Григорий Неделько

Это все нереально!

Тапочки, или Как не оставить реальности ни шанса

Тапочки были просто бешеные. Мало того, что гиперпространственные, так ещё и плюшевые. В виде медвежат. На глаз не определишь, насколько они функциональны. Хотя смотрелись здорово.

Продавец тоже был в своём роде. Скелет. Как и положено, с белым остовом, гладким черепом, костлявыми конечностями. В остальном он напоминал Элвиса Пресли. Помните его? «Лав Ми Тендер» и всё такое.

Но суть была в другом. Да-да, в этих самых тапочках. Чёрт! Нет, я не зову одного из обитателей Нереальности — я банально ругаюсь. Так вот, чёрт! Если бы я знал, на кой ляд сдались мне эти тапки! Будь они хоть шестьсот шестьдесят шесть раз стильные и клёвые! Но… Что бы я ни думал, я должен был их купить. Я говорю не о мысли вроде «О. А тапочки-то ничего. Надо бы прикупить такие». Нет. То была чёткая уверенность из разряда «если ты сорвал одуванчик, то что у тебя в руке?». Только не будем вдаваться в философию. За ней лучше обратиться к профессору Колбинсону (полтергейст), адрес такой-то. А я по другой части.

Да, раз уж выдалась возможность, представлюсь. Децербер. Пёс. Разумный, хе-хе. Двух метров ростом. О трёх головах. И чёрт-те скольких лет от роду — не будем забывать, что жизнь в Нереальности бесконечная. Но в душе я всегда молод. Обожаю девушек. Обожаю алкоголь. Обожаю рулетку, покер и любые азартные игры. Вообще, я не чужд азарту, а очень даже близок ему. Во всех его проявлениях, включая погони и перестрелки. Миляга. Стиляга. Ношу тёмные очки (почти всегда), курю нескончаемые сигары (почти всегда). (Почти всегда) ироничен и весел. Ну, это вы, наверное, заметили.

Очень рад познакомиться.

А теперь вернёмся к нашим медведям. Тапочки… Мне непременно нужны были эти тапочки. Не знаю почему, и это меня напрягало. Но что поделаешь…

Я порылся в карманах и определился, что денег мне хватит в лучшем случае на полтапка. Где раздобыть нереальностной валюты? У кого занять? Можно, конечно, связаться с Кашпиром, моим другом-призраком. Но вдруг, пока я буду ему звонить, тапки уведут у меня из-под носов?

Я в задумчивости оглядел магазин. «Разнообразные товары по сходным ценам» — так он назывался. Обстановка самая обычная: стеллажи, витрины и стенды с многочисленными товарами. От бластеров до игрушечных солдатиков, от заклинаний до приправ к горячим блюдам, от… и до… Да-а, ассортимент был действительно разнообразный. Но никаких подсказок на тему, как бы мне поступить.

Тогда я перевёл взгляд на продавца. Жаль, что он мужескаго полу. Будь он женщиной, я бы уболтал его… вернее, её, на раз-два. А так надо искать другое решение. Говорят, вежливость рушит горы и воздвигает холмы на долинах (или что-то типа того). Попробуем применить её.

— Кхе-кхе. — Я откашлялся. — Уважаемый.

Уважаемый сверкнул на меня тёмными провалами глазниц.

— Да-да, вы. Можно к вам обратиться?

— Ну, попробуйте, — разрешил Уважаемый.

— Вы знаете, мне очень нужны, просто жутко, невыразимо, непередаваемо, непредставляемо нужны тапки. Вот эти. Ага, они самые, — сказал я, когда Уважаемый ткнул своим костяшкой-пальцем в «медвежат». — Не могли бы вы мне их отда… в смысле, продать.

— Хм-м, надо подумать. — Уважаемый сделал вид, что размышляет. На самом же деле, это был такой прикол. И точно: через секунду скелет снова указал на тапки и недовольным голосом произнёс: — Там ценник. Платите, сколько написано, и пол у чите товар.

Удивительно, как моё мужское обаяние иногда осложняет мне жизнь. Я имею в виду, когда приходится иметь дело с существами того же пола, что и я. Щас кого-то другого на моём месте потянуло бы в размышления «а отчего всё так?». Именно поэтому я быстро от них отстранился и снова попробовал решить проблему.

— А не могли бы вы немного скостить цену?

— С какой радости?

— С большой, — честно ответил я.

— М-м-м… — опять якобы задумался продавец.

— Я понял — нет, — сказал я.

— Вы правильно поняли.

Вежливость не помогла. Что ж, у нас в арсенале ещё имеется оружие. А как насчёт жалости?

— У меня больная мама. И бабушка. И прабабушка. И тётя по дядиной линии…

— Это как?

— Неважно. Прода-айте мне тапочки с уценкой.

— Мне повторить по слогам?

— Смотря что.

— Нет.

— Нет.

— Вот и ладушки.

Хм-м… Я опять порылся в арсенале и извлёк на свет новое оружие — угрозы.

— Если вы немедленно не продадите мне эти тапочки по баснословно низкой цене, то…

Уважаемый скелет нацелил на меня миниатюрную базуку. Видимо, он держал её под прилавком. На всякий случай. И этот случай, как он счёл, настал.

Я понял намёк.

— О\'Кей, О\'Кей. — Я поднял руки в примиряющем жесте.

Уважаемый хмыкнул и убрал базуку.

Мой арсенал пустел. Средств «добивания своего», назовём их так, оставалось всё меньше. Буквально парочку я ещё не использовал.

Я выгреб из кармана деньги. Пошуршал ими перед отсутствующим носом Уважаемого. Ноль реакции. Соблазнение деньгами не прокатило.

Я приготовился канючить — последнее средство имени «Стой на своём!». И увидел, как Уважаемый потянулся за базукой. Так что пришлось закрыть арсенал и быстро спрятать деньги в карман. Видимо, настало время залезть, образно выражаясь, в секретное отделение.

— Эй, что это там?!

Я указал наверх.

Скелет задрал череп и застыл на мгновение. А мне достаточно было и мига. Размахнувшись, я въехал продавцу в шушальник. Отбил руку, но поверг «врага» на пол. По крайней мере, будет знать, как хамить покупателям. Уважаемый проехался по полу — уже в отключке — и врезался в стенд, с которого попадали товары. Естественно, на самого продавца.

Пока он не вскочил и не бросился на меня или за базукой, я кинулся к тапочкам. Схватил их и ринулся прочь из магазина.

То, что произошло дальше, лучше всего описать в предложениях-абзацах:

Уважаемый очнулся и вызвал копов — началась погоня.

Я прыгнул в такси и приказал гнать что есть силы — полиция за мной.

Я вышвырнул водителя такси и сам сел за руль — копы не отставали.

Я заехал на космодром, надавав по шеям системе охраны, — полицейские дышали мне в затылок.

Я угнал звездолёт — вершители правосудия сделали то же самое.

Ну и стражи порядка у нас! Ведут себя, как хотят!

Я сидел в кресле пилота. На коленях у меня лежала раскрытая инструкция по управлению звездолётом — такая есть на каждом космическом корабле. Я смотрел в книгу глазами левой головы. Зенками правой я отыскивал кнопки, на которые неплохо бы нажать, а бельмами средней глядел в зеркальце заднего вида.

Копы нагоняли меня.

Я выжимал из судёнышка все лошадиные силы… или какие они — центаврианские? Неважно. Это не помогало.

Я уже начал готовить речь, которую произнесу перед копами, прежде чем они навалятся на меня с дубинками. Но тут — оп-пачки! — озарение. Глаза правой головы случайно натолкнулись на тапки, лежащие на приборной панели. А тапочки-то — гиперпространственные!

Я бухнул кулаком по кнопке «Автопилот». Схватил тапки, надел их — и начал разгоняться. А со мной, естественно, стал разгоняться и весь звездолёт. В зеркальце заднего вида я наблюдал за ускользающим назад кораблём полиции. Всё дальше и дальше, за черту видимости. Копы в скафандрах повылезали из люков и в гневе затрясли кулаками.

Я усмехнулся. И не успел досчитать до трёх, как преследователи исчезли. Отлично! Теперь развернём корабль, пока он не вошёл в гиперпространство. Затем войдём в него — т. е. в это самое «пространство» — и, перепрыгнув через копов, попадём обратно в Ад. Откуда мы и вылетели.

Но тут-то и начались более крупные проблемы. Корабль меня не слушался и даже огрызался. Я отвесил ему пару подзатыльников — или, как их, подпанельников, — но это ничего не дало. Я ещё подубасил по панели. Никакого эффекта. Похоже, применив тапочки, я сбил настройки корабля. И теперь он летел — куда? Нет, понятно, что прямиком к Куполу: Нереальность-то замкнутый мир. Но что ждёт там ? И не изжарюсь ли я? Купол ведь настолько горячий, что обогревает всю Нереальность.

Я не запаниковал — отродясь не знаю, что такое страх, и знать не хочу. Но что-то где-то засосало. Возможно, под ложечкой или под каким ещё столовым прибором.

Поздно спохватившись, я сбросил тапки. Это ни к чему не привело. Похоже, я разогнался до такой степени, когда остановиться уже невозможно. Скоро мы войдём в гиперпространство — но выйдем ли мы из него? А если выйдем, то куда? Вот чёрт!

Вспомнив древнюю заповедь «Не паникуй!», я успокоился. Не то чтобы совсем, но по большей части.

Корабль открыл разноцветную прореху и скакнул в неё. Мы оказались в гиперпространстве. Скорость посудины возросла во много раз и спадать не думала. Мало того, она становилась всё больше и больше, больше и больше…

Мне оставалось только надеяться на лучшее, что я и делал. Попутно молясь. Надежда умирает… хм, да. С последним. А я тут как раз первый и последний. Вот круто, а?..

За этими невесёлыми мыслями я не расслышал, что мне сказал Колбинсон.

— Дец! Де-эц! Дец!!! — крикнул он мне в самое ухо.

— А? Что? Я здесь.

– Пока здесь, — уточнил профессор. — Но очень скоро произойдёт очередное искривление пространства. Ты снова купишь тапочки и снова отправишься в полёт, и снова очутишься здесь…

— И вы не знаете, как это предотвратить?

— Нет, не знаю.

— А разве я только что не был на корабле?

— Перестань болтать, пожалуйста, и послушай меня. Я провёл временн ы е исследования и понял, что дело в тапочках. Не надевай их — они неисправны. Чтобы уйти от погони, ты используешь их, попадаешь в гиперпространство и при этом продолжаешь разгоняться. Ты не можешь остановить тапки. А они разгоняют вас с кораблём до такой скорости, что вы прошиваете пространство-время насквозь и оказываетесь в мире прошлого. Словно какие-нибудь… как же это?.. Ах, да! Попаданцы. И в этом прошлом мире мы снова разговариваем, я рассказываю тебе то, что мне удалось узнать из моих исследований. Но потом ты всё забываешь.

— Почему это?

— Ну как же. Это реакция реальности на попытку изменить её. Она меняться не хочет и стирает раздражающие её факторы.

— Но из-за неё я оказываюсь в «петле» пространственно-временного континуума!

— Именно. Поэтому-то тебе и нельзя надевать тапки, иначе…

— Если я их не надену, копы меня поймают и освежуют.

Профессор Колбинсон задумался.

— Э-э-э. А ты попробуй-таки не надевать. Вдруг всё окажется не так страшно.

— Страшно — нет. Но страшно больно .

— Дец…

Проф говорил что-то ещё, а тем временем у меня в голове рождалось нечто вроде озарения. Вот оно назревало, назревало, назревало — и вдруг как лопнуло! Итак, реальность нашей Нереальности очень строптива. Она не хочет меняться… Ну что ж, не хочет так не хочет.

— …и процент вероятности такого исхода меньше, чем…

— Проф, а, проф?

— …чем… да, Дец? Что?

— А зачем вообще мне понадобились эти тапки?

— Они тебе не понадобились — они нужны мне.

— Для чего?

— Ну как же. Эксперименты, опыты…

— То есть вы послали меня, чтобы я их купил, заранее зная о том, что они неисправны?

— Э-э…

— Вы очень предусмотрительны, проф. Настолько, что наверняка знали и о «петле», которая возникнет, когда кто-то эти тапки… кхм… купит. И пусть этим кем-то лучше окажусь я, чем вы. Так?

— Ну-у…

— Давайте сюда деньги.

Колбинсон сначала не врубился. Но потом хлопнул себя по лбу и достал из кармана души (не пугайтесь, просто наша валюта так называется).

— Вот, Дец, держи. Я буду тебе очень благода…

Я взял деньги и сунул их в карман. Надо действовать, пока я опять всё не забыл!

— Да-да. Как и всегда, верно, проф? Чао!

Я вышел из университета, где профессор Колбинсон ставил свои опыты, и направился в ближайший стрип-бар.

Реальность не хочет меняться, чтобы угодить мне? Ну что же, я не буду её менять. Даже пробовать не стану. Я просто повеселюсь в стрип-баре. Потом, может быть, забреду в казино и сыграну в покерок. Найду себе классную девчонку, схожу с ней в ресторан, а после — понятно что. Так я потрачу деньги. И не на что будет покупать столь необходимые мне тапочки.

Опыты, значит. Эксперименты. Эх, проф, проф. Не умеешь ты жить…

Через несколько часов я проснулся в каком-то отеле. Естественно, в кровати с обалденной красоткой. Как её звали — одному дьяволу известно, ну да не привыкать. Важнее было другое. Я вдруг подумал, что надо срочно потратить оставшиеся деньги. Мне показалось, если этого не сделать, произойдёт что-то неприятное. Теперь-то ясно, от чего у меня возникли такие мысли. С мелочью в кармане, я бы снова припёрся в магазин и попытался купить тапки. А в тот момент меня лишь посетило чувство, что надо избавиться от наличности. О том, как всё обстоит на самом деле, мне позже рассказал Колбинсон.

Так, значит, я подумал: «Ну уж не-эт. Дудки!» — имея в виду, что неприятности щас совсем ни к чему. В такой приятный, погожий денёк, когда я — пусть это пока и оставалось для меня тайной — наконец вернулся домой.

Я взял с табуретки джинсы и высыпал деньжата на кровать. Подсчитал. Можно приобресть бутылку вина и пиццу. Вот ведь цены нынче. На нормальный перекус средств хватает, а тапочки гиперпространственные, даже ломаные-переломанные, на них не купишь.

Но это были частности. Главное, я не оставлял реальности ни единого шанса.

— Алло. Это ресторан на первом этаже? Примите, пжалста, заказ в номер…

Лечь на дно в Атлантис-Сити

Get Down & Get With It

I said

Get Down & Get With It!

(Slade «Get Down & Get With It»)[1]

1

Что за дела (Deep Purple «What’s Goin’ On Here»)

Гори оно всё… — Змея огненная (Deep Purple «Burn»)

«Отчаливаем!»(KISS «Getaway»)

Помню-помню-помню. Я всё помню. И, как и обещал, представлю на ваш суд «катавасию Крылатика». Конечно, называться она будет не так — хотя кто знает, что взбредёт мне в голову. В общем, мы ещё поговорим с издателем, обсудим название, парочку моментов, которые у него «вызвали нарекание». И первым скорым (поездом) «Катавасия Крылатика» пребудет в ваши фоны, ноутхоумы, электронные книжки или эти толстые бумажные блокноты, как же они называются… если ими всё ещё пользуются… если вы ими всё ещё пользуетесь.

Для тех, кто подзабыл или по какой-то причине пропустил первую часть, напомню. Хотя это была даже не первая часть, а, если идти в хронологическом порядке… Короче, ладно, суть такова:

Моё имя: Децербер

Моя профессия: разгильдяй и раздолбай (получается, у меня две профессии либо одна спаренная. Хм, оказывается, я латентный трудоголик)

Мои увлечения (три главные страсти): секс, драгс… а, нет, это осталось в предыдущей книге. Девушки, азартные игры, выпивка. Ещё я люблю приключения и разрушения — которые всегда ходят рука об руку. Если же нет, поищите получше. Самые качественные приключения — это те, в которых что-то обязательно ломается-разбивается-раскалывается-крошится-бьётся-портится-итакдалееитомуподобное… К этому мы ещё вернёмся.

Моё предназначение: см. «Мои увлечения [особенности]»

«Ссылка»: Если не ошибаюсь, всё началось после того неприятного эпизода с пожарницами. Нет, меня всё устраивало: и пожарницы, и все эпизоды с их участием (я — в главной роли). Всё было восхитительно.

По-моему.

Повелитель, владыка Ада, так не считал. Он любит понудеть, хотя и неплохой парень. Говорит, если пожарниц вызвали тушить пожар, они и должны тушить пожар. А не проводить «свободное время» с неким трёхглавым псом. Как, я ещё себя не описал?

Двух метров ростом

Трёхголовый

Ношу (считайте, не снимая) солнцезащитные очки

Курю сигары (считайте, без остановки)

Покрыт густой и шелковистой коричнево-рыжей шерстью. Шерсть длинная и ворсистая. Ну, обычная шевелюра бывалого рокера

Возраст: Самый Расцвет Сил

Психологические характеристики: доминирующие — обаяние, юмор, артистичность, увлечённость, в особенности увлечённость женщинами, выпендрёж, но безобидный, пофигизм и эгоцентризм, но, как заметила моя доктор (ну конечно, она женщина), «таакие милые», и, конечно, скромность…

Так вот, причиной «ссылки» стал тот самый случай. С небоскрёбом, а точнее, со Всеадским Выставочным Центром, [разрушенная] собственность Всеадского Торгового Союза. На одном из его этажей, в какой-то комнатке, в самом уголке, заполыхало пламя. Да и как сказать заполыхало: так, поскрипывал огонёчек. Огонёчек кушал (потому что был голоден) занавески, обои, пол, стены и потолок и разрастался, и увеличивались его глаза, рот и щёки. Сотни редчайших экспонатов и тонны нереализованной, естественно, дорогой и редкой продукции [цитирую журналистов]оказались съеденными молодым и голодным пламенем[/конец цитаты]. Которому никто не удосужился рассказать про какие-то там Законы и Правила, Кодексы и Наказания. Короче, пока я отвлекал на себя внимание пожарниц — ну, не смог я утерпеть, вы бы их видели. Аппетитные и ярко-оранжевые, как апельсинки… Все как на подбор, словно с одного дерева срывали. Что вполне возможно, ведь они были флороподами. То есть подобиями флоры. Искусственно выращенными, но из натуральных, природных ингредиентов. Потому и получились такими объеденно-круглыми и зазывно-оранжевенькими.

Делаем абзац. В общем, пока я развлекался с пожарницами, огонь успел насытиться, перенасытиться, объесться, раздуться, дойти до критического состояния и взорваться. Кто не знает, светлые бегающие огоньки как раз так и размножаются. Набирают в весе, раздаются вширь и — ба-бах! И после ба-баха разлетаются во все стороны, вместе с кусками стен, остатками потолка и рваным недоразумением, которое совсем недавно было полом.

Огонь размножился. Взорвав целый склад с экспонатами, образцами и прочей дорогостоящей мутью. Безусловно, вся эта муть сдетонировала. И, безусловно, одним помещением всё не ограничилось — спасибо моему везению и «принципу домино».

БАХ!

БАХ!

БАХ!

БАХ!

Взрывались друг за дружкой выставочные залы и склады, комнаты для гостей и жилые помещения, галереи и большие шкафы. Помните того робота, который пригласил в гости рыжего юношу? Робот жил в комнатке полметра на полметра, а шкаф у него был как огромная зала. Вот в том небоскрёбе шкафы были такие же. Ударение на слове «были».

БАХ!

БАХ!

БАХ!

БАХ!

Это продолжалось и продолжалось. Как будто нефрит-великан играл в огненную «змейку» внутри Всеадского Выставочного Центра. Змейка съедает новый плод-помещение и — БАХ! — разрастается, оставляя после себя кусочки и обрывки, осколки и ошмётки. И ползёт дальше. Сверху вниз. Я развлекался с пожарницами на 97-м этаже, светлый бегающий огонёк появился на 95-м. И продвигался вниз, методично превращая в пыль и воспоминания дорогостоящую аппаратуру, машины, механизмы, устройства, плазмокартины, псевдофрукты и что там ещё из новомодного было выставлено?

И ведь вначале никто не задался вопросом, откуда этот огонёк появился. Бегающие огоньки не самовоспроизводятся, не появляются ниоткуда и не исчезают вникуда. Начальная школа. Но главное — найти козла отпущения. Всех собак повесили на вашего любимого пса. Гав! Дескать, не страдал бы хренью с пожарницами, ничего бы не случилось. Да я и не страдал, кхм, если честно… Пожарная команда не успела потушить огонь, и в результате… Я не говорил, что в результате? Ну, да вы сами можете догадаться: полностью разрушенный комплекс-небоскрёб. В тот момент, когда огонь уже добрался до последнего этажа и доразмножался до такой степени, что ему стало тесно внутри огромного здания, — именно в этот момент он вспомнил, что остались нетронутыми 5 этажей: 96-й и выше.

Мы с пожарницами тем временем закончили с тестами на профпригодность (как я это называю). Краешками ушей услышали крики, взрывы и топот, и беготню, и всякие «БАХи!» и «БУХи!». И, когда поняли, в чём дело, решили сделать ноги. Это был вопрос выживания. Блуждающий огонь так обожрался, что его желудок разросся до размеров какой-нибудь солнечной системы. Он не мог остановиться. И стал карабкаться, ползти, лезть к нам.

Мы побежали наверх.

Лифты не работали — неприятность, но не назвал бы её неожиданной. Мы воспользовались лестницами.

Огонь уже подпрыгивал, подскакивал, подлетал.

Мы неслись на последний этаж. Донеслись. Высыпали-выбежали на крышу. Перевозка по-прежнему стояла там. «Апельсинки»-пожарницы закатились внутрь, осталось место и для меня.

Огонь, со скоростью испускаемого собой света, ринулся вперёд. Потёк, побежал, понёсся. И выпрыгнул-выпорхнул-вылетел на крышу.

Но лампочка на перевозке уже загорелась. Машина сделала так: вшиииииууух. Поднялась в воздух. Зависла на мгновение — словно чтобы подразнить разбушевавшийся огонь.

— Отчаливаем! — прокричал я. Мой голос слился с рёвом воздуха и двигателей.

И мы немедля рванули куда подальше.

И как раз вовремя.

Потому что в следующую секунду рванул огонь. От обиды, наверное. Сдетонировали все его части. Друг от друга. Заряд в несколько сотен тысяч голов огня. — БАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАБАХ!!! — Или что-то в этом духе.

И неохватное облако из обломков и пыли.

И то, что когда-то было Выставочным Центром, причём Всеадским, разлетается, распыляется по окружающему Миру.

Ну, вот и подходящий момент, расскажу-ка я вам, где живу.

Живу я, братцы и сестрицы, в Мире. Кое-кто величает его Иным, но мы, здешние, называем его просто Миром. У нас тут полно духов и призраков, мертвецов и умертвий, скелетов, зомби, вампиров и прочих упырей. А также троллей, беззакудов, демонов, дьяволов (по крайней мере 2), квиббов и крадззлов, говорящих растений и животных — и всего 1 разумный трёхголовый пёс. Ваш покорный слуга. Прямоходящий и прямо говорящий.

У этого пса есть неразумный двойник, который предпочитает гордо выпрямленной спине четвереньки. Цербер. Кто-то полагает, что я — его разумное воплощение. Я считаю, что всё наоборот.

Владыка нашего государства — Повелитель.

У Повелителя есть младший брат — Вельзевул, мой старый дружбан.

(Иной) Мир — это небольшая часть Нереальности, места, в котором возможно практически всё и встречается почти столько же.

Например, падшие ангелы. Один из них — мой лучший друг Крылатик .

Вообще, все мои друзья — лучшие, но он — один из лучших. Как и, скажем, Кашпир, дружелюбный призрак, аспирант из Университета твёрдо-жидкостей. Научрук у него — Колбинсон, крайне интеллигентный и умный полтергейст.

Но я хотел рассказать вам о Крылатике.

Итааак:

Вашему вниманию представляется…

Единственный и Неповторимый…

Длинноволосый и высокорослый…

Падший ангел…

Он долго и упорно падал из Рая в Ад — и наконец упал…

Любитель металла и в прошлом наркоторговец, фальшивомонетчик, хулиган и просто весёлый парень…

Ссыльный и крылатый…

Причина пожара во Всеадском Центре…

Мистер «Не Кури Запрещённую Дурь В Небоскрёбах, Под Завязку Набитых Дорогостоящими Рыночными Новинками»…

Неисправимый и — не боюсь повториться — НЕПОВТОРИМЫЙ Крыыыыыылаааааатиииииииик!

Ну, хватит с него.

Именно с этим парнем на пару нас и выслали из Ада. Пока, так сказать, пыль не уляжется. Пока не осядут остатки Центра, хи-хи. Представляю себе лицо Повелителя — если он сейчас читает эти строчки. Ну, да я ведь говорю прямо, а к тому же чертовски обаятелен, должен же я это доказать.

Итак, Крылатик. Эту историю мы будем рассказывать с ним вместе. То, о чём мы вам поведаем, произошло незадолго до заварушки с тремя цветками (читай «Три фальшивых цветка Нереальности». Нет, правда, почитайте. По-моему, роман удался. Гы.) Ну да ладно, умолкаю.

Умолкаю и предоставляю слово Крылатику. Ваше перейшество…

* * *

Угу, спасибо, Дец. В своём репертуаре. Без драйва не можешь. Впрочем, не вижу в этом ничего плохого.

Итак, как / если вы поняли из рассказа моего ушастого другана, нас с ним сослали в Атлантис-Сити. Потому что мы, в общем-то, взорвали очень дорогую штуковину. На нас обозлились тысячи предпринимателей и мафиози, которые их «крышевали». Нам надо было где-то отсидеться.

Повелитель проявил отеческую заботу. Он любит Децербера. Если дьявол наезжает на моего трёхголового приятеля — не обращайте на это внимания. Повелитель должен быть жёстким, даже непоколебимым. Слабое существо не может управлять таким государством, как Ад. Тем более на протяжении бесконечной жизни. Децербер не упоминал, что мы живём бесконечно? Ну да, вот так мы и живём. Наша жизнь бесконечна. Я, честно говоря, уже не помню, как учился в школе или какие вещи попозже. Что было в позапрошлом веке, например. Нет, даже не спрашивайте, не вспомню ни в жисть.

Ну так вот. Повелитель дал нам пинка и отослал в Атлантис-Сити. Отсидитесь, говорит, пару месячишков. Я всё улажу, а потом вернётесь, и дела пойдут своим чередом. Мерзавцы вы этакие… Но он же знал, как мы умеем отсиживаться, правда, Дец?

* * *

Правда, Крыл. М-даа.

* * *

Заварушке, которая началась на этом техногенном острове, мы дали название «Лечь на дно в Атлантис-Сити». Мой друг-писатель, будем рассказывать всё по порядку?

* * *

Ну, давай.

* * *

O’K, значит, по порядку. И начнём мы — с прибытия.

2

Море Глубины распростёрло свои объятия от края до края. Катер бежал по водной глади, шугались напуганные рыбы. Водянки проявлялись, но тут же опять сливались с водой. Огневики помигивали своими фонариками. Кто-то кружился, переплетался, скользил и уползал. А рыбы-шахтёры плевать на всё хотели — у них была забастовка.

Ноги катера шлёпали по воде, рождая снопы брызг. Правда, делали это бесшумно. Руки из нержавейки загребали шмоты воды и бросали назад. Шмоты разбивались о водную поверхность и разлетались по ней хрустальными осколками.

Купол был ярко-оранжевого цвета. Огромная плоскость дарила нам своё тепло, ничего не требуя взамен. Был самый разгар дня.

Если кто не знает, Нереальность — замкнутый мир. Купол — это его потолок. Этот же потолок выполняет функцию солнца. Он нагревается то сильнее, то слабее, в разных местах, и в зависимости от этого меняется его цвет. Если Купол вдруг приобрёл тёмно-синий оттенок, это значит, что небо хмурится: набегают тучи, и скоро пойдёт нехилый дождичек. Если Купол беззаботно-жёлтый, в землях под ним стоит безветреная весенняя погода. И так далее. Купол очень неровный, выпуклый и вогнутый во многих местах, и форма его постоянно меняется. Купол не только контролирует погоду во всей Нереальности, но и руководит сменой дня и ночи. Когда необъятная плоскость гаснет, наступает тёмное время суток.

Сейчас громадная небесная доска была весёлого оранжевого цвета, а это означало, что на дворе лето. Причём не какое-то завалящее, а самое настоящее — без ненужных дождей, без похолоданий и прочих не очень приятных штук.

Итак, лето. Жаркое, долгожданное. Мы плыли на катере по хрустальным водам. И старались получать от всего этого максимум удовольствия. Когда нашалишься вдоволь, нужно хоршенько расслабиться, ведь правда?

Децербер подставил своё трио голов освежающему ветру. Я чувствовал, как моих крылышек касаются тёплые дуновения и солёные брызги. Ощущения были очень приятные. Если обобщить: мы нежились на солнышке, смотрели на море, слушали крики птиц, шум ветра и плеск волн. Катер работал беззвучно.

И без единого звука крутились и поворачивались руки на шарнирах. Робот-водитель заложил вираж — катер прочертил крутую дугу, разрезав напополам голубые волны.

Мы направлялись на остров Атлантис, где расположилось самое техногенное (микро) государство во всём Мире, — Атлантис-Сити.

Вынырнув из мутного марева, впереди показался причал. Катер остановился — быстро, но на удивление плавно и бесшумно. Конечности, до того месившие воду, убрали пальцы, отрастили присоски и присосались к столбам. Выехал трап. Мы сошли по нему и взглянули на самое техногенное государство в Мире. Атлантис-Сити.

Стальной мухоббит, металлически жужжа, подлетел и сфотографировал нас. Просканировал. Занёс данные в картотеку и по невидимому розовому лучу передал трёхметровому роботу. Тот поднял руку. Мухоббит пискнул и улетел.

— Удивляюсь, что у них волны настоящие, — сказал Децербер.

— Угу. — Я кивнул.

Робот приветственно мигнул двумя красными лампочками на квадратной голове. Поднял руку во второй раз и возвестил:

— С прибытием в Атлантис-Сити.

— Хай.

— Превед.

На автомате поздоровались мы.

Потом переглянулись.

«Это, наверное, Джибитау, правитель Атлантис-Сити и хороший знакомый Повелителя», — сказал взгляд Децербера.

«Ага», — ответил мой взгляд.

Джибитау представился. Наши ожидания оправдались.

— Как доехали? — проскрежетал робот.

— С ветерком.

— Всё пучком, спасибо.

Джибитау, скорее всего, подивился наглости двух молодых разрушителей: чуть не угодили на штыки разгневанных продавцов и мафиози, а позволяют себе так шутить. Джи-Би развернулся и кликнул ультразвуком такси. Техногенность опять проявила себя во всей красе: скользнули вверх жёлтые двери, клешни обвили нас, втянули внутрь. Двери закрылись.

Джибитау наклонился и прожужжал — почти как тот мухоббит, только в несколько раз громче:

— Такси доставит вас до отеля. Ничего не бойтесь. Вас повезёт мой личный шофёр. По всему периметру Атлантис-Сити выставлена охрана. За вами ведётся круглосуточное наблюдение. Несмотря на это, не стесняйтесь и ведите себя естественно. Пользуйтесь гостеприимством нашего маленького государства.

Мы опять переглянулись. Это было очень похоже на предложение разнести тут всё к чёрту. Ведь дело касалось нас. Нет, если это и произойдёт, то только по чистой случайности. Но это может произойти.

— Только постарайтесь особенно не высовываться, мы не можем контролировать всё и вся. Повелитель рассказал мне о вас, и я так понял, вы парни бойкие. Ведите себя чуть-чуть поспокойнее.

У меня создалось впечатление, что ядерную бомбу просят не взрываться.

Хотя, конечно, мы с Децербером понимали, какая ситуация сложилась. И мы знали, что должны вести себя потише. Но против природы ведь не попрёшь? А даже если попрёшь, что толку? В конечном итоге она возьмёт своё.

Мы загудели в ответ, что да, постараемся особо не шалить.

Судя по тому, как мигнули лампочки Джибитау, он нам не поверил. Попрощался. Ещё один взмах металлической руки — и двери закрываются.

И робот-шофёр просит нас пристегнуться.

И такси устремляется вперёд, по автостраде.

Мы с Децем глазеем в окошки: на ходящие, компьютеризированные здания; на жителей из металла; на искусственный воздух; на фонтаны, из которых льётся водозаменитель; на вездесущую рекламу — летающую, прыгающую, бегающую, вливающуюся прямо в уши; и на разные хитроумные устройства — контролирующие движение транспорта, численность населения, налоговую службу и полицию… Всё было насыщено электроникой и техникой. Она снимала, сверяла, сливала данные. Все они поступали во вспомогательные компьютеры, там обрабатывались. Затем перетекали в главный компьютер. Он делал выводы, давал указания. Указания разлетались по вспомогательным каналам, а те уже отсылали их куда надо.

Это было общество роботов, построенное роботами для роботов и роботами контролируемое.

Между тем, Атлантис-Сити был одним из туристических центров. Мы видели вышагивающих по тротуарам ящеров с рюкзаками. Летающих свиней — их поклажа была реактивной. Чертей и демонов, явно из нашего, родного Ада. Крылатых ангелов, архангелов и псевдоангелов.

— Эй, Крыл, — сказал Дец, — а вон там твои. Помашешь им ручкой?

Мы помахали им ручкой.

Шофёр заложил крутой вираж. Машина на ходу перегруппировалась, перестроилась. Какие-то части съехали на бок, на их место встали другие. Машина переделала себя, чтобы вписаться в поворот. Приподнялась — с тихим жужжанием мы вознеслись на высоту в пару метров. Какой-то мальчик, из приезжих, играл со своей игрушкой-китом. Размеры: 5 на 2 метра. Из спины торчит здоровенный ключик. Игрушка — заводная.

Послышалось мерное цоканье. Я оглянулся. За нами бежал какой-то экранчик на ножках. Вытянулся, приблизил меню к открытому окошку. Машина упала вниз. Экран втянулся. Он уже изрядно запыхался, но бежал, не останавливаясь.

— Не желаете… купить… сэндвич?

— Не, спасибо.

Шофёр вильнул. Экран пошатнулся и отпрыгнул в сторону. Выехали узкие и гибкие конечности. Опустились на металлические коленки. Экран отдышался — и побежал за другой машиной.

Ну, понятное дело. В более развитом государстве всё более развито, в том числе и рынок фаст-фуда. Разрекламировать, продать, заставить рассказать друзьям. Задачи у всех продавцов всегда одни и те же — что у компьютерных, что у живых.

— Мы подъезжаем.

Зачем было нас опове…

Машина круто развернулась и снова перестроила себя. На стоянке было одно свободное место. Шофёр влетел туда, не сбавляя скорости. Какой-то кибернетический механизм проехал мимо и раздосадовано-обиженно загудел нам.

— Фуф, успели, — прожужукал шофёр. — Вот. — Он протянул нам две тёмные пластинки с кнопками. — Системы управления помещением. Ваш номер — 78. Всего хорошего и удачи.

Мы не успели ничего ответить. Палец робота удлинился, нажал на зелёную кнопочку на приборной панели. Двери опять взлетели вверх майскими птицами. Потом выпорхнули из своих гнёзд клешни. Обхватили нас, но довольно нежно. И понесли наверх.

— Только не смотри вниз, Крыл.

— Сэнк ю, Дец. Ты же знаешь, как я боюсь высоты.

Так, с шутками-прибаутками, мы прибыли на свой этаж. 39-й, если не ошибаюсь. На каждом этаже было, вроде, по два номера. Отель назывался «Небо цвета металлик».

— Поэтично, — оценил Дец. Он у нас творческая личность. Правда, свои способности использует в основном для того, чтобы охмурять девушек и иногда, когда выдаётся возможность, спасать мир. Мы очень похожи.

Клешни отпустили нас и скрылись в такси. Двери встали на место. Такси бибикнуло на прощание — негромко, чтобы не оштрафовали. И унеслось в неведомые дали.

Движущаяся платформа втянула нас в наши апартаменты. Окно-дверь опустилось. Повсюду зажёгся свет. Светильники были прозрачными, очень чистыми и круглыми. Вообще, всё в номере блестело чистотой. Казалось, что до нас здесь не побывала ни единая живая душа. Может, так оно и было. В Атлантис-Сити дышащих отыскать гораздо сложнее, чем запрограммированных.

Децербер разлёгся на диване. Умная мебель подстроилась под внутренние желания пса, прочувствовав их, пропустив через себя. Приняла нужную форму, изменила уровень мягкости и даже цвет ворсинок.

— А здесь совсем неплохо. Я даже рад, что мы сюда попали.

Дец глянул на меня.

Я подмигнул ему.

Он ухмыльнулся — или улыбнулся. Когда дело касается Децербера, нельзя сказать точно.

— Сейчас проверим. А-га!

Дец щёлкнул пальцами. И, как он и ожидал, пульт от визора сам впорхнул ему в руку.

— Ты мог бы включить визор силой мысли, — заметил я.

— Да, я тоже об этом подумал. Но так, по старинке, интереснее.

Дец коснулся сенсора и стал проговаривать про себя свои предпочтения: боевики, эротика, юмор, приключения… Визор подыскивал ему подходящие передачи.

— Не хочешь прогуляться, осмотреть наше новое жилище?

— Не, я пока поваляюсь.

Я отсалютовал Децу и отправился в обход один.

Осмотрел напичканную электроникой ванную, в которой не то что мыться, даже раздеваться самому не нужно было. Всё сделают за тебя. Подберут самые лучшие шампуни, масла и мыла. Настроят воду. Вычистят и высушат тебя по первому разряду. Жаловаться не будешь.

— Поку-шать не же-ла-ете? — более компьютерно, чем обычные жители Атлантис-Сити, сказал робот-повар.

— Нет, пока нет.

В кухне тоже слепило глаза от чистоты. Стены были выкрашены в пастельные тона.

Стоило мне войти в прихожую, как тотчас включился свет.

— Приветствуем вас, дорогой гость, в комфортабельных номе…

— А можно, если понадобится, отключить автоматику? — спросил я.

— Конечно. Свет оставить включенным, дорогой гость?

— Оставь.

И голос смолк.

Я зашёл во вторую комнату — она была очень похожа на ту, в которой развалился Децербер. Правда, здесь диван был поменьше, зато стояло два кресла. Я ради интереса плюхнулся в одно и тут же пожалел об этом. Потому что вставать жуть как не хотелось. Сидеть в нём было так удобно…

Но я сделал над собой усилие и встал.

Рассмотрел картины на стенах: модерновые. Строго говоря, набор цветов и линий, но какие необычные узоры. Человек с развитым воображением мог много всего увидеть в этих картинах. Например, зелёное солнце, всходящее над оранжевыми водами. Или стаю синих птиц, постепенно превращающихся в лёгкий весенний ветерок. Или компьютер, заботливый и услужливый, тот самый, который управлял номером. Или… в общем, много всего. Это вопрос воображения.

Я вышел в коридор и подумал — громко и чётко:

«Свет».

Загорелся свет.

Тогда я подумал о том, что неплохо бы переодеться.

Сложенные из легко гнущихся трубочек роботы бросились ко мне. Стали снимать с меня грязную рубашку и затёртые до дыр кроссовки. И одевать в нечто белоснежное и только что постиранное.

— Сколько я вам должен? — спросил я, когда работы по переодеванию были завершены и удалились все трубочки-слуги, кроме одной.

— Нисколько. Номер оплачен на год вперёд, — ответила трубочка.

— Кем?

— Джибитау, правителем Атлантис-Сити.

Трубочка выдула, как пузырь, миниатюрный фон. Включила запись. Появилась голограмма.

Голова Джи-Би поздоровалась с нами и сказала, что мы можем чувствовать себя как дома.

— Номер оплачен на год вперёд. Ни в чём себе не отказывайте, но проявляйте осторожность, — сказало изображение.

Видимо, Павел (Повелитель) рассказал Джи-Би о паре «случаев» с нашим участием. В каждом на кону стояла судьба всей Нереальности. Если мы и играем, то по-крупному.

— О’К, Джи-Би, без вопросов, — сказал я, хотя слышать меня он не мог. Это была всего лишь запись.

Джибитау попрощался. Трубочка втянула в себя экран и спросила, может ли она удалиться.

Я по-хозяйски, лёгким взмахом руки, отпустил её.

«Зеркало», — подумал-приказал я.

Сверху спустилось-съехало зеркало.

Я посмотрелся в него.

Зеркало предложило мне чуть-чуть поправить воротник и правую брючину. Я согласно кивнул. Механические руки расправили складки.

«Всё. Спасибо».

— Не-за-что. — И зеркало опять исчезло в потолке.

— Эй, Дец! — крикнул я.

— Чего?

— Я пойду прошвырнусь по городу. Не хочешь составить мне компанию?

— Я пока поваляюсь. По визику показывают мой любимый сериал про боевых псов. Потом посмотрю, как тут с красотками. Когда найду себя одну, закажу в номер вина и пиццу — повкуснее и подороже. Номер, я так понял, оплачен.

— Аха. На год вперёд.

— Ну и чудненько.

— А я пойду прошвырнусь.

— Давай, удачи.

— Сая, Дец.

И я вышел из номера. Автоматика погасила в коридоре свет и заперла за мной дверь.

3

Маюсь дурью (Queen «Lazing On a Sunday Afternoon»)

Она носила красный цвет (Chris de Burg «Lady In Red»)

Сети паучихи (Uriah Heep «Spider Woman»)

Делайте ваши ставки

! (Queen «Play the Game»)

«Спокойной ночи…»(White snake «Children of the Night»)

Крылатик заявился, когда наш пикничок был в самом разгаре. Мой и той цыпочки, которую я подцепил.

С этим у меня проблем никогда не было. Всё благодаря моей чертовской — или демонической? — привлекательности. Девушки чуть ли не дерутся друг с другом за право быть приглашёнными на свидание. Романтический ужин, страстная ночь, утро без похмелья — что ещё нужно для счастья? Меня такая жизнь вполне устраивала. Моих подружек — тех, кто ими становился — тоже.

Проблема заключалась в другом. Называлась она «Как бы не подцепить такую девушку, от которой ты тоже что-нибудь подцепишь». Но мне, тьфу-тьфу-тьфу (тьфу*3), с этим пока везло. Спасибо моей интуиции. Без неё не обойтись ни одному сыщику, писателю или плейбою.

С этой цыпочкой всё было в порядке. Ну, как сказать…

В общем, я лежал на диване и наслаждался его невероятным удобством. Техногенность на службе у общества. Вставать совершенно не хотелось. Никогда я ещё не валялся с такими удобствами: и цвет ворсинок изменят, и поинтересуются, не слишком ли жёстко…

«А не изменить ли форму подголовника?»

«Может, уменьшиться или увеличиться?»

«А что, если…»

Можно было отключить речевую функцию. Но с ней было веселее. А кроме того, мне было приятно, когда обо мне заботились. Наверное, потому, что никто этого не делал отродясь. А тут — такой комфорт, такие условия…

— Стаканчик сока?

— Да, прошу вас. И водочки туда подлейте. И так, не скупитесь…

— Как скажете, господин…

— Децербер. Можно просто Дец.

— Хорошо, господин Дец.

Выехал кран, за ним — металлическая рука, державшая стакан. Кран раздвоился. Рука подставила стакан сначала под одно отверстие, потом под другое. Жёлтая река сока смешалась с прозрачным водопадом водки. Простите уж меня за такие метафоры, но настроение у меня самое что ни на есть расслабленное и умиротворённое, ничего лучше не придумывается.

Краны и рука ужужжали обратно. Я отпил из стакана и поставил его на выехавший из дивана поднос.

— Блгдрю.

— Всё для вашего удобства, господин Дец.

Я повернулся к визору. Боевые псы по-прежнему сражались с Креддером и Шрэнком.

Этот мультсериал — «Боевые псы-юноши» — я смотрел тысячу раз, ведь его сняли много тысячелетий назад. Но авторы вложили в него душу, и речь не о маленькой монетке, валюте Нереальности. Оттого-то «Псов» всякий раз было интересно пересматривать. В каждой серии была какая-то своя «изюминка». И во всех — много юмора и приключений. Я любил такое. Сериал был рассчитан на подростков, но душой я очень молод. И музыкальная темка там классная.

Такие сериалы — как попкорн или чипсы. Если показывают за раз несколько серий, то вы не отойдёте от визора, пока не посмотрите их все от начала до конца. Я не видел в этом ничего плохого, тем более что мне надо было чем-то занять время.

Но, чтобы не остаться на веки вечные пленником удобного дивана и услужливого визора, мне пришлось себя пересилить. Я посмотрел около трёх десятков серий, минут по 20 каждая. Пока этого было достаточно. Я прекрасно знал, что Меонардо и Рифаланджело спасут Нейприл И’Ол из рук Креддера. Я знал, что Лонателло и Деонардо найдут вход в измерение Y, разберутся со Шрэнком и взорвут Технодромидром. Устроят жуткий БА-БАХ!. В этом сериале любят взрывы, и последняя серия заканчивается самым впечатляющим и разрушительным. Ладно, потом ещё будут повторы. В «Псах» около 200 серий. Может, все я не осилю, но любимые моменты посмотрю.

Я зевнул и приказал визору выключиться. Тот сказал, что сделает это с удовольствием. Экран погас. Я поднатужился, собрал волю в кулак и встал с дивана.

— Ух о дите, господин Дец?

— Да. Пойду посмотрю, как у вас тут развлекают гостей.

— Вы вниз?

— Ага.

— Автоматическая раздевалка переоденет вас.

— Спасибо за заботу.

— Мне включить «Ждущий режим»?

— Ты знаешь… да. Скоро у меня будут гости. Гостья, — поправился я. — И, возможно, нам захочется поваляться на тебе. Я впаалне такое допускаю.

— Как вам будет у…

Но я уже был в коридоре. Я кликнул раздевалку. Она вмиг переодела и даже причесала меня (видимо, мне это было нужно). Я спросил, не дать ли ей чаевых за такое услужливое обращение, но услышал прежний ответ: номер оплачен на год вперёд.

— Ну, как хочешь. Счастливо оставаться, я пойду прошвырнусь по вашему фойе.

— Попробуйте пиццу из раздатчиков. Попейте соки и морсы из фонтанов. Пообщайтесь и поиграйте в дартс с роботами-друзьями. Попытайтесь выиграть в конкурсах, которые…

Я не хотел показаться невежливым, но раздевалка говорила и говорила, а мне уже не терпелось немного развеяться. Поэтому я угукнул, сказал «саянару» и вышел из квартиры. Дверь вынырнула из пазов — и скользнула в них, когда я оказался в коридоре. Закрылись автоматические замк и . За моей спиной ещё какое-то время раздавался бубнёж. А когда запас услужливости кончился, раздевалка наконец отключилась.

Я встал на ступеньку — и та быстро спустила меня вниз. У парня послабее, не привыкшего к головокружительным приключениям, поплыло бы перед глазами. А мне вспомнился водный аттракцион в одном парке, и только.

Я вошёл в фойе.

Вокруг всё блестело и блистало. Кремовых цветов стены с ползающей водой — внутри них, и вьющимися растениями — на них. Причём вода ползала и растения вились не переставая. Идеально чистые люстры удерживали возле себя маленькие шаровые огни, так что с иллюминацией тоже был полный порядок. Журчала вода в фонтанах. Или что это было — соки и морсы? Разъезжали роботы-друзья. Гости отеля сражались с ними в дартс и в долбани-крысу-молотком-по-кумполу. Механозатейник проводил конкурс на лучшую улыбку. Рядом с ним его собрат предлагал сыграть в театральной постановке. Лучшие исполнители получат призы. Все улыбались, весело переговаривались друг с другом, развлекались.

Мне понравилась эта атмосфера.

Я остановил официанта, проносившегося мимо. На нём загорелось несколько лампочек.

— Я. Вас. Слушаю. Сэр. — Отчеканил он.

Я приступил прямо к делу.

— Скажи, брат, — я положил руку на его третье плечо, — а где тут у вас можно найти красивых девушек? Красивых и пока одиноких. Только не говори, что таких у вас…

И тут я увидел её. Она сидела возле барной стойки, закинув ногу на ногу, и рассматривала светокартины на стене. Изображения на них постоянно менялись, и в этом была их фишка.

— Отвечая. На Ваш. Вопрос. Сэр…

— Вопрос снимается. — Я похлопал его по плечу, всё тому же, третьему. — Спасибо за заботу. Я пошёл, и пожелай мне удачи.

— Желаю. Вам. Удачи. Сэр.

И он укатил.

А я ушёл. Точнее, подошёл, к ней, к девушке своей мечты. Очередной.

Стоило бросить на неё мимолётный взгляд, чтобы понять: она не какая-то там дешёвка. На ней было надето красное платье, которое буквально кричало «я страстная натура — где же ты, мой лучший любовник?». Я кивнул своим мыслям. Угу, такой вариант нам подходит.

Она перевела взгляд на меня. Секунду длилось молчание. Потом она улыбнулась. Я ей понравился. Ну… неудивительно.

Я тоже улыбнулся (осклабился, как написал бы Крылатик) во все три пасти.

— Доброго дня, мисс, и наступающего вечера. А он наступит совсем скоро. И очень плохо, когда в такой вечер — тёплый и жизнерадостный — ты один. Скучно. А кому нужна скука?

— У вас есть какое-то предложение, милейший? — О, она и разговаривала не как простушка. Я люблю таких.

— Вам не кажется, что мы созданы друг для друга? По крайней мере для того, чтобы составить друг другу компанию на этот вечер. И эту ночь.

— А ты не забегаешь вперёд?

Мы перешли на «ты»? Она нравилась мне всё больше и больше.

— Пусть пряный коктейль «Кружащаяся голова в синих облаках» расставит всё по своим местам.

Я уселся рядом с ней и заказал упомянутый коктейль. Выглядел он очень эффектно: вырывающиеся из-под алкоголя пары, похожие на столбы дыма, и плавающие в воздухе, над стаканом, сине-фиолетовые облака. Коктейль позволял расслабиться, но, если чуть-чуть переборщишь, давал по мозгам. Отключал их. Начисто сносил крышу. Я любил заговаривать зубы девушкам и потчевать их этим коктейлем, пока они не доходили до стадии «кто-я? — а-что-тебе-нужно-красавчик? — я-могу-тебе-чем-то-помочь-милый?..».

— За мой счёт. Ваше здоровье? — сказал я, по-прежнему улыбаясь.

— Ваше здоровье.

Она подняла бокал, и мы чокнулись. Я пригубил чуть-чуть бело-синей жидкости. По такому случаю я даже вынул из одной пасти сигару.

Я щёлкнул пальцами. Бармен всё понял правильно. Подкатил к бочонку, повернул вентиль, открутил от себя ещё один стакан — и начал наливать в него ингредиенты «Кружащейся головы». На место вынутого стакана въехал новый, и робот вновь стал целым и невредимым.

Пока бармен колдовал со второй порцией коктейля, я, медленно попивая первую, сказал. Как можно нежнее и ласковее:

— Вы мне так интересны. Я уверен, вы не только обворожительная девушка, из-за которой мужчины теряют голову. И дело вовсе не в коктейле. Я уверен, вы ещё и прекрасный человек. Не расскажете немного о себе?

Во время нашего разговора я уже успел упомянуть, что я умён, силён, привлекателен и свободен. Я сказал не слишком много, но и не слишком мало. Чтобы не напугать мою новую подругу и не надоесть ей.

— Вначале хочу вас поблагодарить за коктейль, — сказала красотка. — Он просто чудесный.

— Да не за что.

Я пыхнул сигарами. Птичка-робот собрала дым в контейнер и выбросила в перерабатыватель. Он был очень похож на мусорное ведро. Они стояли тут повсюду. Перерабатыватели уничтожали мусор, неприятные запахи, жидкости и газы — и извлекали из них энергию. Этой энергией и подпитывался отель. Ему хватало. Вот сейчас он извлёк очередную порцию из моего дыма.

А девушка — её звали Трисси Хайд — тем временем рассказывала о себе.

— Я родилась в бедной семье. Много десятков тысячелетий я жила в нужде, пока у меня вдруг не отыскался богатый дядюшка. Случилось это сразу после смерти отца. Дядя был производителем игрушек на колёсах. Накопив достаточно денег, он решил оставить предприятие сыну и перебраться в Атлантис-Сити. Он спросил, не хочу ли я составить ему компанию. Естественно, я не возражала. Здесь я неплохо устроилась. Но жить только на деньги дяди мне не хотелось: не позволяла гордость. И я устроилась на работу. Я стала работать одним из главных инженеров на заводе секретных субстанций (сокращённо СС), благо, образование позволяло. У себя дома, в Междумирье, я выучилась на разделывателя рыб. Но здесь, в Атлантисе, опять же не без помощи дяди, получила образование инженера. Работа моя… вообще-то, я не должна о ней распространяться… но, в целом, могу сказать, что работа моя интересная и необычная. Я на столько всего успела насмотреться и, думаю, ещё насмотрюсь…

Тут она лукаво глянула на меня. Я бы всё отдал, чтобы сходу разгадывать главные тайны девушек, подбирать ключики к их секретным ларцам. Конечно, мне это удавалось, но далеко не всегда с первой попытки. В этой девушке, как и положено, тоже была Загадка, но что это за Загадка, мне предстояло выяснить чуть позже.

— Ну, да хватит о моей работе, — сказала Трисси. — Она, конечно, интересная, но не настолько. И уж что в ней точно не встречается, так это галантные, красивые и дьявольски привлекательные псы.

— Трёхглавые и двухметровые? — уточнил я с лёгкой улыбкой на губах.

— Точно. — В её глазках прыгали озорные искорки.

Я огляделся. Актёрская натура — вот что девушки считают во мне самым привлекательным.

— Что-то я не вижу рядом таких псов.

— А я вижу.

Она придвинулась и чмокнула меня в щёку. Я ответил ей поцелуем в губы. Мы опять отпили из наших бокалов.

А потом появился он.

Он был ужасно худой и жутко белый — потому что был скелетом. В руке он держал саблю. Его пустые глазницы сверлили меня, как дрели — стену. На черепе навечно застыла ухмылка, но ухмылка скелета может передавать сотни разных эмоций. В этой можно было прочесть ревность, недовольство, гнев и ненависть. Размахивая саблей, он приближался, неотвратимый, как персонаж героической фэнтези.

— Твой бывший? — поинтересовался я.

— О, только не это… — Она уронила голову на руки.

Кстати, она была паучихой. Я не сказал? Очень стройной, обладавшей чудесным вкусом. Она использовала паутину, чтобы украсить свой костюм.

Но сейчас речь не об этом.

— Ах ты, неверная! — закричал самозваный, тощий и костистый рыцарь. И кто ему писал реплики? — Я разберусь с тобой, жалкий ловелас!

Он занёс саблю над черепушкой и прыгнул на меня. Я отошёл в сторону, и горе-любовник врезался в стойку. Пока он приходил в себя, я подпрыгнул и выхватил ведро у жёлтой птицы с изогнутым клювом. Такие, как она, поливали ползающие по стенам растения.

Ведро было необычным: с помощью рычажков можно было всосать или выплеснуть воду. Я выплеснул её на скелета-любовника.

— Брр! — выразился он.

Я размахнулся и в тот самый момент, когда он обернулся треснул его ведром по кумполу.

Пустые глазницы закатились. Костяные ноги подогнулись. Скелетик осел на пол и растянулся на нём в позе полнейшей безмятежности.

— Уф, — сказал я. Так, для проформы. Очень подходящая ситуации фраза. — Ты не говорила, что у тебя есть ухажёр.

— А ты не спрашивал. Разве не так? — Она встала со стула.

Не девушка — королева. Королева Пауков. И такая красавица.

— Он думает, что ты его девушка?

— Вроде того. На самом деле… — Она отвернулась. — Я совсем не хочу говорить о нём. — Она опять посмотрела на меня. — Мы, кажется, собирались подняться наверх?

Я не успел сделать это предложение, она снова опередила меня. Обожаю таких девушек, просто обожаю.

— Вашу руку, мадемуазель.

Я взял её за ручку и, как кошечку, повёл к лифту…

…Крылатик заявился, когда наша с Трисси вечеринка была в самом разгаре. Крыл, вроде бы, выглядел довольным, а вот на лице его подружки читались тревога и беспокойство. Видимо, причина… Хотя пусть Крыл сам расскажет о том, как у него всё прошло.

* * *

Я спустился в фойе и вышел на улицу, погрузившись в шум и гам Атлантис-Сити. Снова жужжание, снова звяканье, бряцанье, удары металла о металл. Но, как ни странно, к этому шуму быстро привыкаешь. Как и ко всему, что сопровождает тебя по жизни, как неизбежный фон.

Кстати о фонах.

Я вынул из кармана устройство, сделанное из сжатой энергии. Энергии в мире — пруд пруди. Если отломишь кусочек, природа не обеднеет. А сжатая, спрессованная энергия очень прочная. Именно из неё и делают фоны — помесь телефона, телевизора, факса, компьютера, модема и много чего ещё. Просто выдвиньте нужное вам устройство, растяните его, как резинку (ещё один плюс энергии), и пользуйтесь. А когда сделаете всё, что нужно, скатайте, скажем, в шарик и задвиньте обратно. Вот такая удобная штука. Весит совсем немного, по размеру — как мобильный телефон (в нерастянутом виде). И приятных расцветок. Монополию на производство фонов выбила — а точнее, выгрызла, зубами и клыками, — фирма «Фон, инк.». Они решали, сколько будет стоить новый фон, какого он будет цвет, какие устройства в него засунут.

Фон — многофункциональная и очень удобная вещь, но есть у него одна особенность. В самый неожиданный момент он может вдруг зазвонить или включить музыку. На всю громкость. В общем, как и говорится в рекламе: «Фон будет сопровождать вас повсюду!»…

Я проверил, нет ли новых сообщений. Нет, ни СМС-ок (мы по привычке называли их так), ни оповещений. Никто мне не писал и не звонил. Ну и хорошо, зачем отвлекать меня от развлечений?

Я убрал фон в карман и направился вниз по улице. Торговцы всё ещё пытались мне впиндюрить разнородную продукцию — от портативных домов до небезызвестного фаст-фуда. Ярко горели вывески. В них залили новую модель газа, который был хорошо виден и днём. А ещё он, кажется, воздействовал на зрение и подсознание. Вообще-то, такие приёмчики запрещены, но никто же в открытую не признается, что ведёт нечестную игру. К тому же, как я подозревал, всё было проплачено. Пусть это государство, сделанное роботами для роботов, но ничто живое им не чуждо… Или животное. Ну, вы меня поняли.

Поворот, другой. Я спустился ещё ниже по улице. Многощупальцевое устройство предлагало мне сок. Маленькие роботы, которые когда-нибудь вырастут в больших роботов, играли с игрушками-роботами. А большие роботы, родители, наблюдали за детьми и жевали металлические опилки. Вероятно, в этом сезоне они были популярны — я не очень хорошо разбираюсь во вкусах роботов.

Я повернул за угол — и вдруг на мир опустилась тьма. Я попал в царство ночи. Ночи и неоновых вывесок, таких родных и привычных — мне сразу вспомнился Ад.

Если не ошибаюсь, в некоторых районах Атлантис-Сити день никогда не заканчивался. Всё дело в фонарях, работавших на энергии мыслей. Роботы производили много ненужных мыслей. Главный компьютер отбирал из них те, без которых можно обойтись. Преобразовывал мысли в энергию и раздавал её фонарям. Один такой фонарь мог осветить три квартала. Зачем вообще были нужны эти фонари? Ну, день — это время работы, торговли, денежных операций. Чтобы продлить его, и придумали чудо-фонари. Ох уж эти атлантийцы… Живут на своём острове, в стороне от остального мира. Зелени на Атлантисе почти нет. Неудивительно, что им в головы приходят разные странные идеи.

Так вот, в некоторых кварталах Атлантиса царил вечный день, а в других — бесконечная ночь. Если продлеваешь время работы, продли и время отдыха.

