами.

Не знаю, чем же таким меня эти псы так сильно зацепили. А чувство обреченности вообще ни в какие ворота не лезет. Может быть, умирающий вожак наслал какое-то особое собачье проклятие? А вот хрен ему, на меня оно не подействует. Тщательно вытерев свой меч о седую собачью шерсть, одним движением закинул его в ножны. Дозарядил один патрон в обойму пистолета на место потраченного и, силой воли вернув себе хорошее настроение, зашагал по направлению к Перевалу. Путь шел в обход городов Лесс и Титс, расположенных недалеко от дороги. Где-то около них меня попытаются перехватить желающие обрести очень ценную Вещь, от которой у меня имелась всего лишь пустая коробочка.

Сильно спешить сейчас крайне нежелательно, да и накопившаяся усталость постепенно давала о себе знать. Можно, конечно, отхлебнуть «эликсира жизни», но мое личное мнение о всяких там стимуляторах, на которые можно легко подсесть, как на наркотики, достаточно негативно. Лучше дать организму немного отдохнуть, чем постоянно пичкать его всякой химией или магией. Потому дальнейшее передвижение по лесу дополнилось новой целью — найти удобное для длительного привала место. Однако вокруг был совершенно однообразный молодой лес, полян практически не встречалось, да и каких-либо подходящих мест тоже. Если застрять на одном месте, то очередная стая собак или кого-либо еще похуже может спокойно загрызть одинокого искателя, сморенного крепким сном. Даже возникла мысль опять выйти поближе к дороге и пристроиться где-то с самого края леса или вообще в густой траве. По дороге между городами народ часто ходит, но в сторону леса практически никто не суется, хоть здесь ловушек алхимиков и нет, как мне рассказал караванщик до нашего расставания. Места считаются неспокойными, звери и разбойники тут часто подстерегают очередные жертвы. С караваном обычно идет много охранников, а меня кто возьмется охранять? Не найдя другой разумной альтернативы, сделал именно так. Где меня, по идее, станут меньше всего искать? Как раз около самой дороги. Пусть они там все окрестные леса прочесывают да засады устраивают, флаг им в руки и барабан на шею.

Подходящее место нашлось только через пару часов хождения по краю леса. Везде лес слишком близко подходил к дороге, и траву вдоль нее тут косили на корм тягловой скотине — спрятаться просто негде. Даже кусты около леса оказались основательно прорежены, чтобы немного осложнить разбойникам жизнь. Но в конце концов мне попался участок, где лес отступал от дороги почти на километр и ощущалось приличное количество активных ловушек. В связи с чем траву здесь никто не косил, потому и вымахала она до самого пояса. Дождавшись, когда никого на дороге совсем не станет — лишнее внимание сейчас ни к чему, — постоянно оглядывая дорогу из бинокля, я вышел из леса в поле. Походив по нему, постоянно прислушиваясь к своему искательскому амулету, нашел все-таки весьма уютное местечко сразу между несколькими ловушками, закрывающими небольшой пятачок с нескольких сторон. Пройти сюда можно, только предварительно разведав путь, причем далеко не прямой дорожкой. Как раз именно то, что сейчас необходимо. Скинув рюкзак, около часа наблюдал из травы за проходящими по дороге отдельными группами вооруженных людей и небольшими караванами из двух-трех телег. В мою сторону никто из них даже не смотрел. Все их внимание оставалось на другой стороне дороги, на близко подступающем лесу. Вечером путешественников совсем не стало. Все они поспешили укрыться за городскими стенами еще до темноты. Посчитав себя в относительной безопасности, решил немного вздремнуть, хотя до полного заката солнца было еще далеко.

Едва пробудился от ощущения близкой опасности, хотя мои веки совсем не хотели размыкаться, а мозг только частично вышел в рабочий режим, большей частью продолжая спать. Параллельно в сознании продолжали возникать какие-то сонные картинки, а тело оставалось расслабленным, мерно неглубоко дыша. Но разум постепенно взял верх над чем-то удерживающим вокруг большую сферу сна. Некто, имеющий далеко не самые лучшие намерения, сейчас пытается найти одинокого человека в траве и сделать так, чтобы он ни в коем случае не проснулся. Вернее — этот некто уже давно обнаружил, где примерно дрыхнет этот «мерзкий вонючий искатель», промелькнуло в сонном давлении на мозг чувство-оценка, но не знал, как к нему подобраться. Ловушки не пускали. Ага, значит, прямо сейчас на меня никто не бросится. Стараясь не издавать шума и не делать резких движений, достал ПНВ и приладил его к своему глазу. Ночь слишком темная, звездное небо закрылось плотными облаками. Впрочем, моему противнику это не особо мешает, так как он явно опытный маг. Ан нет, не только один маг. Есть еще пара обычных воинов, пытающихся медленно пройти через «минное поле», а вот самого мага нигде не видно, только ощущается его присутствие где-то неподалеку. Да и воины весьма непростые, судя по тому, как ловко ищут тропу. Искательские медальоны у них точно есть, но самые обычные, они не могут точно определить направление на ловушку, чувствуя только ее относительную близость. Но все равно действуют очень даже грамотно. Уже умудрились пройти больше половины пути, стоит им обойти еще четыре ловушки — и они окажутся на чистом пространстве, совсем недалеко от меня. Сомневаюсь, что они пришли сюда только для того, чтобы передать дружеский «привет». И еще сильно не нравится какая-то темная штука в руках у одного из них, похожая на свернутое покрывало. Медленно потянулся ко взведенному арбалету, хотя автомат был ближе. Если маг меня увидит с разряженным оружием после того, что я сделаю, то может ненадолго перестать скрываться, и тогда его получится достать, пока он не швырнул какой-либо боевой гадостью. Вот охотники прошли через ловушки и растянули… да это же какая-то рыболовная сеть. Они что, хотят меня спокойно взять живым во сне? Какая непростительная с их стороны глупость. Тынк, тынк, — два болта втыкаются ночным гостям в животы, с пяти шагов не промахнется даже тот, кто впервые взял в руки арбалет. В этот миг моя голова чуть не взрывается от боли, принимая сильнейший ментальный удар, в глазах расцветает яркая вспышка, на пару секунд полностью лишая зрения. Определив, что тихий захват не удался, маг вдарил со всей своей силы, благодаря чему только засветил свое примерное местонахождение. Откуда ему знать, что у меня уже образовался иммунитет к подобным фокусам, хотя особо приятными они все равно не стали.

Отбросив разряженный арбалет и перехватив автомат, резко поворачиваюсь в его сторону, но кубарем валюсь на землю от мощного воздушного тарана, ударившего в спину. Где-то тут поблизости спрятался еще один невидимый противник, владеющий силой. Едва попытался приподняться — и получил вторую порцию из воздушного тарана и ментального удара одновременно, причем даже большей мощности. Тандемом работают, сволочи. Отползя в сторону от места своего падения и тряся головой, выгоняя из ушей шум, попытался собраться с мыслями. Патовая ситуация: маги не могут достать меня из-за расстояния и ловушек, а я не могу достать магов, ибо, как только приподнимусь над травой, сразу получу от них чувствительных оплеух. Были бы гранаты — вопрос так остро не стоял бы, но чего нет — того нет. И если к магам сейчас подойдет подкрепление из пары-тройки арбалетчиков, мне тут быстро настанет хана. Другие бойцы уже спешат на помощь своим товарищам, получившим смертоносные подарки в животы. Хитрецы сначала захотели взять меня тепленького малыми силами, дабы ни с кем лишним не поделиться, а когда план не сработал, маги непременно вызовут подкрепление.

Но делать что-то нужно. Время сейчас работает против меня. Закинув автомат за спину, вытащил меч, добавляющий силы и ловкости, вкупе с каким-то дополнительным зрением. Закрыл глаза, расслабился, призывая ощущения, возникавшие во время ночных танцев. Мгновенно мир расцвел тонкими контурными линиями, тело наполнилось легкостью, и бурлящая энергия растеклась по мышцам рук и ног. Направление на одного из затаившихся магов хорошо известно, потому сначала прополз до края ловушек и, вскочив, резко бросился к нему. Воздушный таран догнал сзади и только придал дополнительной скорости, ментальный удар чуть запоздал и оказался на удивление слабым. Сзади что-то ярко полыхнуло, сбоку затрещало, ловушки срабатывали уже тогда, когда я покидал зону их действия. Передо мной из травы вскочил контурный силуэт в капюшоне и метнул сразу с двух рук разноцветные клубки боевых сгустков силы. От одного легко увернулся, второй отбил мечом в сторону. Третий чуть не поймал лицом, но опять в последний момент увернулся, протыкая острым лезвием горло своего противника. Опять достает воздушный таран, сбивая с ног и бросая тело на пронзенного врага. В полете перегруппировываюсь и падаю отдельно от него, один раз перекатываясь по земле. Вскочив на ноги, вскидываю автомат, ища последнего противника, но вижу только его очень быстро удаляющийся контурный силуэт. Наверное, также быстро я бегаю сам, когда нахожусь под влиянием допинга от хитрого меча. Магическим зрением невозможно прицелиться, обычное зрение не работает, ПНВ потерял где-то в траве еще до своего броска через ловушки. Последний противник удачно миновал ловушки, добежал до дороги, одним прыжком перескочив через нее, и скрылся в лесу на другой стороне. «Ладно, мы с тобой, гаденыш, еще обязательно встретимся на узкой тропе», — мелькнула злорадная мысль. Если мое местонахождение хорошо известно врагам, надо быстро собирать манатки и прятаться в лесу. Некстати появилось смутное чувство быстро приближающегося по дороге со стороны Перевала большого отряда. Он еще далеко, и полчаса на сборы есть.

Достал из кармана брюк и зажег маленький магический светильник, чтобы осмотреться вокруг. Магический взор уже угас, концентрация внимания пропала. В теле еще бурлит энергия, но тоже идет на спад. Бой закончен, пора подобрать трофеи с поверженных противников. Убитый маг, как и все они тут, обряжен в свой попугайский, лимонного цвета наряд. Добавим туда красных и бордовых тонов, вытирая о него меч. Что у тебя имеется по карманам? В целом — негусто. Опять небольшой амулет в руке, сильно похожий на тот, который раньше нашелся у мага разбойников. Перстни на пальцах, тоже пригодятся, вроде как золото. Треугольный медальон на цепочке, весь залитый кровью. Ничего, я не брезгливый, чем вытереть руки тут найдется. Карманов нет, но на поясе висит небольшой кошель. Так, а ты, оказывается, был богатеньким Буратиной. Сразу пять золотых и немного крупного серебра. Золотые лежат отдельно в маленьком мешочке, вместе с каким-то свернутым листом бумаги. Что это у нас там нарисовано? Да это же мой собственный портрет! Причем в полный рост и с оружием в виде меча и арбалета. Стою и смотрю вдаль, приложив правую руку ко лбу, закрывая ею глаза от яркого солнца. Если бы рядом еще изобразили коня под седлом и в мою другую руку сунули длинное копье, получилась бы классическая картина «Былинный богатырь обозревает поле битвы после большого побоища». Выходит, это не просто так золотые, а предоплата охотникам за мою голову. Причем вместе с телом она ценится явно больше, чем по отдельности, раз хотели взять живьем. Хоть это немного радует. Больше ничего ценного у мага не нашлось, кроме еще одного магического шарика-фонаря, но, присмотревшись к его сапогам, решил прихватить и их. Как раз подходящий размер, а то у меня отсутствует сменная обувь. Да и протектор ботинок уж очень приметный в этом мире, четкие следы на земле опознает даже совсем зеленый следопыт. Сейчас это скорее сыграет мне на руку, а вот дальше лучше не очень выделяться на фоне остальных аборигенов.

Вернувшись кружным путем, обходя ловушки, к месту своей ночевки, первым делом с трудом отыскал в траве ночник. Хорошо, хоть следы в изрядно помятой траве различимы. Без него сейчас соваться в лес очень не хотелось. Заряда имеющихся аккумуляторов еще должно хватить на пару ночей, а дальше придется что-то мудрить с их зарядкой. Из двоих воинов, получивших от меня болты, один оказался еще жив. Едва я подошел поближе к нему, он метнул в меня кинжал. Увернувшись от него, выхватил меч, чтобы добить раненого, но тот резко вскочил и в стелющемся прыжке попытался ударить меня своим коротким мечом в ноги. Очень коварный удар, от которого сложно уйти, не будучи к нему готовым. Однако нас самих тренировали наносить подобные удары из неудобных положений и соответственно парировать их со стороны противников. Мужик в ответ получил удар носком ботинка в висок, ставший для него смертельным, даже меч второй раз пачкать не пришлось. Подобрав упавший в траву магический светильник, с опаской приблизился ко второму «трупу». Но он-то как раз полностью оправдал свое название: арбалетный болт пробил его печень и торчал из спины. С таким «пирсингом» точно не попрыгаешь. А вот первому помогла выжить кольчуга. Удар болта всего лишь сбил ему дыхание, по себе помню, как это бывает, — только-только очухался, а тут и я пожаловал осматривать его хладную тушку. Ему стоило чуть дольше сдержаться и подождать, когда беспечный победитель склонится над ним, дабы обобрать безжизненное тело, и только тогда бить наверняка. Но нервишки у мужика, похоже, окончательно сдали, потому и стал кинжалами бросаться. Можно сказать — мне опять сильно повезло. Впредь таких оплошностей больше не допущу, вовремя вспоминая, для чего придуман добрым человечеством «контрольный выстрел».

С воинов прибытка оказалось куда меньше, чем с мага. Всего два золотых у первого и один у второго. Амулетов вообще никаких не нашлось — непонятно, благодаря чему они так хорошо видели в темноте. Из оружия только обыкновенные короткие мечи и кинжалы, на которые я совершенно не позарился, ибо лень за спиной лишний малоценный груз таскать. А вот подозрительно легкую кольчугу с ловкача стянул. Если она выдержала арбалетный болт, пущенный в упор, то должна хорошо стоить. Искательских знаков с шей моих несостоявшихся пленителей сначала не хотел брать, но подумал, что они могут рассказать врагам о том, как погибли эти мужики. Не то чтобы это как-то пугало, просто лучше бы они не узнали всех доподлинных подробностей происшедшего боя. Да и мне интересно, из какого такого искательского клана оказались типы, подрабатывающие заказами по захвату мирно спящих людей. Сеть, которой меня пытались спеленать, тоже оприходовал в свой сидор, едва не запутавшись в ней, когда освобождал покойников от ненужного им больше добра. Попробовал порвать руками — ничего не вышло. Нож ее не брал, хотя нити, из которых она сплетена, оказались совсем тоненькими. Пробовал поджечь их зажигалкой — безрезультатно, накаляются докрасна, как асбестовое волокно или кевлар, но не горят и даже не рвутся. Без какой-то хитрой магии тут тоже дело совсем не обошлось.

Упаковав трофеи и подобрав свои вещи, быстро пошагал к лесу. Чувство приближающегося отряда стало более отчетливым, я уже мог примерно оценить количество бойцов. И оно меня совсем не радовало. Полторы сотни — уже не маленькая группка, которую можно легко перестрелять, устроив ей засаду в удобном месте, это серьезная боевая единица для здешних мест, с которой лучше всего даже не пересекаться. А потому сейчас все решает скорость ног и знание местности. С последним совсем плохо, ибо сумел узнать у сопровождающих караван охранников только про самые ближайшие окрестности дороги, больше никто ничего полезного сказать не мог. Они ведь не искатели и даже не разбойники, промышляющие в этих местах. «Эх, сейчас бы встретить и расспросить своего полосатого друга, он точно все леса здесь обшарил…» — попытался послать ему мысленный зов, но даже самого слабого ответа не последовало. Тигр гулял где-то далеко в другой стороне, и мой сигнал до него просто не добивал.

Возникли идеи даже вернуться обратно в город, но они не выдерживали никакой критики. На месте своего противника эту возможность жертве благополучно сбежать от облавы отсек бы в первую очередь. И попытка вернуться приведет в расставленные сети и руки охотников. Скорее всего, просто под залп арбалетных болтов из густых кустов вместе с каким-то магическим ударом. Наверняка где-то поближе к Черному Перевалу тоже расставлены ловушки, мимо которых придется тихо пробираться, периодически пользуясь своей новой возможностью чувствовать людей на расстоянии. Жалко, она нестабильно работает, то возникая, то пропадая опять, — ведь даже не понимаю, как это происходит. Вот так специально куда-то посмотреть на большое расстояние не получается. Но если отдельные люди или их группы оказываются где-то неподалеку, то в моей голове иногда возникает чувство направления и расстояния до них. Даже наиболее яркие обрывки мыслей изредка ловлю, если кто-то обо мне что-то сильно нехорошее думает. В городе же, где вокруг множество народу, ничего подобного нет, лишь какой-то шум, идущий со всех сторон. Эх, не учился в местных академиях, не знаю, что со мной происходит и как всем этим пользоваться. Земная наука тут, к сожалению, пока бессильна. Даже с амулетами, взятыми в трофеях, разобраться не могу. Нет у них ни кнопок, ни спусковых крючков, куда вставлять обойму с магическим зарядом — тоже непонятно. Наверняка надо как-то представить, что мне от них нужно получить, и воспользоваться своей силой, но у меня пока так ничего и не вышло при моих нелепых попытках. Придется искать того, кто сможет помочь, одна потенциальная кандидатура для этого есть. Вот только сначала нужно умудриться вернуться в город, а с такой многочисленной погоней это не так-то просто сделать.

Решив, что «наглость — второе счастье», двинулся быстрым шагом по лесу с краю дороги. Если отряд вызвал сбежавший маг или его убитый коллега, то они сначала придут на место недавнего побоища и станут искать там мои следы. Сомневаюсь, что у них есть кто-то способный чувствовать меня на расстоянии, как это делал маг разбойников, иначе бы уже поймал постороннее внимание где-то неподалеку. А искать ночью в лесу следы — просто-напросто терять время. Домашних собак я тут пока что еще не встречал, не говоря уже про служебных. Какие-то маги наверняка могут как-то выслеживать беглеца, буду надеяться, что второго «умника», пытающегося залезть ко мне в голову и по ней отследить местонахождение, у них больше нет. Несмотря ни на что, мои наивные предположения и расчет исключительно на удачу полностью оправдали себя. С отрядом разминулся, будучи всего в сотне метров от него. Даже сумел мельком рассмотреть ту толпу из леса. Через ночник с выключенной подсветкой видно плоховато, тем не менее увиденного оказалось вполне достаточно для серьезного испуга. Все воины большого отряда как один имели при себе арбалеты, чуть ли не половина из них обряжена в кольчуги. До кучи насчитал пятерых магов.

Отряд двигался по дороге бегом, очевидно догадавшись, что мышка уже выскочила из мышеловки и ее придется ловить, гоняя веником по захламленной кухне из угла в угол. Подавил возникшее было на секунду желание перестрелять их всех из кустов. Пулемета мне сейчас конкретно недоставало. Пусть патронов в шести набитых автоматных рожках даже чуть больше, чем потенциальных противников, да только стоит начать стрелять, как прилетит ответный залп, с очень немаленькими шансами зацепить. А это верная смерть — даже если сразу не убьют, раненый я от них не уйду. Проводив взглядом удаляющийся отряд, выбрался на каменную дорогу и припустил экономным бегом в другую от них сторону, увеличивая расстояние и путая следы. Сомневаюсь, что отпечатки ботинок удастся очень легко разглядеть на камне даже местному магу-следопыту. Пробежавшись пару километров, остановился и переобулся в трофейные сапоги, оказавшиеся очень удобными, для того чтобы еще больше запутать своих потенциальных преследователей.

Проскочив по краю леса перекресток дорог, где с приличного расстояния заранее отметил присутствие людей, вновь выбрался на основную трассу и продолжил бежать марафон. Пока на улице ночь, есть возможность незаметно проскочить большую часть ловушек, расставленных специально для меня. Где-то в сторонах от дороги, в лесу, то слева, то справа периодически отмечал чье-то явное присутствие.

Специально по мою душу кто-то там сидит или самые обычные разбойники ночку у костерка коротают — узнавать совершенно не хотелось. На рассвете, огорченно заметив, что мои способности дистанционного определения людей все чаще дают сбой, забрался далеко в лес, где раньше никого не ощущалось. Бег не особо сильно истощил силы, но какой-то отдых все равно был необходим. Провалявшись полчаса и плотно позавтракав, вновь ощутил чье-то постороннее внимание, периодически обшаривающее лес. Вот и погоня нарисовалась. Опять маги как-то нашли шустрого беглеца. Или не совсем нашли, просто ищут в определенном направлении, зная конечную точку маршрута. Не представляя, как можно укрыться от этого внимания, быстро собрался и опять побежал вперед. Отбежав чуть больше пары километров, резко наткнулся на чужое блуждающее внимание, в этот раз куда более сильное и явно опознавшее меня, так как возникло чувство весьма неприятного контакта. Как будто ядовитую змею случайно рукой схватил. И сразу же засек совсем рядом, примерно в километре по ходу движения, крупный отряд, никак не меньше сотни человек.

Почему-то возникают серьезные сомнения, что они там просто пикник на природе устроили. На дороге тоже кто-то болтался, причем стоя на одном месте, значит, и то направление перекрыто. Если бежать в глубь леса, то, по идее, выйду непосредственно к городу Лесс. Туда пока тоже лучше не соваться, так как там, говорят, совершенно открытые места, окажусь как блоха на тарелке. Оставался единственный вариант — бежать обратно и пытаться проскочить между догоняющим отрядом и дорогой, перейдя через нее на другую сторону. Если и там кто-то уже ждет… тогда точно приму последний и решительный бой, все равно ничего больше не останется. А жить-то так хочется, так хочется.

Близкая погоня висела на хвосте, практически не отставая, второй отряд тоже ощущался уже совсем близко. Вражеские маги меня плотно вели, постоянно чувствовал на себе их липкое внимание. В последние полчаса их стало уже трое. Приплыли, скрыться уже не удастся. Последний и решительный бой против многочисленного противника в лесу совсем невыгоден, мое оружие не даст здесь никакого преимущества. Просто задавят массой. Требуется выйти на открытое пространство — и там появится некоторый шанс гораздо дороже продать свою жизнь, насколько хватит боеприпасов. Единственное такое место — это дорога, но именно где-то там шастает третий маг, хотя присутствия людей в той стороне пока совершенно не чувствуется. Резко увеличивая скорость, чтобы ненадолго уйти в отрыв, выскакиваю на поле к дороге. Батюшки, да сколько же вас тут…

С той стороны из леса выходит третий отряд. До него метров пятьсот, два других отряда по бокам — сзади и гораздо ближе. Достаю меч, получая от него дополнительное ускорение, совсем не чувствуя веса рюкзака за спиной, который уже подумывал пару раз сбросить, во всю прыть рвусь к дороге, желая сделать так, чтобы три отряда слились по возможности в один и не смогли загонять меня с разных сторон. На сколько-то времени резкого ускорения должно хватить, пара глотков «эликсира жизни» немного поддержит организм. А там мы еще поиграем в кошки-мышки.

Но что это? Сзади слышу звуки начавшегося боя, яростные крики, звон стали, вой раненых и хрипы умирающих. Сбавив темп, оглядываюсь назад — и чуть не падаю от такой неожиданности. Три разных отряда, благодаря моим выкрутасам столкнувшиеся в одном месте, вместо того чтобы дружно побежать за мной, принялись конкретно колбасить друг друга. От такого небывалого зрелища даже остановился, дабы перевести дух и еще раз окончательно убедиться, что это не галлюцинация. В мою сторону никто даже не смотрит, там идет большая драка на мечах с периодическим применением магии. А до этого отряды удачно разрядили друг в друга свои арбалеты, судя по количеству скрюченных тел, валяющихся на поле с двух сторон от дороги. Зрелище большой драки реально завораживало. Но как бы интересно ни было наблюдать за мордующими друг дружку серьезными мужиками, стоило отсюда валить как можно быстрее. Кто бы ни стал среди них победителем, доброго отношения ко мне у него точно не прибавится. Наивное ожидание, что они благополучно перебьют друг друга, а оставшихся инвалидов удастся спокойно перестрелять издалека, отметаем как несуразную глупость. Маги вон в общую свалку вообще не лезут, колдуют себе с приличного расстояния. С одним-двумя еще расправлюсь, а вот с такой кучей — ну их ко всем чертям!

Только отшагав быстрым шагом без каких-либо приключений три часа по каменной дороге, наконец-то понял, что и в этот раз благополучно пронесло. И даже штаны стирать не придется, разве почистить амулетом от пыли и пота. Не знаю, почему эти отряды решили выяснить, кто из них самый крутой жаб в здешнем болоте, но в ближайшее время им будет немного не до меня. Еще через полчаса ходьбы присоединился к каравану из трех телег, постепенно нагнав его.

Вначале его охранники отреагировали настороженно, наведя в мою сторону заряженные арбалеты, но потом позволили идти вместе с ними. На разбойника мой вид даже отдаленно не походил, а их всего шестеро, и лишний хорошо вооруженный боец им в отряде совсем не помешает. Так мне примерно сказал крепкий высокий мужик в кольчуге с большой секирой за спиной и двойным арбалетом в руках, если выбросить из его речи лишние слова, междометия и причитания по поводу странного скопления в окрестностях дороги подозрительных вооруженных групп. О том, кого эти группы собирались поймать, я решил благополучно умолчать: не стоит зря тревожить таких хороших попутчиков, мне с ними еще долго вместе идти, используя их как самую обычную маскировку. Если ищут шустрого одиночку, то на очередной маленький караван обратят внимание в самую последнюю очередь.

Глава 16

ЧЕРНЫЙ ПЕРЕВАЛ

Несмотря на все опасения, до самого Перевала меня так никто и не побеспокоил из тех, с кем бы я сам не захотел повстречаться. Скорее всего, от меня не ожидали такой наглости, что я пойду по дороге совершенно открыто, ни от кого не таясь, с каким-то левым караваном. Ждали где-то в лесу, да так и не дождались. Или после боя между тремя отрядами сильно изменился весь расклад и на поиски банально не хватило людей, а особенно — магов. Мне о том никто не поведал, потому через сутки неторопливого пути с регулярными привалами и ночевкой в хорошо организованном месте за крепким забором караван вошел в небольшие деревянные ворота относительно небольшого поселка, выросшего перед огромными каменными вратами, закрывающими сам Черный перевал от Смертных Земель. Наконец-то я их увидел, особенно после всех рассказов о них караванщика, того самого высокого мужика в кольчуге, за время нашего совместного пути. Наверное, вторым его желанием, помимо обретения отрядом дополнительного бойца, было страстное желание с кем-то поговорить. А вернее — выговориться, так как вставить свое слово в его беспрерывный монолог удавалось далеко не всегда. Свои мужики, наверное, уже раз по двадцать слушали одни и те же истории и байки, а тут свежие уши сами подошли. Вот он и оторвался на мне, треща без умолку всю дорогу и даже на привалах. Хорошо хоть ночью не помешал выспаться, даже своим богатырским храпом. В общем, теперь мне стало многое понятно. Но, как говорят в народе, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Врата, закрывающие вход на Черный перевал, действительно впечатляли. По сути, они представляли собой ровную и гладкую стену в сорок метров высотой, от одной высоченной скалы до другой. По центру этой стены располагалась высокая арка, тоже с виду полностью заложенная гладким серым камнем. Однако я с большим удивлением увидел, как прямо из этого камня выходят толпой растерянные люди — свежие переселенцы в Смертные Земли из королевств. Люди появлялись и вставали недалеко от врат и долго смотрели на них, словно чего-то или кого-то ожидая. Среди них оказались не только одни мужчины. Мой глаз отметил наличие женщин, укутанных в платки, явно совсем немолодых, и даже нескольких детей. Вот один мальчишка подошел к арке и явно пробует пройти обратно, щупая руками гладкий камень. Но тот его, естественно, не пропускает — врата односторонние. Как мне уже рассказали, чтобы пройти через них отсюда туда, требуется специальный амулет. Получить разовый пропуск можно в специальной конторе, где потребуется передать «право авторитета», то есть свиток с его печатью, и заплатить взнос. Для человека или одной телеги он составлял целый золотой. Причем на каждую телегу нужен свой особенный свиток от действующего авторитета. При таких огромных проездных пошлинах торговать купцам приходится только самым ценным товаром. В поселке перед вратами тоже можно что-то продать, но здесь сидят лишь самые жадные представители от скупщиков из королевств, а потому предлагают далеко не лучшие цены, примерно такие же, как в городах у мастеров и торговцев. А за первыми вратами имеется особенный Базар, где уже совсем иной порядок цен. Только пройти туда из Смертных Земель могут совсем немногие, даже имея при себе большие деньги.

Здесь же, в поселке, есть и контора королевской администрации, где за две дюжины дюжин золотых любой способный заплатить может купить себе свободу и выйти на волю. Правда, дорога оплачивается тоже только в одну сторону и однократно. Вышел из Смертных Земель — все, катись на все три оставшиеся стороны. Можешь, если очень захочется, вернуться обратно, не станут мешать, но денег тебе уже никто не вернет.

И еще тут расквартирована большая часть королевской стражи, как правило, из штрафников, сосланных сюда навечно за какие-то особые провинности, но тем не менее формально остающихся на службе. В их задачу входит охрана ближних подступов к перевалу от разбойников, желающих пощипать идущие по дороге на Базар караваны. Систему извлечения прибыли из этого чумного края создавал хороший профессионал. Учтены практически все мелочи, на всем, на чем только можно, здесь делались хорошие деньги, если не думать о том, что многие простые люди платили за них своей кровью, а часто и жизнью.

Значимое место за поселковой оградой занимали несколько больших трактиров, совмещающих функции гостиниц. В них дожидалась ушедших через врата купцов их многочисленная охрана. С той стороны врат королевская стража гарантировала торговому племени полную безопасность от разбойного люда. Правда, караванщик рассказывал о том, какие иногда бывают драки между самими купцами. До смертоубийств тоже не раз доходило дело, стража в такие разборки обычно не суется, просто наблюдая со стороны. Ну да, сунешься в драку купцов — а потом доказывай всем, что тебя одна из сторон не подкупила для совершения разбойных действий по отношению к конкуренту. Дерутся купцы — вот и пусть себе дерутся, заодно бесплатный цирк для зрителей, зачем его портить своим участием?

Постояв с караванщиком в очереди для получения проходного амулета и полюбопытствовав, как их делают, покинул контору немного раньше, чем пообщался с тамошним клерком и магом. Клерк принимал деньги и записывал в толстенный журнал того, кто получает право на проход. Затем тот доставал свой свиток с «правом авторитета» и подавал его магу. Положив на него свою руку и руку претендента, маг касался силы, и на свитке образовывалась новая большая печать вокруг самой первой. Теперь эта бумажка и являлась тем самым «разовым именным пропуском». Никто, кроме человека, державшего его при образовании второй печати, воспользоваться ею уже не мог. Да и сохранял свои свойства такой свиток очень недолго. Первая печать авторитета бесследно распадалась после семи дней с момента ее наложения подобным же образом. Потому готовых пропусков про запас не наделаешь, они весьма скоропортящийся продукт.