Были и кварталы ещё одного вида — те, в которых смена дня и ночи регулировалась не Куполом, а хитроумными механизмами. Механизмы управлялись системами Световой Компании. Мы будем рады залить полуденным светом вашу улицу или сделать так, чтобы ваша комната потонула во мраке! За символическую плату — в 5 душ! И вы на целый час становитесь властелином времени, повелителем дня и ночи! Сам Купол будет вам завидовать!

Глупая реклама, не правда ли? Из разряда самых эффективных. Давно замечено: чем глупее реклама, тем она эффективнее.

Я вдохнул поглубже. Искусственный воздух Атлантис-Сити был совсем неплох. Кажется, этот квартал спрыснули цветочными ароматами. Я сделал ещё вдох. Флоксы и ромашки… лилии и орхидеи… миндаль и жасмин… Запахи этих и других растений были смешаны в неравных пропорциях. И они, как бы это сказать, пятнами висели в воздухе. Где-то пахло только флоксами, где-то их запах смешивался с запахом ромашек, а где-то царил аромат матиолы…

Очень приятный квартальчик. И с обонятельной, и с визуальной точки зрения. Аккуратные домики. Магазины с неброскими вывесками. Кофейни, чайные и кондитерские. Парочка казино…

Я проходил мимо больших красных дверей казино, когда встретил её. Не знаю, что привлекло её во мне. Может быть, моё тело атлета. Может, длинные чёрные волосы. Может, висящий на шее кулон в виде черепа. Может, мои белоснежные одежды или белые, как горный снег, крылья.

Но я знаю, что привлекло меня в ней. Точёная, ладная фигурка. Аппетитные округлости. Милое личико. Гладкие чешуйки. Раздвоенный язычок — завидев меня, она провела им по несуществующим губам. Ах, кокетка… Зелёное платье, недорогое, но чертовски эффектное. И взгляд… этот взгляд…

— Ой, извините.

Я «случайно» задел её локтём.

— Надеюсь, я вас не убил.

— А вы пытались?

Чувство юмора? Острый язычок? Хотя её язычок я уже видел. Даа, такие девушки мне нравились.

— Что вы, мне бы такое и в голову не пришло.

— А что бы пришло вам в голову?

Я улыбнулся. Подал ей руку. Она положила в мою большую ладонь свою маленькую ладошку.

— Не хотите посидеть в кафе, выпить по кружечке кофе?

— С ликёром.

Я снова улыбнулся. Хороший ход. Уважаю девушек, который умеют найти достоный ответ, и люблю тех девушек, которых уважаю.

— Кофе с ликёром? — Я сделал вид, что задумался. — Но тогда нужно будет поискать кафе, где нам его предложат.

— Я знаю одно местечко. Идёмте? — Теперь уже она мне улыбнулась, игриво и многообещающе.

Что я ответил? «С удовольствием»? Наверняка, что-то вроде того…

…Кафе было милым и уютным.

Мы сели за столик, друг напротив друга. К нам тут же, перебирая гусеницами по полу, подкатил официант. Вытянул руки, раскрыл перед нами меню.

— Что желаете?

— Два кофе с ликёром. Правильно? — Я посмотрел на неё.

Сейчас на её губах играла загадочная улыбка. Она кивнула.

— Правильно.

— И два пирожных.

— Какие пирожные будете?..

— На твой вкус, парень. Для нас главное ликёр. Ну, не считая самого главного. — Я посмотрел на неё — она ответила на мой взгляд.

— Могу предложить вам «Пятнашки» и «Гауссовскую башню».

— Тащи.

Робот захлопнул меню и укатил.

Мы воспользовались этим, чтобы познакомиться поближе. Я рассказал кое-что о своей жизни. Так, в общих чертах. Потом она сказала пару слов о себе.

Она жила в Атлантис-Сити с самого рождения. Всю бесконечную жизнь — сколько себя помнила — увлекалась таинственным и непознанным. Выучилась на парапсихолога, но пошла работать на завод СС (Секретных Субстанций). Инженером.

Я осторожно, чтобы не задеть её гордость, поинтересовался, нет ли у неё подружки.

Она совсем не обиделась и не смутилась, и сказала, что есть. Очень симпатичная. Они работают вместе. Подружку зовут Трисси.

— А тебя?

— Переходим на «ты»?

— А ты против?

— Да нет.

Мы чокнулись кружками и выпили за это.

— Меня зовут Ханни, Ханни Богель.

— Я очень рад, что встретил тебя, Ханни. Я сразу понял, что ты очень интересная девушка.

— А ты красивый ангел и умеешь пудрить девушкам мозги.

Я рассмеялся, негромко — мой смех должен был звучать естественно.

— Я падший ангел.

— А что же случилось?

— Долго рассказывать. Скажем так: я в очередной раз набалагурил, и Господь Бог сослал меня из Рая в Ад.

— И как тебя там приняли?

— Оо. Можешь считать, что мы с Повелителем, владыкой Ада, лучшие друзья.

— Всё балагуришь? — Я прочёл в её глазах странную эмоцию, которую не смог расшифровать.

— Вроде того. Это как привычка. Нет, как наркотик…

— …А может, это просто стиль жизни, — закончила она за меня.

Эй! Так, чего доброго, я в неё влюблюсь.

Принесли наши пирожные. «Пятнашки», что удивительно, были похожи на пятнашки, шоколадно-глазуревые. А «Башня» была сделала из вафель и суфле, покрытых шоколадом.

Мы заказали ещё по кофе с ликёром и в тишине, наслаждаясь безмолвием и обществом друг друга, съели пирожные. Допили кофе.

Снова появился официант. Я рассчитался с ним, отвергнув все попытки Ханни заплатить за себя. Официант укатил к другим посетителям. А мы встали из-за стола и под ручку вышли на улицу.

Вечерело, но здесь это было незаметно. Искусственная вечная ночь по-прежнему укрывала своим крылом этот квартал.

— Может, сыграем партеечку в «динсиндовский»? — предложил я.

— А в казино ты тоже будешь за меня платить? — спросила она, лукаво сверкая глазками.

— Конечно. Разве может быть иначе.

У нас с Децем были свои деньги, но Повелитель всё равно выдал нам по несколько тысяч. «Чтобы вы ни в чём себе не отказывали — главное, чтобы никого не трогали». Хы…

Я приобнял Ханни, привлёк к себе и поцеловал. Она ответила на мой поцелуй.

Мы поднялись по лестнице, открыли большие, светящиеся красным двери и вошли в казино.

Внутри всё было выполненно в зелёных тонах. Столы выкрашены под натуральное дерево. Свисающие с потолков и парящие над столами визоры — тёмных оттенков. Приглушённый свет. Светильники переговаривались между собой шёпотом, чтобы не мешать посетителям.

Мягкое освещение окутало нас, словно бархатный плед. Приятная расслабляющая музыка забралась к нам в головы и удобно там устроилась. Очередной робот встретил нас у входа и спросил, во что бы мы хотели сыграть.

— В «Динсиндовский покер на три», — ответил я.

— Прошу вас к этому столу.

Нас подвели к разрисованному в клеточку столу, усадили на свободные места. Два официанта подкатили к нам — один ко мне, другой к Ханни. Мы заказали по коктейлю. Официанты стремглав сгоняли за ними и вернулись. Мы присоединились к игре.

Потягивая из трубочек мутно-зелёную с жёлтыми и оранжевыми вкраплениями жидкость, мы делали ставки, называли номера, открывали карты, крутили крутильник, щёлкали, пасовали, удваивали-утраивали ставку или просто ждали. «Динсиндовский» — довольно запутанная игра, но при этом, чтобы играть в него, не надо хорошо разбираться в правилах. Можно сидеть, потягивая «Мутно-зелёный» из трубочки, и ждать, пока твои противники ошибутся, а ты — выиграешь. Или проиграешь. В «динсиндовском» многое зависело от удачи.

Полутораметровый мух в широкополой шляпе зажужжал и улетел из казино. Он просадил все свои деньги. Его жена, муха с подведёнными красно-фиолетовым глазами, полетела следом. Может, чтобы успокить муженька, а может, чтобы устроить ему взбучку.

Мини-птеродактиль встал из-за стола, поправил смокинг и ушёл на своих двоих.

Ящщир прошипел что-то и попрыгал к выходу.

Желтовка слетела с насеста, который установили специально для неё, и упорхнула из казино.

За столом нас осталось трое: я, Ханни и октаног с недовольным выражением на лице. Каждое своё действие октаног сопровождал шипением и фразочками вроде «жалкие ничтожества, вы все умрёте» или «фхтагн-фхтагн, проклятье!».

— Ааа, шшш. На d-314 с раскладом на два пиковых туза, верх, — сказал октаног. — И пусть Удача только попробует от меня отвернуться, фхтагн, ахррр, пусть только попробует, ничтожества, ничтожества.

Переклинило его или он просто так разговаривал — я не знал, а спрашивать было неудобно. Хех. Я видел, что октаног был зол. Злить его ещё больше мне не хотелось, ведь мы с Ханни пришли сюда не за этим, а чтобы хорошо провести время.

— E-476 с раскладом на три червонных шестёрки, низ, — объявил крупье.

Октаногу не повезло, чуть-чуть, но всё-таки не повезло.

Его глаза выкатились на лоб. Окаймлявшие рот шупальца завибрировали от гнева.

— Нет, нет, не можжжжжжжет быть! Ашшшшшшш-шах, ничтожества, жалкие ничтожества, фхтагн вас побери!

Я не удержался и сказал:

— Ты проиграл парень. С кем не бывает. Смирись, / Иди домой и отоспись.

Я хотел утихомирить разошедшегося октанога, но у меня это плохо получилось. Он зашипел ещё громче, раздулся и подался вперёд. Я приподнял бровь.

Ханни посмотрела на октанога, смущённо улыбнулась и пожала плечиками. И тогда он набросился на неё. Вытянул руки, хотел сдавить её молодую девичью шейку.

Я среагировал немедленно. Поймал щупальца октанога и посмотрел ему в глаза самым устрашающим своим взглядом. Октаног выдернул «руку» и замахнулся на меня. Намеревался поставить мне фингал под левым глазом. Но одна моя рука тоже оказалась свободной. Я заехал в челюсть импульсивному посетителю. Тот закатил глаза и свалился под стол.

Я подул на руку — вот теперь картинность не помешает. Ханни бросилась мне на шею. Бедняжка дрожала, она была так напугана…

— Уберите это, пожалуйста. — Я кивнул на валявшегося без сознания октанога.

Мы с Ханни встали из-за стола.

— Вы выходите из игры? — спросил сидевший за раздачей многорукий крупье, тоже чем-то похожий на осьминога.

— Да.

— Принято. Вот ваш выигрыш…

Железный «осьминог» пробил чек на выигранную нами сумму и протянул мне. Я взял бумажку, попрощался с крупье, и мы вышли на улицу. Что-то слишком много в Атлантисе осьминогоподобных — что механических, что обычных, из плоти и крови. Вы так не считаете?..

…Мы поднялись на наш этаж. Я вынул устройство управления квартирой и нажал на кнопочку. Замок открылся, дверь отворилась. Мы зашли в номер.

К тому моменту вечеринка у Деца и его подружки была в самом разгаре. Они встретили нас, поздоровались. Дец представился Ханни, Трисси — мне. А когда мы предложили Ханни и Трисси познакомиться, они рассмеялись.

— В чём дело? — спросил я, снова заламывая бровь.

Децербер тоже ничего не понимал.

— Это та самая подружка, о которой я тебе рассказывала, — сказала Ханни, всё ещё смеясь. Смех её был немножко нервным, но здесь не было её вины. Надеюсь, тот октаног ещё нескоро очухается.

Я посмотрел на подружку Ханни. Трисси, значит… А она и вправду ничего. Да что там: хороша, как красивая рок-баллада.

Мы все вместе ещё немного посмеялись, а потом Дец пригласил нас к себе в комнату.

— Неплохо вы тут устроились, — оценил я.

Пицца. Коктейли. На стеклянном столике стоит фон, из которого доносятся приятные мелодии. По визору показывают чувственные, наполненные любовью визуализации.

— Спасип. — Дец обвёл рукой помещение. — Присоединяйтесь…

…Мы отлично посидели. Наша пирушка на четверых закончилось под самое утро, когда мы, уставшие и разморённые, забылись сладким сном.

4

«…и с добрым утром»(Deep Purple «I Got Your Number»)

Как дела

? (Joe Satriani «The Phone Call»)

Гуляем по Атлантису, сидим в ресторане (Pink Floyd «Time»)

Официант, счёт! или Проблемы начинаются…(Deep Purple «Child In Time»)

Can you help us?(Joe Satriani «Friends»)

Когда мы проснулись, девушек в номере уже не было. Отправились на работу. Возможно, мы больше никогда их не увидим, но на всякий случай я взял у Трисси телефончик, а Крыл наверняка разжился номерком Ханни.

— Утро доброе, крылатый. Чем займёмся?

— Приведём себя в порядок и будем развлекаться?

— Я не против.

Вполне себе программка, меня устраивала.

Мы с Крылом добежали до ванной, наперегонки. Я выиграл. Показал ангелу три языка.

— Ладно, я ещё возьму реванш.

— Попробуй.

Он пихнул меня в бок, я двинул его локтём по почкам, легонько. Наши обычные утренние игры. Мы нередко путешествуем вместе, и я имею в виду не только ссылки. Мы очень давно, даже по меркам Нереальности, знаем друг друга и успели сродниться душами. Нас многое объединяет. Мы любим затусить где-нибудь на пару или побезобразничать, или, как сейчас, побегать наперегонки и потолкаться.

Автощётки начистили наши зубы, автокраны умыли нас своей освежающей водой, автополотенца вытерли нам лица (все четыре).

— Удобства, однако.

— Да, круто. Того и гляди разучимся умываться сами.

Я плеснул в Крылатика водой из-под крана.

— Ах ты…

Но я уже смотался.

Крыл набрал в пригоршню воды и теперь гонялся за мной по всему номеру. Я не давал ему возможности нанести ответный удар. Крылатик взмывал вверх, к потолку, а я, пригнувшись, юркал к двери. Он припирал меня к стене, а я проскальзывал у него между ног. Наконец, он загнал меня в угол. Я вооружился ведром, вертел им в разные стороны и готовился использовать его либо как оружие, либо как щит. Крылатик как раз собирался облить меня водой. Я замер и поднял ведро.

В этот момент зазвонил фон.

— Вот так всегда…

Я протянул Крылу ведро. Он вылил в него воду. Ведро заурчало и переработало воду в энергию.

— Не могли бы вы меня отпустить. Пожалуйста.

— Да, конечно, лети.

Я подкинул ведро вверх.

— Спасибо.

Отрастив металлические крылья, ведро выпорхнуло из комнаты.

Мы с Крылом прошли в гостиную, где я оставил фон. Автоматика номера уже успела тут прибраться, как будто и не было наших ночных посиделок.

Фон трезвонил, не переставая. Громче, чем должен бы.

Я уменьшил звук, а потом ответил на звонок. И, как думаете, кого я увидел? Нашего красавца Повелителя, собственной персоной.

Мы с Крылом посмотрели на развернувшуюся посреди комнаты голограмму и хором сказали:

— Хай.

— Привет-привет, родные. Ну что, как вы устроились?

— Всё отлично, спасибо. — Я сунул в рты сигары и прикурил от зажигалки с дракончиком. — А ты как поживаешь, Павел?

— У меня всё тоже неплохо. Вы не вертитесь под ногами и не пытаетесь ничего взорвать или испортить отношения с соседними государствами.

— Даа, это мы любим.

— Потому я и звоню. Я в большом долгу перед Джибитау. Он согласился укрыть вас у себя на острове, хотя знал, на какой риск идёт.

Не осталось в Мире существа, которое не было бы наслышано о наших подвигах.

— Джи-Би просто душка.

— Вот именно. И этому душке вы обязаны тем, что вас ещё не поймали и не поджарили из огнемётов.

— Павел, будь спок, мы ведём себя, как пай-мальчики.

— Ой ли, Дец?

— Да честное, благородное слово. Докажь, Крыл?

— Всё так, о Повелитель!

Павел хмыкнул. Только мы с Крылом да ещё пара существ позволяли себе фамильярничать с Повелителем. Остальные должны были обращаться к нему не иначе, как «о Повелитель!». И дрожать при его появлении. Что они и делали.

Павел был умным владыкой. Он знал, как управлять огромным и перенаселённым государством — таким, как Ад: при помощи страха, слежки и уверенности в себе. Мы-то знали, что на самом деле дьявол вовсе не такой страшный, каким его должны видеть некоторые существа. Вот только им об этом знать совсем необязательно.

— Ну, я надеюсь, всё и правда в порядке. Я уже пообщался с Джибитау. Либо он не хочет создавать вам проблем — из-за своей природной тактичности, — либо вы действительно ведёте себя приемлемо.

Ого! В устах Павла это звучало как величайшая похвала.

— Рады стараться. Мы на самом деле…

— Ладно-ладно, не заговаривайте мне зубы. Я прекрасно вас знаю. Я взял с Джибитау слово сообщить мне сразу же, как только начнутся неприятности. И что-то мне подсказывает, что они непременно начнутся.

Мы с Крылом решили не рассказывать Павлу о маленьких проблемках, связанных с нашими девушками. Вспыльчивый игрок и ревнивый парень — невелики беды, сами справимся, а Павла не стоит лишний раз расстраивать.

— Да, не забывайте, что за каждым вашим шагом следят. Это делается для вашей же безопасности.

— Джи-Би, как огромный паук, опутал своими сетями…

Повелитель не дал мне договорить.

— Именно так. И правильно сделал. За своим государством, как за ребёнком, нужен глаз да глаз, а за вами нужно присматривать денно и нощно. Нет, не волнуйтесь, в вашу личную жизнь мы лезть не будем, но в остальном… Не обессудьте, ребятки, но репутация, которую вы заработали, вы заработали себе сами.

Мы кивнули. Как ещё можно было отреагировать на такое заявление? Павел прав. И Джи-Би тоже. Он пёкся о благополучии Атлантиса и не хотел, чтобы кто-нибудь что-нибудь разнёс на куски. По неосторожности или по злому умыслу — неважно.

— Ну что ж, — сказал Павел, — такие дела. Желаю вам приятно отдохнуть. А всем прочим — отдохнуть от вас.

Я щёлкнул пальцами.

— Хорошо, что напомнил. Как там недовольные в Аду? Всё ещё ищут нас с пушками наперевес?

Повелитель вздохнул.

— А то. Представители Адского Рыночного Союза звонят по пятьдесят раз на дню. Мой фон разрывается на части. И уши, как бы вы выразились, вянут.

— Спасибо тебе, Павел, что бы мы без тебя делали.

Грубая, совершенно не обтёсанная лесть. В ответ на такую Павел мог только усмехнуться и покачать головой. Что он и сделал.

— Удачи вам. Да, Джибитау передавал вам привет и свои наилучшие пожелания.

— И ему привет, — сказал я. — А то мы с Крылом уже начали волноваться: Джи-Би не звонит, не интересуется, как мы. Но раз он сам всё видит и слышит…

Подтверждением этих слов в комнату влетел искусственный мухоббит и щёлкнул нас из встроенного фотоаппарата.

— Привет, Джи-Би.

Мы помахали мухоббиту — и он махнул нам крылышком, на прощание, и улетел.

— На этом закончим нашу конференцию, — сказал Повелитель. — Пока, ребятки.

— Пока, Павел.

Повелитель нажал кнопку выключения. Изображение померкло и погасло.

Я повернулся к Крылатику.

— Ну, чем займёмся?

— Я всё ещё хочу взять реванш. — Он ухмыльнулся.

— Давай отложим это на потом. А пока…

— Звякнем нашим подружкам и пригласим их на обед?

— Точка. Или на ужин.

Крылатик одобрительно кивнул.

— Мне нравится эта идея. Позвони своей зазнобе Трисси и назначь встречу в ресторане.

— В каком?

— А есть тут один, недалеко от отеля. — Крыл подвёл меня к окну. — Вот он.

— Да, выглядит довольно мило.

— Романтическая обстановка, свечи, мелодичная музыка… Я зашёл туда, когда прогуливался по острову. Место — самое оно.

— Очаровываем девушек по полной программе?

Мы с Крылом переглянулись и рассмеялись.

Я подошёл к столику, взял фон и набрал номер Трисси. Она ответила почти сразу.

— Алло… О, Децербер. Я приятно удивлена.

— Ты разве не ожидала, что я позвоню?

— Если честно, то нет. — Её улыбка могла совратить и ангелочка-малолетку со щенком, не то что падшего ангела и двухметрового пса.

— Ну как ты могла так подумать… Всё утро мою голову занимали мысли о тебе. И вот до чего я додумался: а что если нам встретиться и сходить в ресторан? Вчетвером. Захвати свою подругу — Крылатик по ней просто изнывает. М, как тебе идея? Посидим, попьём вина с сырком, покалякаем.

— Замечательная идея, мой шерстистый. Я не против.

— И я тоже. — Из-за спины Трисси вынырнула Ханни и помахала нам ручкой.

— Привет, милая. — Крылатик растянул губы в улыбке и отдал честь.

— Привет, родной.

Трисси повернулась к Ханни.

— Нас приглашают в ресторан. Попить вина и покалякать. Ты, конечно, не против, солнышко?

— Я только за. Мне не терпится увидеться с Крылатиком, я думаю о нём всё утро. Как ты поживаешь, дорогой?

— Всё отлично. Жду не дождусь возможности снова увидеться с тобой.

— Ты получишь такую возможность вечером. — Ханни подмигнула Крылу.

— Как только закончим с работой, мы вам позвоним, — сказала Трисси.

— Лады. — Я согласно пыхнул сигарами. — А мы пока займём себя чем-нибудь.

— Вот и договорились. Ждите нашего звонка.

— А вы ждите самый романтический ужин в вашей жизни.

Девчонки расхохотались. Этого я и добивался. Девушки любят парней, которые умеют их рассмешить.

— Пока, красавицы. До скорого.

— Пока, Децербер. Пока, Крылатик.

— Пока.

И они отключились.

На сей раз Крылатик повернулся ко мне.

— «Боевые псы»? — спросил он.

— Уугуу. — Я кивнул поочередно всеми головами. — Заказывай в номер пиво и чипсы.

* * *

Мы коротали время за визором. Смотрели старый мультсериал и ностальгировали, попивая пивко и похрустывая чипсами. Когда пиво и чипсы закончились, мы заказали ещё.

Децербер комментировал каждую серию, он же у нас фанат «Боевых псов».

— А в этой серии Шрэнк придумает хитроумное устройство, которое… А в этой Лонателло попадёт в плен… А сейчас Бокстеди и Рибоп превратятся в псов; Нейприл примет их за Рифаланджело и Деонардо, а они… Вот, а этот учёный — тоже враг псов. Он создал такую штуковину…

И далее в том же духе.

Чипсы с пивом в очередной раз закончились, и мы подумали, что пора сделать перерыв. Выключили визор. Переоделись, спустились вниз. И несколько часов кряду резались с роботами-друзьями в полувиртуальный бильярд. Дец поднаторел в нём. Он почти всегда выигрывал, но и мне удалось пополнить свои карманы парочкой душ. Мы играли с таким азартом, что вскоре вокруг нас собрались постояльцы отеля. У нас с Децем и у других участников появились болельщики. Один из них, самый предприимчивый, организовал тотализатор. Я поставил на Деца и выиграл.

— Я не могу обставить тебя в бильярд, хоть так подзаработаю.

— Гы, — ответил мой друг.

Всё новые и новые создания присоединялись к игре. В их числе были и машины, и живые существа — и запрограммированные на доброту роботы, и туристы, которым нечем было занять досуг.

Мы сыграли последнюю партию, которую я чудесным образом выиграл.

— Ты мне поддался, — сказал я Децу.

Он пожал плечами, оскалился и махнул рукой:

— Пошли.

Мы попрощались со всеми и отправились на улицу.

Тротуар предложил доставить нас, куда нужно, но нам хотелось размяться. Так что мы отказались.

— Наперегонки воон до того здания.

— Раз. Два. Три!..

Мы носились, бегали, прыгали. Когда немного утомились, перешли на шаг.

Прибились к группке туристов. Узнали от пузатого, ездившего на колёсах гида кое-что о достопримечательностях Атлантиса.

Спустились к причалу. Кинули монетки в прорези на будках. Нам выдали по батону белого хлеба. Мы покрошили его в воду (знак: «Внимание! Настоящая вода! Редкость! Пожалуйста, не загрязняйте её!»). Приплыли уточки и, блестя металлом, из которого были сделаны, поклевали хлеб. Сделали вид, что им очень понравилось угощение. В стаю роботов затесалось несколько настоящих птиц. Мы купили ещё хлеба и покормили их. Два уткоробота, запрограммированные на агрессию, пипикнули, мигнули лампочками — и устроили потасовку. Туристы тут же защёлкали фотоаппаратами. Даже робозеваки увлечённо следили за этой продуманной и записанной на жёсткие диски дракой.

Когда хлеб закончился, мы поднялись наверх. Побродили ещё немного. Зашли в висячие эрзац-сады.

Побывали в картинной галерее (роботы рисовали не хуже многих живых, а как подражателям им не было равных).

Поднялись на башню Вайфеля. Заплатили по 2 души, чтобы посмотреть в подзорную трубу.

— Красотаа… — протянул я, крутя колёсико зума.

Весь Атлантис-Сити как на ладони.

Я сделал пару фотографий. Заплатил ещё полторы души и оставил снимки себе.

Лифт взмыл вверх в потоке искрящегося света. Мы вошли в кабину, которая доставила нас к основанию башни.

Двери открылись. Мы вышли из сверхскоростного лифта. Закупились в палатке с пивом и направились куда глаза глядят, на ходу рассматривая фотографии.

— А вот Храм Аваниса… А это Большая Арка Семир’Камона…

— Ага, а вот наш отель… А это тот здоровенный робот… А вот Мина-Магнус, с руками-черпаками…

Так, переговариваясь, мы добрались до квартала вечного дня. Купили защитные очки и, надев их, поглазели на знаменитые фонари. Всё-таки в мыслях заложена огромная сила, с помощью которой можно не только кварталы освещать.

Я достал фон, выдвинул фотоаппарат и щёлкнул на память это чудо техники.

— Куда теперь? — Дец бросил пустую банку пролетавшему мимо мусоросборнику. Тот ловко насадил её на острую железную палку и положил в себя.

— Посидим на лавочке, понежимся на солнышке.

Холодало, Купол темнел. Но можно заплатить лавочке. Тогда она накроет вас собственным куполом и включит ту температуру, которая вам нужна. Если у вас есть деньги, вы можете круглыми сутками нежиться на солнышке.

Стеклянная сфера выехала из скамейки и заключила нас в себе. Зажёгся свет. Тепло быстро распространилось внутри куполозаменителя.

Мы неспешно потягивали пивко и заедали его креветками (вы только представьте, настоящими!), когда фон заиграл музыку. Это был не очередной глюк — наши подружки Трисси и Ханни хотели выйти с нами на связь.

— Ал-лё, — сказал Дец. — Я вас внимательно слушаю.

— Дорогой мой, мы освободились.

— О, это прекрасная новость. Тогда мы заканчиваем наши посиделки и идём к ресторану «Олль ди’Бюи». Знаете, где это?

— Не волнуйтесь за нас, мальчики, у нас в фонах есть навигаторы.

— Ну и прекрасно. Мы будем ждать вас у входа.

Я прервал связь.

Крыл нажал кнопку на внешней стороне скамейки. Жара и свет пропали. Сфера уехала туда, откуда приехала. Мы погрузились в наступивший вечер. После яркого, искусственного света куполозаменителя он показался нам немного зелёным.

Мы позволили тротуару довезти нас до ресторана…

…К красным дверям мы подошли почти одновременно с девушками.

— Привет.

— Привет.

Мы обменялись с нашими пассиями поцелуями.

В ресторане и правда было очень уютно и романтично. Я глянул на девушек — кажется, им тут понравилось. Мы расселись, заказали еду и напитки.

За неспешной, приятной беседой время пролетело незаметно. К тому же нам компанию составляли две красавицы, а им — два красавца.

Децербер травил анекдоты. Пикантные, но не пошлые. Дец умел рассказывать анекдоты. И все эти его жесты, и игра по ролям… Девушки умирали со смеху. Я молча потягивал вино.

Когда Дец рассказывал очередную смешную историю, двери ресторана открылись и появился этот тип. Я раньше его никогда не видел. Какой-то скелет. Он замер на месте и уставился на нас пустыми глазницами.

— О нет, опять он.

— Ты знаешь его, Дец?

— Это бывший бойфренд Трисси.

Я глянул на Трисси, потом на Ханни. На их лицах я прочёл испуг. Девушки были очень напряжены. Трисси сжала в руке краешек скатерти.

Скелет-бойфренд шумно выдохнул и направился к нам. Перешёл с быстрого шага на бег. Судя по выражению его лица, от того, добежит он до нас или нет, зависела его жизнь. Я ещё не знал, насколько был прав…

Изо рта скелета донеслись какие-то звуки.

Мы с Децем вскочили из-за стола, готовые броситься на защиту девушек.

Скелет вытянул вперёд руку. Сделал ещё пару шагов и… начал растворяться. Сначала потекла, белёсой жижей, рука. Потом одежда. Шмотки превратились в тягучую субстанцию, и показалось голое тело. Голые кости. Они тоже плавились и текли, капали на пол. Шея пошла пузырями. Голова плавилась, словно брошенное в огонь мороженое. Ноги превращались в кашу. Всё тело скелета размягчалось и раскисало.

Экс-бойфренд издал предсмертный стон и обрушился на пол белым водопадом. Растёкся по полу огромной лужей.

Что-то зелёное, какая-то точка, упала на пол — и прыгнула на меня.

Рефлекс. Я размахнулся и врезал по точке рукой. Её отбросило к стене. Точка ударилась о стену и разлетелась на части. На ещё более мелкие и неровные точки.

— Каннэл! — вскрикнула Трисси и потеряла сознание.

Ханни успела подхватить её.

— Что такое? — Дец уже был рядом, готовый помочь.

— Она перепугалась… — Ханни посмотрела на лужу, которая когда-то была скелетом, и поджала рот (ведь губ у ящерки не было).

Трисси пришла в себя.

— Что… случилось?

— Всё в порядке, милая.

Децербер помог ей подняться.

Я вернулся к столику. Вытянул руку, разжал кулак. На ладони у меня лежало несколько зелёных деталей.

— Эта штука… — сказал я и замолчал. Посмотрел на Трисси и продолжил: — Эта штука растворила его.

— Каннэл… — повторила Трисси, тихим, дрожащим голосом.

Дец погладил бедняжку по голове и прижал к себе.

Я положил детали устройства в карман и сказал:

— Пойдёмте отсюда.

— Официант, — громко произнёс Децербер. — Счёт…

…Мы вернулись в наш номер. Девушки выглядели напуганными и уставшими. Мы отправили их спать. А сами сели на диван, положили на столик остатки той штуковины, которая убила скелета, и стали их рассматривать.

Малюсенькие детальки… Это было какое-то механическое животное. Мы сложили детальки вместе, как паззл, — и получился жучок. Зелёный жучок с хоботком. В хоботке было отверстие. Похоже, жучок чем-то брызнул на Каннэла, чем-то жутким и смертоносным, каким-то веществом, превратившим скелета в отвратительную белую лужу.

Я вспомнил, как текли ручейками кости скелета. Как шоколад, который разогревали в микроволновке. Каннэла нагрели до такой степени, что он растёкся по полу ресторана безобразным пятном…

— Что это за штуковина? — спросил Децербер.

Вопрос не был обращён ко мне — фраза предназначалась миру в целом. За ней скрывалось очень многое, но пока мы об этом даже не подозревали. Хотя я догадывался, что нам придётся раскрыть эту тайну. У нас не было выхода. Этого мы тоже не понимали, но это ничего не меняло. Выхода не было — и была загадка, которую нам просто необходимо было разгадать. Мы не могли бросить девушек в беде. А ещё… Кто знает, может быть, смерть Каннэла имеет какое-то отношение к нам? Но какое? И почему всё случилось у нас на глазах?

— Смотри, это похоже на какой-то знак.

На одной из деталек были нарисованы волнистые линии. Они извивались и расходились из одной точки в разные стороны. Что это? Серийный номер, модель, торговая марка? Или какой-то тайный знак?

— Надо связаться с Мастериком и попросить его поискать инфу, — сказал я.

Дец вытащил из кармана фон и набрал номер самого лучшего изобретателя в Мире.

Вообще-то, сам Мастерик считал своим призванием выпекание булочек. Он хотел забросить все эти секретные разработки и сложные механизмы и открыть собственную кондитерскую. Так часто бывает: Вселенная награждает кого-то талантом, не спросив разрешения и не поинтересовавшись, а правильно ли она делает. Это не в её Природе.

Повелитель знал, что Мастерик — гениальный изобретатель, и просто не мог допустить, чтобы мертвяк зарыл свой талант в землю. Кстати, забавная фраза получилась… Поэтому всякий раз, когда Маст заикался, что хочет забросить всё и начать выпекать булочки, Повелитель повышал его в должности. На Мастерика сразу сваливалось столько работы, что он забывал обо всём на свете. На ближайшую пару веков. А потом всё повторялось.

Децербер уменьшил громкость. Мы не хотели разбудить девушек: они порядочно наволновались за день, и им требовался отдых.

В комнате сформировалось изображение сонного мертвяка. Кажется, главного изобретателя Ада разбудили посреди интересного сна.

— Алло.

— Маст, ты не спишь? — спросил Децербер.

— Уже нет.

— Привет, Маст.

— Привет, Крылатик. Привет, Децербер. Что-то стряслось?

— Ну… можно сказать и так.

Мастерик покачал головой.

— Повелителю это не понравится. Он-то надеялся, что вы хоть на пару месячишков успокоитесь. Вы знаете, какая каша заварилась из-за вас в Аду?

— Да, Павел нам рассказывал.

— Сегодня меня встретили на улице два дюжих парня. Они прознали, что мы с вами знакомы.

— Я надеюсь, у тебя все кости на месте?

— Я — мертвяк. Кости выпадают из моего тела, когда им заблагорассудится. Точно так же как и другие органы. Но ты хотел узнать, не намяли ли мне бока? Нет, но грозились. Если я не расскажу, где вы прячетесь. Я молчал, как рыба, на которую наложили заклятие немоты.

— Спасибо, Маст.

— Чего не сделаешь ради дружбы. Но они пригрозили, что будут следить за мной и прослушивать-просматривать мой фон. Так что будьте осторожны — вы можете засветиться.

— Понимаем. Ну, тут мы надеемся на Повелителя. Он специалист по обламыванию таких вот субчиков. Пока никто не переиграл его в слежке.

Мастерик кивнул.

— Это верно. Но и на старуху бывает… вы знаете. Ну вот, я решил вас на всякий случай предупредить. — Мастерик почесал лысину трупных оттенков и зевнул. — Так что у вас стряслось?

Мы в общих чертах описали ему ситуацию. А потом показали детальку, на которой были нарисованы волнистые линии.

— Как думаешь, что это за полоски? — спросил я.

Мастерик задумался.

— Хмм. Ну, это может быть как чей-то тайный знак, так и ничего не значащий рисунок. Просто украшение. А может, это часть технологии производства.

— Но кто производит этих жучков? — сказал Децербер. — И для чего?

— Для чего они нужны, я думаю, вы видели. А кто… Нет, ребят, ничем не могу помочь. Но, если хотите, я поспрашиваю у знакомых конструкторов и изобретателей — вдруг-то им что-нибудь известно.

— Будем тебе очень благодарны.

— И ещё я могу подключить к делу Кашпа.

— Кстати, как там поживает наш дружелюбный призрак?

— Он всё так же дружелюбен и стеснителен.

— Передавай ему привет.

— О’К. Ну так что, будем его беспокоить?

— Да, побеспокой. Глядишь, ему удастся что-то выяснить. У него же есть «Гостлайн».

«Гостлайн» — сотовая сеть призраков. Призраки состоят из материи, обладающей реальностной сверхпроводимостью. Они могут путешествовать друг через друга на огромные расстояния. В другие миры и вероятности. Они обмениваются информацией, передают через свои тела вещи. Очень удобно. Иногда я жалею, что я всего лишь ангел. Падший.

— Я вам звякну, как пообщаюсь со знакомыми, — пообещал Мастерик.

— Большое спасибо, Маст. Давай, удачи тебе.

— Это вам удачи, ребят. Пока.

Что ж, мы сделали всё, что могли. На этот момент. Поключили к делу новых существ. Что нам оставалось? Ничего. Только ждать.

Мы пожелали друг другу «Спокойной ночи», разошлись по комнатам, завалились в кровати. И упали в безмолвную бездну ожидания…

5

В ночном безмолвии (White snake «Still of the Night»)

Охотник (AC/DC «Night Prowler»)

Проблемы на работе (Nazareth «Trouble»)

Я проснулся в ночных обездвиженности и беззвучии. Мои глаза изучали потолок и не могли найти ни одной трещины. Даже нечего посчитать.

Мысли роились в голове, мешая заснуть. Я перевернулся на другой бок. Не помогло.

Что это был за жучок? — спрашивал я у себя. Странное орудие убийства. И кому понадобилось убивать Каннэла? С виду, безобидный скелет. Не особо умный, иначе бы не попёр против нас, но в целом…

Хотя, остановил я сам себя, что я о нём знаю? Надо будет поговорить о нём с Трисси. Или попросить Деца побеседовать с ней.

Я вертелся с боку на бок, пытаясь заснуть. Не получалось. Как всегда, когда в мою жизнь врывались чужие тайны и опасные приключения. Мне хотелось куда-то бежать, нестись, рисковать жизнью, а не лежать в кровати. Но я пока ничего не мог сделать.

Я сел и глянул на часы. 3:38. Встал с кровати и подошёл к окну.

Компьютерная ночь Атлантис-Сити была в самом разгаре. Выросли искусственные леса, пели ненастоящие птицы, поддельные запахи распространялись по округе, на небе горели фальшивые звёзды. Царство подражания жизни. Очень похоже на истинную, неподдельную жизнь, особенно с непривычки, но всё-таки… всё-таки… было во всём этом что-то неправильное. Неточное. Не та нотка, неверная интонация. Да, в Нереальности встречались леса, выраставшие на одну ночь, а потом опять ссыхавшиеся в зёрна. Но росли они иначе. И птицы пели не так.

Впрочем, это не мешало мне наслаждаться темнотой. Я любил тёмное время суток. В ночи, в её холодном обаянии, в её неподвижности и глубине есть что-то мистическое. Запредельное. И одновременно — умиротворяющее.

Я окинул взором Атлантис-Сити. Чернила ночи затопили улицы и переулки. Чёрная река погрузила в себя небоскрёбы, многоэтажные дома и невысокие домики. В реке мрака утонули парк аттракционов, памятники, палатки и магазинчики. И лишь огни казино и ресторанов пытались пробиться сквозь эту завесу цвета мокрой сажи. В доме напротив горело лишь несколько окон. А соседнее здание, автоматизированное, №G-28-AB (номер был написан на стене), полностью погрузилось в ночную беспредельность. Слилось с ней.

Я приоткрыл форточку. Шум, звуки ночной жизни немедленно ворвались в комнату.

Я обернулся. Ханни спала, натянув одеяло на нос, и сладко посапывала.

Я вдохнул полной грудью.

И тут заметил справа какое-то движение. Лучик света скользнул по мне — и тут же отлетел в сторону. Откуда он появился? Нет, не с улицы.

Я отошёл от окна и огляделся. Я стоял один посреди пустой комнаты. А может, мне померещилось? Не выспался, вот и вижу всякую ерунду. Странные картины, вместо того чтобы являться во сне, смущать меня, воспользовавшись беспамятством, пытаются прорваться в реальность. Застигнуть меня бодрствующим.

Надо больше спать, подумал я.

Краем глаза я увидел, как какое-то маленькое пятнышко скользнуло по стене, а в следующую секунду раздался выстрел. Беззвучный, как ночь. Я отпрыгнул в сторону. Что-то скользнуло по моей руке, мне почудислось яростное шипение. Руку обожгло болью. Я присел на корточки.

— Аа, чёрт, — вырвалось у меня.

Раздалось приглушённое «пшшииу». По мне снова стреляли. Я распластался на полу. Судя по звуку, за моей спиной плавилась кровать. Я быстро обернулся, убедился, что нападавший не попал в Ханни, вскочил и бросился к стенке. В самый последний момент — доверившись чутью — отскочил в сторону. И увидел, как болотно-зелёная струйка взрезает черноту помещения. Жидкость попала на лампу. Сначала появилась крошечная дырочка, которая постепенно росла, увеличивалась, разъезжалась. Лампа осела, обмякла, обрюзгла. И потекла. Я всё это уже видел.

Жучок! Он был где-то здесь.

— Свет! — закричал я, падая на колени и пригибаясь к земле. Мне повезло, на руку угодила всего пара капель. Но один точный выстрел — и меня постигнет участь лампы.

Сразу два выстрела, один за другим. Что-то шипит, растворяется.

Ханни вскакивает, вертит головой из стороны в сторону, как заведённая, повторяет:

— Что случилось?.. Что случилось?..

Я поднимаю взгляд и вижу, как кто-то перебирает маленькими ножками. Пытается ускользнуть от меня, увернуться от контр-удара. Не выйдет. Я вижу его.

Жучок. Он бежит наискосок, к потолоку. Его хобот дёргается, туда-сюда. Видимо, жучок перезаряжается.

— Крылатик, в чём дело? Что происходит?

Я бы хотел успокоить Ханни, сказать ей, что всё хорошо, но у меня нет на это времени. Я хватаю первое, что подворачивается под руку. Статуэтку, изображающую какой-то атлантийский памятник. К верху памятник расширяется. То, что надо.

Я мысленно благодарю архитекторов, прыгаю вперёд и использую статуэтку, как мухобойку. Жучок останавливается. Поворачивает хоботок в мою сторону. Время замедляется. Хоботок смотрит на меня. Дёргается. Сейчас из него вылетит мутно-зелёная струйка. Если она попадёт на меня, мне конец. Я растворюсь, расплавлюсь, растекусь — как часть кровати, как лампа, как… Каннэл.

Статуэтка опускается на стену. Я опускаю её. Я бью ей, изо всех сил. Осколки. Статуэтка разлетается вдребезги. А вместе с ней хоботок и голова, к которой он крепится, и тело, и ножки — весь жучок, ядовито-зелёная крохотулька, тоже осыпается осколками. И они, смешиваясь с кусочками статуэтки, падают. Звяк. Звяк-звяк-звяк. Звяк.

Дверь открывается, вбегает Децербер. За ним — Трисси.

— Крылатик, что стрялось?

— Ты как, брателло?

Я ставлю то, что осталось от статуэтки, на столик и киваю на останки жучка. Осматриваю руку — пустяк, небольшой ожог.

— Я, оказывается, важная персона, — говорю я. — На меня только что было совершено покушение.

* * *

Мы прибежали к Крылатику сразу, как только услышали доносящиеся из его комнаты звуки. Шумы. Глухие удары. А потом что-то разбилось.

— В чём дело? — спросили мы.

На полу валялись какие-то осколки. Крылатик кивком указал на них.

— На меня покушались.

— Кто?

— Наверное, тот же, кто убил Каннэла.

— Ты думаешь, его убили? — спросил я.

— А ты сейчас так не думаешь? — вопросом на вопрос ответил Крыл.

Да, он был прав.

— Но кому понадобилось убивать дружка Трисси и покушаться на тебя?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо побольше узнать о Канннэле. Трисси, ты не могла бы рассказать нам о нём?

Трисси передёрнула плечами. Она была ужасно напугана. И всё-таки она совладала со своим страхом и сказала:

— Хорошо.

Мы расселись по диванам и креслам, и она начала свой рассказ.

Они познакомились в Атлантис-Сити, на одной из вечеринок. Каннэл был очень галантным кавалером. Он много читал и знал уйму интересных фактов. Он постоянно развлекал Трисси рассказами о дикой природе, о науке, о космосе. Каннэл был очень открытым существом. Но вместе с тем, когда речь заходила о работе, его настроение резко портилось и он замыкался в себе. Трисси пыталась хоть что-то узнать о том, чем её благоверный занимается, как зарабатывает себе на жизнь. Но в ответ получала либо молчание, либо фразу «Я не имею права говорить об этом». Сначала Трисси думала, что Каннэл стесняется. Потом она решила, что он занимает какую-то высокую, секретную должность. Прошло несколько месяцев, и Каннэл стал ужасно нервным, дёрганым. Трисси испугалась. А что, если у её парня невроз или психоз? Если он придумал себе какую-то тайну, которую холит и лелеет, а на самом деле у него просто не всё в порядке с головой? С черепушкой.

Характер Каннэла всё больше портился. Парень стал грубым и ревнивым, повышал на Трисси голос, обзывал и унижал её. Словно ему надо было выплеснуть на кого-то весь тот негатив, который он получал извне. Из другого источника. Из какого?

— Откуда, откуда в тебя заливается вся эта чернота? — спрашивала Трисси.

Он не отвечал.

— Расскажи мне, Каннэл, что с тобой происходит? Расскажи мне о себе.

Она подошла к нему, положила руку на плечо. И испуганно вскрикнула. В глазницах Каннэла полыхал огонь гнева. Ненависть струилась из него, подобно невидимому, грязному и отвратительному потоку.

Он размахнулся и ударил её по лицу.

Утром её уже не было у него в квартире. Она ушла и больше не возращалась.

Ханни говорила, что Каннэл расспрашивал её о Трисси.

— Как он выглядит?

— Ужасно. Злой, невыспавшийся и глазницы, как у сумасшедшего. Я ему ничего не сказала. Берегись его, Трис.

— Спасибо тебе, Хан, что бы я без тебя делала.

Прошло уже довольно много времени. Трисси надеялась, что Каннэл забыл о ней. Но в тот день, когда мы познакомились, скелет напал на меня с мечом.

— Хорошо, что я не из хлюпиков, — сказал я, — меня так просто не возьмёшь.

— Хмм, — выразился Крылатик.

Он размышлял над услышанным.

— Как жаль, что все свои тайные — существующие или нет — Каннэл унёс собой в могилу. — Крыл покачал головой. — Я почему-то уверен, что его убийство как-то связано с тем, над чем он работал.

— Но над чем он работал? Чем он вообще занимался? — Пока рассказывала, Трисси снова расчувствовалась. Из её глаз потекли слёзы.

Я обнял её и старался утешить.

— Не знаю, Трисси, не знаю. Но нам надо как-то это выяснить.

— Как твоя рука, Крыл?

— Всё в порядке. Поболит и перестанет…

Мы посидели ещё немного, в полной тишине. Когда Трисси успокоилась, я отвёл её в комнату, а Крыл уложил спать Ханни. Милашкам утром идти на работу, у них в запасе оставалось всего несколько часов. Мы предложили девушкам снотворное и успокоительное. Они наотрез отказались. И вскоре уснули. Они были жутко взволнованы, но усталость подействовала лучше всяких лекарств.

Крылатик позвал робота уборщика. Попросил его убрать осколки, но по-тихому, так, чтобы не разбудить девушек. Пока робот прибирался у них в комнате, мы сидели в гостиной, пили пиво и обсуждали случившееся.

Робот закончил уборку, оповестил об этом Крыла и уехал обратно в свою нору.

Мы попросили у холодильника ещё по баночке.

— Который час?

— Почти пять.

— Пошли спать?

— Пошли.

Мы так ни к чему и не пришли в наших размышлениях. Побросали пустые банки в мусорку и разошлись по комнатам…

…Утром мы нашли на кухонном столике записку:

«У нас на работе случилось ЧП. Возможно, сегодня нам придётся работать в ночную смену. Но вы не волнуйтесь за нас, развлекайтесь и веселитесь. Большое вам спасибо за помощь, и извините за всё.

(Ваши Трис и Хан)»

— Как думаешь, что у них стряслось? — спросил Крылатик.

— Не знаю, — ответил я. — Но надеюсь, что ничего страшного.

Мы уселись за стол и попросили аппарат приготовить нам кофе.

6

Адский дуэт на линии (Electric Light Orchestra «Telephone Line»)

Красотки назначают новое свидание (Queen+Paul Rodgers «Call Me»)

Утро выдалось на редкость безоблачным и жизнерадостным. Впрочем, как и предыдущее. Спасибо системам, регулирующим погоду в Атлантис-Сити.

Децербер врубил на всю катушку рок. Перед этим он, конечно, включил звукоизоляцию, чтобы не травмировать психику соседей. Синее текучее свечение обволокло собой стены и потолок. Теперь можно было в квартире хоть революцию устраивать — никто ничего не услышит. Все звуки потонут в поглощающем свечении, как в бездонном море.

Дец делал свою обычную утреннюю зарядку. В солнечных очках и с тремя дымящимися сигарами он выглядел очень эффектно. Время от времени пёс подпевал любимым группам. Ему очень нравились песни про babe и honey и кое-какие про raise the dead.

Я тем временем вёл дебаты с автоматизированной расчёской. Устройство предложило мне 211 причёсок, и сейчас мы пытались выбрать из них одну. Шумел фен; весело журча, текла из крана вода.

Зазвонил фон. Не знаю, каким чудом я его услышал. Может быть, отчаявшись, фон увеличил громкость сигнала.

Я вынул экран телефона, чуток растянул его. Нажал кнопку приёма.

— Алло.

— Здравствуй, Крылатик.

Квадратное лицо, круглые лампочки, добродушная улыбка.

— Привет, Джи-Би. Как ты?

— У меня всё нормально. А как вы с Децербером?

— Сейчас, погоди минутку, — сказал я и обратился к расчёске: — Попозже закончим.

Вышел из ванной, заглянул к Децерберу и позвал его.

— Что такое?

— Джи-Би на проводе.

— Сейчас иду.

Децербер вырубил музон и явился пред ясные очи-лампочки Джибитау. Я положил фон на столик. Голограмма смотрела на нас с непонятным выражением. Естественно, Джибитау уже в курсе наших дел. И Повелитель, как я подозревал, тоже. М о лодцы Джибитау следят за нами и всё рассказывают своему шефу, а Джи-Би сконтачивается с Павлом.

— Как ваши дела?

— Всё замечательно, Джи-Би, спасибо.

— Думаю, для вас не секрет, что мне всё известно о недавних… происшествиях.

Интересно, Джи-Би просто так об этом заговорил, потому что беспокоится о нас, или хочет нас пожурить? Он не был похож на существо… на робота, который кого-то журит. Для этого у него слишком много дел, к тому же он чересчур радушный. Чересчур ли?

— Да, с нами случилось кое-что не очень приятное. Но мы всё разрулили, — заверил я. — Беспокоиться не о чём.

— Вы так думаете? А что, если люди, которым вы не угодили, снова попытаются вас… устранить?

— Убить?

— Да, именно. — Джи-Би был добрым парнем, но всё-таки роботом. Поэтому его слова звучали одновременно и жёстко, и мягко.

— Не в первый раз, — заметил Децербер.

— Да, не впервой, — согласился я. — Спасибо, что волнуешься за нас, Джи-Би. Но, думаю, мы справимся со всеми проблемами сами.

Я в этом не был абсолютно уверен, но не мог же я сказать: да, Джи-Би, в Атлантис-Сити назревает война. Огромные разрушения, бесчисленные жертвы, паника и ужас — вот что нас ждёт в скором. Ну, в этом я тоже не был уверен, но что-то мне подсказывало… Короче, было у меня очень неприятное ощущение. Предчувствие. И я не хотел зря беспокоить Джибитау. Хотя, может быть, и стоило бы. Я вспомнил несколько крупных заварушек в Аду. Причина у них была одна и та же — мы. И каждая из этих заварушек начиналась так же: Повелитель звонил и интересовался, всё ли в порядке. Срабатывала его интуиция. Мы говорили, что волноваться не о чем. Он нам не верил — и правильно делал. Приставлял к нам персональных следопытов, камеры летали за нами по пятам, безымянные наблюдатели фиксировали каждое наше движение. Но ничего не помогало: если каше суждено завариться, она заварится. Так какая разница, что я отвечу Джибитау…

— Сомневаюсь, друзья, очень сомневаюсь… Я приставлю к вам своих лучших людей. Они будут следовать за вами всюду, куда бы вы ни пошли, и докладывать мне обо всех ваших действиях. Круглосуточно на бесконечную плёнку вас будут снимать мои верные камеры-мухоббиты. Надеюсь, вы не против? Вы должны понимать: это просто меры предосторожности. Если Атлантис-Сити наступит конец, — Джибитау замолчал на мгновение, — и нам вместе с ним — никому от этого лучше не станет. Кроме тех плохих парней, которые пытаются вас укокошить.

Плохих парней? Это ещё вопрос, кто тут плохой парень. Из-за кого вечно возникают такие ситуации?

— Конечно, Джи-Би, это твоё право. Мы — гости в твоём государстве, и мы не хотим навредить ему. Верно, Дец?

— Естесьно.

— Скажи, Джи-Би, а тот парень, скелет… ты знаешь о том, что с ним произошло?

— Да, мне доложили. Но уже после того, как всё случилось.

— Разве ты не следишь круглые сутки за Атлантисом, не выглядываешь из-за каждой стены, не обозреваешь невидимым, но недреманным оком каждую улочку, не проникаешь с помощью своих многочисленных слуг во все дома и квартиры?

Джибитау рассмеялся.

— Как ты красноречив! — Робот помотал головой. — Нет, к сожалению, я не всеведущ и не всемогущ. У всех есть свои лимиты. А к тому же как бы много следопытов я не завербовал, преступники обязательно найдут способ обдурить их. Скрыться от камер, проникнуть в запретную зону, сделаться невидимками.

— Специальные крема, кибердвойники… — Децербер понимающе закивал.

Мы тоже пользовались всем этим — когда надо было проникнуть в штаб Мастера Хаоса. И позже, во время той заварушки с Галлюцинатором, я как-нибудь вам о ней расскажу.

— Да, зло всегда найдёт способ обхитрить добро. Пока добро не придумает, как обхитрить зло. И тогда зло вновь окажется на шаг впереди… Вечное соревнование, родом из изначальности. Борьба добра со злом, плюсов с минусами.

— Чем умнее полиция, тем хитрее преступники, — процитировал Децербер. Если не ошибаюсь, одного нашего общего знакомого, дьявола-владыку.

— И это верно, — сказал Джибитау. — Но мы постараемся больше не допускать таких оплошностей. Если честно, я не понимаю, как мы могли не заметить того жучка.

— Какого, первого?

— Да. И того, который напал на тебе в комнате. Они очень маленькие и юркие, но это не оправдывает моих информаторов и следопытов. Скелета — как его звали?..

— Каннэл.

— Каннэла расплавили в ресторане, на глазах у десятков граждан. Видимо, жучок следовал за ним по улицам, — размышлял вслух Джибитау. — Открытое пространство, сотни камер, тысячи глаз. Как мы могли его не заметить? И почему мы прозевали Каннэла? Мои служащие обратили внимание на скелета, только когда всё уже было кончено.

— Ладно, Джи-Би, не кори себя. Нельзя уследить за всем.

— Возможно, стоит найти для вас более надёжное убежище? Это была идея Повелителя — спрятать вас в Центре города. В одном из самых дорогих и известных отелей.

— Спрячься на виду, — ещё одна цитата из уст Децербера.

— Именно так. Помните ту историю о похищенном письме? Но теперь я задумался, а не прогадал ли Повелитель…

— Успокойся, Джи-Би. Ребята из торговых ассоциаций и крышующие их мафиози ещё нас не нашли. Это самое главное. А та зараза, которую мы подцепили… думаю, мы подцепили её здесь. И надо понять, где и как. Тогда мы сможем найти лекарство. Разобраться с теми, кто нам досаждает.

— Хорошо. — Джибитау мигнул лампочки. — Ну что ж, если в остальном у вас всё в порядке…

— Всё ништяк, Джи-Би.

— Мы тут расслабляемся на полную катушку.

Робот пипикнул — он был рад это слышать.

— Тогда я пойду. У меня много дел.

— До связи, Джи-Би.

— Пока.

Джибитау отключился.

— Следопыты Атлантиса не могут обнаружить смертоносное оружие на ножках, — сказал я.

— Посреди бела дня, там, где ведётся круглосуточная слежка, — добавил Децербер.

— Очень странно. Очень странно и подозрительно.

Пока мы рассуждали на эту тему, снова зазвонил фон. Теперь с нами хотел побеседовать Кашпир.

— Привет, Кашп.

— Децербер, Крылатик.

Привет.

Как дела?

У вас всё хорошо?

Это его характерная манера разговора. Мыслей в голове этого призрака роится бессчётное множество. Они, как молекулы, летают туда-сюда, сталкиваются, мешают друг другу. Полный и подлинный хаос. Но вместо того чтобы что-то с этим сделать, Кашпир зачерпывает свои мысли, снова и снова, без остановки, и выбрасывает в жизнь. Он говорит с такой скоростью, что, кажется, строчит из многоствольного пулемёта. Поначалу ваше сознание проседает и вибрирует, но в конце концов вы привыкаете.

Кашпир — очень обаятельное существо. Эта его по-детски милая улыбка. И неподдельное дружелюбие. И неиссякаемая энергия. Он добродушнее новорожденного котёнка, и к нему нельзя относиться плохо.

— Мастерик рассказал мне о вашей проблеме.

Я связался с ребятами по «Гостлайну».

Но никто ничего не знает.

Может быть, те линии, которые вы нашли на жучке, — действительно какой-то знак.

Только он никому не знаком.

Никому из тех, с кем я беседовал.

Но я продолжаю поиски.

Если что-то отыщу, свистну.

Ага?

— Ага, Кашп.

— Ну вот…

Как у вас дела-то?

Всё в порядке?

— Ну, как обычно. На Крылатика, вот, совершили покушение.

— Ужас!

Как это случилось?

Я рассказал.

— Так что, не проснись я посреди ночи, ты бы уже со мной не разговаривал.

— Кошмар…

Крылатик, а что, у тебя бессонница?

Я могу посоветовать хорошие таблетки.

— Да нет, Кашп, спасибо. — Я улыбнулся. Ну разве он не прелесть? — Просто все эти тайны и загадки… Назревает Большое Приключение, а во время Приключения спать не то что грех — смертельно опасно. Враг может подкрасться в любую секунду и укокошить тебя.

— Да.

Приключение — это монета о двух сторонах.

— Или палка, — сказал я.

Кашпир не понял.

— Палка о двух концах, — пояснил Децербер.

— А.

Ну да.

Вот.

Ну, я надеюсь, вы со всем справитесь.

Вообще-то, я в этом более чем уверен.

А я помогу вам, чем смогу.

— Спасибо, Кашп. Как там Колбинсон поживает?

— Проф-то?

Сражается с результатами своих экспериментов.

— Он ведь знатный химик, — сказал Дец.

— Точно.

Точно. — Кашпир закивал и заулыбался. — Насоздаёт себе монстров, а потом гоняет их битой.

Как обычно.

С профом всё O’K, не волнуйтесь.

Передавать ему привет?

— Да, передавай. Но так, чтобы никто лишний не услышал.

— Конечно, Крылатик.

О чём разговор.

Наши друзья… Какими бы они ни были — рогатыми, компьютерными или полупрозрачными, — мы всегда можем на них положиться. Кое-какие существа в Аду знали, где мы находимся. Мастерик, Кашпир, Колбинсон… Но мы были уверены, что они никогда нас не выдадут и никому не проболтаются.

— Пока, друзья.

— Пакеда, Кашп.

Я нажал на «Выкл.».

— Дело набирает обороты, — заметил я.

— Расследование, — поправил меня Децербер.

— Приключение, — поправил я его.

Дец приподнял большой палец и вытянул указательный, сделав «пистолетик». Это означало: «Точняк».

Мы снова разошлись по своим делам.

Я наконец разобрался с причёской, выбрал вариант 83: обычная; длинные волосы, пушистые, расчёсанные; без изысков. И теперь пил кофе и смотрел в окно. На проносящихся мимо птеранодонов и чаек из нержавейки; летающие тарелки, космические корабли и прочие НЛО.

Децербер отжался, поприседал, потягал гири и штангу. Обмылся в ванной. И, свеженький, присоединился ко мне.

Дец внимательно следит за своей физической формой. Я тоже делаю зарядку, но в сокращённом варианте. Мне хватает.

Децербер выпил тремя залпами пакет сока, выбросил его в урну. Плюхнулся на стул напротив меня.

— Армрестлинг? — предложил он.

Мы немного посражались, а потом опять зазвонил фон. На сей раз нас разыскивал Мастерик.

Мертвяк поздоровался и сказал, что всю ночь доставал расспросами своих коллег. Лазал по Сети. Даже сходил в БИМ — Библиотеку Изобретательского Мастерства. Но всё впустую. Нигде ничего — ни об этих странных жучках, ни о знаке у них на пузе.

— Может, это просто волнистые линии, и не больше. Брак производства, — предположил Мастерик.

— Может быть, — сказал я. — Но тогда это серийный брак, потому что на втором жучке, который напал на меня ночью, они тоже были вырезаны.

— На тебя напали?

Я пересказал Мастерику события прошедшей ночи.

— Нам надо поторопиться, ребят. Дело становится очень опасным.

— Как раз такие мы и любим.

— Знаю. Но Крылатик прав: если бы он случайно не проснулся посреди ночи, его бы уже с нами не было.

— Ну, может, я слегка преувеличил… — Я хотел разрядить атмосферу, но прекрасно знал, что никаким преувеличением здесь и не пахло.

— Могу я ещё чем-нибудь вам помочь, ребят?

— Пока нет, Маст. Но, если что, мы к тебе обратимся, О’Ка?

— Да, конечно. Будьте осторожны.

— Спасибо, обязательно будем.

Мастерик прервал связь.

— Ну, кто нам ещё позвонит?

Следующие несколько часов фон молчал. Мы воспользовались этим, чтобы прогуляться. Зашли ещё в парочку авангардных музеев. Покатались на аттракционах. Выпили пива. Постреляли из бластеров по мишеням и даже выиграли кое-какие призы. Раздали их все ребятишкам-роботам, сновавшим тут и там.

И не заметили, как на квартал, где располагался наш отель, опустились сумерки.

Лежавший в моём кармане фон завибрировал и заиграл хард-роковую песню. «Crank Call».

— Да? Вас слушает ангелочек.

— Здравствуй, крылатый ты мой. Как ты?

Ханни, а с ней — Трисси. Обе всё ещё выглядят неважно, на лицах читается обеспокоенность. Но уже нет того ужаса.

— Ждал, когда ты позвонишь. Очень за тебя волновался.

И, в общем-то, это была правда.

— А как ваше ЧП?

— Всё… не так плохо, как показалось на первый взгляд. Вроде бы.

— Вот и отлично. Вы, я так понял, уже освободились?

— Да, сегодня нам не придётся оставаться на ночь. Так что радуйся. — К Ханни возвращается её чувство юмора, в голосе слышна прежняя хитринка. Хороший знак.

— Есть предложение: куда-нибудь сходить, — вступила в разговор Трисси.

— Дец, ты как?

— Крыл, что за вопрос. Я всегда только «за».

— Я не сомневался. Где встречаемся, милые?

Мы договорились встретиться у пирса. Покормим мех. уточек, а потом сходим в какую-нибудь кафешку.

7

Упирса (Whitesnake «Sailing Ships»)

Опасное свидание(Queen «Dragon Attack»)

Мы встретились с нашими зазнобами у мыслефонаря (сейчас он был выключен). Обменялись поцелуями. Помахали отчаливавшему кораблю и пошли кормить уточек.

Спустились к воде. Я бросил в автомат две монетки. Выехала пара клешней, с зажатыми в них булочками.

— Девушки, прошу вас.

Трисси и Ханни взяли по булочке. Весело смеясь, они отламывали от булочек кусочки и бросали уткам. Но на лицах девушек читалось беспокойство.

Два селезня снова затеяли драку — видимо, программа была поставлена на автоповтор. Мы наблюдали за «драчунами», облокотившись на перила из натурального деревозаменителя. Мы знали, чем закончится потасовка. Но среди зевак было много новеньких. Они с интересом смотрели на селезней, пытались угадать, кто победит, делали ставки.

Наконец, металлический селезень с красной полосой одолел своего противника — с синей полоской. Взмахнул крыльями, покричал. И улетел к дамам-уткам, гордый своей победой. Те проявили к нему уважение и интерес. Селезню с синей полоской достались жалость и сочувствие. Но в итоге оба нашли себе по подружке.

Две пары на пристани наблюдали за двумя парами, плавающими в денатуральной воде. На Атлантисе было слишком много фабрик и заводов. Загрязнения… Неудивительно, что атлантийцам приходилось делать заменители воздуха и воды.

Я вспомнил спокойные воды Моря Глубины. Прозрачно-голубые, искрящиеся на солнце. Взглянул на искусственную запрудь. Вода синяя, и искорки от псевдокупола весело играют на ней, но… что-то не то. Какое-то чувство, даже не смогу его описать. Это была фальшивка, подделка. Высококачественная, первоклассная, просто превосходная — но подделка.

Поздний вечер опустился на Атлантис тёмной птицей. Интересно, а смена дня и ночи и меняющийся цвет Купола — это тоже подражание? Я легко мог себе представить устройства, сливающиеся с атмосферой, временем и Куполом и меняющие их — по желанию Джибитау. Эти устройства управляют природой только здесь, в Атлантисе. Чтобы создать их, пришлось потратить много денег: дорогие материалы, зарплата специалистам, непредвиденные расходы… Атлантис-Сити — единственное место в Мире, в котором никогда нельзя до конца доверять своим чувствам. Что здесь настоящее, а что — поддельное?..

Действительно ли чёрная материя темноты закутала в себя остров? Или это — ещё один высокотехнологический трюк?

Как бы то ни было, день закачивался, ему на смену приходил вечер. Фонари всех форм и оттенков пытались бороться с надвигающейся темнотой. Летающие сферы и светоскаты просвечивали яркими пятнами сквозь покрывало из сумерек. В мир пришла тишина, а вместе с ней — спокойствие и умиротворение, и надежда на лучшее. На то, что всё будет хорошо.

Девушки немного расслабились. Они выглядели гораздо более бодрыми и весёлыми. Им нравилось кормить механических уточек и бросать в ненастоящую воду купленный за души хлеб. Вот и хорошо. Красавицам надо было как-то отвлечься от всех тех ужасов, которые с ними произошли. Мы-то с Крылом привычные, а наши девушки — нет.

Ещё и эти проблемы у них на работе. Мы не знали, в чём они заключались, и решили девушек не расспрашивать. Захотят — сами расскажут. Вместо этого мы всячески старались их развеселить, шутили, балагурили. Устроили между утками-роботами состязание за крошки хлеба. Нашим милашкам понравилось наблюдать за тем, как утки, крича и отпихивая друг друга, гоняются за падающими в воду крошками. За этой. За той. А теперь быстрее за вон той, пока кто-нибудь из стаи не склевал. И за этой. Эх, не успеваю. А вон ещё одна упала — за ней. И за этой… за этой… и за этой…

Девушки дошли до того, что начали хлопать в ладоши. Мы с Децем облегчённо вздохнули. Получилось. Хотя бы на короткое время Трисси и Ханни забыли о своих страхах.

Я бросил крошки из-за плеча.

Крыл из-под ноги.

Я — в прыжке.

Он — перекатившись, по-спецназовски, и вскочив на ноги, с разворота.

Я — перекувырнувшись в воздухе.

Он — взлетев на высоту в несколько метров и упав вниз головой…

Мы старались перещеголять друг друга. Выпендривались перед девушками, веселили их. Народ на пристани стал нам хлопать. Мы отклонялись — и продолжили нашу борьбу.

— Я напоминаю себе вон того парня. — Я кивнул на селезня с красной полоской.

— Хочешь сказать, что я проиграю? — Крылатик ухмыльнулся. — Это мы ещё посмотрим!

— Ах да, ты же хотел взять реванш. Ну, попробуй…

И Крылатик снова пробовал.

А я опять выдумывал что-нибудь более крутое.

На что он отвечал…

В общем, мы неплохо повеселились.

Крылатик приземлился и отдышался. «Сражались» мы долго, не жалея сил, но победителя выявить не удалось.

— Ничего, в следующий раз я тебя точно сделаю, — пообещал ангел.

— Мечты, мечты.

Я пыхнул в его сторону дымом. Крылатик увернулся и ткнул меня в плечо. Теперь уже я увернулся и попытался обрызгать его искусственной водой.

— Мальчики… — качая головой и улыбаясь, сказала стоявшая рядом Трисси. — Неужели вы никогда не отдыхаете?

— Иногда отдыхаем. Набираемся сил.

— Перед новой схваткой.

Я воспользовался моментом и окатил Крыла водой.

— Ах, ты…

— 2:0.

— Ну, погоди…

Девушки стали смеяться в голос.

Крылатик набрал в пригоршню воды и бросился на меня. Я отскочил в сторону.

— Даже не пытайся, — сказал я на бегу. — Ты уже один раз продул мне в «Облей-Друга».

— Я возьму реванш, — в голосе Крылатика звучала решительность.

— Ха-ха.

— На, лови!

Он брызнул в меня водой, но промахнулся. Крылатик присел, чтобы набрать ещё воды.

Что-то маленькое, кругленькое и зелёное спрыгнуло со спины Ханни и бросилось на ангела.

— Крыл, берегись!

— Что…

Он упал на землю, расплескав воду. Луч, тонюсенький, болотно-зелёного цвета, ударил в запрудь. Вода пошла пузырями, повалил белый пар.

— Ничего себе, — сказал кто-то из зрителей.

Жучок подпрыгнул, высоко, и словно бы завис в воздухе. Выстрел. Пвих. Промах. Зелёный луч пролетел в нескольких сантиметрах над лежавшим неподвижно Крылатиком. Одна из уток заверещала так, словно бы её разрезали лазерным лучом. Потёк металл. Оголился остов — растекающийся, размазывающийся по воде. Вся конструкция накренилась, завалилась, расплескалась по воде. И, булькая, стала разъезжаться в разные стороны.

Лужа металла проникала в поддельную воду.

Раздался женский крик. Ему вторил чей-то взволнованный голос.

Я попытался схватить жучка, но у меня ничего не получилось — он улизнул в самый последний момент. Отскочил назад и, круто развернувшись, выстрелил в меня. Мне повезло, что он не успел прицелиться. Капля или две попали мне на шерсть. Запахло палёным. Струя проела дыру в раздатчике булочек, и тот стал оседать. Плавиться, оборачиваясь тёмной жижей.

В рядах созданий на пирсе началась паника. Их охватило огромной силы желание, одно на всех — оказаться как можно дальше от этого места. Роботы и существа разворачивались и бежали прочь. Уносили отсюда ноги. Матери хватали детей на руки или сажали в коляски и бежали прочь. Старики перебирали по тротуару тросточками. Молодняк, позабыв про мячи, светящиеся кольца и прочие игрушки, драпал, не замечая ничего вокруг. Взрослое поколение оглашало окрестности криками «Убийца!», «Помогите!». Бегущие дорожки оказались переполненными.

Жучок направил свой хоботок на Трисси. Паучиха сдавленно вскрикнула.

Вот чёрт!

Прежде чем случилось непоправимое, я загородил жучку дорогу. Расставил руки.

— Иди сюда, неприятность прыгающая.

Жучок не прыгнул на меня, не отбежал в сторону и не сдал назад. Он выбрал другую тактику. Этого-то я и ждал.

Крылатик уже давно поднялся с земли.

— Крыл! — крикнул я ему, упал на четвереньки и откатился в сторону.

Выстрел — шипение — расползающаяся зелёной жижей трава. Мёртвые эрзац-травинки.

Во время выстрела жучок не двигался. Как удобно!

Крылатик бросился вперёд и схватил его.

— Есть!

— Хобот! Вырви хобот!

Повторять дважды не пришлось.

Жучок повернул своей смертоносный хоботок к Крылатику. Прицелился. Фщщу — и Крылатику не сносить головы. И не только. Ему придётся распрощаться со всем своим телом.

Но ангел успел первым. Его руки схватили хоботок и резко дёрнули. Основание пушки треснуло, и хоботок оказался у Крыла в руках. Жучок крутился и вертелся, и пытался вырваться из рук Крылатика. Нет, дружок, эти оковы тебе не разбить.

— Крыл, держи крепче, — на всякий случай крикнул я.

— Я и так держу. Давай быстрее.

Я бросился к автомату, раздававшему сладкую клейкую ленту. Накупил ленты на три души, целый рулон, и использовал его не по назначению: завернул в него трепыхавшегося жучка.

— Вот так, дорогой, успокойся.

Я повертел жучка в руках.

— Такой маленький — а такой вредный.

Положил смертельное оружие в карман.

Пирс опустел. Зеваки и обитатели Атлантиса разбежались. Мы остались одни.

Мы подошли к нашим девушкам. Они стояли возле перил. Казалось, не будь этих псевдодеревянных конструкций, на которые можно было опереться, они упали бы, обессиленные. Уставшие. Напуганные.

Несмотря на то, что одна из красавиц была ящеркой, а вторая — паучихой, их лица побледнели. Мы обняли подружек и прижали к себе.

— Всё в порядке, Трисси.

— Не волнуйся, Ханни.

Мы приносим неприятности нашим девушкам. Нет, сами они нас не бросят — девушки никогда не оставляют нас первыми. Но порой это не так уж и хорошо. По нашей вине Ханни и Трисси оказались втянутыми в самую опасную передрягу в их жизни. Мы не хотели, чтобы из-за нас с ними что-то случилось, но мы и не могли бросить их сейчас, когда они напуганы, когда страх беспредельно-чёрным пятном застилает их глаза. Они доверились нам, и мы не можем их предать.

Несколько созданий вернулось на пирс. Они разглядывали расплавившуюся траву, раздатчик. Перешёптывались. Среди вернувшихся были работники пирса. Один из них, вооружившись сачком-пастью, зачерпнул вместе с водой остатки утки. Загорелась красная лампочка — внутри пасти заработали расщепители. И через секунду от её содержимого ничего не осталось.

Мы медленно пошли прочь. Поднялись по ступенькам, встали на бегущий тротуар. Он доставил нас к небольшому кафе, похожему на тропическую хижину.

Мы сидели, разговаривали, пили коктейли и шутили. Но взгляды у девушек были слишком отстранёнными. Наверняка у них из головы не выходила эта сцена у воды. И, конечно, они вспоминали предыдущие нападения. Ханни была ещё ничего, а вот Трисси выглядела ужасно. Ещё бы, зелёная гадина чуть её не убила.

Красотки сказали, что очень устали. Я всё понял. Подозвал официанта. Мы заплатили по счёту и все вчетвером вышли из кафе. Хотели проводить Ханни и Трисси, но они отказались.

Мы попрощались с ними и вернулись в отель.

В моём кармане барахтался связанный клейкой лентой жучок. У нас на его счёт были кое-какие планы.

8

Меркнет свет (Electric Light Orchestra «The Lights Go Down»)

Операция «Под покровом ночи» (Scorpions «Hour I»)

Как только мы оказались в номере, я набрал Мастерику. Маст работал над каким-то очередным изобретением. То ли над большим мотором, то ли над миниатюрным мобилем. На рабочем столе лежали электрический сшиватель, щуп, защитная маска и перчатки.

— Приветик, Маст.

— Привет, ребят.

— Не отвлекаем?

— Нет, не очень. К тому же я давно собирался сделать перерыв.

— Можешь оказать нам маленькую услугу?

Я рассказал, что от него требуется.

— Вообще-то, найти эти инструменты будет довольно сложно. Они дорогостоящие, на сериное производство не поставлены. Кроме того, сейчас ночь. Надо будет очень постараться, чтобы уговорить ребят на складе. Когда наступает тёмное время суток, их подозрительность обостряется до предела. Но я постараюсь…

— Постарайся, пожалуйста, Маст. Это для нас очень важно.

— А зачем вам тенитель, уменьшитель, «живая верёвка» и прочие штуки. Вы что, готовите диверсионную операцию?

— Вроде того.

Нам ещё могла понадобиться помощь Мастерика, поэтому мы вкратце посвятили его в курс дела.

— Ах, вот оно что… И правда диверсионная операция. Надеюсь, вам не прижмут хвост… и крылья. Если что, я буду на связи, помогу вам, чем смогу.

— О’Ка, Маст, большое спасибо. Мы будем ждать твоего посыльного на пристани. Открой карту Атлантиса.

— Сейчас… Готово.

— Вот здесь.

Я отметил где. Загорелся зелёный огонёк-маркер.

— Понял. Я пошлю самого быстрого парня.

— Прекрасно. Мерси, Маст.

— Обращайтесь, ребят.

Я попрощался с мертвяком и набрал номер Кашпира.

— Кашп, хай.

— О, Крылатик, привет.

Привет, Децербер.

— Мы не поздно?

— Нет-нет.

Спать я пока не собираюсь.

А в чём дело?

Хотели узнать, не обнаружил ли я что-то новое?

Нет, к сожалению.

Но, если хотите…

— Нет, Кашп, дело не в этом. Мы сами наткнулись кое на что новенькое. И, если повезёт, сегодня одной-двумя тайнами станет меньше.

— Интересно.

Что же случилось?

Мы рассказали ему, что случилось. И объяснили, что от него требуется.

— Сна у меня ни в одном глазу.

Так что я могу посидеть на линии.

Если вам нужна моя помощь.

— Очень нужна.

— А как я перешлю вам «портативного призрака»?

— Ты можешь встретиться с Мастом и отдать «призрака» ему? Он должен передать нам инструменты вместе с одним из своих посыльных.

— Ага.

Это можно устроить.

— Отлично. Но ты не мог бы поторопиться? Нам нужно провернуть всё, пока Атлантис — большую его часть — заключила в свои объятия ночь.

— Под покровом ночи такие операции проворачивать проще.

Понимаю.

Только, ээ…

— Что такое?

— Есть небольшая проблемка.

Я не знаю, где достать «портативного призрака».

— Вот чёрт.

«Портативный призрак» — очень полезная штуковина. С виду, металлический кубик. Если вы не знаете, что это такое, вы можете принять его за детскую игрушку. На самом деле, это очень сложно устройство. Контейнер, в котором хранится материя, обладающая реальностной сверхпроводимостью. Той самой, из которой состоят призраки. Если хорошенько поискать, её можно найти в слоях реальности с ослабленной правдивостью. Но такой материи очень мало, поэтому призракам иногда приходится отщипывать от себя кусочки, чтобы наполнить контейнеры. Можете себе представить, сколько такая штука стоит и как сложно её достать.

Но Кашпир тусуется в Университете твёрдо-жидкостей. Он — аспирант, а его научный руководитель — Колбинсон, один из самых влиятельных полтергейстов в современной науке. Неужели они вместе что-нибудь не придумают?

— Аа.

Совсем забыл. — Кашпир хлопнул себя по лбу. — У Колбинсона в кабинете, в сейфе, лежит «ПП».

— И ты, конечно, знаешь код?

— Конечно.

Фууф…

— Проф разрешает мне пользоваться «призраком».

Когда появляется необходимость.

Я могу взять его, а потом скажу профу, что он понадобился мне…

Мм…

Для каких-нибудь опытов.

Или я могу рассказать ему о вашей затее?

— Можешь рассказать. Но только чтобы больше никто о ней не узнал.

— Ладушки.

Алло, Маст.

Да, я звонил.

У меня Мастерик на второй линии.

Я тут разговариваю с Децербером и Крылатиком…

— Пока, Кашп. Спасибо, за помощь.

— Пока, друзья.

Не за что.

Да-да.

Я уже всё знаю.

Они просили передать тебе одну вещь…

Я прервал связь.

Здорово, что Кашп нашёл «портативный призрак». С помощью него можно передавать всякие небольшие вещи — на огромные расстояния. Если нам понадобится что-то исследовать или взломать, но мы не справимся сами, мы перешлём вещь Кашпу. А он свяжется по «Гостлайну» со своими друзьями и найдёт того, кто сможет нам помочь.

Плюс инструменты, техприспособления и всякие полезные штучки, которые должен передать нам Мастерик. С техническим оснащением всё в полном ажуре. Мы должны справиться с этим «заданием».

Я посмотрел на часы. Начало первого.

— Пошли, Крыл, — сказал Дец и направился в коридор.

Мы были ещё не до конца экипированы.

Раздевалка — она же одевалка — подобрала нам тёмные вещи. Чёрные ботинки, штаны, футболки и толстовки. Трусы мы решили не менять. Да, это я так шучу. А чтобы выглядеть эффектнее, мы нацепили чёрные шляпы с короткими полями. Не знаю, зачем они нам, никто же их не увидит. Ведь нам как раз нужно, чтобы нас не заметили.

Нам понравилось, как мы смотримся в зеркале.

— Секретный агент должен быть хорошим разведчиком, любовником и обладать отменным вкусом. Так?

Крыл улыбнулся.

У нас был кое-какой опыт по части секретных операций. Мы могли позволить себе немного повыпендриваться.

Мы вышли на улицу и нырнули в ночь. Встали на бегущую ленту и попросили довезти нас до северо-восточного причала.

Главный причал находился на южной стороне острова, а этот использовался как запасной. Днём сюда сгружали рыбу, ближе к вечеру — детали и запчасти. Начиная с 10 часов вечера, причал пустовал. Охранять его оставались два робота с клешнями-перчатками да несколько роботов-мухоббитов. Но их достаточно, чтобы поднять тревогу. Если эти ребята нас засекут, тут же включат сирену, прилетят-приплывут-прискачут здоровенные пушки и расстреляют нас из пулемётов, огнемётов и плазмомётов. Такая судьба нас не устраивала.

Конечно, мы помнили, что существа Джибитау наблюдают за нами. А что, если они отвлекутся и не заметят одетых в чёрное ангела и пса? Оставят их на растерзание охранной системы.

Или Джибитау решит, что нечего нам совать носы, куда не надо. И выпроводит с причала. И, возможно, будет прав…

Тротура нёс нас вперёд. Остались позади обычные кварталы и кварталы вечных дня и ночи. Мелькали перед глазами огни, здания сливались в полосы и перетекали нам за спины, дороги бежали с бешеной скоростью, звёзды на небе расплылись белыми линиями и превратились в небесный лабиринт.

Тротуар высадил нас у причала и отправился за новыми пассажирами.

Один из роботов вытянул голову, обернулся. Его горящие красные глаза — круглые лампочки — уставились на нас. Открылся рот.

Выпроводят или расстреляют? А может, всё-таки…

Глаза потухли. Конечности безвольно обвисли. Рот остался открытым.

Джи-Би решил нам помочь.

— Отлично! — шепнул мне Дец. — Вперёд.

Мы отыскали второго замершего в неподвижности робота. Положили обоих охранников в укромный уголок.

Мухоббиты-камеры либо не замечали нас, либо тоже были на время отключены. Джи-Би, спасибо тебе за заботу. Он понимал, что мы нарываемся на неприятности, и вряд ли ему это нравилось. Но он решил нам помочь, и мы постараемся не упасть в грязь лицом. Да, Дец?

Мы сели и стали ждать…

9

По следу «жучка»(Rainbow «SpotlightKid»)

Одинокий остров и два диверсанта (Joe Satriani «One Big Rush»)

…Мы смотрели в наступившую ночь. Море Глубины — настоящее море — беззвучно плескалось впереди. Налетали редкие порывы освежающего ветра. Погода стояла чудесная. Ночь была тёплой и свежей. На горизонте что-то замерцало, красивый абстрактный рисунок появился в небе, загорелся свечёй в тёмной комнате и стал постепенно гаснуть. Нас окутывали ароматы цветов. Думаю, вы уже наслышаны о том, как кудесники-роботы умеют создавать атмосферу в Атлантис-Сити.

Я жевал жвачку и тихо насвистывал рок-хиты. Крылатик время от времени поглядывал на часы. Прошло уже чуть больше часа.

Вдруг на горизонте показалась какая-то точка. Похоже, она двигалась к нам.

— Крыл, посмотри.

— Ага. Кажется, это летит наш курьер.

Точка приближалась и постепенно превращалась… в довольно большую птицу с игривым хохолком, руками-крыльями, сильными задними лапами и коричневым телом. Создание приземлилось рядом с нами.

— Децербер? — осведомилось оно. — Крылатик?

— Да, это мы.

— Вам гостинцы от Мастерика с Кашпиром.

Птица отсегнула от пояса магнитную сумочку и передала мне. Я нажал на красную кнопку и открыл её. Использовал систему поиска и ночное видение, чтобы посмотреть, что лежит внутри.

— Ну как, всё, что нам нужно, есть? — спросил Крылатик.

— Тут даже больше, чем мы просили. Спасибо, друг. — Я пожал руку-крыло птицы.

— Не за что. Мастерик надеется, что всё пройдёт гладко.

— Мы тоже. Передавай ему большое спасибо.

Птица-доставщик махнула крылом. Взмыла в небо и полетела в обратную сторону.

— Ну что, — сказал Крылатик, — давай рассматривать и делить добычу.

Я нажал «Распаковать», и сумка выгрузила из себя всё содержимое. Здесь были уменьшитель, тенитель, «живая верёвка», суперклей, подражатель, бинокль последней модели, многофункциональный нож и другие приспособления.

— Ого, Мастерик даже мини-бомбочки положил.

Мы поделили их, получилось по две на брата. Потом договорились, кто что понесёт из оставшегося оборудования. Да, Мастерик не поскупился, обеспечил нас «орудиями труда» по самое не балуйся.

Я вытащил из сумки ещё одну такую же сумку, сложенную, и бросил Крылатику. Ангел убрал туда свою часть добычи.

— А вот и «переносной призрак».

Он отправился в мою сумку.

Тихо вжикнув, застегнулись молнии. Мы были готовы взяться за дело.

Я достал из кармана жучка. Размотал его. Присоединил к нему крохотную, почти незаметную песчинку — прикрепил «жучка» на жучка. Приставил следящий прибор к уху — он присосался к мочке, коснулся ножками моей щеки, настроился на мои мозговые волны, а через них на сам мозг и моё зрение. Перед моим взором на сеточке, в правом нижнему углу, замигала красная точка. Я слышал тихое попискивание. Наш радарчик работал.

— Отпускай.

Я раскрыл ладонь и выпустил безвредного, лишённого хоботка жучка. Он упал на землю. Тотчас развернулся и побежал к воде.

— А он умеет плавать?

Как выяснилось, плавать он умел. Разбежавшись, жучок сиганул в воду и поплыл в неизвестном направлении. Активизировав водонепромокаемые костюмы, мы последовали за ним.

Море было спокойным. Разъярённые штормом волны не пытались проглотить нас своей водной пастью. И хищники всяких размеров почти к нам не приставали. Разве что пара акул-белянок да жгуччитты, да эти штуки со множеством извивающихся конечностей и плавающими отдельно глазами. Когда кто-то из этих штук приближался к нам, намереваясь укусить за ногу или утащить на дно, мы стреляли в них из бластера. На какое-то время это их успокаивало. Потом всё повторялось.

Чёрные тучи висели над землёй, жуткие бесформенные гиганты. Громада острова вздымалась вверх холмами и скалами. Мы выбрались на берег. Сняли водонепроницаемые костюмы.

Маленькая, едва заметная дорожка уходила вверх, петляла между редкими деревьями и упиралась в холмы. Жучок побежал по ней. Мы следовали за ним, стараясь не отстать. Бегал он быстро.

Вокруг не раздавалось ни звука. Что-то мне подсказывало, что этот остров — не творение природы. Он располагался рядом с Атлантисом, но достаточно далеко, чтобы с Атлантиса его было не разглядеть. Ещё одна подделка, на этот раз — большого масштаба.

Туман белыми полосами, густыми кольцами лёг на остров и стиснул его своей хваткой. Словно змея обвилась вокруг камня. Огромное белое тело, скользящее, быстрое — и неподвижный, мёртвый камень.

Мы взобрались на холм и остановились, чтобы отдышаться.

Жучок, ни на секунду не останавливаясь, нёсся вниз по склону. К большому механизированному строению, с трубами и шестерёнками на стенах. Распознать в нём завод было несложно.

Мы с Крылатиком переглянулись.

— Уж не здесь ли работал наш приятель Каннэл? — озвучил ангел нашу общую мысль.

Судя по тому, что трубы не дымились, а шестёрнки не крутились, завод не работал. По крайней мере, его внутренние резервы были задействованы не на всю мощность. Нам надо быть осторожнее. Кто знает, чем там занимаются. Если нам удастся проникнуть внутрь, мы можем случайно наткнуться на одного из рабочих. Или на охранника.

Пип-пип в моих ушах зазвучал быстрее. Удаляясь, красная точка неслась по направлению к заводу.

Я вытащил из сумки тенитель. Облучил сначала себя, потом Крылатика, истратив около половины заряда. Тенитель воздействовал на реальность, на её собственное восприятие. Реальности, а значит, и всем окружающим, казалось, что мы вдруг сделались площе, темнее и распластались по земле. Превратились в чёрные тени — незаметные в глубокой тьме ночи. Но эффект был временным. Нельзя долго дурить реальность — это очень сложно и очень опасно.

Стараясь двигаться как можно тише, мы побежали по склону — две тени скользнули вниз, вслед за убегающим жучком.

10

Пусть пока поспит (Ozzy Osbourne «Shot In the Dark»)

Вперёд

, сквозь гигантскую траву (Ozzy Osbourne «Spiders In the Night»)

Забор вынырнул из тумана, как кошмар в Стране Ужасов. Мы резко затормозили. Не дай дьявол, к забору подведён ток или лучи смерти, или жидкий смертонос, или ещё какая фигня.

Судя по показаниям радара, жучок нырнул между прутьями решётки и побежал дальше, к заводу.

Я огляделся. Мне показалось, что я попал в компьютерную игру. Затерянный городок, мрачные заброшенные здания, орды зомби и туман… У нас здесь был не маленький и подозрительный городок, а небольшой заводик неизвестного типа. Очень скоро мы выясним, водятся ли тут зомби.

Тумана было более чем достаточно. Так же как и тьмы, словно повязка на глазах, словно чёрный саван скрывавшей от нас окружающий мир.

— Я своих рук не вижу.

— Включим фонарики?

— Погоди.

Децербер вооружился биноклем. Воспользовался «ночным оком» — и оно разрезало надвое сгустившуюся вокруг нас темноту.

— Ага. — Похоже, Децербер что-то углядел.

— Что такое?

— Будка охранника и сам охранник прямо по курсу.

Естественно, мы не думали, что нам дадут запросто проникнуть на завод. Но у нас было всё необходимое. Сейчас мы попытаемся справиться с этой неожиданной проблемой.

— Он нас не видит?

— Нет, он слишком занят — раскладывает пасьянс на компьютере.

Я хмыкнул. Сел на корточки, достал из сумки на поясе повторятель. Отыскал карточку с надписью «Форма: стандартный житель Мира». Зарядил в повторятель и включил его.

— Пусть окликнет этого игруна, но неразборчиво, — предложил Дец.

— Угу, сейчас всё сделаем.

Ввод команды :

[А у у у у у! / Ч и б о — д и б о. / Д и б о — д а х.]

Повторятель привлечёт внимание охранника, и тогда… Ну, сейчас вы сами всё увидите.

Мы спрятались за деревом и затаились. Из наших противников темнота и тишина превратились в наших союзников.

Я задал повторятелю траекторию и запустил его. Повторятель вырос, принял форму какого-то то ли чёрта, то ли демона и пошёл к будке.

Децербер снова посмотрел в бинокль.

— Ну как?

— Режется, и хоть бы хны ему.

— Вот и отлично.

Меньше проблем будет.

Повторятель, принявший форму живого существа, был уже недалеко от будки. Он остановился шагах в двадцати от входа, сложил ладони рупором и крикнул:

— Аууууу!

Довольно правдоподобно.

— Подскочил на месте, — сказал Децербер, имея в виду охранника. — Оглядывается. Подходит к двери. Открывает её, выглядывает на улицу…

Я увидел голову зомби в фуражке. Ага, всё-таки они здесь водятся.

— Кто тут? — спросил охранник. Совсем неоригинально.

Повторятель ответил фразой, на которую я его запрограммировал:

— Чибо — дибо.

— Что-что?

Охранник вышел на крылечко.

— Дибо-дах, — сказал повторятель.

— Кто бы ты ни был, ни с места.

Охранник потянулся к заткнутому за пояс бластеру.

Как они предсказуемы.

— Я потерялся. Не могли бы вы мне помочь ? — Повторятель сказал все фразы, которые мы в него заложили, — пошла импровизация.

У меня в руках был пульт управления повторятелем. Я дёрнул за маленький рычажок.

Глаза повторятеля открылись. Две маленькие пушечки выехали наружу.

Я нажал кнопку.

Прежде, чем охранник успел вытащить бластер, и даже раньше, чем он успел сказать «Ай»…

Два микрозаряда вылетели из маленьких дул. Два тёмных шарика соединились и ударили охранника в голову. Зомби закатил глаза и рухнул на траву. Где-то застрекотал кузнечик — или кто жил на этом искусственном острове?

И снова воцарилась тишина.

Пока Децербер утаскивал внезапно заснувшего охранника, я собрал повторятель (у него на спине был переключатель) и положил в сумку вместе с пультом.

Дец затащил охранника в будку. Заклеил ему рот жидким пластырем, связал щуповерёвкой и убрал в шкаф.

Когда я зашёл в будку, пёс раскладывал пасьянс.

— Заканчиваю за того парня его дела, — сказал Децербер, улыбаясь.

На руках Деца были надеты перчатки из золотовки. Отпечатков он не оставит.

Я хлопнул себя по лбу и достал из сумки два шарика. Подумал: «Наденьтесь». Шарики — наполовину перчатки, наполовину живые существа — уловили мои мысли, а точнее, энергию моего желания. Вычислили, что я хочу. И расплылись по моим рукам чёрными кляксами. Кляксы превратились в перчатки. Очень стильные. С белыми линиями, бегающими по чёрной поверхности.

— Я его сделал. — Дец сжал руку в кулак, отвёл назад и сказал: «Yes».

— Пойдём.

Децербер нехотя вылез из-за компьютера, попрощался с ним (но комп был старой модели, поэтому ответа пёс не дождался) и вернулся со мной в ночное беззвучие.

Я тем временем вынул из сумки уменьшитель. Открутил крышку и выдавил на ладонь немного крема. Того, что осталось, должно как раз хватить Децерберу. Но как мы выберемся отсюда? Над этим надо будет подумать.

Я отдал тюбик Децу и натёрся уменьшителем. Я словно бы растирал по телу свет, который стремился растечься, расплескаться по мне невесомой оболочкой. Я оказался заключённым в футляр, в скорлупу. Скоро уменьшитель начнёт действовать.

Дец тоже намазался кремом и убрал пустой тюбик в сумку.

Через минуту мы начали уменьшаться. Странное ощущение: как будто ссыхаешься сразу с нескольких сторон. Становишься плоским, а большие руки отлепляют тебя от реальности и скатывают. Как бумажный лист. А потом сжимают в кулаке — и ты чувствуешь лёгкое головокружение. И давят — сверху вниз. А ты опускаешься, в неизведанную глубину, летишь вниз, затем перетекаешь, будто бы по невидимой трубке. И приземляешься в траву. Которая исчезает. Травы нет, вместо неё — лес. Джунгли. Огромные лианы. Густая зелень, сквозь которую надо пробиться.

Орудуя лазерными резаками, мы пробиваем себе дорогу к забору. Дец крепит к решётке прерыватель — он и все остальные предметы уменьшились вместе с нами. Начинает мигать лампочка, всё быстрее и быстрее. Загорается огонёк. Пока он горит, мы можем смело касаться прутьев. Теперь яды, смертоносные излучения, электрический ток нам не страшны. Мы пользуемся этим и пролезаем между прутьями решётки. Через несколько секунд лампочка на прерывателе гаснет. Децербер осторожно, не касаясь решётки, снимает его. Мы бежим по травяным джунглям.

Насекомые — выискалось несколько чересчур храбрых или заблудших — пытаются атаковать нас. Мы стреляем им в головы из бластеров. Черепушки разлетаются мелкими осколками. Тела падают на землю. Зелёная кровь течёт рекой.

Мы испытываем не очень приятное чувство — как будто внутри нас надуваются воздушные шары. Один за другим. Мы стремительно толстеем. Расширяемся. Того и гляди, лопнем. Невидимая сила, поселившаяся в наших внутренностях, толкает нас вверх и в стороны. В животе жжёт и чешется, но это быстро проходит. На этот раз мы не испытываем головокружения. Последние капельки крема стекают с нас. Они гаснут, как огоньки светлячков, как крохотные лампочки. И мы вырастаем до прежних размеров.

Я смотрю на сеточку перед глазами. Что там, справа, внизу?

Красный огонёк дёргается из стороны в сторону. Он хочет пройти, но что-то ему не даёт. Тогда он разворачивается и бежит другой дорогой.

Мы крадёмся вдоль стен.

— Он вот здесь.

Децербер показывает на окно. Я киваю. Жучок — в помещении за этим окном.

Силой мысли я ставлю на внутренней карте крестик. Теперь мы не потеряем эту комнатку.

Внезапно огонёк-индикатор гаснет. С жучком что-то случилось? Сейчас мы всё выясним. Но для начала надо пробраться внутрь.

Дец пробует открыть дверь универсальными отмычками, но ничего не получается.

— Они не подходят. Кто-то поставил на дверь неизвестную версию замка. В принципе, это не страшно — нужно только залить в замок что-нибудь жгучее и текучее, воздействовать теплом, а потом опять использовать отмычки.

— Понятно. Сейчас попрошу Кашпа прислать какой-нибудь отравы из лаборатории.

Я звоню Кашпиру. Описываю ему ситуацию. Прошу прислать нам твёрдо-жидкость, любую, но поядовитее. В лаборатории ведь их полно, университет не обеднеет.

Кашпир кивает. Исчезает и через некоторое время опять появляется.

— Сейчас пошлю по «призраку».

Ловите.

Дец вынимает из сумки «портативный призрак». Раскладывает его. В камере загорается зелёный свет, а вслед за этим появляется колба с чем-то тёмным.

— Оранжевый злюкус.

Когда будете выливать его, старайтесь на него не смотреть.

— Спасибо, Кашп.

— Конец связи.

Децербер откупоривает колбу. Отворачивается и выливает содержимое в замок. Замок скручивает, стягивает, сжимает и сворачивает. Он становится рыхлым и вязким. На нём появляются трещины. Замок меняет цвет с серебристого на белый.

Я поднимаю бластер и стреляю. Белый цвет превращается в ослепительно-белый. Замок раскаляется и окончательно теряет форму. Становится почти жидким.

Децербер берёт первую попавшуюся отмычку. Она взбивает мягкий замок и придаёт ему форму. Подгоняет под свой рисунок. Потом поворачивается. Мы слышим щелчок.

Я толкаю дверь. На мне защитные перчатки — можно не бояться систем безопасности. Дверь открывается.

— Жаль, что с замком так вышло.

— Да, теперь своё присутствие нам не скрыть.

Дверь — разверстый зев гигантского животного — приглашает нас войти. Темнота здания манит и ждёт.

Мы заходим внутрь.

11

В бесконечности и неизменности мрака (Uriah Heep «Walking In Your Shadow»)

Спасаем свои шкуры (Rainbow «I Surrender»)

Мы зашли внутрь. Темнота за нашими спинами соединилась с темнотой перед нами — чёрные объятия сомкнулись.

Мы не стали включать фонарики. Если на заводе есть существа, они могут нас заметить.

Я сверился с внутренней картой.

— Туда.

Мы двинулись вперёд в мазутно-чёрном потоке.

Шаги гулким эхом отдавались под сводами туннеля. Это был именно туннель, а не коридор. Один бесконечный туннель, спаянный из маленьких туннелей. Перетекающих-переходящих друг в друга. Путь в неиссякаемость.

Позади остались, кажется, уже километры пути. Бесчисленные одинаковые двери. Стены лились и лились, каменными потоками, без конца и края. Ощущение неизбежности и потерянности кралось за нами по пятам. Снаружи завод казался гораздо меньше.

— Эта дверь.

Я попробовал открыть её с помощью отмычек. Эффекта — ноль. Тогда мы снова применили злюкус и бластер. Отмычка поворачивается. Щелчок. Дверь открыта.

Мы зашли в помещение, закрыли за собой дверь, осмотрелись.

Это — машинный зал. Конвейерные дорожки, странные механизмы — громоздкие кубы с металлическими конечностями, какие-то непонятные агрегаты… И приглушённый, неизвестно откуда падающий свет. Если бы было время, я бы полюбовался на эту фантасмагоричную картину: неведомые машины и механизмы, серо-чёрно-красные, в объятиях нескончаемой ночи. Держатели в форме клешней, крюков, щупалец…

Мы включили фонарики.

Я подошёл к одному из конвейеров. На нём лежали детали: разной величины и формы. Я посветил на них фонариком и рассмотрел. Что собирают из этого конструктора?

Я сфотографировал детальки. Записал сообщение, прикрепил к нему фото и послал Кашпу. Может быть, наш призрак разузнает что-нибудь об этих деталях.

Ответ пришёл почти сразу же:

«Привет, Дец. Я постараюсь. Я сам с тобой свяжусь».

Я задвинул мобильный, фотоаппарат и убрал фон в карман.

— А вот здесь наш жучок-паучок, похоже, нашёл последнее пристанище.

Я подошёл к открытому люку и посвятил внутрь. Сломанные жучки. Зелёные детальки, сваленные в кучу.

— Тут они самоуничтожаются?

— Видимо.

Крылатик закрыл люк и направился к двери.

— Теперь давай поищем кабинет Каннэла, — сказал он.

— Думаешь, он работал здесь? — спросил я, прикрывая дверь.

— Не знаю, но у нас есть возможность это выяснить…

…И снова коридоры, и снова одинаковые двери и нескончаемые стены. И тьма. Кажется, мы целую вечность бродим по этому лабиринту из мрака и беззвучности.

— Эй, вот же он.

Я смотрю на вывеску: «Кабинет Каннэла Э. К.».

— Нам сегодня везёт, — говорю я.

— Не сглазь только.

И снова в ход идут злюкус, бластер и отмычки.

Дверь открывается. Конечно, темнота, ничего не видно. Я включаю фонарик.

Мы стоим в небольшом кабинете. У правой стены — стол, на нём — компьютер, нова-диски и беспроводной светильник. Стул придвинут почти вплотную к столу. Оба предмета мебели посапывают. Мы решаем их не будить: обойдёмся без них.

Я включаю компьютер. Идёт загрузка.

Тем временем Крылатик осматривает помещение. Разглядывает старомодные картины на стенах. Постеры. В углу стоит клетка, внутри бегает какое-то похожее на крысу животное. У него пять лап и амёбоподобное тело.

Крылатик осматривает шкаф. Открывает дверцы, выдвигает ящики. Ставит у шкафа стул — всё-таки пришлось его разбудить. Говорит: «Мне не нужна помощь». Стул снова отключается. Крылатик забирается на него. На шкафу тоже ничего интересного.

Подоконники, подставки-ящички, журнальный столик… Ничего.

— Ничего интересного, ничего важного, — говорит Крылатик. — Всякий мусор да канцелярские принадлежности. Ещё я нашёл его дневник, он был защищён паролем. Я взломал его — вспомнил наши былые приключения, — но зазря. На первой странице — рабочий график, и всё.

— А вот эту систему ты сможешь взломать? — Я ткнул пальцем в компьютер. — У меня не получилось.

— Нет, это слишком сложно для меня.

Похоже, пришло время побеспокоить нашего специалиста по технике.

Я набрал Мастерику.

— Маст, ты сможешь взломать такую штуку?

Я повернул фон так, чтобы он видел экран компьютера.

— Мм, знакомая система. Я помогал её разрабатывать. Вскоре она стала очень популярной, теперь ей пользуется чуть ли не каждый второй.

— Нам повезло, — говорит Крылатик.

— Как всегда, — замечаю я.

— Сплюнь.

— Тьфу*3.

Мастерик объясняет мне, что надо делать. Я вбиваю команды, наверное, минуты три.

— Ты хорошо её защитил, — говорю я.

— Я всё стараюсь делать на совесть, — отвечает Мастерик.

Я ввожу последний код. Появляется заставка. Заработало.

— Спасибо, Маст, я перед тобой в долгу.

— Какой это по счёту? Миллиардный? Да ладно, Дец, кто считает.

Пока мы любезничаем друг с другом, Крылатик просматривает содержимое компа. Один файл — «Тайные обозначения» — очень его заинтересовывает.

— Смотри. Судя по тому, что здесь написано, Каннэл с другом придумали свой секретный язык.

Мы видим кружки, квадратики, точки, кривые… Тайные знаки. Мы ищем волнистые линии, вырезанные у жучков на пузах.

Снаружи раздаётся шум. Крылатик продолжает поиски, а я осторожно выглядываю в коридор. Кто-то приближается к двери в кабинет, светя фонариком.

— Крыл, сюда идут. Валим.

Мы используем тенитель и опять превращаемся в два чёрных овала. Крылатик достаёт из сумки шумоподавитель и выворачивает его на полную катушку. Теперь мы можем передвигаться, не производя ни единого звука. Но шумоподавитель жрёт энергию со страшной силой, надо торопиться.

Две тени (мы) выскальзывают в коридор. Охранник — ещё один зомби — заглядывает в кабинет Каннэла. Я живо себе это представляю. Он видит, что дверь взломана. Компьютер включён. На компьютере открыт документ «Тайные обозначения». Недолго думая, охранник включает сирену.

Раскатистый и безумный вой, словно вырывающийся из самых глубоких бездн Тартара. Сирена орёт и неистовствует. Скоро в коридор сбегутся все, кто есть в здании.

Две тени парят над полом. Дорога знакома, лишь бы успеть.

Мы оказываемся у двери в машинный зал, когда по всему зданию загорается свет. Ослеплённые, мы инстинктивно прикрываем глаза руками. Но время терять нельзя, и мы быстро заползаем в машинный зал. Одна тень достаёт из себя отмычки и запирает дверь.

Что делать дальше?

— Был бы у нас одноразовый переносчик…

Переносчик раскладывает ваше тело на составляющие и перекидывает вас по невидимой дорожке к другому переносчику. Тот собирает ваше тело из разрозненных кусочков. С помощью переносчиков можно за 5 секунд пролететь много миль.

Так работают стационарные и портативные переносчики. А одноразовые создают свою копию в том месте, куда вам надо перенестись. Для этого они используют собственные энергию и материю — и особый встроенный механизм. Вас доставляют по месту назначения, а себя переносчики стирают. Но стоят они, благо, дешёво.

Мы с Крылатиком смотрим друг на друга и произносим в один голос:

— Сетевой магазин.

Мы снова видимы.

Под истошный рёв сирены я достаю фон и выхожу в Сеть. Захожу на сайт магазина с самой быстрой доставкой — shop.hell. Делаю заказ: в «Товарах» выбираю «Одноразовый переносчик», вбиваю номер своей кредитки, потом номер «портативного призрака». На это уходит меньше полминуты.

«Портативный призрак» мигает, оповещая о том, что пришла посылка. Крылатик вынимает из «призрака» одноразовый переносчик. Вбивает адрес.

Я подхожу к ангелу.

В машинном зале загорается свет. Сейчас сюда набегут существа — работники с ломами и охранники с бластерами.

Но, прежде чем это происходит, Крылатик нажимает кнопку, и мы переносимся…

12

Возвращение домой (Slade «Take Me Back ‘ome»)

Огонь

! (AC/DC «Fire Your Guns»)

, как раньше!..(Queen + Paul Rodgers «Still Burning»)

В огненной пасти (AC/DC «This House Is On Fire»)

Положимся на удачу (Nazareth «Lady Luck»)

Зажигай

…Мы очутились в нашем номере.

Одноразовый переносчик растаял в моей руке.

— Успели-таки.

Я упал на диван, Децербер — рядом со мной. Какое-то время мы просто сидели так, ни произнося слова…

… — Пойду сделаю себе коктейль. — Децербер поднялся с дивана. — «Тушение пожара в лесах Амазоники». Отличная штучка, после неё голова как ватная. Можно валяться на диване и ни о чём не думать. На тебя делать?

— Нет, я пока так… без допинга…

— Догово. Если что, кричи.

Децербер направился в кухню. Сенсоры уловили движение, и кухня немедленно предложила свою помощь. Дец отказался, сказав, что сам любит делать коктейли.

— К тому же я должен убедить себя, что ещё на что-то годен.

В Атлантис-Сити, в этом организме с высокотехнологичными внутренностями, начинаешь чувствовать себя молекулой, которой наконец-то дали возможность остановиться и отдохнуть. Тут можно легко забыть самые простые вещи. Как делать коктейли или как чистить зубы.

Я попросил спинку дивана подняться. Она исполнила моё желание и спросила, не нужна ли мне подушка.

— Ага. Большая и мягкая.

Робот притащил подушку. Я откинулся на неё, закрыл глаза и представил, что падаю в усеянную звёздами пустоту. Пустота была чёрного цвета. Она сливалась с ночью, проникавшей из Мира в наш номер, закручивалась спиралью, превращалась в воронку. И затягивала в себя.

Дец устроил себе сеанс релаксации на кухне, а я поваляюсь здесь.

Я ловил внутренним взором звёзды, загорающиеся в чернильно-чёрной безбрежности. И подумал, что неплохо бы вздремнуть.

И только эта мысль прокралась ко мне в голову, мягко скользнула в потоке моего сознания, как я ощутил это. Что-то вроде предчувствия, но более резкое, более сильное чувство. Как толчок. Что-то ворвалось в меня и зажглось, ярко засияло, привлекая моё внимание. Вспышка-прозрение.

Что-то почти бесшумно двигалось по комнате. Почти бесшумно.

Чувство сжалось в тугой комок и зазвенело, задвигалось, завибрировало.

Опасность!

Это слово зажглось во мне красным.

Я открыл глаза и увидел перед собой тёмную фигуру. Словно сотканную из клубов дыма и полосок тумана. Какие-то сгустки запрыгивали на фигуру и сливались с ней. Фигура становилась больше и выше. Она росла. Сгустки крепились к ней, цеплялись за неё, и фигура обретала законченные очертания. До этого она была какой-то надломанной, неполной.

Всё продолжалось не дольше секунды.

Я одними губами произнёс «Что за чёрт!» — а в следующее мгновение я уже лежал на полу. Я скатился с дивана, вскочил на ноги и бросился к двери, ведущей в прихожую.

На том месте, где только что стоял диван, раскрывала, растягивала свою пасть дыра. Разрыв растекался по полу и становился всё больше. Рваные края. Крики соседей снизу. Существа были напуганы.

Они испугались бы ещё больше, если бы увидели, как фигура, этот незваный гость из движущегося дыма, выстреливает огромным пучком болотно-зелёного света. На короткое мгновение эта вспышка озаряет всю комнату. Картины на стенах и сами стены, пол, потолок, мебель и техника — всё приобретает жуткий зелёный оттенок. Поток света летит в сторону дивана. Касается его. Обволакивает. И растворяет в себе. А потом появляется эта дыра в полу.

— Что происходит? — кричат соседи.

— Аааа!

— Помогите! Что это?!

Фигура из дыма бросается за мной. Я понимаю, что это никакой не дым. Я знаю, кто пришёл в наш номер, чтобы разделаться со мной. С нами. Две руки, две ноги, голова — но это не живое существо. Это жучки. Уцепившись друг за друга, слившись в единое целое, они надвигаются на меня.

Я включаю свет. Потоки света льются на фигуру, вырывая из чёрного небытия копошащихся жучков. Их сотни, может быть, тысячи. Монстр целиком и полностью состоит из них.

— Дец! — ору я. — Прихвати что-нибудь тяжёлое!

— Что? — он выглядывает из кухни. — Вот ядрить твою… Крылатик, когда ты успел?!

— Что успел?

Жучиный монстр поворачивается к Децерберу. Ещё одна яркая вспышка — ещё один шар летит по комнате. Дец прячется за стену. Шар ударяется в дверь. Она начинает плавиться, так же как и стены, и потолок. Новая дыра в полу…

Я хватаю с тумбочки лампу и бросаю в монстра. Несколько десятков разбитых жучков, осколки сыплются на пол. Но что мне это дало? Маленькие создания даже не ощутили потери. Огромная масса зелёного цвета по-прежнему возвышается посреди комнаты.

Монстр переключается на меня. Выстрел. Я падаю на пол. Шар пролетает надо мной и устремляется в прихожую. Сталкивается с дверью. Проедает здоровенную дыру. Оползающие, разъедаемые неизвестным веществом края.

В коридоре — постояльцы. Как неудачно… Не получится разобраться со всем этим по-тихому. Хотя какое тут по-тихому… Снизу кричат перепуганные соседи, в коридоре вопят-звенят-трещат объятые ужасом существа. Топот конечностей, шуршание. Кто-то быстро перемещается по коридору. Убегает.

Что делать? Надо срочно что-то придумать!

— Крыл, оно загоняет меня в угол! От номера почти ничего не осталось, одни весёленькие дырки! Крыл, придумай что-нибудь! Я пока его отвлекаю, но не смогу долго… а, дьявол!

Времени на размышления больше нет. Я отключаю рациональное и полностью доверяюсь интуитивному. Сейчас тот самый огонёк, который предупредил меня об опасности, даст ответ на вопрос. Решение должно прийти само, неожиданно, ворваться в мой мозг. Ситуация — самая подходящая. В таких нельзя полагаться на ум — только на чудесное, пришедшее извне решение. Спасение должно материализоваться внутри тебя, и…

Я щёлкаю пальцами.

Вот оно!

— Стул!

Стул несётся на всех порах. Я запрыгиваю на него.

Только бы получилось. Только бы удалось…

— Крыл, он повредил проводку! Механизм комнаты как-то странно жужжит и попёрхивает. Мне не нравится эти звуки. А ещё мне не нравится, когда меня пытаются расплавить. Что ты там застрял?.. — А потом, уже не мне: — Получай!.. получай!.. Крыл, я кромсаю его, отдираю от него кусочки. Но их тут всё равно целая туча. Блин, он начинает распадаться…

О нет! Если монстр распадётся на составные части, на жучков, каждый из которых — ходячая смерть на коротеньких ножках… нам не победить.

Надо действовать быстрее!

— Зеркало!

Зеркало появляется из потолка, выезжает, выдвигается. Я хватаю его и дёргаю на себя. Падаю со стула. Вместе с вывороченным из потолка зеркалом…

— А сковородкой не хотите? — слышу я голос Деца. — Ну, прыгай на меня! На. На. Получайте!

Я слышу, как что-то бьётся, колотится. В ход пошла посуда. Надо полагать, Децербер бросается в жучков, чем только может, давит их кофеваркой, расплющивает лопаточкой… бросает в них тарелки…

— А летающие тарелки вы когда-нибудь видели? Блин, Крыл, поторопись! Ситуация критич…

Децербер замолкает. Неужели я опоздал?!

Я вбегаю в гостиную. Через дыры в стене я хорошо вижу кухню, от неё почти ничего не осталось.

Жучки прыгают через дыры и пытаются загнать Децербера в угол. Это будет сложно, хотя бы потому, что углов не осталось. Некоторым жучкам не удаётся перепрыгнуть отверстия в полу, и они падают в чёрные разрывы. Я представляю, как их крошечные тела разбиваются о пол в соседнем номере.

Отовсюду слышны крики. В отеле начинается паника.

И я слышу этот звук. Проводка кряхтит и сопит, и жужжит, и чавкает. Комната наполняется дымом. Металлические внутренности отеля повреждены. Автоматика дала сбой. Искры сыплются из дыр в стенах, в потолке. Фонтанами взлетают из-под пола. Шум усиливается.

С зеркалом наперевес я врываюсь в кухню. Оступаюсь. Дыра, похожая по форме на лист клевера, — я чуть не падаю в неё. Отступаю назад и кричу:

— Эй, ты!..

* * *

… — Эй, ты! — кричит Крылатик. — Чудище подзаборное!

Отдельные жучки продолжают атаковать меня. Я уворачиваюсь от их выстрелов. Разбиваю зелёные тельца сковородкой. Во второй руке у меня нож. Я размахиваю им, как сумасшедший мясник. Кусочки разрезанных жучков падают сверху. Дождь из обломков.

На моей одежде появляется несколько новых дырок. Исчезают целые клоки шерсти, плавятся, превращаются в жидкую грязь. Все выстрелы задевают меня по касательной. Хорошо, потому что одно точное попадание…

Я смотрю на Крылатика: он приволок с собой зеркало. Я понимаю, зачем… Но что, если не сработает? Если жучиный монстр просто выстрелит в ангела и расплавит его вместе с зеркалом. Вместе с одеждой, полом; воспоминаниями. От Крылатика не останется ничего. Один такой залп — и прости-прощай, ангелочек…

Но уже поздно что-то менять. Выбор сделан.

Монстр оборачивается. Сотни или тысячи — скорее, тысячи — жучков поднимают хоботки. Наставляют их на Крылатика. Роботы запрограммированы на убийство, они реагируют очень быстро.

«Но в этом — их минус. Им-то и воспользовался Крылатик, чтобы…»

Только бы получилось…

Залп!

Сотни-тысячи болотно-зелёных лучей, слившихся в большой шар, летят сквозь пространство. Крылатик загораживается зеркалом. Лучи ударяются о зеркальную поверхность.

Мир, время, ночь, жизнь и смерть — всё застывает.

И вдруг рвётся вперёд. Набирает огромную скорость.

Лучи отскакивают от зеркала и летят назад. Я знаю, что будет дальше.

— Ложись! — кричу я.

И падаю. Прямо на битую посуду. Нет времени думать об этом.

Крылатик толкает вперёд зеркало. Оно исчезает в дыре с рваными краями. Ангел тоже падает на пол.

Мы не видим, но мы слышим. И мы можем представить, что происходит.

Яркое свечение разрастается — распускается, словно цветок. Шар увеличивается в размерах, надувается — и вдруг лопается. Жёлтые, оранжевые, синие языки пламени, они опалили мне шерсть. От взрыва у меня закладывает уши. Осколки, обломки посуды и всякой кухонной техники разлетаются по помещению. По тому, что от него осталось.

Что-то делает громко ШВЫЫРК.

Потом ЧВАКХ.

И КХХРР, КХР, КХЫРЫ-КХЫРРЫ.

Клубы дыма заполняют кухню. Всё трещит, надрывается, истошно визжит. Металлический визг. Крик умирающей электроники, автоматики, механики.

Проводка. Ей приходит конец. Кибермеханическая сеть, опутавшая изнутри весь отель, руководившая диванами, зеркалами, раковинами, роботами-прислужниками, дверями… Эта сеть бьётся в агонии. Я вижу, как извиваются металлические тросы — как конечности раненого осьминога.

Кухню трясет, колотит. Тяжёлые удары обрушиваются на неё. Стены крошатся, разламываются, разрушаются. Пол — жалкие остатки пола — конвульсивно дёргаются и, превращаясь в крошку, падают вниз. Осыпаются градом.

Больше никто не кричит. Все наши соседи давно покинули свои номера. Они знали, что так будет. Проводка была повреждена, непоправимо испорчена, и когда-нибудь это случилось бы. Дело лишь во времени.

Здание разрушалось изнутри. Высокотехнологическое строение, умное и сложное, оно готовилось отойти в мир иной, как живое существо.

Мы выбегаем в коридор и несёмся к лифту. Нажимаем кнопку вызова. Ну, давайте, хвалёные кабинки, летающие со сверхсветовой скоростью!

Взрыв разносит наш номер на клочки. Именно так — не на части, не на куски, а на клочки. Разрывает техногенный организм своими острыми, горячими зубами, точно огромный пёс — да, пёс — резиновую куклу.

БАМ!

Я помню этот звук.

Всё повторяется…

БАМ!

БАМ!

БАМ!

Детонируют соседние номера. Цепочка взрывов стягивает собой отель, не даёт ему выбраться, вырваться, выпутаться.

В ушах — звон, перед глазами — что-то мутное и плохо различимое.

Кабинка прилетает через пару секунд, а кажется, через две вечности. Две схлестнувшиеся в смертельном поединке, пожирающие друг друга вечности…

Мы забегаем внутрь.

«Вниз»!

И кабинка несёт нас вниз.

И вслед за нами несутся взрывы.

И мы их слышим.

И видим внутренним взором, как отель разрушается — снизу вверх и сверху вниз. Как два огненных потока рвут и мечут, бьют в обоих направлениях. Два луча, исходящие из одной точки, — номера, расположенного на 78-м этаже.

Ещё несколько бесконечных, растянутых до состояния неизмеримости секунд. Кабинка на первом этаже. Двери открываются. Мы выбегаем в фойе.