Хотя все необходимое для получения пропуска в моих карманах имелось, решил сначала проверить слова Питса. Вдруг мой амулет первых искателей и вправду является независимым ключом к вратам? Коли он окажется прав — банально сэкономлю лишний золотой. Чистая прибыль на ровном месте. Подойдя к гладкому камню врат, ощутил легкий нагрев искательского знака. Коснувшись руками стены, удивленно заметил, как они проваливаются сквозь нее, совершенно не встречая какого-либо сопротивления. Смело сделав шаг вперед, полностью скрылся в сером камне, увидав яркий солнечный свет с другой стороны. Медальон ощутимо нагрелся, хорошо хоть ожога не оставил. «Разовые» же пропуска вообще полностью сгорали при проходе. Для телег их вообще делали в виде длинной тонкой ленты, закрепляемой от носа лошади и до самого конца повозки. Постепенно сгорая, бумажный амулет позволял телеге пройти через этот полупрозрачный для твердых тел волшебный камень. С обратной стороны врат сплошной каменной стены вообще не видно, через темный проход в арке прекрасно можно разглядеть поселок с той стороны. Сами врата, кстати, никто не охранял ни там, ни тут. Зачем, когда они охраняют сами себя. Мне прекрасно чувствовалась мощная сила, заключенная в камне. Не знаю, что здесь является источником энергии для их действия, но работает система давно и надежно. Великий Мастер создал настоящее чудо магической инженерной мысли.

За вратами дорога шла в совершенно пустой межгорной узости около трехсот метров. Пустота отчасти обусловливалась низкой температурой воздуха. До заморозков она, к счастью, не опускалась, но оказалась весьма близка к нулю градусов. Можно подумать — врата тут подпитываются силой тепла из воздуха. Потому рядом с ними на этой стороне долго не простоишь без хорошей шубы. Хочешь не хочешь — придется или переходить на другую сторону, или возвращаться обратно. Дальше перевал существенно расширялся, образуя длинную и широкую долину между горами. Здесь уже хорошо заметно воздействие поражающих факторов давнего ядерного взрыва, преимущественно ударной волны и большого пожара. Сам заряд рванул где-то еще дальше, но и тут его последствия можно местами наблюдать до сих пор. Бояться остатков радиации не стоило, атомная бомба, если она не специально так делается, не такая уж и опасная в этом плане. Большинство изотопов, образующихся от взрывного распада урана или плутония, короткоживущи, да и немного их в одной бомбе. Через несколько лет после взрыва в эпицентре уже можно спокойно жить, если не потреблять воду из местных открытых источников. Японские города Хиросима и Нагасаки, подвергшиеся американской атомной бомбардировке, тому вполне наглядный пример.

В самой долине раскинулся самый Большой Базар Смертных Земель, как его тут называют. По сути, это был скорее огромный палаточный городок, так как по-настоящему капитальных строений здесь находилось совсем немного. А вот больших матерчатых шатров и просто огороженных деревянными заборами из тонких жердей территорий вполне хватало. Очевидно, местные власти совсем не хотели превращения такого выгодного для перевалки товаров места в настоящий город с постоянным населением. Место — явный примат экономической целесообразности в организации всех Смертных Земель, здесь, скорее всего, очень высокая арендная плата, если кто-то захочет поставить нечто капитальное. Да и просто за отдельное место наверняка хорошо дерут. Тем не менее чтобы обойти весь этот базар, потребуется целый день, а то и не один, так он велик. У меня оставалось всего одно неоконченное дело, а потому, подойдя к первому встретившемуся торговцу продуктами, спросил, где мне найти купца Олия, и был направлен по извилистому пути к другому краю базара. Немного пропетляв между шатрами в поисках точного адреса по весьма неточному описанию, обнаружил караванщика, с которым мы вместе выходили из города. Он-то меня и препроводил к уважаемому купцу, занимавшему большой шатер, плотно заставленный тюками с каким-то товаром. Посреди нагромождения мешков и коробок нашлось небольшое свободное пространство с парой низких скамеек и ковриком для отдыха. Сказав купцу, кто я такой и зачем пришел, что стало для него явной неожиданностью, я достал из рюкзака ту самую коробочку, ценную Вещь из которой уже должны были доставить сюда караваном. Увидав в моих руках предмет, Олий чуть было не упал от нахлынувшего на него потока чувств. Взяв трясущимися руками коробочку, он с трудом открыл ее и долго смотрел внутрь с самым счастливым выражением на лице.

— Никогда бы не подумал, что в моих руках хотя бы ненадолго окажется эта давно утерянная реликвия, — после долгой паузы едва одними губами выговорил он. — Надо же, ты, искатель, все-таки сумел донести ее сюда, несмотря ни на что, даже не верится, что это правда, — сказал он чуть громче.

А вот тут немного поплохело уже мне — от неожиданно проявившегося острого чувства умело разведенного лоха. Интересно, какой концентрации получился раствор после этого разведения? Хорошо бы, хоть один целый процент остался, а не какая-то там гомеопатическая десятитысячная доза. Оказывается, никакой такой «ценной Вещи» в коробочке никогда и не было, она сама и является этой самой Вещью. И авторитет Сом опять умудрился с моей помощью удачно загнать трудный шар в лузу на бильярдном столе местной политики. Его враги или конкуренты точно знали, что Вещь действительно понесу я, без всяких там каких-то отдельных коробочек. Недаром за мной такая орава вооруженного народу по лесам бегала. Караван же оставался всего лишь банальным отвлекающим фактором, и не удивлюсь, что исключительно для меня одного. Да, плохо быть дураком, прекрасно понимая, что дураком как раз и не являешься, просто катастрофически не хватает информации. А остановиться даже на один день никак не дают. Только из одного похода по лесам вернулся — сразу в другой. И ведь не мальчик на побегушках, а солидный мужик, если смотреть на возраст. Такие дела…

Узнав у купца о каких-либо дополнительных заданиях, пошел гулять по базару. Задания были, но раз Сом разрешил не выступать в очередной раз «передаточным звеном», я просто отказался. Хватит с меня и истории с этой коробочкой.

Базар, однако, оказался довольно специфическим. Здесь все торговцы четко ориентировались на покупку или продажу. Причем желательно крупным оптом. Прошелся по «оружейной улице» — так можно ее назвать в силу того, что все купцы вдоль нее сразу требовали продать им висящий у меня на боку арбалет. Автомат заблаговременно еще с той стороны врат спрятал в рюкзак, чтобы не привлекать лишнего внимания. Может, тут кто-то сильно грамотный и отыщется, мне лучше с ним вовсе не общаться — сомневаюсь, что через него удастся задешево поживиться патронами. Вот и налетали купцы на арбалет, предлагая то дюжину серебра для начала торга, то сразу целый золотой. Но у меня к таким базарным торговцам еще из своего мира сформировалась стойкая неприязнь. Им бы не только тебя облапошить, приобретая свою прибыль, но и большое чувство собственной важности потешить — от такой «хорошей сделки» исключительно в их пользу. А потому просто игнорировал все их предложения, стараясь рассмотреть, что у них самих можно прикупить и почем. Просто приценивался время от времени. Уже успел пожалеть о своем решении бросить пару коротких мечей с трупов после ночной драки. Здесь они по три полных серебряка скупались, а продавались так и вообще по пять. По сравнению с городскими ценами здесь любое оружие стоило очень дорого. К моему странному мечу торговцы тоже постоянно примерялись, интересуясь тем, что это, почему такой узкий и почем его им отдам. Специально для них доставал и показывал, спрашивая — сколько дадут. Некоторые впечатлились, но цены так и не предложили, покачав головой и пряча руки за спину. Повторяя один и тот же жест, независимо друг от друга. Злорадно ухмылялся их трусости и шел дальше. Трофейного оружия на продажу у меня практически не имелось, что-то лишнее осталось в городе. Можно действительно продать арбалет и кольчугу, но сначала я решил обойти всех здешних торговцев железками, выбирая, кто из них мне больше всего понравится чисто по-человечески. Ведь в деньгах сейчас особой потребности не было, свои монеты еще не знал куда девать.

Самый интересный торговец оружием нашелся поблизости к центру базара, в самом что ни на есть каменном строении с большими окнами, забранными железной решеткой изящной ковки. Он выглядел не как купец, а как бывалый воин, и не стал сразу приставать, требуя непременно продать ему злосчастный арбалет. Наоборот, внимательно, с хитрым прищуром рассматривал меня, пока я интересовался богатым предложением, висящим на стенах и стоящим на полках. Впрочем, предложение опять-таки оказалось не слишком разнообразным, хотя чего-то совсем простого тут не нашлось вообще. Тех же коротких мечей и простых кинжалов. Зато присутствовали в изрядном количестве длинные мечи, а также гвардейские палаши, смахивающие на тот, который пошел в качестве заготовки для моего мачете. Отдельно стояли две длинные тонкие рапиры из той же «гвардейской» зеленой стали и такие же тонкие изящные стилеты. Не иначе, офицерское оружие, о котором я что-то уже слышал. Больших и малых арбалетов здесь не продавали, а вот такой, как у меня, был. Один. И еще три лука. Два больших и один поменьше, зато явно непростой, сделанный из синего металла с какими-то желтыми накладками. Видя мой интерес, хозяин подошел поближе, снял лук со стены и передал мне, для того чтобы я мог лучше рассмотреть его. В этом оружии явно чувствовался тот же самый стиль, что и у моего меча. Не только похожий цвет металла и мелкоячеистый рисунок, но и какие-то странные ощущения, возникавшие, когда я крепко сжимал его ручку в своей руке. Ощущения, правда, совсем неправильные. Логично было бы предположить, что, подобно тому мечу, стоит только взять этот лук в руки — так сразу захочется пустить стрелу точно в глаз врагу, стоящему где-то на пределе видимости. Здесь же приходило чувство какого-то неприятия или вообще — отторжения.

— Не принимает он тебя… — насмешливо заметил воин, выдающий себя за продавца.

— Угу, — кивнул ему в ответ.

— Он вообще никого не принимает, — уже серьезно добавил тот. — Это ведь не мужской, а женский лук.

От его слов обсуждаемый предмет чуть не выпал из моих рук. Было отчего удивляться. Тут ведь женщины полностью бесправные существа, мужская собственность, постоянно сидящая дома, как скотина в хлеву, и вдруг какие-то странные луки и стрелы.

— Времена те давние всеми давно забыты, — опять насмешливо посмотрев на мой удивленный вид, продолжил говорить воин. — Когда-то женщины стояли плечом к плечу со своими мужчинами на поле брани и были им равны во всем. И с тех далеких времен дошли до нас такие вот предметы. — Он взял у меня лук и повесил его обратно на стену.

— Зачем же ты мне его решил дать в руки? — все еще оставаясь под большим впечатлением, спросил я его.

— Так ты же смог покорить меч древних, может, и лук бы тебя признал. — Воин широко улыбался, глядя в мой открытый рот.

— Откуда тебе знать, что я приручил меч, — может, наоборот, это он приручил меня? — поборов свое удивление, решил я прояснить у явно понимающего человека некоторые сомнительные нюансы.

— Это же хорошо видно, — рассмеялся хозяин заведения. — Твой меч висит на поясе так, чтобы сразу прыгнуть в руку при первой опасности. Даже какой-то странный амулет силы расположен менее удобно для быстрого извлечения… — Да, кобуру с пистолетом мне пришлось перевесить чуть назад. — Очевидно, тебе в последние дни не раз приходилось доставать меч и дать отведать ему человеческой крови. Если бы ты оказался его рабом, то, будучи не в силах от него избавиться, боялся бы лишний прикоснуться к нему, не то что танцевать на пару танец смерти.

Вот тебе специалист по оружию. Опять меня читают на раз. Да еще ставят какие-то свои эксперименты.

— Согласен, — благодарно кивнул я ему за подробные разъяснения моей очевидной глупости. — Раз тебе сразу видно, что это за оружие, может, сможешь рассказать мне о том, почему его все остальные торговцы так боятся? В сказку про «живую душу» в мече мне как-то совсем не верится, хотя и есть некоторые подозрения.

— Ты же что-то такое чувствуешь? — заметил мою некоторую нерешительность внимательный воин.

— Мысленно поговорить с мечом пытался, а он что-то даже отвечал. И все равно как-то не верится.

— Тут ты, искатель, в некотором роде прав. — Оружейник показал мне рукой на скамью, предлагая присесть, и сам сел рядом, собираясь долго говорить. — По тому, что удалось собрать мне об этих боевых амулетах древних, можно сказать, что они изначально были созданы, чтобы накапливать в себе боевой опыт человека, который ими владеет. И впоследствии помогать своему хозяину, ускоряя его рефлексы, подправляя движения до возможного идеала. Но вязь встроенных подчиненных сил оказалась слишком сложной, и амулеты впитывали в себя не только боевую составляющую, но и принимали характер владельца, запоминали его мысли и желания во время контакта с оружием. Амулеты иногда меняли своих хозяев, постепенно развиваясь и вбирая в себя новый опыт, медленно, но верно обретая собственную личность. Так и получилась в итоге та самая «живая душа», которая у каждого такого амулета древних своя. И эта «душа» сильнее воли нынешних людей. Если они берут в руки подобное оружие, то оказываются у него в плену. Амулеты имеют собственное желание развиваться, получая и накапливая новый опыт, это заложили в них создатели, потому они и заставляют делать своих рабов странные поступки, от которых те быстро гибнут.

— Так, значит, тебя поработил этот лук? — Мне пришла совершенно очевидная после его рассказа догадка. — Но так как он не принимает мужчин, то до смертельно опасных поступков не дошло? — И заодно понял, зачем его мне в руки дали: в надежде, что амулет захочет сменить владельца.

— Да, ты прав, искатель, — воин грустно вздохнул. — Некогда меня подловили недоброжелатели, заставив коснуться этого лука. И с тех пор он всегда рядом со мной, избавиться от него решительно невозможно, пока не умрешь или сам амулет того не захочет. Именно из-за него я и оказался тут, без возможности вернуться туда, где остался мой дом.

— Что ж, не повезло тебе… — замялся, не зная имени своего собеседника.

— Туконс, — наконец-то представился он. — Можно просто Тук.

— Витос Хитрован, — не стал скрывать и я своего местного имени и клички.

— Тут тоже жить можно, — вернулся к прежней теме воин. — Не так весело, как в столице, но и тех кошмаров, о которых все тогда говорили, тоже нет.

— А ты через врата в Смертные Земли заходил хоть разок? — ухмыльнулся я его заявлению.

— Нет, — широко улыбнулся он в ответ на мой злорадный вид, — мне и тут пока хватает развлечений. Ты, Хитрован, зачем вообще пришел? В оружии, как посмотрю, ты и сам не нуждаешься, у тебя свое все есть, разве только кольчуги не видно. А без хорошей кольчуги ходить в дальние походы опасно, тем более здесь, впрочем, кому я это говорю, искатель. Раз ты пришел с той стороны — сам знаешь. Если найдешь у себя в кошеле полдюжины золотых, подберу тебе кое-что из своих тайных запасов, о которых тут почти никто не знает.

Кстати, надо сказать, кольчуг в продаже у местных купцов, пока ходил по «оружейной улице», я вообще не видел. Здесь, у Тука, висела одна. Самая обыкновенная, серая. И цена в шесть золотых — поистине «золотая». Интересно, что он хочет мне предложить, раз столько просит?

— Есть у меня кольчуга, — немного охладил его торговый порыв. — Могу даже показать, чтобы ты оценил опытным взглядом. — «А заодно узнаю, почем тут такой трофей можно продать», — подумал сам.

— Показывай… — махнул рукой воин.

Распаковав рюкзак, стал вынимать оттуда барахло, дабы добраться до кольчуги. Мешок с кедровыми орехами, которые хотел где-то по-быстрому продать и положил самым верхним при последней переупаковке. Ботинки, затем свернутая рыболовная сеть, подсумок с автоматными рожками и наконец мешок с кольчугой.

— О! — чему-то сильно удивился Туконс, хотя кольчуга еще оставалась в мешке. — Ты, оказывается, охотой на Повелителей сил тут занимаешься, живьем их берешь…

— С чего взял? — ухмыльнулся я про себя его очевидному просчету.

— Иначе зачем тебе таскать с собой перекрывающую доступ к силе сеть, как не для захвата живыми сильных буси? Если она тебе случайно больше не нужна, могу дорого купить или на редкую кольчугу поменять.

Хм, становится все интереснее. Ночные гости, хотевшие взять меня живьем, прекрасно знали о моем владении силой. Но, вспоминая последние события, назову только один момент, когда что-то подобное я демонстрировал посторонним. Когда у костра огнем баловался. Неужели искатели проболтались кому-то не тому? Да и сетка, судя по всему, весьма специфическая и к тому же редкая, раз вровень с кольчугой ценится.

— Не, не продам, — решил все же оставить сеть себе, немного разочаровав уже пускающего при виде ее слюни Тука. — Лучше посмотри кольчугу, — вытряхнул свой трофей из мешка на лавку и только тут заметил, что она не серого цвета, как мне вначале показалось, а немного синеватая.

— Что ж, тогда мне вообще предложить тебе нечего. — Разочарованный торговец опять превратился в воина, судя по его изменившемуся взгляду. — Настоящему охотнику на Повелителей даже гвардейская кольчуга не пригодится, когда у него есть лучшая, способная рассеивать практически любой прямой удар силы.

Мне уже даже удивляться не потребовалось. По большому везению случайно завалил почти всю команду местных охотников за магами, и только один убег, вовремя поняв, что справиться со слишком ловкой дичью не получилось. И теперь к моей персоне станут относиться очень внимательно, стараясь не допускать повторения подобных ситуаций. Вряд ли побоятся и отстанут. Умеешь ты наживать себе врагов, Витя…

Раз больше тут ничего не предлагают, пойдем дальше. Запаковав все обратно, собрался идти, но вспомнил о том, что неплохо бы узнать про боевые амулеты магов, которых уже немного накопил.

— Слушай, Туконс, — вновь обратился я к воину, явно собравшемуся куда-то идти, — ты не можешь мне помочь с амулетами?.. — И достал из кармана один из них, показывая ему.

— Нет, это не по моей части, — едва глянув, ответил он. — Перейдешь через площадь, на другой стороне найдешь похожее здание. Там отвлечешь от каких-либо всегда очень важных дел Петаса, скажешь, что тебя к нему Тук послал, — тогда будет с тобой говорить. Вот он тебе все и расскажет, а если что-то захочешь продать, то и купит.

Когда мы заканчивали разговор, недалеко от нас переминались с ноги на ногу четверо королевских стражников, видимо дожидающихся своей очереди, чтобы поговорить с хозяином этого заведения и что-то у него приобрести или продать. Не став им мешать и подслушивать, стоя неподалеку, я двинулся на поиски вечно занятого Петаса. Проходя через площадь, отметил какое-то подозрительное шевеление. Тут вскорости что-то интересное намечается. Какое-то развлекательное действо, раз сборные трибуны спешно расставляют, дабы собрать сразу много зрителей и им стало хорошо видно происходящее посредине площади. Перед этим обустроенным для зрелища местом стоял местный храм. Собственно, ничем другим это высокое частично каменное, частично деревянное строение высотой с пятиэтажный дом и напоминающее узкую вытянутую вверх пирамиду быть не могло. Никакого другого рационального функционала, помимо отправления местного культа, я не смог представить. Разве только радиотрансляционную башню, благо что-то напоминающее антенну в виде большого блестящего на солнце металлического кольца на стержне сверху пирамиды имелось. Вспоминая о том, что с радиосвязью здесь пока люди официально не знакомы, отбросил эту версию как совершенно несуразную.

Обнаружив престарелого и, как это ни странно, безбородого мага по тому адресу, куда меня направил оружейник, спросил у него, где мне найти некоего Петаса.

— Зачем тебе он нужен, искатель? — поднял на меня глаза от какого-то длинного, свисающего до пола свитка маг.

— Меня к нему Тук послал, — произнес я слова пароля, уже догадавшись, кто передо мной сидит.

— А, так бы сразу и сказал. И вообще мог бы он сам тебя привести и представить, честь по чести, а не как посыльного мальчишку гонять. Что там у тебя, э… — Петас смотрел на меня, явно не зная как назвать.

— Витос Хитрован, — понял я некоторые его затруднения и представился.

— Да, Витос, чем ты хочешь оторвать меня от моих важных дел?

— Есть у меня несколько амулетов силы, с которыми хотелось бы разобраться и, возможно, продать.

— Небось опять какое-то барахло притащили… — отмахнулся от меня маг, будучи явно разочарованным такой ерундой.

— Сам посмотри, — положил перед ним тот же самый амулет, что показывал Туку.

Тот заинтересованно взял его в руки, что-то про себя тихо бормоча одними губами.

— У тебя есть к нему привязка? — задал он непонятный для меня вопрос.

— Нет, — честно признался ему, постепенно догадываясь, о чем он говорит, и сразу прояснил: — Недавний трофей.

— Жаль, очень жаль, — немного посокрушался Петас. — Такая хорошая конструкция из подчиненной силы и части амулета-ловушки алхимиков, но привязана к своему бывшему владельцу и в чужих руках не работает.

— Это никак нельзя исправить? — Теперь стало понятно, почему все мои попытки что-то сделать с ним окончились безрезультатно.

— Сложно, — покачал маг головой. — Сам точно ничего не смогу сделать. В городе Юмаю, слышал, есть какой-то специалист по таким вещам, правда, он имеет слишком плохую репутацию…

Кажется, уже знаю, о ком тут идет речь. Что ж, когда вернусь, обязательно навещу его.

— Но… — продолжил говорить местный эксперт по амулетам, — …можно вновь разобрать амулет на отдельные части и сделать из них новый. Три главных составных блока от ловушки алхимиков здесь живые. Единственное, что для этого нужно, — найти мастера, который за это возьмется, и хорошо заплатить ему за работу. Если не хочешь возиться сам, могу купить за обычную цену вытащенной из земли ловушки — четыре золотых, хотя сразу скажу: такой рабочий амулет стоит десять.

Да, на «серьезную» боевую магию здесь и цены весьма недурственны, по крайней мере, никак не сравнимы с обычным оружием и даже дорогими доспехами. Возможно, это просто потому, что маги тут априори высший имущественный класс, нежели воины, — тогда все логично. Только мне-то что со всеми этими трофеями сейчас делать? Продать по минимальной цене? Не вижу смысла. Места много не занимают, есть-пить не просят. Если договорюсь с Питсом, получится существенное возрастание их продажной цены. Осталось только понять, для чего мне потребуются эти деньги.

— Пока продавать не буду, — даже не расстроил я мага своим заявлением. — Но есть еще кое-что, о чем бы хотел просто узнать.

— Давай полный серебряк — и показывай, что там у тебя еще есть. — Говорить за «просто так», выдавая ценную информацию, Петас явно не желал.

— Держи, — достал тяжелую монету и пару амулетов, снятых с шей убитых магов, положив их на стол перед экспертом.

Едва глянув на них, маг как-то с подозрением и заметной опаской посмотрел на меня. Не иначе, он мог знать их бывших владельцев. Прежде не раз думал не светить перед местными «знатоками» всякие приметные штучки, но тут опять любопытство взяло верх над осторожностью. Уж не знаю, к добру это или нет. Еще разок взглянув на амулеты и опять на меня, Петас чему-то про себя хмыкнул, забрал монету со стола и начал рассказывать:

— Не могу догадаться, как эти предметы попали в твои руки, искатель, но раз попали — значит, теперь твои. Хотя сомневаюсь, что тебе самому они могут как-то пригодиться, ибо для их использования мало быть даже Повелевающим, требуется уровень Повелителя сил и большой опыт.

Я изобразил на лице очень довольную улыбку, как бы говоря ею: «Ну мало ли кто я там такой…»

— Итак, вот этот, — он показал на круглый медальон бандитского мага, — амулет концентрации связанной волей силы на большой площади или большом расстоянии. Наверняка может делать для своего владельца что-то еще, но о том никто не знает, кроме, возможно, того, у кого ты его забрал. А он уже вряд ли кому-то что-то расскажет, если его амулет теперь у тебя. Изделие древних, известно всего о четырех экземплярах, дошедших до наших дней. Есть у него какие-то серьезные недостатки, связанные с негативным влиянием на своего владельца при активации, а потому справиться с таким амулетом дано только Повелителю, и то не всякому — обычный Повелевающий рискует потерять разум или умереть в муках. Были неединичные прецеденты, отчего этот амулет называется «глаз самоубийцы». Цену даже приблизительно назвать не могу, ибо не знаю, кто может подобным заинтересоваться, — потенциальных самоубийц, да еще таким оригинальным способом, сейчас крайне мало, не то что раньше. Но пара золотых — самый минимум, с которого можешь начинать торг в случае его продажи просто за одну редкость, интересную богатым коллекционерам.

Петас подвинул медальон ближе ко мне, показывая, что больше про него ничего не скажет. «Совсем негусто», — подумал я, убирая его в карман. Зато теперь понятно, почему тот маг меня издалека так плотно вел, как будто совсем рядом стоял. И только в месте, где чувствовалось сильное эхо смерти, его магическая дальнозоркость дала небольшой сбой, заставив подойти на дистанцию автоматного выстрела. Будь у меня только один арбалет — шансов уйти живым из той ловушки не было никаких. Другие маги тоже как-то на расстоянии меня чувствовали, но заметно слабее и куда неувереннее.

— А это, — эксперт взял в руки небольшой треугольник на цепочке со следами запекшейся крови прежнего владельца, — «амулет палача»! Тоже редчайшее наследство древних, описано не больше десяти экземпляров, про которые точно известно, что их уничтожили. Повсеместно строжайше запрещены в королевствах под страхом сожжения на медленном огне, так как позволяют допросить пленного, имеющего защитный блок разума из огненной клятвы. Лорды и Слуги Истинного такого допускать категорически не хотят, так как тогда некоторые их важные секреты могут стать достоянием других людей. И еще амулет позволяет доставлять пытаемому человеку немыслимые страдания без риска убить его болью или свести с ума. Пользоваться им может Повелитель мудрости, и никак не меньше. Продавать не советую, лучше выбрось или уничтожь, если жалко — спрячь. Узнает кто-то из сильных мира сего — только за одно то, что ты держал его в руках, постараются убить. Даже тут, в Смертных Землях.

Петас окончил говорить и придвинул последний амулет мне. Все интереснее и интереснее. Уже начинаю бояться тех, кто меня заказал охотникам. И радости от ловкой расправы с теми больше нет, учитывая одного ушедшего врага. Ибо после такого провала по моим следам пойдут более серьезные или более многочисленные охотничьи группы. Учтя гибель первой группы, они станут лучше готовиться к захвату, дабы второй раз не сплоховать. Интересно, как долго я смогу от них бегать? При таком раскладе лучшее средство обороны — это нападение. Знать бы еще, кому я так оказался нужен. Не догадываясь, что дальше делать с «амулетом палача», убрал его в другой карман. Едва оказавшись в этом мире, уже столько сильных врагов умудрился нажить, одним больше, одним меньше — теперь без разницы.

— У тебя все, Хитрован, или что-то еще есть? — спросил меня маг.

Можно показать ему искательские знаки охотников или амулет Питса со своей головы, но ничего подобного делать не стал, спросив о другом:

— Чего-нибудь хорошего на продажу случайно не найдется, уважаемый?

— Что-нибудь, может, и найдется, если у тебя хватит денег или чего-то на обмен. — Петас заметно повеселел, по выражению лица предвкушая интересную торговлю. — Спрашивай…

— Амулет невидимости подошел бы или хотя бы отводящий дистанционное внимание. — Вспоминая свое полнейшее бессилие в попытках избавиться от постороннего взгляда, такую покупку я числил под первым номером.

— О, какой ты прыткий, искатель! — весело возмутился маг. — Амулет невидимости тебе подавай! Извини, конечно, но чего нет — того нет. Если бы и был, все равно не продал бы, себе оставил. А вот насчет чего-то другого — сейчас глянем…

Он встал из-за стола и полез в стоящий у стены массивный шкаф, используя магию для его открывания. Пять минут, кряхтя и тихо ругаясь себе под нос, что-то там перебирал и, вернувшись, положил на стол передо мной небольшой разомкнутый браслет с утолщениями на концах из какого-то материала, напоминающего по виду перламутр.

— Такого, как ты хочешь, даже не знаю, чтобы просто отводил внимание буси. Сложно такое организовать, даже древние не смогли. Зато они сделали вот это…

Взял в руки амулет, пытаясь почувствовать его через посылку в него силы. Он откликался, и в ответ приходил какой-то странный образ пустоты — совершенно пустого места.

— Что-то чувствуешь? — спросил меня Петас.

— Пустота какая-то, — поведал ему о своих чувствах.

— Верно, — подтвердил он. — И любой смотрящий силой увидит не тебя, а эту самую пустоту на четыре шага в любую сторону от тебя. Только есть существенный недостаток: в исходном виде таким амулетом мало кого обманешь. Лишь самых неопытных следопытов, опытные же, наоборот, излишне заинтересуются «пустошью силы» и пойдут уже на нее. Или пошлют воинов проверить, что более вероятно. Но в амулет можно поместить любые образы, к примеру образ зверя или другого человека, который и увидят ищущие силой. Правда, для этого тебе придется или просить Повелителя мудрости, или долго подбирать образы самому, чтобы они смогли хоть кого-то запутать. Не совсем то, что ты хотел, но ничего другого, подходящего под твои запросы, у меня нет. В древности этот амулет обеспечивал сокрытие высокородных персон от нежелательного внимания, когда им этого не хотелось. Если ты наденешь его на руку, вниманием силы тебя уже не заметить, его обязательно перехватит на себя амулет, выдавая в ответ какой-либо образ из себя. Изначально — ту же пустоту.

Неплохая штуковина, позволяет делать персональные настройки и менять их по мере необходимости, чем особенно ценна.

— Сколько хочешь? — спросил я его, будучи мысленно готов расстаться с золотом, ибо одним серебром тут дело явно не обойдется.

— А у тебя ничего интересного на обмен не найдется помимо того, что ты мне раньше показал? — Магу, видимо, деньги оказались не особо-то и нужны. — Амулеты, эликсиры, семена редких растений.

— Семена есть, — утвердительно кивнул ему. — Орехи дерева силы подойдут?

— Небось одна маленькая мертвая недозрелая шишка… — скептически заявил он.

Не став спорить, откинул клапан рюкзака и вытащил мешок с орехами, поставив его на стол перед Петасом. Тот как-то недоверчиво его развязал, опустил туда руку, достав горсть крупных кедровых орехов, задумчиво перекатывая их между пальцами и постепенно ссыпая обратно в мешок.

— Хорошие семена, все живые и от живого дерева, как же редко такое бывает… — Он посмотрел на меня как-то совсем иначе, чем до этого, с удивлением и с уважением одновременно. — За четыре полных горсти забирай амулет.

Кивнул, подтверждая свое согласие. Если уж ему так кедровые орехи понравились, то почему бы и нет. Все равно продать не успел. А ценность их тут, судя по всему, очень немалая. Интересно, что будет, если ему желудь дерева-стража предложу? Думаю, пока не стоит.

— Тебе больше ничего не надо? — отсыпав себе орехов, спросил маг. — А то бы еще предложил что-нибудь в обмен на семена.

Стал вспоминать, что бы еще могло пригодиться. Жалко, тут нет прайс-листа с имеющимся предложением и техническими описаниями. А может, есть? Да местную письменность читать не могу, придется спрашивать.