С криками и воплями постояльцы высыпают из отеля на улицу. Как муравьи из охваченного огнём муравейника. Мы следуем за ними. Оказываемся на улице, бежим дальше. Я оборачиваюсь и вижу исполина из электроники и механики, объятого огнём, сжираемого пламенем, убиваемого взрывами.

БАМ!

БАМ!

БАМ!

Я помню эти звуки.

БАМ!

БАМ!..

Куски здания падают на тротуар, на дороги. Мобили истерично сигналят. Кто-то высовывается из окон, чтобы насладиться картиной, кто-то давит на газ и мчится прочь.

Толпа бешеной многоцветной волной несётся вперёд, дальше, дальше от «Неба цвета металлик», от отеля, которому осталось…

…толпа сносит всё на своём пути…

…прочь, прочь от здания, проживающего свои последние три…

…две…

…одну…

…

ВЗРЫВ!

И волна, рождённая им, сбивающая с ног. Существа и роботы падают на живот, на спину, на бок. Как раскиданные по полу игрушки. А ребёнок продолжает шалить. И усеивает громадными обломками дороги и тротуары, и не собирается тушить огонь. Он играет с ним и получает от этого удовольствие. Ребёнок радуется…

* * *

Полицейские, пожарные и медики заполнили собой всё. Мельтешащие фигуры в спецодежде. Машины сгрудились в кучу у тротуаров, мигалки освещали ночь, надрывались сирены.

— Даа, у них будет много работёнки, — сказал Децербер.

С ним нельзя было не согласиться.

Я кивнул и угукнул.

Джибитау и Повелитель наперебой просили нас быть поспокойнее, не высовываться, ничего не разрушать. Но это не возымело эффекта. Думаю, они понимали, что масштабные разрушения — это лишь вопрос времени.

Джибитау уже успел позвонить нам. Мы отошли в сторонку и побеседовали с ним. Джи-Би не стал говорить всё, что о нас думает.

— Я не понимаю, как мои люди могли пропустить целую ораву жучков. Это непростительная ошибка.

А может быть, это вовсе не ошибка? Как жучкам удаётся всякий раз оставаться незамеченными? Если так будет продолжаться, я начну подозревать Джибитау в сговоре с нашими злодеями. Выяснить бы ещё, кто они…

— С владельцами отеля я разберусь сам. Слава механике, на этот раз никто не знает наверняка, что это ваших рук дело.

и

— Вам надо подыскать новое пристанище. Такое же комфортабельное не обещаю. Но это будет неплохой отель, со всеми необходимыми удобствами.

Конечно, на отшибе. Подальше от живых существ и неживых роботов, потому что мы представляем для них опасность. В стороне от всего мира, который должен был отдохнуть от нас — и от которого нужно было отдохнуть нам.

Я оказался прав.

Рядом с нами остановилось такси. Похоже, то самое, которое подвозило нас до отеля. Отель… Как и многое, что встречалось на нашем пути, он безвозвратно ухнул в прошлое. Они потратят много времени и денег, прежде чем восстановят его.

Открылись жёлтые двери. Клешни втащили нас внутрь. Автоматические ремни. Робот-водитель — тот же или нет, сказать сложно, они все на одно лицо.

Двери скользнули в пазы. Заработали двигатели. Такси поднялось в воздух и полетело к окраине государства. Позади остались тонны битого камня и расплавленного металла, перепуганные туристы и жители, работники полиции и скорой помощи, пожарные со шлангами, дым, пепел, пламя и запах гари…

… — До свидания. Надеюсь, вам понравится на новом месте, — сказал робот-водитель.

Нажал на кнопку. Клешни доставили нас к номеру. Балкон открылся. Мы зашли в комнату. Балкон опять стал сплошным.

Я посмотрел в окно и увидел, как такси выруливает на соседнюю улицу и исчезает из виду.

По сравнению с нашим предыдущим номером этот казался пустым и обездвиженным. Никто не заботился о твоём комфорте, не предлагал размять тебе спину, не спрашивал, нравится ли тебе цвет ворсинок или изгиб подголовника. И большинство машин работали за деньги. Но всё равно здесь было довольно уютно.

Децербер сел в кресло, взял пульт и включил визор. «Боевых псов» не показывали, зато журналисты уже наперебой трубили о «самом разрушительном взрыве за последнее десятитысячелетие».

— …огромные разрушения…

— …сотни погибших и раненых.

— Полиция начала расследование…

Начала? Да, автоматика гораздо быстрее реагирует на происходящее. Не то что обычное, живое общество.

Конечно, Джи-Би не допустит, чтобы нас поймали и посадили в тюрягу, даже если мы этого заслуживаем. Полицейских пустят по ложному следу или намекнут им, что лучше бы им никого не поймать, или просто изменят программу на «Это преступление не должно быть раскрыто».

— Начался опрос свидетелей…

— «Это было ужасно! Взрывы, грохот… крики… Мы чуть не сошли с ума!..»

— «…и мы бежали, не разбирая дороги. Это было ужасно. До сих пор не понимаю, как мы выжили, наверное, чудом». / «Вы заметили что-нибудь подозрительное незадолго до того, как здание начало разрушаться?». / «Нет, я ничего не видела… [Плачет] Извините, это такой стресс, я так изнервничалась… Я думала, что потеряю навсегда своих детей и мужа…»

«Я ничего не видел».

«Я ничего не слышал».

«Ничего не знаю…»

— …В потолке появились дыры. В номере наверху что-то происходило. А потом началось это…

Свидетели… а как быть с ними? Этот парень, у которого брали интервью, — пятипалочник, живое существо. И, судя по одежде и поведению, турист. Мне вспомнились все эти многочисленные законы, пакты, международные договоры… Как убедить жителя другого государства, что он ничего не видел? Надавишь чересчур сильно — потом проблем не оберёшься. Не надавишь — считай, нам конец. Информация просочится в независимые источники. За расследование возьмутся спецслужбы Ада, Чистилища, Рая — или откуда там прибыл этот чувак? Он и все остальные пострадавшие. Джибитау попытается выгородить нас, но особо усердствовать не будет. Даже ради дружбы Повелителя и уж тем более ради двух раздолбаев он не станет портить отношения с соседними государствами. И нам придётся туго, очень туго…

— Вот и проверим, насколько Джи-Би с Павлом умелые политики, — сказал Децербер.

Он улыбался и шутил. Но, уверен, его беспокоило то же, что и меня. «Нам остаётся только надеяться на лучшее» — вот что.

13

Чем бы заняться?(Nazareth «Waiting»)

Продолжение последовало…(UriahHeep «Rollin’On»)

В подземном бункере. Здесь не так уж плохо (Nazareth «Down»)

Утро снова выдалось тёплое и безоблачное.

Я приоткрыл форточку. Свежий воздух, подгоняемый системой кондиционирования, втекал в номер. Я сделал глубокий вдох. Пока есть возможность, надо наслаждаться прелестями жизни, пусть даже искусственными.

Я потыкал в бок Крылатика.

— Ммм? — поинтересовался он.

— Утро уже доброе. Вставай. Пойдём умоемся и прогуляемся.

— Ммм, — ответил Крылатик.

Я заплатил роботу-помощнику четверть души, чтобы он убрал мою кровать. Можете считать меня ленивым миллиардером, но самому мне этого делать не хотелось.

Крылатик попросил что-нибудь пробуждающее. Механизм комнаты назвал цену: 1/8 души за таблетку, 1/6 — за капли, 1/5 — за настойку.

— Настойка пробуждающего… — Я облизнулся. — То, что надо, по утру. Гарантирует хорошее настроение.

— А чё это ты такой бодрый?

— А я уже принял.

Крылатик потянулся и зевнул.

— Нет, обойдусь сегодня без пробуждающего.

Он сел на кровати.

— Я тебя жду, — напомнил я.

— Иди. Я сейчас отожмусь и присоединюсь к тебе…

…Включить и настроить воду пришлось самим, а пасту — купить. Хорошо хоть механизмы цены не задирали.

— В том отельчике мне нравилось больше, — сказал Крылатик. — Попросторнее, и никто не требовал с тебя деньги каждые две секунды.

Ничего себе отельчик, подумал я. Этакая махина, да ещё начинённая автоматикой по самое не балуйся. Настоящий кибернетический гигант. Но этот гигант почил мёртвым сном. В центре города нам лучше не появляться. Джибитау решил поселить нас в небольшой гостинице на окраине Атлантис-Сити, и правильно сделал. Лучше нам не светиться. Да нам с самого начала не стоило этого делать, но… Я даже не могу объяснить, как всё произошло. Словно бы само собой, против нашей воли. Как мы оказались впутанными в эту историю? Почему огромный отель превратился в груду бесполезного камня и железок? И все эти жучки, ночные вылазки, опасности… Всё как будто развивается по чьему-то сценарию, независимо от нас. И мы ничего не можем с этим поделать.

Странное чувство.

Я сплюнул зубную пасту и прополоскал рот. Вытерся полотенцем (более жёсткое — бесплатно, более мягкое — 1/10 души. Я выбрал второе).

Делать было нечего, фон молчал, «Боевых псов» не показывали. Трисси и Ханни не отвечали на наши звонки. Неужели динамят нас? Не может быть. Я с таким никогда раньше не сталкивался. Динамят? Нас? Нет, это, гав, чушь собачья. Может, они просто заняты. Или забыли фоны дома, на тумбочке.

Звякнем им попозже, решили мы.

Спустились по лестнице на первый этаж. Лифту тоже потребовались наши м а ни. Мы поселились — точнее, нас поселили — на третьем этаже, так что наглый лифт обойдётся, а мы разомнём ноги.

В фойе было пусто. Мне вспомнилось фойе «Неба»: роботы-друзья, птицы с вёдрами, поливающие настенные растения, конкурсы и игры, весёлый шум… Здесь ничего такого не было. Просто пустой зал с колоннами. Цвет — коричневый с красным оттенком. Стойка администратора в форме полукруга. И робот, листающий книжечку. Наверное, в ней было записано, кто и где живёт. Интересно, на чьё имя заказан наш номер…

Мы не стали спрашивать — это выглядело бы подозрительно — и вышли на улицу. Снаружи тоже никого не было. Ну, может, кроме пары попрошаек, нескольких туристов да рыбаков, усевшихся на причале. Удочки с умными приманками, крючки, превращающиеся в рыб, подавители шумов… у рыбачков было всё необходимое.

Семейная пара — толстая розовая мамаша и толстый синий папаша — остановились поглазеть на то, как ребята обманывают доверчивую рыбу. Впрочем, далеко не вся рыба была доверчивой. Солёные думальщики, например, обладали неплохо развитой логикой, а тремоскаты руководствовались интуицией. Иногда им удавалось обдурить рыбаков, сожрать приманку и уплыть. А иногда удочки, замаскировавшись, цепляли рыбин на крючок.

— Не подадите душшечку? — К нам подошёл небритый, распространяющий чудесное амбре бомж.

— И лапочку, и кошечку? — уточнил я.

Посмотрел на парня. Он вызвал у меня жалость, и мне захотелось дать ему монетку.

Металлический кругляшок взлетел вверх — но вниз опуститься не успел. Бомж оттолкнулся хвостом, подпрыгнул и схватил его.

— Сспассибо, — прошипел он и пошёл к ближайшей палатке со спиртным. Неподалёку стояла одна, не очень чистая. Пиво, водку и прочие прелести продавал не робот, а живое существо.

Мы заняли очередь за бомжом. Тот купил себе самого дешёвого пойла, отошёл в сторонку и залил его себе во все четыре глотки.

Мы взяли по паре банок джина с тоником. На вид — так себе, но остальной товар выглядел ещё более опасным. Будем надеяться, эта смесь, которую выдают здесь за джин с тоником, не растворит наши желудки. Мы откупорили банки, пригубили шипящей жидкости. Желудки остались целыми. Может, ей нужно время…

Мы походили вдоль пирса, молча обозревая окрестности. Смотреть было особо не на что. Скучный квартал, по сравнению с центральными, но в те нам соваться не ст о ит. Неизвестно, перепрограммировал ли Джибитау своих полицейских, ввёл ли в их головы команду «Не искать Децербера с Крылатиком». Лучше не рисковать.

— На месте Джи-Би я бы ещё прошлой ночью послал за нами десять полицейских нарядов, — сказал Крылатик.

— Я бы тоже. Но они ведь с Павлом добрые парни.

Потому им и аукается.

— Бум надеяться.

— За добрых парней.

Мы чокнулись банками и допили то, что здесь называли «джин с тоником». По вкусу это больше напоминало газированную воду с добавлением непонятных ароматизаторов.

— Как думаешь, алкоголь настоящий? Или это очередное подражание?

Я пожал плечами и выбросил банку в урну.

Мы ещё немного побродили, поглазели на обшарпанные, низкорослые домики, на старые фонари, на грязь под ногами. Как окраины отличаются от центра. Разительно.

— А я давно слышал, что туристов возят специальными маршрутами, — сказал Крылатик. — Чтобы не показывать им всё это.

«Всё это» ну никак не тянуло на туристический центр.

Мы остановились у автомата, продающего камни. 1/100 за маленький, 1/50 за большой. Мы разломили монетки, побросали части в приёмник. Выехал лоток. Мы забрали из него камни.

Купол жёлто-белой громадой нависал над безмятежными водами. Весёлые искорки бегали по голубому покрывалу Моря. Я зажмурился и представил, что нахожусь далеко-далеко, в зелёном саду, среди густой травы и очаровательных обнажённых нимф. Сделать это было совсем несложно…

Я открыл глаза и стал бросать камни.

Мы с Крылатиком устроили небольшой турнир по «лягушке». Сначала ангел меня обыгрывал. Он уже решил, что возьмёт реванш. Но потом мой камень прыгнул двенадцать раз, и вместе с ним на дно ушли все надежды Крылатика.

— А я всё равно отыграюсь, — сказал Крыл.

— Когда-нибудь.

Я закурил новые сигары.

Когда камни закончились, мы той же дорогой, которой пришли сюда, вернулись в отель.

— Господа из номера 48?

Робот-администратор обращался к нам.

— Да?

— Должен сообщить. Что совсем недавно. Вас разыскивали несколько существ. — Он сверился с часами, вмонтированными в руку. — Около получаса назад.

— Джентльмены? — уточнил Крылатик.

— Нет. С вашего позволения. На джентльменов они были совсем не похожи.

— А на кого они были похожи?

— Секунду.

Администратор закатил глаза, щёлкнул. Его лоб раскрылся, выехал миниатюрный проектор и выстрелил изображением. Голограммой.

— Вот они.

Крыл вполголоса выругался. Началось, подумал я. На самом же деле, всё просто продолжалось …

На голограмме мы увидели трёх типов. Все — накачанные, мускулистые. Руки как брёвна, головы как редиски. Один был похож на жирафа, но без пятен и ядовито-оранжевого цвета. У второго, сине-фиолетового, были острые узкие уши, закруглённая голова и тело без костей и хрящей. Третий, красных тонов, походил то ли на дракона, то ли на демона; множество усиков, две пасти с мелкими клыками, мутно-жёлтые глаза. Все трое были одеты в пиджаки и брюки, которые им совершенно не шли. Эти три типчика не знали, что такое представительность, и по жизни носили совсем другую одежду. Простую, неброскую. Они не должны выделяться из толпы. Они «сменили имидж» специально, чтобы обмануть нас, и это бы у них вышло, если бы у нас глаз был не такой намётанный. Мы сразу распознали в этих ребятах «рыночную мафию». Ну-ка, приподнимите рукава. А что это у вас за татуировочки, м?..

Мы пригляделись получше. Из-под костюмов выпирали бластеры и лучемёты. Ошибки быть не могло.

Значит, мафиози уже знают, что мы прячемся на Атлантисе? Скорее всего. Они бы не стали просто так прочёсывать все соседние государства. Эти парни не действуют от балды. И ещё они ужасно не любят, когда кто-то разрушает многоэтажные торговые центры. Те самые, в которых отмываются триллионы и триллионы душ. Отмывались. Нашими стараниями Центр оказался полностью и безоговорочно разрушенным. Существа из мафии искали нас, чтобы втолковать: им это не по нраву…

— Если эти господа заглянут снова, скажите, что мы уже съехали.

— Конечно. Как вам будет угодно.

Я на всякий случай положил перед администратором несколько душ. Возможно, Джи-Би ввёл в него программу «помогать Децу и Крылу», но лучше перестраховаться. Когда администратор загрёб монетки и понимающе мигнул глазами-лампочками, нам стало спокойнее.

Мы поднялись в номер.

Мой фон затрезвонил, громко и настойчиво.

Звонил Джи-Би. Он сказал, что уже знает о «рыночной мафии». У них с Повелителем состоялся долгий разговор. Дьявол, мягко говоря, был не очень доволен, что мы занимаемся тем же, чем и раньше, — то есть разрушаем здания. Джибитау успокоил его и сказал, что был готов к этому. Повелитель удивился его выдержке.

— Что будем делать с нашими двумя героями? — спросил он.

— Оставаться в гостинице для них слишком опасно, — сказал Джибитау. — У меня есть специальный бункер. Я построил его на случай мятежа, революции, всемирного потопа или Армагеддона.

— Чувствую, ждать их осталось не так уж долго. — Повелитель хмыкнул.

Джи-Би предложил спрятать нас в своём бункере. Павел согласился.

Мы тоже не возражали.

Уже знакомое нам такси прибыло через двадцать минут. Балкон открылся, пропуская клешни. Стальные конечности спустили нас вниз, посадили в такси. Робот-водитель довёз нас до неприметного сарайчика, стоявшего на отшибе. Вокруг ни души. Бомжей, и тех здесь не было.

Нас вынули из такси и доставили к старой, обветшалой, неавтоматической двери.

Водитель попрощался и надавил на газ.

Мы открыли дверь и вошли внутрь. Тёмный коридор, ни хрена не видать.

Джибитау дал нам инструкции; я записал их на фон, чтобы не забыть. Выдвинул магнитофон, включил воспроизведение. Раздался голос Джибитау:

— Пятнадцать шагов вперёд, поворот направо. Вперёд до упора. Налево.

Освещая себе путь фонариками, мы шли по тёмным, затхлым коридорам.

— Двадцать шагов вперёд. Налево. Вперёд. Направо. Спуститься по лестнице. Второй поворот направо. Вперёд. Найти кнопку. Нажать. Спуститься на лифте на третий этаж. Вперёд. Пройти через металлические двери. Пароль: «Путь свободен».

— Привратник на страже, — сказал привратник, наставляя на нас ружьё.

— Пусть свободен.

Привратник убрал пушку и смерил нас взглядом.

— Вы Децербер и Крылатик?

— Они самые?

— Первый поворот налево, потом направо. Ваш… «номер»… в конце коридора.

— Благодарствуйте, дяденька.

Мы прошли указанным маршрутом. Части автоматической двери разъехались в стороны. Мы зашли в довольно просторное, но пустое помещение. Стол, стулья, две кровати и холодильник с продуктами. Ничего лишнего.

— А у этого отеля сколько звёзд, как думаешь? — Я присел на кровать. — Мы медленно, но верно сдаём позиции.

— Ага. Наверное, не стоило разрушать самый первый отель.

— Да, наверное.

— Там было совсем недурно.

Не поймите нас неправильно — мы существа непривередливые. Посади нас в пустой погреб, мы и там обустроимся с комфортом. Но если выбирать между полностью автоматизированным номером и клетушкой без компьютерного столика и раковины… Ну, вы понимаете.

Я плюхнулся на кровать. Заскрипели пружины. Такой знакомый и вместе с тем непривычный звук.

Крылатик огляделся и кивнул своим мыслям. Наверное, что-то вроде этого он и ожидал увидеть.

— Пойдём на поиски ванной с туалетом, — сказал ангел.

— Пшли.

Мы вернулись к солдатику, впустившему нас в бункер, и спросили у него, где тут можно привести себя в порядок и облегчиться.

— Мойка и сортир — там. — Он указал семипалой рукой. — У нас даже есть комнаты развлечений, по одной на каждом уровне. А вообще, задавайте свои вопросы карте. Видите большое табло?

Мы утвердительно угукнули.

— Так вот, это она. Справа есть кнопка. Нажмите её, и карта сделает для вас свою миниатюрную копию.

— Ну, спасибо, служивый.

Мы подошли к карте и задали ей все вопросы, которые нас интересовали. Потом сделали себе по мини-копии.

В бункере Джибитау были все необходимые удобства и, как и говорил привратник, комнаты развлечений. А ещё центры релаксации, библиотеки, бильярдные, бары, кафе, даже магазины… Мини-государство внутри микрогосударства. Имитация внутри другой имитации.

— Следующая цель — бар, — сказал Крылатик.

— Принято.

Мы завалились в бар на нашем уровне и пропустили по несколько кружек пива. За пиво пришлось платить. Но это не помешало нам почувствовать себя лучше.

Подземный мир. Атлантис-Сити в военном стиле и многоуровневом исполнении.

— А здесь не так уж плохо, — заметил я, опрокидывая новую кружку пива.

— Ага, добавим пару звёздочек этому отельчику.

Мы выпили за это.

Но неужели мы надеялись, что такая жизнь — спокойная, незаметная — будет продолжаться долго? Хотя бы один день? Нет, мы были не настолько наивны, чтобы так думать. Наша судьба уже неслась вперёд, во весь опор, и останавливаться не собиралась.

14

Что было дальше (Kingdom Come «Get It On»)

Тонкая грань между мирами (Uriah Heep «Between Two Worlds»)

Исчезновение (INXS «Disappear»)

Конечно, этот бункер Джибитау строил не только для себя. Если вдруг начнётся Мировая Война или Конец Света, жители и гости Атлантис-Сити смогут укрыться здесь. И вновь наслаждаться искусственной жизнью. Под землёй они опять будут выгуливать искусственных собак, готовить искусственную еду и видеть искусственные сны. Почти ничего не изменится. А когда Катастрофа проглотит собственный хвост и сгинет в небытии, они все вместе, роботы и живые существа, выйдут наружу, чтобы поднять из обломков старый мир. Или построить лучший, новый. Ворота — огромные врата на севере Атлантиса — откроются. Вынырнут из-под земли, где были спрятаны. Из широченного отверстия вылетят мобили ЧП-конструкции. В них будут сидеть спасённые создания. Мобили пролетят над обломками, над останками Атлантиса, мёртвого техногенного зверя. Приземление. Двери открываются. Создания выходят наружу. Погибший и гниющий остров ждёт их. Чтобы снова вдохнуть в него жизнь, пусть даже искусственную, им придётся очень постараться.

Примерно об этом я думал, когда мы с Децербером прогуливались по верхним уровням. Когда мы проходили мимо ангара, где стояли эвакуационные мобили, зазвонил фон.

Кашпир хотел сказать, что опять его поиски ничего не дали. Нигде никакой информации о деталях, фото которых я ему послал. Что можно из них сконструировать — неизвестно.

— Ну, а если строить догадки…

Ты сам понимаешь.

Всё, что угодно.

От автоматической скрепки до плазмотанка.

Эт’ точно.

С одной стороны, это не обнадёживало, ведь мы по-прежнему с пустыми руками. Фактов у нас — кот наплакал. Но, с другой стороны, всё указывало на то, что мы движемся в верном направлении. Спрятанный на одиноком острове завод, странные детали… да, и жучки.

Я вспомнил, что мы нашли в машинном зале горку сломанных жучков. Там эти механизмы заканчивали свою жизнь. Может быть, их «трупики» переработают и создадут из них новых жучков? Эта версия мне нравилась.

Как бы то ни было, завод был связан с жучками и с нашими неизвестными врагами. Узнать бы, кто заимел на нас зуб и почему… Уверен, тогда бы всё встало на свои места.

Было раннее утро. Мы с Децем решили заглянуть в какую-нибудь кафешку: пожевать сэндвичей, запить их большой кружкой кофе. Мы спустились на спиральном лифте на свой уровень. Защитные системы тихонько пощёлкивали, когда мы проезжали мимо них. Они сканировали нас, сверяли полученные данные с теми, что имелись в их базе. Главный компьютер высылал подтверждение: да, эти два типа действительно живут в бункере. И смертоносные орудия отключались, давая нам проехать.

Сегодня мы тоже ничего не делали, ведь сделать мы ничего не могли. Мы развлекались, расслаблялись, веселились. Посидели в кафешке, погоняли шары с роботами (кроме нас, живых существ в бункере не было), побродили по нижним уровням, даже зашли в библиотеку (компьютеризированную, во всех книжках — встроенный джет-пак). Нашли маленький прудик на одном из уровней, искупались. Потом узнали, что на нашем уровне находится бассейн. И ещё — игровой центр. Летающие фены высушили нам волосы и шерсть. Мы поднялись на свой уровень, завалились в игровой центр и до вечера рубились в «Play With the White Dog». Как бы ужасно это ни звучало, Дец снова обыграл меня. Ну, ему по штату положено, взгляните на название игры. И всё-таки мне очень хотелось взять реванш. Погоди, Дец, в чём-нибудь я тебя обставлю…

Я посмотрел на часы.

— Ну, сколько там натикало?

— Самое время отдохнуть от «White Dog», запастись пивом, чипсами и зарулить в телецентр.

— «Боевые псы»?

— Они самые.

Вот такая у нас была культурная программа. После «Псов» мы собирались резануться в бильярд, потом послоняться по бункеру — может, наткнёмся ещё на что-то интересное. И завалиться спать. Но фонный звонок нарушил все наши планы.

— Алло, Крылатик? Здравствуй!

Это была Ханни, и она была очень взволнована.

— Кто там? — спросил Дец.

— Наши крали звонят.

— Оо, это хорошо.

— И они чем-то очень обеспокоены.

— А вот это плохо.

— Крылатик, ты слышишь меня? Кры…

— Да-да, Ханни, в чём дело? Что у вас стряслось?

Ханни замялась. В её глазах я прочёл ужас.

— Я… я не знаю, как это случилось… Мы приняли все меры предосторожности. Его должна была уничтожить защитная система… там, на заводе… Но на Трисси осталась часть, и вот, когда мы вернулись домой, она проглотила её…

— Я ничего не понимаю, — сказал я. — Ханни, успокойся.

Но она говорила, не останавливаясь.

— Я не знала, к кому обратиться… Когда это случилось, я сразу вспомнила о тебе. Ты говорил, что побывал во многих передрягах… Я подумала, ты сможешь нам помочь. Вы с Децербером. И не выдадите нашей тайны…

— Какой тайны?

— В общем… Сейчас. — Ханни глубоко вдохнула и заговорила уже более спокойно. — Мы проводили эксперимент с одной нестабильной субстанцией. Помнишь, мы писали вам о ЧП на заводе? Так вот, эта субстанция вышла из-под контроля. Она попыталась разорвать реальность и втянуть в себя нас, но мы сдержали её. С помощью специальных пушек мы утихомирили субстанцию, а потом зашили её. Мы думали, что всё в порядке. Но оказалось, что кусочек субстанции остался на одежде Трисси. Наверное, Трисси случайно испачкалась сегодня, когда мы проводили очередной эксперимент. Это вполне возможно. Субстанция опять пыталась напасть на нас, но у неё ничего не получилось.

— Очень агрессивная субстанция, — заметил Децербер.

— Так и есть. И очень голодная, она всегда голодная. Она пожирает реальность и заполняет собой дыры. Эта субстанция… по сути, она пустота, голодная пустота. То есть мы воспринимаем её как пустоту. И если забраться в эту пустоту, можно провалиться в другое измерение. Субстанция — это передвигающаяся дыра между мирами.

— Постой, кажется, я понял. Кусочек субстанции — пустоты — прикрепился к одежде Трисси, разросся и…

— Да, да! И затянул в себя Трисси! Пожалуйста, приезжайте скорее. Так же внезапно, как выросла, субстанция может ссохнуться. Или схлопнуться, закрыться. И Трисси навсегда останется в другом измерении!

— Ханни, не волнуйся, мы сейчас приедем. Только захватим кое-что…

— Быстрее, прошу вас!

— Дец…

— Можешь не продолжать — я уже побежал за инструментами.

— Трисси, мы сейчас приедем. Какой у вас адрес?

— Хай-тек роуд, 27. Это такой трёхэтажный дом из искусственного дерева.

— Мы уже в пути. Жди нас. И не волнуйся, всё будет хорошо.

Дец притащил сумки с инструментами. Мы повесили их на пояса. Бросились к лифту.

Я позвонил Джибитау.

— Джи-Би, извини, что отвлекаем, но нам срочно нужна твоя помощь. Ты можешь прислать такси ко входу в бункер? Прямо сейчас.

Джибитау не стал задавать лишних вопросов. Только мигнул лампочками, сказал «Хорошо, ждите» и отключился.

Мы потратили ещё какое-то время, объясняя привратнику, что нам нужно наверх.

— Джибитау не давал приказа любимым способом вас задержать, но постарайтесь на сей раз ничего не взрывать.

Мы сели в подъёмник. Пробежали тёмными коридорами.

— Ты помнишь дорогу?

— Сейчас, я включу запись.

Слушая голос Джибитау, который говорил «Вперёд… Направо…», мы бежали сквозь тьму. И, в конце концов, вынырнули на свет, наружу, на поверхность.

Такси уже ждало нас.

Двери открылись — выскочили клешни — робот поприветствовал нас — заурчал мотор — такси рвануло вперёд…

…Клешни опустили нас перед дверью в дом. Такси отчалило.

Я нажал кнопку интеркома. Гудки, гудки… Наконец взволнованный голос Ханни:

— Алло!

— Это мы.

— Открываю. — Всасывающий звук — Ханни отключила защитную систему и сигнализацию. Дверь распахнулась. — Мы на втором этаже. Прямо и направо, по лестнице…

…Когда мы очутились в гостиной, нашим глазам предстала жуткая картина: бледная, испуганная Ханни сидит в кресле и смотрит на полутораметровый разрыв в реальности. Дыра вибрирует, пустота перетекает внутри пустоты, края шевелятся. Кажется, что отверстие движется, но оно стоит на месте.

— Трисси — там… — Ханни показывает рукой на дыру.

— Дыра ещё не начала закрываться?

— Нет. Но это может случиться в любую секунду.

Дец не раздумывая достаёт «живую верёвку». «Верёвка» понимает, что от неё хотят. Один конец тянется к стене, ползёт по ней и обвивается вокруг бра. Второй стискивает в кольцах Децербера. Пёс дёргает верёвку, проверяет, надёжно ли она закреплена.

Ханни вскакивает с кресла.

— Будь осторожен…

— Крылатик, присмотри за ней.

Но я уже рядом, обнимаю и успокаиваю мою Ханни.

Децербер подходит к дыре. Погружает в пустоту голову — заглядывает в другое измерение.

— Ничего себе… давно я не видел таких весёлых миров.

Мы слышим, как кричит Трисси.

— Децербер! Децербер! — Голос приглушённый. Или она находится далеко, или дыры в пространстве искажают звуки.

Децербер весь погружается в пустоту — и исчезает в ней. Он проник в другое измерение. Что там? Что так удивило пса? Удивить Децербера не так-то просто. Мне очень хочется подбежать к дыре и заглянуть в неё, но я не могу бросить Трисси.

«Верёвка» разматывается.

— Ханни, держись за меня. — Это уже говорит — или кричит? — Децербер. Где заканчивается искажение и начинается реальность?

Проходят минута-две, а может, десять секунд или полчаса. Мы, как загипнотизированные, смотрим на дыру.

— Только бы не закрылась… — причитает Ханни, — только бы не закрылась…

Ящерка вскрикивает, когда из дыры показывается сначала голова, а потом всё тело её подруги паучихи.

— Трисси…

— Ханни…

— Трисси, держись, — говорит Децербер. — Я вытолкну тебя.

И она влетает в комнату. Падает на ковёр.

Ханни вскакивает с кресла и подбегает к Трисси.

— Как ты? С тобой всё в порядке?

— Всё нормально…

Подруги обнимаются.

Трисси оборачивается, смотрит на дыру.

— А где Децербер?

Я погружаю голову в пустоту. Иное измерение бьёт по моим глазам белым цветом. Яркое свечение, молочное, режущее. Всё колышется. Полупрозрачные волны, похожие на бугры слизи, вздымают свои тела к несуществующему небу. На котором нет облаков. К бесцветному небу.

Я ищу взглядом Децербера.

— Дец! Дец!

— Я всё ещё здесь!

Пёс завис в воздухе. Порывы ветра раскачивают его, не дают прицепиться к плавающей в воздухе стенке.

— Когда я вытолкнул в наш Мир Трисси, меня отбросило назад. И тут поднялся этот ветер. Он раскачивает меня и не даёт забраться в эту чёртову дыы…

Какое-то существо запрыгивает на Деца. Я успеваю заметить конечности, как у краба, и полупрозрачное круглое тело. По цвету — как волны из слизи. Может, они и родили это ?

— Пошла вон!

Децербер сгоняет существо. Прыжок! Краб, паук, многоножка… кем бы оно ни было, существо уже в нашем мире. Я слышу крик Ханни. Он приходит из нашего измерения искажённым и обезображенным.

Я оборачиваюсь, смотрю на Ханни. В этот момент ещё несколько полупрозрачных существ вылетают из дыры, разбегаются по комнате, лезут на потолок, под дверь, за кресла.

Ханни кричит…

А затем я слышу крик Децербера.

Один из крабов — будем называть их так — подползает к бра и кусает «верёвку». Больше от испуга, чем от боли, «верёвка» напрягается, теряет концентрацию… и начинает разматываться.

Вшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшших!

С таким звуком «верёвка» пролетает мимо меня. Я пытаюсь схватить её, падаю на пол. Поднимаю голову.

«Вёрёвка» исчезает в дыре. А в следующий миг дыра сжимается, в точку, и исчезает.

Возможно, Децербер кричит, рычит и ругается, падая сквозь прозрачность иного мира в волны из слизи. Но я уже не могу его слышать. Децербер остался там , а мы — здесь.

Прерывистое дыхание Ханни и Трисси, какое-то движение, совсем рядом. Ожидание неизвестности — и свет гаснет, комната погружается во тьму. А потом раздаются щелчки. Звук идёт со стороны окон и снизу. Входная дверь…

Я на ощупь пробираюсь к окнам, ищу ручку, дёргаю её на себя. Окно не поддаётся.

— Нас заперли, — шепчет Трисси, и её слова тонут в бездонной густоте мрака…

15

Погружённый в неизведанность (UriahHeep «DifferentWorld»)

Навстречу чужому миру (Scorpions «Don’t Stop At the Top»)

…Я лечу вниз. Как пуля, со свистом рассекаю воздух. Я лечу, я парю, я падаю. Волны, полупрозрачные бугры, готовятся прогнуться под моим весом, раскрыться, принять меня — в себя. Действительно ли они — текущая, хлещущая слизь? Сейчас я всё узнаю…

Я ногами пробиваю поверхность, липкую преграду. Меня тянет вниз. Я ухожу на дно, инстинктивно закрываю глаза. Моё тело погружается в нечто тягучее. В то, что пытается всеми силами удержать меня, утащить к себе, в свою обитель.

Я открываю глаза и пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть в белой мути, в переливающейся из неизведанности в неизвестность густоте. Волны не только вздымаются над полупрозрачной поверхностью — и здесь, в глубине «моря», они танцуют свои змеиные танцы. Они шевелятся, и кружатся, и крутятся вокруг меня.

Моё погружение продолжается. Я понимаю, что тону. Если я сейчас же что-нибудь не предприму, то мне конец. Что я могу сделать?

Я двигаю руками и ногами, торможу погружение. Но «море» не хочет меня отпускать. Оно приклеилось ко мне — и я приклеен к нему. Надёжно прилеплен к белёсому полупрозрачному нутру. «Море» ассоциируется у меня с живым существом.

Я гребу, плыву вверх, хотя это очень сложно, и чем больше сил я прикладываю, тем сильнее меня тянет вниз. Но я поднимаюсь. Я уже вижу сквозь густую молочно-белую «воду», сквозь изогнутую волну, — свет. Что-то, заменяющее в этом мире солнце, светит сквозь пустоту.

Рывок…

И тут что-то хватает меня за ногу.

Я смотрю вниз. Голова медленно поворачивается в клейком веществе, совершенно не похожем на воду.

Щупальце. Тонкое, почти невидимое. Полупрозрачное в полупрозрачном. Щупальце удерживает меня и тянет к себе. Туда, на дно. К этому щупальцу присоединяется второе, потом третье и ещё несколько. Мои ноги опутаны живыми лианами, под кожей лиан словно бы перетекает плоть, а кажется, что это всего лишь блики.

Воздух заканчивается…

Я дрыгаю ногами, кручусь, пытаюсь освободиться. Я вырываю одну ногу из плена и начинаю бить ей по лианам-щупальцам. Они только крепче сжимают меня в своих объятиях.

Нехватка кислорода пробирается в грудь, в голову. Я чувствую напряжение. Внутренние струны моего тела натягиваются. Дышать всё сложнее…

Я тянусь к поясу, снимаю с крепления бластер и, почти не целясь, стреляю в щупальца.

Они вздрагивают, хватка становится чуть слабее. Я продолжаю палить. Пробиваю несколько дыр в жадных конечностях. Из этих дырок в мутную слизь текут белые клубы дыма. Их кровь.

Ещё несколько выстрелов, и два щупальца перерезаны. Они отламываются, отрываются и, как при замедленной съёмке, лениво, неестественно опускаются вниз. Тонут вместо меня.

Я пробиваю в своих путах всё новые дыры. Я чувствую, что они держатся за меня, цепляются за мою ногу из последних сил.

Я задыхаюсь. Нужно глотнуть воздуха. Один большой глоток, чтобы утихомирить взбесившуюся дыхательную систему. А что, если в этом мире нет воздуха? Нет, не может быть, ведь я дышал, когда спасал Трисси, когда падал вниз… А вдруг воздух отравлен?

Неважно! — кричит мой организм. — Мне нужен глоток, всего один глоток! Я хочу воздуха!

Я бью свободной ногой по щупальцам. Это происходит очень медленно, словно я плаваю в клее.

Щупальца отлепляются-отцепляются от ноги. Дрожат и падают назад. Наконец-то я свободен!

Организму не хватает кислорода. Мозг словно бы погружен в мутное марево, и оно всё растекается, распространяется внутри черепной коробки. Перед глазами плывут круги. В голове начинают звучать взрывы…

Я разбиваю клейкие «воды», выпрыгиваю из них и делаю глубокий вдох. Проходит какое-то время, прежде чем я восстанавливаю дыхание. Я постоянно борюсь с водой-слизью, как в гигантскую воронку, утягивающую меня в себя. На глубину.

Мимо меня проплывает что-то полупрозрачное и белое, но твёрдое. Я взбираюсь на эту странную землю. Остров. Его поверхность скользкая и липкая, но, постаравшись, можно сохранить равновесие.

Я вижу впереди покатые невысокие холмы. Ещё один кусок суши. Он гораздо больше, чем тот, на котором я оказался.

Слава Павлу, «кошка» осталась при мне. Она успела втянуться в сумку и улечься в одном из отделений. Можно воспользоваться ей. Пронзить холм, разбежаться, прыгнуть. Попросить «кошку» втянуться. И она переправит меня на этот большой остров.

Так я и поступаю.

Я вешаю «кошку» на пояс. Чувствую, что она мне ещё пригодится. Я взбираюсь на холм. Почва под ногами мягкая, проседает при каждом шаге. Я смотрю вверх, туда, где должны быть солнце или купол, облака или звёзды… что угодно. Но там ничего нет. Откуда-то льётся рассеянный свет, похожий на дождевую взвесь. Медленно опускается, покрывая своими капельками этот чуждый мир.

Я добираюсь до вершины холма. Рядом, чуть ниже, совсем близко — ещё одна вершина. Я разбегаюсь и прыгаю. Пальцы разрывают оболочку-почву. Я подтягиваюсь, сажусь. Встаю. И тело с острыми ножками сбивает меня с ног.

Я качусь вниз. Только бы опять не упасть в эту тягучую воду.

Конечности тянутся ко мне. Это те же щупальца, что пытались утащить меня на одно. Или не те же, но такие же. Конечности какого-то существа. Оно напоминает краба. «Краб» вытягивает ноги, превращая их в подобия щупалец. Щупальца обвиваются вокруг меня.

Одна рука у меня свободна. Я достаю из сумки кинжал, выдвигаю светящееся лезвие, включаю максимальную подачу энергии. И, размахнувшись, бью по белёсым конечностям. Плоть разрывается. Извивающиеся макаронины, прицепившиеся к моему телу. Я распутываю их и отбрасываю в сторону. «Краб» отступает. На всякий случай я стреляю ему вдогонку из бластера. «Краб» юркает за кочку-холмик и больше не появляется.

Ясно, тут нельзя убирать оружие в сумку. Надо всегда держать его при себе, потому что оно в любой момент может пригодиться.

Я осматриваю свои руки и ноги. Серьёзных ран нет, пара ссадин и синяков да несколько царапин. Надеюсь, эта вязкая, напоминающаяся слизь штука не заражена никаким вирусом. Здесь всё покрыто ей.

Заткнув за пояс кинжал, я достаю из сумки обеззараживатель и обмазываюсь им. Так спокойнее. Я убираю банку, застёгиваю сумку и карабкаюсь на холм.

Впереди, насколько хватает глаз, простирается белое «море». Я вижу ещё несколько холмов. Выбора у меня нет: придётся перебираться с одного холма на другой в надежде, что это к чему-нибудь приведёт…

Тут в поле моего зрения попадает что-то круглое и ослепительное белое. Какой-то купол. Или мне только показалось?

Я достаю бинокль. Включаю расширенный поиск, рисую мысленным взором круг. Эта штука была вот такой формы. Или мне правда просто почудилось?

Нет!

Бинокль пищит и оповещает меня компьютерным голосом:

ЦЕЛЬ НАЙДЕНА

Что ж, пусть этот купол станет моей целью, даже если это логово «крабов». Как я уже говорил, выбирать мне не приходится.

Спустившись с холма, я бегу вперёд, чтобы одолеть следующую вершину…

16

Дети тьмы (Judas Priest «Monsters of Rock»)

— Ханни, Трисси, не бойтесь. Всё будет хорошо. Я вытащу нас отсюда.

Я включил фонарик. Преодолев туннель из мрака, я приблизился к двери.

— Ну, что там? — взволнованные голоса девушек.

— Заперто. Сейчас я постараюсь открыть её.

Я достал отмычки. Прошло довольно много времени, прежде чем я перепробовал их все. Ни одна не подошла. Время от времени девушки спрашивали, как у меня дела. Я говорил, что отлично, хотя на самом деле всё было не так.

То и дело я слышал какие-то шорохи. Что-то шевелилось и копошилось рядом со мной. Что это было? Те создания, которым удалось пробраться в наш мир? Эти крабы на острых ножках.

— Ничего не получилось, да? — спросила Ханни.

Трисси только тихонько всхлипывала.

— Да, — сказал я, — мне не удалось открыть дверь. Но дайте мне немного времени, и я что-нибудь придумаю.

Время шло. Мы сидели в полной темноте и слушали, как что-то движется, что-то неизвестное, а потому страшное. Я перебрал в уме сотни вариантов, но ни один не подошёл. Как взломать эту дверь? Эх, жаль, что у меня не осталось злюкуса…

И тут, словно из-под земли, вынырнуло это создание. В свете фонарика сверкнули длинные белые клыки. Пасть раскрылась, я почувствовал зловонное дыхание. Существо, а точнее чудище, монстр, заревело и прыгнуло на меня.

Я упал на пол.

Чудище взмахнуло лапами с острыми когтями и разрезало обивку дивана. Девушки с криком повскакивали с него.

— Спокойно…

Я успокаивал их и одновременно самого себя. Чудище не то чтобы напугало меня, но оно появилось слишком неожиданно.

Повернулась круглая голова — у чудовища не было шеи. Огромные глаза блеснули во мраке. Мощные ноги согнулись… прыжок!..

Я уклонился от удара.

Существо, кувыркаясь, пересекло комнату и врезалось в стену. Дикий рёв. Оно разворачивается, чтобы нанести новый удар.

— А может, ты и выведешь нас отсюда?

Девушки смотрят на меня странными взглядами. Я скорее чувствую, чем вижу это, ведь ставни закрыты и в комнате очень темно. Погружённый в неодолимость темноты, я бегу к двери.

Чудище ревёт и несётся следом.

Я останавливаюсь. — В моём распоряжении полсекунды, не больше! — Смотрю на монстра, вижу его жуткую харю. И падаю на колени. Опускаю голову.

Чудище прыгает и пролетает надо мной.

Удар сотрясает дверь, и кажется, что дрожит весь дом.

Я бегу к погасшему светильнику, хватаю его.

Дверь открыта — вырвана с корнем, — но… чудище загородило дорогу. Пока оно не пришло в себя, я размахиваюсь и бью светильником по круглой голове. Характерный хруст — череп проломлен. Глаза закатываются. Предсмертный рык, и чудище заваливается на спину.

Я бросаю светильник, всё равно он уже ни на что не годен.

— Девчонки, за мной.

Я выхватываю из-за пояса бластер. С ним спокойнее.

Мы выбегаем из комнаты, направляемся к лестнице.

Я пропускаю девушек вперёд. Я слышу их шаги — они спускаются. Сейчас я полагаюсь больше на свой слух, чем на зрение. В доме царит абсолютная ночь, и я не знаю, какое время суток снаружи. Сколько мы просидели здесь? Я ни разу не взглянул на часы и потому не могу ответить на этот вопрос.

Одна из девушек громко кричит — по-моему, это Ханни, вроде бы она бежала первой. Что-то прыгает по стене. Оно не трогает девушек — ему нужен я.

Я успеваю заметить длинный, похожий на змею язык, перекрученное тёмное тело, пять или шесть гибких лап. И рот, полный клыков-саблей. Новый монстр шипит и бросается на меня. Я падаю, но уже не по своей воле. Огромная туша сбивает меня с ног.

Я выхватываю электрорезак.

Монстр шевелится. Его лапы с мягкими, но острыми когтями пытаются дотянуться до меня.

Я всаживаю резак чудищу в бок. Всплеск синего цвета — жуткий рёв. Похоже, я попал куда надо, задел жизненно важные органы этого красавца.

Чудище отталкивает меня.

Я отлетаю на пару метров и падаю.

— Бррр.

Я быстро вскакиваю. Нельзя разлёживаться. Я трясу головой, приводя мысли в порядок. Мне нужна ясная голова. Я замечаю, что монстр делает то же самое.

Я бросаю в него резак.

Чудище уворачивается. Резак втыкается в пол. Ещё одна синяя вспышка — автоматический выброс электричества. Второго резака у меня нет, зато есть бластер.

Я выхватываю его.

В этот же самый миг чудище приходит в себя — и бросается на меня. Я падаю на бок и стреляю в него. Монстр оглушительно ревёт, сгибается пополам и валится на пол куском жареного мяса. На то самое место, где только что находился я.

— Крылатик, как ты?

— Как ты, дорогой? Ты меня слышишь?

— Всё… нормально, — говорю я.

С бластером в руке я бегу к лестнице. Новых чудовищ пока не видно.

Девушки смотрят на меня, в их взглядах смешались беспокойство, ужас и смятение. Надо помочь им, подбодрить, направить…

— Со мной всё в порядке, не волнуйтесь. Я с вами, а значит, всё будет хорошо. А теперь бегите вниз и не останавливайтесь.

Они делают то, что я говорю. Я бегу следом.

Мы спускаемся на первый этаж, выбегаем в прихожую.

Дверь на улицу прямо передо мной; конечно, она тоже закрыта. Что, если высадить зам о к из бластера?

Я стреляю, но это ничего не приносит. Да, двери в этом доме хорошо защищены.

Надо было заманить того перекрученного монстра сюда, чтобы он вышиб своим телом дверь. Или ничего бы не вышло? Дверь наверху вряд ли была бронированная, а эта защищена по последнему слову техники.

Я осматриваю её и убеждаюсь в том, что нам нужен новый монстр. Очень большой и сильный.

Девушки жмутся ко мне.

— Нам не выбраться, да?

— Они… достанут нас?

— Нет, конечно, нет.

Мы всматриваемся в затаившуюся темноту и ждём новых кошмаров. Какими они будут? А главное, хватит ли у этих чудищ сил, чтобы вышибить дверь?..

17

Один во враждебном мире (Manowar «Fighting the World»)

Владычица (Bob Dylan «Mighty Quinn»)

Противник (Slade «Myzsterious Mizster Jones»)

Переход (Joe Satriani «Back to Shalla-Bal»)

Я напоминал себе персонажа компьютерной игры. Крюк «кошки» вонзается в полупрозрачную почву — я разбегаюсь — прыгаю — снова выстрел — снова разбег… Я перепрыгивал с острова на остров, как двухметровый, покрытый шерстью кузнечик.

Сфера была всё ближе.

Ещё один выстрел, и я приземлился рядом с ней.

Я сложил кошку и прицепил её к поясу. Подошёл к сфере и внимательно осмотрел её. Гладкая, идеально круглая. Словно половинка того здоровенного глобуса из Института Географии Измерений.

Я подошёл поближе и постучал по сфере кулаком. Молочно-белая поверхность прогнулась, но тут же распрямилась.

А в следующую секунду они оказались здесь.

«Крабы» выпрыгнули из-под земли и окружили меня. Они перебирали ножками, раскачивались из стороны в сторону. Проявляли нетерпение?

— Хотите взять меня? — Я вытащил бластер. — Ну что ж, попробуйте.

«Крабы» отклонились назад в едином порыве, присели на корточки — или на что они там приседают? — и выстрелили в воздух тремя зелёными шарами. Шары упали и раскрылись. Головы поднялись к небу, руки выползли из-под животов, ноги вознесли тела над землёй. Шесть или семь существ, похожие на троллей, но более худые, злые и когтистые, приближались ко мне.

Я не стал раздумывать, мучить себя вопросами: что им надо? а не стоит ли завязать с ними дружескую беседу? Я просто выстрелил.

Один из троллей, в которого летел луч, увернулся, но не очень удачно. Красная полоса лишила его руки и половины туловища. Несмотря на это, он продолжал на меня надвигаться. И, кажется, стал ещё злее. Ещё бы…

— Вот вы, значит, как.

Я вывернул регулятор мощности на полную и дал второй залп. На этот раз троллю не повезло. Мощный лазерный поток разнёс его на части. Слава Повелителю, куски остались лежать там, где упали, и не пытались на меня напасть. А уже через секунду они исчезли, словно бы никакого тролля здесь никогда не было.

Замечательно, мне удалось разделаться с одним. Но осталось ещё пятеро или шестеро — как быть с ними?

И только я подумал об этом, как оставшиеся тролли набросились на меня гуртом. Я успел сделать два выстрела и испачкаться в зелёных останках (которые, впрочем, сразу же исчезли). Как и полупрозрачная слизь, в которой я искупался. Этот мир не очень-то любил статичное.

Тролли не стали рвать меня на части. Вместо этого они схватили меня за руки и за ноги и куда-то поволокли. Я, конечно, сопротивлялся и вырывался, но они крепко меня держали. Бластер остался лежать на земле.

Тролли дотащили меня до сферы. В поле моего зрения появились «крабы». Они присели и зашевелили конечностями. Сфера открылась. Тролли размахнулись и забросили меня внутрь.

Темнота стремительно надвигалась на меня. А земля, она тоже? Когда раздастся удар? Когда я шибанусь головой о полупрозрачную почву?

Мой полёт закончился неожиданно. Прошли несколько секунд, закружившие меня в себе, подобно маленьким смерчам. Я упал во что-то клейкое и вязкое. Какие-то белые нити.

Я вертел головой, пытаясь понять, куда же угодил. Небольшая пещера, со стенами, измазанными чем-то белым и липким.

В самом центре липкой ловушки располагался круг. Нити расходились от него в разные стороны. Коротенькие перемычки соединяли нити. В целом, это было очень похоже на паутину.

Но, если есть паутина, должен быть и паук…

…И паук был.

Даже не паук, а «краб»-гигант, с гигантскими мандибулами и огромным брюхом. Он подползал всё ближе, разглядывая меня своими маленькими глазками.

— Что, увидел что-то интересное?

Я ещё потрепыхался, но потом понял, что это бесполезно. Я был намертво приклеен к паутине.

Паук замер в полуметре от меня. Мне казалось, что его крохотные глазюки пронзают меня, пытаются прожечь во мне дырки. Я, конечно, сопротивлялся — может быть, поэтому дырок во мне так и не появилось.

А потом он заговорил. Его слова проникли прямо ко мне в голову и развернулись там, словно книжные страницы. Это был паук-телепат.

«Здравствуй, существо» . — Его голос был ровным и спокойным. Чересчур ровным и чересчур спокойным, на мой взгляд.

Что я мог ему ответить?

— Привет. Вы всегда так встречаете гостей?

Паук поднял «ногу» и занёс её надо мной. Всё, это конец?

Острая конечность со свистом рассекла воздух и разрезала паутину. Ещё взмах, и мои ноги свободны.

«Только не двигайся, иначе я могу тебя поранить».

Паук подошёл ближе и нанёс ещё несколько ударов по паутине. Нити не выдержали, порвались, и я шлёпнулся на пол.

«Извини, существо».

— Да ничего.

Эй. А почему это он такой приветливый? Разве не его подручные только что пытались меня убить?

«Сначала — да, пытались. Ведь ты проник в наш мир без спроса. И ты атаковал их. Им пришлось защищать себя от агрессивно настроенного чужака. Но когда я поняла, откуда ты, я приказала им не трогать тебя, а только схватить и доставить ко мне».

Это было очень мило, о чём я сразу же ей и сказал.

Минутку: «ей»?

«Да, я самка, существо. Королева этого мира. Мы здесь не употребляем сл о ва „королева“, потому что в нашем мире нет этого понятия. Так же как и многих других. Но я настроилась на твой мозг, на твои воспоминания, из которых я и выудила это слово. Наш язык звучит совсем не так, как твой. Ты его никогда не поймёшь и никогда не услышишь. Я говорю с тобой на твоём языке, чтобы мы могли вести диалог».

Очень информативно. Вот бы все злодеи сразу рассказывали о том, что у них на уме, прежде чем пустить тебя на фарш.

«Я не злодей… не злодейка. Злодей спрятался в вашем мире. Хотя я употребила бы другое слово — противник».

Уж не тот ли это противник, который пытался разделаться со мной и Крылатиком?

«Я прочла и эти твои воспоминания. Да, возможно, это он».

— Значит, это самец? Существо мужского пола?

«Необязательно. Я говорила о противнике, а не о том, кто им является».

— Я гляжу, этот… субъект тебе тоже чем-то насолил.

«Да. Он разорвал материю реальности, тонкую стенку между мирами, и захватил в плен нескольких моих сыновей».

— Тех, кого я называю «крабами»?

«Именно их, существо».

— Можешь называть меня Дец, я не обижусь.

«Хорошо, Дец».

— Итак, ты говоришь, что этот неизвестный противник схватил твоих сыновей. Но я своими глазами видел, как «крабы» сами прыгнули в дыру и оказались в нашем мире.

«Всё так. Но там их поджидал противник. Он воздействовал на них особым излучением, которое позволяет контролировать мысли и поступки».

— Другими словами, «крабами», которые проникли в Мир, сейчас управляет наш общий знакомый?

«Или знакомая. Да. И в настоящий момент твои друзья в опасности. У меня нет друзей, я не знаю, что это, и полностью опираюсь на твои воспоминания».

— Чудесно… Значит, Крыл, Трисси и Ханни в опасности. Ты видишь, что с ними происходит?

«Нет, я только чувствую. Я чувствую сильные импульсы, исходящие от них и от противника. Вы все взаимосвязаны, поэтому через тебя я могу ощущать их эмоции».

— Очевидно, будет лучше, если я вернусь в наш мир и постараюсь помочь друзьям. А заодно разберусь с нашим противником и верну твоих сыновей сюда, в их родной мир.

«Я могу доставить тебя в твой мир…»

— …но?..

«…но мне придётся потратить очень много энергии. Половина моего мира погибнет, потому что я возьму энергию из него. Я преобразую жизненные силы мира в импульс, с помощью которого разрушу оболочку реальности. Ненадолго. Это очень сложно сделать — реальность хорошо себя защищает. И у меня на службе только силы природы. Тогда как у нашего противника есть различные устройства, техника».

— И ты пойдёшь на это, на… убийство собственного мира, ради меня?

«Я „убью“ только половину мира. Когда-нибудь рана затянется, заживёт, но, как бы вы сказали, не сегодня и не завтра. Да, я пойду на это, Дец. Не ради тебя, но ради судьбы наших двух миров — и всех остальных реальностей и измерений. Ты имеешь представление о цели, которую преследует наш противник?»

— Неа. Но я попробую догадаться. Он хочет подчинить себе ваших сыновей, «крабов», и захватить власть в Атлантис-Сити? А потом, может быть, проникнуть в этот мир и подчинить его своей воле.

«Я думаю, ты прав».

— Перспективка вырисовывается нерадужная. Нам нужно остановить его, потому что, если его замысел удастся…

Я не закончил фразу, да это было и ненужно.

М-даа… Вот так. Хотели посидеть по-тихому, перекантоваться, а в итоге опять спасаем мир. Или уничтожаем — это как посмотреть. И снова одним миром всё не ограничивается: если мы не поторопимся, наш противник-невидимка начнёт захватывать миры один за другим, и тогда… страшно представить, что будет тогда.

«Я начну ритуал».

— А я попробую связаться с Крылатиком.

Я вынул фон и набрал номер ангела. Мне сказали, что «абонент не отвечает или временно недоступен». Я набрал номер Трисси, потом Ханни. Та же самая песня. А что, если звякнуть Джибитау? Нет, похоже, какой бы мощной ни была связь, дозвониться кому-то, находясь в другом мире, не получится.

Королева подогнула конечности, прижалась к полу. Закатила глаза, подняла голову и затряслась всем телом.

— Может, мне стоит отойти на безопасное расстояние?

«Ритуал… безопасен для тебя… Дец».

Из её не шибко выразительного голоса исчезли остатки эмоций. Слова прокатились по пещере и ухнули в пропасть. Тело королевы вибрировало, и, казалось, сам мир входит в резонанс с этими движениями.

Реальность вокруг королевы стала мутной. Материя мира натянулась; размытое пятно всосало её в себя. Стены пещеры задрожали.

— Ты уверена…

И всё ослабло.

Мутное марево вокруг королевы отпустило мир, и он ударил по воздуху, как тетива лука.

Стены сдвинулись и расступились. Земля подпрыгнула под моими ногами, и я грохнулся на пол.

— Ничего себе… безопасно…

Я представил себе, как потолок — та самая белая сфера — втягивается вглубь пещеры.

Дворец ходил ходуном.

Но всё мгновенно прекратилось, когда королева встала на «колени», вытянула передние конечности и раскрыла пасть — и из пасти выстрелил, и пробежал по когтям, и усилился, и улетел к дальней стене луч ярко-розового цвета.

Я отступил на шаг. Безопасность безопасностью, но инстинкт самосохранения никто не отменял.

Материя реальности подёрнулась чёрной пеленой, порвалась. Разрывы увеличивались, сливались. Вот уже одна большая дыра висела посреди пещеры. Её края подрагивали.

«Спеши, — мысли королевы влетели ко мне в голову ураганным порывом. — Спеши, пока он не закрылся».

Может, надо было попрощаться, но мне ясно сказали: спеши. И я, ни слова не говоря, прыгнул в дыру между мирами.

18

Схватка со зверем (Iron Maiden «Number of the Beast»)

Возвращение и воссоединение (Uriah Heep «Return to Fantasy»)

Какое-то время ничего не происходило. Я стоял возле двери и думал о том, откуда взялись все эти кошмарные чудища. Пришли ли они из другого мира? Или что-то в нашем Мире породило их?

Я вспомнил о «крабах». Незваные гости из чужого измерения, о которых мы ничего не знаем. Что они за существа? Чем питаются? Какие у них способности? А что, если это они рождают на свет все эти ужасы?

Да, очень может быть, что во всём виноваты «крабы». Не думаю, что наши девушки, Трисси и Ханни, стали бы жить в доме, полном монстров. А нападения начались после того, как несколько «крабов» пролезло в наш мир.

Разобравшись с этим вопросом, я задумался над другим: как выгнать их из Мира? Как вернуть в родное измерение?