— Для зрения в темноте что-то совсем не помешало бы… — спросил, вспоминая о почти разряженных батареях в ночнике.

— Тебе тоже не нравятся последствия использования эликсира? — хмыкнул маг.

Так, здесь этот вопрос решается не амулетами, понятно. Выразительно помотал головой, хотя самого «зрительного эликсира» еще даже не пробовал.

— Увы, ничем не обрадую, — тот покачал головой. — Могу лишь дать совет — принимай полглотка «эликсира жизни», когда выпьешь «красный глаз». Тогда не так сильно мутить будет.

— Учту, — отметил для себя еще одну порцию полезной информации. — Амулет «тихая смерть», возможно, у тебя все же найдется? — Лишний «глушак» совсем не помешает, на пистолет приделаю.

— Мм… — озадачился Петас и пошел опять к своему шкафу.

Последовал за ним — подсмотреть, что там у него есть. Моему любопытству маг не стал препятствовать — может, я сам себе что-либо присмотрю. И присмотрел! На верхней полке у него стояли… книги! Самые обыкновенные книги, стоящие корешками ко мне, а не привычные для местных свитки. Вытащив самую крайнюю, посмотрел на плотную обложку и чуть не сел на пол от большого удивления. Крупными красными буквами на ней написано по-русски — «АЗБУКА». Все еще не веря такому делу, раскрыл книгу посредине и убедился, что зрение меня совсем не обманывает. Это действительно азбука с цветными картинками для маленьких детей и не очень отошедших от них в развитии взрослых. Очередной привет от Великого Алхимика, вот так запросто стоящий на полке у местного мага.

— Тоже интересуешься запретными секретами алхимиков? — заметив мое состояние, ехидно спросил он. — Только никто не может прочитать их странных свитков. По картинкам можно понять, что тут как-то надо управлять подчиненной силой через знаки, выстраивая длинные цепочки из них, но все попытки заканчиваются неудачно — очевидно, эти свитки только для ученых мастеров-алхимиков.

С трудом подавил большое желание рассказать ему, для чего эта книга предназначена. Поставил обратно на полку и взял другую. «МАТЕМАТИКА, учебник для младших классов». Десятичный счет, сложение, вычитание, умножение, деление, дроби. До интегралов и производных тут дело не дошло. Еще одна азбука. Учебник математики для старших классов — тут уже рассматривались логарифмы. Так, а это уже куда серьезнее: «Стандарты в современном строительстве» — явная перепечатка советского издания пятидесятых годов. «Расчет электрических сетей» — институтский учебник того же периода. «Физика» — школьный курс. И самой последней книгой была «ГЕОГРАФИЯ». Перелистав ее, радостно обнаружил, что география оказалась уже местной. Здесь имелись карты земель, которых на нашей Земле я припомнить не мог. Некоторые карты были весьма подробными, некоторые — наоборот, прорисованы крупными штрихами и условными направлениями. Естественно, самыми подробными оказались изображавшие горную долину, ныне ставшую Смертными землями. Хоть эти карты и относились к довоенному периоду, но для меня сейчас являлись невероятной ценностью, ибо здесь даже расстояния были проставлены в километрах.

— Хочу вот этот свиток, — твердо заявил Петасу, удивленно смотрящему на то, как я перелистывал книги.

— Ты хочешь сказать, что в ней хоть что-то понял? — ехидно спросил он меня.

— Некоторые картинки кое-что напоминают… — постарался я уйти от прямого вранья, сказав часть правды.

— Раз так, отдам ее тебе, но дорого обойдется — в половину твоего мешка семян.

— Хорошо, — кивнул, соглашаясь.

— Вот, ты спрашивал о «тихой смерти». — Он протянул мне сразу две уже знакомых по виду стрелки. — Только они нормально не действуют, что-то там в них немного повреждено, — добавил он, наблюдая мое разочарование после маленького восторга. — Если найдешь здесь хорошего мастера, возможно, он сможет починить. Возьми в придачу к свитку, — не стал он брать обратно, когда я протянул их ему.

В этот момент на улице что-то дважды громко звякнуло. Бам-м… бам-м… — как будто кто-то стучал ломом по подвешенному на веревке рельсу. Через несколько секунд: бам-м… бам-м… — повторилось опять.

— О, Слуги Истинного уже начали собирать народ, — заметил Петас. — Смотреть пойдешь? — И внимательно взглянул на меня, явно ожидая какого-то определенного ответа.

— А что там хоть будет-то? — немного разочаровал я его своим вопросом на его вопрос — видимо, он считал, что я уже давно в курсе.

— Сегодня Ведьму жечь собираются. Медленно продавливая силу от Горячего Знака Истинного, по всем старым канонам, как полагается. Такого уже давно в королевствах не практикуют, только тут и осталось.

Почему-то я совсем не удивился такому положению дел. Хотя, по идее, был должен. Ну, Ведьма и Ведьма — чем еще местным служителям культа заниматься, кроме как всяких ведьм жечь. Будь моя воля — перестрелял бы их всех, служителей, а не ведьм, естественно, чтобы такой дурью больше не страдали.

— И часто они этим занимаются? — с полным безразличием в голосе спросил своего собеседника.

— Ведьму первый раз на моей памяти. Год назад жрицу Отверженного Храма сожгли. А вот своих бывших собратьев, чего-то там совершивших или пошедших против Слова Истинного, — так чуть ли не каждый месяц жарят.

— Вам, стало быть, это интересно смотреть? — спросил я с большим ехидством, укладывая свои вещи в рюкзак и пристраивая его на спину, ибо уже понял, что торговля временно прекратилась до окончания огненного представления.

— Все равно ничего другого нет, — как-то грустно вздохнул он. — Служители с их ритуалами очистки да мордобой среди купцов. Вот и все здешние развлечения.

Вышел на улицу вместе с магом. Народ со всего рынка, о чем-то весело переговариваясь, активно подтягивался к центральной площади, самые лучшие места на трибунах уже успели позанимать. Вначале я подумал пойти по торговым делам дальше, продать остатки орехов, купить еды на обратную дорогу или сделать попытку пройти через вторые врата и дальше — больше меня тут ничто не держало. Но, вспомнив о том, что торга больше нет, все купцы собираются на площади смотреть «фаер-шоу», решил тоже посмотреть. Когда еще удастся увидеть, как самых настоящих ведьм жгут.

Проход на трибуны оказался платным. Служители культа в светло-серых балахонах собирали с желающих видеть все сверху по полному серебряку. А за самые верхние ряды — вообще по два и три, в зависимости от ряда. И требовали вовсе целый золотой для прохода на небольшую центральную трибуну, самую удобную для просмотра предстоящего действа. И купеческий народ охотно платил, даже соревнуясь, кто первым займет лучшие места. Вот это я понимаю, как у них тут шоу-бизнес поставлен. Но и для тех, кто не хотел платить, но посмотреть пришел, тоже нашлось место — между трибунами и будущим костром, где, очевидно, будет немного жарковато, так что там мало кто вставал или просто садился на землю. Именно в таком месте и нашел где присесть на собственный рюкзак одинокий усталый искатель. Костер, кстати, обещал быть знатным. Его выложили на земле в виде большого круга, по центру которого стоял столб, предназначенный для привязывания несчастной жертвы. Огонь до нее явно доходить не будет, пылая по кругу. Его жар станут медленно направлять использованием силы, чтобы все зрители насладились долгими мучениями жертвы. Представив, как это должно выглядеть, я чуть не сблевал прямо тут. Все же решил досмотреть представление до конца, чтобы хорошенько запомнить лица тех, кому после предъявлю свои счеты за столь негуманное отношение к живым людям, — все равно, ведьмы они или кто. Неужели просто быстро убить нельзя, обязательно устраивать показательные издевательства?

Народ уже практически перестал подходить, трибуны целиком заполнились. Еще пару раз ударили по рельсу где-то рядом с пирамидой храма, видимо предупреждая всех о начале представления. Из открытых дверей культовой постройки выскочили несколько шустрых служителей в серых балахонах с большими канистрами в руках и быстро стали поливать дрова каким-то красноватым маслом с приятным запахом. Чтобы лучше горело и не воняло на всю округу паленым мясом, значит. Едва они, сделав свое дело, скрылись в пирамиде, оттуда медленно и вальяжно вышел статный Слуга Истинного в белоснежном балахоне, с какой-то длинной палкой в руках, увенчанной сверху металлическим кольцом. Обойдя круг будущего огня, внимательно всматриваясь в лица зрителей, он вышел в центр к столбу и громким голосом, чтобы его все слышали, объявил:

— Да исчезнет навсегда с Лика Истинного всяческая скверна!

Экспрессивно топнув ногой и ударив посохом в землю, взял короткую паузу. Трибуны зашумели, требуя продолжения.

— Если какая-либо женщина, — вновь поплыл над площадью его громкий голос, — отвергает свое естественное предназначение и касается душой силы, то великая скверна проникает в нее, омрачая Лик Истинного. И только очистительный жар Огненного Знака Его способен выжечь скверну из погибающей души. Приведите Ведьму! — крикнул он в сторону пирамиды, направив туда свои руки.

Я ожидал увидеть как минимум старуху, если она все-таки ведьма, или же женщину в возрасте. Но тут четверо служителей вытащили связанную по рукам и ногам полуголую молодую женщину с огненно-рыжими волосами. Даже не женщину, а скорее девушку, не старше двадцати пяти лет, старающуюся вырваться из рук своих конвоиров или хотя бы их укусить. И самое главное — она при этом громко материлась по-русски! Что же это получается, сюда не только я один недавно из нашего мира попал? Так, теперь дело принимает совсем другой оборот… Стараясь не привлекать внимания, сполз с рюкзака на землю, пытаясь как можно незаметнее достать оттуда автомат. К своему сожалению, запихнул я его чуть ли не на самое дно, теперь все выкладывать придется. Между тем служители пристегнули девушку к столбу, а их босс вновь заголосил:

— Вы все слышите эти жуткие, совершенно нестерпимые звуки, которые издает эта падшая женщина? — Ну да, такие многоэтажные матерные конструкции даже мне, пожалуй, недоступны. — Это звучит голос той скверны, вошедшей в нее и не желающей уходить обратно, откуда пришла. Но вы можете ее не бояться, между нею и всеми вами теперь стоит Огненный Знак Истинного. — Закончив говорить, он быстро вышел из круга и воздел руки с посохом к небу.

От верхнего кольца посоха ударила синяя молния, зажигая высокое пламя, быстро растекающееся по кругу. Даже мне на расстоянии четырех метров стало жарко. Девушка громко закричала, ей внутри было не столько жарче, сколько гораздо страшнее. Стена пламени постепенно опала, когда летучие фракции масла полностью прогорели. Добыв автомат и подсумок с магазинами, я запихал остальное барахло обратно, предполагая быстрое бегство в случае удачи. Ничего из вещей оставлять тем, кто потом станет меня искать, совершенно не хотелось. Не потому что жалко — просто грамотный следователь по ним может слишком многое узнать.

Тем временем вокруг костра встали семеро служителей и протянули к высокому пламени свои руки. Оно стало то подниматься вверх, то опускаться вниз — и становилось еще жарче. Разведя свои руки в стороны, служители стали перекидываться друг с другом маленькими огненными сгустками силы, вызывая восторженный рев трибун. Вспоминая свои игры с костром, я прекрасно понимал, как это непросто. Чувствуя, что одним оружием мне не удастся ничего сделать, просто моментально сметут, решился сам применить магию. С костром в лесу это ведь очень хорошо получалось. Да, масштаб немножко не тот, но попробовать-то стоит. Едва подключившись к бушующей силе огня, чуть не закричал от охватившей все тело с ног до головы всепожирающей боли. Горячая сила никак не хотела подчиняться моей воле и жестоко терзала тело. Но боль уже не раз приходилось терпеть, перетерплю и эту. Через «не могу», сделай — или умри! Вторая попытка прошла чуть лучше, хотя стало еще больнее, отчего я едва удержался в сознании, но все равно не пришло нужное чувство полного контакта. Дабы остановить пламя, требовалось слиться со всем огненным кругом сразу, частично он не впускал в себя посторонней воли, обжигая и выталкивая ее. Не просто же так Слуги Истинного работают всемером. Девушка громко завизжала, уже от боли, один маленький огненный сгусток ударил в ее голый живот. Трибуны же ответили на крик жертвы дружным восторженным возгласом. Гады! Моя третья и четвертая попытки подключиться к огню опять провалились. Зона охвата круга стала чуть больше, но мне просто не хватало площади, куда я мог направить свое внимание силы. Костерок в лесу был маленьким, с ним это получалось совсем легко, если сейчас сравнивать. Вспомнив про амулет, позволяющий как-то увеличивать площадь охвата, наплевав на предупреждение о том, что от него можно сойти с ума или вообще умереть, накинул его себе на шею и потянулся к нему взором силы.

Моя голова взорвалась от попадания крупнокалиберной пули и разлетелась на мелкие осколки — только так можно описать мгновенно ворвавшиеся чувства. Я был везде вокруг, и меня не было нигде, окружающий мир резко вломился внутрь и заполнил собой мозг, перегружая его огромным потоком информации. Если бы не большой опыт научных расчетов в голове и огромная злость на устроивших это шоу, сейчас бы запросто потерялся в этой бурлящей водоворотами силы реке. Постепенно собирая отдельные фрагменты своего сознания воедино, наконец вспомнил, кто я и что тут делаю. Злость сильно помогла, ибо присутствовала в каждом осколке меня. Собрав себя воедино, я вновь стал работать над основной задачей. Постепенно отсекая одно за другим все лишнее — пирамиду храма, трибуны со зрителями, множество людей и строений вокруг площади, — оставлял в восприятии только обжигающий круг огня. Теперь контакт с ним был полным, и его можно было вполне вытерпеть. Открыв глаза и параллельно глядя ими на то, как служители кидаются огненными сгустками все ближе к девушке, стараясь не сразу попадать по ней, на радость толпе, заводя ее все сильнее и сильнее, потянул сразу весь жар на себя. Мгновенно огненный круг угас, передав мне всю свою силу. Ощущая бурлящее пламя внутри себя, которое едва-едва смог сдерживать, чтобы не полыхнуть ослепительной вспышкой, выгорев в одно мгновение, радостно отметил, как перекосило от дикого ужаса лица Слуг Истинного, стоявших вокруг костра. Главный босс, наверное, даже позеленел от страха, но еще кое-как стоял, опираясь на свой посох. Передав часть огня изнутри себя в левую руку, я зажег над нею полуметровый огненный шар, прикрывшись щитом силы от его жара, который все равно частично проходил в виде инфракрасного излучения. Трибуны ахнули — то ли от страха, то ли от восторга. Главный Слуга быстро опомнился и вытянул в меня свой посох, видимо желая метнуть такую же молнию, какой он зажег пламя. Догадываясь, что тогда может произойти, со злорадной ухмылкой я покачал головой, показывая, что не стоит так делать, вы тут все сгорите.

— По какому праву ты решил вмешаться? — громко крикнул он мне.

— По праву силы и по праву нарушенной справедливости, — так же громко я ответил ему. — Еще вопросы есть?

— Ты хочешь оставить собравшихся людей без обещанного им зрелища! — выдал он совершенно неуместный при подобном споре аргумент, чем чуть не сбил меня с толку: ждал я ведь от него совсем других слов.

— Думаю, сожжение огненной силой десятка Слуг Истинного и этого уродливого строения доставит им ничуть не меньшее удовольствие! — Сказав, я направил руку с огненным шаром в сторону босса в белом, чуть дальше отодвигая шар от себя.

Терпеть его жар становилось все сложнее, особенно учитывая и ту силу, которую пока сдерживал внутри себя. Я чувствовал — долго так не продержаться, требуется что-то срочно сделать, выплескивая взятую силу наружу. Безотрывно глядя на пламенный шар, босс несколько шагов пятился задом, пока обо что-то не споткнулся и не шлепнулся смешно на задницу. Стоявшие рядом с кругом огня служители встали на колени, склонив в мою сторону свои головы, видимо признавая мою правоту.

— Освободите и приведите сюда Ведьму! — громко крикнул я им.

Быстро вскочив, они ринулись выполнять мой приказ. Как только подвели ко мне совершенно изумленную происходящим, но еще кое-как держащуюся на ногах девушку и отошли на пару шагов, выплеснул внутреннюю силу обратно в круг, вновь возжигая его пламя. И только огненный шар пока не собирался отпускать, так и направляя его на Главного Слугу.

— Если еще раз увижу тут подобное действо… — продолжил я громко говорить, добавляя в голос заметную толику текущей через меня силы, — …сожгу здесь все до белого пепла.

Вокруг стояла оглушающая тишина, и только шум пламени огненного круга нарушал его. Не в силах больше удерживать плазму, направил руку в сторону круга над пирамидой и сильно захотел ударить ею по нему. Грохнул несильный хлопок, большое кольцо брызнуло огненными каплями расплавленного металла во все стороны, произведя красивый салют.

— Негоже Оку Его и дальше видеть ваше полное падение, — закончил давить голосом и силой на окружающих, чувствуя, что вот-вот — и упаду без сил.

На меня волнами накатывалось какое-то странное опустошение, куда более сильное, чем тогда, в «черном пятне». Но, понимая, что падать здесь никак нельзя, усилием воли продолжал держаться. Глоток «эликсира жизни» немного прибавил бодрости и сил.

— Сделай только два глотка, — сказал по-русски и протянул открытую фляжку с эликсиром Ведьме, стоящей рядом со мной и трясущейся всем телом.

Та взяла ее из моих рук и все-таки смогла проглотить чрезвычайно горькую жидкость, не выплюнув ее. Отметил, что через несколько секунд и ей полегчало, она перестала трястись и во все глаза смотрела на меня.

По трибунам пошел какой-то едва заметный ропот — видимо, зрители оказались не очень довольными слишком быстро закончившимся концертом, или же они начинали медленно приходить в себя, обсуждая происшедшее. При этом в голове билась только одна мысль — хватать девушку в охапку и как можно скорее бежать к вратам, пока не опомнилась здешняя стража. Я только-только накинул на спину рюкзак, как к нам подошел оружейник Тук и протянул тот самый лук из синего металла девушке вместе с полным колчаном оперенных стрел. Та недоверчиво взяла его в руки, несколько секунд хлопая глазами, потом ее лицо исказила презрительная усмешка. Выдернула из колчана одну стрелу, та ей чем-то не понравилась, дернула вторую и потом третью, с широким листовидным наконечником, и одним резким движением пустила ее в того самого Слугу Истинного в белом балахоне, стоящего в десяти метрах от нас и собиравшегося опять направить в нашу сторону свой посох.

— Получи, козел! — оскалившись, резко произнесла она, опуская оружие.

Но вместо того чтобы воткнуться Слуге Истинного в грудь или в глаз, как можно поначалу подумать, стрела пробила насквозь его балахон в районе промежности, дополнительно окрашивая тот красным. А из-под него выскользнуло что-то совсем небольшое, упав на землю красным пятном. Площадь огласил дикий вопль раненого Слуги — отбросив свой посох, он схватился за пах, упал и стал кататься по земле, продолжая оглашать окрестности громкими криками боли. Трибуны ахнули, этот заключительный аккорд, похоже, затронул их самые лучшие и светлые чувства.

А вот мне еще больше поплохело. Не потому, что просто было плохо, а оттого, что я окончательно понял причины происшедшего и представил возможные последствия, закрутив головой в поисках стражи. Которая, кстати, стояла и смотрела на происходящее с большим интересом, но вмешиваться совершенно не желала. Пока не желала — видимо, команды «фас» еще никто не подал. Увидав, на ком останавливаю внимание, все еще стоящий рядом Тук заметил, легонько толкнув меня в бок кулаком:

— Да не волнуйся ты так, стража пока на твоей стороне!

— Почему? — удивился я столь категоричному его заявлению.

— Я приказал, когда ты только начал развлекаться, Повелитель сил.

— Ты что, можешь спокойно приказать здешней страже? — все еще не веря своему нежданному «счастью», спросил я его.

— Естественно, могу. Я же не какой-то торговец оружием, как ты мог вначале подумать, а капитан гвардии. Здесь, так сказать, по совместительству командую стражей. — И, заметив мой открытый рот, добавил: — Уходить тебе отсюда пора и Ведьму свою уводить. Сейчас эти белые людоеды опомнятся и вызовут подкрепление из-за вторых врат. Там у них большое гнездо, а ты слишком сильно прижал им тут хвост — такого они никогда не простят. Но в Смертные Земли за тобой тоже не пойдут — побоятся.

— Гляжу, тоже их сильно не любишь, — справившись наконец со своим удивлением, заявил я ему.

— А кто же их любит, — отмахнулся он. — Терпят их, и все дела, но любить — не любят.

Я перевел свой взгляд на девушку, все еще стоявшую с луком в руке, чему-то грустно улыбаясь. Догадываюсь, как ей нелегко пришлось во всем этом долбаном магическом Средневековье. Вновь повернувшись к командиру стражи, с укоризной в голосе спросил:

— Ты зачем ей лук дал?

Ее столь меткий выстрел в точку, которой даже невидно, я мог отнести только на вмешательство в происходящее самого женского оружия от древних мастеров, способного порабощать слабых людей.

— Он от меня этого сам потребовал. Передал мне, что рядом есть подходящий для него хозяин. Если это не ты, то только Ведьма. Теперь он наконец-то отпустил меня.

— Зато теперь поймал девушку, и это моя новая проблема, — попенял я ему, покачнувшись от приступа слабости.

— Она — Ведьма, значит, справится! — безапелляционно заявил гвардеец, легонько поддержав меня и не позволив свалиться на землю. — Пойдемте, я вас выведу, пока Слуги не опомнились и не перегородили выход к вратам.

Однако быстро сбежать не удалось. Причин оказалось несколько — начиная с моего плохого состояния и до того банального факта, что у спасенной Ведьмы отсутствовала какая-либо обувь. Да и одежды, почитай, не было никакой. Только лиф, частично прикрывающий не такую уж и маленькую грудь, и что-то вроде набедренной повязки, раньше бывшей модной джинсовой юбкой. Проблема усложнялась и тем, что на этом базаре в принципе не торговали одеждой. Можно купить только ткань или выделанную кожу хорошим оптом, но не готовые изделия. Но Тук нас сумел выручить и на этот раз. Из обмундирования стражи у него нашлись лишние сапоги, оказавшиеся более-менее по ноге девушке, а также рубашка и штаны, вместе с зеленоватой курткой, в которых часто ходят искатели. Времени оставалось в обрез, мы рисковали все больше и больше, теряя каждую лишнюю минуту, а потому, едва подобрав одежду и обувь, двинулись к вратам. Оленьи рога и половину мешка кедровых орехов я оставил капитану за еще один полный колчан стрел, пару зеленоватых кинжалов и офицерскую рапиру, на которую очень заинтересованно посмотрела девушка.

— Ты хоть умеешь такой штукой пользоваться? — спросил я ее, еще не одевшуюся, а уже смотрящую на оружие.

— Умею, — с некоторым злорадством в голосе ответила она. — Я много чего умею, — повторила чуть погодя сквозь сжатые зубы.

В самых последних рядах базара перед вратами едва успел накупить сублиматов, дабы забить ими мой полупустой рюкзак. Потраченное на это время чуть не привело к столкновению со Слугами Истинного. Нам пришлось бегом уходить к вратам, так как в нашу сторону двигалась группа числом не меньше двадцати пяти человек в серых балахонах, во главе которой шел еще один высокий Слуга в белом. Они не торопились и явно немного опасались нас, но постепенно приближались, перекрывая пути возможного отступления в глубь базара. Сомневаясь в их исключительно мирных намерениях, я схватил Ведьму за руку и поспешил покинуть столь негостеприимное место, пройдя через арку врат в Смертные Земли: проход туда всегда открыт. Мысли перестрелять их из автомата даже не возникло, ибо просто не представлял, какую магическую гадость они способны скинуть на наши головы в случае резкого обострения конфликта.

Глава 17

ОБРАТНАЯ ДОРОГА

Несмотря на все опасения, за нами никто так и не погнался. С другой стороны врат, видимо, еще не знали о развернувшихся на базаре событиях. Однако, как ни хотелось мне прилечь и отдохнуть, а девушке, нормально переодеться и привести себя в порядок, искушать судьбу мы не стали. Только отшагав два часа в быстром темпе по дороге и свернув в начинающийся тут густой молодой лес, я скомандовал привал на более-менее подходящей полянке, частично заросшей редкими кустами.

— Как хоть тебя звать, Огненная Ведьма? — спросил девушку, которая начала реально приходить в себя после всех пережитых событий.

«Эликсир жизни» хорошо делал свое дело — ее щеки порозовели, хотя до того напоминали чистый мел. И движения из резких и рубленых поначалу стали более плавными. Теперь я внимательнее разглядел девушку, которую спас, даже не особо задумываясь о последствиях. Просто как человека из моего мира. Окажись на ее месте кто-то другой, ответить на вопрос, как бы тогда поступил, сейчас не возьмусь.

— Марина, — ответила она, пристально глядя в мои усталые глаза. — А тебя как зовут, мой нежданный избавитель?

— Виктор, здесь — Витос Хитрован, если ты понимаешь язык местных.

— Не понимаю, Виктор, вообще ничего не понимаю, с тех самых пор как оказалась тут… — Вроде бы она была готова расплакаться от усталости и схлынувшего нервного напряжения, но еще держалась.

— И как давно? — Мне хотелось знать, в одно ли время мы оказались тут или нет: явно от этого что-то зависело.

— Я не все хорошо помню… — Марина присела на землю и откинулась на мой рюкзак, как на спинку стула, обхватив руками колени.

Сел рядом с нею, вытянув ноги. Хоть чуть-чуть и полегчало, но держался на ногах только благодаря силе воли, которая, как известно, далеко не беспредельна.

— …Нашу следственную бригаду вызвали в какой-то закрытый научный город, — начала она рассказ с самого истока. — Нас уже пропустили через вторые ворота, Петрович с Андреем вышли из машины, со мной остался лишь водитель Михаил, как все пространство залила яркая вспышка, и пришел удар… — Девушка замолчала, погрузившись на время в себя, на ее лице проявилась переживаемая внутренняя боль.

Для меня уже все стало на свои места. Нас сюда зашвырнула одна и та же неведомая сила, только раскидав по разным местам. Осталось разобраться, почему мы сумели встретиться и зачем это кому-то нужно. Приди я на базар днем раньше или позже… Опять со мной, как с фигуркой на шахматной доске, судьба играет. И теперь, оказывается, не только со мной одним. Никогда бы не смог догадаться, о чем думают шахматные фигуры, когда мы ими играем свои партии, если бы они действительно могли думать.

— Потом пришла боль, и когда она стала меньше, ты очнулась посредине выжженного пространства? — продолжил за нее совершенно очевидный рассказ.

— Да, — кивнула она, возвращаясь в реальность из своих переживаний. — Михаил был еще жив, но едва дышал. Что с ним произошло, я тогда понять не смогла, видимых повреждений организма не было. Телефоны не ловили сеть, машина не хотела заводиться, и мне пришлось одной идти искать людей, чтобы привести помощь. Вокруг выжженного круга, где мы очутились, рос сплошной лес. Шла целый день в одну сторону, ориентируясь по солнцу. Переночевала около какой-то маленькой речушки. Утром пошла по ее течению, представляя, что рано или поздно она впадет в более крупную реку или около нее обязательно встретятся люди. Опять шла целый день и вечером встретила троих мужчин в серых длинных куртках. Они не попытались даже со мной поговорить, сразу кинулись хватать. Но им это дорого обошлось… — Марина, вспоминая, злобно улыбнулась. — Одному сломала руку, второму выбила коленный сустав, третьего просто отшвырнула и бросилась обратно. К сожалению, далеко не убежала. Против меня вышел тип в разноцветном балахоне, вытянул в мою сторону руку и чем-то вырубил меня.

— Это здешний маг, — уверенно сказал я.

И задумался, кто бы это мог оказаться в таких серых куртках. Искатели ходят в зеленоватых или коричневатых, у воинов я тоже таких не видел. Или же это искатели из других городов, или опять Слуги Истинного, под тех как раз подходит. Хотя кто-то говорил, что они за первые врата и не заглядывают. Может быть, те события вообще с другой стороны Черного перевала произошли.

— Так, значит, это и есть настоящая магия? — изумилась Марина. — И ты, значит, тоже маг?

— Вроде как да, — честно признался ей, не став ходить вокруг да около: видела же она, что я делал на площади.

— Расскажи, как это… — Она почти навалилась на меня всем своим телом от возбуждения, забыв на время об усталости, ранах и не очень-то благополучном внешнем виде.

— Полегче, полегче, девушка. — Я с трудом вытащил из-под нее свою ногу, которую она умудрилась придавить. — Ты чувствуешь колебания теплого воздуха вокруг?

— Да, — кивнула она.

— И возникало ли у тебя такое, что ты чего-то очень сильно захотела, потом резко холодало вокруг?

— Было… — задумалась она на некоторое время, вспоминая явно не совсем приятное, судя по изменившемуся выражению лица. — Когда тот козел в белом изнасиловать попытался, стал рвать одежду и душить, чтобы я не сопротивлялась, чем-то сильно его ударила, хотя была привязана к кровати по рукам и ногам. Он там едва не умер, посинел весь, а вокруг стало холодно-холодно, как зимой, даже снег выпал.

— Ты его сама магией и оприходовала, Ведьма! — громко хохотнул я, мысленно представляя описанную картинку. — С чего, думаешь, тебя на костер потащили? Женщины тут совершенно бесправные существа, чья-то мужская собственность. К тебе тот «благородный господин», можно сказать, со всей открытой душой лез, а ты его колдовством по голове или чему-то более чувствительному. Вот он крепко и обиделся. Лучше бы ты его там на площади стрелой убила, а не оставила без потенциального наследства. Теперь они от тебя не отстанут. И от меня тоже, только мне плевать, за мной и так тут большую охоту устроили.

— Что же теперь делать, а? — растерянно спросила она.

— Убежать и спрятаться все равно не получится, остается стать гораздо сильнее их всех. Тогда они убоятся и отстанут. Нас теперь двое землян в этом мире, а вместе мы — сила! — подбодрил ее, обняв, и опять посадил рядом с собой.

— Расскажи еще про магию. — Она вернулась к теме, заинтересовавшей ее больше всего. — Как здесь становятся магами, ты знаешь?

— Скажу прямо — нет. Мне об этом никто не успел рассказать, могу лишь поведать свою версию, построенную на анализе того, что сам видел и слышал. Вероятность ошибки есть, однако непринципиальная.

— Расскажи, расскажи. — Марина излучала само любопытство, позабыв о том, что совсем недавно с ней произошло, — вот оно какое, лучшее лекарство от любого стресса.

— Значит, так… — мысленно приготовился к длинному рассказу, перебирая понятные варианты. — В этом мире магией в той или иной мере обладают все живые существа. Растения и животные, а также люди. Но у всех свои возможности и своя сила. Чем дольше растет дерево и больше его ствол — тем в нем больше силы. У животных она явно связана с возрастом и уровнем интеллекта. Некоторые из них полностью разумны — это могу точно подтвердить, сталкивался вживую. Люди же в магическом отношении делятся на несколько классов. Большинство — так называемые «простаки». Они тоже владеют магией, но если я все правильно понял, их сила ограничена запасами тепла своего тела. Именно тепло и преобразуется в требуемое магическое воздействие, отдавая для него энергию. Тренировками «простаку» можно научиться брать «мягкое тепло» из специальных печей. Мягкость — здесь это температура, которая не должна слишком сильно превышать температуру человеческого тела. Наблюдая за работой мастеров, могу твердо сказать — их печи держат планку не выше сотни-полутора градусов, зато в большом объеме. Следующий уровень — так называемые Повелевающие. Они уже способны работать с теплом окружающего воздуха. Чтобы стать здесь таким Повелевающим силами, требуется окончить специальную академию. Но мне кажется — опять все дело упирается в развитие мозга и общего интеллекта. Хотя и про развитие тела и его сенсорики тоже стоит упомянуть. Дальше следует уровень Повелителей сил. Для тех становятся доступными запасы тепла других сред, земли, воды, и уровень их воздействия на окружающую реальность заметно выше, чем у Повелевающих. Если я ни в чем не ошибся, то самый заурядный человек из нашей цивилизации, получивший обычное образование и привыкший жить в большом информационном потоке, тут становится весьма сильным магом. Только сила сама по себе не дает знаний и опыта, а потому исключительно опасна. Сам выжил, можно сказать, чудом, периодически используя все эти странные возможности. Поучиться бы у кого, да все некогда. Ни одного дня покоя с тех пор, как в себя пришел…

— И все равно здорово ты там этих сволочей разогнал! — Девушка опять немного навалилась на меня — видимо, так ей было приятнее. — Я уже с жизнью успела попрощаться, а тут вдруг большой огонь вмиг погас, а ты стоишь с ярким шаром в своей руке. Серые твари встают на колени и быстро освобождают меня, когда ты им что-то рявкнул. Только тогда и поняла, что ты тоже человек с Земли, разглядев автомат. Но почему ты им не сразу воспользовался?

— Зато ты с луком хорошо выступила. Когда я достал из мешка автомат, уже вовсю горело пламя и было поздно стрелять, требовалось как-то погасить огонь. Да и не позволили бы мне долго стрелять. Там хватало воинов с арбалетами и магов. А вот ты как умудрилась столь быстро войти в роль девы-воительницы, жаждущей мести за поруганную честь, — мне совершенно непонятно.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — немного смутилась Огненноволосая Ведьма. — Едва взяла лук в руки — откуда-то появились силы и захотелось немедленно отомстить за свое унижение. Сама не знаю, как сумела попасть…

— Ты раньше хоть с таким оружием была знакома? — В принципе можно и не спрашивать — и так понятно.

— Я КМС (кандидат в мастера спорта) по биатлону, занимаюсь с детства. А мой старший брат уже много лет увлекается исторической реконструкцией. У нас вся квартира заставлена различным средневековым оружием и доспехами, не настоящими, понятно, но ничем не уступающими настоящим. Брат всегда таскал меня на свои сборища — там и из лука кое-как стрелять научилась, и на холодном оружии драться, да и просто без оружия приструнить хулиганов в подворотне. Но все равно не понимаю, как у меня так метко выстрелить вышло, просто чувствовала, куда надо целиться, и точно попала.

— Твой лук весьма необычен даже для здешнего мира, — решил сразу рассказать ей правду. — Это очень древнее оружие, имеющее свое собственное мнение о том, как и где его нужно применять. Местные боятся даже взять его в руки, так как оно подчиняет волю людей и заставляет их накапливать для себя боевой опыт, что часто кончается трагически. Но при применении оно помогает своему хозяину, подправляя его движения близко к возможному идеалу, обеспечивая магический допинг и особое зрение. Если почувствуешь что-то такое странное, захочешь вдруг в кого-то выстрелить, даже если до того не собиралась, — знай: твой лук хочет тебе помочь, не стоит ему сильно сопротивляться. Но если при этом четко понимаешь, что подобное совсем не к месту, попробуй с ним мысленно поговорить. Думаю, он тебя поймет.

— Откуда ты все это знаешь, Виктор? — Марина удивленным взором внимательно осматривала свой лук, все еще не веря моим словам.

Вместо того чтобы рассказывать, обнажил свой меч.

— Не находишь ничего общего?

— Цвет и рисунок на металле… Значит, у тебя тоже?

— Именно!

— Но как такое вообще может быть? — Девушка все еще пребывала под большим впечатлением.

— Пока сам не разобрался, ибо не самая актуальная задача. — Мне тоже особо нечего по этому вопросу рассказать: знаний катастрофически не хватает.

— А какая самая актуальная? — Марина отложила в сторону свой лук и ласково, с явным желанием посмотрела на меня.

Если честно, мне ее взгляд не очень понравился. Такая резкая перемена — только что обсуждали оружие, и сразу совсем другое желание, без долгих переходов и прочего, что возникает обычно между мужчиной и женщиной, когда они нравятся друг другу. То ли это последствия перенесенного ею стресса, то ли что-то еще, но она смотрела на меня именно как женщина на мужчину, когда его сильно хочет. Еще чуть-чуть — и сама раздевать начнет. А вот у меня к ней пока ничего подобного нет. Рядом с Аэлью я просто терял самообладание, а тут — все как и должно было быть. Сплошные странности и тут и там. Да, Марина очень красива, если представить ее без многочисленных синяков и ссадин, украшавших ее лицо и руки в текущий момент. Но на меня сейчас давят далеко не самые приятные последствия общения с большой силой, так что совсем не до женских прелестей. Да и неправильно как-то вот так сразу и вдруг, едва только познакомились — и отдаваться страсти посреди леса. Добраться бы до безопасного места за городскими стенами, а там видно будет, может, она придет в себя и передумает.

— Сейчас нам требуется быстро собраться и двигаться дальше, пока нас не начали искать, — направил тему разговора в более нейтральное русло.

— Как скажешь. — Девушка была явно не очень довольна, но настаивать не стала. — Что мне нужно делать, может, чем-то смогу помочь?

— Да.

С трудом поднялся на ноги, борясь с неожиданно накатившим головокружением. Подняв рюкзак, стал доставать из него вещи, чтобы добраться до кольчуги, лежащей в глубине. Были мысли оставить этот, как мне сказали, антимагический амулет для себя. Но потом пришла уверенность, что нужно развивать свои собственные способности по использованию силы, а не надеяться на всякие там амулеты да артефакты. Плюс теряется скрытность защиты, которая меня уже однажды выручила. Кольчуга длинная, ее так просто не спрячешь, как бронежилет. Достал из рюкзака мешок, попутно вытащил аптечку, а из нее бинт, из кармана брюк полупустую флягу с «эликсиром жизни».

— Раздевайся, сейчас твои раны и ожоги обработаю. — На рубашке у Марины кое-где проявились бурые пятна крови от незаживших ран и ссадин, и хоть она на них с виду и не обращает внимания, это непорядок.

Не став со мной спорить, даже с явным желанием, она скинула все с себя, представ с довольным видом передо мной без нижнего белья. Но я сейчас отрабатывал исключительно роль усталого доброго доктора, потому никаких фривольностей не допускал. Протирал ссадины и ожоги эликсиром, на левой ноге даже положил повязку, чтобы сомкнуть края небольшой, но неприятной на вид резаной раны. Да, довелось Марине всякого натерпеться, побывав в руках у Слуг Истинного, били ее хорошо. Девушка иногда сжимала зубы, когда я промывал старые ссадины, вычищая оттуда собравшуюся грязь. Закончив возиться с ее телом, почистил амулетом одежду, в очередной раз поражаясь удобству такой простой с виду вещи. Никаких химчисток не надо, провел несколько раз немного холодеющей рукой — и готово.

— На рубашку под куртку надень вот это, — достал из мешка очень легкую матово-синеватую кольчугу.

Весила та едва килограмм или меньше, вначале даже подумал, что она алюминиевая, а присмотревшись внимательнее, выяснил, что все-таки железная. Просто кольца сложной формы внутри оказались пустотелыми, но чрезвычайно прочными. Без магии так никогда не сделать. Мой нож даже не оставлял царапин на синеватом металле, а проверять своим мечом, выясняя, у кого из них встроенной силы больше, совсем не хотелось. Взяв в руки кольчугу, Марина подняла на меня свой взгляд и спросила:

— А как же ты? На тебе же совсем никакой защиты нет.

— Если ее не видно, это ничего не значит. Есть у меня свой бронежилет, потому не стесняйся, надевай кольчугу. Но все равно запомни — какой бы она ни была хорошей, лучше под удар не подставляться.

В плотно облегающей кольчуге девушка стала смотреться просто сногсшибательно. Мне едва удалось справиться со своим легким смущением. И опять отметил странность. Кольчуга сама облегала тело того, кто ее на себя надевал, не стесняя при этом движений. Не требовалось ее как-либо специально подгонять, этот функционал в нее встроен изначально.

Собравшись в дорогу, мы быстро пошли лесом, придерживаясь только общего направления в сторону городов. Пару раз мое чутье обнаруживало каких-то людей по ходу движения, приходилось выписывать большие круги, дабы обойти их, не приближаясь. Нас вроде бы никто целенаправленно не преследовал, по крайней мере, погони не чувствовалось, только на душе все равно было неспокойно. Перед самым закатом нашлась вполне подходящая для привала поляна, где мы и устроили ночлег. Сил идти дальше не осталось никаких, последние пару часов тащил себя вперед практически за волосы одной лишь силой воли. Просканировав чувствами лес как можно дальше вокруг себя, не заметил какой-либо явной угрозы и, заставив Марину допить остатки «эликсира жизни» из фляги, лег спать. Вернее, не лег, а упал и сразу же мгновенно отрубился, как будто щелкнул выключателем.

Вокруг разливалась темная беззвездная ночь, и только неприятное ощущение, что нас опять кто-то старательно ищет, омрачало окружающую безмятежность. Но ищущие нас маги, именно так, не один маг, а сразу несколько, оказались где-то далеко и пока явно не приближались. Вспомнив о браслете, обманывающем стороннее внимание, который надел на свою руку еще на базаре, задумался о причинах, мешающих магам нас обнаружить. Видимо, издалека его пустота не кажется следопытам особенно вызывающей, иначе бы кого-то уже послали проверить. Но долго эта хлипкая маскировка не выдержит, требуется поменять действующий образ. Чего можно такого представить, дабы в этом лесу оно выглядело наиболее естественным? Деревья? Возможно. На стоянке хорошо сработает. При движении же — наоборот, вы когда-либо видели движущиеся сами собой деревья? То-то. Перебрав несколько образов встречавшихся здесь животных, остановился на собачьей стае, которая нападала на меня по пути к Перевалу. Лучше всего запомнился ее вожак, до сих пор от воспоминания его взгляда становилось не по себе. Вот и заложим его вместе со всеми остальными в амулет. Представил картинку, потянулся к силе и передал образ в него. Сконцентрировавшись на ощущениях, отметил — не совсем то. Картинка получилась статической, годной опять-таки только для обмана внимания с дальнего расстояния. Пришлось напрячься, смоделировав в голове собачью стаю в динамике. Как она располагается на отдыхе, как движется по лесу, вынюхивая чьи-то следы, как с азартом начинает преследование подходящей жертвы. При хорошем знании повадок диких собак это оказалось совсем нетрудно. Даже поведенческие характеры отдельных представителей собачьего племени постепенно подобрал. Вот с передачей картин из моего воображения в амулет пришлось изрядно повозиться, чтобы они оставались действительно живыми. Сам амулет способен принимать и более сложные образы, но у меня не имелось опыта работы с такими штуками, а потому я действовал исключительно по наитию. Что-то получалось практически с ходу, что-то приходилось переделывать по нескольку раз, пока система наконец-то не заработала, как мне хотелось.

Осторожно выбравшись из объятий Марины, заснувшей, обхватив меня руками и ногами, пробежался по поляне, отмечая и поправляя динамическое изменение образа в амулете вместе с моими движениями. Пришлось корректировать картинки еще несколько раз, обеспечивая надежную синхронизацию внешних событий и их внутреннего отображения.

Амулет оказался чрезвычайно сложной конструкцией. В зависимости от эмоционального и физического состояния своего носителя он мог транслировать разные образы и даже частично видоизменять их по заданной программе. Только настраивать его весьма трудно и достаточно муторно. Требуется хорошее воображение и умение работать с подвижными образами в своем сознании. До рассвета постепенно доводил образ собачьей стаи до его естественного идеала — и уже под самое утро вполне удовлетворился полученным результатом. Что характерно, постороннее внимание давно не посещало нас, видимо определив этот район, где заночевали дикие собаки, совершенно бесперспективным для дальнейших поисков беглецов-людей.

Но мне было этого мало. Во-первых, не имелось полной уверенности, что даже таким совершенным амулетом можно долго обманывать действительно опытных следопытов. Те пойдут по следам и обнаружат некоторое несоответствие их и тех образов, которые они видят впереди взглядом силы. Возможно, подумают, что за нами по пятам идет собачья стая, и пойдут уже за ней. Или вообще постепенно раскусят мою хитрость, целенаправленно следуя на определенные образы. Потому стоит встроить в амулет что-то еще, благо его возможности позволяют принять в себя множество образов и по желанию владельца переключать их между собой. Жалко, на следующий рабочий образ опять потребуется много времени, которого уже нет. Во-вторых, хотелось бы самому научиться смотреть вдаль силой, высматривая потенциальных врагов, когда нас разделяет еще весьма приличное расстояние. Если так могут делать местные маги, то почему бы и мне не попробовать — вдруг получится? Девушка еще крепко спала — после большой дозы «эликсира жизни» это нормально. Решил проверить некоторые свои догадки, посылая внимание вдаль.

Поначалу ничего не получалось. То есть совсем ничего, как ни пыжился в попытках вытолкнуть из себя некий «виртуальный глаз». Значит, что-то совсем неправильно делаю. Опять вспомнились опыты с костром, когда его образ поддерживался на удалении сам собой, достаточно лишь держать слабый контакт. Действуя по аналогии, открывал глаза, смотря на окружающий пейзаж, затем закрывал их и мысленно воспроизводил картинку в деталях. Этому некогда требовалось долго и серьезно учиться, развивая свою зрительную память, будучи студентом. Тогда часто приходилось запоминать чертежи и схемы, дабы потом не рисовать множество шпаргалок. В научной работе такой навык тоже принес много полезного. Уже упоминал про сложные расчеты в голове. Да и для службы в охране от них оказалось много благ. Посмотрел на охраняемый периметр один раз, запомнил — потом все даже самые мелкие изменения сразу бросаются в глаза. И автоматику настраивать одно удовольствие, имея полную инструкцию и описание в своей голове, а не постоянно листая объемную документацию. Сейчас же потребовалось просто переложить свои умения на другую почву, сочетая качественную визуализацию с чувством магического контакта.

Теперь дело пошло легче. Собрав в голове четкую картинку и установив контакт, стал отодвигать точку внимания все дальше от себя. Внутренний образ стал перемещаться, поначалу теряя четкость и детали, но через удерживаемый силой контакт восстанавливая их. Открывал глаза, проверяя, то ли же самое я вижу в своем сознании или просто что-то похожее на очередной сон. Поразился четкому соответствию видимого и представляемого. Для проверки сознанием заглянул за деревья, где раньше глазами ничего не рассматривал. Специально прогулялся туда сравнить образы. Действительно, если удерживать чувство связи, то, отталкиваясь от близкого окружения, можно смотреть туда, куда не достают глаза. Откинувшись на спину, стал кругами мысленно «ходить» вокруг нашей поляны, все больше и больше расширяя пространство мысленного охвата. Если с близкими окрестностями особых проблем не возникало, то чем дальше, тем дольше приходилось ждать проявления деталей картинки. Требовалось постоянно останавливаться и увеличивать чувство контакта с заинтересовавшим местом. Подумав о том, что так можно просматривать путь вперед при движении, откинул эту мысль как требующую более серьезной подготовки и тренировок. Сложновато идти по лесу с закрытыми глазами, постоянно сосредотачиваясь где-то вдали. Наверняка местные маги-следопыты так умеют, но мне до них пока далеко.

Предел моих возможностей видеть вдаль обнаружился на расстоянии примерно пяти километров. Скорее, немного меньше. Дальше контакт постоянно обрывался, требовалось мысленно возвращаться назад и повторять попытку, теряя время и силы. Эффективной дистанцией «дальнего взгляда» можно признать не более пары километров, что меня даже огорчило, так как надеялся на лучшее. Пара километров все же лучше, чем ничего, но мало.

Оставалось проверить еще действие фокусирующего амулета, до сих пор висящего на шее вместе с искательским знаком. С содроганием вспоминая, что произошло в первый раз при его касании, я все же решился на повторение эксперимента. Ибо двух и даже трех километров мне совсем не хватало, чтобы обнаружить потенциальных врагов раньше, чем они обнаружат меня, учитывая, сколько их собралось по мою голову. Вычистив из своего сознания все лишнее и войдя в легкий транс для некоторого облегчения последствий, едва-едва коснулся силой амулета. Но и этого касания ему вполне хватило, дабы опять чуть не лишить меня разума. Окружающая реальность тут оказалась менее разнообразной, чем тогда, в первый раз. Так что собирать многочисленные осколки своего сознания оказалось чуть-чуть легче. Как только восстановил свою целостность, отключился от амулета, возвращая себе прежнее восприятие. Вновь касаюсь его — и опять пятнадцать минут на сборы осколков своей личности. Все же тренировка не проходит даром: с каждым разом получается все быстрее и проще. Еще один обрыв связи — и новое подключение. Разу к сто какому-то, когда солнце уже постепенно подбиралось к зениту, удовлетворенно отметил, что вполне сносно овладел этим артефактом. Да, эффекта разбиения сознания на множество осколков при его первом касании избежать никак нельзя, но можно натренироваться собираться вновь в считаные секунды, после чего начинать плодотворно работать. Стало понятно, почему здешние маги не очень-то и жаловали этот «глаз самоубийцы», — скорее, сильно боялись. После активации отключиться от его воздействия удается только следом за обретением достаточной целостности сознания. А если оно никак не собирается, то можно пребывать в этом состоянии сколь угодно долго. Ибо амулет в первую очередь действует не на окружающую действительность, а на мозг своего владельца. И даже если у вошедшего во «множественное состояние сознания» мага этот амулет забрать, он все равно останется в этом самом «множестве», пока не сумеет собраться или не умрет из-за полной потери адекватности. Последнее, судя по всему, случается куда чаще. Одним словом — этот амулет при применении сильно напоминает игру в «русскую рулетку», но где в барабане револьвера отсутствует только один патрон. Если бы не сильная злость и зашкаливающая решительность в первый раз, вкупе с моим богатым опытом прошлого, так бы и сидел, пуская к земле длинные слюни там, на площади. Опять на дурика удачно проскочил.

После активации амулета резко увеличилась дистанция взгляда силы. Даже не смог определить ее предела. Просто чем дальше заглядываешь, тем медленнее приходится действовать, дольше ожидая прояснения картинки. Но на расстоянии примерно пятнадцати километров мне вполне удалось просмотреть наш будущий путь, избегая всяческих случайных встреч. Отметил и то, что мое внимание местные маги замечают, а вот обычные люди — нет. Внимательно разглядывал одну компанию из дюжины воинов — хоть бы кто из них встревожился или вообще подал какие признаки даже самого малого беспокойства. А вот в другом отряде имелся маг — так тот, едва мой «взгляд» скользнул по нему, сразу же насторожился и попытался определить, кто тут в округе безобразничает. Правда, я оказался слишком далеко, за пределами его возможностей без использования специального амулета. И еще мне показалось, что параллельно работает амулет-обманщик, выдавая в мой луч внимания вложенную в него картинку, ибо встревоженный маг быстро успокоился, посчитав обычную собачью стаю, пусть даже с очень сильным вожаком, совершенно безопасной для их не такого уж и маленького отряда.

После полудня проснулась и Марина. Сладко потянувшись всем телом, немного удивилась тому, что меня нет рядом с ней, судя по ее ищущим движениям.

— Вставай, красавица, солнце уже высоко, а нас ждут великие дела! — поприветствовал ее пробуждение.

— Что, какие дела? — не сразу поняла она мою шутку.

— Пора собираться в путь, — поведал ей о наших актуальных планах, — но сначала завтрак.

Когда девушка приводила себя в порядок, вновь полностью раздевшись явно специально для меня, красуясь, поворачиваясь то одним, то другим боком, то еще как-то возбуждающе нагибаясь, отметил, что синяков и ссадин на ее теле уже не осталось. Только полоски молодой кожи показывали, где раньше что-то подобное было. «Эликсир жизни» совсем не зря называется именно так. Но и у него есть свой недостаток, потому, несмотря на заботу о своей фигуре, Марина съела двойную порцию и еще потребовала добавки. На что мной было безапелляционно заявлено: «Нельзя съесть все сразу, можно лопнуть, сначала нужно хорошенько пробежаться». После еды мы подобрали свои немногочисленные вещи и двинулись по предварительно проверенному маршруту.

Четыре часа быстрой ходьбы — и привал. Дабы ни с кем не пересечься, делал остановки каждые полчаса и просматривал маршрут по ходу движения. Пару раз пришлось обходить подозрительных людей, хотя, по ощущениям, мне встретились простые искатели, также не желающие ни с кем пересекаться по пути. Ну и мы не горели сильным желанием общаться, расходясь дальней стороной. Раз ощутил что-то непонятное, похожее на ту самую пустоту, которую генерирует амулет-обманщик, когда в нем нет внесенного образа. Желания проверять, кто там такой прячется, совершенно не возникло. Прячется — значит, надо, и пусть его кто-то другой найдет на свою голову. Ближе к городам стали попадаться свежие вырубки леса. Там дистанционное внимание стало сбоить. Само по себе оно действовало нормального прикосновение к такому месту силой вызывало очень неприятные ощущения, и контакт резко обрывался. Просто не представляю, как эти чувства можно передать словами. Вроде бы и не страшно, но настолько мерзко, что хочется держаться от того места как можно дальше. Если же смотреть туда хотя бы пару минут через «не могу», стиснув зубы, то спина покрывается липким потом, а конечности начинают мелко дрожать. В общем, если бы не прочие негативные ощущения, возникающие в таких местах, можно признать их удобными для безопасного ночлега. Звери там стараются не появляться, маги не могут просмотреть с расстояния. Однако все равно откуда-то есть твердая уверенность — заснув в таком месте, можно запросто не проснуться.

С большим сожалением отметил, что, с одной стороны, использование силы мне дается все легче и легче, но с другой — к привалу я подошел уже изрядно утомленным, «смотреть» вдаль становилось все труднее. Возможно, с практикой возможностей будет хватать на целые сутки, но тут почти весь ресурс магии оказался выработан за несколько часов. Хотя до того состояния, как вчера после работы с огнем, еще далеко, но до такого вообще лучше никогда не доводить. Проверив, какой образ формирует обманный амулет, скомандовал двухчасовой отдых. Стоило немного восстановить силы, ибо идти дальше без знания, кто нас ждет впереди, очень не хотелось. Если раньше ничего подобного я не умел в принципе и оставался вполне доволен собой, то теперь, едва получив новые возможности, уже совершенно не представляю, как можно обходиться без них. Уж очень удобно с ними избегать опасностей, поджидающих впереди.

Едва мы перекусили, Марина накинулась на меня с большой кучей вопросов. Пока шли по лесу, просил меня не отвлекать, и мы шли молча. А теперь, когда встали на привал и удовлетворили потребности в пище, пришла пора резко обострившейся любознательности. Еще вкратце пересказав ей свои представления о здешней магии, во многом повторил, что уже говорил раньше, и предложил попрактиковаться. Тут имелся свой резон. Говорить с Мариной при свидетелях по-русски было крайне нежелательно. Как я уже успел убедиться, наша речь вызывает у аборигенов сильное неприятие из-за использования некоторых звуков, отсутствующих в их речи. Возможным выходом из сложившейся ситуации стало бы освоение нами мысленного общения при использовании силы. Но о том, как это делается, я пока даже отдаленных намеков не имел, разве свой небольшой опыт общения с деревьями и животными. Мы сели спина к спине, коснувшись друг друга головами.

— Полностью расслабься и вытесни все лишнее из головы, — вслух сказал девушке и мысленно, добавляя толику силы, спросил: — Как меня слышно, красавица?

В ответ вместо слов или связных мыслей получил бурю эмоций, удивления, восторга, восхищения и просто ласкового обожания. Марина испытывала по отношению ко мне сложную гамму чувств, которую и передала при первом установлении прямого контакта. Не успев удивиться и захлопнуться от этого потока, чуть не утонув в нем, я опять с трудом сохранил свой изрядно побитый рассудок. И когда смог вновь взять себя в руки, почувствовал некоторую неловкость от того, что не испытываю по отношению к девушке чего-то подобного, лишь общую расположенность и желание защитить. Немного напрягало непонимание, откуда у нее ко мне все эти чувства, ибо в «любовь с первого взгляда» я никогда не верил. Еще одной не самой приятной мыслью вкралось понимание — влюбленные редко полностью адекватны, а тут от этого напрямую зависит жизнь. Теперь нагрузки на меня существенно добавится, одно дело — заботиться только о себе, и совсем другое — о ком-то еще, кто не всегда сможет трезво оценить возможную опасность. Как раз среди пришедших от девушки чувств имелось и то самое «оказаться как за каменной стеной» по отношению ко мне. То есть я — это и есть та самая «стена», а она спряталась за нее от любых опасностей и невзгод, и теперь все станет хорошо. После вчерашней наглядной демонстрации у Марины сформировалось такое не совсем верное представление. Я-то прекрасно вижу пределы и списываю последние успехи куда больше на везение, чем на свои возможности. Но объяснять ей такое положение дел сейчас совершенно бесполезно, совсем не подходящее эмоциональное состояние. Вместо этого мысленно погладил ее по голове, запуская свою виртуальную пятерню в огненные волосы. От ответных чувств пришел в еще большое смущение, но сдержался и постарался передать что-то типа «не сейчас», чем вызвал явное недовольство.

— Попробуй что-то мысленно сказать словами, направляя их напрямую ко мне, — отправил к девушке очередную мысль.

— Это и есть телепатия? — наконец-то пришел от нее осмысленный ответ, а не одни чувства.

— Точно не могу сказать, но скорее всего, так и есть, — с радостными чувствами от пока еще небольшого успеха передал ей свою мысль. — Нам нужно потренироваться говорить так, не касаясь друг друга, тогда и получится сказать что-то определенное.

С общением на расстоянии возникли сложности. Если при непосредственном контакте тел все проходило на ура, то уже на расстоянии метра друг от друга связь полностью обрывалась. Дабы передать свою связанную словами мысль, требовалось детально представлять сам процесс говорения, а для того чтобы услышать — процесс слушания. Как бы пропускать свой голос через голосовые связки или слышать слова ушами, добавляя к мысленному представлению немного силы и постоянно удерживая образ того, с кем общаешься. Крайне неудобно, но можно постепенно привыкнуть. И устанавливать мысленную связь так просто не получалось. После множества проб и ошибок мы совместными усилиями пришли к относительно пригодной технологии. Для начала общения требовалось как можно точнее представить своего партнера и передать в его направлении какое-либо простое чувство. Оно улавливалось им как сигнал вызова, и он представлял, что «мысленно слушает». Тогда уже можно начинать «говорить», мысленные слова передавались на весьма приличное расстояние. Сказав мысленную фразу, требовалось перестраиваться на «прием», и так в итоге получался почти нормальный диалог. Эта «телепатия» сильно походила на пользование радиостанцией без дуплекса, с постоянным переключением кнопки «передача/прием» и подстройкой уплывающего канала. Наверняка можно научиться представлять «говорение» и «слушание» одновременно, но ни у меня, ни у Марины так сразу не получалось. Кстати, первой устанавливать контакт со мной девушке удавалось куда легче, чем мне с ней, — явно помогала та самая влюбленность. Теперь мне стали понятны разговоры о сложности дистанционной связи в этом мире. Освоить ее могли только опытные маги, с хорошо развитым внутренним моделированием естественных процессов. Почему для такого сложного дела тут никто не придумал специального амулета — до сих пор оставалось загадкой.

На ночлег мы остановились в том же месте, где на меня напали охотники за магами. Лучшего места в ближайшей округе не нашлось. Возникла идея дойти сразу до города, но каждый раз, когда она появлялась в моей голове, параллельно приходило ощущение, что не стоит торопиться. Ибо около него нас обязательно кто-то ждет с далеко не добрыми намерениями. Будь я один — можно попытаться проскочить, но вдвоем уже никак. Относительно старого места мысли тоже разделились на «за» и «против». «Против» говорили преимущественно о том, что место конкретно засвечено и все, кому надо, уже хорошо знают, где стоит искать. Но тех, которые «за», набралось больше — уж больно удобно место для отражения внезапной атаки. Расстрелять нас из арбалетов с большого расстояния при всем желании не получится, учитывая наличие у меня автомата, а у Марины лука древних, который не даст ей промахнуться даже издалека, причем не высовываясь из высокой травы. Да и путей возможного отхода тут несколько, сложно перекрыть сразу все.

Тела убитых и даже их останки не обнаружились, что меня несказанно обрадовало. То ли их звери к лесу утащили, то ли подошедшие с отрядом воины унесли и похоронили. Примятая трава успела подняться, окончательно скрывая все следы происшедшего недавно боя.

Рассказал девушке о тех событиях, показав кое-что из трофеев. Особенно впечатлила ее ловчая сеть. Ради проверки попробовал завернуться в нее и обнаружил, что она действительно отсекает возможность захватить силу из воздуха, формируя совершенно непроницаемую для нее тонкую пленку. В общем, маг, запутавшийся в этой сети, становится самым обычным «простаком», способным использовать только тепло своего тела. Проверка моих возможностей в таком состоянии совершенно не обрадовала. Ни мысленного взгляда, ни телепатии — ничего не выходило. Разве только активировать амулет, но и от него никакого толку, кроме сильной головной боли. Зато когда накрыл сетью Марину и посмотрел в то место взором силы — наткнулся на какие-то странные шумы. Сознание хотело само заполнить это «шумное место» тем, что видело рядом, то есть обычной травой. Проверяя эффект, пробежался подальше в лес. Чем дальше — тем меньше ощущается неправильность шума и быстрее и незаметнее достраивается иллюзорная картинка. Использовать данный артефакт можно и не по прямому назначению, а как своеобразную маскировочную сеть, просто накрывшись ею сверху. Единственный недостаток при этом — чувство какого-то дискомфорта, как будто приток свежего воздуха перекрыли. Жалко, уснуть под ней в нормальном состоянии, скорее всего, не смогу. Лучше уж использовать браслет-обманщик.

Плотно поужинав, мы улеглись спать, хотя до заката опять оставалось несколько часов, дабы к тому времени, когда нас кто-то соберется потревожить, уже достаточно отдохнуть. Марина категорически не хотела ложиться отдельно и опять пристроилась сбоку, используя мое плечо как подушку.