— Крылатик… мне страшно. — Ханни прижалась ко мне.

Трисси взяла подругу за руку.

— Мы выберемся отсюда, — сказал я то, что должен был сказать.

«Как только появится новый монстр. Причём не какой-нибудь, а такой, который сможет разломать, разъесть или как-нибудь иначе разрушить дверь». — Об этом я промолчал. Но девушки и сами всё понимали.

Тишину нарушили шаги, жуткий топот. Что-то двигалось в темноте. К нам медленно приближалась огромная фигура. Я направил фонарик в сторону неясного силуэта — и выхватил из мрака здоровенное волосатое тело. На месте груди — дыра, из пустоты выглядывает белый остов — грудная клетка. Кости купаются в зелёной жидкости.

Лучик фонарика скользнул выше.

Злобные, горящие красным глаза. А чуть раньше я успел заметить толстенные ручищи и ноги, как у переевшего стероидов кентавра.

Чудовище заревело и побежало на нас. Головой оно почти доставало до потолка.

— Разбегайтесь! — крикнул я девушкам.

Они послушались меня и скользнули в разные стороны. Я должен был как-то их поддержать, сказать что-то ободряюще, но сейчас я был занят этим козлоподобным чудом-юдом.

Монстр продолжал реветь, и от этого рёва дрожали стены. Рывок — рогатый урод бросился на меня. Я проскользнул между большущих ног и оказался у него за спиной. Вытащил бластер.

Чудовище как будто что-то почувствовало или на самом деле ощутило опасность, так что, когда оно повернулось, его кулак взлетел воздух и вышиб из моей руки бластер. Оружие упало на пол и откатилось куда-то далеко, в тёмную непроглядность.

— Вот блин!

Ещё один удар — и я еле успел распластаться на полу. Кулак размером с маленький мобиль пронёсся надо мной. Я вскочил на ноги, перекувырнулся и зарылся в сумку.

— Где же этот резак?..

Пока я занимался поисками, монстр издал оглушительный рёв, приблизился и попытался раздавить меня громадной пятой. Я отскочил в сторону.

— Ага, вот он!

Но радовался я недолго.

Рот, полный зубов-сталактитов и сталагмитов, — он открылся. Глотка исторгла душераздирающий рык, и волна какой-то зелёной жидкости полетела в меня. Эта водичка была очень похожа на кровь, омывавшую пустую грудь монстра.

В этот раз реакция меня подвела.

— Ааа, ммм.

Я схватился за обожжённую руку.

И всё-таки мне повезло. Кровь или жидкость, или что это было, очень напоминала ту штуку, которой стреляли жучки. Если бы попадание было более точным, от меня бы сейчас ничего не осталось. Я растворился бы вместе со всеми своими пёрышками.

К счастью, у меня в сумке лежал обеззараживающий, быстролечащий бинт. К несчастью, пока этот доходяга пытается разложить меня на молекулы, я не смогу им воспользоваться.

— Эй, ты, горилла-громила…

Трисси стояла за спиной у монстра. Девушка держала в руке лампу. Размахнувшись, Трисси бросила её в чудище. Попадание в лысую круглую голову — отскок — лампа падает на пол. Этот бросок ничего не дал — если не считать того, что монстр отвлёкся и сейчас надвигался на Трисси.

Ханни пыталась привлечь внимание пустогрудого бугая. Бросала в него чем придётся. Чудище вертело головой, не зная, кого из девушек выбрать. Я его прекрасно понимал: они обе были красавицы и умницы.

Я воспользовался этой передышкой, чтобы перебинтоваться. Бинт быстро вылечил мою рану, ссохся и исчез, использовав все свои ресурсы. Больше бинтов в сумке не было, да они мне и не требовались. Мне нужен был бластер. Но где его искать? Ладно, обшарю здесь всё пот о м, когда разберусь с этим настырным и волосатым.

Я нажал на кнопку — лезвие резака выдвинулось на максимальную длину. Ещё одно нажатие — и оно заполыхало ярче Купола в самый разгар дня.

— Крыылаатиик… — голос Трисси.

— Крылатик, скорее, — её подруга и моя девушка — Ханни.

Чудище заперло красавиц в угол. Подняло вверх руки. Если они обрушатся на девушек, то превратят их в две лужицы.

Я подбежал к монстру, высоко подпрыгнул и наотмашь рубанул резаком. Чудовище заревело и отступило. Из раны хлестала струя зелёной жидкости. Я откатился в сторону.

Кислота — или кровь, или что это было? — поливала пол, проедая в нём дыры. Монстр дёргался и ревел, и, шатаясь, отступал назад.

— Уходите! — крикнул я девушкам. — Бегите к той стене!

Мой призыв услышали не только девушки, но и этот козёл-переросток. Обезумев от гнева и боли, он ринулся на меня.

Я побежал к двери.

Обрубок руки поливал всё вокруг зелёной кровью-кислотой. Да когда же она закончится?

Монстр разинул пасть и сделал отчаянный рывок. Я сделал такой же. Монстр упёрся в стену, врезался. Хорошо приложился своей головищей.

Не дав чудищу прийти в себя, я подскочил сзади и всадил резак ему в спину.

Дикий, рвущий барабанные перёпонки рёв. Переходящий в вой. Перешедший в хрип, а затем в стон. И внезапно стихнувший.

Груда мяса и костей оседает на пол, заваливается, падает. Грохот. Монстр мёртв.

Пока он не истёк кровью — наверное, она всё-таки не бесконечная, — я запрыгиваю на неподвижное тело. Направляю руку на стену рядом с дверью — и отсекаю кисть от огромной лапищи. Фонтан зелёной жидкости выстреливает в стену и проедает в ней дыру. Я стою сбоку. На меня падает пара капель. Я, стиснув зубы, терплю боль. В конце концов, это всего лишь ожоги, из-за них я не умру.

Дыра в стене уже достаточно большая. Я отпускаю увечную лапу и подбегаю к девушкам. Говорю им, чтобы они убегали через дыру.

— А как же ты?

— Я за вами. Но сначала я должен найти бластер.

Девушки не перечат и делают, как я сказал.

Я потратил около полуминуты, чтобы отыскать бластер, — он закатился в угол. Луч моего фонарика выхватил из темноты оружие, и оно блеснуло, как звезда на ночном небе. Я забрал его с собой и тоже выбежал на свежий воздух.

А на свежем воздухе творилось что-то невообразимое. Атлантис-Сити погружался в ночь. Весь Атлантис-Сити. И даже вечнодневные кварталы гасли, уступая надвигающейся тьме. Окна, вывески, фонари, горящие башни и огненные вершины, летающие файерболлы и электронные рыбы-светильники — они все как будто перегорали. Исчезал свет в окнах. Целые здания погружались в черноту ночи. Вот потухла знаменитая башня Вайфеля, в самом центре Атлантиса. А вот волна исчезающих огней прокатилась по окраинам. Если так пойдёт дальше, скоро весь остров станет тёмным, как нутро подземного демона. Всё — и магазины, и жилые дома, и парки развлечений, и музеи, и казино — всё утонет в чёрном и неподвижном потоке, во всеобъемлющей ночи.

— Что это? Что происходит, Крылатик?

— Не знаю, Трисси. Но мне это очень не нравится. Девушки, вот какой у меня план: сейчас я доставлю вас в одно безопасное место. — Я имел в виду бункер. — Вы там посидите, а я постараюсь придумать, как вызволить нашего друга Децербера из другого мира. Нехорошо бросать его в беде. Он меня и не из таких передряг вытаскивал.

— Да, Крылатик, пожалуйста, вызволи его оттуда. — Это была Трисси. — Но мы лучше пойдём к нашей подруге. Она помешана на охранных системах и оружии. В её дом не проникнет ни одна тварь, ни один монстр. Там мы точно будем в безопасности.

— И он недалеко отсюда, — добавила Ханни.

— Мм. — Я задумался. — Нуу… хорошо. Если вы пообещаете, что будете осторожны.

— Будем-будем, — заверила Ханни. Нагнулась и чмокнула меня в щёку.

— У нас же есть навигаторы, — напомнила Трисси.

— Ладно. Но я должен буду поговорить с вами, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Не беспокойся, мой крылатый, мы обязательно ещё поговорим, — заверила Ханни. — Увидимся. — И она ещё раз чмокнула меня.

Мне этого было мало, поэтому я привлёк её к себе и запечатлел у неё на губах страстный поцелуй.

Над нашими головами погас фонарь. Темнота обрушилась сверху, словно кто-то сбросил с крыши дома чёрный сгусток.

— И обязательно отыщи Децербера. Я надеюсь, с ним всё хорошо, — сказала Трисси.

Я ответил, что не стоит волноваться, Дец не даст себя в обиду. И ещё что-то мне подсказывало: мы непременно с ним встретимся. Как обычно. В конце концов, разве мы не попали в жуткую передрягу? А мы в таких передрягах побывали столько раз… и кое-что из них вынесли. Например, я знал, что мы с Децербером встретимся. Как и где произойдёт эта встреча — не знаю. Но мы встретимся, иначе и быть не может. В противном случае передряга не получит развития… если вы меня понимаете.

Девушки пробежали несколько метров — и оказались поглощёнными тьмой. Смело вступили в неё и пропали из виду. Я только слышал, как по камню цокают каблучки.

Я развернулся и зашагал в противоположную сторону, на ходу доставая фон. Надо позвонить Децерберу, вдруг он уже выбрался из того полупрозрачного мира. Очень может быть, ведь он парень не промах, он вполне мог найти способ слинять оттуда.

Экран одиноко светился в центре безраздельной ночи. Как свеча в тёмной комнате, мой маячок в озере непроглядности.

Я набрал номер Деца и нажал кнопку вызова…

* * *

Я приземлился в тёмном помещении с единственной лампочкой. Помещение было похоже на склад. Об этом мне сказали его размеры и высокие шкафы, уставленные банками всевозможных видов и размеров. Но не только. Был ещё и сторож, который не очень обрадовался моему присутствию.

— Стоять! — закричал он, выхватывая ружьё.

Что сразу за пушку хвататься-то?

Сторож — толстый огр в потрёпанной курточке — наставил на меня ружьё. Но я не растерялся и бросился к одному из шкафов. Раздался выстрел. Разлетелись в разные стороны сбитые дробью банки. Я взял одну из банок с полки и, почти не целясь, бросил в огра. Попал ему по кумполу.

— Ах, ты…

Он зарычал от боли, но больше, наверное, от злости и обиды. Перезарядил ружьё и выстрелил. Я уже готов был растянуться на полу. Осечка. Ружьё бесполезно щёлкало и не стреляло.

Огр снова зарычал озверевшей обезьяной и бросил оружие в меня. Я увернулся. Грохот — банки попадали на пол.

Огр кинулся на меня. Я отступил в сторону и поставил ему подножку. Огр выпучил глаза, замахал руками, стремительно теряя равновесие, и улетел вперёд. Прямо в дыру между измерениями. Края которой в этот же самый миг начали сжиматься, сходиться. Огра сдавило со всех сторон, и он завис между мирами. Дыра пыталась закрыться, но грузное тело надёжно заткнуло её.

Может быть, стоило помочь несчастному, но у меня на это совсем не было времени. А потом, его туша так удачно запломбировала дыру… Я видел, как отверстие сжимается и разжимается, но не может закрыться. У меня появилась идея.

— Прости, парень. Ещё увидимся.

Я помахал сторожу ручкой и услышал в ответ нечто непечатное. Подбежал к большим дверям — они были заперты. Я воспользовался отмычками. Двери со скрипом открылись, и я вышел на улицу.

— Что это случилось с нашим родным Атлантисом?

Добрая половина острова была погружена во тьму, и огни продолжали гаснуть. Скоро весь остров останется без света. Даа, картина невесёлая. Жить в государстве без света — это всё равно что обитать в центре чёрной дыры.

В кармане забился фон.

Я вытащил его, нажал кнопку приёма.

— Децербер! — услышал я голос Крылатика. — Ты как?

— В целом — неплохо. Я только-только прибыл.

— Тебе таки удалось выбраться оттуда.

— Да, и не без помощи одной особы. Я всё тебе расскажу. Где встретимся?

— Я отмечу место на твоём навигаторе.

Крылатик подключился к моему навигатору и поставил крестик возле Большой Публичной Библиотеки.

— У входа?

— Давай у входа.

— Через сколько?

— Ну, я уже выдвигаюсь. Буду там минут через десять.

— Я минут через пятнадцать.

— Прекрасно. Тогда скоро увидимся.

Я бежал вперёд, оставляя позади гаснущие кварталы и ночь, хотевшую захватить всё вокруг.

Крылатик уже ждал меня возле главного входа в Библиотеку. Было темно, хоть глаз коли. Большие красивые фонари у входа не горели, а само здание библиотеки казалось громадным чёрным жуком, который залёг в спячку.

— Крылатик, здор о во.

— Ну, здравствуй, путешественник по мирам.

Мы обнялись.

Потом я поинтересовался, в чём здесь дело, почему темно, как у гнома в шахте.

Крылатик рассказал о «крабах», пробравшихся в наш мир, и о том, что они, похоже, умеют вызывать всяких кошмарных монстров.

— Ага, — подтвердил я. — Я убедился в этом, пока находился в параллельном мире. «Крабы» создали несколько то ли страшных, то ли смешных на вид ребят, похожих на троллей.

Я в общих чертах рассказал Крылатику о своих злоключениях, о встрече с королевой, о нашем с ней общем противнике и о его намерениях.

— Значит, опять планы по захвату мира, — заключил Крылатик.

— И опять только мы можем как-то им помешать, — подтвердил я.

Кто-то громко и испуганно закричал. Раздался звон разбитого стекла. Потом голоса: «Грабители! Грабители!» Кто-то воспользовался темнотой в преступных целях. Если мы срочно что-то не предпримем, Атлантис-Сити превратится из цветущего микрогосударства и туристического центра — в громаднейший рассадник преступников. Я живо представлял себе толпы воров, грабителей, убийц… Разбитые стёкла витрин… Разруху… И сходящих с ума, от темноты и страха, жителей… Засилье преступности и всеобщее несчастье… Спасибо, такое мы уже видели, например, в Чистилище. Но это была его характерная особенность. Такой антураж, как мне казалось, нисколько не идёт жизнерадостному Атлантис-Сити. Надо было что-то делать…

19

Новости с места событий (Electric Light Orchestra «Here Is the News»)

Противник появляется (Metallica «Enter Sandman»)

Я позвонил Джибитау, хотел попросить его прислать за нами такси, но правитель Атлантиса не отвечал. Тогда мы вызвали обычное такси, добрались на нём до окраин. Перелезли через забор, пробежали через пустырь, и — пожалуйста! — перед нами выросла дверь, ведущая в бункер.

Мы прошли знакомыми коридорами, спустились на лифте. Спросили у привратника о Джибитау.

— Ты не знаешь, что случилось с вашим боссом?

— А с ним что-то случилось?

— Ну, он не отвечает на звонки. На него не похоже.

— Я ничего не знаю. Может, он отлучился в туалет, а вы волнуетесь.

Разумно.

Но сначала это странное потемнение, по всему Атлантису, теперь Джи-Би не отвечает на звонки… Нас всё это настораживало.

Мы прошли в наш номер и плюхнулись на кровати. Поочерёдно зазвонили наши фоны. Это девушки хотели сообщить, что у них всё в порядке.

Чтобы проверить одну свою догадку, я набрал номер Повелителя. Как я и ожидал, мне никто не ответил.

— Ох, не нравится мне это…

Не люблю говорить штампами, но этот вырвался сам собой.

Децербер включил телевизор. По нему показывали новости.

— А это тебе нравится, Крыл?

— Нет. И это мне совсем не нравится.

— Мне тоже. Похоже, назревает Большой Бум.

— Или, скорее, Бам.

— Ага.

Что такое Большой Бум? Поясняю. Не раз из-за нас заваривалась каша, ну, об этом я уже упоминал. А заканчивалось всё постоянно либо глобальными разрушениями, либо неописуемыми бедствиями, либо и тем, и другим одновременно. Было у меня чувство — пренеприятное, — что в этом деле нас ещё ждут и бедствия, и разрушения. В дополнение к тем, что уже были. Финальную точку мировых катаклизмов мы называли Большой Бум, потому как что-нибудь обязательно делало «Бум», причём очень Большой. С Большой Буквы, так сказать. Но в этом деле нам чаще встречались БАМы.

Я вспомнил Центр.

Я вспомнил отель.

И ещё: смерть Каннэла, схватки с жучками — это всё тоже тянуло на БАМы, пусть и небольшие.

Какой БАМ будет следующим? И каким БАМом всё закончится? Или не БАМом, а другим громким звуком?..

Но вернёмся к повествованию.

— Нет, — сказал я. — И это мне совсем не нравится…

По телевизору шли новости.

Журналист, одетый в светящуюся одежду, говорил в светящийся микрофон, парящий у него перед носом, и смотрел в светящуюся камеру. Переносные лампочки были воткнуты в землю и кое-как рассеивали внезапно сгустившийся мрак.

— …сообщают о подобных случаях по всему Атлантису.

Децербер сделал звук погромче.

— Например, — продолжал ведущий, — недавно погас свет в питомнике для теневых животных. Напомним, что эти животные получают все необходимые для жизни вещества из собственной тени и теней окружающих их существ. Когда свет погас, помещение погрузилось в темноту, и все тени смешались. А точнее, наступившая тьма стала для всех одной большой тенью. Животные переели, и у них начались боли. Некоторые из обитавших в питомнике бахотиков взорвались. Взрывами уничтожило ценное оборудование, сломало замки на вольерах. Котавиусы бросились гоняться за мышавиусами и устроили в питомнике жуткий переполох. Но этим всё не закончилось — свои дикие гонки животные продолжили на свежем воздухе, в темноте, не разбирая дороги, натыкаясь своими острыми и тупыми носами и лбами на ларьки, заграждения, на гостей и жителей Атлантиса. Два туриста были доставлены в больницу с переломами ложноножек, один — с отдавленным плавником.

Также наши источники сообщают об участившихся случаях краж. Пользуясь неожиданно обрушившейся на остров темнотой, воры и грабители стали более активно заниматься своей преступной деятельностью. Уже подтверждены факты ограбления магических супермаркетов, призрачных забегаловок, подводных музеев.

Отсутствие света, напомним, было вызвано необъяснимым отключением энергии по всему Атлантис-Сити. Возможно, это как-то связано с появлением в микрогосударстве таинственных, полупрозрачных, напоминающих крабов существ.

И вот, только что пришло экстренное сообщение! — говорил репортёр в визоре. Он заметно волновался. — Так называемые «крабы» вломились в Главный Банк Атлантис-Сити. Разрушив высокопрочную стену, они проникли внутрь, отключили электричество и охранные системы, создали несколько страшных, похожих на огромных горилл существ и, используя телепатическую связь, заставили работников банка вынести из хранилища все деньги. Связки бумажных душ сбрасывались в большую корзину, также созданную «крабами». Затем «крабы» взвалили корзину себе на спины и удалились через пролом в стене.

Если вы заметили «крабов» или знаете что-либо о них, позвоните по номеру, который вы видите на экране…

— Может, звякнем? — сказал Децербер.

— Лучше мы сами со всем разберёмся и…

— Сделаем только хуже.

— Это уж как заведено.

Мы улыбнулись. Что бы говорящие существа делали без чувства юмора, этого спасительного маяка в бушующем море безумия. Всеобщего безумия, если позволите.

— …возле жилого дома, — балакал в свой микрофон репортёр, — именно там были впервые замечены «крабы».

— Это дом Трисси и Ханни, — ещё один комментарий от Децербера. — Кстати, Крыл, они тоже называют наших ребяток «крабами», ты заметил?

Я угукнул, или что я там сделал в ответ.

— …расплодились и заселили собой весь Атлантис. Эти существа размножаются с огромной скоростью. Учёные выдвигают различные версии касательного способа их размножения, самая популярная: «крабы» аккумулируют энергию и, когда её накапливается достаточно, создают нового «краба». Возможно, собственную копию, так называемый энергетический клон.

— Вот даже как. Эти ребята ещё и плодятся, как объевшиеся виагры кролики… Крыл, мы влипли.

— Я это давно понял.

— Я тоже. Теперь я понял, насколько.

— …способностей, которыми обладают «крабы». Так, они умеют отключать электричество и другие энергетические потоки, прерывать их подачу или напрямую подсоединяться к электросети и питаться от неё. «Крабы» создают монстров и чудовищ, различных видов, но всегда таких, которые не встречаются в живой природе, по крайней мере в природе Мира. Эксперты предполагают, что этих монстров — субмодуляции — «крабы» создают тем же способом, что и «новорожденных».

Наблюдатели отмечают, что все монстры — агрессивны, эгоистичны и обладают огромной тягой к разрушению. От действий этих творений «крабов» уже пострадало несколько главных достопримечательностей Атлантиса — в их числе трубка Липстока и Зал Поющих Гитар Дубнера, — а также множество жилых домов и магазинов. Иногда такие разрушения кажутся беспричинными актами вандализма, призванными устрашить граждан Атлантиса и туристов. Бывает же и так, что вскоре вслед за монстрами появляются «крабы» и начинают грабить, менять настройки следящих систем или вовсе отключать их, уничтожать роботов-надзирателей и смотрителей. Полиция до сих пор теряется в догадках, зачем им это нужно. Не похоже, чтобы «крабы» получали от этого выгоду. Возможно, выгоду получает кто-то другой, тот, кто управляет ими, а, судя по их слаженным действиям, ими дистанционно управляют. Либо они обладают чрезвычайно гармоничным общим сознанием.

Мобилизованы все силы полиции и служб по борьбе с чрезвычайными ситуациями. Ведётся расследование, которое значительно затрудняет сложившая ситуа…

— Наш таинственный противник, — сказал Децербер, — кто же ты? Что ты за фрукт?

— А представь, что это правда фрукт? Говорящий фрукт, который хочет захватить власть в Атлантис-Сити.

— Ты забыл про остальной Мир.

— Ладно — во всём Мире.

— М-да… говорящий фрукт… это было бы весело.

Зазвонил лежавший на журнальном столике фон. Я взял его, сказал «Алло».

— Крылатик, ты смотришь новости? — не поздоровавшись, спросил Повелитель. Что это с ним? Обычно он такой вежливый — от этой вежливости существа послабее заикаться начинают.

— Павел, привет. Я так рад, что ты звякнул, а то мы уже начали волнова…

— Нет времени на разглагольствования, — сказал дьявол как отрезал. Ого, дело действительно серьёзное. Что ещё случилось, пока мы тут сидели? — Так вы смотрите новости?

— Да, сидим тупим, заняться всё равно нечем.

— Уже что-нибудь говорили про Джибитау?

— А с ним что-то случилось?

— Я пытался связаться с ним, но мне никто не ответил. Тогда я посмотрел, что показывают камеры слежения. Как вы знаете, Атлантис-Сити и Ад подписали акт о вечном сотрудничестве. Это означает, что мы должны во всём помогать друг другу. В моём офисе полно атлантийской следящей аппаратуры, а офис Джибитау утыкан адскими микрофонами и камерами. Если с кем-то из нас что-то случится, другой сразу об этом узнает и придёт на помощь. Пару минут назад я видел Джибитау. Он был прикован к стулу, а к его голове какое-то доброе существо присоединило устройство, которое глушит все телепатические сигналы. Правителя Атлантиса свергли. Думаю, это сделал тот же, кто управляет «крабами». То же самое создание, что отключает по всему острову охранные и следящие системы, грабит банки и секретные лаборатории, нагоняет страху на мирное население…

— Секретные лаборатории?

— Да. Этот невидимый враг крадёт сверхсекретные разработки: оружие, различные устройства… Я проверил свои камеры, висящие в Зале Главного Компьютера. Туда он пока не смог добраться — наверное, не знает, где Зал находится.

— Ты называешь его «он» — почему?

— Потому что я уже имел удовольствие с ним пообщаться. Этот фрукт выдвинул такие требования… я бы назвал их смехотворными, если бы они не были очень серьёзными.

— Так это всё-таки фрукт? — удивился Децербер.

— Это просто оборот речи, мой дорогой пёс.

— А что за требования? — спросил я.

— Самые обычные: сдать ему Ад и обеспечить кодами к системам слежения и безопасности, к пульту управления армией, к компьютеру, сканирующему адский рынок…

— Сильно.

— Мгм, — мгмкнул Повелитель. — Этот субъект сказал, что всё равно захватит власть в Аду, но так можно избежать крови.

— Наглый.

— Как его зовут хоть?

— А на этот вопрос, Крылатик, он ответит вам сам. — Повелитель кивком указал на визор за нашими спинами.

Мы обернулись.

И увидели какое-то чучело, всё увешанное железками, в основном продолговатыми, похожими на плитки шоколада. И услышали изменённый электроникой голос. Громовые раскаты сотрясали студию, в которой находилось существо. Мы видели, как дрожат защитные экраны. Волны звука вырывались из фонов в нашу комнатку. Я сделал звук потише.

— Здравствуйте, существа, — сказало это. Его костюм, кстати, очень напоминал одёжку Креддера, злодея из «Боевых псов». — Я блокировал все визорные сигналы, чтобы обратиться к вам. Не буду ходить вокруг да около. Это я захватил Атлантис-Сити. Да, я уже захватил ваш великолепный остров. Мне пришлось применить силу, потому что ваш правитель, Джибитау, отверг моё предложение. Я говорил, что крови можно избежать, если он сдаст мне Атлантис-Сити добровольно. Поверьте, Джибитау отнюдь не идеальный владыка. Со мной вы заживёте гораздо лучше. Ну, по крайней мере, по-другому, совсем по-другому.

— Джибитау рассказывал мне об этом предложении, — сказал Повелитель, — несколько часов назад. А теперь он уже в плену у этого пафосного клоуна. Я хотел сразу поставить вас в известность, но мы с Джибитау всё это время пытались придумать, как…

Я слушал одновременно Повелителя и это нечто из телевизора.

Повелитель рассказывал, что они о чём-то договорились с Джибитау. Джи-Би отключился. Прошло какое-то время, но он так и не перезвонил. Повелитель несколько раз набирал его номер, но Джи-Би не подходил к фону.

А Железный Канцлер — так назвалось существо на экране — сказал, что не требует многого. Только того, чего он заслуживает по праву.

Камера отъезжает.

Мы видим прикованного к стулу Джибитау. Его лампочки не горят — устройство на голове блокирует все входящие и исходящие сигналы.

Затем камера наезжает на Железного Канцлера.

Он говорит:

— Если хотите увидеть вашего бывшего правителя живым, хотя и, признаюсь, в немного изменённом состоянии, вы должны переслать коды от Главного Компьютера на его фон до того, как зажжётся Купол — настоящий Купол, а не одна из здешних подделок. Фон господина Джибитау у меня, и я знаю пароль к нему: мои высокотехнологичные друзья — назовём их жучки — взломали его для меня. Не пытайтесь обнаружить жучков — вы не сможете этого сделать. Я потратил много времени, чтобы создать такие искусственные организмы, которые не засечёт ни одно следящее устройство. Они умеют блокировать все свои сигналы и обманывать камеры, сенсоры — всю атлантийскую систему.

Ага, вот почему братия Джибитау не смогла их заметить.

— Я очень доброе по своей натуре существо. Но если я не получу того, чего хочу, я очень разозлюсь. Слышите меня: ОЧЕНЬ. — Железный Канцлер повысил голос, и стены студии чуть не разлетелись на кусочки. — Я обращаюсь к вам, высокие чины, приближенные к Джибитау, власть предержащие. У вас есть время до зажигания Купола. Проигнорируйте мои требования — и Атлантис-Сити навсегда погрузится во тьму. Это будет вечная ночь для одинокого, затерянного в Океане Безбрежности острова. Конечно же, вслед за этим начнутся массовые грабежи, убийства и прочие неприятности. В общем, проблемы самых опасных районов Чистилища покажутся вам пустяковыми. И это будет только начало… Итак, я жду вашего ответа — я, Железный Канцлер.

И экран погас.

— Парень ну оочень пафосный, — сказал Децербер.

— Ага, — откликнулся я, — чересчур. Перегибает палку.

— Но к его словам стоит прислушаться.

— И задать себе вопрос, тот самый, который мы в последние дни задаём себе постоянно…

— …«что делать дальше?», — закончил за нас Повелитель. — И как, есть варианты?

Наступило молчание.

— Вообще-то, — сказал Децербер, — есть у меня одна идейка. Павел, ты знаешь, что совсем недавно мне довелось побывать в одном интересном мире?..

20

Выше и выше (Gotthard «Higher»)

На встречу опасности

? (Electric Light Orchestra «Danger Ahead»)

, ребята ! (Def Leppard «Action! Not Words») Вперёд

Дыра в пространстве находилась на прежнем месте — спасибо за это грузному телу охранника. Беднягу сжимало со всех сторон, но выбраться он не мог.

Когда пришли мы с Крылатиком, охранник тут же заорал, чтобы мы убирались, иначе он нам покажет. Как, интересно?

Мы сказали парню, чтобы он утихомирился. Он нас не послушал, так что мы просто молча сносили все оскорбления. Когда нам это надоело, мы залепили ему рот «кляксой». Она чёрным пятном растеклась по его лицу и затвердела.

Мы тем временем пытались вызволить мужика из той ловушки, в которой он оказался. Мы тянули его на себя изо всех сил, но так и не вытащили.

— Тут нужно специальное оборудование, — сказал Крылатик.

— Ага, — согласился я. — Я свяжусь с Павлом и попрошу прислать его вместе со всем остальным.

Охранник громко мычал, наверное, матерился.

Я позвонил Павлу и сказал, что мы на месте.

— Включайте «портативного призрака»…

— …Готово.

— Здесь рядом со мной Мастерик, даю слово ему.

Повелитель отодвинулся — в кадре появился мертвяк.

— Я перешлю вам по «ПП» детали портала. Но помните: это экспериментальная модель, с ней надо обращаться осторожно.

— Мастерик, ты же знаешь, осторожность наше второе…

— Знаю. Потому так и говорю. Как вы знаете, способ свободно перемещаться по измерениям ещё не придуман. Или не открыт — как вам будет угодно. Но эта штука может — по крайней мере, должна — искать прорехи в пространстве и расширять их…

— Маст, нам всё это известно.

— Я к тому, что оборудование действительно ценное и при этом сверхсекретное.

— Да, за возможность беспрепятственно попадать в любой мир владыки государств глотки друг другу перегрызут.

— И я прошу вас, — продолжал Мастерик, — никому не рассказывайте об этом устройстве.

— Даже Кашпу?

Мастерик махнул рукой.

— Ему можно. Кашпир — это отдельный разговор, за него можно быть спокойным, он никому ничего не доложит. Но, кроме него, никто не должен знать о секретных разработках Ада. Даже ваши крали. Кстати, как они там поживают?

— Они многого натерпелись, Маст, — по нашей вине, — сказал я. — Им сейчас нужен отдых — спокойствие и безмятежность.

— Аха, — Крылатик кивнул, — немного полежат, отоспятся, и всё пройдёт. Монстры, трупы и прочие радости только с непривычки кажутся страшными. К ним надо всего-навсего привыкнуть.

— Они у нас сильные, справятся. Крыл, ты им не звонил?

— Звякнул с полчасика назад. Говорят, у них всё в порядке. Голоса бодрые, весёлые… насколько это возможно.

— Ну и отлично.

— Ээ… ребят, я вам ещё нужен?

— Маст, пришли нам верёвку покрепче и раздвижной тягач. Тут надо кое-кого вытащить из большой дыры, в которую он угодил.

— Снова нарвались на неприятности?

— Нет, тут один парень загородил собой портал в измерение «крабов». Случилось это очень кстати — дыра уже собиралась закрываться. Но теперь мы никак не можем извлечь его оттуда.

— Всё понятно. Сейчас посмотрю, есть ли на складе то, что вам нужно. Скорее всего… да, есть. Тогда принимайте передачку. Я нажимаю «Пересылку» и отключаюсь.

— Давай.

Мастерик нажал кнопку и отключился. Наш «портативный призрак» задрожал и исторг из себя густо-зелёное свечение.

Я повернул регулятор, включив «ПП» на полную мощность. Мы должны принять большую посылку, будет совсем нездорово, если во время передачи «призрак» сломается.

Одна за одной внутри ящика появлялись детали портала. Мы вытащили их, окинули взглядом. Вроде бы, собрать портал будет не так уж сложно. В «призраке» появилась инструкция по сборке. Крылатик взялся её изучать. Время от времени он хмыкал, а это означало, что никаких проблем не возникнет. На этот раз работники механики и микросхем написали понятную инструкцию. Приятный сюрприз.

В «ПП» снова вспыхнул свет, погас — и я увидел верёвку. Я взял её, а потом раздвижной тягач. К нему инструкция не прилагалась. Но я и так знал, что нужно делать.

Я вытащил два держателя, надавил, нажал на кнопку и потянул вверх. Тягач пятнадцати сантиметров в высоту превратился в полутораметровое тягачище. Я прикрепил один конец к тягачу, другим обвязал тушу охранника-огра. Нажал на кнопку — верёвка натянулась. Я вынул из углубления в тягаче пульт, нажал «Включить» и, управляя тягачом, как игрушечной машинкой, перегнал его в другой конец склада.

Охранник что-то заверещал-замукал. Его тело завибрировало, задёргалось — и вылетело из дыры. Охранника протащило по полу, после чего он врезался в тягач.

— Эй, ты жив?

Охранник был жив, но в отключке. Я отцепил верёвку от тягача и связал ей стража.

К этому времени Крылатик уже почти закончил сборку портала.

— Это оказалось проще, чем я думал.

Я подсобил ангелу, и вдвоём мы быстренько всё доделали. Белый, сыплющий искрами портал, величественный и мистический. Классика. Такой можно встретить в любой фэнтези-игре.

— Ну что, запускаем?

Крылатик понажимал кнопки, и из портала выехали щупы.

Я включил питание.

— Нажимаю «Пуск»!

Мы с Крылатиком отошли на безопасное расстояние и стали наблюдать за тем, что происходит.

А происходило вот что: щупы задвигались, закрутились и направились прямиком к дыре. Выехали присоски. Яркое свечение обволокло щупы. Они присосались к дыре, выпустили дополнительные, маленькие щупы, которые надавили на дыру. Портал засветился и заискрился ярко-синим. Начал гудеть.

Дыра постепенно расширилась, увеличившись в размерах раз в десять. Щупы выстрелили волной фиолетового цвета — это был застыватель. Он зафиксировал края дыры, и она больше не сжималась.

— Как ты думаешь, в эту дырочку она пролезет?

Крылатик говорил о королеве. Если кто-то и поможет нам в нашем положении, то только она.

— Думаю, да.

Но надо было ещё получить согласие королевы. Поскольку со мной она уже была знакома, я и отправился в путешествие. Обвязал себя «живой верёвкой», прикрепил её к тягачу и прыгнул в прореху.

Найти королеву было несложно, уговорить — тоже. Она не хотела потерять своих сыновей, да и Железный Канцлер ей был не очень-то по душе. Такому существу нельзя доверить не то что весь мир или целое государство, а даже игрушечный домик.

Железный Канцлер спрятался… или организовал свой штаб… на самой вершине башни, в бывшем кабинете Джибитау. У Повелителя там понапихано следящей аппаратуры, так что он не мог ошибиться. Ему показалась знакомой комнатка, в которой держали Джибитау. Повелитель проверил и выяснил, что Джи-Би держат в плену на самом последнем этаже, там, откуда раньше он транслировал свои обращения к народу. Теперь этим занимается Железный Канцлер…

…Туша королевы еле пролезла, но всё-таки пролезла в дыру.

Состоялось краткое знакомство — между королевой и Крылатиком, я представил их друг к другу. После этого королева обратилась к нам, и её голос зазвучал одновременно во всех наших головах:

— Как долго портал будет оставаться открытым? — спросила она.

Настоящая бизнесвумен: никаких окольных путей, сразу к делу.

— Несколько часов — как минимум. Часов пять или шесть. Если уменьшить энергопотребление, можно увеличить срок, но это ослабит портал. Он может выпустить дыру, и она захлопнется.

— Тогда пусть всё остаётся так. За несколько часов, до наступления рассвета, мы должны управиться. Иначе Атлантис-Сити волею этого существа, называющего себя Железным Канцлером, навсегда погрузится в тёмную бездну ночи. Атлантис-Сити и многие другие государства.

На том мы и порешили.

Королева поинтересовалась, есть ли у нас план.

Мы, как создания, которые не грешат импровизацией… в смысле, которые грамотно её используют, сказали, что есть, но только в общих чертах.

Мы связались с Павлом и попросили у него план Башни. Дьявол переслал нам его. Я раскрыл голограмму, и мы склонились над ней.

Значит, дела обстоят так. Джибитау и Канцлер находятся на верхнем, четвёртом уровне Башни; он называется Бесцветный. Три других уровня цветные: Синий, Зелёный и Красный. Каждый защищён хитроумной сигнализацией и разными убойными системами.

Задача Крылатика: проникнуть в правое крыло здания, где находятся узлы этих систем, с помощью прерывателя прервать сигнал. Тогда мы сможем беспрепятственно проникнуть на уровень, перебить там всех стражей Канцлера и залезть дальше. Крылатику помогать своими советами будет Мастерик, потому что никто не шарит в технике так, как он. Крыл возьмёт с собой «портативного призрака», и Маст будет пересылать по нему все необходимые детали и оборудование. Когда Крылатик разберётся с охранкой и сигнализацией, он скажет нам об этом, и мы начнём наше восхождение. Эту операцию придётся проделать как минимум три раза. Когда мы доберёмся до верхнего, четвёртого, уровня, Железный Канцлер уже будет осведомлён о нашем присутствии. Времени на размышления не останется — надо будет брать кабинет Джибитау, что называется, на абордаж. Вызволять пленённого правителя и давать тумаков самозваному властелину мира.

Возникли некоторые сложности с тем, как нам — мне и королеве — проникнуть в здание. Но мы просмотрели карту города и нашли всеми забытый и заброшенный проход в канализации. Оттуда мы попадём на первый уровень — королева прогрызёт нам дорогу. А дальше мы уже будем действовать с Крылатиком сообща.

До рассвета оставалось всё меньше времени. Надо было торопиться.

Мы сверили часы и пожелали друг другу удачи…

…Сгустки энергии, вылетавшие из пасти королевы, разбивали камни. Клыки и лапы разгребали завал, и мы продвигались дальше. Наконец, через дыру в полу мы пробрались на кухню. Помещение было пусто. Поварята не носились по нему, не вышагивали чинно повара. Куда они подевались? Разбежались, когда началась вся эта катавасия? Или Железный Канцлер пленил их? Что бы там ни произошло на самом деле, обстановка — самая благоприятная. Никто нас не видит, и мы можем беспрепятственно начать операцию.

Крылатик побежал направо, мы с королевой пошли налево.

В здании — ни единой живой души, и это напрягало. Где все? Где рабочие? Где охранники, в конце-то концов?

— Чувствую, скоро мы с ними встретимся, — сказал я неизвестно кому.

Королева молча шла вперёд. Она немного сжалась в размерах, чтобы пролазить в двери, но всё равно осталась внушительной. Наконец, в тишине, нарушаемой только нашими шагами, мы добрались до двери на первый уровень. Дверь была синяя.

Я набрал Крылатику.

— Крыл, ты как?

— Как раз собирался вам звонить. Я на месте. Тут у меня на второй линии Мастерик. Он раздаёт мне советы, говорит, где что отрез а ть и что где переключать. Всё должно…

У Крылатика что-то щёлкнуло.

— Готово. Поторопитесь, у вас в распоряжении минут пять.

Королева своей энергией расплавила дверь, и мы зашли в помещение. Огромное, пустое и синее — вот, пожалуй, и всё, что можно было о нём сказать. Никакой охраны, никаких работников и здесь. Только пара компьютеров стоят в углу и напоминают прыщи на теле. Хотя, по идее, здесь должно быть полно народу, это ведь центр управления. Мы думали, что все переполошатся, начнут выяснять, в чём дело, почему охранка с сигнализацией не работают, а мы воспользуемся этим и… Но нет. Тут пусто, как у меня в желудке.

Я задрал голову и увидел в потолке крохотное — отсюда оно казалось крохотным — вентиляционное отверстие.

— Нам — туда, — сказал я королеве.

— Садись мне на спину, Дец.

Я забрался королеве на спинку. Огромная «крабиха» прикрепилась к стене и полезла наверх. Добралась до вентиляционного отверстия. Расправилась с решёткой с помощью энергетического шара. Я забрался в дыру — и что я увидел? То же самое. Пустое помещение, но на этот раз зелёного цвета.

Я нашёл рычаг, открывающий ворота. С громким шумом — на который никто не сбежался — створки раскрылись, и королева перебралась на второй уровень.

Всё повторилось, начиная с вентиляции и заканчивая створками. Мы находились на третьем уровне, красном и тоже пустующем.

— Что происходит, Крыл?

— Не знаю. Но мне это…

— …совсем не нравится?

— Угу.

— Вот и мне тоже.

Не успел я договорить, как створки резко захлопнулись. Удар пронёсся по помещению, срезонировал от стен. Я инстинктивно зажал уши… два уха из шести.

Королева, повинуясь, наверное, древнему инстинкту, обернулась. Посмотрела на вентиляционное отверстие, ведущее на верхний, четвёртый уровень. Решётка плавилась, но плавили её не мы. Раскалённый металл капал на пол. Открылась дверь, ведущая в коридор. И створки наверху.

— Сейчас начнётся? — спросил Крылатик.

Я хотел сказать «Думаю, что да», но не успел издать ни звука.

Крылатик выпалил, что его засекли и ему срочно нужно спрятаться. Я услышал, как кто-то шумит — похоже, Канцлер обнаружил ангела и отправил за ним один из своих отрядов.

А вот куда делись все остальные? На этот вопрос мы очень скоро получили ответ. Буквально через секунду. Когда через вентиляционное отверстие, дверь в потолке и дверь в коридор — отовсюду в помещение начали вваливаться красные, зелёные, синие и бесцветные демоны с ружьями наперевес. Канцлер зомбировал их или подкупил, или создал с помощью машины для клонирования — кажется, у Джибитау такая есть? Да какая разница. Суть в том, что десятки этих ребят хотят лишить нас жизней. Или захватить в плен — что не есть лучше.

Надо было защищаться. И нужен был план.

Мы отступили к двери. Я вытащил бластер, королева сконцентрировала на клыках энергетический заряд. А потом кто-то налетел на меня сзади, попытавшись оглушить прикладом ружья, — и всё началось…

21

Лазерные лучи летели со всех сторон. Я укрылся за толстыми, светящимися трубами. Сел на корточки, вытащил бластер. Один из лучей пробил трубу рядом с моим ухом. Из пробоины вырвался пар. Хорошо, что я уже успел отойти оттуда, не то поджарило бы моё ухо.

Я бежал вперёд, а красные смертоносные полоски летели следом за мной. Иногда я оборачивался и стрелял, наугад. Туда, где сверкали красные огоньки. Я слышал крики солдат, но их самих не видел. Казалось, что пустота сражается со мной. Ничто рождает лазерные лучи, пытается подстрелить меня, лишить жизни. Но я не сдавался.

Пригнувшись, я добежал до развилки и повернул направо. Я слышал топот за спиной. Лучи хлестали и хлестали, всё вокруг заполнил собой белёсый пар. Густой горячий пар. Благо, я успел включить защитное поле, а то превратился бы в мясо на пару.

Лазерные лучи обрушивались на поле. Скоро они пробьют в нём дыру. Я затормозил, обернулся и выстрелил не глядя.

Раздался взрыв!

Жёлтое облако скрыло невидимых врагов. Крики и стенания потонули в волне огня. Куда это я попал?

Я выстрелил ещё несколько раз и, кажется, подпалил кому-то шкуру.

Раздались ответные выстрелы.

Я метнулся за соседнюю трубу. Побежал по проходу. Впереди показалась лестница, ведущая в вентиляционную отдушину. Я с разбегу запрыгнул на неё и полез вверх.

Я полз по вентиляции, каждую секунду ощущая присутствие врагов. Наконец, впереди показалась решётка. Я расплавил её, вылез, спрыгнул на пол. Пересёк помещение. Превратил в кашу ещё одну решётку. Забрался в вентиляцию, прополз по узкому туннелю. Выбрался наружу. Спустился по лестнице и спрятался за трубой.

Когда из вентиляционного отверстия показалось чьё-то темное тело, я разрядил по нему всю обойму. Заверещали, закричали. С грохотом обрушилась вентиляция. Преследователи оказались погребены под обломками.

Я рванулся вперёд, на ходу перезаряжая бластер. Я слышал, как переругиваются охранники, выбираясь из вентиляции и из-под обломков. Они пока заняты. Надо этим воспользоваться и оторваться от преследования…

* * *

Мы оказались в ловушке. Железный Канцлер специально заманил нас сюда и натравил на нас чуть ли не всю свою армию…

Разноцветные демоны налетели на нас со всех сторон. Я каким-то чудом успел включить защитное поле.

Острые светящиеся разряды врез а лись в поверхность поля и рассып а лись хрустальными брызгами.

Я вытащил бластер и палил почти без разбору. Пёстрые и бесцветные тела один за другим взрывались и лопались, стирались и исчезали, рассыпались и распадались. Я стрелял и стрелял. Вертелся из стороны в сторону. Мне снова казалось, что я попал в компьютерную игру, шутер.

Рядом со мной билась королева. Она отбрасывала демонов импульсными разрядами, превращала их в ничто сгустками энергии, расщепляла. Она поглощала выстрелы и преобразовывала их в энергию, которой питалась. Или ставила блок, и разряды летели обратно, в стрелявших.

Вспышки ослепляли нас. Всё сверкало круче, чем во время Конца Света. Я видел парочку, так что заявляю со всей ответственностью.

Красные и зелёные, синие и бесцветные тела рассыпались в прах, исчезали, испарялись, растекались, разламывались. Но сражение не останавливалось. Сколько ещё мы сможем давать отпор? Сколько осталось врагов? И как долго выдержат защитные поля — моё, созданное механическим устройством, и защитное поле королевы, природного происхождения?

Мы медленно продвигались к стене. Королева сказала мне, что мы должны прорваться туда. Потом я запрыгну королеве на спину, и мы взлетим вверх…

Так и случилось.

На нас обрушился новый шквал огня.

Через большое отверстие в потолке мы попали в бесцветную комнату.

Лучи и шипы, мини-ракеты и электрические разряды летели нам вслед.

Моё поле замигало. Совсем немного, и оно откажет.

Слева, на стене, я увидел пульт. Я подбежал к нему и начал жамкать на кнопочки. Огромные створки закрылись, отгородив нас от демонов. Слава Павлу, летать они не умели.

Итак, противники остались в соседнем помещении, внизу. Сколько времени им потребуется, чтобы добраться сюда?..

В этот миг вентиляционная решётка упала на пол, всего в полуметре от меня. Я посмотрел наверх. Расправив красивые белые крылья, Крылатик спикировал на пол.

— Привет. Не ждал? — спросил он.

— Воссоединение семейки Абрамс, — прокомментировал я.

— Отбой, мальчики, — раздался ещё один голос. — Я держу их под прицелом. Возвращайтесь на посты.

Мы обернулись и увидели Железного Канцлера, державшего в руках какое-то ветвистое, жуткого вида ружьё.

— Эта штука пробивает любую броню, — сказал увешанный железками злодей, — так что не советую дёргаться.

22

Лечь на дно в Атлантис-Сити (Gotthard «Get Down»)

История (Uriah Heep «Tales»)

/ Концовка (The Beatles «The End» / The Doors «The End») Кульминация

Рядом с Железным Канцлером стояли две наши крали, Ханни и Трисси. Ящерка улыбалась, паучиха оставалась бесстрастной.

— Вот мы и снова встретились, как бы банально это ни звучало, — сказала Ханни.

Трисси ничего не сказала, только поджала губы и повёла компактным плазмомётом, который держала в руке.

— Это, значит, и есть ваша подружка? — Я кивнул на Канцлера.

— Ага. А теперь отойдите к стене, родные.

Мы сделали, как она просила.

Железный Канцлер тем временем гордо прошествовал к огромной белой установке, стоявшей посреди бесцветного зала. Уселся за неё. Нажал на кнопки. В стене открылись небольшие дверцы, и в комнату вбежало несколько «крабов». Канцлер произвёл ещё какие-то манипуляции, и «крабы» стали раздваиваться. Из одного «краба» вылезал второй, из второго — третий, и так далее. В помещении было уже несколько десятков белёсых существ.

Канцлер расхохотался — как и положено, демоническим смехом — и нажал ещё куда-то. «Крабы» образовали круг, в центре которого находились мы, сели на задние лапки и создали нескольких жутких монстров. Даже не знаю, как их описать. Этот кошмар был похож на хаотично перемешанные между собой головы, лапы, когти и языки. Я бы не хотел увидеть таких ребят во сне, а встретиться с ними — тем более. Но пришлось.

— Значит, вот отсюда ты и управляешь ими? — непринуждённо спросил Децербер и кивнул на «крабов».

— А ты догадливый, пёсик, — в своей обычной манере ответил Канцлер. — А впрочем, какая тебе разница. Скоро ты и твой приятель ангел навсегда исчезнете из этого мира — я об этом позабочусь.

Тут мне почудилось, что Трисси как-то странно посмотрела на Децербера.

— А чего тянуть? — сказала она.

Канцлер снова расхохотался.

— Действительно — чего? Заканчивай с ними, моя милая.

Ханни ухмыльнулась.

Трисси пожала плечами: дескать, извините, ничего личного — просто захватываем мир. И тут её веко дёрнулось. Дьявол меня побери, это было очень похоже на подмигивание…

Дальше всё развивалось на предельной скорости.

Вместо того чтобы выстрелить, Трисси бросила плазмомёт Децерберу.

— Что за… — Железный Канцлер не договорил.

К тому моменту пушка уже была у Деца. Он, почти не целясь, выстрелил в Канцлера. Тот был одет в защитный костюм, так что выстрел не причинил ему вреда — зато отбросил в сторону. Канцлер вылетел из установки и грохнулся на пол.

— Что ты делаешь? — Я никогда не видел на милом личике Ханни такого выражения — ярости и ужаса.

Трисси снова пожала плечами.

— Я люблю, — просто ответила она. — Его.

То есть Децербера. И в этом она была неоригинальна: на свете намного меньше женщин, которым он безразличен, чем тех, кто от него без ума.

Ханни зарычала, как бешеная пантера, и бросилась на Трисси.

Пока девушки живым клубком катались по полу, Децербер выстрелил в энергонакопитель, находившийся на самом верху установки. Кристалл разлетелся вдребезги.

В следующий миг померк свет, и всё стало красным, и заревела сирена.

— ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ! ОПАСНОСТЬ ВЗРЫВА!

Железный Канцлер вскочил на ноги и бросился на меня. Я схватил его и выпускать не намеревался.

— Вы хоть понимаете, что наделали! — разорялся злодей. — Сейчас тут всё взлетит на воздух!

Похоже, он не врал. Установка раскалялась. Мне в лицо пыхнуло жаром; глаза слепило.

Канцлер пытался вырваться — наверняка, чтобы убежать, — но я крепко его держал.

— Что, Крыл, рвём когти? — спросил Дец.

— Хорошая идея. Только куда нам лучше бежать — вверх или вниз? — сказал я.

И сделал то, что давно хотел сделать. Я нащупал на лице Железного Канцлера маленький рычажок. Отодвинул его. Маска раскрылась, упала на пол.

— Ааах! Шшш! — зашипел мой старый знакомый октаног. Тот самый, с которым я играл в динсиндовский покер.

— Дравог Ктулха, если не ошибаюсь.

— Ничтожества! Ничтожества! — орал Ктулха. — Нам всем крышка! Через пару минут от Башни ничего не останется! И от этого взрыва сдетонирует реактор! Волна взрывов, ааах, шшш, прокатится по всему Атлантис-сити, и государству придёт каюк! Шш, хх, жалкие ничтожества!

— Насколько я помню, — сказал Децербер, — реактор находится внизу.

— Тогда — наверх.

И мы бросились прочь отсюда. Не было времени следить за Ктулхой — успеть бы унести ноги.

Вой сирены и мигающий красный свет сопровождали нас повсюду.

Мы чуть не забыли про Джибитау, но, как водится, в самый последний момент вспомнили о нём.

Низложенный правитель Атлантиса сидел, прикованный к стулу. Мы освободили его из плена. Благодарность мы выслушивали уже на бегу.

Дравог Ктулха куда-то подевался, но у нас и так хватало забот. Ничего с октаногом не случится, а если и случится — не жалко.

Мы тремя самоуправляющимися молниями взлетели наверх и выбежали на лётную площадку. Галопом — самым быстрым, на который были способны, — понеслись к ближайшему мобилю.

Мы уже расселись по местам, когда на крышу выбежали Трисси и Ханни. Потрёпанные, в рваной одежде, они кричали нам, умоляли не улетать.

— Быстрее! — гаркнул я.

Децербер завёл мотор.

Девушки запрыгнули в кабину.

Королева «крабов» взлетела к небесам в потоке белого света.

Дец нажал кнопку.

Дверцы закрылись.

Мобиль поднялся в воздух…

…И тут огромный силы взрыв потряс основы мироздания. Он бился то ли в агонии, то ли в истерике. Всё началось со взрыва, всё им продолжилось, и им же всё заканчивалось.

Громада Башни наклонилась. Я представил себе, как нижние этажи превращаются в осколки камня и стекла. Башня заваливалась на бок. Ужасный грохот. И бесконечные взрывы.

Я глянул вниз.

Мобиль взмыл вверх.

А взрывы цепочкой пересекали Атлантис-Сити. Огненные шары сменяли друг друга, беспощадной волной проходя через всё государство. Дома, памятники, парки, мобили — всё разрушалось, рассыпалось, разлеталось. Покорёженный металл смешивался с бетонной крошкой и пылью.

— Стоять! Вот ты и попался!

Нам навстречу летел мобиль с тонированными стёклами, а в нём сидела троица бандитов. Из корпуса мобиля выехала пушка и нацелилась на нас.

Только этого не хватало… Мафия всё-таки нас нашла.

— Вы не вовремя, ребят! — крикнул им Децербер.

— Прощайся с жизнью, шавка! — неоригинально ответили бандиты. — И ты, крылатый…

Кем они меня считают, я так и не узнал.

Пламя пробило крышу. Во все стороны полетели обломки. Огненная струя ударила прямиком в мобиль мафиози. В системе управления их машины начались неполадки. Бандиты не справились с управлением и рухнули вниз.

— Летим отсюда! — перекрывая творившийся Армагеддон, проорал я в одно из ушей Децербера.

— Как скажешь! — ответил он.

Мы поднялись ещё выше и устремились прочь…

Прочь оттуда, где не осталось ничего, кроме обломков.

Строения Атлантиса рушились одно за другим. Светящиеся точки — эвакуационные мобили — взмывали в небо. Туристы и жители бежали с умирающего острова.

Я представил себе картину: толпы живых существ и роботов забегают в бункер Джибитау, рассчитывая переждать там катастрофу.

А в следующий миг огромная трещина расколола Атлантис на две части. Как стёклышко. Фонтан воды — самый большой, который я только видел, — ударил в небо. И остров начал своё погружение.

Волны ревели и бушевали, и сметали всё на своём пути. Захлёстывали собой разрушенные строения, бывшие дороги, развороченную канализацию… Атлантис тонул, этот разломанный надвое кусок пирога. Пучина вод заглатывала микрогосударство, вбирала его в себя, втягивала. Уровень воды поднимался.

Мы смотрели в окна, наблюдая за последними минутами жизни самого техногенного государства в Мире.

— Ну что ж… — сказал Децербер, — к этому всё и шло.

Джибитау только печально вздохнул.

Наш мобиль — крошечная точечка посреди необъятного неба — направлялся в Ад…

* * *

…А какое-то время спустя, уже после того, как огромные черпаки достали из воды всех пострадавших.

И после того, как спецслужба Повелителя провела допросы с пристрастием.

Когда всё встало на свои места.

Повелитель пригласил нас к себе.

Мы вошли в его кабинет и сели в кресла.

Павел не сказал ни слова о погибшем Атлантисе, хотя сказать он мог многое. И, возможно, хотел. Но в нашем случае любые разговоры были бессмысленны. Дьявол ограничился единственной фразой:

— Мы с Джибитау решили, что всё это — несчастный случай, ОГРОМНЫЙ несчастный случай.

Мы не стали возражать.

Нет, конечно, можно было упечь нас в кутузку или отправить трудиться на каменоломне, но проблемы это не решило бы. Проблема была, как бы это сказать, у нас в головах. Чтобы в Нереальности не случались катаклизмы, подобные атлантийскому, надо было нас казнить, но Павел никогда не пойдёт на это. Ничего, он что-нибудь придумает — например, нагрузит нас общественной работой. Без наказания мы не останемся. Не в первый и не в последний раз.

— Я пригласил вас затем… — начал Повелитель, но фраза показалась ему затёртой, и он сказал по-другому: — Вы были непосредственными участниками дела. Думаю, вам будет интересно узнать все его детали. Вот как всё было.

У одного октанога, известного нам как Дравог Ктулха, появилось желание получить власть над Миром. И не только над Миром, а — в перспективе, по крайней мере — над всей Нереальностью.

Ктулха долго и упорно трудился и дослужился до начальника завода. Все заработанные деньги он вкладывал в свою мечту. Ктулха производил смертоносных жучков, которые могут расплавить существо одним точным выстрелом. Этих жучков не могли засечь системы слежения Атлантиса. Ктулха нанял Каннэла, который и разработал этих «зверюшек». И именно Каннэл придумал для Ктулхи секретный язык. Знак, который вы нашли на жучках, означал «Дравог Ктулха». Октаног хотел, чтобы все его жучки-слуги были подписаны. Если бы мы знали об этом, нам было бы ясно, кто стоит за бардаком в Атлантис-Сити.

У Ктулхи были ещё две, так сказать, приближённые, это хорошо вам известные особы — Ханни и Трисси. Они обе — профессиональные актрисы, именно поэтому им удавалось так удачно пудрить вам мозги и изображать из себя невинных овечек. Вообще же, задачей девушек было открыть портал в мир, в котором как-то раз оказался Ктулха. Во время одного из опытов Ктулха провалился в пространственную дыру и перенёсся в мир «крабов». Это случилось, ещё когда он работал в центре по изучению материй. С тех пор на него нашло какое-то помутнение, и у октанога появилась мысль захватить власть над миром. С «крабами» в подчинении, рассуждал он, я смогу поставить на колени Атлантис-Сити, потом Ад, Рай и все остальные государства. А там недалеко и до вселенского господства…

Ктулха был очень близок к осуществлению своей мечты, когда появились вы. И так получилось — уж не знаю, что это, случайность, судьба или карма… но вы встретились с его помощницами. Ктулха заподозрил неладное: он давно страдал паранойей и, возможно, шизофренией. Он очень боялся, что кто-то может ему помешать. А что, если Джибитау вышел на его след и подослал этих двух типов, чтобы они выведали у Трисси и Ханни о его планах и помешали его замыслам?

Чтобы припугнуть Децербера, Ктулха подослал Каннэла. Скелет играл роль бывшего ухажёра Трисси. А в казино, вслед за Ханни и Крылатиком, наш главный злодей отправился сам. Он напал на Ханни — надеялся, что Крылатик не захочет иметь дел с девушкой, которая приносит неприятности. Но вы с Децербером не из робкого десятка и опасности вас только привлекают. Вы не оставили девушек, и подозрения Ктулхи только усилились.

У Ктулхи начались и другие проблемы. Каннэл решил выйти из игры, и это совсем не понравилось Ктулхе. Скелет слишком много знал. У них с октаногом случился неприятный разговор, и Каннэл пообещал, что расскажет вам о планах Ктулхи. Если вас действительно подослал Джибитау, то ему всё станет известно. Ктулха жутко перепугался и устранил Каннэла. Всё случилось на ваших глазах. Ктулхе надо было как можно скорее решать эту проблему, так что времени задуматься о последствиях у него не было.

Естественно, после смерти Каннэла вы ещё больше заинтересовались девушками. Вы захотели во всём разобраться и помочь им.