Ночь на дворе, а сна ни в одном глазу. Хочется вскочить, бегать и прыгать, зажимая в руке синюю железку. И не только у меня одного сейчас возникло подобное желание. Огненная Ведьма тоже вскочила и сжимает в руке свой лук, выбирая из колчана подходящую стрелу. Но вокруг нас сплошные ловушки, тут спокойно порезвиться получится только у меня благодаря искательскому медальону. Схватив девушку за руку, бегом бросился к дороге, таща ее за собой по безопасному маршруту. Здесь мы разделились и отбежали друг от друга на сотню метров. Она стала выпускать в меня одну стрелу за другой, чуть ли не как из пулемета, а я ловил их левой рукой или отбивал мечом в сторону, даже не поражаясь своей ловкости и реакции. Стремительно бросившись к Марине, выделывая по ходу сложные кульбиты, сбивая ей прицел, а также перехватывая летящие в мою сторону острые снаряды, сумел добежать, когда ее первый колчан со стрелами уже опустел. И тут мы закрутили парный танец. Кто кого сумеет захватить и повалить на землю. Но ни у меня, ни у нее ничего не получалось, мы то бросались друг на друга, то, уходя с линии атаки, пытались зайти за спину и произвести захват, потом отходили на большое расстояние, чтобы броситься вновь. Скорость бросков и ответная реакция вошли в паритет, и никто из нас не имел какого-либо заметного преимущества. Мы прыгали на дороге, смещались в поле, возвращались обратно, но добиться успеха никому было не дано. Против всех моих хитрых приемов Марина использовала лучшую скорость реакции и настоящую гибкость кошки. Ее броски тоже не доходили до цели, будучи перехвачены или отбиты мной. По розовой полоске на горизонте, предвещавшей скорый рассвет, удалось определить, что прошло слишком много времени с начала нашего безумства.

Немного отойдя от дикой пляски, составил компанию девушке, пошедшей собирать свои стрелы. Она хорошо знала, где они теперь лежат, — может быть, ее лук направлял. В итоге не нашли только одну, и еще две оказались повреждены ударами меча, но от них остались наконечники и хорошее оперение. Все еще будучи переполненными энергией, быстро собрались в дорогу и выдвинулись с первыми лучами восходящего солнца. День обещал быть жарким.

При подходе к городу все чаще отмечал внимание магов, пристально осматривающих лес. А вот их самих, как ни старался, найти не удалось. Наверняка они тоже используют какие-то приемы маскировки или специальные амулеты. Даже примерного направления, откуда можно ждать неприятностей, не определил. Это сильно расстраивало меня — ведь раньше я уже успел посчитать, что с моими открывшимися способностями удастся обойти стороной любые расставленные ловушки. Нас пока тоже не обнаружили, судя по краткому времени задержки на нас чужого внимания силы. Так, скользнуло поверху и ушло дальше. Спросил мысленно Марину о том, чувствует ли она это внимание, и получил подтверждение, что да, а вот мое — далеко не всегда. Тоже интересный момент, который потом стоит прояснить.

Остро вставал вопрос: что же нам делать дальше? Идти к городу, не зная, откуда выскочит враг, как минимум нерационально. Сделать большой крюк по лесам и зайти с другой стороны, конечно, можно, но тоже не гарантирует полной безопасности. Ждать, пока нас перестанут ловить, — глупо. Если до сих пор ловят, то не успокоятся, пока не поймают. Там ведь деньги немалые за мою голову кто-то предлагает. Может, и Ведьму заодно ищут — лучше не проверять методом попадания в ловушку с попыткой перебить всех спрятавшихся там охотников. Это поначалу я был таким глупым, постоянно надеясь исключительно на авось, теперь немного поумнел. Ближе к полудню по дороге пошли частые караваны в двух направлениях. Немного удивился, когда заметил на подходе караван авторитета Сома, возвращающийся с Черного перевала в город. Перекинув активный образ на изначальную пустоту в амулете-обманщике, чтобы не засветить так долго отлаживаемую «собачью стаю», открыто вышел к ним навстречу. Раз они меня хорошо знали, решил воспользоваться возможностью спрятаться за многочисленную охрану, если сразу не прогонят. Не прогнали. Приняли с большим радушием, часто вспоминая то представление, которое я устроил публике на базаре. О нем теперь все только и говорили, вспоминая меня и Ведьму теплыми словами. Впрочем, хватало и недовольных. Те же Слуги Истинного не просто так торчат между королевствами и Смертными Землями. У них там что-то типа училища специальной подготовки для своих адептов, а я на пару с Мариной сильно обидел чуть ли не самого главного в той банке злобных пауков. Да и вообще авторитет их культа сильно порушил. Потому за наши головы теперь предлагают большую премию и свободный проход отсюда, прямо как за шкуру ценного зверя. Но желающих бежать по нашим следам нашлось не так уж много. Народ хорошо запомнил, что я натворил на храмовой площади, да и умные люди из королевской стражи не советовали. В общем, теперь, если захочу еще раз сходить на Большой Базар, придется менять внешность, дабы не узнали, — для обмана магического взора теперь имеется хороший амулет.

Глава 18

НОВЫЙ АВТОРИТЕТ

Мой расчет на то, что с караваном нас побоятся тронуть, оправдался на все сто процентов. Пару раз к дороге выходили хорошо вооруженные отряды, но, посмотрев на большую охрану каравана, никаких враждебных действий не предпринимали. Думаю, так сказывалась близость города, где у Сома имелись дополнительные резервы, чтобы быстро покарать тех, кто, не подумав, нападет на его караван, да и маловато народу в тех отрядах было — человек по двадцать, не считая магов. При примерном равенстве сил никто не желал особо рисковать, учитывая дополнительный совершенно неопределенный фактор в виде меня и Ведьмы в кольчуге. Мы спокойно входили в город, и нам никто не мешал. На воротах нас весело, с шутками и прибаутками поприветствовала охрана, будучи, видимо, уже в курсе всего происшедшего. А вот на Огненноволосую Ведьму смотрели с заметной опаской, чем-то ее сильно радуя.

Не зная, куда идти — то ли отчитываться перед Сомом о выполненном задании, чтобы получить новое, аналогичное, то ли инспектировать ремонт дома, который он мне подарил, — я отправился в гостиницу у южных ворот, где некогда снял каморку. Сома не очень-то хотелось видеть после его таких «простых» заданий, встречаться со своей собственностью Аэлью — тоже. Только пообщавшись с Мариной, окончательно уверился, что та девушка как-то хитро на меня влияет. В результате все мои мысли вертятся только вокруг того, что расположено чуть ниже пояса. Если раньше подобное пытался списать на побочное действие «эликсира жизни» и неожиданно разбушевавшиеся от долгого воздержания гормоны, то теперь, по прошествии некоторого времени, стало заметно и кое-что другое. Ведь не только у меня терялось самообладание, по другим мужчинам, находящимся рядом с Аэлью, тоже что-то подобное смутно отмечалось. Только авторитет Сом как будто не замечал ее странного воздействия или просто умело скрывал. В общем, не все так просто с этой девушкой, и следует быть осторожнее при более близком общении с ней. Мало ли — вдруг там какой-то серьезный подвох: мир-то здесь другой, и самое простое дело может преподнести большие неожиданности. Привык считать свои мозги достаточно защищенными от ментального воздействия — и сильно ошибся: далеко не все моя непонятная защита может отразить. Похоже, она хорошо реагирует только на несущее прямую угрозу. А тут организмом ожидается нечто совсем иное. Узнать бы еще у кого, как с таким наваждением бороться, но даже не представляю, к кому обратиться за помощью. Разве только к Повелевающему мудростью Питсу. Сегодня же с ним и пообщаюсь, благо имеется хороший повод.

В гостинице искателей хватало разного народу, несмотря на время, едва склоняющееся к вечеру. В коридоре столкнулся с молодым магом Амикусом, с которым ходил в первый поход. Выглядел он неважно, правая рука висела на перевязи, лицо бледно.

— А, — отмахнулся он было от моего вопроса, что произошло, но потом пояснил: — Недалеко от города на нас большая стая собак напала. Только зашли в лес с дороги — и тут они кинулись, как будто именно нас и ждали. Отбились, конечно, но мне немного не повезло. Руку сильно зубами располосовали до самой кости, много крови потерял, даже «эликсир жизни» не сразу помогает. Знал бы ты, как мне не хочется опять в Смертные Земли ходить, но ведь придется — никто меня к себе на работу не берет, молод еще…

Мне стало жаль этого парня. Он был искренен, за ним не чувствовалось гнили. И пока совсем не боец, хотя с оружием управляться умеет, не знаю, как с боевой магией. Искательского зуда за ним тоже совершенно не замечается. Его главный интерес так и остался в деле магии да в том, что прежде считал своей будущей профессией.

— Попробую тебе чем-то помочь, — немного обнадежил его, — ты долго еще будешь в городе?

— Дня четыре-пять, пока не поправлюсь и пока Следопыт из похода с новичками не вернется.

— У него-то как дела?

— Надоело ему с новичками возиться, опять хочет ходить в дальние походы, но никак не подберется в какую-либо ветеранскую группу. То его кто-то из них не устраивает, то он их.

— Встретишь его — передавай от меня привет. Если окажусь в городе, есть смысл поговорить на тему тех же дальних походов.

Мысль о том, что и дальше стану бегать по заданиям Сома, вызывала омерзение. И сбежать от него и многих других, желающих со мной пообщаться с непременным использованием оружия и магии, пожалуй, можно только подальше в Смертные Земли. Желательно за радиоактивную зону. А для этого, помимо серьезной подготовки, требуется хорошая команда. Носатому Следопыту, в отличие от прочих, с кем тут уже успел пообщаться, пожалуй, хотелось верить.

Попытка оставить Марину одну отдыхать в гостинице благополучно провалилась. Девушка категорически отказывалась оставаться одна, несмотря на все мои уверения в полной безопасности. Даже до отхожего места, расположенного во внутреннем дворе, она вынуждала ее сопровождать. В итоге пришлось тащить ее с собой в город. У выхода из гостиницы меня перехватил один знакомый по предыдущей встрече в городе маг. Как всегда недовольный. Однако надменного взгляда и презрительного отношения к моей персоне в этот раз за ним не заметил. Лишь легкая настороженность и опаска при взгляде на Марину. В этот раз срочно никуда идти не требовалось, он всего лишь передавал пожелание обязательно посетить авторитета Сома завтра в обед и до этого момента не покидать город ни при каких обстоятельствах, ибо это для меня же самого небезопасно. Да и в городе лучше не терять бдительности. С первым я был и так полностью согласен, хотя мысль удрать завтра с утра пораньше уже не раз посещала мою голову, а последнего можно и не напоминать — и без него понятно.

Для начала решил посетить местного мастера-оружейника, а заодно и зельевара. Все равно они рядом живут. Хоть до Питса гораздо ближе идти, но предчувствие, к чему может привести встреча и сколько времени на нее уйдет, заставило отложить визит к нему напоследок. Пока мы шли по улицам, постоянно ловил взгляды, бросаемые случайными прохожими в сторону нашей парочки. В основном они излучали любопытство и даже благожелательность, но отметил и несколько злобных. Шел бы один — не исключено, что кто-то попытался бы напасть. Группа из нескольких подозрительных личностей некоторое время тащилась за нами от самой гостиницы, но потом отстала, свернув в переулок. Вот от них несло тягучей злобой вперемешку со страхом. Ближе к центру города встретилась еще одна похожая по ощущениям группа, старательно изображавшая из себя рабочих, разгружавших телегу с бревнами. Кто это был — просто местные разбойники или специально пришедшие в город по мою душу, — я так и не понял. Однако пока обошлось без приключений, хоть мы и увеличили свою бдительность, постоянно держа руки на оружии древних.

У оружейника обнаружились дотошные клиенты, потому пришлось немного подождать. Занятно наблюдать со стороны, как какой-то исключительно породистый аристократ, непонятно как и за что высланный в Смертные Земли, выбирал себе оружие и доспехи. Он пришел сюда не один, а вместе с тремя сопровождающими, которые только мешали ему принять окончательное решение. Нашлось бы еще из чего выбирать, так как предложение оружейника совсем не блистало особенным разнообразием. Тщательно осмотрев сразу три совершенно одинаковые кольчуги, щупая их и примеряя на себя методом прикладывания к груди, аристократ никак не мог сделать окончательного выбора, особенно когда ему на что-то указывали его спутники. Заметив нас, беспокойный покупатель подозвал мастера и показал пальцем на Ведьму — типа, гони точно такое же, причем немедленно! Марина специально обрядилась по-милитаристски, сняв куртку, скрывающую кольчугу, и повесив на самые видные места свое оружие. Долго спрашивала меня, как все это на ней смотрится, так как зеркал в ближайшей округе просто не имелось. Правда, от предложенного ей «калаша» пока отказалась, мотивируя это тем, что он ей плохо знаком: «Вот если есть какая-либо снайперская винтовка — тогда другой вопрос, а пока и лука хватит». Но больше чем уверен — он просто не понравился ей по внешнему, не очень презентабельному, сильно потасканному виду, и в лесной поход она его обязательно возьмет. Оставить ее в городе все равно ведь не получится.

Оружейник окинул взглядом Ведьму, задумчиво покачал головой, выражая свое искреннее сожаление, и что-то тихо сказал на ухо аристократу, чем явно расстроил его. Не иначе как цену назвал, которую за подобную кольчугу станет с него просить, если бы она у него была. В общем, поняв, что бюджет не покрывает всего объема имеющихся желаний, покупатели перестали перебирать предложенную амуницию. Сразу накинув на себя кольчугу и прицепив на пояс длинный тонкий меч, немного похожий на мой, аристократ расплатился с мастером и со своей компанией покинул торговый зал, как-то совсем недобро окинув нас своим колючим взглядом. Чем-то мы ему сильно не нравились, что было сразу же отмечено и хозяином данного заведения.

— Будь осторожен, Витос, — сказал он мне, после того как мы поздоровались. — Третий маркиз Алон далеко не самый простой противник.

— Кто хоть он такой? — спросил я, отмечая про себя появление очередного потенциального врага.

— Лучший столичный дуэлянт, зарабатывавший на жизнь вызовами на поединок тех, за кого ему хорошо заплатили. Ходят слухи, что он убил на поединке сына столичного Лорда, за это его и отправили сюда, обвинив в применении нечестных приемов.

— А как на самом деле? — Почему-то совсем не верилось в такую банальную историю.

— Кто его знает, — отмахнулся от вопроса мастер, — скорее, заказчики захотели избавиться от неудобного свидетеля, пока Лорд не приказал провести подробного расследования. Хоть тот сын и не являлся его наследником и любимчиком, скорее наоборот, но родная кровь…

— Почему же тогда его просто не убили, а отправили сюда? Таких свидетелей лучше живыми не оставлять… — Сомнений появлялось все больше и больше.

— Как раз наоборот — убийство могло вызвать излишние подозрения, хотя у маркиза других врагов и без того хватало. — Мастер немного нахмурился, объясняя мне прописные истины. — Но думается мне, он сам согласился временно перебраться сюда, чтобы отсидеться, пока все не успокоятся. С деньгами для выкупа у него проблем точно не возникнет, я видел его кошель с золотом, а он у него явно не единственный.

— Тогда вообще не понимаю, зачем он у тебя простую армейскую кольчугу покупал. Неужели не мог что-то лучшее с собой принести?

— Он же аристократ! — удивился моему вопросу мастер. — Для них открыто носить любую кольчугу — это прямая потеря престижа. Полный латный доспех — совсем другое дело, но в нем не особенно и походишь без лошади. А так как он явно опасается получить стрелу в спину от своих недоброжелателей, вероятно последовавших сюда за ним, временно смирил свою гордость и расстался с парой золотых, хе-хе. — Мастер был очень доволен предыдущей сделкой.

— Мне чего от него теперь можно ожидать? — наконец-то вспомнил я о куда более насущном вопросе. — Неужели станет на поединок вызвать?

— Может попробовать, — согласился со мной оружейник, кивнув.

— И я обязан буду с ним сразиться по всем дуэльным правилам? — Если сказать честно — совершенно такого не хотелось.

— Здесь не столица и даже не королевства, да и ты, Витос, не человек благородного сословия, потому можешь действовать по своему желанию. Захочешь — принимай его вызов, нет — смело посылай в ближайший лес устраивать поединки с волками и собаками, — немного успокоил он меня. — За Алоном тут пока никто значимый не стоит, опасаться возможной мести стоит только от его свиты. Они плохие бойцы, несмотря на хорошее оружие, в отличие от того же маркиза. Но если при вызове кто-то еще проявит сильную заинтересованность — тогда реально опасайся. Прямой отказ от поединка чести на публике — совершенно законный повод для нападения без каких-либо последствий со стороны третьих лиц.

— Понятно, спасибо за ценные сведения, — поблагодарил мастера от чистого сердца и, переходя к тому вопросу, зачем пришел, спросил: — По моей теме ничего интересного не появилось?

— Появилось, — расплылся в широкой улыбке оружейник и поманил нас за собой в свою мастерскую.

— Вот! — Мастер положил передо мной какую-то непонятную винтовку.

Больше всего по внешнему виду она напоминала СВД. Зеленоватый скелетный приклад с резиновым подпятником и накладкой сверху под щеку для удобства прицеливания. Но прицел — не штатный ПСО, а двадцатикратный Цейс на хитром кронштейне с закрытыми пластиковыми крышками линзами. Магазина нет, и даже щели под него не наблюдается. Только взяв оружие в руки, наконец понял, что это просто конкретно модернизированный карабин СКС (самозарядный карабин Симонова). Штатное деревянное ложе и приклад заменен современной полимерной конструкцией. Достаточно удобной, надо сказать. Патронов внутри нет, но из него недавно много стреляли, судя по стойкому запаху и заметному нагару, а после вычистить не удосужились, хотя за самим оружием прежде тщательно ухаживали. Чье-то охотничье снаряжение, попавшее сюда не иначе как вместе со своим хозяином. Причем, судя по всему, совсем близко по времени к нам.

— Откуда взялось, знаешь? — спросил мастера, ибо своих земляков, попавших сюда, стоит непременно выручать, если еще не слишком поздно.

— Одна группа искателей вчера вечером принесла, — ответил тот примерно то, чего от него и ожидал. — Говорят, сначала вдалеке услышали странные хлопки, а когда вышли на то место, обнаружили там вот это и мертвые тела крупных волков.

— А того, кто убил их, не нашли?

— Нет. Больше никого. Следов хватало, только они не стали искать — чувствовали, звери рядом, не захотели рисковать.

Вот и появилась новая загадка. Или искатели врут про отсутствие трупа человека, обобрав обглоданные зверями останки охотника, или наш соотечественник сумел убежать, бросив свое разряженное оружие. Надо бы срочно поговорить с теми мужиками, узнав больше подробностей.

— Где можно встретить тех искателей, знаешь?

— Зачем тебе они? — Оружейник как-то не очень хорошо посмотрел на меня, видимо не желая выдавать своих клиентов, к которым у меня могут появиться лишние претензии.

— Хочу, чтобы показали место, где это произошло, — может быть, бывший хозяин этого оружия до сих пор жив, или у него что-то еще полезное осталось. Вот и узнаю у них, возможно, мне продадут то, что нашли. — Последнее требовалось сказать скорее для успокоения мастера, а то может подумать, что я какую-то месть задумал.

— Спроси завтра вечером в трактире у северных ворот Саху Удава. Раньше они все равно из борделя не вылезут, — быстро сдал мне искателей хозяин, посчитав мои аргументы вполне уместными.

— Хорошо. Сколько с меня за это? — показал рукой на карабин.

— Четыре серебряка, — ответил тот, — твоего задатка пока хватит. Но есть и более интересное предложение… — сказал он заговорщицким тоном, переместившись ко мне поближе.

— Какое такое предложение? — изобразил я на своем лице самый живой интерес.

— Если у тебя имеется четыре лишних золотых… — издалека начал рассказывать оружейник, — то у моего коллеги из другого города для тебя, возможно, найдется много интересного.

— Чего так дорого? — фальшиво изобразил я удивление. — Ты тут отдаешь за несколько серебряков, а там хотят сразу золото…

— Не все так просто, — остановил он мою отповедь, махнув рукой. — Мастер Мифас ничего бы тебе не продал, так как сам зачем-то давно собирает подобные предметы. Но у него сейчас возникли проблемы с тамошним авторитетом, и ему требуется срочно перебираться в другой город. А для этого надо сразу много денег. Никто их ему так просто не даст, пожалуй, кроме тебя, если ты захочешь выкупить всю его коллекцию. Если согласен, то давай деньги мне, я передам ему. И когда он через три дня переедет сюда, заберешь у него все то, что тебе пригодится.

— Твой в чем интерес? — спросил его, выделяя в сказанном слово «переедет». Причины и так понятны — похоже, тот мастер скопил у себя слишком большую сумму, а когда за ней к нему пришли, не захотел сразу отдавать. — Тебе тут других конкурентов мало?

— Он мне не конкурент, — пояснил оружейник, — скорее потенциальный партнер. Он может сделать то, чего не могу я, мы вместе больше заработаем, чем поодиночке.

— Тогда почему ты сам не дал ему денег? Не поверю, что у тебя нет этих четырех золотых…

— Не могу, — огорченно вздохнул он. — Мифас подумает — я его так купить хочу, и обидится. Характер у него далеко не сахарный. А если деньги дашь ты, и не просто так, а за «мертвое железо», пусть и через меня, то в его глазах все будет правильно.

— Ладно, дам тебе денег, пусть переезжает, — ответно вздохнул сам, оценивая столь непредвиденные расходы, и достал маленький кошель с золотом из внутреннего кармана.

Если тот мастер разобрался в огнестрельном оружии, а выходит, что это так и есть, раз без возникновения у себя больших проблем не хотел ничего продавать, то пусть он обитает поближе ко мне. Возможно, какое-то полезное сотрудничество выйдет в деле производства боеприпасов, а то мои запасы далеко не бесконечны.

Мысленно пересказав наши разговоры Марине и передав ей карабин, которому она заметно обрадовалась, особенно его прицелу, отправились к зельевару. У оружейника с нами других дел больше не нашлось.

Мастер-зельевар нас явно ждал, судя по его виду и тому, как поприветствовал меня. Ведьмы же он немного опасался, настороженно бросая взгляды в ее сторону.

— У тебя все получилось? — спросил я его после ответного приветствия.

— Да! — с довольным видом ответил он и выложил передо мной три приличные по размеру серебряные фляжки, в два раза больше, чем под «эликсир жизни». — Твоя третья часть, как договаривались, — подвинул он их ко мне.

— И как это работает? — Я не торопился забрать предложенное, пока не узнаю, что это такое.

— Эликсир против силы, — начал свой рассказ зельевар. — Названия пока не придумал. Если выпить два небольших глотка, то в течение суток твоя сопротивляемость прямому воздействию силы резко возрастет. Поначалу станет немного мутить, и ты сам не сможешь применять силу, но после это пройдет, а полезный эффект сохранится. С ним можно спокойно пережить волну дикой силы в лесу, сохранив свой разум. У того странного кота, чью печень ты принес, имелась очень сильная защита от них. Именно она вырабатывала и передавала в кровь особые сгустки, отражающие излишки притекающей силы. Мне удалось полностью перенести в эликсир механизм их образования и закрепить его. Тяжело пришлось, едва-едва справился. Зато теперь если выпить сразу половину фляги, твоя печень сама начнет работать аналогичным образом, и больше такой эликсир не пригодится. Вот только сколько потребуется дней, чтобы потом прийти в нормальное состояние, сказать не могу. На себе я не рискнул ставить подобный эксперимент. И так опытные искатели за самую маленькую флягу на четыре глотка по два золотых готовы платить. Никто из них не хочет остаться без мозгов, случайно попав под волну, и за возможность далеко заходить в леса без особого риска деньги у них находятся.

— Благодарю, — кивнул ему, убирая фляги в рюкзак. — А что еще у тебя искатели тут чаще всего берут, помимо «эликсира жизни»? — Таким вопросом хотелось выяснить больше сведений об эликсирах и не раскрыть своей полной некомпетентности, дабы не потерять некоторого уважения к себе, видимого мной в глазах мастера.

— Чаще берут «заживитель» — хорошее средство против любых ран, но он уступает «эликсиру жизни», зато заметно дешевле. «Антияд» — универсальное противоядие, известное только тут. Помогает не от всего, против укуса некоторых змей нет средства, так как просто не успеешь ничего применить — смерть наступит раньше. «Касание целителя» — обычное обезболивающее, только немного дольше действует. «Быстрый путь» — повышает скорость бега и увеличивает выносливость, моя доработка обеспечивает больший по времени эффект действия, чем обычно, и отсутствие неприятных последствий, кроме сильного аппетита. Но все равно требуется исключительная осторожность: с непривычки можно перенапрячься и умереть на бегу.

Ага, теперь понятно, почему я никак не мог оторваться от погони, несмотря на свою хорошую физическую форму. Мои противники хлебнули эликсирчика и спокойно гнали меня. А зельевар тем временем продолжил рассказывать о своей продукции:

— Опытные искатели и воины еще берут «красный глаз», у меня он получается немного лучше, чем у других, от него не так сильно болит голова. «Молния» — дорогая штука — дюжина серебряков за флакон на четыре применения. Кратковременно резко увеличивает скорость реакции, добавляет силы и подвижности. Боевой эликсир, повсеместно запрещен к продаже в королевствах, исключительно для армии. И еще некоторые заказывают тоже запрещенную «дикую ярость» — боевую разновидность «быстрого пути», отключающую боль и внушающую временное бесстрашие. Вот это главное, что в Смертных Землях пользуется основным спросом. Есть много другого, но все больше бытового плана, к примеру «дыхание утра» — надолго устраняет все неприятные запахи тела, а «долгую ночь» берут идущие в бордель, дабы не зря потратить свое серебро. И если тебе сильно интересно узнать прочие подробности, искатель, возьми у меня свиток со всем остальным предложением. — Зельевар положил передо мной приличный по размеру сверток бумаги, сложенный гармошкой.

Свиток я взял, несмотря на то что прочесть его пока не смогу. На будущее, возможно, пригодится. А тем временем задумался, что из названного мастером стоит взять про запас. Рано или поздно все может пригодиться, кроме боевых эликсиров, хотя и их стоит иметь в запасе на всякий случай. Что мастеру и сказал: пусть приготовит полный набор, пока у меня есть свободные деньги. Даже «долгая ночь» пусть лежит — мало ли как жизнь повернется. Однако ждать приготовления не пришлось: у зельевара ходовых эликсиров имелся достаточный запас, а мой кошель опустел на один золотой, зато прибавилось веса в рюкзаке. Видимо, я оказался не единственным оптовым покупателем: в качестве подарка мастер предложил специальную матерчатую аптечку с многочисленными кармашками под различные эликсиры. Последним делом оставалось запомнить, что есть что, и узнать оптимальные дозировки вместе с побочными эффектами. А они у некоторых эликсиров весьма забавны, и про них стоило всегда помнить.

Мысленно пересказывая Марине содержание нашего разговора, уловил на себе неприятное внимание, идущее со стороны. Опять нас кто-то разыскивает. Причем это уже далеко не первый импульс, просто он стал наиболее четким и оформленным, ибо ищущий нас маг подошел близко. И какого-либо добра в его «взгляде» совсем не ощущалось. Учитывая, что маги тут поодиночке не ходят, обычно в компании с воинами, стоило ожидать очередных неприятностей. Даже в городе достали. Поделился с девушкой своими опасениями, чтобы она не теряла бдительности.

Едва мы вышли на улицу, с некоторым сожалением заметил, что путь к окраинам города перекрыт каким-то отрядом, зато совершенно свободен в сторону центра. Там тоже может прятаться засада, но пока ничего не ощущается. И из центра легко свернуть в любую сторону, пройти боковыми улицами. Потому, несмотря на предполагаемую засаду, мы отправились именно туда, опять положив руки на оружие.

— Искатель, быстро иди сюда, пока я добрый! — навстречу нам вышел уже знакомый маркиз Алон со своими тремя сопровождающими, когда мы подошли к центральной площади.

Опальный аристократ изобразил на своем лице гримасу облегчения оттого, что мы случайно не прошли мимо. Стоящие в стороне его дружки держали в руках взведенные двойные арбалеты, пока не направляя их в нашу сторону.

Вот не хотел проходить через самый центр, но мои попытки обойти стороной центральный район натыкались на ощущение перекрытых улиц. Пока на нас никто не нападал — очевидно, мы шли в «правильном» направлении. Возникла здравая идея навестить авторитета Сома и спросить его, что за ерунда тут происходит, и для этого требовалось всего лишь перейти площадь, — как нам преградила путь эта четверка. Да и остальные преследователи явно поближе подтянулись. Чувствую, без драки не обойдется. Самым верным решением сейчас станет достать пистолет и пристрелить стоящих на моем пути наглецов, а потом из автомата упокоить тех, кто пожалует взглянуть на происходящее, если в их в руках будет замечено оружие. И ни в коем случае не пытаться играть по чужим правилам, которые нам старательно пытаются навязать. Однако одновременно пришло и понимание — такое «простое» решение станет фатальной ошибкой. Не зря нас загнали именно в центр, хотя могли спокойно напасть и в другом месте. Это демонстративная акция, нужная для чего-то важного. За нею запросто стоит и сам авторитет Сом. В подобном случае шансов благополучно сбежать из города вообще нет — никаких патронов не хватит. Между тем маркизу надоело ждать моей ответной реакции, и он разразился наглым пассажем.

— Я окажусь к тебе благосклонным, — безапелляционно заявил он, — если ты прямо сейчас отдашь мне свою Ведьму для справедливого суда, снимешь с себя оружие и вообще уйдешь отсюда голым. Обещаю, в таком случае за тобой никто не станет гнаться, ха-ха-ха… — Аристократ громко засмеялся, показывая всем свое превосходство в исключительной наглости.

Большим усилием воли я сдержал свою руку, сильно сжавшую рукоять пистолета. Со всех сторон к площади подходили небольшие, но достаточно крепкие боевые отряды. С магами поддержки, как полагается. Даже удивительно, почему они не нападают сейчас, пока есть такая возможность. Опять загадка. Ладно, поиграем дальше, хотя уже и так понятно, к чему дело идет.

— Тебе, видимо, сильно надоело жить, маркиз Алон, раз ты решил в Смертные Земли за смертью забраться… — остановил я его показной хохот металлическим голосом с изрядной долей вложенной силы и взглядом, взятым в пользование у вожака собачьей стаи.

Маркиза заметно перекосило, но он не сдался.

— Твоя пустая голова, безродный чурбан, сегодня будет украшать этот шест, — широким жестом показал рукой на длинную узкую колонну, стоящую в центре площади. — Я вызываю тебя на поединок чести, пусть тебе и не ведомо это понятие! Прямо тут, прямо сейчас!