Ктулха тем временем запустил к вам в номер жучка — хотел выяснить побольше о вас. А потом решил, что ситуация очень удобная и можно решить проблему раз и навсегда. Жучок должен был убить вас, но у Ктулхи ничего не вышло.

Вы продолжали встречаться с девушками, и Ктулха всерьёз забеспокоился. Чтобы отделаться от вас, он дождался удобного момента — я говорю о свидании на причале — и натравил на вас нового жучка. Чтобы у вас не возникло подозрений, жучок сделал вид, что нападает на Трисси. Но и в этот раз ничего не получилось.

Окончательно Ктулха перетрусил, когда узнал, что кто-то был на его заводе. Никто не знал о существовании завода, где выпускали жучков и где они самоуничтожались и перерабатывались. Единственными существами, которые могли проникнуть на него, были вы. Ктулха просмотрел записи камер слежения и увидел двух неразлучных друзей: пса и ангела. Надо было срочно действовать, ведь предприятие оказалось под угрозой срыва.

Ктулха пустил в ход тяжёлую артиллерию, подослал к вам полчище жучков. Но вы каким-то чудом уцелели — чего не скажешь об отеле.

Ктулха разволновался. Как же избавиться от вас? А потом понял: тот, кто нам мешает, тот нам поможет. Трисси и Ханни обнаружили путь, ведущий в измерение «крабов». Но «крабы» не могли проникнуть в наш мир, а управлять ими из другого мира не получалось. Нужен был какой-то толчок, что-то, что разрушило бы грань между мирами. Ктулха навёл о вас справки и узнал, что вы — первостатейные разрушители. Вы-то и проложили дорогу «крабам» в наш Мир. Точнее, Децербер. Всё дело в заряде, в ауре. В вас сидит так много энергии разрушения, что иногда она выплёскивается наружу и приводит к непоправимым последствиям.

Конечно, никаких проблем у Ханни и Трисси на работе не было, они выдумали их, чтобы на время отделаться от вас. И эта ложь оказалась очень удобной. Вас под фальшивым предлогом — дескать, Трисси попала в беду после эксперимента — заманили в дом. Там-то и произошёл выброс энергии разрушения, которая проложила «крабам» дорогу в наш Мир.

После этого началось что-то жуткое: «крабы», движимые волей Ктулхи, расплодились по Атлантису, насоздавали монстров, поотключали электричество, повысасывали, откуда можно, энергию… Ктулхе удалось запугать жителей. Кроме того, он воспользовался суматохой и доставил устройство, управляющее «крабами», в Башню. Пленил Джибитау. И нарядился в костюм Железного Канцлера. Теперь он был неузнаваем: костюм изменил не только внешность октанога, но и его манеру речи. Ктулха-Канцлер выдвинул ультиматум: либо вся власть переходит в его руки, либо на Атлантис опустится вечная тьма. У Ктулхи было необходимое оборудование, чтобы выполнить свою угрозу.

Ну, а что произошло дальше, вы знаете сами… Вы, заручившись поддержкой королевы «крабов», пробрались в башню, спасли Джибитау и помешали планам Ктулхи. Правда, сделали это довольно… оригинально. Уничтожив весь остров.

Вот и всё, осталось лишь рассказать вам о судьбах некоторых участников этого дела.

Трисси и Ханни посадят в тюрьму. Но я выполню вашу просьбу и постараюсь смягчить наказание Трисси — всё-таки она помогла вам. К тому же она всерьёз влюбилась в тебя, Децербер, и я знаю, что ты не можешь относиться к этому равнодушно.

Далее: сотрудники службы спасения помогли королеве найти проход в её мир. Учёным пришлось здорово потрудиться, чтобы отправить «крабиху» вместе со всеми её отпрысками домой. Старый портал был разрушен во время взрыва, и, руководствуясь чертежами, они создали копию.

Что касается мафии — думаю, она о вас забыла, ведь прошло уже довольно много времени. Но всё равно я советую вам пока не высовываться. Не лезьте на рожон, и всё будет хорошо.

А вот о судьбе главного виновника всей этой кутерьмы — если не считать вас, — то есть Дравога Ктулхи, ничего неизвестно. Он исчез, и найти его нам не удалось. Но что-то мне подсказывает, что с этим самозваным владыкой всея мира мы ещё встретимся. И если это случится, надеюсь, нам удастся избежать глобальных разрушений и мировых бедствий. Не то что в этот раз.

Повелитель пристально посмотрел на нас.

— Павел, — сказал я, — если надо, мы согласны посодействовать в благом деле восстановления Атлантиса…

— Естественно, вы посодействуете, — перебил меня дьявол. — Мне другое интересно: зачем Вселенной понадобилось создавать таких существ, как вы?

— Мм… чтобы мир не застаивался? — предположил я.

— Чтобы заставлять всё двигаться и изменяться? — внёс свою лепту Крылатик.

— Чтобы доставлять Вселенной неприятности, — озвучил свой вариант Павел.

Мы переглянулись — и расхохотались.

Повелитель боролся с собой, сколько мог, но потом не выдержал и улыбнулся. Однако это вовсе не означало, что исправительные работы отменяются. Нам с Крылом и ещё тысячам существ придётся вытаскивать из-под воды Атлантис и восстанавливать его. Зато, когда мы, наконец, закончим эту работу…

Да, потом.

А сейчас…

Сейчас мы летим в мобиле. Мы направляемся в Ад.

Рассвет озаряет Мир радужными красками и постепенно переходит в утро.

Огромный остров исчезает под водой, погружаясь в пучину. Через какое-то время море успокаивается, и уже ничто не нарушает природной безмятежности. Остаются лишь водная гладь, синева неба и полоса горизонта между ними. И ожидание — вечное ожидание того, что скоро всё изменится. Да, обязательно изменится — к лучшему…

Ад в огне

Спасибо родным, Н. Винеру, Децерберу, Билли Айдолу и другим добрым людям.

Pre Scriptum:

В конце текста даны выдержки из «Краткого энциклопедического словаря Нереальности».

Денёк в Аду[1] выдался жаркий.

Децербер сидел в кресле, обмахиваясь сегодняшней газетой и свесив языки из всех трёх глоток, хотя стилонеры работали в полную силу.

Стилонеры — нечестные аналоги кондиционеров — помигивали зелёными лампочками, сигнализируя: «Мы стараемся как можем, нам рано на помойку». И это не фигура речи: они правда разговаривали на своём азбукоморзечном языке. Может, говорили они не в точности так, но смысл был однозначен.

Стилонеры принадлежали к полуразумным формам жизни. По мнению Децербера, их несомненная полуразумность заключалась в том, что они не пьют алкоголь и не гуляют налево. Сам Децербер этим не злоупотреблял, в смысле, когда выдавалась малейшая возможность, он не страдал бездельем, а пил без остановки и находил себе новую девушку. День выдавался совсем уж удачным, если этот дуэт удавалось превратить в трио, затащив девушку и порцию алкоголя, рассчитанную на десятерых здоровых троллей, в казино или в зал игровых автоматов.[2] Азарт был третьей страстью Децербера.

Хотя нет, считать так было бы заблуждением. Азарт был третьей составляющей его нормальной жизни. Конкретно его — и это стоит подчеркнуть — нормальной жизни.

Сегодняшний день к удачным не относился. Децербер проснулся, произвёл утренние омовения, откушал завтрака — и что же? Ни одной девушки поблизости, казино по-прежнему не выезжают на дом, запасы алкоголя исчерпаны — в той же степени, что и запас желания подняться с дивана и, одевшись, прогуляться до ещё более душного, чем этот дурацкий дом, супермаркета.

Децербер по-пёсьи почесал за ухом. Потом что-то тихо пробурчал о сводящей его с ума жаре и почесался уже нормально, передней лапой.

Децербер был хоть и псом, но не самым обычным. Внешне он походил на пса как брат-близнец: лохматый, косматый, уши свисают, хвост торчит, лапы определённо собачьи, так же как и всё остальное. Но несколько предметов выбивались из общего ряда: бесконечно (и это тоже не речевой оборот) курящиеся сигары, тёмные очки (на каждой морде), способность разговаривать (обыкновенно на пошлые темы)… В общем, Децербер — разумное воплощение Цербера.

— Где ваша хвалёная «горная прохлада в любую жару»? — вопросил Децербер, неудовлетворённо глядя на стилонеры.

Стилонеры тут же замигали быстрее и заработали усерднее!

Децербер почувствовал лёгкое покалывание, когда по шерсти пробежала волна морозца.

— Ух, даже похолодало чуть-чуть. — Децербер поёжился.

Стилонеры повернулись в его сторону и «задышали» чем-то очень похожим на «горную прохладу». Повеяло стужей и снегом; пара снежинок шмякнулась на правый нос Децербера.

«Наверное, набрели на источник настоящего холода, а не его дешёвого заменителя», — подумал пёс, расслабляя члены и наслаждаясь приятными температурными изменениями.

В порыве добрых чувств Децербер запустил в ближайший стилонер тапком.

Аппарат ловко увернулся.

У стилонеров и Децербера было много общего.

Во-первых, почему аппараты так назывались? Дело в принципе их работы. Что они делали: изменяли атмосферу до приемлемого для их владельца состояния? Не-а. Или перекачивали воздух оттуда, где он не такой душный и не настолько пропитан пылью, пoтом и железобетонностью? Тоже нет, это удел всяких кондиционеров. Уподобляться им — значит, ронять себя в собственных глазах. А если всё-таки уподобишься и не повезёт, то нарвёшься на какой-нибудь разумный кондиционер (из последних моделей, специально выращенных). Только начнёшь качать воздух с его территории, как раз — и коротким замыканием по схеме и облачко дыма с ядовитыми испарениями хозяину вдогонку. «Привет от братвы!»

Нет уж, пусть каждый занимается своим делом.

А дело у стилонеров было такое: они же полуРАЗУМНЫЕ. К чему им утруждать себя честным трудом? Своими врождёнными сенсорами они нащупывали первый попавшийся источник «горной прохлады» и, ни у кого не спросив разрешения и ни в коем случае не платя никаких пошлин, таскали воздушные массы увесистыми кусками, и впрыскивали через узкие прорези в квартиры, офисы и прочие апартаменты. А из офисов, квартир и прочих апартаментов забирали неугодные их хозяевам куски атмосферы и подбрасывали тем, кого они только что обокрали.

Хотите знать, стояли ли у стилонеров фильтры? Нет, конечно. Матушка Природа не обременяет себя созданием лишних органов, а владельцы завода, выпускающего стилонеры, и не думали тратиться на дорогостоящую кибернетику. Зачем, если собранные с кустов и наспех помытые аппараты, с бешеной наценкой, и так разлетаются с прилавков, как горячие пирожки?

Потом: перемигивались ли стилонеры непристойностями? Ну да. Они же — полуРАЗУМНЫЕ…

…следовательно они не любили работать и перерабатывать, даже за сверхурочные. Но пахать приходилось — на что ещё дана жизнь, как не на пахоту. Сознание этого, однако, ничуть не упрощало стилонерам жизнь; напротив — лишь добавляло ей сложности.

Как видим, сходство с кое-каким псом налицо.

Но самым главным сходством было нежелание думать о последствиях.

— Ооооог… — Децербер вновь ощутил что-то наподобие головной боли, но давление было странным: оно распространялось одновременно и к центру голов, и от него.

Децербер обхватил руками ту черепушку, что подвернулось первой, и в непередаваемых муках боком завалился на диван. Он намеревался лечь, но промахнулся мимо подлокотника и шлёпнулся на пол.

Чистоты мыслей это не прибавило.

— Жаарищааа… Работайте активнее, что ли, — обратился он к стилонерам и наугад бросил второй тапок.

Но вторично не попал.

А стилонеры охапками крали «горную прохладу» у тех, кому она наверняка была нужна меньше. К чему думать о последствиях…

…Далеко-далеко, за пределами Ада, практически на самых вершинах Грудных пиков, обитали высокогорные губки.

Грудных пиков было два, и, чтобы наладить между ними сообщение, губки построили мост. Вбили в отвесные склоны опоры, привязали к ним верёвки с дощечками и поставили по обе стороны моста таблички «Ходить осторожно! Раскачивается!».

Но произошло это многие поколения назад.

С того времени губки обжили пики настолько, что ввели паспортный и визовый контроль. И неважно, что с самого момента поселения на пиках и до момента нынешнего их гостеприимное государство никто не посетил.

Пики находились в так называемой зоне недосягаемости: ни одно существо[3] не сумело бы преодолеть пустыни; болота; льды; реки лавы, крови, обычной и обычной, но кипящей воды — и остаться живым.

На это были способны лишь те же высокогорные губки.

Но их не привлекал внешний мир. Они были безмерно счастливы обитать на пиках, и жажда путешествий не тревожила их сердца.

Губки, которые хоть и относились к высокоцивилизованным существам, не злоупотребляли индустриальностью. Иными словами, у них вы не найдёте ни небоскрёбов, ни метро, ни передвижных кафе. Зато сн е га, простора и чистого горного воздуха — в избытке.

Таким образом, губкам нечего было строить, некуда ходить просаживать деньги, нечем портить зрение под крики «Блин, босс! Ладно, щас, восстановлю ману…»

Среди губок не было безработных, потому что губки не работали.

«Работать» — не известный им глагол. Но из-за его отсутствия язык губок не обеднел, а жизнь не ухудшилась. У них было много других глаголов.

«Помочь»: — Помочь тебе поднять камень? Да пожалуйста!

или

«Сделать»: — Сделать так, чтобы мост не раскачивался? Запросто.

И вообще, их государство, если присмотреться, весьма отдавало утопизмом.

Но сегодня возникла проблема.

У одного мудреца было чересчур много свободного времени, так как он не работал. От нечего делать он задался вопросом: если наше государство утопическое, где же выходные? Какой утопизм без выходных?

Да уж, проблема. А проблемы — незваные гости в утопических государствах.

Губковые депутаты посовещались и решили проблему до её возникновения: сегодня объявили всеобщий выходной. Аргумент в пользу этого решения нашёлся железный: губки многие поколения стоически переносили все тяготы утопической жизни, и они имеют право от неё отдохнуть!

Ликованию жителей не было предела.

Но их радость омрачила более крупная проблема — катастрофические изменения в климате.

Встал вопрос о миграции.

Военачальник не сомневался, что увеличение температуры на несколько десятков градусов повлечёт за собой серьёзные последствия: таяние снегов и другие природные катаклизмы. Военачальник предлагал выдвигаться, не медля.

Тогда как президента губкового государства терзали сомнения. Ему не хотелось бросать тёплое и уютное гнездышко (и фактическое, и метафорическое) и отправляться в неведомые дали, передавая инициативу инициативному военачальнику. К тому же на носу выборы. Если так пойдёт дело, то второго срока президенту не видать: как пить дать глупые обыватели выберут не его, а спасителя-военачальника.

И президент-губка решил, что не сдвинется с места.

Это был ультиматум.

Губки не сразу поняли это, и им пришлось объяснять.

Когда всё было объяснено, стал назревать конфликт. Горцы разделились на два лагеря: противников миграции и тех, кто поддерживал стремление военачальника «дать отсюда дёру быстрее, пока не расплавило!».

Военачальник был красноречивее, но президент был президентом. Что делать, народ как всегда не знал.

Итак, противников миграции представлял президент груднопикового государства высокогорных губок, Почётная Пятиконечная Губка, носитель орденов, гигант мысли и потомственный аристократ;

сторонников миграции — все остальные.

Исход дела был далеко не ясен…

…Адская жара била собственные рекорды.

Так вечно происходит: стоит облегчённо вздохнуть «Ну вот, хуже быть не может», и становится хуже. Причём намного хуже. А впрочем, вы наверняка уже об этом слышали…

Децербер выглянул в окно. Аэропризраки парили в мутном мареве раскалённого, как конфорка электроплиты, неба и сами были похожи на мутное марево. Йети расстёгивали рубашки и мечтали о том, с какой бы радостью они избавились от своей волосатости, если бы позволяли приличия. Саламандры ушибленно ползали, а точнее, карабкались по относительно ровному асфальту и чувствовали себя, как котлетки на решётке над мангалом; о том, чтобы светиться, пуская в глаза прохожих «зайчики» — любимое развлечение саламандр, — речи, конечно, не шло. Огнежуи сидели на фонарных столбах и почтовых ящиках, скрестив ложноножки с правдоножками, с неохотой жуя размякшую, потерявшую всякий жар жвачку и стараясь не смотреть в сторону саламандр — при мысли об огне у огнежуев сводило желудки.

Не найдя в окружающих поддержки, Децербер подсевшим голосом отдал шторкам команду зашториться. Но то ли их реагирующие на звук элементы плохо переносили жару — что не так уж странно, — то ли они просто вредничали, потому что плохо себя чувствовали… Во всяком случае, шторки не сдвинулись ни на дюйм.

Децербер выругался, вложив в пару слов ненависть по отношению к шторам, жаре, своим больным головам, обманщикам рекламщикам и халтурщикам стилонерам.

А между тем стилонеры не халтурили — они насыщали гостиную обещанной прохладой из последних сил. Но и жара не собиралась сдаваться. Всё шло к тому, что должен был остаться только один…

— Но хуже, наверное, бы-ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ…!

Децербер подпрыгнул на месте, когда на столике справа во всю мощь лёгких (а вот это образное выражение) затрезвонил фон.

Фон — это помесь телевизора, радио, телефона и мусорного контейнера. Механизм умел передавать не только звук и изображение, но и запахи, а иногда ему удавалось поймать какую-нибудь радиостанцию или канал. Учёные, на коих лежала вина за изобретение фона, долго спорили, как же назвать это чудо. Среди множества вариантов не нашлось ни одного подходящего. Тогда один из учёных, старой закалки, привыкший всё решать с помощью топора или налогов, предложил обрубить первую часть названия «видеофон» — предшественник фона, — а то, что останется, сбагрить с рук долой доверчивым покупателям. На сей раз разногласий не случилось: название короткое, цепкое и вместительное, к тому же как нельзя лучше характеризующее это недоразумение технической революции. Фоны, хоть и не были полуразумными, вели довольно самостоятельный образ жизни: захотят — включат радио на какой-нибудь попсовой станции, потом перескочат на новости, затем, не выключая радио, врубят на полную громкость телевизор, немножко, минут 15, поиграются с уровнем звука, дыхнут на вас запахами, одному Повелителю ведомо откуда добытыми, и, тренькнув просто так, на прощание, замолкнут — дадут вам пятисекундную передышку. Заплатите всего 9.99 нереальных душ, и вы станете обладателем фона . Вечного…

Децербер поднял трубку.

— Чтоо? — не слишком весело выпершил он.

— Дец? Это ты? У тебя что-то с голосом?

Звонил дьявол Вельзевул, друг Децербера и по совместительству торговый агент.

— Нет, я в порядке, нежусь на солнышке — а ты?

— Похоже, что-то всё-таки случилось? — Подозрение Вельзевула усилилось.

— Случилось довольно много всего, — задумчиво прохрипел Децербер, переводя взгляд левого комплекта глаз со стилонеров на окно — на шторки — и на фон. — С чего хочешь, чтобы я начал?

— Стилонеры барахлят?

— Те, что ты мне продал со скидкой? Нет, работают, и ещё как: пока ты с ними ничего не сделаешь, они тоже ничего не будут делать, а только слегонца пульнёшь в них тапком — засыплют тебя всего снегом и градом.

— Это правда? — недоверчиво переспросил Вельзевул, не первый год знакомый с Децербером и его манерой выражаться.

Децербер сдул с носа новую снежинку.

— По большей части, — сказал он.

— Нуу, за ними нужен уход, — начал Вельзевул тоном опытного торгового агента. — Ты пробовал кормить их электричеством?

— Пробовал. Ничего.

— А пробовал не кормить?

— Пробовал.

— И что?

— То же.

— Хочешь сказать, они бракованные?

— Да нет, наверно… Просто чересчур похожи на нас с тобой. — Децербер взгоготнул. Его гогот, вызывавший в иные времена несильные землетрясения, сейчас ассоциировался с хлопающим на ветру дырявым целлофановым пакетом.

Вельзевул сочувственно помолчал — минуту или около того, была у него такая привычка.

— В остальном дела, надеюсь, норма? — уточнил дьявол.

— Ну как… — ухмыльнулся Децербер. — На головы немного подавливает.

— Насколько немного?

— АААААААААААААААААААААААААА!

Тишина…

— Понятно, насколько, — сказал Вельзевул, успокоившись.

— Я тут, — промычал Децербер. — Я валяюсь на полу.

— Немного болит голова?

— Ага, случился совсем небольшой приступ.

— И давно?

— Только что!

— Я говорю, давно болит?

— Да как проснулся и осознал, что за духовка творится на улице. Наверное, это всё из-за жары…

Вельзевул снова помолчал.

— А что если нет? — спросил он.

— Если нет чего?

— Если не от жары?

— Да фиг знает от чего! Но болит жутко. Никогда так не болела, — пожаловался пёс.

Пожаловался? Это на него не похоже. Вельзевул не на шутку обеспокоился: чтобы лишить Децербера самообладания, нужно… Стоп, неужели Децербера можно лишить самообладания?! Но это же невероятно!..

Вельзевул предложил другой вариант:

— Может, пьянка?

— Конечно!

— Что конечно?

— А что пьянка?

— Хм. — Вельзевул был озадачен.

Непродолжительное молчание.

— Я имел в виду, может, последствия пьянки? — объяснил дьявол.

— Ха-ха, Вельз! Да ты чего? Когда у меня после пьянки болели головы?

— А что, никогда не болели?

— Ну, вот у тебя болели?

— И не раз.

— Хм. — Децербер был озадачен.

Коротенькое молчание.

— Покажись доктору, пусть он тебе скажет, отчего у тебя похмельный синдром.

— Это не похмельный синдром, — уверенно заявил Децербер.

— Откуда ты знаешь? У тебя же никогда его не было! — поймал пса Вельзевул.

— Читал в книжках, — поймал дьявола Децербер.

— Всё равно сходи. Я могу записать тебя на своё имя в клинику «Здоровый дух».[4]

— Какой ещё дух? Призрак? — шутил ли Децербер, понять было сложно.

Вельзевул пустился в объяснения:

— Да нет, это выражение такое… В здоровом теле — здоровый дух. Душа, типа.

— Душа? Какая душа?.. А, монета?

— Да не… Это… в общем… Означает, что у тебя внутри…

— У меня? Внутри?

— Да. То есть нет… Как бы да, но на самом деле нет…

— Вельз, а тебе самому не надо показаться доктору?

— Короче… короче, это фигура речи такая.

— Душа? Которая внутри меня?

— Ну да. В общем… не обращай внимания.

— Хм.

— Всё равно уже никто не знает про душу.

Теперь инициатором молчания выступил Децербер.

— Вельз, но если это всё-таки монета…

– Децербер, тебя записывать или нет?

Пёс по-человечьи почесал за ухом.

— Не знаааю… Вообще-то я не очень люблю докторов.

— Трудельц — хороший доктор. Многоплановый специалист.

— Даа?

— Да, поливрач.

— Это как?

На том конце провода Вельзевул красноречиво взмахнул рукой.

— Это… как мультиинструменталист, но применительно к медицинским специализациям.

— Подожди-подожди. — Децербер замотал головой, но осторожно, чтобы не бередить «рану». — То есть, значит…

— Значит, он может и в глаз, и в ж… Ррр! Децербер, ты издеваешься?

— Яаа? Неэээт, — честно, как обычно, протянул пёс.

— Так записывать тебя?

— Какой-то ты необычно раздражительный, Вельз, — бас Децербера звучал задумчиво. — А у тебя, случаем, не болит голова?

— Дец…

— Вельз, если дома такая парилка, что же творится за порогом? Да меня там заживо запечёт.

— …Или я сам свожу тебя к доктору.

Децербер тотчас прекратил посмеиваться, поскольку невозможно совмещать нервный кашель и беззаботное посмеивание.

— Нет, на этот позор я пойтить не моху!

— 13:15. Сегодня. Зелёная Площадь, 3. 416-й кабинет. Гер Трудельц. И, Дец, не опоздай.

Децербер распрощался с Вельзевулом («Бла-бла-бла… Ладно!») и повесил трубку.

Фон, сочтя это подходящим моменту, завёл на всю катушку какой-то блюз-рок.

Децербер не вспомнил бы, как добрался до клиники «Здоровый дух». Пёс был сосредоточен лишь на том, чтобы не обращать внимания на жару, из опасения, что она испепелит его в тот же миг, когда он её заметит. Ноги пса работали автономно; как и его внутренний вектор, указывавший ему маршрут к дому номер три, что на Зелёной Площади; как и его мысли, которые он отослал погулять на время пробежки. Мысли могли отвлечь внимание, обратив его на происходящее вокруг, а это, по мнению Децербера, означало закончить жизнь во цвете лет кучкой пепла на тротуаре. Ураган «Децербер» ворвался в клинику без трёх минут семь, воспарил над ступенями лестницы, начисто проигнорировав гравилифт, хотя, скорее всего, попросту забыв о нём в спешке, пронёсся до IV этажа с такой скоростью, словно двигался по дорожке переноса[5], миновал один коридор — покороче, второй — подлиннее, хлопнул себя по лбу, когда понял, что повернул не туда, возвратился назад, одолел коридор № 3 и замер напротив двери с табличкой

«Док. Трудельц Г.

Приём:

с 11:30

до 19:30

Обеденный перерыв: 14:00–15:00

Милостиво прошу не опаздывать.

Заранее уважаю»

Ниже висел прикреплённый кнопкой листок: в нём говорилось, что док. Трудельц готов продать вам бацилы по сходной цене.

Этимология слова «бацилы» достаточно занимательна. Изначально место «бацил» занимали «бахилы», буква «х» в которых каким-то шутником с неконтролируемым чувством юмора была исправлена на «ц». Букву «ц», в свою очередь, тоже зачеркнули, а над ней твёрдой рукой написали ещё одну «х». Которую, судя по почерку, всё то же существо с замечательным чувством юмора опять переправило на «ц». Но твёрдая рука служителя грамотности не дрогнула и повторно ликвидировала ошибку, вынеся букву «х» за пределы листка — прямо на белоснежную дверь.

Децербер отчего-то был уверен, что на этом противоборство двух титанов филологии не закончится. Он занёс кулак над дверью, собравшись постучать, но был остановлен властным голосом с призвуками шипения и чавканья. Шипели и чавкали где-то справа, за пальмоподобным деревом в горшке.

Заглянув за ствол средней чахлости, Децербер обнаружил средней чахлости старичка. Рот старца усеивали щупальца, и щупальцами же, но большего размера, он держал сегодняшнюю газету (такой же недавно обмахивался Децербер у себя дома). Свободные конечности октанога недвижно лежали на коленках.

— Молодое существо, шшш, тут очередь, жалкие ничтожества! — поделился старичок.

Децербер безразлично пыхнул сигарой. Октаног стремительно укрылся от дыма газетой.

— Я могу и подождать, — сказал пёс.

– Можете? Очень мило с вашей стороны, — проворчал старик, перевернул газетную страницу и лишил Децербера своего внимания.

Разумный пёс пожал плечами и занял свободную посадочную площадку справа от дерева-вроде-пальмы. Пальма облизнулась и попыталась оттяпать у Децербера палец — большой шерстистый кулак на время погрузил наглое растеньице в сон.

По пробуждении «пальма», отодвинувшись от агрессивно настроенного посетителя, повторила свой трюк с октаногом — блок, подсечка, добивание газетой. Горшок повалился на пол и, откатившись в уголок, растерянно захрапел.

Децербер уважительно хмыкнул октаногу-старичку, но тот, как и прежде, игнорировал трёхголового юнца.

Красная лампочка над кабинетом 416 повспыхивала и погасла, дверь отворилась, и дородная, представительно выглядевшая носорожиха вышла из кабинета. Покачивавшиеся, как байдарки на высоких волнах, бёдра скрылись за поворотом, и на приём к доку Трудельцу прошествовал старый октаног. Газету он свернул и аккуратно положил на свой стул. Неторопливая походка — 5 футов в час или примерно столько — донесла её обладателя до двери и перевалила через порог. Дверь бесшумно захлопнулась.

— Добрый день, — послышалось из-за двери.

Голос Децерберу был незнаком, так что, скорее всего, принадлежал он доку Трудельцу.

— Добрый день, шшш, доктор, ахх!

— Присаживайтесь.

Шмяк.

— Шшш, ничтожества!

— Знакомое лицо. И голос. Мы не встречались, господин… так-так… ага… Дравог Ктулха? — Док.

— Я уже бывал у вас, шшш, ххх, на приёме. Кроме того, я продал вам стилонер. — Пациент.

— Этот самый? Как мило. — Док.

— Как вам, шшш-шшш, горная прохлада? — Пациент.

— Очень прохладная, спасибо. То, что надо моей старой упырской кровушке.[6] — Док.

— Шшш. — Пациент.

— Какие у вас проблемы? — Док.

— Мозги, шшш. — Пациент.

— Дебилизм, кретинизм? Потеря памяти? Расслоение сознания? — Док.

— Нет, доктор, чужие мозги, ахх, жалкие ничтожества! — Пациент.

— Записываю: смещение мировосприятия. — Док.

— Нет, доктор, нетшшш! С чужими мозгами проблема у меня. — Пациент.

— Тяжёлый случай? — зачем-то осведомился док.

Пациент: — Я не могу их есть, мозги, шшшш, ахххх!!

Док: — А раньше ели?

Пациент: — Захавывал пачками, ничтожества, ничтожества, шшшшххх!

Док: — Возможно, атрофириус регулириус пищеварительная системас. С осложнениямис на ротовая деятельниус.

Пациент: — Доктор, это серьёзно, шшшш?!

Док: — Сейчас посмотрим…

Трррр. Швыг. Шварк-шварк-шварк.

— Шшш, ш-шшфф, шшшшффффф!! Фалкие нифтосэства!!..

— Пожалуйста, не шипите, господин Ктулха.

— Ни моху, ффф! Это наследственноеффф…

— Если вы будете шипеть, то можете сглотнуть. А если сглотнёте, то можете проглотить и меня — в самый разгар более близкого осмотра пищевого тракта.

— Ффф, дохтур!! ФФФФФ!!!

Чтобы как-то отвлечься от шипяще-скрипяще-кричащего аккомпанемента, Децербер подобрал газету старичка и пересел на его место. Вряд ли октаног будет возражать. Во всяком случае — именно сейчас.

Док: — Не закрывайте рот, я почти закончил.

Пациент: — Ффф! Фалкие — ффф!

Децербер: — Так, это я читал… это я читал…

Децербер остановился на полосе «Спортиновости». Почему она так называлась, никто не знал. Возможно, редактор счёл название «Спортиновости» «оригинальным, броским и запоминающимся». Редакторов не всегда легко понять.

Первая заметка была озаглавлена «Забей болт — и имей голову на плечах».

«Сегодня в матче по футболу-своими-головами, — прочёл Децербер, — традиционно проводящемуся каждый год при поддержке Всенереальностного Общества Мертвяков, ослепительную победу одержала команда „Тутуевских кухликов“. Они буквально разгромили своих противников, „Кукуевских тухликов“ (в перерыве пришлось даже менять перекладину ворот последних). Итог: 53:16. Кухлики кухликуют, тухлики тухнут».

Какая игра слов, какой стилистический фейерверк, подумал Децербер и скользнул взглядом на имя автора заметки. Точно: За Писакин. Лучший журналист из Ада.

Из Ада , иначе и не скажешь. Самый лучший. Да. По крайней мере, самый известный. Что, как догадывался Децербер, необязательно одно и то же.

Пёс мельком взглянул на фотографии с матча: где находились футболисты, а где — их головы-мячи, разобрать было трудновато.

Децербер пропустил статистику встречи и положение мертвяцких команд в турнирной таблице — он предпочитал классический соккер — и обратился к юмористическому разделу.

— Ага! Анекдот о трёхногой корове! Наконец-то узнаю, чем всё закончилось. А то Чудак, когда рассказывает, вечно застревает на одном и том же месте, и ни тпру ни ну…

Тем временем, диалог за дверью продолжался.

— Вот. И совсем не больно, правда?

— Да, доктор — уффф — вы маг и кудесник.

— Попьёте вот эти таблеточки… поколите вот это вот сюда… подышите через вот этот вот вот этим… и через недельку на приём, скажем, в этот же день во столько же, вот. Хорошо?

— Хорошо, доктор, шшш.

— Что ж, не смею больше…

— Доктор, раз уж я тут. И вы тут, жалкие, аххх. И мы оба тут — (Децербер насторожился. И не зря.)

— не посмотрите ли вы мою ногу?

— Гмм. — Что-то хлюпнуло, видимо, осматриваемая конечность. — Так-так… так больно?

— Нет, докторшш.

— А вот…

— Ааах!

— Так, всё ясно, вывих.

— Ах. Уф. Жалкие-жалкие.

— Или раздражение. Не исключена аллергическая реакция, отягощённая необъясняемым скукоживанием кожи или что там у вас. От этого лучше принимать вот эти таблеточки.

— От всего этого разом, ш-ш?

— От всего? А впрочем, что мелочиться — принимайте от всего!

— А что вот с этой моей ногой, не посмотрите? Она недавно, хххшшшссс, забарахлила.

— Так… так-так-так… секуундочку…

Где-то через полчаса Децербер задался вопросом:

Сколько же ног у октанога?

Пёс пролистал газету, но не нашёл на её страницах ответа на сей важный вопрос. Эти существа, журналисты, то ли глупые, то ли удивительные. Как мастерски они умеют выбирать именно те темы, которые нисколечко не интересуют читателей. И при этом не прогорают и печатаются в изданиях с миллионными тиражами. О нет, это не глупость, — Децербер помотал головой, и боль с новой силой напомнила о себе. — Ууй… Нет, это не глупость — это талант, и талант такого уровня, что обычным талантливым существам его не понять.

Итак, сколько же ног у октанога?

Со слов «Не посмотрите ли вы мою ногусссс?» и до слов «Спасибо большое, дай вам Повелитель здоровьичка, до свидания, жалкие, доктор!» Децербер насчитал приблизительно 26 штук.

Старичок выполз из кабинета хромой черепашкой. Чтобы не испытывать судьбу и не дожидаться, когда док Трудельц отправиться на обеденный перерыв — время обеда давно подошло, — Децербер стремглав ринулся в приоткрытую кабинетную дверь, по дороге точным броском отправив газету в щупальца её владельца октанога. Децербер миновал его на двух световых скоростях, так что заметить пса было нереально.

Старик ошалело уставился на упавшую с неба прессу.

— А я-то полагал, шшш, что там, наверху, газетчиков нет. — Старичок поразмыслил и добавил: — Жалкие.

— Прет, док, я тут! — выпалила ракета с именем «Децербер» на бортах, и порыв ветра захлопнул за псом дверь.

— А. — Док Трудельц вздрогнул и обернулся. — Так-так… так-так… Веээ… это, льзевул?

— Да, примерно, — ответил Децербер. — На самом деле, его друг — Децербер, но платить всё равно будет Вельз.

— А, да-да, припоминаю, Вельзевул меня предупреждал… Что-то вы долго.

— М-м, попал в пробку.

За спиной дока возвышалось гордое и неприступное, ужасающее и сделанное из металла, пластмассы и материи медицинское кресло.

— Да? Ага. Ну что же. Садитесь… садитесь. — Док ткнул пальцем в кресло, не попал и, отвернувшись, заскрипел ручкой по заполонившим рабочий стол документам.

Децербер звучно рухнул в кресло, и оно, привыкшее само угнетать и мучить, оскорблённо застонало. Децерберу показалось, будто бы он расслышал что-то вроде: «Ну и тяжёлая скотина». Но, может быть, ему только показалось.

Маневрировавший под потолком стилонер щедрыми горстями сыпал в кабинет горную прохладу, оседавшую на поручнях кресла кристалликами льда.

Децербер посмотрел на невысокую, скрюченную фигурку упыря во врачебном халате.

«Почему среди докторов так много упырей? — мелькнула мысль. — На какого ни посмотришь: не доктор, а упырь. Почему?»

Об этом журналисты тоже не писали.

Белые, почти до бесцветности, волосы дока, не поражающие густотой, но довольно длинные, были уложены вокруг идеально круглой лысины концентрическими окружностями.

«А лысина у него естественная или специально выстриженная, для понта?» — не унимались Децерберовы мысли…

— Вы случайно не знаете, кто исчеркал мои бахилы? — неожиданно спросил док Трудельц.

— Нет, док, — искренне ответил пёс. — А что, должен?

— Мало ли, мало ли… — Трудельц дважды пожал плечами, в такт своим словам. — Какой-то шутник всё время меняет «бахилы» на «бацилы», я замучился за ним править. Он, наверное, думает, что это смешно. Это смешно, как по-вашему?

— Смешно так думать, док, — сказал Децербер. — Лады, если найду виновника, пришлю вам письмо с первым же истребителем.

— Что-что?

— Ну, поставлю в известность, короче.

— Ах, это. Спасибо большое… Ну да ладно. — Трудельц принял серьёзный вид. — А сейчас, пожалуйста, откройте рот, как-вас-там, эээтот, Децибел.

— Дофтор, я фе не по эфому пофоду.

— Так-так. Три из семи.

— Неф-неф.

— Что нет? Я же вижу. — Доктор оттопырил губы, придав своему обворожительному лицу выражение «Любому же дураку ясно», и указал на раззявленную пасть Децербера: — Вот, только три признака здоровых зубов из семи!

Дых! Децербер захлопнул рот, едва не отхватив Трудельцу руку. Но док оказался непростым малым: он быстро среагировал, отпрыгнув от пса не меньше, чем на три шага.

— Аа… в чём же дело, позвольте узнать? — спросил Трудельц.

— Голова, — кратко ответствовал Децербер.

— Одна?

— Нет, три.

— Все?

— Все, док.

— Хм. — Трудельц был озадачен. — И что с ними?

— Посмотрите, док. Такое странное чувство: будто стенки черепа превратились в преграду между армиями Ада и Тартара[7], и первая обстреливает мою черепушку с внутренней стороны, а вторая делает то же самое, но с внешней. И пули, я вам хочу сказать, нехилого калибрика.

Децербер замолчал. Это тоже было на него не похоже. Творилось что-то очень странное…

— Пулями, значит? — внёс точность док Трудельц.

— Не грешат и гранатами, — подтвердил Децербер.

— А гранатомёты?

— Не исключено.

— Танки?

— По паре десятков с каждой стороны.

— Атака с воздуха?

— Периодически проводится.

— Бластеры, плазменные пушки и пулемёты бозар?

— Да настоящая бойня, док!

— РПГ, пациент?

— Варгейм, док.

— Весьма… весьма-весьма-весьма странненько.

— Почему же, док?

— Потому что, пока вы балаболили, я вас обследовал и не нашёл следов каких бы то ни было заболеваний. Если не считать три признака и подуставшие почки. Много пьёте?

— Да как все.

— То есть как?

— Три-четыре в день — не больше.

— Яасненько, ясненько.

— Что я, враг себе, пить больше трёх-четырёх бочек алкоголя в день? Я знаю меру.

— Кхм!

— Что-то случилось, док?

— Нет, кхм, ничего, кхм. Я задумался о природе ваших осложнений. Скажите, вы не пробовали не пить?

— Что вы, док!

— А не хотите попробовать?

— Да вы что, док!

— Но, может, я и ошибаюсь… Как бы то ни было, я не обнаружил у вас никаких осложнений. Так же как и самой боли. — В знак того, что он обыскал всё, везде и очень тщательно, док Трудельц помахал медицинским оборудованием, при помощи которого, видимо, и проводил обследование. — Я бы усомнился: уж не разыгрываете ли вы меня?

— Док!..

— Если бы вы не были серьёзным, как я вижу… м-да… молодым существом.

— До свиданья, док.

— Хотя и пьяницей.

— Спасибо, док.

— Берегите зубы! — крикнул вдогонку Трудельц. — И не забывайте про «Орбитальную резинку»!

Децербер покинул кабинет Трудельца в смятении и сомнениях.

Док сказал, нет боли? Как же нет боли? Вот она, на месте — ааа! — пульсирует и переливается всеми болевыми цветами, давит и изнутри, и снаружи, в каждой голове, и, кажется, передаётся дальше по телу: к шеям, к груди… Не нафантазировал же Децербер её!

Не нафантазировал?..

— Шшш! Смотрите, куда идёте, молодое существо! — Старый (во всех смыслах) знакомец октаног едва не был раздавлен внушительной пятой Децербера.

— Прошу прощения, я вас не заметил, — рассеянно извинился пёс. — Вы хотели допоказать доктору ваши ноги?

— Хамите, парниша! Ссс.

Децербер аккуратно, но продолжая пребывать в задумчивости обогнул старичка.

Уф. Разберусь в ситуации на следующей остановке — «Дом». Но сначала остановка по требованию — «Стриптиз-бар „У Зосуа“».

Децербер планировал закупиться там бутылками с виски — по сходной цене, поскольку Зосуа был его другом.

Без особого удовольствия дымя сигарами, пёс уныло шлёпал по каменным плитам. Даа, совсем для него нехарактерно…

В стриптиз-баре Зосуа было не протолкнуться — это нормальное состояние для стриптиз-бара, которым владеет охочий до женского пола вампир[8]. Имеется в виду, что такой хозяин знает, как привлечь в своё заведение посетителей мужеского пола, составляющих большую часть его клиентуры.

Как вампир, Зосуа ничем не выделялся среди собратьев, обладал худым телом и ростом немногим ниже среднего. Но не имел клыков. Их он лишился по милости одной дамочки, каковую некогда охмурил, бросил и забыл. Последнее стало ошибкой, потому что дамочка прекрасно помнила Зосуа. За годы разлуки с «любимым» она разработала хитрый и коварный план, в результате которого Зосуа лишился самого важного для вампира, — клыков.

Сначала это его расстроило. Не зная, что делать и куда податься, Зосуа, в сердце которого женщины не вызывали уже более ничего, кроме отвращения, порешил навсегда завязать со стезёй ловеласа — и на мелочь, сохранившуюся после встреч с десятками обеспеченных подружек, открыл стриптиз-бар. Примерно тогда же желание навсегда распрощаться с профессией Казановы поспешно покинуло ум вампира.

Зосуа исполнял в стриптиз-баре обязанности не только директора, но также менеджера, бармена, постановщика танцев, сутенёра, торговца оружием, карточного шулера и продавца леденцов. Его настоящее имя, кстати, не Зосуа. Или можно сказать по-другому: оно настоящее, но деформированное «инвалидностью» вампира. В первом варианте имя Зосуа звучало подозрительно не нереально, было чуточку длиннее и включало в себя такие буквы, как «д», «ж» и «ш».

Друзья советовали Зосуа вставить искусственные клыки.

«Сделай золотые: как раз в твоём стиле», — шутил Децербер. Шутка, надо признать, резковата, но из уст Децербера она звучала по-дружески и беззлобно.

Но что это за вампир со вставными клыками?

С другой стороны, что за вампир вообще без клыков?

В очередной раз размышляя над этой дилеммой, Зосуа меланхолично протирал высокий стакан без граней.

Как много девушек поймалось на эти намеренно удручённые и технически бесподобно исполненные неуклюжие движения. Нынешние девушки падки на меланхоличность и удручённость, и Зосуа ли было этого не знать. А отягощённые жалостливой шепелявостью, подобные качества делают своего владельца просто неотразимым!

Но не будет ли он со вставными клыками смотреться ещё жалостливее?..

Раздираемый противоречиями, Зосуа приступил к протирке второго стакана, когда входные двери распахнулись.

Они распахнулись так, как они любят распахиваться в вестернах. Зосуа не был до конца уверен, но вроде бы присутствовали и замедленные съёмки. Двери мощно хлопнули по стенам, и внутрь заведения ввалился или вплыл (возможны оба варианта) Децербер. Впереди себя он нёс клубы пыли и пучки ослепительного света, позаимствованные у улицы. За спиной трёхглавого пса двери выразительно сомкнулись, и полумрак в заведении секунд на пять превратился во мрак.

Децербер направил стопы к барной стойке.

— Пйивет, Децейбей! — Зосуа расплылся в радостной улыбке — и с ней и застыл, увидев выражение морд приятеля. — Сто, эм… слосный денёк?

— Привет, — отстранённо поздоровался Децербер.

— Сто будесъ…

— Пять бутылок высочайшестранского[9].

Металлические души, подгоняемые тяжёлой лапищей Децербера, обрушились на стойку.

— …пить? Как обысьно? — по привычке закончил Зосуа.

И отработанным, автоматическим движением поставил перед посетителем сосуды с виски.

— Пять бутылок высочайшестранского, — повторил Децербер, не меняя интонации.

Зосуа недоумённо пересчитал бутылки слева направо, потом справа налево, но всё равно насчитал пять.

— Пять бутылок высочайшестранского, — произнёс Децербер.

Вампир покосился на ёмкости с виски, на Децербера, на виски, опять на пса — и на всякий случай поставил ещё одну бутылку.

— Са сйёт саведения, — пояснил Зосуа.

— Спасибо. Удачной работы.

Децербер смахнул бутылки со стойки, уложил рядком под мышку и, вытянувшись по струнке, прошествовал на улицу — он нырнул в самое пекло, настолько жаркое, что оно образовывало из раскалённых воздушных масс облака. Когда облако света и жара поглотило Децербера, дверцы стриптиз-бара закрылись, отрезая прохладное, затенённое помещение от того ада, что творился на улице.

Зосуа выпучил глаза — от ужаса, а может, от замешательства, — но протирать не прекращал.

— Не послил, не напился, на новенькую танцовсицу не всглянул, — перечислил Зосуа вслух. И подвёл итог штампом, бессмертным, но ужасно милым, учитывая прононс вампира: — Ох, сто-то будет…

Однако тут штамп отодвинулся в сторону, уступая место более свежей и более беспокойной мысли:

— Или усэ слусилось?

Механическим меланхоличным движением Зосуа протирал воздух…

Когда выяснилось, что губки ему более не подчиняются, президент устроил забастовку.

Впрочем, народу под предводительством военачальника было всё равно.

Сотни, тысячи высокогорных губок скатывались на мягких спинах с горы. Они начинали спуск почти у самой вершины, а завершали у самого подножья. После этого спина немножко чесалась, но это было не опасно.

Президент кричал сверху, что они пожалеют — но не уточнял, как именно. Обещал, что они утонут в глубоких морях, зажарятся под солнцем и, как это, застынут в янтаре!..

Военачальник подбодрил собравшуюся у подножия пиков колонию напутственной речью:

— Не боитесь, ха-ха! Я с вами! Прорвёмся, ага!

Важнее было не то, что он кричал, а то, как он кричал. Эмоции воодушевляют слушателей намного эффективнее, нежели философские рассуждения.

Жители взревели, поддерживая нового предводителя во всём… что бы то ни было.

И губки двинулись вперёд.

Президент аж подпрыгнул на месте:

— Стойте! Куда вы?! Вы же пропадёте! Вы же пропадёте без меня!.. А я без вас… Эй, стойте! Стойте!..

Президент поскользнулся, закружился и рухнул за край плато. Милю за милей нёсся он вниз, прочь от того места, которое высокогорные губки обжили много-много веков назад. Президент пытался что-то кричать, но каждый раз, когда открывал рот, туда набивалось порядочно снега. Прожевав и проглотив его, президент повторял попытку, но с тем же успехом.

Вращательное движение прекратилось, лишь когда губка затормозил носом о равнину. Он поднял глаза и увидел перед собой военачальника.

— Пойдём с нами? — спросил тот.

— Дааа… — гордо отряхиваясь и сплёвывая снег, отвечал президент; он испытывал величественное головокружение. — И хочу напомнить, что я — его величество.

— Пойдём с нами, его величество? — послушно исправился военачальник. А губкам прокричал такие слова — и не возникало ни малейшего сомнения, что прокричать их мог лишь великий стратег и полководец: — Вперёд, чуваки! Кто последний — тот лох!

И бывшие высокогорные губки понеслись через поля, ныряя в высокую и сочную зелёную траву и оставляя на ней следы из снега…

А на двери 416-го кабинета, что и требовалось доказать, поверх зачёркнутой буквы «х» возникла буква «ц». Повествование приближалось к потолку. В любом смысле. Что и говорить, авторы повествования обладали поистине неиссякаемым чувством юмора.

Первым позвонил Вельзевул.

Под нервную трель фона Децербер разглядывал одну из бутылок с виски, вертя её в бьющих через окно жарких лучах.

— Виски, — задумчиво проговорил Децербер. — Виски… Да, это виски… Виски? — Он присмотрелся получше. — Да… виски…

Фон замолчал, обескураженный тем, что к нему не подходят, но, справившись с изумлением, затренькал снова, для верности сопроводив сигнал вызова передачей на джаз-радио и рекламой собачьей еды на канале для животных.

Децербер нехотя прислонил трубку к уху.

— Ну, алло.

— Дец, ты что не подходишь к фону? Я тебе обзвонился!

— Я смотрю на бутылку виски. Красивая, правда?

Вельзевул молчал, но на сей раз не по привычке, а потому что не находил достойного ответа.

— Да? — наконец нашёлся он.

— А как оно искрится и играет в дневном свете. Вельз!

— Что?! — не на шутку обеспокоился дьявол.

— Тебе надо на это взглянуть.

— Уже выезжаю! — взволнованно бросил в трубку Вельзевул, бросил трубку и бросился к Децерберу.

— Ты был у доктора? — с порога выдохнул запыхавшийся Вельзевул.

— Я имел честь посетить господина Трудельца Гера. — Децербер не отрывал взора от бутылки, пальцы пса медленно и ласково поворачивали её то влево, то вправо.

— Имел честь? Это ты сейчас говоришь? — Вельзевул прислонил ладонь к Децерберову лбу. — Температуры как будто нет…

— Я ли это говорю? И ты спрашиваешь это у меня? Я, по-твоему, кто, философ?

— Я…

Децербер погрузился в раздумья.

— А в общем, да, философ. И я, и ты, и все — все мы, друг мой, философы. Отчасти, — счёл нужным уточнить философ Децербер, обращая левую голову к уподобившемуся истукану философу Вельзевулу.

— И что сказал доктор? — осторожно поинтересовался Вельзевул, присаживаясь рядом с Децербером.

— Что я здоров! — Пёс радостно взмахнул рукой, и Вельзевулу стоило больших трудов не лишиться головы.

— И что здесь плохого? — спросил дьявол, выныривая обратно.

— То, что это не так, — отрезал Децербер.

— Не так, ты говоришь?

— Нет, даже не так — а совсем не так!

— И головы… — Вельзевул опасливо протянул руку к оказавшейся поблизости глыбе с глазами, ушами и густой шерстью.

— Болят, — сказал Децербер. — Жутко. Невыносимо. Мне кажется, они сейчас взорвутся. Бум-бум, бум-бум, бум-бум… Этот ритм я слышу внутри них. Мои головы словно бы сокращаются, по крайней мере, так я это ощущаю, но со стороны ничего не видно. Со стороны всё выглядит нормально. А я, между тем, чувствую, как ритмично, синхронно, беспрестанно мои головы или что-то внутри них делает бум-бум, бум-бум, бум-бум… Сжимается и разжимается, сжимается и разжимается… Ты же слышал теорию о том, что вселенная сужается и расширяется? Так если бы не бессчётные мысли о выпивке и бабах, среди которых не развернуться, я бы решил, что внутри меня поселилась вселенная. Вельзевул, — Децербер схватил дьявола за плечи, — этот ритм — бум-бум — отвлекает меня. Когда он бум-бумкает — а он бум-бумкает непрестанно, — я не могу думать ни о чём. Ни о чём, кроме него. Даже о девушках. Вельз, это страшно!

Вельзевулу было страшно видеть друга в таком состоянии, но всё же он выдавил:

— Совсем-совсем не можешь думать?

Децербер немедленно отпустил его.

— Ну, ты что! — отмахнулся он. — Положение, конечно, плохо, но не безнадёжно. Могу, естессьно… Но сл а бо. — Децербер повторно схватил друга в охапку. — Хуже, чем раньше, Вельз!

Вельзевул неторопливо, чтобы ненароком не растревожить больного, освободился из объятий.

— Я что-нибудь придумаю, обещаю… О!

— Что? — встрепенулся пёс.

— Я позвоню Врачу-На-Дачу.

— Кому-кому? Кто из нас бредит, в конце концов? — нахмурился Децербер.

Вельзевул замахал руками:

— Это прозвище. Он крупный специалист, светило! Он специализируется на нестандартных заболеваниях и уникальных случаях. Кроме того… — Вельзевул потёр подбородок и кивнул своим мыслям. — Да, вне сомнения, он тот, кто нужен. Если и есть в Мире[10] существо, которому известны все болезни и лекарства от них, так это он! — С пламенной улыбкой на устах Вельзевул победоносно простёр руку вперёд, в будущее.

Но энтузиазм дьявола длился недолго — кислый взор сразу трёх волосатых морд с саркастически скошенными губами вернул его на землю.

— Он личный врач моего брата Повелителя — владыки[11] Ада, — выстрелил Вельзевул наудачу.

И, неожиданно, попал.

— Павел-то чувак авторитетный… — Левая и средняя голова вздохнули, правая сформировала облачко сигарного дыма и отправила его в плавание по гостиной.

— В чём же дело?

Децербер неопределённо покачал головами и скривился от очередного приступа боли.

— Решено, — твёрдо сказал Вельзевул. — Я бегу домой, смотрю в записной книжке номер, звоню, отсылаю Врача к тебе, и через пять, максимум десять минут он у тебя. А ты сиди тут и никуда не отлучайся.

— Да куда я отлучусь…

— Вот и отлично… Ээ, в смысле… А, ладно. Я мигом!

Вельзевул рванулся к двери, но на полпути дал задний ход:

— Что здесь такой холодрын-то собачий?

— А какой здесь ещё должен быть холодрын, учитывая, кто владелец? — В этой фразе впервые проглянул прежний Децербер — жизнерадостный и ироничный. — Это твоим стилонерам спасибо! — прибавил пёс в спину быстро удаляющемуся, подгоняемому страстным желанием помочь Вельзевулу.

Вельзевул, не сбавив газу, машинально обернулся и взглянул на зависшие под потолком стилонеры. Его нога опустилась на коврик, коврик поехал вперёд, дьявол — следом за ним. Вельзевул быстро-быстро засеменил в воздухе ногами, вероятно, надеясь, что получится взлететь. Но взлететь не удалось. Вельзевула развернуло на 180 градусов и вышвырнуло наружу в позе высокохудожественной раскоряки. Коврик взметнулся и устремился следом, и, если судить по звуку, спланировал воздушному акробату на макушку.

«Как бы ему самому не понадобилась помощь врача», — сочувственно подумал Децербер…

Вторым звонил Повелитель.

— Да-да? Останки Децербера на проводе.

— Здравствуй, милый Децербер. — Повелитель говорил по обыкновению сдержанно и вежливо. — Что у тебя стряслось? Поведай мне, я за тебя тревожусь.

— Ничего, мой ироничный Павел, — весело, насколько был способен, откликнулся Децербер. — Головы трещат по швам, того гляди, развалятся, и я испачкаю собственный ковёр собственными же мозгами. А в остальном, прекрасный маркиз…

— Давай не юли, — более твёрдо произнёс Повелитель. — Сызнова какая-нибудь катавасия?

— На каком языке ты изъясняешься? Я тебе не понимаю, хе-хе.

— Хохмишь? Значит, не так всё худо?

— Нет, всё так худо. А хохмлю я, подпитываясь из негустого н/з внутренних энергетических ресурсов. Я бы и не обнаружил, что он у меня имеется, если бы не Вельзевул, который поднял мне настроение и вернул веру в светлый исход. А я уж, было, настроился на увлекательное путешествие в страну Депрессию…

— Коньки задумал откинуть? — недоверчиво осведомился Повелитель.

— Да, уже отправил Цербера разбираться с задолженностями по аренде катков… А, вот он, родимый. Здорово, Церб. Жрачка на кухне. И не тревожь меня — я умираю.

Трёхглавый пёс, кого-то подозрительно напоминающий, забрался в дом через потайной люк в полу. Росту в Цербере было столько же, сколько в его разумном воплощении, очки он не носил, сигары не курил, передвигался на четырёх лапах, не разговаривал и вёл себя умнее. Выражение морд сохранял умиротворённое или безразличное и вилял не одним хвостом, а целыми тремя. Но, невзирая на приведённые отличия, стороннему наблюдателю он бы показался точной копией Децербера.

Цербер отряхнулся и рысцой пробежал в кухню, где его ждала еда.

— Завидую я ему… — Децербер посмотрел питомцу вслед. — Ешь да размножайся, размножайся да ешь.

— Хочешь сказать, твоя жизнь сильно отличается от его?

— Да, Павел, я ещё пью.

— Большой труд.

— Ты не пробовал. Попробовал — не говорил бы.

— Не похож ты на больного.

— Может статься, я не болен…

— Вот и я сомневаюсь.

— Просто умираю, и всё.

Повелитель на том конце провода поджал губы.

— Но если Булгак сорвался с места, чтобы прописать тебе пилюли, это что-то, да значит, — сказал владыка после паузы.

— Булгак?.. А, Врач-Как-Его-На-Дачу? — догадался Децербер.

— Он самый. Булгак М. А. Вы уже знакомы?

— Заочно.

— Скоро познакомитесь лично. Между прочим, я договорился, чтобы он, в виде особого исключения, осмотрел тебя бесплатно. Но что уж там, можешь меня не благодарить.

— Я и не благодарю. — Децербер ухмыльнулся, но ухмылка, на которую его хватило, была недолгой и отдавала болезненностью.

— Не нравится мне, как ты выглядишь, — сказал Повелитель. — Я пригляжу за тобой.

— Старший Брат смотрит на тебя, да?

Небольшая тёмно-серая птичка села на ветку напротив окна. Свет Купола[12] скользил по её перьям ослепительными сгустками и, отражаясь, рикошетил в разные стороны. Мобили, припаркованные на стоянке неподалёку, вели себя схожим образом. Птичка была сделана из металла.

Децербер свободной рукой помахал передвижной скрытой камере Повелителя. Птичка-шпион выдвинула вперёд глаз, подмигнула красным фотоэлементом и, козырнув на прощание крылом, упорхнула из поля видимости.

— Если за тобой не следить, ты такого натворишь.

— Павел, думаю, на этот раз всё обойдётся…

— Он думает… И говорит одно и то же. Из раза в раз.

— Да правда, кому может досадить моя больная голова. Ладно-ладно, три моих больных головы.

— Всё начинается с больных голов, а когда их проблемы перекладываются на головы здоровые, случаются вселенские катаклизмы. Децербер, я отлично тебя знаю, поэтому оставь, пожалуйста, заботу о безопасности государства и его отдельных представителей на моей совести.

— Ну ладно, Павел, о-ка. Убедил.

— Невозможное возможно? Я убедил Децербера? — Речь Повелителя смягчилась, в его голосе проскользнули мягкие нотки — на одно мгновение. — Булгак прибыл, — тон владыки вновь стал бесстрастным. — Желаю тебе, Децербер, быстрого и безболезненного разрешения твоих проблем, хотя лучше бы пожелать этого всей Нереальности.

— Ты излишне…

— Ох, это ты излишне — излишне злоупотребляешь врождённой способностью создавать неурядицы микро— и макрокосмических масштабов. Конец связи. — Повелитель разъединился.

— Пока, — попрощался Децербер с гудками в трубке.

— Привет, — поздоровался он со стуком в дверь.

…Док Трудельц подпрыгивал на месте, силясь дотянуться маркером до потолка.

— Найду шутника — поставлю ему в каждый зуб по пломбе без наркоза!

«Ц» ехидно усмехалась доку с высоты двенадцати футов.

— Небось, какой-нибудь подросток… прикалывается .

Трудельц сходил за стремянкой.

— Ох, грехи мои тяжкие…

Чёрный маркер гневно зачёркнул «ц» и с чувством глубокой удовлетворённости вывел «х».

— Негодники! Поди, никогда потолки-то не белили. Впрочем, я тоже не белил, — негодовал Трудельц, оступаясь и падая с последней ступеньки лестницы…

— И дело так плохо? — спросил у Вельзевула невысокий полноватый чёртик в очках.

— Да, господин Булгак, хуже, на мой взгляд, некуда, — ответил дьявол, ускоряя шаг.

Булгак М. А., доктор в пятьдесят пятом поколении, вперевалочку покатился за ним.