Красуясь перед собравшейся публикой, одним плавным движением он вытащил из ножен свой меч и направил его в мою сторону. Опять я подавил сильное желание немедленно пристрелить его, правая рука уже приподняла пистолет, едва касавшийся кобуры. Отметив, что меч маркиза отнюдь не произведение древних мастеров, как у меня, а нечто типа офицерского, темно-зеленого сочного оттенка, с серебряной рукоятью, в которой наверняка сокрыт какой-то боевой амулет, я немного расслабился. Несмотря на большой дуэльный опыт моего противника, ему стану противостоять не столько я сам, сколько богатое боевое наследие меча с «живой душой» вкупе с моими личными навыками нестандартного боя. Значит, шансы у нас примерно равные. Опасения вызывают только многочисленные «группы поддержки». Оглядевшись вокруг, зафиксировал, как отдельные боевые отряды почти заключили нас в большое кольцо, но при этом не ощутил их единства. Складывалось впечатление, что они подчиняются потенциально враждующим друг с другом хозяевам, лишь временно выступающим вместе, дабы окончательно решить мою частную проблему, но предпочли сделать это руками маркиза. И только если я откажусь от «поединка чести» или поступлю не по правилам, тогда они действительно нападут, так как появится законный повод. Вовремя меня предупредил оружейник, чтобы я не наделал глупостей, или же, наоборот, специально рассказал, будучи с ними заодно. Нельзя такое оставлять безнаказанным, но сначала требуется победить маркиза в поединке. Не исключено нападение и в случае моей победы, хотя оно вряд ли будет согласованным. Нападающие скорее станут мешать друг другу, потому есть неплохие шансы благополучно отбиться и в таком случае. Да и как посмотрит на подобное дело авторитет Сом. Уверен, он сейчас наблюдает за этой заварушкой из стеклянной башни своего дворца, откуда хорошо просматривается вся площадь. Зато в его вмешательство в сам поединок до момента его завершения совершенно не верится. Похоже на очередной экзамен…

«Марина, накинь на голову капюшон кольчуги, она не только задержит арбалетный болт, но и ослабит магический удар, — мысленно обратился к девушке, явно потерявшейся при виде столь многочисленных врагов. — Возьми автомат и не позволяй кому-либо случайно выстрелить из арбалета — сразу бей на поражение. Если со мной что-либо случится, можешь убивать всех, кто на тебя плохо посмотрит, а дальше действуй по обстановке, стараясь прорваться к той двери, — показал рукой в сторону входа в особняк авторитета Сома. — Там тебе, возможно, смогут помочь».

Что еще можно сказать? Если сейчас проиграю, ей, скорее всего, не жить. Полагаться на заступничество авторитета глупо, лишь в последней надежде на какой-то призрачный шанс и его корыстный интерес. Других, хотя бы самую чуточку позитивных вариантов совсем нет. Сейчас мне придется биться за двоих, главное — чтобы Марина прикрыла от «случайного» выстрела в спину. Просто нутром чувствую, без него никак не обойдется: слишком велики ставки в этой непонятной игре. Несмотря на некоторую растерянность, Ведьма взяла оружие и запасные магазины, но повесила его за спину на ремень, переложив в руки лук. Ее лицо сразу же разгладилось, и появилась холодная уверенность во взгляде, окидывающем по кругу неблагодарных зрителей со взведенными арбалетами в руках.

Скинув рюкзак, я обнажил синий меч, быстро сливаясь с ним и позволяя ему проникнуть в сознание, одним прыжком приближаясь к маркизу, заждавшемуся от меня ответных действий. Противник стремительно атаковал, желая решить вопрос одним сильным ударом, едва я оказался в зоне досягаемости его меча. При броске я ощутил заметное похолодание, а затем едва не замер на одном месте, попав в пелену резко затвердевшего воздуха. Прорывая сковывающую пелену, напрягая все свои силы и даже резервные возможности организма, едва отодвинулся в сторону, пропуская меч маркиза в каком-то миллиметре от своего горла. По инерции тот проскочил немного вперед, поймав несильный скользящий удар левой руки в челюсть. В развороте я достал ногой его зад, придавая дополнительное ускорение, пользуясь своей резко возросшей скоростью, а меч лишь вскользь прошелся по кольчуге, не нанеся противнику никакого вреда. Однако и такого он явно не ожидал, хотя устоял на ногах и сумел разорвать дистанцию, дабы не получить второго удара в спину. Повернувшись в мою сторону и вновь вытянув меч, что-то быстро проглотил, стараясь, чтобы этого никто не заметил, после чего опять резко атаковал. В этот раз я не стал ждать применения маркизом магического амулета, нырком ушел в сторону и, постоянно меняя направление движения, быстро сократил дистанцию, принимая своим мечом косой удар сверху вниз, а левой рукой блокируя его руку с зажатым в ней узким кинжалом, при этом умудрясь пробить ногой в колено. Он опять устоял и даже сумел отпрыгнуть, всего лишь выронив кинжал из вывернутой мной руки, который я отшвырнул ногой в сторону Марины. Моя стремительная попытка догнать и ударить мечом в голову тоже провалилась — маркиз опять попытался активировать тормозящий амулет и опасно атаковал в ноги, заставив сместиться в сторону, дав ему достаточное время для обретения удобной позиции. Вновь он бросился на меня, нанося стремительные удары, которые едва удавалось парировать. Разорвать дистанцию не получалось, приходилось отбиваться от постоянно наседающего врага. Наши скорости и быстрота реакции явно сравнялись, и если бы не регулярные «подсказки» от меча, подправляющие мои движения, он изрубил бы меня в капусту без особого напряжения. Очень опытный противник, большую часть жизни посвятивший искусству владения мечом.

Я держался на одних рефлексах, частично отбивая удары, частично уворачиваясь от них, для ответных атак не хватало сил. Иногда проходили мои редкие удары ботинками по ногам, но они оказывались или слишком слабыми, или маркиз просто не чувствовал боли, потому никакого видимого эффекта от них не наблюдалось. Догадавшись о причине этого явления, я осторожничал, понимая, что действие его эликсира скоро закончится — и тогда у меня появится некоторое преимущество в скорости. Главное — не растерять силы, пока он постоянно атакует. Понимал это и маркиз, все сильнее наседая на меня. Одна из его комбинаций едва не достигла успеха, — в очередной раз помог бронежилет. Но весьма чувствительный тычок в живот, на полсекунды сбивший дыхание, немного прочистил мои мозги, я перестал только отбиваться и сам стал периодически атаковать. Маркиз прекрасно владел мечом и готовился противостоять аналогичному оружию, но мои ответные атаки основывались на ударах ног и свободной руки, своим мечом я только отвлекал его внимание. Специально пропуская его очередную атаку, в которой он все же сумел задействовать свой боевой амулет, вместо того чтобы с перенапряжением сил уйти в сторону или отбить удар, я упал вперед на четвереньки, а когда противник сделал ко мне полшага, чтобы добить, резко распрямился в броске, пробивая головой в его живот. Едва не сломал себе шею, в глазах потемнело, чуть сам не отключился, но удалось быстро восстановить помутившееся сознание, одновременно откатываясь в сторону и вскакивая на ноги. Несмотря на еще продолжающееся действие эликсира, блокирующего боль, маркиз сначала согнулся пополам, выронив из руки меч, а потом и вовсе завалился на землю головой вперед, перестав подавать какие-либо признаки жизни.

В этот момент подпрыгнувшее чувство опасности заставило резко распластаться на земле. Надо мной с разных сторон пролетело несколько арбалетных болтов, найдя свои жертвы среди многочисленных вооруженных зрителей. Даже какого-то мага, мельком попавшего на глаза, хорошо пригвоздили. Перекатываясь на другое место, заметил, как Марина быстро выпускает стрелы из своего лука одну за другой, выбивая воинов, поднявших свои арбалеты. Ожидал начала массовой атаки со всех сторон или же слаженного арбалетного залпа, но отряды, загнавшие нас на площадь, предпочли благоразумно отступить, несмотря на понесенные ими потери. Своих убитых и раненых они тоже прихватили с собой, оставляя на земле лишь кровавые пятна.

Вскоре, кроме нас с Ведьмой, на площади осталось только четыре трупа — самого маркиза и его троих подручных. Даже их оружия никто не взял, оставляя нам в качестве законных трофеев. Марина все так же внимательно осматривала площадь и ближайшие переулки, держа в руке лук с наложенной на тетиву стрелой, но больше никто не горел желанием получить ее гостинец в глаз. Даже городские зеваки предпочли попрятаться подальше, и только присутствие магического внимания не позволяло нам окончательно расслабиться, решив, будто все неприятное на сегодня уже закончилось.

Отдышавшись и приведя себя в некоторый порядок, я проверил своего противника. Все же быстро умереть пусть от сильного, но вполне обыкновенного удара в живот не так-то просто. Увы, расспросить маркиза с пристрастием о том, кто его на нас натравил, теперь не получится. Не иначе как наложились друг на друга факторы действия эликсира, физического перенапряжения, моего удара и чего-то еще, отчего банально не выдержало сердце. Ладно, как ни хотелось проверить на ком-то достойном палаческий амулет, придется довольствоваться одними трофеями. Благо тут есть чем поживиться. Вот не понимаю местных, которые всегда носят все свое богатство на себе. Четыре приличных кошеля с золотом примерно на три килограмма чистым весом — это как, много или мало? Да, такую ношу нести определенно приятно, а вот сражаться на мечах вместе с ней — уже за гранью здравого смысла: жизнь-то дороже злата. А у маркиза, кроме золота, еще кошель с серебром на пару кило обнаружился. И несмотря на пять лишних килограммов денег на поясе и кольчугу примерно такого же веса, двигался он никак не медленнее меня, сбросившего с себя все лишнее. Вот это подготовка, куда мне до него. Вкус победы омрачался тягостными мыслями, что опять просто повезло. Не будь у противника лишнего веса — не удалось бы увернуться от его ударов. Даже от самого первого: буквально какого-то сантиметра маркизу не хватило, чтобы перерезать мое горло. И не будь он поначалу таким самонадеянным и прими свой эликсир перед боем, шансов против него у меня не оставалось совсем.

Кстати, вот и небольшая коробочка с эликсирами, где прятались еще три желтых шарика размерами с лесной орех. У здешнего зельевара все эликсиры расфасованы в специальные флакончики, которые перед применением откупоривать нужно, а тут просто берешь и глотаешь, не теряя драгоценных секунд. Стоит показать мастеру эту находку — пусть сделает нечто аналогичное, если разберется с упаковкой. Чем еще обрадует покойничек? Так, опять какие-то непонятные бумаги, попробую прочесть с чьей-либо помощью, золотой перстень с прожилками синего металла и крупным продолговатым зеленым камнем, неброский разомкнутый браслет на руке — скорее всего, какой-то амулет. Кольчуга, меч и оружейная перевязь с украшенными тонким орнаментом ножнами. Одежда тоже качественная, из очень тонкой и тем не менее прочной ткани, с одной стороны совершенно гладкой, а с другой бархатистой. Здесь в продаже ничего подобного я не видел, да и на Перевале, когда бегло осматривал выставленные к продаже рулоны ткани, такой точно не замечал. Что-то явно дорогое и не всем доступное. Кровью одежда не запачкана, а против грязи и постороннего запаха есть хорошее средство. Мы с маркизом очень близки по комплекции, мне его одежда подойдет даже без переделки. Лишние сапоги тоже в хозяйстве пригодятся. Думаю, покойник не станет сильно возражать, если я его полностью оголю.

Так, с маркизом все. Труп пусть городские мусорщики убирают — не раз замечал их за работой. Теперь взглянем, чем нас порадуют его подельники. А вот здесь уже далеко не так густо. Лишь двойные арбалеты имеют некоторую ценность, остального можно и не брать. Разве кошели с серебром, которого, впрочем, не так уж и много, но если сложить все вместе, то не меньше, чем у маркиза. Тщательно прощупав одежду, у одного нашел сокрытые внутренние карманы, откуда извлек еще пяток золотых. Набив свой рюкзак трофеями, мысленно окликнул Марину. Она еще пребывала в состоянии боевого транса, но быстро откликнулась, опустив свой лук и немного расслабившись. Больше оставаться тут не имело смысла, да и другие запланированные на сегодня дела лучше отменить. Продолжать день в том же духе почему-то совершенно не хотелось, несмотря на богатую добычу. Так и хочется сказать: «Маркизы — это не только ценный меч, но и два-три килограмма золота».

Не встречая какого-либо противодействия, но сохраняя максимальную бдительность, мы быстро дошли до гостиницы и закрылись в своей комнате. Заказал у слуги ванну с горячей водой: очень хотелось привести себя в порядок и успокоить нервы. Идея выпить немного алкоголя вызывала только жуткое омерзение, и горячая ванна казалась самым лучшим средством. Но при этом весьма дорогим, так как за услугу попросили два больших серебряка предоплаты. Впрочем, учитывая, сколько денег мы взяли с маркиза и его подельников, их было совсем не жалко за пару часов теплого удовольствия.

Банная комната в гостинице имелась только одна, да и то явно не пользовалась особым спросом, пришлось ждать, пока ее приведут в порядок и нагреется вода. Эх, жалко, тут местные про русскую баню ничего не знают, да и вообще среди них мыться не принято, не то что в горячем пару хлестать себя веником. Они тут все больше эликсирами протираются, учитывая выставленную цену за горячую воду. В своем доме стоит непременно соорудить какую-никакую баньку, куда иногда приглашать особенно дорогих гостей. Сделать эту баню тайной, вернее — таинственной, и распускать по городу слухи, чтобы народ сам захотел раскрыть ее секрет. Вот весело посмотреть на их лица будет, когда они узнают, куда попали…

Здешняя ванна оказалась скорее небольшим бассейном, совмещенным с печью мягкого тепла в ее основании. Кто ее строил, явно понимал толк в подобном деле. Ведьма опять отказалась отпускать меня одного, да и хотела разделить удовольствие от водных процедур. Догадываясь, чем они могут закончиться, не стал возражать. Как говорит у нас нынешнее молодое поколение: «Секс — хорошее дело, способствующее снятию стресса». Хотя мысли в подобном стиле никогда не являлись для меня обычными. Близость с женщиной так и осталась сакральным действом, несмотря на сильно изменившиеся в стране нравы и опыт, приобретенный еще в студенческие годы. Я никогда первым не предлагал женщине «прыгнуть в койку», но вполне благосклонно принимал подобные предложения от нее, если она того действительно хочет. Да и то далеко не сразу и не от всех, только после более-менее длительного общения, из которого могло вылиться что-то большее разовой встречи ради снятия напряжения и удовлетворения похоти. Курортные романы, впрочем, изредка случались, но тоже не с первого дня знакомства, как бывало у некоторых. Всегда предпочитал сначала установить нормальные человеческие отношения и только потом развивать их в «горизонтальной плоскости», если есть явная взаимность. И несмотря на все это, оженить меня на себе так никто из дам и не сумел. Скорее, просто не захотели. Слишком уж я тогда был увлечен своей наукой, не прыгал на задних лапках вокруг своей пассии, желая немедленно исполнить любой ее каприз, не интересовался мещанскими ценностями, и женщины это прекрасно видели. Понимая отсутствие каких-либо перспектив обретения большого достатка, высокого статуса и всего подобного, они шли искать свое семейное счастье с кем-то еще, немного поразвлекшись со мной. Недолго страдая после очередного расставания, я без остатка погружался в свою работу. Так и дожил до своего возраста бобылем, хотя женским вниманием не обделялся практически никогда, чаще всего просто не замечая бросаемых в мою сторону томных взглядов. Марина же человек совсем другого поколения, ей не требуется обязательно представлять перспективы совместного бытия, чтобы заняться любовью когда хочется и с кем хочется. Может быть, я очень не прав, но пока она ведет себя именно так, при любой возможности демонстрируя свою привлекательность. Даже сейчас снимает с себя одежду, красуясь и изящно поворачиваясь ко мне разными сторонами, чтобы лучше оценил ее женские прелести. Не отталкивать же ее жестко, и так ей тут столько всего досталось.

Погрузившись вместе в теплую воду, мы долго молчали, постепенно приходя в себя после суетных событий дня и восстанавливая душевное равновесие. Я медленно вспоминал прошедший бой в мельчайших деталях. Интересно, как он смотрелся со стороны? Наверное, достаточно зрелищно, правда, весьма недолго, все решилось в первом раунде, второй не потребовался. Показательной схватки не произошло, но и она не разрешилась одним быстрым ударом с применением магии, как хотел провернуть дело маркиз. И он и я совершили множество ошибок. Сама схватка по своей сути была такой ошибкой, нужной кому-то постороннему, как и весь предыдущий спектакль с вызовом и его подготовкой. Но предъявить обоснованные претензии, даже вполне понимая, кто за этим стоит, просто не получится. А если и получится, то какой с них будет толк? Передо мной скромно извинятся и попросят по-хорошему выдать взятые с боя трофеи. Подобное развитие событий вполне вероятно, благо там сумма явно больше дозволенной для такого неопределенного типа, как я. И раз за ней пока никто не явился, можно отнести только к персональной благосклонности сил, стоящих за всем этим. Сомневаюсь, что они пребывают в блаженном неведении.

Пока мои мысли бродили где-то далеко, девушка решила взять инициативу в свои руки, начав с массажа моих плеч, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Мои руки тоже не остались безучастными, рисуя на ее теле сложные узоры легкими касаниями, прижимаясь чуточку сильнее к некоторым местам. Не выдержав ласк от сильного перевозбуждения, Марина резко прильнула ко мне, прижимаясь всем телом и обхватывая руками и ногами, едва не утопив в теплой воде. Ухватившись за края бассейна, мне все же удалось переместить нас к более мелкому месту, чем девушка сразу же и воспользовалась, положив меня на спину и оседлав сверху. Я к этому моменту тоже изрядно возбудился, полностью потеряв осторожность, потому когда почувствовал нечто необычное, сильно выдающееся за границу нормы, стало уже поздно. Тело отказалось подчиняться сознанию, живя своей собственной жизнью независимо от головы. А жизнь эта из него утекала буквально с каждым движением Марины, с каждым ее вздохом. Она впитывала ее в себя без остатка, совершенно не понимая, что сейчас делает, глаза девушки закатились в неземном блаженстве, а сознание улетело куда-то далеко в райские кущи. Мое слабеющее сознание еще кое-как могло воспринимать происходящее, будучи замкнуто в пространстве черепной коробки и не имея возможности что-либо изменить, остановив свою совершенно неизбежную гибель, подступающую все ближе и ближе. Но чувство окружающей силы еще не полностью покинуло меня, оставив в полном одиночестве наблюдать за собственной смертью. Правда, и этот контакт тоже оказался слаб, вернее — слабым было именно сознание. Дабы попытаться что-то сделать для собственного спасения, его требовалось как-то встряхнуть. Полностью отключившись от совершенно не подчиняющегося тела, из последних сознательных сил потянулся к окружающему теплу и одновременно коснулся силой фокусирующего амулета, которого так и не снял со своей шеи вместе с одеждой. Поразительно быстро собрав расколовшееся и изрядно потускневшее сознание, окинул магическим взором себя сверху. Через мое тело в Ведьму равномерными толчками, в такт ее движениям, всасывались внешние потоки силы, к которым оно могло подключиться, а заодно вытекала и некая субстанция жизни, коей оставалось совсем мало. Только сейчас смог определить ее, выделив на фоне всего прочего. Если этот процесс немедленно не остановить или не обратить вспять, то через пару минут тело умрет. Перекрыть или перерезать каналы, связывающие меня и Марину как сообщающиеся сосуды, сразу не удалось. Следующие попытки тоже ничего не дал и, кроме потери драгоценного времени. Каждый раз мой слабеющий разум натыкался на неодолимые барьеры, с которыми он ничего не мог сделать. Понимая, что времени осталось только на одну попытку, практически на один вздох, принципиально изменил тактику действий, проникнув гаснущим сознанием в свое тело и резко потянув за потоки силы изнутри, желая изменить их направление. К этому моменту надежда уже окончательно умерла, и оставался лишь последний жест отчаяния, однако у меня все-таки получилось. Жизненная сила легко поддалась моей воле и стала медленно возвращаться обратно тоненькой струйкой. Потянул в себя еще сильнее, постепенно обретая уверенность действий, отчего сила хлынула потоком, вновь заполняя образовавшуюся пустоту, возвращая жизнь в парализованное тело. Это не осталось без внимания со стороны Ведьмы. Она резко потянула потоки в себя, наши возможности противодействия оказались практически равными, и сначала она, потом я, чтобы победить в схватке, стали забирать тепло из окружающего пространства, из воздуха, из воды. Благодаря активному амулету мне удалось дотянуться до горячей печи, выстудив ее в одно мгновение, что и решило дело в мою пользу. Оттолкнувшись друг от друга, мы разорвали телесный контакт, прервав ту связь, через которую шло перетягивание жизненной силы. Вернувшись сознанием в тело, я ощутил пронизывающий холод. Выхоложенная вода в бассейне уже стала покрываться тонкой коркой льда, окружающий воздух тоже дышал настоящей зимней стужей. Скатившаяся с меня Марина потеряла сознание и едва не захлебнулась, если бы я вовремя не подхватил ее тело и не вытащил из бассейна. Несмотря на пережитую магическую битву, никакой злости по отношению к ней сейчас я не испытывал, только легкое опустошение, и все. Трагедия произошла без ее сознательного участия, и она совершенно не представляла, что происходит, купаясь в невероятно приятных ощущениях. И если бы мне не удалось остановить и обратить процесс, то потом она сильно удивилась бы, обнаружив мой еще не полностью остывший труп под собой.

«Вот и позанимались приятным делом, стресс сняли», — вклинилась в голову запоздалая злорадная мысль. Но развивать ее дальше я не стал, требовалось как можно быстрее покинуть созданную нами маленькую Антарктиду, переместившись в более теплое место. Суетно подобрав одежды и подхватив бесчувственную девушку на руки, не стесняясь случайно встреченных в коридоре людей, добрался до своей каморки. Достав так и не пригодившуюся до сего дня флягу со спиртом, сделал Марине растирание тела, успевшего побелеть от сильного переохлаждения, постепенно возвращая ему почти естественный цвет. В чувство она так и не пришла, пребывая в состоянии, похожем на кому, потому пришлось вливать «эликсир жизни» в ее рот силой. Сам тоже выпил два глотка, восстанавливая заметно пострадавшее самочувствие. Однако эликсир совершенно не подействовал на Ведьму, ее состояние только ухудшалось, дыхание стало поверхностным, пульс едва прощупывался, зрачки реагировали на свет, но делали это как-то заторможенно. Во время схватки я мог повредить ее тело не столько на физическом уровне, сколько на уровне этой непонятной «жизненной силы». Прекрасно осознавая возможные последствия битвы, перешел на магическое зрение, внимательно разглядывая тело девушки и проникая своим взором силы глубоко внутрь него. Теперь, когда я стал различать отдельные потоки, смог увидеть помимо биологического еще и энергетическое устройство человеческого организма. Не могу назвать его простым, но и особо сложным тоже. Во многом основные энергетические линии дублировали нервную систему, отдельно концентрируясь вокруг всех жизненно важных органов.

Рассматривая так Марину, а потом и себя самого для сравнения, постепенно я определил причину ее комы и резкого ухудшения состояния. Линии силы, идущие от головы вниз, оказались местами разорваны, а на уровне половых органов крутился непонятный мощнейший сгусток, постепенно втягивающий в себя силы из остального тела. Если ничего не предпринять, то этот сгусток совсем скоро убьет девушку, как она чуть не убила меня, — похоже, здесь действует тот же самый механизм. Как с ним бороться, опыт уже был, потому перетянуть потоки силы в обратном направлении труда не составило, хотя и пришлось изрядно повозиться. Клубок сначала немного активно сопротивлялся, но затем, сменив направление вращения, стал отдавать накопленную силу самостоятельно, постепенно уменьшаясь в размерах. Оборванные линии постепенно срастались, девушка задышала ровнее, пульс тоже пришел в норму. Поняв, что дело сделано и дальше моего вмешательства больше не нужно, я отключился от нее, вернувшись в обычное восприятие, устало опустившись на пол. Опять меня достал откат после сильного магического перенапряжения, единственным лекарством от которого оставался самый обычный сон. Взобравшись на узкую лежанку и прижав теперь уже просто спящую Ведьму к себе, быстро провалился в целительное забытье.

Смутно снилось, как будто кто-то рядом долго безутешно плачет, не в силах противопоставить своему горю ничего, кроме слез. Вот только это оказался не сон: придя в себя и вспомнив последние события, Марина решила избавиться от лишней жидкости в организме таким вот нетривиальным образом, боясь при этом даже пошевелиться. Так же совершенно неподвижно, не меняя позы и не показывая своего пробуждения, я включил магическое восприятие и осмотрел изнутри сначала себя, а потом ее. После вчерашней схватки восприятие заметно обострилось, и в нем появилась детализация, недоступная раньше без привлечения амулета. Далеко без него все равно пока не заглянуть, а вот рассматривать себя или нечто находящееся совсем рядом — вполне. Нельзя назвать это восприятие исключительно «магическим зрением», так как в него включены сразу все прежние естественные чувства, к которым примешивается и что-то новое. «Прямое восприятие глубинной сути вещей» — примерно так можно сказать, причем сильно упростив. Очень полезная вещь, позволяющая легко добираться практически до всего, надежно сокрытого от взгляда. К примеру, детально изучать организм, не прибегая при этом к острому скальпелю. Хотя пока в себе я обратил особое внимание только на заметно укрупнившиеся и явно потемневшие «каналы жизненных сил» по сравнению с тем, что успел отметить вчера. Следуя вдоль их линий, удавалось с легкостью изнутри «ощупывать» свое тело, постепенно понимая, как оно устроено на этом новом для меня уровне. Касаясь внутренних органов, постепенно определял состояние их здоровья и полноты жизненной энергии, присутствующей в них. В ближайшей перспективе стоит пробовать прямое воздействие разумом на свой и не только свой организм, перераспределяя энергетическую субстанцию туда, где в ней есть явная нехватка. Наверняка местные целители именно так и работают, а я только сейчас открыл для себя совершенно новый горизонт. Не было счастья, да несчастье помогло. Тяжко дается познание в этом мире.

Тело девушки за прошедшее время тоже полностью восстановилось, но вот странный клубок силы никуда не исчез, хотя стал чуточку более прозрачным. Многочисленные тонкие отростки отходили от него и переплетались с основными «каналами жизненных сил», такими же, как и у меня, только менее плотными и темными. Более толстые отростки от сгустка практически оплетали изнутри половые органы и, дублируя каналы спинного мозга, терялись в переплетении линий головного. По сравнению с моим телом у Ведьмы имелась какая-то мощная дополнительная конструкция, причем явно гармоничная, так как я даже залюбовался, рассматривая ее устройство. Мое внимание не осталось незамеченным, девушка прекратила плакать и мысленно сказала мне:

«Прости меня, сама до сих пор не знаю, что тогда нашло… Я ведь вчера тебя чуть было не убила своей дикой страстью. — И, немного помолчав, добавила: — Неужели я теперь больше никогда не смогу быть женщиной и заниматься любовью?»

«Наверное, сможешь, — выдержав небольшую паузу, ответил ей. — Просто тебе потребуется научиться контролировать свой организм на более высоком уровне. И тогда подобного происшествия больше не случится».

«Ты ведь уже точно знаешь, что вчера произошло? Расскажи, а…» — В мысленном голосе Марины присутствовало сильное любопытство, перемешанное с сохраняющимся вокруг данной темы страхом, но все же превосходящее его.

«Рассказать не получится, без того чтобы видеть, — немного охладил я ее порыв. — Ты можешь видеть „жизненную силу“?»

«Как это?» — с небольшим удивлением спросила девушка.

Вместо долгого словесного описания просто включил у себя нужное чувство и передал полученную картинку ей. Судя по пришедшему в ответ сильному удивлению, ни о чем подобном она до сих пор не подозревала.

«Вот, посмотри, как устроено мое тело, — сказал ей, вместе с трансляцией беглого внутреннего осмотра собственного организма. — А вот теперь взгляни на дополнительные элементы, которые есть у тебя», — показал тот самый клубок и отходящие от него отростки.

«Надо же, — не переставая, удивляться, ответила Ведьма, — я ведь его прекрасно чувствую и, кажется, могу как-то управлять».

Мне было хорошо заметно, как по каналам от головы к клубку пробежала волна, отозвавшаяся цепочкой сильных пульсаций в нем самом. От него тут же вытянулся еще один отросток, вышедший снизу из организма и потянувшийся ко мне. Но, едва прикоснувшись к моим каналам, резко убрался обратно. Девушка при этом дернулась всем телом, как будто ее острой иголкой ткнули или током ударило.

«Оно тебя сильно боится, — после недолгой паузы заметила она, — но при этом страстно хочет».

Вот так сказала, отделяя себя от того непонятного образования, живущего в ней своей жизнью. Вместо продолжения диалога попробовал вырастить из себя подобный отросток и коснуться им клубка. Нет, с помощью прямого воздействия на силу «прикасаться» получалось легко, но создавать внешний канал из этой загадочной «жизненной силы» так просто не выходило. Пробовал удлинять каналы, приходящие в руки, однако за пределы тела они никак не выдавались, как бы я ни пыжился. С другими линиями, на которые упало мое внимание, облом полностью повторился. Но ведь при сексуальной связи контакт был, при нем даже тело полностью перестало подчиняться голове. Сосредоточив внимание на собственных гениталиях, куда тоже подходило несколько жирных нитей силы, рассмотрел какое-то небольшое образование. Только оно имело вид не клубка, как у Ведьмы, а конусовидной спирали-воронки, направленной острым концом вовне. Сильнее укрупнив восприятие, попытался разобраться с ним, причем будучи полностью уверенным, что еще вчера его тут не имелось. Оно возникло или во время сексуального контакта, или, что гораздо вероятнее, после его разрыва, как бы перекрывая собой те трубы, по которым из меня тянули жизненные силы. Но это образование не являлось простой пробкой, заткнувшей порванные каналы, больше всего конус напоминал какой-то хитрый клапан, только как им управлять, было совершенно непонятно: линий, идущих от него в сторону головы, я не заметил.

Но если их нет, то это можно быстро исправить: внутри своего тела я теперь полноправный хозяин. Привязывая внимание к нескольким заметно выделяющимся на воронке местам, попытался связать их со своими чувствами, как бы выращивая новые нервные связи. Через какое-то время они включились, принося с собой новые, весьма специфические ощущения. Ощущения постоянного непрерывного движения по внутренним каналам той субстанции, которую я окрестил «жизненной силой». А также пришло понимание устройства всей энергетической конструкции тела на уровне тех же ощущений. Если опустить мелкие детали, то она представляет собой замкнутый контур, где начало круговорота движения происходит где-то посредине брюшной полости.

Затем, проходя через контур половых органов, «жизненная сила» поднимается вверх по позвоночнику, перекручиваясь многочисленными каналами головного мозга, вновь опускается вниз, растекаясь по бесчисленным тонким ответвлениям по телу и опять собираясь в животе, периодически повторяя свой круговорот. Именно на уровне половых органов можно легко подключиться к этой замкнутой системе — или выпивая жизненные силы из организма, или же, наоборот, накачивая их извне. У Ведьмы в оборот включен тот самый клубок, у меня же сформировался дополнительный клапан, позволяющий отсекать неконтролируемые потери. Когда ощущения показали получение полного контроля, осталось сформировать внешний отросток и проверить полученный результат. Радостные ожидания и предвкушения чуда оказались подло обмануты суровой действительностью — максимальное расстояние, на которое удалось вытянуть отросток из себя, не превысило пятнадцати сантиметров.

Для внешнего оперирования жизненной силой мне потребуется прямой телесный контакт, да еще, хм… очень специфической частью своего организма, по идее для такого дела совершенно не предназначенной. А вот у Марины такого досадного ограничения, похоже, нет.