— Подождите… Ух-тух…

Пот водопадом лился с волосатого доктора. Торговый агент в этом смысле несильно от него отставал.

Вельзевул вытащил из кармана скомканный лист, расправил и с удивлением обнаружил, что это разворот сегодняшней газеты. Левую часть занимал раздел политики, правая была отдана на растерзание экономистам.

Дьявол, наспех вытерев лоб тыльной стороной ладони, принялся обмахивать газетным листом запыхавшегося, но стойко переносящего жару и быстрый темп Булгака.

— Большое спасибо, — поблагодарил доктор. — Но мы ведь уже пришли? — Чёрт указал на дом.

— Да, это берлога Децербера. Господин Булгак, вы не будете так любезны позвонить? А я пока разделаюсь с современной прессой. Где же тут было мусорное ведро? Где-то было…

— Никаких проблем, дорогой Вельзевул.

Булгак одолел подъём из пяти ступенек, протёр лысину до зеркального блеска носовым платком, спрятал его в нагрудный карман и постучал — до звонка он бы не дотянулся.

— Я сейчас, сейчас, я почти его нашёл! — откуда-то издалека прокричал Вельзевул.

Тяжёлая, медлительная поступь предварила тихий скрип дверных петель, но вот он раздался, и перед Булгаком М. А. предстал уставший, разбитый и слабо улыбающийся трёхглавый пёс.

— Гы, — приветствовал доктора Децербер.

— Э?..

— А почему Врач-На-Дачу?

— Может, потому, что я часто гощу у Повелителя на даче. Я его личный врач, если позволите. — Поклон.

— О да, наслышан. Прошу вас, проходите. — Децербер отходит в сторону, пропуская Булгака.

— Благодарю, — благодарит Булгак своим негромким и высоким, но не без приятности голосом. — Вельзевул! Вельзевул! Где вы?

— Я почти-почти-почти отыскал её, господин Булгак! Я скоро буду! — донеслось с расстояния в шесть или семь автобусных остановок. — Где же оно было? Где-то же было! Где-то было, где-то было, где-то было…

— Дорогой Вельзевул, по-видимому, до сих пор ищет мусорное ведро.

— Он даавно его ищет, и не только сегодня… Как вы думаете, оно вообще существует? В нашем мире, я имею в виду, — обратился к Булгаку Децербер.

— Существует ли в нашем мире мусорное ведро? Не исключаю, что метафизически — да, иначе как бы этот образ обрёл словесное воплощение в разуме населяющих наш мир существ?

— Так вы тоже философ? Весьма, весьма рад.

— А вы философ, дорогой Децербер?

— Философ-трепач, милый доктор.

— А в чём разница?

— Нет, вы истинный философ. Мы в восхищении! Прошу ко мне в гости.

Булгак, владелец объёмного багажа знаний как узко-медицинского, так и энциклопедического характера, он же — компанейский собеседник, принял приглашение Децербера.

— Где-то было, где-то было… — Вельзевул не был ходячей энциклопедией, зато ему принадлежало солидных размеров упорство.

В связи с этим Децерберу неожиданно вспомнился юмористический раздел из сегодняшней газеты. Он решил попробовать.

— Где-то было, где-то было, где-то было…

— Вельзевул, быстрее! Ты сбиваешь с ритма весь Ад.

— Гдетобылогдетобылогдетобыло! — громко затараторили с другого конца города.

Шутка сработала. Но с Вельзевулом шутки всегда срабатывали — в этом был его несомненный плюс.

Расплывшись в зверином оскале, который, по мнению Децербера, походил на улыбку, пёс пыхнул сигарами:

— Доктор, как вы относитесь к коньяку?.. Аааа!

Пухлое телосложение не помешало Булгаку в ту же секунду подскочить к больному.

— Что случилось, дорогой Децербер? Давление или, быть может, сверхъестественное заболевание? Они нынче распространены. Идёмте-идёмте…

Булгак усадил дорогого Децербера в кресло.

— Расслабьтесь, пожалуйста.

— Каким образом?!

Щёлкнул раскрываемый саквояж.

— И, пожалуйста, не шевелитесь… Фух, как у вас холодно, если мне будет позволено заметить.

— Это всё Вельзевул.

— В каком смысле, прошу прощения, Вельзевул?

— Его стилонеры. Он мне сбагрил два или три.

— Да-да, стилонеры, как же, как же. Дорогой Вельзевул любезно согласился продать мне одну модельку — микро— (может, знаете), со скидкой.

— У меня стандартные модели. Вначале они не работали ни в какую, а когда я запустил в них тапком, словно с ума сошли — морозят и морозят!

— Да, пренеприятное положение.

— Это вы о чём, доктор?

Булгак обдумал ответ.

— Не тяните, доктор!

— Как вам объяснить…

— Объясните, как есть, но не тяните! Если я конченое существо, так и скажите.

— Нет-нет… Вернее, что я хочу сказать… Я не понимаю одного, — для наглядности Булгак постучал инструментом по какой-то голове Децербера.

— Ой, доктор!

— Ах да, простите… — Булгак убрал инструмент в саквояж — и вдруг вскочил и припустил по гостиной скаковой лошадью. Неизвестно ещё, кто нервничал больше: больной или доктор. — Не понимаю я вот чего! — недоумённо восклицал Булгак. — Вы больны — это факт. Заявляю со всей ответственностью: ни единое существо не может столь достоверно притворяться, что оно нездорово. Ни единое! Наука занимает по этому поводу крайне категоричную позицию. Она вообще категоричный товарищ, — поделился Булгак, понизив голос до конспиративного шёпота. — Категоричный и временами узколобый товарищ, эта наука. Но в вашем случае её диагноз однозначен: вы больны. Да. Но! — Булгак дёрнулся и замер, как растянутая за кончики резинка; казалось, он сейчас завибрирует. — Но, повторяю я! Хоть вы и больны — вы не больны! И тут наука вступает в противоречие с самой собой, что, и я не побоюсь этого слова, нет, не побоюсь — парадокс! Вещь жуткая, кошмарная и всячески нежелательная, но, к несчастию, существующая — в той же мере, в какой существует ваша несуществующая боль.

Децербер мысленно собрал в кучу сказанное Булгаком, упорядочил, разбил на части и подытожил. Итог его не устраивал абсолютно, но, тем не менее, пёс его озвучил:

— Выходит, что… Я болен, но не болен. Чем это грозит — фиг знает. Однако наука бессильна. Так?

Расстроенный донельзя, Булгак взмахнул полными коротенькими ручками:

— К великому сожалению, дорогой Децербер!

— Я тут! — На порог птицей вспорхнул Вельзевул.

Но неудачно поставленная на коврик нога, другая, не та, что в прошлый раз, заставила дьявола, вознесшись к потолку, летучей рыбкой нырнуть на диван. Фигуры высшего пилотажа, аплодисменты восторженной публики, признание и слава — всё присутствовало.

Отдышавшись, Вельзевул выбрался из-под накрывших его подушек.

— Я её нашёл, ха-ха! — возопил триумфатор. — Пока вы тут прохлаждались, я успел добежать до тартарской границы, и на неэй-то… А кстати! Прохлаждались — не то слово! Децербер, тебя что, пересилили в центр ледника? — Вельзевул выдохнул — белое облачко моментально затвердело, покрылось ледяной коркой и свалилось на пол, разлетевшись на осколки.

— Куда меня переселили, спрашивать надо тебя, лучший в мире торговый агент, — заметил Децербер.

— Стилонеры?

— А то кто же.

— А с виду такие спокойные…

— Они спокойные, только садомазохисты.

— Отключи их.

— Чтобы сгореть заживо? Превосходная альтернатива.

— Я и не предполагал, что с ними может возникнуть подобная закавыка. — Вельзевул почесал в затылке. — С виду спокойные, работящие…

— Эт’ точно! Работящие!

— …адекватные ребята…

Стилонеры с беззаботным свистом наполняли помещение горной прохладой, делая вид, что речь идёт о каких-то других адекватных ребятах.

— Ладно, пёс с ними, — сказал Децербер. — Послушай лучше господина Булгака. Господин доктор, вы не повторите Вельзевулу то же, чем оглоушили меня?

Вельзевул вздёрнул брови.

— Рано, — покачал головами Децербер, — удивляться будешь потом… Аа!

Все три головы пса вдруг безвольно обвисли. Децербер покачнулся. Вельзевул бросился к другу, но не успел подхватить его. Децербер опасно накренился, и в следующую секунду два с половиной метра шерсти и неприятностей с тяжким грохотом рухнули на пол.

— Болевой шок, — предположил Булгак. — Если эпицентр боли приходится на головы, то двигать ими не стоит.

— Да что с ним такое?! — воскликнул дьявол.

— Успокойтесь, дорогой Вельзевул. Вы волнуетесь за здоровье друга, это хорошо, но не подрывайте своё. — Булгак хотел ободряюще похлопать Вельзевула по плечу, не дотянулся и удовольствовался коленкой. — Боюсь, вы напрасно ждёте от меня объяснений, — поправив очки, продолжил доктор. — Ведь мне известно очень мало — только то, что…

…Децербер заглянул за край горы и ничего не увидел. Покоящееся впереди ничто не было пространством, отделявшим пик от подножия, это не была бездна, это не было даже само бесцветное и бесплотное ничто — это было ничто густо-чёрного цвета.

Бум-бум, -

пульсировало ничто, -

Бум-бум, бум-бум.

— Бум-бум, — беспрекословно откликались пустые мысли Децербера.

— Бум-бум, — звала чернота, подмигивая чем-то красным, напоминающим и звезду, и глаз, и планету.

— Бум-бум, бум-бум, — послушно и эквиритмично ликовало тело. У тела единственное предназначение — двигаться. Движение доставляет телу удовольствие. И неважно, кто им двигает, первоначальный ли хозяин или хозяин, приобретённый позже.

— Бум-бум, — подманивало чёрное ничто, пульсируя и кружась.

— Бум-бум, — оболочка Децербера, её составные части, готовы были — вместе или порознь — слиться с тем, кто их звал, звал столь настойчиво и настолько нежно. Тело Децербера изготовилось прыгнуть, вперёд и вниз. Или вверх: странное ничто простиралось повсюду. Вездесущее, оно подмигивало триллионами квинтиллионов секстиллионов звёзд-глаз-планет, сжималось, сворачивалось в спираль, разжималось — и затягивало…

И вдруг на ничто с размаху шлёпнулась исполинская губка, раздавив чёрную пустоту. Всё стихло, смолкло — исчезло. От ничто ничего не осталось. Теперь была лишь жёлтая, размером со Вселенную губка.

— Губка? Какая, к чёрту, губка?! — изумился Децербер.

Губка встала, пошатнулась, споткнулась и громыхнулась обратно — горы задрожали, холмы расщепились, острова ушли под воду.

— ОЙ! — ВЗОРВАЛА ГУБКА ОКРУЖАЮЩЕЕ ПРОСТРАНСТВО БОЛЬШИМИ БУКВАМИ, А ЗА БОЛЬШИМИ БУКВАМИ ВСЕГДА СТОИТ ЧТО-ТО ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ И ВЕЛИЧЕСТВЕННОЕ. — КАЖЕТСЯ, У МЕНЯ ОПЯТЬ СПОЛЗЛИ ШТАНЫ, ХИ-ХИ-ХИ…

ГУБКА ПРЕВРАТИЛАСЬ В ОКТАНОГА. А ВОЗМОЖНО, ОНА ВСЕГДА ИМ БЫЛА.

…ХИ-ХИ, ХИ-ХИ! — ГИГАНТСКИЙ СМЕХ ПРОДОЛЖАЛСЯ, НО ИСХОДИЛ ОН УЖЕ ИЗ ГЛОТКИ ОКТАНОГА.

У которого почему-то было 26 ног.

Жуткий великан раскрыл пасть, в которую с легкостью поместилась бы вся Нереальность.

Децербер отпрыгнул и резво пригнулся: из пасти октанога плотным, неодолимым потоком повалили буквы «ц» и «х» и ринулись на пса.

Децербер заслонился — как вдруг понял, что опять может управлять телом.

Буквы забивались в глаза, залетали в уши, всё жужжало и кричало:

— Ц — Х — Ц — Х — Ц — Х — Ц — Х — Ц — Х — Ц — Х — Ц — Х — Ц — Х…!

Пёс поднял руку — двигаться в потоке, подобном густому космическому киселю, было очень трудно, почти невозможно. Но всё-таки Децербер ущипнул себя, за правую щёку.

И, как ни удивительно, это помогло.

Да, это помогает, — попробуйте!..

..! Децербер открыл глаза, но это мало что изменило: вокруг всё тот же Мир-С-Закрытыми-Глазами.

Хотя нет… вот темнота дёрнулась, поплыла наверху, помаленьку рассеялась внизу — и неторопливо разъехалась, точно театральные кулисы.

Но изображение было мутноватым. Три мозга Децербера принялись крутить настройки — Ад потихоньку проступал сквозь сон…

Децербер не сразу понял, что спал, — сны ему не снились, никакие: ни эротические безумия, ни безумные вакханалии, ни выигранные безумным образом в рулетку миллионы душ. Ему с избытком хватало подобного в жизни. А во сне он просто спал, отдыхал от тяжёлых жизненных будней — от тех же эротики, пьянства и азартных игр.

Децербер видел свой первый сон, который, так уж случилось, оказался кошмаром.

И престранным кошмаром.

Децербер приподнялся на локтях.

— Ой-ой-ой, — заскулил он, тоже впервые, — боль-боль-боль…

— Лежи-лежи-лежи, — произнёс кто-то голосом Вельзевула.

Да, это был Вельзевул.

Децербер бережно опустил головы на мягкое и удобное нечто. Ага, подушки. Спасибо.

— Спа… си… сиб…

— Не за что, не за что, — сказал Вельзевул, — лежи. Губка больше не беспокоит?

— Губка? Какая, к чёрту, губка?!

— Да, вот так ты и сказал.

— Вижу, он пришёл в себя, — произнёс рядом кто-то незнакомый.

— Верно… но не будем его тревожить, коллеги, — сказал другой незнакомец.

— Да, да, \

— Да, да, — загомонили незнакомцы, но тихо, чтобы не побеспокоить Децербера.

— Да, да, /

— Ве… Вельз, — прохрипел Децербер. — Это кто?

— Это? — Вельзевул обвёл рукой неведомо откуда взявшиеся, накрытые белыми скатертями столы, тарелки-ножи-вилки, фужеры-вино-и-коньяк и бутерброды с ветчиной и колбасой на закуску.

— И это тоже, — громоподобный бас Децербер куда-то пропал — вместо него раздавался присыпанный песком шелест.

— Если ты о наших гостях…

— На… ших?

— …то это светила медицины: традиционной и нетрадиционной, магической, сверхъестественной и шарлатанской… — Вельзевул с нескрываемым уважением относился к представителям науки.

Децербер не разделял его восторгов. Вообще-то, ему было плевать, лишь бы дом не развалили.

— И зачем они припёрлись? — спросил он.

— Чтобы помочь тебе!

— И что, сильно помогли?

— Каак сказать… — Вельзевул неопределённо покрутил ладонью. — После того как я их позвал, они много пили и обсуждали, выдвигали разные версии, но, честно говоря…

— Ага, понятно, — не дослушав, произнёс Децербер. — Богемная тусовка за чужой счёт.

— Дец, не ст о ит, я думаю…

— А эти «аксессуары» как тут оказались? — Децербер обвёл комнату взглядом.

Вельзевул также обвёл взглядом комнату.

— Столы, столовые приборы и вино каждый из гостей взял с собой, — ответил дьявол. — Они не хотели показаться некультурными. Не могли же они прийти к незнакомому существу, развалиться на диванах и требовать еды и питья… Ну, кто так делает? — Вельзевул выразительно поглядел на Децербера.

Пёс и ухом не повёл — ни одним из.

— И как они допёрли столы и всё прочее? Главным образом, меня интересуют столы. Вон тот здоровёхонький оборотень с завитой шерстью дотащил бы, верю. Но как не надорвались эти хиляки?

— Тише, тише… они гении!

Децербер саркастически хрипнул:

— Гений наш общий дружбан Повелитель. Гении поэты — творцы прекрасного, вроде Сушкина…

— Аушкина, — поправил Вельзевул.

— …философы: Ратсок, Горпифа…

— Он Афипрог.

— То-то я думаю, смешное имечко: Гора Пива… Великие музыканты тоже гении…

— Ахб?

— Угу. И Вен-Хо-Бет. Они — гении. А твои учёные просто много знают.

— И это плохо?

— Плохо, что они при этом трепачи.

— А сам?

— А я этого не скрываю.

Но Вельзевул бился до последнего:

— Если они и не столь гениальны, как Эйн Шатейн, это не отрицает полностью их гениальности!

— Ну ладно. — Децербер пощадил чувства друга и сменил тему: — Но как, скажи на милость, они дотащили тяжеленные столы ко мне домой и не переломились?

— Учёные — очень трудолюбивые существа. — Вельзевул послал Децерберу пристыжающий взгляд.

Пёс ловко увернулся.

— Но эти столы весят, наверное…

— Учёные — очень трудолюбивые существа.

Децербер сдерживал иронию, как мог, но она всё же победила:

— Так-таки и все?

— Извините, что вмешиваюсь в ваш научный диспут… — Доктор Булгак вынырнул из-за ног Вельзевула и нагнулся к Децерберу. Троицу тут же поспешно окружили маги, знахари, ведьмы и врачи стандартной профориентации. Булгак снял очки и, протирая их специальной тряпкой, сказал: — Дорогой Децербер, ваш случай взволновал адское медицинское сообщество. Настолько, что представители враждующих школ не побоялись встретиться лицом к лицу у вас дома, на импровизированном консилиуме, который замечательно организовал ваш друг Вельзевул. — Булгак поместил чистые очки на нос. — Благодарим за бутерброды, мне лично они очень понравились: мясо нежнейшее, колбаса в меру острая. Коньяк — просто что-то потрясающее!..

— Коньяк?! — взвился Децербер и вернулся на подушки с новым приступом боли.

— Дец, 10 бутылок ведь лежали без дела… — смущённо пробубнил Вельзевул.

— 10 бутылок?!

— Ну да… Заходил Зосуа, справлялся о твоём здоровье. Он принёс спиртное, за счёт заведения. Но, спрашивается, куда девать десяток бутылок коньяка?..

— Что значит куда?!

— Вот я и решил использовать их для банкета. Фуршета. Ты же всё равно…

— Что всё равно?!

— Как я мог оставить собрание высокочтимых существ без коньяка.

— А меня?!

— Дорогой Децербер, вам требуется покой, — умиротворяюще произнёс Булгак.

— Скажите это ему!

Децербер зыркнул на дьявола.

Тот вначале отшатнулся, потом скривился, потом отмахнулся — и спрятался Булгаку за спину.

Децербер проворчал что-то нечленораздельное.

Булгак замялся.

— Уверен, — нерешительно начал он, — ваш друг Вельзевул не хотел…

— Он мне не друг!

Симпатичная самка игуанида, одетая в вышитый бисером белый халат, тронула Булгака за рукав:

— Майклаф Айнасссович.

— А? Да, Годзи?

— Не приссступить ли нам к осссновной часссти? — прошипела Годзи.

— Не сомневайся, моя прелесссть, непременно присту… — Булгак замер на полуслове, спохватившись, что они были не у себя дома и далеко не одни. — Я… Э… В общем, да… да, дорогая коллега , вы правы. Дорогой Децербер, — Булгак был сама официальность, — у меня к вам есть серьёзный разговор…

— Доктор, только не надо вот этих вот: у меня к вам есть серьёзный разговор… Не люблю я этого. — Децербер сдвинул брови и взволнованно закурил.

— Дорогой Децербер…

— После такого обычно выясняется, что ты кокнул своего папашу и согрешил с собственной мамочкой. Или что-нибудь в том же духе.

— Я сам упирал на то, что вам необходим покой, но оставлять такие новости без внимания, по-моему… Вы не против, я начну с менее шокирующего известия.

Децербер не удержался и выпалил:

— Будет ещё и более шокирующее?

Булгак прочистил горло.

— Во-первых, дорогой Децербер, вы проспали 7 дней.

— Неделю?!

— Да. И в последний день ваше состояние ухудшилось до критического — мы буквально бились за вашу жизнь.

Децербер ошеломлённо пыхнул средней сигарой.

— Ухудшилось, говорите? А каковы были… симптомы?

— Интересно, что вы упомянули… — В глазах Булгака зажёгся медицинский азарт. — Симптомы были запоминающимися, я ещё раз убедился, что ваше заболевание нельзя отнести к разряду обычных, просто не известных науке.

Имели место:

1. Общая пульсация тела: ритмично билась не только кровь в сосудах, но и скелет, внутренние органы, волосяной покров и т. д.

2. Перемещающиеся по телу в хаотическом порядке чёрные пятна, очень тёмного оттенка — темнее я, пожалуй, не видел.

3. И свечение белого цвета, столь же белого, сколь чёрными были описанные мной пятна. Светились, как бы поточнее выразиться, ваши контуры — те линии, которые, когда вас создавали, нарисовали первыми (уже после в них залили внутренности, кожу, волосяной покров и сделали вас). Так это выглядело со стороны.

— Хым. — Ничего более оригинального у Децербера не придумалось.

Булгак дал ему передохнуть.

— Вторая же новость…

– Ещё более шокирующая?

— …заключается в том, что… — Булгак прервался и взглянул поверх плеча Децербера — для этого невысокому доктору пришлось подпрыгнуть. — Ведут.

— Кто? Кого ведёт?

— Мои коллеги ваших псов.

— А, ваши коллеги… кого?!

Три собаки, удерживаемые за холки троицей врачей, печально взирали на Децербера. У каждой было по одной голове и по одному хвосту.

Именно так выглядел бы Цербер, если бы его распилили натрое.

Губки почуяли гору в степи.

Они почуяли её нутром, шестым чувством.

Когда-то давно так чуяли горы первобытные губки, волосатые, обитающие в пещерах, привыкшие общаться и решать проблемы при помощи дубинок.

И оставаться бы им такими всю бесконечность времён, если бы когда-то давно они не почуяли гору…

Это определило их судьбу.

Почуяв гору, древние губки выпрямили спины, выкинули дубинки, сбросили шерсть и гордо прошествовали к подножию, а затем поднялись на вершину своей первой горы. Они превратились из презренных пещерных губок в просвещённые высокогорные губки.

Они расплодились и заселили множество гор.

Высокогорным губкам нужна гора, она — то, что делает их самими собой.

…Бороздившие степные просторы губки взревели.

Дождь, слякоть, вода, тепло, леса — прежние препятствия обратились в пыль. Они не существовали для губок — губки не замечали их.

Он чуяли гору и стремились к ней.

По пути губки встречали другие горы. Но они и сравниться не могли с той, которая столь сильно манила. С её холодностью и первозданностью, которые чуялись если и не носами, то печёнками уж точно.

НАСТОЯЩИЙ пик.

— Настоящий пик… — мечтательно протянул президент. — И такой… холодный!

Встречные горы были хорошими, но тот пик — лучшим. Пусть даже лучшее, как известно…

Губки стаптывали в пыль поселения сравнительно небольших существ. И, минуя поля, леса и реки, холмы и ущелья, приближались к цели.

Внезапно бегущие взорвались неудержимым рёвом. Так близко, они так близко! Усталые и утомлённые минуту назад, сейчас они были напор и сила, буря и натиск. Губки встали на дыбы и, взметнув к блестящему Куполу гроздья земли с травой, утроили усилия.

— Ну, чем мы не кони! — в порыве восторга воскликнул президент.

Большую часть пути они преодолели, оставался сущий пустяк. Тем более, в наличии имелась цель…

…Но цель целью, а порядок быть должон.

— Парни! — крикнул военачальник, опережавшийся толпу мигрантов на несколько корпусов. — Напомните-ка, кто из вас в о да?

Правый Цербер дёрнулся, взвизгнул и жалостливо посмотрел на среднего (со)брата. Средний Цербер повернулся к Правому, погрузил в его шерсть челюсти и заклацал зубами. Шла ожесточённая ловля блох. Правый Цербер мог бы справиться и сам, но застарелые привычки искоренить труднее всего. Да и ловить блох на правой шее удобнее средними челюстями, вы не находите?

— Бедняга всю жизнь разрывался на части и вот, похоже, разорвался, — прокомментировал Децербер.

Средний Цербер целиком истребил популяцию блох, но это никак не сказалось на его самомнении. Он зевнул, и друг за другом зевнули Левый и Правый Церберы: всё-таки привычка — кошмарная вещь. Средний посмотрел на собравшихся гениев медицины безразлично и даже, как показалось Вельзевулу, удручённо.

«Разве что не сплюнул в сердцах», — подумал дьявол.

Средний Цербер свернулся на полу калачиком, и подле него свернулись калачиком Левый с Правым.

— Напоминают наших политиков: задница у каждого своя, а блохи общие. — Децербер пожевал сигары. — Вельз, они вызывают во мне комплекс полноценности.

— Неполноценности, ты хотел сказать?

— Не-а, полноценности. Мне бы жуть как не хотелось разорваться на Левого, Правого и Среднего Децербера, потому что я у себя один, свой собственный. Общий и целый.

— Но тебя пока и не разорвало, — тонко подметил Вельзевул.

— Ага. — Децербер кивнул и на сей раз отчего-то не ощутил боли. — Кстати, почему меня не разорвало?

Вельзевул пожал плечами:

— Может, потому, что разорвало Цербера? Не знаю, я не слишком компетентен в подобного рода вопросах. Но я связался с тем, кто компетентен. Жду его звонка с минуты на минуту.

К Децерберу подошёл гном-великан (около 4 футов ростом). Он был бородат, как и все гномы, но лыс. Впрочем, последний недостаток компенсировала буйная растительность на груди.

«Наверное, сделал пересадку, чтобы женщин привлекать, — подумал Децербер. — Умно».

Ни один гном в здравом уме не расстанется с бородой, а с шевелюрой — легко.

— Завал. н, — назвался гном.

— Через «е» или через «и»?

— Как вам будет угодно.

— А я Децербер. Везде «е».

— Очень приятно. Я доктор предпоследней стадии.

— С начала или с конца?

— Пока, к сожалению, с конца. Но мы работаем.

— А я пошляк последней стадии — с начала. Правда, мы не работаем.

Последовало крепкое мужское рукопожатие.

— Значит, гном Завален.

— Подтверждаю!

Завали/ен достал блокнот и ручку.

— Позвольте, — сказал он, — несколько вопросов. Научного толка. — Завалиен решил, что фраза требует уточнения. — Для науки.

— К вашим услугам. — Децербер обожал интервью. Не из-за тщеславия — он не знал, что это такое, он и слова-то такого никогда не слышал. Просто Децербер чистосердечно признавал себя трепачом и при любой возможности доказывал, что это правда.

Завалеин начирикал в блокноте: «Децербер (Уникальный случай: пульсация, свечен. и пр.)» — и, постукивая по записям ручкой, начал интервью:

— Для начала такой вопрос…

Кто-то из врачей составил гному компанию: подсказывал или молча слушал. Другие медики, скучковавшись в группки, вели оживлённые беседы научного толка. Какие-то пили и ели — пока было что и пока их коллеги занимались различной ерундой. Иные из врачей, пользуясь тем, что на них не смотрят, флиртовали с противоположным полом (а также с третьим, четвёртым и всеми прочими — жители Нереальности не ограничены всего двумя полами). А пятые ничего не делали, так как либо заснули, либо напились до беспамятства. Консилиум был в самом разгаре.

Наручные часы Вельзевула запипикали.

— Прошу меня извинить, я отойду…

Децербер, не прерывая интервью, благосклонно махнул лапой:

— Иди же, сын мой.

Вельзевул, выбрав место поспокойнее, свободное от врачей и децерберов, нажал на часах кнопку приёма.

Стекло часов раскрылось, высвобождая молочно-зелёный свет. Он закружился неторопливым вихрем, поднялся вверх, растянулся и уплотнился. Раздались жужжание и потрескивание — статические помехи. По квадратному экрану, образовавшемуся внутри успокоившегося вихря, пробежали полосы. Когда они скрылись за нижним краем, на экране проступили черты чьего-то круглого и тоже зелёного, но мутно-зелёного лица. Полупрозрачное, оно глядело на Вельзевула большими круглыми глазами. Из виртуальных динамиков донёсся голос. Судя по интонации, голос принадлежал дружелюбному привидению.

Или призраку.

— Привет.

Кашпир на связи.

Слышимость нормальная?

А видимость? –

В порядке теста Кашпир помахал перед объективом камеры полупрозрачной лапкой и сказал «Раз-два, раз-два».

— Всё о-кей, — ответил Вельзевул. — Вижу тебя и лабораторию нормально.

— Замечательно!

А то я уж засомневался.

Помнишь, что случилось во время прошло сеанса связи?

Профессор до сих пор чинит слюнопередающую аппаратуру.

— Не надо было мне чихать, — покаялся Вельзевул.

— Да ладно.

Ничего.

Колбинсон починит.

Если не он, то кто?

Но вообще-то аппаратура предназначена для поцелуев, а не для чихания.

Я не в укор, нет-нет, просто вношу ясность. –

Призрак говорил так, словно бы мысли роились у него в голове, как осы, и все мечтали быть произнесёнными. Но вот беда: организовать их в улей, разбить на классы и подчинить общим правилам Кашпиру почему-то не удавалось. Поэтому мысли он попросту выбалтывал, то есть высказывал быстро и рвано: предложение-мысль — коротенькая пауза — следующее предложение, пока не забылось — снова очень короткая пауза — и далее в том же духе… — Колбинсон передаёт привет, — тренькнул Кашпир. — Как Децербер?

Консилиум не буянит?

Мы провентилировали твою просьбу.

Секундочку, я отлучусь за материалами.

Вельзевул открыл рот и сразу закрыл. Привыкнуть к Кашпиру было просто; он лучился обаянием маленького ребёнка и заражал им окружающих. Но научиться говорить с ним не представлялось возможным, потому что говорил в основном он один.

— Вот он я.

Ох, и тяжёлые для бесплотного существа эти ноутбуки.

Я не жалуюсь, ни в коем разе, просто заметил.

Так.

Теперь смотри. — ашпир раскрыл ноутбук и развернул его экраном к Вельзевулу. — Я связался со сведущими призраками по «Гостлайну»[13].

Пришлось понырять по измерениям, пообщаться с ребятами.

Но мои труды даром не пропали. — Кашпир взял электронную ручку: она была величиной с ручку обычную и назначения примерно такого же. Дружелюбный призрак открыл на десктопе папку, нашёл в ней нужный файл, дважды кликнул, и Вельзевулу явился график: на белом фоне, слева направо, текла ярко-оранжевая линия. Она периодически вздрагивала, превращаясь из прямой в ломаную и полную острых углов. В эти моменты очертаниями она напоминала горы. — Как ты и просил, я подключил все известные мне каналы.

Связался со всеми, с кем мог.

И один парень.

Мой бывший одноклассник, кстати.

Посоветовал мне просканировать замкнутую на Децербере действительность.

Подумай сам.

Сказал он мне.

Если Децербер болен неизвестной болезнью, но болезни как таковой нет, хотя отрицать её наличие нельзя.

То!

Сказал он мне.

Болезнь должна вступать в реакцию с действительностью.

В негативные взаимоотношения.

Проще говоря, болезнь и действительность должны конфликтовать.

Болезнь существует, но действительность её не признаёт, а болезни на это наплевать.

Всё просто, не так ли?

— Но что это за болезнь такая? Я никогда не встречал…

— Погоди-погоди, не спеши, — прервал Вельзевула Кашпир. — Я последовал совету друга.

Отрыл в тёмной кладовой старенький и пыльный сканер действительности.

Кого в наше время интересует действительность?

В наши дни модно исследовать цену на нижнее бельё. — Кашпир говорил серьёзно. Нет, он не избегал сарказма — просто их в детстве не познакомили. — Я просканировал действительность вокруг Децербера.

Самого Децербера как частицу действительности.

И те зоны, в которых соприкасались реальность мировая и Децерберова.

Забил результаты в компьютер, нажал кнопку.

И — вуаля!

Компьютер выдал эту оранжевую линию. — Кашпир ткнул электронной ручкой в график.

— И что она означает?

— Она означает.

Милый Вельзевул.

Она означает существование Децербера.

Так выглядит его реальность.

— То есть, жизнь Децербера — это прямая линия, то вздымающаяся, то опадающая? — резюмировал Вельзевул.

— Ну да.

И твоя жизнь тоже.

И моя.

И всех.

Почти.

— Почти? Есть исключения?

— Агаа. -

Кашпир раздвинул уголки губ в хитрой улыбке. –

Есть.

По крайней мере, одно. –

Кашпир закрыл документ с жизнью Децербера и открыл новый график, который тоже был оранжевым, полз и вздрагивал, но линий в нём было три. –

Эта мысль пришла мне в голову неожиданно.

Я просканировал Децербера и не нашёл ничего необычного.

Стандартный график жизни.

Много неприятностей, мало стрессов — вот самое нестандартное в нём.

Но этот график натолкнул меня на одну идейку.

А кто такой Децербер, спросил я себя?

— И ответ получился не матерный?

— Нет-нет-нет, Вельзевульчик, я говорю не о характере Децербера.

И не о его образе жизни.

А о том, кто он есть ?

— Достойная высокой науки проблема.

Кашпир в экстазе замахал руками.

— Он же не индивидуален!

Каждое существо, будь оно триста раз полно штампов, глупостей и безликости, — личность.

Потому что оно — это оно .

А не кто-то другой.

А Децербер — воплощение.

Он воплощение Цербера.

Децербер един в двух лицах.

— Вроде в шести, Кашп, — умудрился вставить Вельзевул.

— Нуу, это было образное выражение.

А вот то, что Децербер и Цербер одно целое, — факт!

Ручка (для письма) Кашпира отбивала дробь по экрану монитора. Призрака переполняли эмоции. А экранное стекло в паре мест пошло трещинами.

— Не сказал бы, чтобы это известие меня шокировало, — сказал Вельзевул. — Я догадывался о связи воплощения с тем, что оно воплощает.

— Как же ты не понимаешь! –

Взволновался пуще прежнего Кашпир. –

Он же…

Его же…

Ты же…

Тут же…

…ясно, в общем…

Не прерывая бессодержательных восклицаний, Кашпир принялся живописно размахивать руками.

— Кашпир, разреши. — Место призрака перед глазком камеры занял полтергейст. В отличие от Кашпира, он был немолод и умудрён — удручён, утомлён, убаюкан — знаниями. При взгляде на лицо полтергейста первыми запоминались короткая седая бородка, квадратные очки и лоб с глубокими морщинами. — Профессор Колбинсон, научный руководитель сего нервного отпрыска.

— Добрый день, профессор. Вельзевул, брат-близнец Повелителя, торговый агент.

— И вы здравствуйте, Вельзевул.

— Ну как же тут…

Да ведь любому же ясно…

Это же…

Это ж… -

распалялся на заднем плане Кашпир, в избытке чувств роняя со столов колбы и склянки.

— Кашпир, прекратите колотить лабораторное имущество. Бесполезно… Вы меня слышите, Вельзевул?

— Да, профессор.

— Мой ученик хоть и сообразительный, но довольно шумный молодой призрак.

— Самую малость шумный, профессор.

— Тут же и так понятно…

Всё же как на…

А он…

Нууууууууу…

Мелодия разбивающихся склянок стала громче.

Колбинсону пришлось повысить голос:

— Кашпир всего лишь пытался сказать вам, что его заразили.

— Что?

— Заразили!

— Кого? Кашпира?

— Нет, Цербера.

— Кого, профессор?

— Цербера!

Разбилась последняя стеклянная тара. И Кашпир в последний раз всплеснул руками, после чего сел на стул передохнуть.

Колбинсон воспользовался этим, затараторив:

— Цербера заразили. Или, скорее, он сам заразился. Я предполагал, что болезнь Децербера магического свойства, но магические заболевания локальны и не заразны. Вместе с тем это и не природный недуг. С чем же мы столкнулись, ломал я голову: болезнь уникальная, но не магическая, и заразная, но не природного происхождения. И тут решение пришло само собой: заразился же не кто-нибудь, а Цербер! Цербер, который, как мы выяснили, — то же самое, что и Децербер, только более молчаливый. Болезнь не сумела одолеть самого Децербера и перекинулась на иную его ипостась . Вельзевул! Кто-то имеет зуб на Децербера, кто-то специально заразил его этой страннейшей болезнью. Но либо она вышла из-под контроля злоумышленника, либо, наоборот, следовала его воле… Неважно. Результат не меняется: жертвой недугапал не хозяин, а домашний питомец! — Тут дыхание закончилось.

Профессор Колбинсон перевёл дух.

Вельзевул посмотрел в окно. С того дня, как заболел Децербер, минула неделя, но ничего не изменилось. Жара не спала. Выходя на улицу, вы всё так же боялись, что испаритесь, стоит вам только переступить порог. Как и прежде, асфальт нагревался так, что начинал булькать и пускал раскалённые пузыри. Как и прежде, непрерывным и необъятным потоком обрушивался на жителей Ада отражённый металлом яростный свет — отскакивающий от крыш и столбов, отпрыгивающий от мобилей и велосипедов, отстреливающий от роботов и киборгов. Как и прежде, телевидение передавало бессчётные экстренные сообщения о пожарах: в курятниках и на улицах, в жилых домах и на заводах, в парках и лесах. «Мы прерываем показ сериала „Из огня да в полымя“, потому что до нас дошли слухи…» И, как прежде, стилонеры расходились на ура, и даже на гип-гип-ура. Однако коммерческие успехи, с которых Вельзевул получал немалый процент, нисколько его не радовали.

Монотонно работающие стилонеры засып а ли дьявола фунтами снега, но и это не имело значения.

А ночью жара не стихала, нет, — становилась ещё жарче.

Вельзевул скис. Помнится, дьяволу удалось растормошить Децербера и вернуть ему волю к жизни, когда пёс оказался в подобном положении. Но как легко давать советы другим и менять их жизни к лучшему и как непросто помочь самому себе…

…Децербер предложил гному-интервьюэру пройти на кухню — чтобы им не мешали шум диалогов, звон бокалов и сладкие похрапывания. Гном согласно кивнул, и «звезда» с «журналистом» скрылись из виду…

…Чтобы поднять настроение, на помощь извне рассчитывать не приходилось. Но Вельзевул не был в обиде на Децербера: пёс никогда не бросал его в беде. Децербер непременно поддержал бы Вельзевула и сейчас. Ободряюще улыбнулся бы, хлопнул по плечу. Но ведь Децербер не знал, что его друга гложет… а собственно, что? Вельзевул сам затруднялся ответить.

— Профессор, а эти полосы… — Вельзевул трижды провёл пальцем по воздуху, рисуя график жизни Цербера. — Получается, Цербер — три самостоятельных существа? Как же они уживались в одном теле?

— Мне думается, Цербер был…

— Как-то странно звучит: был.

— Когда был целым, — поправился Колбинсон. — Целостен. Когда Цербер был целостен, он представлял собой нечто…

— Нечто… тоже странное слово.

— Существо. Когда Цербер был целостен, он представлял собой существо сродни однояйцовым близнецам. Целостен снаружи, разрознен внутри. Но, поскольку разумом он не обладает, разрозненность эта не доставляла проблем. Им управляли инстинкты. А Децербер — владелец разума. Разум объединил его внутренний мир и сотворил самого Децербера — благодаря разуму Децербер и является цельной, целостной личностью…

— Личностью? — переспросил Вельзевул. — По-моему, странное сл…

— Вельзевул!

Дьявол подскочил на месте:

— Что?

— Взбодритесь.

Вельзевул согласно закивал:

— Да, профессор. Понимаю. Нечего распускать нюни, делу это не поможет! — Вельзевул замотал головой, отгоняя негатив и сонливость. Он победил их в друге — победит и в себе. — Ну, вот. Всё. Я снова бодр и весел.

— Очень рад… — Колбинсон посмотрел в сторону и вверх, на настенные часы, — но мне пора: кто ещё, кроме меня, прочтёт этим лентяям химикам лекцию о твёрдожидкостях[14]. — Глаза Колбинсона хитро сверкнули из-под очков.

— А у меня выходной, — сказал Вельзевул. — Восьмой подряд. Дравог, мой начальник, так обрадовался успеху на рынке стилонеров, что велел отдыхать, пока мои услуги не понадобятся.

— О-о, так это ваша фирма занимается производством стилонеров?

— Скорее, распространением. Растут-то они сами по себе.

— Ну да неважно. Большое вам спасибо за них! Если бы не стилонер, я бы, не ровен час, сжарился в котлету.

— Да, пекло на улице адское…

— А вот Кашпира из-за стилонера всё время продувает.

— Купите обычный кондиционер.

— Куда же деть ваш агрегат?

— Отдайте кому-нибудь. Или выбросите — от нашей зажиточной фирмы не убудет.

— Ну что вы! Я так не могу. Он же полуразумный… — Колбинсон вновь сверился с часами. — О-хо-хонюшки, я опаздываю. Всего хорошего, Вельзевул, приятно было…

— Смотрите!

Этот возглас родили одновременно десятки пар голосовых связок. И десятки рук (или того, что выполняло их функции) указали на свет.

На трёх Церберов, объятых маревом, сине-красно-жёлтым, цвета огня, цвета жары за стенами дома.

Охваченные пламенным свечением и движимые им, псы вжались друг в друга боками. Серия вспышек, сыплющих фейерверками искр, разукрасила помещение мистическими рисунками. У Среднего Цербера пропали все лапы, у Левого и Правого сохранилось только по одной передней и задней. Бока псов расплылись, перемешались и слились.

Та же неведомая сила, которая забрала у Цербера привычный облик, возвращала его назад…

Док Трудельц выпрыгнул из засады.

— Ага, попался!

Кто-то испуганно мяукнул и дал деру. Но прежде чем дать дёру, ощутимо царапнул по ноге.

— Тьфу ты! Кошка! — Трудельц осмотрел боевую рану: опасности она не представляла, но чесалась пренеприятно. — Кошки… Этим тварям не место в Нереальности! И этим тоже! — добавил док, испепеляя взглядом букву «ц».

Чёрный маркер блеснул в жарких дневных лучах — Трудельц нещадно исправлял ошибку.

Сражение между буквами занимало четвёртый этаж, лестничный пролёт и половину третьего этажа. Но док сдаваться не собирался!..

Децербер выскочил в гостиную:

— Что такое? Опять не слава Богу?

Гном-«журналист» зацепился пышной курчавой бородой за пряжку на штанах Децербера. Беспомощно бултыхая ногами, коротышка скользил за великаном псом по полу.

— Церб! Ты снова с нами! То есть… Церб? — Недоумевающий Децербер одновременно вздёрнул шесть бровей.

Вельзевул подошёл к разумному псу и ободряюще хлопнул того по плечу.

— Дружище, давай я тебе всё объясню.

— Всё-превсё? — не поверил Децербер.

— Ну, почти всё…

— Гора!

— Гора!

— Гора!

— Настоящий пик!

— Но разве так выглядит настоящий пик?

— Главное не то, что снаружи, а то, что внутри… Ай!

— Отвлёкся? Ха-ха! Теперь ты водишь!..

Децербер необычно внимательно выслушал Вельзевула, не прерывая его и не шутя. Погружённая в глубокие раздумья, мерно покачивалась троица нескончаемых сигар.

— Итак, нам остаётся только найти того негодяя, который наложил на меня проклятие, — сказал Децербер, постукивая пальцами по ближайшей столешнице.

— Вернее будет сказать, того, кто тебя заразил. — Вельзевул не был занудой, но точность любил.

— Угу… Угу… — Децербер покрутил в руках скатерть. — А это заболевание… оно смертельно?

— Не знаю, смертельно ли оно, — ответил Вельзевул, — но, если бы оно тебя одолело, ты бы исчез из действительности. Навсегда. Из всех пространств и времён, из всех вероятностей.

— Будто меня и не было?

— Ага, точно.

— Что ж, по-моему, оно достаточно смертельно.

Бушующая на улице жара с безразличием относилась к бедам Децербера — да и всего Ада, если на то пошло. Жара всегда сама по себе, и мелкие неприятности мелких существ её не касаются.

Стилонеры прис ы пали Децербера снежком.

Пёс по-собачьи отряхнулся.

— Да что такое! — гневно рыкнул он. — С каких пор я стал чистить пёрышки, словно какая-нибудь дворняжка?!

Цербер выразительно посмотрел на хозяина.

— Извини, Церби, не хотел тебя обидеть… но где это видано, чтобы я вёл себя противоестественно да ещё получал от этого удовольствие? Чтобы я ныл и нервничал и принимал это как само собой разумеющееся? Чтобы я не пил 7 дней и не хотел бы пить и дальше?! И ещё эта жара. В Аду даже в самые жаркие дни не бывало подобного пекла. Эта жара тоже противоестественна! Действительность взбунтовалась, она возмущена таким чудовищным положением вещей, и я не удивлюсь, если всё закончится глобальным коллапсом — космического масштаба. — Децербер прищурил глазищи — шесть яростных щелочек образовались за тёмными стёклами очков. Пёс заозирался: повернулся налево, направо, потом снова налево. Он оглядывал комнату, будто ища в ней кого-то. — Да, коллапсом, ядрить-колотить! А всё из-за того, что я, по не известной мне самому причине, не угодил какому-то дураку!..

— Сам дурак! — прервал его величественный глас. Пол говорившего определить было невозможно, равно как и определённое место, откуда доносилась речь. — И вообще, заткнись. И вы все заткнитесь! Вы меня так достали…

Децербер выпучил глаза. Глас казался знакомым, но с чего бы?.. Кроме того, загадочная речь имела странную особенность — она раздавалась не только из чьего-то невидимого рта, но и изо ртов самого Децербера, и изо ртов врачей и Вельзевула, и из окружающего пространства: из тел всех присутствующих, из кресел, из столов, из пола и стен. Она доносилась с улицы и из других измерений. Отовсюду…

Децербер не стал сдерживать своего удивления:

— Ты кто?!

— Кто-кто. Я, блин, Вселенная!

Децербер жестом дал понять гласу, чтобы тот помолчал.

— Слышь, Вселенная, — сказал пёс, — ты не могла бы говорить потише и постараться не использовать моё тело и весь остальной мир в качестве рупора? Или тебе и целого мира мало?

В ответ на Децерберову реплику злобно пыхнули. Пых прошёл через всех жителей Нереальности, через все её строения, через все земли, через все материальные и нематериальные её детища. И, тем не менее, просьбу Децербера удовлетворили: глас обратился простым голосом, звучал теперь не отовсюду, а только сверху, и был скорее женским, чем мужским.

Вселенная хмыкнула.

— Вот за это, — заметила она, — я его терпеть и не могу…

…Децербер никогда не нравился Вселенной.

Вселенная получила своё имя потому, что включает в себя всё — вообще всё , в том числе и самое себя, и абсолютное Ничто. Естественно, Вселенная была недовольна, что одна её наглая частичка отбилась от рук. Нет, поймите правильно, Вселенная отнюдь не праведница, в ней хватает несправедливости, зла, бед, но в ней же вы отыщите добро и чудеса, плюсы, которые уравновешивают минусы.

А Децербер был не плюсом и не минусом. Судите сами: пьёт, курит, говорит пошлости, занимается прелюбодеянием и нарывается на неприятности — но всегда выходит из воды сухим, даже хвоста не намочив, и при этом такой обаяшка. Как его уравновесить? Невозможно! Невозможно для Вселенной, для которой всё возможно? Именно так. И это создавало парадокс.

Вселенная ненавидела парадоксы — они мешали нормальному ходу вещей. Поэтому она и Децербера невзлюбила, со всей его парадоксальностью. Децербер был для Вселенной чем-то вроде аппендикса: зачем нужен — непонятно, но, если начнёт болеть, мало не покажется.

Проблема больного аппендикса решается в два счёта — в два взмаха скальпелем. А проблема Децербера решаться никак не желала; более того, продолжала усложняться и нарывать.

Главная отличительная черта Вселенной — наплевательское отношение к тем, кто её составляет. Вас, например, заботит атом по имени Вася, проживающий в вашем ухе? Так же и Вселенную не заботил атом по имени Децербер. Но Децербер был таким атомом, таким парадоксальным атомом, от которого, если ничего не предпринять, заразятся все прочие атомы. Вселенная знала, чем это закончится, — взрывом, атомным взрывом Вселенной.

Место которой займёт Ничто.

Вселенная не могла ужиться с Ничем в одной, хм, вселенной, и такой исход её не устраивал.

У неё не было выхода…

…Кстати, если Вселенная — скорее женского пола, то Ничто — скорее мужского…

… — Но я допустила ошибку, — рассказывала Вселенная. — В борьбе с парадоксом я забыла, что сама насквозь парадоксальна. Как можно включать в себя поровну положительного и отрицательного, находиться, так сказать, меж двух огней — и не быть разорванной на части? — Вселенная замолчала: она не любила признавать ошибки, но, сказавши «а»… Она продолжила: — Я поняла это и ужаснулась: мои старания избавить себя от уничтожения дали прямо противоположный результат. Я хотела вырвать Децербера из действительности, но, если бы мне это удалось, проделала бы в реальности нехилую дыру. А залатать её нечем — Децербер, как это ни прискорбно признавать, не подлежит замене… Мне повезло, что этот якобы разумный пёс оказался сильнее, чем я думала. Он победил парадокс парадоксом. Сейчас объясню. — «Вот так, — пробурчала Вселенная между делом. — Хотела как лучше, а теперь ещё и объясняй, и чуть ли не извиняйся…» — Так вот: Децербер не догадывался, что его попойки, прелюбодеяния и нездоровый образ жизни во ВСЕЛЕНСКИХ масштабах стали той самой причиной, по которой я задумала удалить его из действительности. Но это не помешало Децерберу начать здоровый образ жизни. Представляете? Децербер — и здоровый образ жизни. Это же нонсенс. Парадокс! Но парадокс парадоксом вышибают, и псу удалось одолеть свою болезнь… Хотя на самом-то деле никакая это была не болезнь, конечно, — это я проникла во «врага», чтобы победить его изнутри. Другого способа не было.

— Я, кхе, офигеваю, дорогая моя редакция, — высказался Децербер. — Так-то мамаша заботится о своих детках?

— Я-то забочусь о вас. …Нуу, может, не так часто, как следовало бы, но забочусь. А папаша ваш, Ничто, который, хоть и является моей частью, плевать на вас хотел. Да что я оправдываюсь! — Если бы у Вселенной имелось материальное воплощение, оно бы сейчас всплеснуло руками.

— Ладно, не заводись. — Децербер успокаивающе подымил сигарами.

— А Цербер, — вступил в разговор Вельзевул, — мы правильно определили его роль?

— Да-да, — буркнула Вселенная, для которой плохое настроение — норма. — Децербер, слышишь? Скажи спасибо своей собачке: если бы не она, я бы тебя добила-таки. И свою своевременную отключку поблагодари.

— А её-то зачем?

— Затем, что ты способен вести здоровый образ жизни только в бессознательном состоянии. И фиг бы ты продержался целую неделю без сигарет, алкоголя и баб, если бы не валялся в беспамятстве.

— Мой организм меня бережёт, — довольно произнёс Децербер. — Он знает, когда включать автопилот — когда его хозяин уже не контролирует ситуацию.

— Я одного по-прежнему не понимаю, — снова заговорил Вельзевул. — Почему Цербера не стёрло из действительности? А вместе с ним и Децербера, с которым они единое целое.

— Как же не стёрло? Стёрло! — Вселенная усмехнулась. — Была одна собачка — стало три. Результат не совсем такой, какого я добивалась, но всё же налицо… налица. Правда, Цербер не исчез полностью — он лишь поменял форму. А если бы исчез совсем, захватил бы с собой своё воплощение.

— А если бы первым совсем исчез Децербер…?

Вселенная ответила, не дав Вельзевулу договорить:

— Исчез бы и Цербер: когда вы теряете того, кто вас воплощает, вы теряете себя. Но Церберу я могла бы найти замену: укоротила бы лернейскую гидру — в росте и на несколько голов. А вот Децербер… — Вселенная фыркнула. — Незаменим .

Завалившийся на диван Цербер безмятежно дремал и лишь изредка подёргивал ушами.

— Короче, я могу идти? — поинтересовалась Вселенная. — Я всё вам объяснила, вернула Церберу прежний облик, разобралась с жарой в Аду… Да, с жарой. Небольшое промедление, и вскоре бы Ад превратился в огромную микроволновку. На каждом углу горели бы гигантские костры, всюду текли бы реки лавы, все бы кричали от страха и ужаса… Ну, куда это годится? Это уже не Ад, а кошмар какой-то несусветный, по-моему… В общем, ситуацию я разрулила. Все должны быть счастливы. А коли так, у меня нет времени с вами прохлаждаться… — Вселенная хотела уже попрощаться, но о чём-то вспомнила. Она вообще грешила хаотичностью. — Кстати, насчёт прохлады: бррр! Что за ледниковый период вы здесь развели? Спасутся только белки!.. Знайте, эти стилонеры укокошат вас быстрее, чем я. Заморозят до смерти.

Вельзевул, частично ответственный за появление стилонеров на рынке, попытался оправдать «подопечных»:

— Они, конечно, временами перерабатывают, но…

— …но, — перебила Вселенная, — именно они в первую очередь виноваты в жаре, что заставляла всех страдать. Вызвало жару разрушение действительности, которая рвалась из-за моей битвы с Децербером. Но, если бы не ваша погоня за горной прохладой, жара не достигла бы столь внушительных масштабов. И критических отметок на градусниках.

— Но как стилонеры…

— Вельзевул! — Вселенная повысила голос. — Стилонеры — наглые воришки. Они крали горный воздух так, как его красть нельзя, и оттуда, откуда его нельзя красть. Они разбередили действительность почище моего. Действительности было плохо: у неё из-за царивших кругом парадоксов высвобождалась куча энергии, которую вы воспринимали в форме нестерпимой жары. А тут эти тупицы стилонеры, нате вам! — пытаются жару победить. Победить жару НЕ природного происхождения природными средствами. Действительность чуть с ума не сошла!..

Вельзевула это огорчило.

— Шеф расстроится, — сказал он. — Ведь ему придётся отказаться от стилонеров, а они приносили немалую прибыль. Вряд ли Дравогу понравится эта идея: забирать товар у покупателей и возвращать им деньги. Но ничего не попишешь…

— Постой-ка, постой-ка. — Децербер выставил вперёд ладонь. — Как ты сказал? Дравог?

— Ну да, Дравог, — подтвердил Вельзевул. — Директор агентства, в котором я работаю.

— Ты говоришь о Ктулхе?

— Даа, о нём. А ты что, с ним знаком?

— Ха!

Раздался стук в дверь.

— Ваши проблемы ещё не закончились, — заметила Вселенная, посмеиваясь. — Но в мелкие неурядицы я не вмешиваюсь. Да даже если бы хотела (а я не хочу), мне их не разрулить. Да, вот так: решать свои собственные проблемы существа могут лишь сами . Впрочем, убеждена, вы быстро найдёте решение. Я в этом ничуть не сомневаюсь… Просто откройте дверь, — добавила Вселенная на прощание.

«Нет, как-то пафосно и слащаво получается, — подумала она. — Я, Вселенная, deus ex всего, так себя не веду. Не хватало мне новых парадоксов!»

— Я ещё вернусь! — прогремела Вселенная и ушла, громко хлопнув дверью.

«Так-то лучше».

Куда отправилась Вселенная? Ну уж точно не по делам. Врала она — нет у неё никаких дел. Из вечности в вечность старушка только тем и занимается, что ничего не делает, — за неё всё делают другие, и поэтому Вселенная существует. Но надо же слинять под благовидным предлогом.

Стук повторился.

Гора не походила на гору.

Всем известно, что гора, на которой собираются поселиться будущие высокогорные губки, должна быть: холодной; необитаемой; горой.

Холодной она была… Мороз тут пробирал до костей. Закачаешься!

Но что касается двух других пунктов…

— Привет! — поздоровалось трёхголовое существо с нескончаемыми сигарами в зубах. — Чем могу?

— Мы высокогорные губки, — радостно пропиликал военачальник. — У вас здесь есть гора?

— Судя по холодрыну, это пик, настоящий пик! — завопил сзади президент.

— Погоди, Патрик, — попросил военачальник.

— Ой, молчу, молчу…

— Это Патрик, наш президент, — представил военачальник. — А я Роберт, можно просто Боб. — Он поправил квадратные штаны. — Хи-хи, опять сползли!

Децерберу вспомнился давешний кошмарный сон. А затем в разуме пса, чистом и незамутнённом, начало зарождаться озарение.

Военачальник Боб, лучась идиотской улыбкой, скорострельно выдал:

— Мы пришли на гору. Вы не против, мы тут немного поживём? Не знаем сколько. Может, навсегда останемся. В тесноте, да не в обиде. А ещё мы умеем чистить всякие разности.

Озарение расцветило ум Децербера калейдоскопом красок. У пса мгновенно оформился план, который он тут же принялся претворять в жизнь.

— Ребята! — весело сказал он. — Горы у нас, к сожалению, нет. Но подождите! — Децербер вздёрнул палец. — У нас есть идея на… Вельзевул, сколько вы там выручили за стилонеры?

— Порядка 30–40 триллионов душ, — ответил дьявол.

— Но у нас есть идея, — Децербер улыбнулся, — на порядка 30–40 триллионов душ…

Децербер шёл расслабленной походкой бандита из высшего света.

Полоска из бесконечно сменяющихся «х» и «ц» петляла и прыгала, норовя запутать пса, но он не поддавался.

С ламп величайшее сочинение всех времён и народов переползало на двери туалетов, с дверей — на пол, с пола плотная линия букв перелетала на окна, а с окон на кресла в коридоре, а потом на перила лестниц — и на ступеньки — и с одного этажа на другой…

Децербер замер в шаге от злоумышленника.

Тихонечко посмеиваясь, величайший юморист Нереальности открыл маркер и поднёс его к занавеске.

Главное в шутке, смешная ли она. Многократно повторённая шутка, даже не самой высокой пробы, становится во много раз смешнее. А бесконечно повторяемая шутка — смешна до бесконечности…

В тот самый момент, когда существо, питавшее иллюзии вселенского масштаба касательно своего чувства юмора, приготовилось любовного вывести на материи нужную букву, чья-то сильная рука, покрытая пушистой коричневой шерстью, схватила щупальце с маркером.

— Господин Дравог Ктулха, как поживаете?

Октаног подпрыгнул и, несмотря на невысокий рост, достал макушкой до потолка.

— У меня к вам предложение, — продолжал Децербер, беззаботно покуривая сигары, — и, безусловно, такое, от которого невозможно отказаться.

Ктулха беспомощно захлопал глазами.

— Оно касается нескольких моих друзей — сказал Децербер. — Вернее, нескольких тысяч моих друзей. Может, миллионов — точно не знаю.

Децербер отдёрнул занавеску и, не отпуская щупальца Ктулхи, кивнул на окно.

Октаног, посмотрев на улицу, опешил от увиденного.

— Но, шш… Но при чём тут я, шш…

— Господин Ктулха, — ласково произнёс Децербер и не вдаваясь в подробности, но чрезвычайно доступно изложил события последних дней…

… — …И мои друзья, — говорил пёс, — были бы рады… нет-нет, они были бы просто счастливы! Если бы вы изъяли проданный товар — с возмещением убытков покупателям, естественно. А потом отдали бы стилонеры тем, кому они нужнее, то есть моим друзьям губкам. — Децербер улыбнулся (читай: оскалился) Ктулхе. — Понимаете, наш климат для них не слишком подходящий, поэтому им не терпится отбыть домой. Но там с климатом тоже не всё ладно — уже по вашей вине. Я ни на что не намекаю, просто констатирую факт. И с вашей стороны, мне думается, было бы весьма благородно оказать помощь.

Децербер выжидательно курнул сигары.

— Нононо, — запричитал Ктулха, — принцип работы стилонеров — на вход и выход. Вы, шшш, должны понимать: они перекачают тёплый воздух с одной горы на другую, и история повторится. А только на вход стилонеры не работаютшш…

— Но если их попросить работать только на вход, они согласятся? — спросил Децербер. — Они же полуРАЗУМНЫЕ.

— Как, ш, попросить?

— Хорошо, ш, попросить.