«Как далеко ты можешь заглянуть через свой низ»? — спросил ее, выводя из трансового состояния. Оказывается, пока я занимался собой, она сохраняла мысленный и чувственный контакт, пребывая в некотором шоке от всего этого.

Через минуту ее клубок вновь завибрировал, выпуская длинное тонкое щупальце. Не притрагиваясь ко мне, оно сначала обшарило всю комнату, затем, пройдя прямо сквозь дверь, выбралось наружу. Какое-то время вроде бы ничего не происходило, но затем по каналу прошла волна, и он явственно увеличил свою плотность, потемнев и немного напрягшись.

«В трех шагах от двери кто-то есть, двое, нет — трое с оружием, и они хотят тебя, но ждут, пока подойдет еще один, — мысленно ответила девушка, оставаясь погруженной в свои ощущения, и добавила чуть погодя: — Тебя сразу убивать не станут, ты им зачем-то нужен живым, а я — нет».

Захотев проверить, включил свое дистанционное магическое чутье и выглянул в коридор, постепенно внимательно осматривая им ближайшие окрестности, уходя все дальше от двери нашей комнаты. Но кроме пустоты ничего не нашел, просто пустой коридор, где никого нет. А вот дальше, в других комнатах и трактирном зале, люди есть. Их много, большая часть спокойно спит, некоторые сидят за столами, несмотря на позднее время и близость рассвета. Не иначе как со вчерашнего вечера всю ночь квасят.

«Ты уверена, что кто-то ждет в трех шагах от двери? Я ничего не вижу», — переспросил у нее, пребывая в больших сомнениях относительно ее слов.

«Сейчас… — еще больше погрузилась она в себя. — Еще один идет».

Моему магическому взору опять предстал совершенно пустой коридор, но при этом уши уловили совсем слабое шуршание чьих-то крадущихся шагов. Если бы не чрезвычайно обостренные чувства, никогда бы их не услышал. Но теперь стало окончательно ясно — магическому чутью полностью доверять нельзя, есть способы его эффективного обмана. Неизвестные враги вот-вот пойдут в атаку, вышибая дверь, а я ни сном ни духом. Только теперь и ко мне пришло слабое и очень запоздалое чувство опасности, сильно размытое какой-то защитной магией. Потянувшись к автомату, лежащему на полу рядом с кроватью, чуть не уронил девушку с себя.

«Подожди минутку, попробую сама с ними справиться, как только они захотят вынести дверь», — мысленно ответила она, оставаясь полностью погруженной в себя и не реагируя движениями на мои манипуляции со своим телом.

Отходящий от нее жгут увеличил свою толщину, по нему в разные стороны пробежали заметные волны. Затем канал увеличился еще больше, быстро вытягивая из кого-то потоки жизненной силы и наполняя ею тот самый клубок в теле Ведьмы. За дверью послышалось негромкое падение нескольких тел, но не последовало ни криков боли, ни стонов умирающих. Резко вскочив с кровати, я кинулся к двери, толкая ногой наружу и чувствуя при этом некоторое сопротивление выбитой задвижки и лежащих перед дверью тел. Выставив ствол автомата, старательно ищу тех, кто мог еще оставаться на ногах. Однако ни магический взор, ни обычное зрение опять ничего не заметили, темный коридор оставался пуст. Только едва-едва заметное ощущение совсем близкого слабого тепла подсказывало, что перед моей ногой кто-то лежит. Покрутив головой в бесполезной попытке отогнать от себя морок и бросив на пол магический светильник, опустился на корточки, ощупывая левой рукой труп, продолжая правой удерживать оружие стволом вверх, так и не снимая пальца со спускового крючка. Затем так же нашарил еще три невидимых тела, лежащих рядом с нашей дверью, пульса не было ни у одного. Ощупывая чью-то шею, наткнулся рукой на цепочку, потянув за которую вытащил какой-то ромбовидный на ощупь амулет. Едва тот оказался в моей руке, труп стал видимым, явив взору худосочного белобородого от прожитых лет мага в темно-серой пятнистой куртке с капюшоном, напоминающей скорее городской камуфляж, нежели привычную для местных магов яркую одежду. Амулет невидимости тоже проявил себя во всей красе, оказавшись большим странно ограненным алмазом или каким-то подобным ему прозрачным камнем, в центре которого расположилась сложная упорядоченная структура из тончайших разноцветных каналов. Аналогичным образом нашарил еще один аналогичный амулет у другого трупа, после чего проявились и остальные дохлые невидимки. У тех своих амулетов невидимости не нашлось, один как-то скрывал сразу троих. Проявившаяся троица оказалась воинами в мягкой кожаной броне скрытого ношения, которая явно могла поспорить по своей прочности с кольчугой, так как удачно сопротивлялась моему ножу, и таких же плащах, как у мага. Из оружия при них оказались самые обычные короткие мечи и кинжалы, спокойно лежащие в ножнах, но в руках, сведенных смертными судорогами, оставались зажаты очень знакомые амулеты, сделанные из ловушек алхимиков. Быстро обшарил карманы и складки одежды на предмет всяких ценностей, не обнаружив в них совершенно ничего, даже единственной медной монетки, только одна маленькая фляжка с каким-то эликсиром у мага и пара боевых амулетов у него же. Сначала немного удивился, потом, догадавшись о возможных причинах такого дела, мысленно обратился к своей напарнице:

«Марина, продолжай и дальше следить за коридором своими силами, у них тут явно есть кто-то еще на подстраховке».

Не могли же они совсем без денег в городе обретаться, да и одежда весьма нетипичная, скорее всего, переоделись непосредственно перед акцией.

«Хорошо», — ответила она чуть погодя, а я своим новым чутьем увидел, как легко удлиняется и уходит вдоль коридора ее щупальце.

Одеваться было совершенно некогда, оставаясь голышом, с одним лишь автоматом в руках, накинул на себя трофейный амулет невидимки, сразу же познакомившись с его «обратной стороной». Мало того что он заметно вытягивал тепло с поверхности кожи, создавая вокруг тела невидимость и в инфракрасном диапазоне, так и «смотреть» вокруг теперь удавалось исключительно магическим взором, перед глазами же расплывалась совершеннейшая непроглядная чернота. Обычным образом ориентироваться получалось только по слуху, памяти или на ощупь, да и магический взор теперь требовал для своего удержания заметных усилий. Не иначе как воины, находясь под такой маскировкой, просто страховали дверь, чтобы я случайно куда-то не ушел ночью, и не могли ничего видеть, ориентируясь исключительно на звук. Грамотное решение: их самих не видно никоим образом, а стоило мне только выглянуть в коридор — скрутили бы в один миг, пикнуть бы не успел. Так ведь и дожидались к утру поближе, когда мне сильно приспичило бы прогуляться до внутреннего двора по естественным надобностям. Но утром тут могут случайно образоваться лишние свидетели, а дело явно требовало полной тишины, иначе к чему такие сложности? Потому, едва дождавшись своего припозднившегося мага, бойцы сразу двинули на штурм. Только вот пробудившуюся Ведьму они совсем не учли в своих раскладах, меня учли, а ее — нет. Ворвись они к нам в комнату — не знаю, сумел бы им хоть что-то противопоставить. Скорее всего — нет, просто не успевал достать оружие. Для их боевых амулетов и дверь не являлась хоть какой-то преградой, вынесли бы в одну секунду и нас сразу приложили чем-то тяжелым, но им хотелось взять меня живьем. Жалко, теперь их не расспросить, кому я так сильно потребовался, — нигде не дают покоя ни днем ни ночью. Если только сейчас удастся поймать кого-то еще из их команды.

Крадучись прошествовал по коридору до трактирного зала, спустившись по лестнице на первый этаж. Никто из сидящих там искателей даже не повел взглядом в мою сторону, заметив что-то необычное — к примеру, голого мужика с автоматом в руках. Удрученно осознав совершенно напрасный риск, быстро вернулся обратно, опять связавшись с Мариной и только теперь догадавшись сначала совместить наши нетипичные «взоры», дабы осмотреть ими все вокруг, и только потом действовать. Если оставшиеся злодеи также используют невидимость, то на разнице магического восприятия мы вполне сможем их обнаружить. «Осматривая» гостиницу комната за комнатой, коридор за коридором, ничего подозрительного не нашли. Если враг и есть, то он спрятался где-то снаружи, спокойно дожидаясь своих подельников.

Пришлось резко расширять границы поисков. Ага, в соседнем переулке присутствует знакомый легкий шум, размывающий магическое восприятие и мешающий заглянуть под сеть, которой ловят в этих местах весьма крупную рыбку — вернее, крутых магов. Хорошо, я прежде уже познакомился с таким эффектом, иначе сейчас ничего подозрительного не заметил бы, да и фактор близкого расстояния тоже сыграл в мою пользу: отойди они еще на один переулок подальше — и все. А Ведьма отсюда не может дотянуться туда своим щупальцем, оно достигло своего предела. И все равно — сотня метров для него превосходный результат, мне и двадцати сантиметров из себя никак не выдавить, есть повод для зависти. Оно ведь не только позволяет просто «посмотреть», невзирая ни на какие магические маскировки и прочие преграды, но и является смертоносным оружием. Куда там каким-то боевым амулетам, да и пистолету тоже. Теперь вполне понимаю отношение местного народа к Ведьмам. На костер их, пока они до конца не осознали всех своих сил и не натворили бед. Но теперь слишком поздно — своей Ведьмы я никому не отдам, всем желающим покуситься на нее головы оторву!

Спокойно одевшись и подобрав подходящее оружие, мы приготовились брать сообщников неизвестных злоумышленников, разработав нехитрый план. Марина прикрывает меня сзади своими силами, а я невидимой тенью иду вперед, стараясь при этом никого не убить. Пользуясь своими новыми способностями, она не гарантирует сохранения жизни тем, кого ненароком прихватит. Скорее всего, сразу же свалит замертво, мгновенно нарушив циркуляцию жизненной силы у своей жертвы. К сожалению, и это она пока не может делать быстро, ей требуется некоторое время для настройки.

Едва накинув на шею второй трофейный амулет невидимости, Марина мысленно разразилась в мою сторону длинной тирадой отборных ругательств. Да, приятных ощущений при его ношении не возникает. Ну да ничего, немного потерпит, раз для дела нужно. Только сразу обнаружилась еще одна проблема: ее кольчуга блокировала весь полезный эффект. Пришлось по-быстрому разоблачать одного из воинов, стягивая с него кожаный доспех, — оставлять девушку без какой-либо защиты я категорически отказался, несмотря на все ее возражения. Сумев кое-как сориентироваться исключительно магическим чутьем, она неуверенно проследовала за мной, после того как я затащил убитых ею мужиков в нашу каморку и прикрыл дверь, приладив на честное слово выбитую задвижку. Вдруг кто-то из постояльцев проснется и выйдет в коридор, а там такой сюрприз… нам ведь не стоит поднимать большой переполох раньше времени, да? Дабы случайно не вспугнуть сообщников павших в неравной магической борьбе боевиков, мы выбрались из коридорного окна второго этажа наружу, стараясь не наделать много шума. Сначала спустил Марину на веревке, обвязав ее за пояс, потом я слез по ней сам, привязав конец к оконной раме. Изнутри веревки никто не заметит, а снаружи требуется хорошо постараться, чтобы как-то разглядеть ее в ночной темноте. Выбраться совсем бесшумно у нас не вышло. Мало опыта в таких делах, вернее — совсем нет никакого опыта, только сейчас его и обретаем, набивая шишки в самом прямом смысле этого слова, но вроде бы никого не вспугнули, «шумная магическая зона» не поменяла своего расположения, оставаясь на прежнем месте. Подобравшись поближе к ней, заметили и своих противников. Мне опять совершенно ничего не обломилось, зато Ведьма сумела определить — в интересующем нас месте присутствует только один человек и две лошади. И вообще с помощью своего щупа ей очень сложно ориентироваться совсем без зрения, ибо им хорошо улавливаются только живые объекты, а обычным магическим взглядом она пока не владеет. Ничего, потом научу, никуда не денется.

Итак, один противник — это намного лучше, чем ожидаемое прежде множество злых врагов, можно преспокойно подойти внаглую, положившись на амулет невидимости, и ударить первым. Ориентируясь на «шум» и корректирующие подсказки Марины, подобрался практически вплотную к тому месту. Теперь и сам смог смутно различить, что скрывается под невидимой в темноте сетью. Это оказалась обычная телега с двумя запряженными в нее лошадьми, на которой тихо лежал спрятавшийся от всех человек. Устроившись так, он сам себя, по сути, посадил в ловушку. Если он маг, раз обычного оружия рядом с ним не видно, то из-под своей сети ничего не сможет определить. Бесславная гибель его подельников до сих пор остается для него тайной. Да и мой «магический взор» к нему практически не проникает, чтобы как-то насторожить, сильно рассеиваясь тем же самым «шумом». Окажись я сам на его месте — внимательно следил бы со стороны, как проходит операция, и быстро рвал когти, если что-то пойдет не так. Даже мысленно позвать его сейчас вряд ли кто сможет. Переоценили эти «товарищи» мои скромные возможности, посчитав слишком чувствительным к проявлениям возможной опасности, упор сделали исключительно на скрытность. Черепашки-ниндзя недоделанные! Вдруг их жертва уловила бы излишнее внимание к себе, насторожилась прежде времени да и улизнула куда-то. Ищи потом по всем окрестным лесам. Откуда им было знать, что я, как и все нормальные люди, могу спать, причем в обнимку с красивой девушкой. Перестарались ребята, сильно перестарались. А может, они не от одного меня так хорошо прячутся? Их конкуренты ведь тоже где-то совсем рядом ходят.

Обогнув телегу широкой дугой, придерживаясь другой стороны улицы, опасаясь скорее за реакцию лошадей, нежели человека, зашел сзади. Дальше таиться не имело особого смысла, а вот хорошо видеть происходящее — наоборот. Присев на землю и стянув с шеи маскирующий амулет, позволил своим глазам немного адаптироваться от полной темноты к слабому свету, идущему от далеких звезд. Но его все равно недостаточно, дабы хорошо различать отдельные детали, а это слишком опасно. Зачем мне лишний риск случайно получить что-то острое в глаз? Можно воспользоваться восприятием меча, но сеть блокирует и его, уже проверял. Достав из кармана маленький амулет-светильник, одним движением поднялся, бросая его вперед на телегу, и, следуя за ним, запрыгиваю сверху, подминая под собой притаившегося там человека, зажимая его руки своими ногами, а рот руками. Только всяких криков нам сейчас не хватало. Тот было попытался дернуться пару раз, но, получив хорошенько по уху, затих. Я даже немного перестарался, вырубив его из сознания, но жив, болезный, дышит.

Угадал, это действительно еще один маг, а не воин, из оружия имеется только пара боевых амулетов в карманах и еще какой-то кругляш на шее. О его принадлежности к посетившей нас в гостинице компании недвусмысленно говорит серый пятнистый балахон. Быстро обыскав телегу, обнаружил всего лишь один пухлый заплечный мешок средней тяжести — и больше ничего. Негусто, я рассчитывал на большее. Запутав сетью своего пленника и взвалив его на плечо, мысленно позвал Ведьму:

«Груз успешно взят, возвращаемся обратно тем же путем с прежней бдительностью. Амулета не снимать, ибо не уверен, что рядом никого нет».

Как ни хотелось, но опять пришлось становиться невидимкой — уж больно противны возникающие при этом побочные ощущения. Перетерплю, недолго осталось. Амулет, кстати, прекрасно укрыл и меня самого, и мою ношу. Мешок с телеги тоже взял, решив донести все за один раз, не желая совершать две ходки, пригибаясь под тяжелым грузом и едва переставляя ноги. Этот маг, в отличие от первого, особой субтильностью не страдал и весил весьма прилично. Знал бы, как управлять лошадьми, подкатил бы поближе на телеге, а так пришлось все на своей спине тащить, представляя себя той же лошадью, только с двумя ногами вместо четырех. Но это оказалось не самой большой трудностью. Забираться обратно следовало по оставленной веревке, показывая отсутствующим зрителям чудеса эквилибристики. Не знаю почему, но рисоваться перед людьми в гостинице с пленником сейчас категорически не хотелось. Чем позже остальные узнают о происшедшем событии — тем лучше для всех нас. Завтра с авторитетом Сомом встречусь, там все странные вопросы и события с ним и обсужу. А пока лучше сделать вид, что ничего не произошло. Сначала еле-еле залез в окно сам, потом поднял по очереди мешок, мага и на самых последних силах — Марину, хотя она и оказалась легче всех. Опять прилично нашумели, но никто так и не заинтересовался непонятной возней в дальнем углу, даже охранники наружу не высунулись, преспокойно сидя в трактирном зале и попивая какой-то хмельной напиток. Немного помогла постепенно портящаяся погода, скрывавшая посторонние шумы за частыми порывами ветра. Вернувшись в свою комнатушку, сначала мы долго отдыхали и приходили в чувство, не обращая внимания на сложенные в углу трупы, и только потом дружно взялись за нашего живого гостя, до сих пор пребывавшего в отключке, стягивая с него все лишнее.

Хорошо представляю потрясающие ощущения, возникающие, когда, едва придя в себя, обнаруживаешь себя совершенно голым, с крепко связанными руками и ногами, сидящим опираясь спиной на мертвые тела своих бывших боевых товарищей. В придачу к этому с накинутой сетью, подавляющей магические силы, и кляпом во рту, сделанным из собственных же портянок. Вот и наш пленник, нюхнув нашатыря из моей аптечки, долго приходил в относительно коммуникабельное состояние, затравленно озираясь по сторонам с выражением сильного страха на лице. Хорошо хоть воздух не испортил. Хотя вместе со страхом у него иногда прорезалось и какое-то иное, явно позитивное чувство, чем он несколько нервировал меня, так как совершенно неясно, к чему его можно было отнести. Но тем не менее мы его не торопили, пусть немного освоится со своей новой ролью, хорошо проникшись ситуацией, в которой он сейчас оказался. И только когда тот перестал озираться и крупно дрожать, глянув на меня с немым вопросом, я подсел на корточках поближе, оказавшись на одном уровне с его взглядом, и тихим, вкрадчивым голосом поведал о его возможной судьбе:

— У тебя, дружок, не так много вариантов дальнейшего выбора, и они тебе вряд ли понравятся. Выбирать придется очень быстро — из плохого и еще более скверного. Но тем не менее выбор у тебя пока есть. Ты можешь попытаться стойко промолчать на все заданные тебе вопросы, но тогда познакомишься со всеми возможными вариантами действия вот этого. — Я достал из кармана палаческий амулет и поднес его к глазам пленника. — Узнаешь?

Тот утвердительно кивнул. Появившееся выражение ужаса на его лице оказалось совершенно неподдельным.

— Второй вариант чуть лучше. Ты рассказываешь мне все без малейшей утайки — и даже не замечаешь своей смерти. Одно мгновение — и ты уже там.

Такое предложение тоже почему-то не вызвало у пленника особого энтузиазма во взгляде.

— И последнее — ты можешь попробовать как-то купить свою жизнь, в дополнение к интересующей меня информации предложив что-то особенное. Кивни, если понял.

Он кивнул, а по внешнему виду удалось определить наличие бурного мыслительного процесса, идущего в его голове. Не иначе, усиленно думает, что мне от него может потребоваться, а что стоит постараться непременно скрыть. Ну-ну, пусть попробует, могу даже немного подыграть, выуживая полезную информацию косвенными способами.

— Сейчас вытащу кляп, сразу кричать не рекомендую, можно говорить только шепотом, — попросил его, пристально посмотрев в глаза и заглядывая за них дальше, в самую глубину черепа.

Самого обычно пробирал до самых печенок такой вот взгляд, от которого как-то резко снижалось любое желание сопротивляться. Едва только освободил рот, пленный маг разразился длинной тирадой, хорошо хоть, как просил, почти шепотом:

— Я всего лишь Повелитель плоти, а не боевой буси и совсем ничего не знаю. Первый раз оказался в самих Смертных Землях, да и не по своей воле. И мне нечего предложить за свою жизнь, разве только огненную клятву преданного служения…

Говоря это, он даже немного поскуливал — сомневаюсь, что можно так красиво сыграть, но кто его знает. По своему возрасту он не младше меня, скорее наоборот, следовательно, его опыт возможного притворства достаточно велик. Да и кого попало ведь не возьмут на тайную силовую акцию, несмотря на то что он представился нам обычным целителем. Хотя и не совсем, все же Повелитель плоти весьма серьезное достижение для здешних магов, это как у нас заслуженный врач, приличный специалист. И пара дорогих боевых амулетов, обнаруженных в его карманах, тоже ведь о чем-то говорит.

— Кто вы такие и зачем я вам нужен? — спросил я его, вновь доставая из кармана палаческий амулет и делая вид, что серьезно раздумываю, применить его прямо сейчас или чуть попозже, демонстрируя свое недоверие к его словам.

— Не надо, только не это! — Взгляд мага неотрывно следил за качающимся на цепочке предметом. — Я все сам расскажу, все, что знаю!

— Тебе уже был задан вопрос… — угрожающим тоном надавил я на него, не убирая амулета, который его так напугал.

— Мы — отдельный отряд Борцов со Скверной Слуг Истинного, — с явной неохотой начал он свой рассказ, подтверждая возникшие у меня прежде подозрения. — Вернее, отряд — это они, — он кивнул в сторону трупов, — меня взяли в качестве помощника, Повелители плоти никогда не входят в состав действующих четверок, там нужны убийцы, а не целители.

— Странно… — с явным сомнением в голосе покачал я головой. — Тогда как объяснить наличие у тебя боевых амулетов? — с этими словами выложил перед ним на пол взятые у него в карманах трофеи. — Только не надо врать, что исключительно для самообороны, не поверю!

— Это не совсем боевые амулеты, — ничуть не смутившись моим показным сомнением, ответил пленник. — Ближайший ко мне — это амулет — подавитель силы. При его активации на расстоянии примерно сорока шагов вокруг вся подчиненная сила в амулетах временно застывает и все буси теряют свои способности. Ненадолго, но теряют, особенно неопытные. К сожалению, тот, кто активировал амулет, тоже оказывается под его давящим воздействием. Второй — затормаживающий амулет. За сто пятьдесят — двести шагов полностью парализует любого человека на пару дней, но надо точно попасть в голову, направив луч от амулета своей силой.

Хм, а ведь действительно эти игрушки несколько отличаются по конструкции от встречавшихся среди трофеев. Они более длинные, и в них добавлены какие-то дополнительные компоненты. За эффектором от ловушки здесь стоит еще какой-то блок, и к накопителю тоже что-то дополнительное прилеплено. Видя мой исследовательский интерес, пленник добавил:

— Их можно быстро наполнять своей силой, а не ждать месяц, пока они зарядятся сами, и у них нет блока привязки к своему хозяину, это легко проверяется. Таких амулетов совсем мало, и выдают их группам временно, только на особо важные задания.

Стало быть, захвату меня любимого кем-то присвоен высший приоритет, интересно. Порывшись на столе в вещах, доставшихся от первой четверки, вытащил еще одну парочку точно таких же, как эти. Остальные оказались боевыми амулетами, без дополнений за эффектором, разве с присадкой для накопителя, которая явно отвечала за быструю подзарядку, если я ничего не путаю. Прикоснувшись по очереди силой к каждому из них, реально убедился, что в этот раз маг не соврал. К «особым» амулетам доступ у меня был, они легко чувствовались, а вот боевые требовали идентификации личности пользователя. Мысленно переведя слова пленника Марине, передал ей и парочку амулетов, попутно объяснив, для чего они нужны и как ими пользоваться. Может, и не получится сразу, но, думаю, найдется на ком потренироваться в ближайшее время. Вторую пару разложил в карманы своих брюк, из которых их легко достать в случае особой необходимости, а то приходится полагаться исключительно на один пистолет, а это не всегда имеет смысл. Особенно если маг не врет про парализатор — убивать людей мне сильно не нравится. Наверное, позже стоит сделать под них специальные карманы на оружейную перевязь по типу небольшой пистолетной кобуры или же специальный крепеж на руки под одежду с пружиной, как для метательного ножа. Так, внесем в планы на будущее.

— Это что? — поднял снятый с его шеи кругляш и поднес к глазам.

Круглый металлический диск золотого цвета, но явно не из золота, судя по слишком малому весу, был часто испещрен вкраплениями мелких разноцветных камней. При касании его своей силой — рискнул, не удержался — становилось как-то непонятно и немного неуютно, сравнимо разве с попыткой надеть на себя чужое нижнее белье, причем далеко не самое чистое.

— Неужели не знаешь? — удивился моему вопросу пленник. — Это же высший целительский знак столичной Академии. Может, ты именно таких и не видел прежде, откуда в вашей глуши могут взяться Повелители плоти, но он ведь отличается от всех прочих знаков признанных целителей только цветом. Неужели никогда не видел?

— Ты, друг, явно заговорился… — нехорошо так зыркнул я на него, отчего его аж передернуло, при этом задумчиво переваривая поступившую информацию.

Маг или совсем не имеет хотя бы приблизительно достоверной информации обо мне, или же старательно играет в дурачка. Последнее сомнительно, по мелочам видно — его действительно удивило отсутствие признания его знака. Это как в моем мире ничего не подозревать о том, что означает прямой красный крест. И не суть важно, в круге он нарисован, в квадрате или треугольнике.

— Все никак не могу понять, чем в Смертных Землях заниматься столь знатному столичному хлыщу, как ты. Прояснишь, а?

— Я не сам, меня вынудили, — начал отпираться он, но без особого энтузиазма. — Мне требовалось получить благословение от верховного Слуги Истинного, чтобы возглавить кафедру целительства в Академии. Для этого пришлось соглашаться с его условиями и отслужить пять лет в школе Борцов со Скверной, обучая никчемных буси хоть каким-то премудростям целительства и безвозмездно избавляя всю многочисленную братию от последствий всяких чрезмерностей, которыми они постоянно злоупотребляют. Когда твоя Ведьма отстрелила Слуге Уму срамную плоть, я отказался быстро прирастить ее обратно, сославшись на то, что просто не могу. Кроме меня там никто не смог бы помочь, это очень сложное и достаточно деликатное дело. К сожалению, Уму не поверил моим словам. Хотя и не терял надежды, собрав к себе с Перевала и его окрестностей всех целителей, предлагая им любые награды и грозя всяческими карами, если они ничего не сделают. Но время было благополучно упущено, и он навсегда остался ущербным. Вырастить новую плоть, конечно, можно, но она не сможет полноценно действовать, стрела перебила важные жизненные каналы, и в новую плоть они не прорастут. За отказ в помощи меня в наказание и отправили сюда с действующей группой, хотя там есть свой боевой буси, умеющий лечить свежие раны.

— Слишком ладно у тебя выходит — то не ты, это не ты, все — «они», ты же вообще ни при чем. — Верить ему я не спешил, хотя по наблюдаемым внешним признакам маг не лгал. — Почему ты отказался помогать тому Слуге Истинного и какое тебе дали задание здесь?

— Слуга Уму несколько раз восхотел меня возвести на свое ложе, как женщину. Он всех своих ближайших подопечных через него регулярно проводил, а при несогласии — ущемлял во всем, как только мог. Требовал исполнять этот срам как часть служения, в том числе и в храме, перед взором Его. Все ему было мало, урод! — Вот и пошли настоящие сильные эмоции, верю-верю.

Мне бы тоже такое предложение сильно не понравилось. Сдается мне, многие на Черном Перевале теперь вздохнут свободно. Правда, есть некоторые сомнения в наличии только одного «любителя», иначе с чего бы он стал главным среди тамошних Слуг Истинного? Не все так просто, эти клятые «меньшинства» всегда своих наверх тянут — что у нас, что тут. Противно!

— Так, с первым вопросом ясно, — не выражая своих истинных чувств, кивнул я пленнику. — Какое тебе дали задание относительно меня?

— Учитывая возможное сопротивление, требовалось непременно сохранить тебе здоровье и внешность. Большой урон престижа, который ты нанес всем Слугам Истинного, они теперь могут восполнить только публичной казнью, о которой уже объявлено наперед. Специально не выпускают купцов с Перевала в королевства, дабы они не разнесли там плохих слухов.

О как! Тут кто-то совсем позабыл о плохой примете делить шкуру неубитого медведя. Но принятые ими меры несказанно радуют. Интересно, как долго у них получится дурить всем голову и когда наступит критический момент, после которого произойдет открытый бунт? С купцами так «шутить» крайне не рекомендуется, они хитрый народ. Сами в драку не полезут, а вот кого-то подкупить — завсегда согласны. Мне такой расклад только на руку, главное — вовремя охотникам не попасться.

— Ваша группа охотников единственная или таких несколько? — Вот теперь самый интересный вопрос, от которого многое зависит.

Устраивать прямо сейчас круговую оборону, или еще есть время, чтобы удрать в кусты и переждать остроту кризиса.

— Это была самая опытная в этих краях четверка. Инструкторы школы, — с некоторой грустью в голосе ответил маг, оглядывая мертвые тела рядом с собой. — Других подобных ей нет, могут разве самых способных учеников послать, когда узнают о провале. Но, вероятнее всего, станут ждать подкрепления из столицы. Они от тебя теперь не отстанут, пока не доберутся. Слуги Истинного никогда ничего не забывают и никого не прощают. И новые боевые отряды не заставят себя долго ждать — Борцы со Скверной даже Великих Повелителей побеждали. Не завидую я тебе, искатель, ох не завидую.

— Ты далеко не первый, кто мне подобное говорит, — задумчиво произнес я, — теперь остается решить — что с тобой дальше делать.

Признаться честно, этот внутренне трясущийся от страха и тем не менее старающийся держать себя в руках маг мне даже немного нравился. Явно одаренный мужик, хотевший чего-то большого достигнуть в жизни, согласившийся ради такого дела на не самую приятную службу у местных святош и столкнувшийся при этом с суровыми жизненными обстоятельствами. Не заискивает тут передо мной, пытаясь всячески спасти себя, просто старается сохранить хоть какое-то видимое достоинство. Как может и как получается. Получается у него плохо. Полезной информации от него мало, своей ценности мне он не показал. С другой стороны, не хочется его просто так убивать, но и отпускать тоже нельзя. Ситуация ведь еще далека от завершения. И иметь при себе информатора, знающего многое о моих непосредственных врагах, весьма полезно. Это сейчас он несколько неадекватен, потом, когда перестанет трястись, сам все расскажет: главное — попробовать переманить его на свою сторону. Не жестко подчинить, привязав огненной клятвой, а именно переманить, используя кнуты и пряники. Тогда от него появится реальный толк.

— Марин, сможешь его изнутри немного пощекотать своим щупальцем, чтобы он хорошо это прочувствовал? — обратился я голосом к девушке после мысленного перевода ей последней части нашей беседы с пленником.

Зная, как действует русский язык на местных, решил воспользоваться им для придания некоторым своим последующим действиям большей убедительности.

— Попробую, — ответила она, — только если помрет — не взыщи.

— Ты постарайся. Живым он может нам пригодиться, но если не получится — плакать не стану.

— Сейчас… — Она на пару секунд сосредоточилась, выпуская свой щуп.

Едва он коснулся мага, тот резко дернулся всем телом и попытался разорвать свои веревки. Естественно, у него ничего не вышло, он только завалился на бок, часто тяжело дыша. Скрутила его явно не физическая боль, а что-то иное, не знаю, что там Ведьма с ним сделала, но эффект хорош. Когда пленник вновь пришел в себя, я встряхнул его за плечи и вновь усадил перед собой.

— Можешь немного расслабиться, все уже давно закончилось. — Осмотрев его с разных сторон, принял я довольный вид. — Огненные клятвы никогда не вызывали у меня особого доверия, — как бы между делом продолжил говорить о каких-то мелких пустяках, — потому попросил Ведьму поставить на тебя свой знак — так гораздо надежнее. Догадываешься, что произойдет, если ты вернешься к своим бывшим хозяевам?

— Меня медленно изжарят в кольце огня! — с совершенно пустым взором, едва шевеля губами, вымолвил тот, явно смирившись со своей участью.

— Даже не сомневаюсь! — кивая, подтвердил я его слова. — Выбора у тебя больше нет, придется честно, за страх и за совесть служить нам. И тогда будешь почти спокойно жить дальше. Да, не так ярко, как раньше, про столицу можешь надолго забыть, но и тут не потеряешься со своими талантами.

Решив доиграть свой спектакль до конца, я с уверенным видом сдернул с него сеть, перерезал ножом стягивающие конечности путы, въевшиеся глубоко в плоть, и кинул ему на колени его целительский знак.

— Можешь одеваться, — подпихнул к нему стянутую с него одежду, — а потом у нас по плану намечаются другие дела.

Но кроме своего нательного белья и обуви, бывший пленник ничего не взял, покосившись в сторону мешка, взятого с телеги. Поняв его затруднения, я самостоятельно развязал его, доставая оттуда уже вполне обычную одежду. Маг накинул на себя цветной балахон с преобладанием желтых и зеленых полос на его светло-синем фоне. Нашлись в мешке и достаточно объемные кошели с деньгами — один из них, полный серебра, я передал ему вместе с поясом, на котором висел небольшой тонкий кинжал в ножнах с раскраской в цвета его балахона. Остальные вещи принадлежали убитым воинам и второму магу, но и там для меня не нашлось чего-либо особо интересного. Кроме разве походного набора из обычных тканевых дождевиков, синего амулета для очистки воды, трех маленьких шаров-светильников, большого тента из прозрачной непромокаемой ткани, бухты крепкой веревки и прочих полезных любому туристу походных мелочей. Боевая группа действовала налегке недалеко от своей базы, а потому брала с собой только необходимый минимум, рассчитывая выполнить задание максимум за несколько дней, судя по запасам «сухарей». Лишь серебра взяли с запасом, а вот золота решили совсем не брать.

— Как тебя зовут? — спросил бывшего пленника, закончив перебирать мешок.

— Повелитель плоти Осус, — наконец представился он мне.

— Витос Хитрован, — ответно назвал себя здешним искательским именем без всяких дополнений к нему.

Маг немного удивился, не услышав представления моих прочих регалий, как по идее было принято тут и которые у меня обязательно должны быть, по его мнению. Но долго размышлять на эту тему я ему не дал.

— Как вы собирались вывезти мое тело из города и есть ли у вас тут другие помощники? — задал очередной вопрос по делу, давно вертевшийся у меня на языке.

— Об этом знал только боевой Повелитель сил Аг, — тяжело вздохнув, показал он рукой на тело мертвого мага. — Мне говорили мало, знаю, где-то в центре города имеется вход в подземный ход, через который тебя должны были вынести за пределы города. Но где конкретно он начинается, мне неизвестно, Аг что-то говорил про пустующий дом судьи, где-то рядом с ним.

Да уж, «язык» нам достался не очень информированный, но хоть что-то полезное рассказал.

— Сколько времени, по-твоему, пройдет до того момента, когда Слуги Истинного узнают про гибель вашей группы? — Еще один важный вопрос, от которого зависит планирование всех дальнейших действий.

— Пять дней они точно не побеспокоятся, если только не получат сведений от своих людей.

— Так, пяти дней должно вполне хватить, следовательно, куда-то нужно девать тела, так, чтобы никто из соглядатаев Слуг Истинного не узнал. Да и тебе самому не стоит пока показываться на людях, — вслух размышлял я, предлагая магу подумать со мной вместе.

— Я могу временно остановить в мертвых телах все процессы распада, две недели они спокойно пролежат тут без всяких изменений, — предложил он свою помощь, правильно уловив ход моих мыслей.

И вообще как-то быстро он стал выглядеть нашим союзником. Хоть я и постарался всячески запугать его, но слишком быстрая смена политической ориентации выглядит немного подозрительно.

— Делай, — согласился с его предложением и, после того как он серьезно охладил комнатный воздух своими магическими манипуляциями, задал очень каверзный вопрос: — Как ты видишь теперь свое будущее?

— Будущее… — Осус сел на пол и на целую минуту глубоко задумался, перебирая возможные варианты. — Назад ходу теперь нет, и про Академию можно забыть. Нет у меня никакого будущего, одно прошлое!

Что ж, такого прочувствованного пессимизма невозможно изобразить без полного проживания. Да и ответ вряд ли специально подобран для усыпления моей бдительности, тут совсем иное сказать требовалось. Ладно, попробую ему поверить. Но и оставлять такой мрачный пессимизм тоже не стоит, у человека всегда должна быть позитивная мотивация при взгляде вперед, иначе он много глупых ошибок наделает.

— А тебе не хотелось бы узнать тайны самих алхимиков?

Мой вопрос его явно заинтересовал, хотя и не перебил общего пессимистического настроя.

— Их великие тайны не очень-то по моему выбору призвания силы, — заметил маг. — Или ты хочешь сказать, что знаешь все про их страшное проклятие?

— Знаю! — утвердительно ответил ему твердым голосом, не допускающим неправильного восприятия. — Знаю, что это такое, откуда берется и даже как его можно лечить.

Мое заявление вызвало самый живой интерес, глаза мага загорелись огнем любопытства.

— И ты способен об этом рассказать? — несколько неуверенно спросил он, совершенно не замечая, как трясутся его руки.

— Рассказать — нет, а вот показать — да, — решил я повесить соблазнительную приманку перед его носом, но не слишком близко. — Чтобы понять проклятие, требуется сходить туда, где оно еще есть, и посмотреть на него особенным взглядом. Как сделать его видимым и так, чтобы оно не повредило здоровью, расскажу потом, когда туда вместе пойдем.

— Неужели ты готов взять меня с собой в самую глубину Смертных Земель? — изумился Осус еще больше.

— Чего тут такого? — пожал я плечами, демонстрируя свое показное пренебрежение. — Если тебя подготовить к дальним походам, подучить кое-чему — то никаких проблем. Только до этого момента требуется еще дожить, учитывая большой интерес к моей персоне со стороны слишком многих недоброжелателей. Поможешь с ним разобраться — узнаешь все о проклятии. И много другого тоже узнаешь — твоя захудалая Академия сущей мелочью покажется.

— Готов сделать все от меня зависящее! — совершенно искренне заявил он, приобретая нормальный вид и демонстрируя проснувшийся энтузиазм.

«Неужели получилось?!» — мысленно вздохнул я про себя, все еще не веря в успех. Как-то все слишком сумбурно вышло, сплошная импровизация при минимуме планирования. Серьезные дела так делать нельзя, только где взять столь необходимый опыт? Остается надеяться, что и в этот раз удача окажется на нашей стороне.

Горячая ночка знатно вымотала всех нас, а потому, едва мы навели порядок, подчистив оставленные следы, дружно завалились спать дальше. Даже бывший пленник свалился рядом со своими мертвыми подельниками, завернутыми в сеть по его настоятельному предложению, и размеренно засопел всего через пару минут. Сомневаюсь в своей способности сделать так же на его месте, но, учитывая все перенесенное им за последние часы — ничего необычного, банальный сон — одно из самых лучших лекарств от любого стресса, по себе знаю. Так мы и проспали до обеда следующего дня, благо никто нас больше не побеспокоил.

Едва проснувшись и осознав, сколько прошло времени, с некоторой опаской вспомнил, куда мне надо срочно идти. Первым желанием опять стала попытка куда-то быстро сбежать, но, перебрав все возможные варианты последствий такого поступка, отказался от столь простого и понятного решения. Если и бежать, дабы не доставали потом, то имеется лишь один вариант — спрятаться за радиоактивный барьер, куда никто не ходит из-за страха перед проклятием алхимиков. Но без серьезной подготовки туда лучше не соваться. А это — время, которого нет и пока не предвидится. Придется и дальше плыть по тому руслу, которое для меня прокопал местный авторитет.

Как это ни странно, уговорить Марину остаться в гостинице оказалось очень просто. Даже не рассчитывал на ее быстрое согласие. Кто-то же должен остаться и сторожить наши деньги и мага — вдруг ему придет в голову что-то нехорошее? Несмотря на жесткую психологическую обработку и правильную мотивацию, полной веры ему не было ни у меня, ни у нее. Ведьма приняла весьма грозный вид, выпустив щупальце, отчего бывшему пленнику стало несколько не по себе, и отпустила меня по своим делам, после того как я пообещал регулярно поддерживать мысленную связь, сообщая ей о себе.

Сегодня город буквально кишел снующими туда-сюда местными жителями, к которым присоединились многочисленные искатели, судя по их одежде, оружию и заплечным мешкам. Удивившись их столь нетипичному поведению, я влился в небольшую толпу, благо она шла в сторону центра, куда и мне надо. Как оказалось, на центральной площади и прилегающих к ней улицах развернулась большая ярмарка. Судя по всему, это вполне регулярное, но не слишком частое событие, которого давно ждал весь город. Вот и спешили люди что-то купить или продать по ценам куда лучшим, чем у постоянных лавочников. Среди покупателей присутствовали и женщины, которых я прежде вообще не видел на городских улицах. Все как одна они повязали на головы цветные платки и облачились в длиннополые халаты, оставлявшие открытыми только лицо и руки, полностью скрывая фигуру и волосы. К сожалению, приходилось торопиться, на рассматривания дам и торговлю просто не хватало времени. С некоторым трудом протиснувшись через деловую толпу ко дворцу Сома, я зашел внутрь.

— Не стой в дверях, проходи быстрее — тебя давно ждут, — с ходу огорошил на входе слуга, поманив за собой.

Пропетляв по длинным коридорам, он привел меня в комнату, явно выполняющую роль гардероба и по совместительству склада одежды. Хорошего такого склада, как в очень приличном бутике в самом центре Нью-Йорка. Какой одежды тут только не имелось. Если хорошенько поискать — нашлись бы и изысканный костюм для посещения бала престижа у столичного Лорда, и повседневная рабочая одежда провинциального короля, дабы целый день восседать на троне и не очень запарить свою пятую точку. Впрочем, столь изысканных нарядов мне не предложили, слуга сказал полностью раздеваться и положил светлые простые штаны и подобную же рубаху, в которые следовало облачиться.

Добротная ткань грубой работы и никаких изысков. Подчеркнутая простота и отсутствие знаков какой-либо принадлежности и статуса. Больше ничего с собой брать не позволялось, правда, амулетов с шеи снимать не пришлось. Когда я переоделся, слуга опять поманил за собой, в этот раз мы пошли по лестнице на третий этаж дворца, где меня втолкнули в какую-то небольшую комнату с толстыми коврами на полу, надежно заглушающими звуки шагов. На стенах тоже висели ковры тонкой выделки с изображениями сцен городской жизни. Здесь за одним круглым столом сидели трое мужчин в точно такой же одежде, как и у меня, среди которых присутствовал и авторитет Сом. Двое других мне не были знакомы, хотя легко можно догадаться, кем они являются.

— Вот он, наш новый герой! — весело поприветствовал меня Сом, вставая из-за стола. — Это, — показал на мужчину справа, — смотрящий города Титс авторитет Хос, а это держащий под собой Лесс авторитет Маф, — представил он своего левого коллегу.

Ничего себе, тут, оказывается, такая интересная компания собралась. Все местные главари, а не какая-то там мелкая шантрапа, что под Сомом ходит. Неужели только по одну мою душу сюда пожаловали? Почему-то совсем не верится…

— Прежде чем мы, смотрящие, к взаимному удовлетворению решим давний вопрос с подвисшим наследством Вадоса, как я раньше вам и обещал, приглашая встретиться тут, — Сом обратился к своим коллегам, — нам стоит быстро закрыть одну небольшую формальность. Витос, подойди сюда, — он подозвал меня, махнув рукой.

Я подошел к нему с привычным ожиданием какого-то скрытого подвоха. Но внешне все выглядело спокойно, чувства явной опасности не возникло. Остальные авторитеты тоже встали и подошли к нам, встав втроем вокруг меня. Сом приложил правую руку мне на живот и сказал малопонятную фразу, добавляя в нее толику какой-то странной силы:

— Создаю треть полного образа своим знаком, накладывая его на первую основу!

Стоящий справа авторитет города Титс положил свою руку мне на плечо, добавляя той же непонятной силы:

— Передаю часть силы своего знака в новый образ!

Последний смотрящий повторил те же самые действия, воспользовавшись другим моим плечом для опоры, с фразой:

— Подтверждаю новый образ своим знаком!

В последний момент по телу прошла мощная волна жара, выплеснувшаяся призрачным огнем на открытых участках кожи. Жар постепенно сконцентрировался в районе солнечного сплетения, где до сих пор находилась рука Сома, а потом медленно стал спадать, сменяясь приятной прохладой. Но в месте контакта его руки оставалось ощущение какого-то постороннего присутствия, словно там что-то или кто-то поселился жить.

— Подними рубашку и покажи, что у нас получилось, — широко улыбаясь, попросил меня авторитет.

Выполнив просьбу, я сильно удивился увиденной картине. В районе солнечного сплетения всеми цветами радуги переливался сложнейший знак из светящихся переплетенных линий эбусити, как и тогда, в доме Повелевающего мудростью Питса, после применения какой-то мази. Но сейчас знак полностью не исчезал, бесследно растворившись в теле, лишь немного потемнел и перестал сильно выдаваться над поверхностью кожи. Авторитеты смотрели на меня, что-то отмечая при этом, явно взвешивая и оценивая какие-либо дальнейшие перспективы. Сом излучал большое довольство, а вот его коллеги, похоже, рассчитывали на что-то иное, судя по их помрачневшим физиономиям.

— Знак истинной силы принял тебя, искатель Хитрован, поздравляю тебя, новый авторитет Вит! — дружески похлопал меня по плечу Сом. — Теперь ты один из нас, первый по правую руку сразу у трех смотрящих за всеми Смертными Землями, — после чего указал садиться за стол, где и мне нашлось свое место в виде заранее поставленного четвертого стула.

— Итак, — продолжал вести разговор хозяин дворца, — теперь осталось решить основной вопрос, ради чего мы собрались. Как все вы знаете, наследством Вадоса должен владеть исключительно достойный по праву человек, заслуги которого перед всеми нами не подлежат никакому сомнению. Причем его заслуги должны признавать и простые люди, что важнее всего. Каждый из вас, авторитеты Маф и Хос, хотели бы увидеть на его месте своего человека. Но никто не хотел признать права чужого претендента. Более того, мне тоже неочевидны какие-то большие заслуги ваших вторых рук, про простой народ и вовсе речь не идет. Ситуация висит уже третий год, и до сих пор никто не хотел уступать друг другу. Сегодня же все переменилось, у нас появился человек, о ком в последние дни только и говорят во всех городских трактирах. Он сумел в одиночку почти полностью решить проблему разбойников авторитета Фоса и задать перца Слугам Истинного, которых мы все искренне ненавидим. Вчерашний поединок чести, который все присутствующие тут наблюдали, еще больше поднял его достоинство. И мы, главные смотрящие, истинной силой подтвердили его право стать одним из нас, признавая тем самым имеющиеся заслуги. Потому считаю должным по праву принять наследство Вадоса новому авторитету Виту! Такое положение, по моему мнению, должно полностью удовлетворить нас всех и снять многочисленные взаимные претензии по этому поводу. К тому же дольше просто нельзя тянуть.

Смотрящие Маф и Хос явно не удовлетворились провернутой Сомом хитрой комбинацией, но и сильно разочарованными тоже не оставались, судя по их лицам и взаимным переглядам. Видимо, их претензии друг к другу заметно превосходили все прочее, и компромисс, предложенный Сомом, упал на достаточно благодатную почву. Только сейчас я понял, какую партию разыграл авторитет. Быстро протащив меня как проходную пешку по всей шахматной доске, надел корону ферзя — и свалил на мои плечи непонятное наследство. Судя по всему — это и есть тот самый дом, который он мне формально пообещал, но чувствую, одним этим дело не ограничится. Здесь опять сокрыты острые подводные камни на стремительном течении. Скорее всего, за домом стоит какая-то определенная должность, причем с немалой ответственностью и весомой долей риска при исполнении служебных обязанностей. И отказаться от нее по своему собственному желанию мне просто никто не даст, раз подходящей кандидатуры три года найти не могли.

Тем временем Сом достал из-под стола маленький звонкий колокольчик, вызывая им слугу и передавая меня ему на попечение.

— Накорми нашего гостя, я подойду чуть позже.

Смотрящим потребовалось еще что-то обсудить в своем узком кругу, без лишних ушей. Мол, ты свое черное дело сделал — теперь иди, проветрись и не мешай серьезным людям вести свои важные разговоры. Все равно лезть к ним со своим досужим мнением категорически не хотелось. Хоть вкусно покормят, кухня тут знатная, а то «сухари» уже успели набить оскомину, несмотря на все их разнообразие.

За столом меня опять обслуживала моя собственность — странная девушка Аэль. Вот только ее женские чары, столь тлетворно действовавшие прошлые разы, сейчас сильно потускнели. Несмотря на все так же возникающее к ней страстное желание, мозг уже не отключался от всего остального. Девушка заметила происшедшие во мне изменения и все время оставалась где-то рядом, то показываясь передо мной во всей своей красе, то исчезая за широкой ширмой, поднося новые тарелки с едой. Какого-либо чувства опасности она не вызывала, наоборот, при ее приближении появлялось блаженное умиротворение. Не отрываясь от еды, я перешел на магический взгляд — и чуть не подавился куском мяса от неожиданности. Тело Аэль буквально светилось от переполнявшей ее жизненной силы, а многочисленные тончайшие лучи, выходящие из нее, буквально оплетали все окружающее пространство на несколько метров вокруг. Не совсем такие, как щупальце Ведьмы, но имеющие с ним явное сходство. Только собрался обстоятельно расспросить девушку о том, кто она такая и что с ней теперь делать, как она куда-то убежала, а вместо нее появился авторитет Сом собственной персоной. Пододвинув к себе пару полных тарелок и налив из большого кувшина кисловатый напиток, внимательно посмотрел на меня и, предвосхищая многочисленные вопросы с моей стороны, заявил:

— Серьезный разговор отложим до завтра, тебе предстоит кое-что узнать, хотя вижу, ты и так о многом догадался.

— Да, есть некоторые мысли: подразумеваю, наследство Вадоса — не один дом, так?

— Естественно, — заметил хозяин, — наследство Вадоса — это очень важная должность. Многие конфликты среди здешних людей могут иногда решать смотрящие, но кто станет разбирать конфликты между самими смотрящими? Да и отношение простых людей к нам далеко не всегда благосклонное.

— Это слишком мягко сказано… — кивком подтвердил я его слова.

— Поэтому у нас обязательно должен быть формально независимый судья, чьи решения добровольно признаются всеми заинтересованными лицами. Особенно простыми людьми, и даже те решения, которые им могут сильно не нравиться. Сам понимаешь, найти подходящего человека для такой должности очень непросто.

— Неужели я для нее хорошо подхожу? — очень удивился я такому повороту.

— Подходишь, не сомневайся, — уверил меня Сом, — главное — простые люди признают тебя достойным человеком. Поверь — одно это многое значит. Выполнять свои обязанности судьи прямо сейчас тебе все равно не требуется, обвыкнешься за полгода-год, лучше узнаешь местные нравы, тогда и приступишь, — немного успокоил он в самом конце, видя мое особенно «радостное» настроение.

— Осталось разобраться только с моей «формальной независимостью», — ехидно заметил я ему. — Неужто собираешься отпускать птенца из-под своего крепкого крыла?

— Пока ты слишком слаб — нет, — спокойно отреагировал он на мой тон. — Но когда наберешь достаточную силу и обзаведешься своими преданными людьми и своей личной дружиной — отпущу.

— И ты совершенно не боишься, что тогда мне может захотеться отомстить за все те недавние «приключения», которые ты мне организовал?

От моего решительного заявления авторитета пробил истерический хохот, он смеялся минут пять, а потом, резко посерьезнев, заметил:

— Вот видишь, ты сам не хочешь оставаться зависимым от меня, и все простые люди об этом будут знать! А что касается мести… подумай хорошенько, если сможешь меня завалить, то тебе придется сесть на это место. Таков закон! Ты сейчас первый от меня авторитет по правую руку и формальный претендент на место смотрящего в случае моего, хм… исчезновения. Но мои люди к тебе так просто не перейдут. Некоторые — может быть, но не самые значимые, да и то сомневаюсь. Начнется передел зон влияния, и сколько после этого ты сможешь продержаться против всех прочих, когда они объединятся против тебя? Своим последним походом ты мастерски стравил всех местных шишек друг с другом, они понесли значительные потери в людях и еще больше в репутации. Если люди — дело поправимое, новых дураков наберут, то последнего они не простят никогда. Когда я перестану прикрывать тебя — они сразу же попытаются отомстить. Думаю, ты уже догадался о главной причине вчерашнего события на площади, которого я никак не мог убрать или отклонить. Однако благодаря спешке и глупости третьего маркиза тебе сами авторитеты хорошо заплатили золотом, хе-хе. — Сом усмехнулся, заговорщицки подмигнув. — Теперь сидят и прикидывают, когда же ты против меня пойдешь, ожидая удобного момента для удара в спину победителю.

Я серьезно завис, наконец-то определив примерную расстановку фигур на игровой доске.

— Потому о мести и думать забудь. Потом все сам поймешь и даже благодарить станешь! — еще раз усмехнулся авторитет.

— Благодарю, ох как благодарю тебя, авторитет Сом, — издевательски изобразил я фальшивую благодарность, но не добился какого-либо заметного эффекта.

— Если ты считаешь, что я руковожу здесь организацией насилия и мне здешние порядки сильно нравятся, — задумчиво продолжил он, с явной грустью глядя в мою сторону, — то знай — это совсем не так. Давно хочу все изменить, но пока нет подходящих условий. Поговорим об этом завтра, возможно, ты меня поймешь. Сейчас же осталось обговорить твое последнее задание…

— Опять?! — Одной лишь интонацией голоса я сумел недвусмысленно выразить все, что думаю о нем и его заданиях.

Авторитет только усмехнулся и спокойно продолжил:

— Оно скорее нужно тебе, а не мне. Ты ведь собирался разговаривать с искателями? Не отрицай, я знаю. Так вот, соглашайся с их предложением, но не торопись подтверждать со своей стороны предварительного договора о разделе возможной добычи, скажи — тебе требуется еще подумать и кое с кем посовещаться. На следующий день иди ко мне.

— Ты знаешь, в чем заключается интерес искателей ко мне? — Напрасно я удивился его осведомленности, знал же — в городе для него практически нет тайн.

— Это ни для кого не секрет, — улыбнулся он мне. — Они давно хотят отбить свой поселок от бандитов, но опасаются тамошних буси и еще больше — возможной реакции смотрящих. Если ты присоединишься к ним, тогда пойдут на штурм, иначе еще целый год будут пребывать в нерешительности и никогда не соберутся.

— Твой-то интерес в чем? — Опять сумел он меня немного удивить. — Если у искателей вновь появится независимый поселок, твои доходы могут серьезно пострадать… — поделился я своими скороспелыми сомнениями.

— Как раз наоборот — только возрастут, — хмыкнул тот. — Основная торговля через мой город пойдет. А до интереса других смотрящих мне дела нет, пусть сами с искательскими кланами договариваются.

До меня же дошла мысль о том, кто именно станет официально назначен главным виноватым в последующем бардаке. Независимый искательский поселок одним своим существованием существенно нарушит сложившееся равновесие. Впрочем, учитывая все прежние «заслуги», это вряд ли что-то сильно изменит в моей судьбе. Шахматная партия, которую играет другими людьми авторитет Сом, продолжается, только теперь в его руках уже не пешка. Хочется надеяться, ферзь — достаточно ценная фигура, приносить которую в жертву стоит только ради выигрыша всей партии. А мне довольно вовремя понять актуальный расклад, дабы иметь возможность в любое время с этой доски спрыгнуть или научиться разыгрывать свои партии, превратив былых игроков в свои игровые фигуры. Иногда по жизни шахматные фигуры незаметно начинают сами играть теми, кто считал себя игроком.

Решив, что на сегодня разговор окончен, Сом сначала проводил меня до гардероба, а потом и до двери, оказывая тем самым особую честь.

— Да, совсем забыл, — задержал он меня у самого выхода, протянув связку небольших одинаковых ромбовидных амулетов, среди которых один выделялся своими несколько большими размерами. — Вот ключи к твоему дому, его почти привели в порядок. Осталось только наладить управление амулетами подчиненных сил, но с этим справишься сам, золото у тебя есть, а если не хватит — заработаешь еще. Переселяйся сегодня же из гостиницы, в том доме тебя никто не рискнет случайно побеспокоить. — Ехидная улыбка наглядно показывала его осведомленность о событиях прошедшей ночи.

Никто и не сомневался, прекрасно зная, кто тут пока настоящий хозяин. «Ничего, мы тоже так обязательно научимся». С этой оптимистической мыслью я отправился делать свои великие дела и начинать новую жизнь на новом месте.

ЭПИЛОГ

Столица королевств

Величественный вид на город, открывающийся с вершины главного храма, надолго завораживал любого, кто попадал сюда впервые. Далеко внизу раскинулся огромный красивый город, с широченными прямолинейными главными улицами и радиальными переулками, совсем немного уступавшими улицам по ширине. Прямо внизу зеленел кронами вековых деревьев запретный парк, куда могли войти лишь очень немногие. Дальше располагалось широкое кольцо многоэтажных дворцов, но даже самые высокие из них едва достигали четверти высоты главного храма. За первым кольцом шло второе, где дворцы были чуть ниже, а за ним третье и четвертое. В далекой дымке постепенно терялись обширные одноэтажные кварталы простых людей, утопающие в зелени садов. Даже самый простой человек, постоянно живущий в столице, обязан соответствовать высоким имущественным стандартам и зарабатывать за год не менее пяти золотых. Про доходы тех, кто проживал ближе к центру, лучше вообще не интересоваться, так как это могло негативно сказаться на состоянии здоровья. И только по покупкам на ежегодном Аукционе Истинного Престижа можно представить, как живут те, кого люди считают владыками мира. Но истинные владыки как раз никогда не принимали участия в этих аукционах, они смотрели на мир свысока. И если хорошо приглядеться, сейчас в их взгляде можно было заметить легкий страх, тщательно скрываемый под маской вселенской безмятежности.

Двое мужчин находились в этот момент почти на самой вершине храма, в маленькой комнатке с прозрачными стенами, пропускавшими свет только в одну сторону, буквально паря над остальным миром. Выше них сверкало на солнце только огромное кольцо, изображавшее символ Истинного и его лик. Один — невысокого роста толстяк с лысым черепом, в светло-золотом балахоне, а второй — высокий крепкий воин с властным взором главнокомандующего, в совершенно черном атласном одеянии. Толстяк сидел в мягком кресле и неспешно перебирал в руках четки, сделанные из редчайших драгоценных камней, а воин смотрел куда-то вдаль, упершись лбом в прозрачную стену.

— Плохие новости ты мне принес, брат Ато… — после явно затянувшейся паузы тихо сказал толстяк. — А теперь расскажи о своих ближайших планах, не стоит держать меня в неведении.

— Если бы не самовольная дурость твоего старого любимчика, — воин отвлекся от созерцания красот, лежащих внизу, и повернулся к своему собеседнику, — мне не пришлось бы столь спешно решать свалившиеся на нас проблемы. У него имелся четкий и недвусмысленный приказ, обнаружив любого Странника, только задержать его и ничего больше не предпринимать, пока за ним не прибудет моя специальная группа. Но ему своих мальчиков не хватило, чего-то особенного захотел. Мне теперь искать ту Ведьму по всем Смертным Землям? Особенно когда моя тамошняя группа пропала, едва сообщив об обнаружении еще одного потенциального пришельца.

— Меня не очень интересует твое мнение о моих людях, брат Ато! — В голосе толстяка прорезался металл. — У тебя вполне достаточно своих.

— Если бы твои любимчики не лезли постоянно в мои дела, я был бы тебе сильно признателен, брат Ний, — с заметным раздражением в голосе ответил воин, уничижительно посмотрев на своего собеседника сверху вниз. — Но не это главное. Моим людям сейчас потребуется проход в хранилище запретных знаний, если ты, конечно, не хочешь, чтобы я самоустранился от той ситуации с Ведьмой и ее спасителем, которого вы так сильно хотите публично сжечь.

— Хорошо, я даю тебе проход, но только вместе с моими людьми, — сквозь зубы процедил толстяк. — Мои верные люди должны обязательно стоять рядом, когда твои войдут в хранилище. И немедленно отправь своих лучших охотников в Смертные Земли, лучше всего тех, кто раньше Великих брал.

— Уже отправил. — Воин в черном одеянии прошелся туда-сюда, о чем-то размышляя на ходу. — И вот еще, брат Ний, если кто из твоих протеже как-либо нарушит свой долг и еще раз помешает моим людям, я его лично очень медленно удавлю, даже не спросив твоего разрешения. Так всем своим любимчикам и передай!

— Передам, — нехотя согласился с ним толстяк в золотом балахоне. — А теперь иди, мне требуется посоветоваться с Ним… — Он поднял свой взгляд кверху, показывая тем самым, к кому собирался обращаться, так и не заметив ехидной ухмылки на лице отвернувшегося от него собеседника в черном.

Content

Алексей Абвов
АЛХИМИК

ПРОЛОГ

Глава 1 ПОПАЛ, ОДНАКО

Глава 2 СОН

Глава 3 «ЗДРАВСТВУЙТЕ, Я — ИНОМИРЯНИН!»

Глава 4 СУДЬБА ИЛИ НЕ СУДЬБА? ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС…

Глава 5 ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С ИСТОРИЕЙ МИРА, КУДА Я ПОПАЛ

Глава 6 ПЕРВЫЙ ПОХОД

Глава 7 СТРАННЫЙ СОН

Глава 8 СОН И ЯВЬ

Глава 9 БЛИЖАЙШИЕ К ПРЕДГОРЬЯМ ЛЕСА В ДВУХ ДНЯХ ХОДЬБЫ ОТ ГОРОДА ЮМАЮ

Глава 10 ГОРОД

Глава 11 АВТОРИТЕТ СОМ И ДРУГИЕ

Глава 12 СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ ПО ИМЕНИ ПИТС

Глава 13 ВТОРОЙ ПОХОД

Глава 14 ВТОРОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГОРОД

Глава 15 ПОХОД В ОДИНОЧКУ

Глава 16 ЧЕРНЫЙ ПЕРЕВАЛ

Глава 17 ОБРАТНАЯ ДОРОГА

Глава 18 НОВЫЙ АВТОРИТЕТ

ЭПИЛОГ