— Ээ… — Ктулха замялся. — Шш… Ээ, должны, наверное, согласиться…

— Вот и здорово, пусть себе качают.

Ктулха обречённо вздохнул.

— Я вижу, вы меня поняли, — сказал Децербер, отпуская щупальце октанога.

Ктулха потёр конечность, приводя её в чувство. Но директор торгового агентства всё же решил проявить стойкость. Он знал, что это крупная ошибка, однако ничего не мог поделать — глупость уже возобладала над разумом:

— А если, жалкие ничтожества, я откажусь в этом участвовать?

Децербер высунул в открытое окно левую голову и глубоко вдохнул тёплый, но не жаркий воздух Ада. Столпившиеся внизу губки радостно ему замахали, и он помахал им в ответ.

— А если откажетесь, — Децербер как бы мыслил вслух, — то вам, наверное, придётся как-то иначе искупать свою вину. — Пёс повернулся к Ктулхе. — Можно будет подключить доктора Трудельца. Он премилейший дядька. Но, когда дело касается правописания , с ним лучше не связываться… Нет, я, конечно, понимаю, — поспешил заверить Децербер, — что все стилонеры в вас не влезут, даже если очень постараться — вы не настолько вместительны. Но, ежели подключить дока Трудельца, — Децербер ободряюще похлопал Ктулху по плечу, — уверен, он найдёт способ…

«Хотя бедные ПОЛУразумные существа, — подумал пёс, — не заслужили такой участи».

* * *

Купол над Адом окрасился в серый цвет, который становился всё темнее и темнее. Повеяло прохладой; в открытые окна домов залетели первые порывы ветра. Игуаны зажгли свои огоньки, и на обочины дорог легла витиеватая полоска из ярких маленьких точек. Словно звёзды сияли в городских сумерках…

В Аду наконец наступил вечер.

Выдержки из

«Краткого энциклопедического словаря Нереальности»

Характерные симптомы

Кабинет был просторным и белым, а доктор лысым и зелёным. Или, скорее, мшистого цвета, но это мало что меняет.

— Присаживайтесь, — сказал доктор (Нац его фамилия).

Я сел в кресло. Оно тут же обхватило меня накачанными ручищами и сжало в пельмень.

Я сам парень не слабый, но от неожиданности чуть не задохнулся. Я приготовился дать креслу по голове, но док Нац опередил меня:

— Кресло, отпусти его. Он не буйный. У него…

Кресло не дослушало и убрало руки. Эти две пакши, надо сказать, были на редкость волосатыми и пахли каким-то средством от паразитов. Я не большой любитель таких запахов.

— У него… — повторил док Нац, а потом ещё раз: — У него… А кстати, что у вас?

Я встал с кресла и сказал:

— По этому поводу я и пришёл, док.

— Садитесь, садитесь.

— Спасибо, мне так лучше разговаривается.

— А… ну хорошо. Так что у вас, вы сказали?

— Что-то… довольно странное.

— Довольно? — переспросил док.

— Даже очень, — сказал я. — Для меня.

— Ну, расскажите, расскажите.

Док Нац сел в кресло и посмотрел на меня, эдак по-учёному сдвинув брови. Кресло тут же попыталось схватить дока. Но тот оказался не промах и двинул мебели локтём в солнечное сплетение. Кресло запыхтело и больше дока трогать не пыталось.

— Оно слепое, — объяснил док. — Старая модель.

— Полуразумное? — спросил я.

— Если бы… Разумнее некуда. Но давайте вернёмся…

— Да, насчёт моего случая.

Я подвинул скальпели, зажимы (или что там лежало?) и прочие прелести и уселся на стол.

Это был мой первый визит к доктору. Я никогда не жаловался на здоровье. На что жаловаться существу, которое выпивает несколько бочек спирта, а на утро просыпается даже без головокружения?

Я читал пару книжек, в которых главные герои посещают врачей. Что же они там такое говорили… Ах да.

— Понимаете, доктор, — начал я, — в последнее время я неважно себя чувствую.

— Так-так.

— Словно сам не свой.

— А поподробнее?

— Ну… Я не высыпаюсь, во сколько бы не ложился спать. Быстро устаю, что бы ни делал. Хожу, как варёная сосиска…

— Да что вы говорите?

— Я имел в виду, сомнамбула.

— Да-да.

— Мне ничего не хочется. Мне говорят: «Пойдём туда-то?» — а я отвечаю: «Нет». Мне говорят: «А ты видел то-то, ты читал это?» — а я отвечаю: «Отстань, мне это неинтересно».

— Очень распространённое явление, — сказал док Нац.

— Но раньше со мной такого не было, — сказал я.

— Что, никогда-никогда?

— Угу.

Док Нац спрыгнул с кресла (он был маленького роста) и стал вышагивать по кабинету. Он рассуждал вслух:

— Очень похоже на нервный срыв. Но вы говорите, что с вами никогда подобного не происходило?

— Так точно, док.

— Хм. И давно вы находитесь в таком состоянии?

— Уже дней 10.

— Долго…

— По мне, так чересчур.

— Скажите… — Док Нац замер посередине кабинета. — Раньше у вас настроение ухудшалось? Хоть когда-нибудь. Хоть на день, на два. На час.

Я покачал головами (тремя сразу).

— Не припомню такого, док. Я дружелюбное и весёлое существо, упадничество — это не моё. За этим обратитесь к Мастерику.

— Аа, это приятель, который вас сюда направил.

— Нет. Тот Вельзевул. А это Мастерик. Он мертвяк. Как это говорится… гениальный изобретатель. Хотя он терпеть не может свою профессию.

— Очень частое явление.

— Вельзевул сказал, вы специалист, вы что-нибудь придумаете.

— Мм-да, мм-да. — Док Нац о чём-то крепко задумался. — Никогда не было спадов настроения… Интересно. Тогда вряд ли это нервный срыв… Я должен задать вам несколько вопросов.

— К вашим услугам, док.

Док Нац помолчал секунду-другую — наверное, размышлял, — а потом начал допрос:

— Когда вы родились?

— Хрен знает когда, док.

— А чуть точнее?

— Я не помню. Наверное, из-за того, что жизнь в Нереальности бесконечна.

— А какое ваше первое воспоминание?

— Самое первое?

— Да-да.

— Я жую жвачку и запиваю её пивом.

— Неужели?

— Понимаю, док, вас это шокирует. Но водки в доме не нашлось.

— А ваши родители — они о вас заботились?

— Пелёнки-шестерёнки, вы хотите сказать? Мультики-кино-театр? Я не помню.

— Возможно, ваше сознание специально вытеснило…

— Доок, — позвал я. Он отвлёкся от размышлений. — Жизнь-то, — говорю я, — бесконечна. Я уже всё забыл.

— Но про пиво и водку вы помните…

— Они останутся со мной на всю жизнь. Женщины, рулетка, хорошее пивко…

— Вы алкоголик?

— Не знаю, никогда не страдал от алкоголизма.

Док Нац опять сделал какие-то выводы.

— Возможно, ваши привычки вызваны подсознательными склонностями и страхами, возникшими из-за определённых случаев в детстве.

— Каких случаев? — удивился я. — Я ничего такого не помню.

— А вы хоть что-нибудь помните из того, что происходило в детстве?

— Ну конечно…

– Не связанное с алкоголем, женщинами и азартными играми.

Теперь задумался я. Я покопался в своей голове и пришёл к выводу.

— Не, док. Сейчас ничего не могу вспомнить. Что это значит?

— Это значит, что через воспоминания причину ваше расстройства мы не найдём.

— Конечно, не найдём. Потому что расстройство мне несвойственно — от рождения. Вот это я прекрасно помню. Я рыцарь весёлого, а не печального образа.

Док щёлкнул пальцами. Он был гремлином, и достаточно высоким — для гремлина. Футов 5, не меньше.

Итак, док щёлкнул пальцами.

— Ага, — сказал он.

— А доктора разве так говорят?

— А не в этом ли дело?

— В докторах?

— В том, что вы никогда не расстраивались. Это чувство, чувство не удовлетворённого расстройства, копилось в вас годами. Копилось и копилось, копилось и копилось, копилось и копилось…

— Док, вы в порядке?

— …копилось и копилось — а потом вдруг, когда копиться было уже негде, всё выплеснулось. И волна получилась очень сильной. Метафорически выражаясь, она снесла вам крышу и унесла вас с собой. И сейчас вы тонете в ней…

— А вы очень интересный доктор, — сказал я.

— Вам нужно всего лишь пережить…

— Док, — сказал я. — У нас в Аду есть существа, которые всё время страдают. А есть такие, которые всегда веселятся. Я отношусь к последним. В этом нет ничего необычного. Если существуют гигантские, плюющиеся огнём ящерицы…

— …Или мутанты-ниндзя?

— Вот-вот. Что уж говорить о таких простых парнях, как мы с Мастериком. Он — хандрит, я — веселюсь. Он заряжен отрицательно, я — положительно. Равновесие, баланс, все дела.

Док ещё пощелкал пальцами, но ничего не придумал. Тогда он подошёл к шкафу, открыл его и вытащил громоздкий, жуткий на вид аппарат.

— Ан-2, — пояснил док. — Анализатор второй модели.

— А есть третья? — спросил я. Бороться со своим любопытством я не пытаюсь.

— Есть и четвёртая, — ответил док. — И пятая… И десятая.

— А какая самая последняя?

— 473-я.

Док дунул на анализатор, и на миг я ослеп от клубов взметнувшейся в воздух пыли.

— Но денег, — произнёс кто-то из пыли, — хватило только на вторую модель.

— Она лучше первой? — спросил я. Хотя не уверен, был ли это я: в такой пыли ничего не разглядишь.

— Как вам сказать, — ответили мне, судя по голосу — док Нац. — Первая модель была недоработана. Когда ей попытались проанализировать одного пациента, гнома, она сжевала его шапку, превратила его бороду в лягушку — та быстро ускакала, — покрасила его ботинки в жёлтый и коричневый цвета, а его самого…

— Не продолжайте. — Пыль залетала в нос, уши, рот, глаза. Я откашлялся — не помогло. — Скажите только, этот гном жив?

Пыль потихоньку оседала. Я увидел очки дока Наца и краешек его халата.

— Опять же трудно сказать. С научной точки зрения…

— А что стало с Аном-1?

— Он упрыгал.

Я выглянул из-за облачка пыли и вопросительно посмотрел на дока.

Тот начал объяснять:

— После того, что случилось с гномом, никто не решался подойти к Ану-1. Он воспользовался этим, схватил медсестру — она была из рода разумных булыжников, — выбил ей стекло, выпрыгнул в окно — а дело происходило на 21-м этаже…

— И разбился?

— И улетел. Возможно, в тёплые края.

Мы с доком были по колено в пыли.

Двигаясь медленно, но уверенно, док Нац пересёк кабинет и достал из шкафа пылежёв. Быстренько сжевал всю пыль и оставил пылежёв мучаться от переедания.

— Может, дать ему таблетку? — предложил я.

— Нет, не стоит, — сказал док Нац. — У него какие-то неполадки в микросхеме, из-за которых он любит переедать. Надо будет показать его врачу.

У меня были знакомые техники-доктора. Но, прежде чем заводить разговор о них, хотелось разобраться с моим расстройством .

— Док, — сказал я, — если вы пообещаете, что после исследования анализатором я не превращусь в…

— Я не могу ничего обещать, — сказал док Нац, прикрепляя ко мне какие-то фиговины. — Но если вдруг что-то пойдёт не так, вам выплатят страховку.

— Ээ, док.

Док прикрепил последнюю фиговину и нажал на кнопку…

…Это было даже приятно. Лёгкий электрический разряд возбудил меня (по словам дока Наца, так анализатор проверял работу моей мочеполовой системы). Что-то пошипело внутри моих глаз (мне вспомнилась газировка). Меня немного подёргало, потрясло, скукожило, надуло. И какие-то синие чёртики запрыгнули на меня, стали измерять моё тело линейками и записывать результаты в блокнотики.

Так что в целом — ничего необычного. Я был даже слегка разочарован.

Док Нац отсоединил фиговины, повесил их на Ан-2 и нажал на аппарате ещё одну кнопку.

— Фыырррр, — сказал Ан-2 и выплюнул небольшой светок. Светок — это световая бумага. Очень дешёвая, годная для многоразового использования. Но вы это и так знаете.

Док Нац развернул светок, прочёл то, что было там написано, и посмотрел на меня. Такими большими, похожими на спутниковые тарелки глазами. Док перечитал написанное в светке и выбросил его в урну.

Я побарабанил пальцами по креслу и дал ему затрещину, когда оно попыталось меня сцапать.

— Ну что, док? — спросил я. — Хорошие новости?

— Да нет.

— Не очень?

— Да нет.

— Я не понимаю.

— Я тоже. — Док развёл руками и сказал: — Обследование ничего не дало. Оно не обнаружило у вас никаких отклонений. Никаких скрытых комплексов. С вашей психикой всё в порядке. Так же как и с вашим телом. Я бы даже сказал, они работают круто. Ничто ничему не мешает, ничто ничего не опережает…

— Так говорят настоящие врачи, да, док?

— Я бы выдвинул какое-нибудь фантастическое предположение…

— О, вы в этом мастак, док. Это комплимент.

А он продолжал:

— …но реальность слишком фантастична. Я уж не знаю, что и думать.

Я подошёл к шкафу. Открыл одну дверцу, вторую. Он должен быть где-то здесь… За третьей дверцей я нашёл то, что искал, — склянку с прозрачной жидкостью и два мерных стаканчика. Я налил жидкость в стаканчики.

— Выпьем, док.

Мы чокнулись и выпили неразбавленного спирта. Док закусил органом для пересадки помидору-убийце, а я занюхал пылью.

После этого док разговорился.

— Я… не понимаю. Должна быть… причина. Так считает наука. Так считаю… я? — Слово «я» он почему-то произнёс удивлённым голосом.

Я налил ещё спирта. Мы снова чокнулись и снова выпили.

— Мне тоже так кажется, док. — Я разлил по третьей. — У всего есть причина. Не всегда мы её видим…

— Это да, это да. Или можем увидеть.

— Точно, док. Ваше здоровье.

— Угу.

Хлопнув третью, док Нац начал заваливаться набок. Я успел его подхватить и перенёс в кресло. По моей просьбе, оно нежно и ласково его обняло.

— Очень стра-нный слу… чай. Дец… Дец…

— Децербер. Но можно и просто Дец.

— Дец. Скажите… те, что вы чувству… ете?

— Да ничего такого.

— Вас это беспоко…ик?

— Не особо. Просто всё это немного непривычно.

— Зачем же вы при-шли?

— Это Вельз. Он меня заставил. Иногда он строит из себя заботливую мамочку.

— То есть вам ваше… состояние…

— Пофигу? Ну да, док. Было бы из-за чего волноваться.

Док приподнялся в кресле.

— Что вы… говорите? А позвольте задать вам ещё аадин вопрос…ик.

— Жгите, док.

— Как вы относитесь… к поли-тической ситуации в… Аду?

— Да никак.

— А что вы… можете сказать… о новых веяниях в искусстве?

— Я ими не интересуюсь.

— А как вам кажется… новый министр финансов л-лучше прежнего?

— Мне без разницы.

— Вы убираете му-сор у себя в комнате?

— Я его не замечаю.

— А новая статья За Писакина?

— До фени.

— А будущее Ада?

— До лампочки.

— А собственное бу-будущее?

— Да мне пофиг, док.

— Агаа!

Док Нац шлёпнул кресло по рукам. Кресло убрало конечности, и док спрыгнул на пол.

— Агаа! — повторил он. И было непонятно: то ли он обвинял, то ли радовался, то ли просто орал, как самый обычный пьяница. — Я знаю… знаю в чём дело!

— Да? — Я приподнял бровь.

Док Нац вытянул вперёд руку, оттопырил указательный палец и так и застыл.

Я приподнял вторую бровь.

И ещё четыре.

— Вы… — сказал док, — вы… вы пофигист!

Худенькое тельце врача слегка покачивалось из стороны в сторону.

— Вы пофигист, — повторил он, теперь спокойно. — И… хнык… как я вам… завидуюууу…

Док уткнулся мне в живот и заплакал. До моего плеча он бы просто не достал. Док потянулся за склянкой со спиртом. Я отдал её и погладил дока Наца по лысине.

И неожиданно понял, что мне стало легче. Всё прошло. Никакой хандры, никакой безрадостности. Вместо них — полная и тотальная удовлетворённость, к которой я, в общем-то, привык.

Я сказал себе: «Я пофигист».

«Я пофигист!»

Хм.

Ну да. Я — пофигист. И это меня не беспокоит. Нисколько.

Я же прекрасно знаю, что я пофигист. Чего тогда организм взбунтовался? Странно… Или, может, он не знал, что я пофигист? И, значит, не понимал, что происходит.

Ну, теперь-то он знает…

Я тут же забил на всё это.

Главное, мне стало лучше.

За это мы с доком Нацем выпили по последней. Склянка опустела. Я убрал её и стаканчики в шкаф. Стоявший неровно док Нац начал оседать. Я подхватил его, положил в кресло, выключил свет. И вышел из кабинета.

С тех пор ко врачам я не обращаюсь. Они ведь ничего не могут объяснить, а я и знать ничего не хочу. Так что нам гораздо лучше живётся порознь.

Неусыпный страж

Привет, это снова я, Децербер.

Кое-кто говорит, что я — разумное воплощение Цербера. Но мне кажется, что всё наоборот. Это он — моё неразумное воплощение. И вот ещё одно доказательство его неразумности.

Возвращаюсь я домой. Ночь. По улицам бродят только кошки и воры. Все нормальные существа спят.

«Неплохо бы и мне вздремнуть, — думаю я, — а то денёк выдался тяжёлый».

Сначала посиделки в баре «У Зосуа». После — коллективный поход к девочкам. Турнир по покеру (с участием девочек). Снова пьянка у Зосуа. Экскурсия в казино, а там — блэкджэк, рулетка и ещё немного покера. Мухлевать не так-то просто, скажу я вам. А если вас засекут, начнутся утомительные расспросы. «Ты чего это тут, а?..» «Оборзел?..» «Забыл, как под гипсом голова чешется?..» Потом, конечно: «Да я тебя!..» Если день прошёл, а драки не было, — считайте, он прошёл впустую. Драка тоже выматывает. Фингалов мне ещё ни разу не ставили, но после того, как помашешь руками, напиться очень охота. Так сказать, ударно завершить вечер. Я никогда не пьянею, так что ничто не мешает мне выпивать за раз бочки по три, по четыре пива. Вперемешку с коньяком и водкой, естественно. Это тоже ужасно выматывает.

Короче, домой я пришёл усталый, хотел отдохнуть. Разделся: расстегнул верхнюю пуговицу на куртке и снял пояс. Лёг на кровать (поверх одеяла), закрыл глаза, сладко вздохнул.

Как вдруг на кухне что-то взорвалось.

Я не подскочил на кровати. Меня мало что может испугать. Я пуганый — и не такое слыхал. Но я скорчил недовольную физиономию и перевернулся на другой бок.

Шум повторился. И на этот раз взрывы следовали один за другим. Словно кто-то заложил в магазине стеклянных украшений штук двадцать бомб, а потом подрывал их одну за другой.

Я пытался заснуть, но ничего не получалось. Взрывы раздавались и раздавались. А затем к ним добавился скрежет. Знаете, такой скрежет издаёт огромный голодный пресс. Он живёт на свалке и питается только мобилями. Его не кормили уже лет двести. И вот, наконец, — мобиль! Железный, покорёженный, ржавый. То, что надо! Мобиль привозят на свалку, отдают прессу — и тот набрасывается на него. И давит, давит своим корпусом. И ест, ужасно чавкая. По-своему, по-металлически. ДЖЫНЬ-БЖЫНЬ-ДЗЫНГ-ЖГЯНК! ДЖЫНЬ-БЖЫНЬ-ДЗЫНГ-ЖГЯНК! ДЖЫНЬ-БЖЫНЬ…

Это выведет из равновесия кого угодно.

Я встаю с кровати. Пока не ругаюсь. Иду на кухню, чтобы разобраться, в чём дело. И что я там вижу? Старина Цербер — вернулся с вечернего гуляния и поглощает пищу. Три слюнявые пасти горстями хватают собачью отраву, которую я кладу ему в миску, и немилосердно чавкают. Цербу нет дела ни до меня, ни до кого-либо ещё. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я подхожу к нему.

Я тормошу псину и говорю сонным голосом:

— Эй, Церб. Я понимаю, ночь удалась. Тебе надо восстановить силы, вот ты и хаваешь свой корм. Но… не мог бы ты лечь спать голодным? Потому что из-за тебя я никак не засну.

Цербер продолжает жевать.

Я пытаюсь оттащить его от миски.

Цербер застыл на месте. Три головы методично и безразлично дробят сухари (или что он там грызёт?).

Я упираю руки в боки.

Тем временем наступает глубокая и тёмная ночь. Чёрный цвет затапливает улицы, через окна льётся в мою квартиру и наполняет её, как чернила — чернильницу. Просыпаются фонари. Зажигают лампочки и начинают тихо переговариваться между собой.

Мне ещё сильнее хочется спать.

Я стучу по Церберу, как по двери, и говорю:

— Ладно, ваше величество. Если вам так угодно — доедайте. Но потом постарайтесь не шуметь. Хорошо?

Я возвращаюсь в комнату, ложусь на кровать и пытаюсь заснуть.

Через пять минут меня будят грохот и яркий свет. Я бы подумал, что началось землетрясение, если бы не знал причины этих толчков.

Я выхожу в коридор и вижу то, что и ожидал увидеть: Цербер гоняется за ночными бабочками. Это не мотыльки — это такие твари дюймов двенадцать в длину. Они мало похожи на бабочек. Скорее они напоминают летучих мышей, скрещенных со скатами. Ночные бабочки питаются ночью. Они поедают ночь, как мы — гамбургеры. Втягивают темноту через поры, фильтруют, забирают энергию ночи себе, а свет отдают всем желающим.

Я прихожу к выводу, что под барабанное соло Цербера и световое шоу бабочки заснуть мне не удастся.

Я иду к антресоли, вынимаю из неё баллончик с концентрированным светом и опрыскиваю бабочку. Та, поджав хвост (у них правда есть хвост), улетает. Я кидаю баллончик в Цербера, но пёс ловит его и съедает. И начинает светиться изнутри. У меня в комнате лежат солнечные очки, так что мне всё равно. Да, надо ещё захватить из кухни беруши.

Я надеваю очки, вставляю в уши беруши и опять засыпаю.

Ненадолго.

Свет бьёт прямо в глаза, а беруши не спасают от работающего на полную громкость визора.

Я спрыгиваю с кровати и отбираю у Цербера пульт. Пёс смотрит на меня осуждающе. Я вырубаю визор (и из розетки тоже). На кухне в аптечке лежат таблетки против светового воспаления. Я пытаюсь скормить их Цербу, но тот, презрительно глянув на меня, уходит в другую комнату. Вот и заботься о ближних…

Я сам съедаю таблетки в надежде, что они усыпят меня и вызовут интересные глюки. Ложусь спать…

…чтобы проснуться через две секунды. Но на сей раз не из-за Цербера.

За окном ночь, в квартире — густой мрак. Пара синих лампочек помигивает своими глазами. Им не справиться с ночной тьмой. Да и не для того их делали. Это камеры внутреннего наблюдения, а по совместительству — сигнализация, охранная система и центры, управляющие всей техникой в квартире. Я плачу этим лампочкам бешеные бабки, чтобы они работали как следует. Но они всё равно халтурят. Я-то знаю, что они могут видеть плотоядных теней, но сами лампочки никогда в этом не призн а ются. Ещё и огрызаться будут.

Ночь… Время, когда бодрствуют плотоядные тени. Сейчас у них первый приём пищи; второй — ровно в полдень. Одна такая тень нависает надо мной, раззявив свою пасть. Я даю ей в зубы. Тень взвизгивает и валится на пол. Я беру тапок и стучу им наугад. Кажется, попадаю по голове. Тень скребёт по полу когтями и куда-то уползает. Куда — мне совершенно неинтересно. Обнаглели, не дают поспать.

Тапок мне теперь не нужен. Я бросаю его и сшибаю вазу с цветами. Ваза — очень красивая. Её мне подарила очередная подружка; она же рвала цветы. Тапок сбивает вазу, она перекувыркивается в воздухе и падает на пол. В ночной тишине звон разбившейся вазы звучит как залп осадного орудия. По ковру разливается вода.

«Может, мне ещё встать, вытереть лужу?» — проносится саркастическая мысль. Укрываюсь пледом, утыкаюсь носами в подушки и засыпаю.

Сплю я долго. Минут десять — не меньше. А просыпаюсь, когда меня расстреливают из бластера.

На самом деле, ничего такого не происходит. Просто Цербер играет в свою любимую компьютерную игру — «Звёздные баталии», или что-то типа того.

Я вваливаюсь в его комнату… и обнаруживаю, что она закрыта. Так что правильнее будет сказать, я НЕ вваливаюсь в его комнату. Я дёргаю дверную ручку и кричу Церберу, чтобы он прекратил буйствовать.

Цербер делает звук громче, заглушая мои вопли.

Сходить за ключами мне уже несложно. Я иду, возвращаюсь, отпираю дверь. Вырубаю компьютер и даю Цербу по шеям. Но снова опаздываю. Опередив меня, Цербер спрыгивает со стула и трусит на кухню. Там он включает ночничок, заваривает кофейку, открывает книжку, врубает радио. И, попивая кофе и слушая музыку, погружается в мир своего любимого романа — «Пёс Каскервилей».

Я понимаю, что это вызов, и принимаю его.

Цербер елозит, как уж на горячей сковородке, но я держу его крепко. Он пытается укусить меня, но только клацает в воздухе зубами. Я вкалываю Церберу шприц со снотворным, но ввести жидкость не успеваю. Церб всё-таки цапает меня, убегает в ванную и запирается там.

Ворча и матерясь, я подхожу к двери ванной и общаюсь через неё с Цербером. Я говорю, что прекрасно его понимаю. (Чёрта с два! Всё, что я понимаю, — это что адски хочу спать!) Время позднее, убеждаю я Цербера. И хотя мы оба трёхглавые, оба компанейские и оба «церберы», иногда и нам нужно спать. Я прошу Цербера открыть дверь. Я стараюсь говорить как можно мягче. Раза три я делаю акцент на том, что не собираюсь вкалывать ему снотворное. (Как бы не так. У меня в кармане лежат два полных шприца; один — запасной.) Елейным голосом, я увещеваю его, как могу (и сам себе становлюсь противен).

Но всё напрасно: Цербер плевать хотел на мои слова.

— Ну хорошо, Церб… — говорю я.

Фон стоит у меня на кухне. Я набираю номер Вельзевула и жду ответа.

Наконец, на экране появляется мой друг дьявол. Он выглядит заспанным, под глазами у него — два здоровенных мешища. Что же, он не одинок. Вельзевул бормочет в трубку что-то вроде:

— Алпртдх.

— Алло. Вельз?

— Дец… Децербер?

— Ты можешь мне помочь?

— Сейчас?

— Ты же не бросишь друга в беде?

— В какой беде?

— Может, тебе ещё объяснить, какого друга?

— Чего?

Мне первому надоедает общение вопросами.

— Цербер никак не угомонится.

— Но это же его естественное…

— Подожди, Вельз. У меня был тяжёлый день.

— Водка, бабы и блэкджэк?

— Что ты меня спрашиваешь? Ты же сам там был.

— Ах да. Вот только…

— Подожди, — говорю я, — я ещё не закончил.

— Это понятно, — бормочет Вельзевул. Его глаза закрыты, на нём пижама с медвежатами. — Но я ведь ничем не смогу тебе помочь.

— Я это знаю.

Вельзевул впадает в ступор. Он и в бодром состоянии не страдает от проницательности, а сейчас ему надо всё объяснять на пальцах, и лучше по два раза.

Я стараюсь говорить медленно и внятно.

— Цербер носится по квартире укушенной болонкой и всё громит. Я не могу заснуть. Он то рубится в компьютер, то включает на всю катушку хард-рок.

— Ты сам не лучше.

– Я знаю. Но сейчас я хочу спать.

— Ааа, — протягивает Вельзевул. — Это меняет дело.

— Я не знаю, как его утихомирить. И ты не знаешь.

— Нет, не знаю. Хотя…

— Что?

— Вырубить его? Помнишь тот молоток, что я подарил тебе на день рождения…

— Веэльз. Я бы вырубил его молотком, но Церб заперся в ванной.

— И не открывает?

— Не открывает.

— А почему?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, потому, что я хочу вколоть ему снотворное.

Вельзевул кивает. Шапочка сползает ему на лоб.

— И правильно делает. Я бы на его месте так же поступил.

Я сдерживаю себя. Хотя очень хочется кого-нибудь поколотить. И у меня есть кандидатуры.

— Вельз, короче… свяжись с Некрономиконом. У него должно быть подходящее…

— С Некро?

— Да, с ним. Я бы сам связался, но он не говорит мне своего номера.

— И правильно де…

Я перебиваю Вельзевула.

— Пусть Некро запишет на магический носитель какое-нибудь заклинание усыпления.

— Ага. И что?

— Что — что! И пришлёт мне. Я использую заклинание на Цербере.

Вельзевул зевает и чешет щёку.

— Зачем?

Я НЕ выхожу из себя. Я НЕ ВЫХОЖУ ИЗ СЕБЯ.

— Чтобы заставить Цербера уснуть!

— Аах, вот оно что… Прости, кажется, спросонья я немножко торможу.

Да уж.

— О’кей, Дец.

Вельз вешает трубку, и я не успеваю сказать ему, чтобы он поторопился.

Я сижу на кухне и жду посылку, попивая Церберов кофе.

В моей ванной — как и во многих ванных — хорошая акустика. Цербер пользуется этим, чтобы вволю попеть. Он выступает с рок-группой, я не говорил? Вокалист. Цербер дерёт глотки. А я пью его холодный и несладкий кофе.

Проходит то ли полчаса, то ли полночи, прежде чем появляется посылка. Дзынь — оповещает почтовый сервис.

— Гррр… — отвечаю ему я.

Забираю заклинание и письмо. Гаснет зелёная лампочка, снова загорается красная. В приёмнике опять пусто.

Я разворачиваю письмо и пробегаю его глазами.

Если кому-то и не спится, то только Децерберу. — Некрономикон, Книга Мёртвых, в своём репертуаре. — Привет, собак. Вот заклинание. Прочтёшь, вдохнёшь и подуешь на объект. Понял? Заклинание проникает сквозь стены, двери… в общем, сквозь преграды. А теперь отстань, дай мне поспать. СаЯ — НорА!

Я выбрасываю письмо в урну и разворачиваю светящийся свиток с заклинанием.

— Ох уж эти заковыристые магические слова. Как бы мне их выговорить…

С горем пополам я произношу заклинание.

— Гр-тх-ч’уань-дзи ньэ па на. Паратарапамду. Лайа’йа, чу да. Ча. Ча. Тарапарапам. Бом.

Заклинание срабатывает уже после первого «Ча». И мне кажется, что второе «Ча», «Тарапарапам» и «Бом» Некрономикон добавил от себя, чтобы поиздеваться надо мной. Но я не задумываюсь над этим. Я близок к цели. Ну, Церберушка, готовься. Сейчас ты уснёшь.

С прозрачного, мигающего то алым, то фиолетовым свитка срывается волна энергии. Жидкая, синяя и блестящая. Словно в жаркий полдень кто-то вырвал частичку океана и запустил ко мне в коридор. Я вдыхаю волну, и она проникает ко мне в лёгкие — через нос, через поры на коже, через глаза. И преобразуется внутри меня во что-то новое. Надеюсь, она ничего там не растворит и не сожжёт. Я выдуваю энергию и вижу, что она превратилась в облако. Состоящий из множества крупных точек «пар» движется в сторону двери, проникает через неё и…

Да, судя по громкому, недовольному лаю, находит Цербера.

Интересно, сколько времени понадобится…

Вдруг становится очень тихо. Заклинание сработало. Я прислоняю к двери ухо и прислушиваюсь. Цербер жив — просто дрыхнет без задних ног.

Что скрывать: я доволен. Насвистывая, я иду в комнату, неспешно раздеваюсь, забираюсь под одеяло, снимаю солнечные очки, вытаскиваю беруши, закрываю глаза.

И подскакиваю на кровати от бессовестно громкого, разрушительного, всесокрушающего храпа.

ААРР-РРХАР-РРЫЫРР, ГЫРГЫРГЫРрр…

ААРР-РРХАР-РРЫЫРР, ГЫРГЫРГЫРрр…

На бегу я кричу Церберу, что это нечестно. Я подбегаю к двери в ванную и колочу в неё руками. Ногами. А потом и головами. Изо всех сил.

— Это нечестно! Я тебя усыпил! Церб, ты не должен так поступать!

А Цербер храпит и не слышит меня. От его «ААРР-РРХАР-РРЫЫРР, ГЫРГЫРГЫРрр…» сотрясается весь дом. Того и гляди начнут стучать соседи. Нет, соседи мне по барабану. Но ведь это нечестно. Я же его усыпил. Обманщик! Предатель!

Так я ему и кричу.

Я в последний раз пинаю дверь, и тут меня озаряет. О, нет, только не это…

Я вынимаю из урны письмо Некрономикона, разворачиваю и читаю. До конца.

Если кому-то и не спится, то только Децерберу. Привет, собак. Вот заклинание. Прочтёшь, вдохнёшь и подуешь на объект. Понял? Заклинание проникает сквозь стены, двери… в общем, сквозь преграды. А теперь отстань, дай мне поспать. СаЯ — НорА! P. S. Специально для тебя я выбрал лучшее заклинание. Если им усыпить кого-то, разбудить его будет невозможно. Он продрыхнет 24 часа. Хоть из плазмопушки стреляй, хоть звездолёт запускай — будет спать целые сутки, как медведь в берлоге.

Я комкаю письмо — и вкладываю в это всю душу.

Как медведь, да? Ха. Даже медведи так не храпят!

Я комкаю письмо, думаю, как поступить… И тут меня снова осеняет.

Я сразу же успокаиваюсь. Расплываюсь в улыбке. Подбрасываю скомканное письмо и бью по нему ногой. Оно улетает в кухню. На кухне что-то падает и колотится.

Но я не обращаю на это внимания.

Беззаботно насвистывая, я иду в комнату, одеваюсь. Собираю вещи. Мне нужен только пакет… Вот, этот подойдёт. Я кладу в пакет подушку, одеяло. Включаю компрессор-уменьшитель. Он сжимает пакет, и тот становится раз в двадцать меньше. Я закидываю пакет на плечо и выхожу из квартиры.

А, не буду её закрывать. Вообще-то, я никогда её не закрываю. У меня же есть охранная система (которая никогда не работает) и Цербер (который сейчас дрыхнет без задних лап).

Но всё это меня мало волнует.

Я размышляю над другим, более сложным вопросом: к кому мне завалиться на ночёвку? К Некро или к Вельзу?

А может, к обоим по очереди?

Назад в Ад: Ещё один нереальный детектив

Pre Scriptum: В конце текста даны выдержки из «Краткого энциклопедического словаря Нереальности».

— Я больше не могу этого выносить!

Децербер приблизился к молодой русалке, рассчитывая на понимание. Алли была крохотулей полутора метров ростом. Когда она отступила, электронный аквариум на голове качнулся из стороны в сторону. Подобие скафандра не давало задохнуться в неестественной среде, а кроме того, управляло системой, обеспечивавшей телу нужный уровень влажности.

— Децерберушка, ты такой быстрый… — вымолвила девушка.

Вообще-то она ничего не произнесла — все же знают, рыбы разговаривать не умеют. Прошелестел её переводчик. Он считывал движения рта Алли и колебания, которые эти движения создавали в пространстве. Эти колебания служили заменителями звуков (звуковых колебаний). Многие существа[15] привыкли общаться при помощи звуков. Переводчик, маленькая чёрная коробочка, преобразовывал колебания языка русалок в звуки языка Нереальности… любого из бесчисленного множества.

— Крошка. — Средняя голова Децербера глядела жалостливо, чуть ли слезу не пускала, а остальные две хитро прищурились.

Алли не знала, на какую смотреть, и отступала, попеременно переключая внимание с одной головы на другую.

— Малышка, куда ты намылилась? Я лишь хочу пореветь в твою офигенную жилеточку о своей судьбинушке.

А ещё у Децербера был персональный язык. Ни один переводчик всё равно бы не справился с его переводом на язык нормальный, поэтому разумный пёс никогда не пользовался услугами переводчиков. Ни живых, ни электронных.

— Эта работа меня доконала… То есть ещё не доконала, но доконает.

— Я наю, что тебе нужно.

— Да? — вроде бы удивился Дец.

— Да-да. И…

— Да-да?

— Что да-да?

— Внимательно слушаю.

Алли не смогла бы объяснить, как рука пса оказалась на её спине, ведь секунду назад он стоял в нескольких ярдах. Кажется.

— Это лишь предлог…

— Ну и что?

Рот Алли округлился, но из него не доносилось ни звука… простите, ни колебания.

«Впроочем… — Децербер задумался и ещё раз окинул ладное тельце Алли заинтересованным взглядом. — Ставлю самое дорогое — свои почки… ладно, второе по ценности… что мне удастся извлечь из её прелестного ротика пару-другую звуков».

Он, видимо, владел секретом телепортации, поскольку ладонь необъяснимым образом переместилась на прелестный хвостик русалки, близко к пояснице (но глаза Алли перемещения не уловили!). Вторая рука взяла Алли под локоток.

— По поводу работы, я думаю, тебе лучше поговорить… — Алли упёрлась в стенку.

— Да, мне лучше поговорить. И мне бы очень хотелось поговорить. С тобой. Ты же не откажешься поговорить?

— Децербер! — твёрдо сказала Алли, прежде чем потемнело в глазах: пёс наклонился и запечатлел у неё на губах страстный поцелуй…

… — Децербер! — грозно произнесла Алли.

— Я! — откликнулся лежащий здесь же пёс.

— Ты несносен! Если узнают, чем мы занимаемся во время обеденного перерыва…

— Обеденный перерыв — это перерыв. Это наше время, и мы можем распоряжаться им, как хотим.

— В плане обеда!

— А что обед? Я, вот, совсем не прочь тобой подзакусить. Хы. Хы. — Децербер обворожительно улыбнулся, обнажив все свои белоснежные клыки.

— Да ну тебя!

Алли встала и застегнула платье.

— И как я могла попасться на такую банальную уловку, как неприятности на работе?

— За твоё постоянство я тебе и л у блу. — Децербер послал Алли воздушный поцелуй.

Русалка громко хмыкнула и демонстративно отвернулась.

Децербер не обратил на это внимания.

— С тобой, дорогая, всегда можно быть уверенным в одном.

— В чём же?

— В том самом. Ты, кстати, была, как обычно…

— Ой, Децербер, ради Повелителя[16], замолчи.

Пёс пожевал губу и выпустил в потолок сначала струйку, а потом целый поток дыма. Источником того служила одна из трёх нескончаемых сигар, с которыми Децербер ни при каких обстоятельствах не расставался.

— Насчёт твоего совета… — сказал он.

— Тебе не хватило?! — Русалка обернулась, но её лицо не выглядело рассерженным. Усталым, только по-прежнему заинтересованным — так следовало бы сказать.

— Малютка, ну, ты обо мне совсем какого-то такого мнения, от которого мне даже неуютно делается.

— А-я-яй, мой маленький стесняшка.

Алли наклонилась и поцеловала Децербера. Одна голова ответила на поцелуй, но отчего-то меланхолично. Остальные две задумчиво глядели в потолок.

— Что это с тобой? — несильно, однако встревожилась Алли.

Пассивность, даже небольшая, обычно не была свойственна горячему парню Децерберу.

— Я о работе… У меня серьёзно с ней нелады — серьёзные нелады.

— Что, начальник застукал с уборщицей?

— Да неэт, — отмахнулся Децербер. — Наш начальник меня не беспокоит: он сам спокойный парень. Работает, конечно, но это порок всего современного поколения.

— А ты свободен от пороков, милый мой Децерберушка.

Пёс, как он поступал в подобных случаях, пропустил колкость мимо ушей. Мимо каждого из шести в отдельности и мимо всех вместе взятых.

— Но вот наша работа… она настораживает.

— Ты о чём? — Теперь насторожилась Алли.

— И маленький, незаметный босс, который эту работу разруливает, совершенно с ней не вяжется.

— Да о чём ты…

Децербер протянул лапищу и нежно прикрыл переводчик Алли. Слова русалки превратились в невнятный бубнёж.

— Тише, сладкая. Мы в кладовке, но на работе.

Пёс убрал руку.

Алли в удивлении округлила и без того большие и круглые, как телескопические линзы, глаза.

Децербер принялся ей объяснять и, поскольку был прирождённым рассказчиком, делал это, безусловно, заговорщицким шёпотом:

— Оглянись вокруг: отовсюду прёт странность…

Алли послушно оглянулась. Задняя стенка, уставленная от пола до потолка зелёным горошком, не показалась ей странной, ведь они с Децербером находились на складе. Горошек, правда, был трансформирующийся и в любой момент мог во что-нибудь превратиться. Скажем, в арбуз у вас в животе. Но всю ответственность брал на себя покупатель: продавец и производитель освобождали себя от каких-либо обязательств, назначая за меняющуюся еду самую низкую цену среди продуктов питания. Дешевле баночного трансформирующегося горошка была только спонтанно-взрывающаяся-или-не-взрывающаяся-как-повезёт фасоль.

— Не вижу ничего странного, — сказала Алли, не отрывая пристального взгляда от Децербера, — не считая одного пса с криминальными наклонностями, почему-то работающего в самой престижной фирме…

— Видишь! Вот и странность номер раз!

— …в самой престижной фирме по производству ракушек.

— Ещё одна странность. — Децербер прищёлкнул пальцами. — Кому нужны эти долбаные ракушки?

— Они не долбаные — они очень хорошие, качественные…

— Они ужасные и по большей части бракованные. Но наша фирма единственная, которая их производит…

— …а потому, — закончила Алли, — они лучшие. Не так ли?

— Где ты научилась мужской логике и куда ты девала свою женскую?

— А будешь грубить… — Алли поджала губки.

— Да ладно, не буду, не буду. — Децербер примиряюще похлопал её по попке. — А то ещё поссоримся. Хотя мириться я люблю.

— Деце…!

— Но ракушки и моё назначение — это мелочи. Посмотри лучше на нашего шефа, Алька.

— Алька?

— Нет, ты посмотри. Вот, гляди.

Децербер уступил ей место перед дверью.

Алли подошла, нагнулась к замочной скважине и увидела неторопливо вышагивавшую по коридору фигуру. Фигура была октаногом, поэтому выхаживала не только неторопливо, но и неуклюже. Октаног зачем-то носил шляпу — наверное, считал, что в ней выглядит солиднее.

«На самом деле, — подумал Децербер, — на фоне этой шляпы все остальные выглядят солиднее».

Тем не менее, Дравог Ктулха — так звали октанога — носил шляпу и не снимал её даже в помещении. И это несмотря на его манию всех и каждого учить правилам приличия, иногда — собственного сочинения.

— Погляди на шефчика повнимательнее и ответь мне, Алли: может такое существо быть владельцем и руководителем завода по производству ракушек? Ох. Конечно же:

— да.

— нет.

Алли как-то странно поглядела на Децербера.

— Что ты хочешь сказать, мой горынчик?

— Только тихо, никому не говори, — как профессиональный шпион, прошептал Децербер. Затем, чтобы увеличить конспиративность, прикрыл ладонью рот и ещё тише произнёс: — Это заговор. — И резко отнял ладонь.

Алли отшатнулась и упёрлась в дверь.

— Спокойнее, спокойнее, — без лишних эмоций и на нормальной громкости сказал Децербер. — Я понимаю, это шок, но надо уметь…

— Какой заговор?! — вскричала Алли.

Децербер приложил палец к губам.

— Тише, моя рыбка…

— Какой заговор, ты, идио…

— Нет-нет, сейчас не время для заигрываний, дорогая.

— Какой-такой заговор?! А?

— Не кричи, и я объясню. Ты натура темпераментная, но сдерживай себя, пожалуйста, пока мы в кладовке. Даже у бобов есть уши. — И Децербер кивнул на стену из банок.

Некоторые из них тотчас лопнули, поскольку содержимое внезапно увеличилось в размерах. На полу лежала пара ушей, политых бобовым соусом. Скорее всего , они вывалились из банок.

Алли взяла себя в руки.

— Объясни. Мне бы очень этого хотелось. — Голос русалки звучал ровно, правда, теперь в нём сквозил интерес.

Децербер улыбнулся чему-то — своим мыслям, надо полагать. Раскурив получше сигары, он сделал размашистый жест рукой.

— Поосторожнее лапой!

Пёс решил не отвлекаться на не относящееся к делу замечание.

— Я думаю, — провозгласил он, — всё это липа.

— Это натуральное красное дере…

— Я думаю, это фикция, — пояснил Децербер. — Нет филиала, где мы работаем, нет завода по производству ракушек, нет Дравога Ктулхи…

— Ты здоров?

— Нет!

— Я так и думала.

— Я говорю, всего этого нет. Есть одна большая фикция, за которой спрятано…

— Что же?

— Что-то иное! — Децербер в досаде хлопнул себя по коленке. — Это же очевидно. Но что? Что это что-то?

— И что же?

– Не знаю .

— Ах, какая досада.

— Ага. И всё равно я докопаюсь до сути.

Алли нахмурилась.

— Зачем оно тебе?

Конспиративность Децербера увеличилась до максимума. Он воровато оглянулся; Алли впервые видела его таким.

— По-моему, тут дело нечисто. И если мне удастся выяснить, так ли это… и если это так… и мне удастся заставить господина Дравога слегка раскошелиться…

Русалка Алли фыркнула, хотя на самом деле не издала ни звука. Для того чтобы вытворять подобные фокусы, нужен недюжинный талант.

— Шантажистом хочешь заделаться? Ну-ну.

— Но умоляю: держи рот на прелестном замочке.

— Конечно. Конеч-НО…

— О, ты в доле. Даже без вопросов. Полпроцента от навара.

— Я не ослышалась, Децербер?

Децербер осклабился и схватил Алли в охапку.

— Шучу, дорогуша, шу-чу… Всё моё — твоё. После того как оно станет моим. А для этого надо экспроприировать его у товарища Ктулхи.

Алли нагнулась и одарила глаз Децербера долгим чувственным поцелуем.

— Ты мой гений.

Вжикнула расстёгиваемая молния.

— О нет, Децербер, мы опозда…

— Предоставь заботу об отговорках существу, более известному как Главный Отговорщик. Для справки: это тот же, кого скоро буду звать Главный Шантажист, — сказал Децербер.

«Главный Идиот», — подумала Алли.

«Моя милая глупая блондиночка», — подумал в ответ Децербер…

…Алли спешила. Пуговицы приходилось застёгивать на ходу, причёсывать чешуйки — тоже. Этот Децербер с его обаянием, Повелитель бы их побрал!.. Нет, русалке нравились обаятельные трёхглавые двухметровые псы, что, впрочем, не означало, будто она готова по их милости вылететь с работы. Хорошо оплачиваемой работы.

Децербер и не подозревал, насколько хорошо оплачиваемой.

Алли усмехнулась.

Децербер дождался, пока Алли скроется за поворотом, и сгустком энергии, вылетающим из пушки, устремился на рабочее место.

Пёс прыгнул, кажется, метра на 4, но приземлился точно на вертящийся стул. Стул провернулся вокруг своей оси, и тот, кто на нём работал, словно изображая знаменитого пианистп, опустил руки на клавиатуру. Пальцы взлетели, чуть-чуть попорхали, попрыгали, и связь с Коальцеаттлем была установлена.

«Хризантема в оранжерее», — напечатал Децербер.

«Чего-чего?» — в режиме реального времени (если время вообще реально) ответил Коальцеаттль.

«Ну, мышка в мышеловке. Птичка в клетке, короче».

«Ах, вот оно что…»

«Ну ладно, нет времени рассусоливать. Продолжаю работу. Только ни о чём не спрашивай».

«Напомни, чтобы я не брал тебя на постоянную работу: ты слишком серьёзно относишься к профессии шпиона».

«Всё-всё. Конец связи».

Децербер отключил программу передачи сообщений и довольно улыбнулся — на этот раз точно своим мыслям.

Осталось немножко подождать…

…Сообщение перехватили тут же.

— Босс. Босс? Бо…

— Что, что такое?

— Вот, сами посмотрите.

На мониторе отобразилась копия разговора Децербера с Коальцеаттлем.

— Всё-таки шпион? Крайне удачно: только мне сообщили, что он суёт носы не в свои дела, как не заставили себя ждать доказательства.

— И мы, не рискуя смертельно ошибиться, можем его прищучить.

— Вот именно… именно этим мы и займёмся. Прямо сейчас. Он нужен мне сегодня вечером. Доставьте псятину на базу, я буду там.

— О’кей, босс.

— Ой. — Босс поморщился. — И давай обойдёмся без пошлостей.

— О’кей, шеф ?

— Другой коленкор, — похвалил шеф и переплёл щупальца.

— Привет, — с хрипотцой сказал Децербер отражению в зеркале. — Рааз пошли на деэло…

Те, за кем он охотится, действуют быстро, и сейчас жизнь Децербера висит на волоске. А значит, ему ни в коем случае нельзя идти домой одному. Но это и здорово! Агент любил всяческие переделки и передряги. Он умел постоять за себя, если что-то шло не так, хотя сегодня придётся нарочно им поддаться. Этот тактический ход обеспечит Децербера — помимо синяков и шишек — тактическим преимуществом.

— Будем надеяться, что обеспечит. Не хочется подставляться ни за что, потому как неспортивно.

Децербер не волновался ни капли. В таких ситуациях ему было весело: жизнь казалась ему большим приключением с побочным продуктом в виде опасности. Приходилось время от времени его отфильтровывать, ну да это не страшно. Полученная на выходе концентрация острых ощущений и нездорового удовольствия с лихвой перекрывали вынужденный риск.

— Рааз пошли на дело… как же там дальше? Таа, та-да, да, таа-та…

Продолжая напевать в три глотки, Децербер вышел в коридор, вызвал лифт, спустился на первый этаж и, пройдя через главные двери, очутился на улице.

Было бы неплохо заметить, что вечерело. Сильно образное слово и подходит почти к любой ситуации. Но сказать так невозможно, поскольку, когда Децербер шёл по тротуару, освещаемому тусклым светом фонарей, что собой, как импровизированным забором, отгораживали от остального мира здание, вдоль которого они выстроились… В общем, вечер уже наступил, и с этим ничего не поделаешь. Очень темно вокруг, вот и всё.

Децербер беззаботно вышагивал по асфальту, не прекращая петь. Будь преследователи внимательнее, они бы заметили, что беззаботность его покрыта толстым слоем… нет, не шоколада — театральности.

— Интересно бы знать, — вслух и преувеличенно громко рассуждал пёс, — на кой понадобилось производить эти ракушки? Туалетная бумага всех устраивала как нельзя лучше. И всё-таки, — Децербер повысил голос, акцентируя внимание на том, что он не замечает ничего, кроме собственных мыслей, — некий завод взялся за производство ракушек — для чего? На что надеется его владелец? Ракушки ведь никто не покупает и покупать не будет. Вообще-то говоря… — Он остановился.

Преследователи тоже.

Децербер наклонил голову, подставляясь под удар, и закончил мысль:

— Вообще-то говоря, дельце Ктулхи скоро прогорит. Если только не изобретут автоматы, штрафующие за употребление ненормативной лексики.

— Шеф обдумает твою гениальную идею, — саркастически произнёс рядом с ухом знакомый женский голосок.

— Что такое?! — применив весь запас актёрских способностей, удивился Децербер.

Кажется, получилось неплохо.

Пёс расслабился, чтобы ненароком, чисто рефлекторно, не оказать сопротивления.

Что-то обрушилось ему на голову, что-то тяжёлое, деревянное и палицеобразное. Затем та же штука грохнула Децербера по второй голове, а следом и по третьей.

Эффект был невелик. А если точнее, отсутствовал напрочь.

Всё повторилось.

Ничего не изменилось.

Взбешённая, палица отстучала на головах Децербера замысловатый, фанковый ритм. И лишь когда первый преследователь выдохся и с проклятиями бросил двадцатифунтовый кусок дерева на тротуар, и угодил себе по ноге… Лишь тогда его подельница вколола (со второй попытки) псу шприц и через толстенную шкуру ввела снотворное.

«Ну они и работают», — потрясённо подумал Децербер, теряя сознание. Падая, он старался не зашибить напавших — те были нужны живыми.

Оба преследователя облегчённо вздохнули, когда «жертва», наконец, вырубилась.

— Я женщина, а ты хиляк — как же мы его дотащим? — Вопрос дамы носил, скорее, риторический характер.

— Но-но! — обиженно ответил её спутник, но мысленно отметил, что она права. Радости это ему не прибавило.

Похоже, работа только начиналась …

…В подвале тоже было темновато, а помимо этого тесновато и затхловато.

— Что вы так долго? — Мелкие щупальца, окружавшие рот шефа, нервно подёргивались.

— Сам бы попробовал тащить… этакую махину… когда тебе… не помогают… а только командуют.

Эльф[17] бросил Децербера на пол. Задыхаясь, кое-как, в полусогнутом состоянии, доковылял до ближайшей стены и опёрся на неё. Силы ни в какую не хотели восстанавливаться.

— Все видят себя командирами, — забубнил эльф, — хотя сами ничего в жизни…

— Ты потише там. Не забывай: он шеф, — прикрикнула на эльфа Алли.

— Да, ты потише там, не забывай: он шеф, — резво согласился Дравог Ктулха. — Я шеф то есть…

— А ты не лезь, Дравог, — прикрикнула Алли на октанога.

Ктулху и Холодрион (эльф) обменялись обречёнными взглядами.

— Чем пялиться друг на друга, занялись бы допросом нашего дружка, — логично заметила русалка.

— Это твой дружок, Алли, — логично заметил Холодрион.

— Если ты не заткнёшься и не примешься сей момент выколачивать из него информацию, я тебе башку сверну, — логично заметила Алли.

Холодрион посмотрел на Ктулху. Тот развёл щупальцами:

— Я старик, она — моя любовница, она вертит мной, как хочет, а я бессилен что-либо поделать.

— Спасибо за краткую характеристику, — буркнул Холодрион.

Ругаясь вполголоса — так, чтобы случайно не услышала девушка, — эльф набрал в ведро холодной воды и уже собирался вылить на беспомощного Децербера, но пёс, на своё счастье, очнулся.

— Где я? Что со мной? О, голова так болит… — Децербер ещё не вышел из роли. Ему понравилось играть беспомощность — это оказалось весело. Однако самое забавное начнётся чуть позже…

Холодрион в негодовании сплюнул на пол: опять не повезло! И бухнул ведром об пол.

— Хол, поосторожнее, — остудила его русалка.

— Извини, Алли.

«Извини, Алли. Беээ». — Холодрион мысленно показал русалке язык. Мысленно потому, что сделать это в реальности никогда бы не решился.

— Кто я? Как я… О, о… — Децербер сделал вид, что с трудом концентрирует взгляд на бывшей подружке. — А… Алли? Это ты?

— Это я, старый, вшивый, шелудивый пёс.

— Старый? — изумился Децербер.

— И вшивый, — добавила Алли.

— Старый??

— И шелудивый.

— Старый???

— Да, старый! — безжалостно подтвердила Алли и демонически расхохоталась. Вы когда-нибудь видели смеющуюся селёдку? Довольно забавное зрелище.

— Ах, как ты жестока, ранишь меня в самое сердце. — Децербер эффектно откинул назад голову, которой разговаривал, и зажмурил глаза, изо всех сил изображая муки обманутой любви.

— Да, я такая. — Алли, с детства питавшая слабость к садизму, была польщена и смущена.

— И это после всего, что между нами…

— Да. ДА. ДА!

— О. О! О!!!

— Ха-ха-ха!

— О-ё-ёй!

— Хе-хе-хе.

— А-я-яй.

— Хи-хи-хи?

— У-ю-юй?

— Ладно, достаточно. — Алли по-королевски взмахнула рукой.

Децербер прекратил мучения и с интересом уставился на русалку.

— Что ты меня разглядываешь? — Русалка машинально поправила юбку, но немедленно спохватилась. — Так! Децербер, чтоб тебя! Объясняю! Мы — негодяи, а я — предводительница негодяев. Ну, а ты — жалкий червь. Мы будем тебя пытать и мучить…

— Твои сексуальные пристрастия не перестают меня…

— Молчать!

— О, как жестоко, как жестоко…

— Децербер?

— Ещё, ещё, ещё?

— Децербер.

— Ась?

— Заткнись!

Децербер согласился заткнуться.

— А сейчас расскажи нам всё, что тебе известно о заводе. А кроме того, кто тебя послал и почему.

Пёс резко выбросил руку вверх.

«Негодяи» дружно отпрыгнули назад.

— Мм! Мм! — замычал Децербер, как первоклассник, которому не терпится ответить на вопрос учительницы.

— Что там ещё? — настороженно поинтересовалась Алли.

— Как я могу рассказать тебе всё, если ты приказала заткнуться? — Децербер развёл руками. — Логическое противоречие.

— Децербер.

— Ась?

— Заткнись.

– ‘от, снова. А, кажется, я догадался: ты вернулась от обычной логике к женской?

— Децербер?

— Ась?

— Зааткниись!!!

Алли кипела от бешенства — это метафора, — а вода в её аквариуме закипала самым натуральным образом.

— Мы от него ничего… — вмешался было Холодрион, но подельница так на него зыркнула, что он предпочёл спрятаться за ведром.

Напряжение в подвале нарастало. Подскочившая температура нагрела воду не только в аквариуме русалки, но и в ведре эльфа. Повалил густой пар.

— Итак, Децерберушка… — пробулькала Алли, еле сдерживая аннигилистические позывы.

— Я слушаю, милочка.

— Молчи и внемли!

— Ой, прости, прости… Я внемлю, милочка.

— Ну, короче… — Алли поболтала рукой в воздухе, подгоняя мысли — мысли не подгонялись. — Рассказывай давай, что ты знаешь, кто тебя послал… я ведь уже говорила. — Она возвела очи горе и устало вздохнула.

Ктулха и Холодрион в несчётный раз переглянулись и тоже вздохнули, по-своему. По-мужски.

Мгновение на Децербера никто не смотрел.

Но мгновение — и вот он стоит за спиной Алли, выворачивает ей руку и задорно машет пистолетом остальным «похитителям».

— Руки вверх, голубчики.

Холодрион принялся за свой обычный бубнёж:

— Учила меня мамочка: не связывайся с дилетантами…

Децербер проигнорировал его, как вопрос относительно магнитофона.

— Что надо говорить? — спросил пёс. — Я плохо знаком с ролью сторонника закона. Помогите начинающему актёру, подскажите, что дальше по сценарию.

— Ххххшшшш… — невразумительно зашипел октаног.

— Что он сказал?

— Это нервное. — Эльф пнул Ктулху по ноге.

— Шшшшххххшшшш…

— Как бы не переросло в хроническое. — Децербер озабоченно покачал головой. Одной: Ктулхе и этого хватит.

Холодрион снова пнул октанога.

— Шшшш… жалкие ничтожества… шшш…

— Не помогает, — заметил Децербер.

Тогда помощник настолько сильно заехал шефу по щупальцу, что стало ясно, какую великую любовь он питает к начальнику.

— Ничтоожествааааа!

Дравога схватился за конечность, потерял равновесие, упал и отключился.

Холодрион пожал плечами.

— Болевой шок.

Децербер махнул рукой с пистолетом:

— Пусть его отдыхает… Но хватит лирики. Расскажите-ка про ваши дела. Мне безумно интересно. Зачем вам понадобилось открывать завод по производству бесполезных, никому нафиг не нужных ракушек?

Алли смерила Децербера презрительным взглядом — презрительнее сложно придумать.

— Начнём с тебя, лапонька? — предложил Децербер.

Пёс присел на стул. Руку с пистолетом он положил на стол, чтобы дать ей отдохнуть, но дуло оружия ни на секунду не сводило с бандитов своего взора Алли одарила Децербера наиуничижительнейшей из улыбок, а потом стала рассказывать:

— Началась наша история, meine ушастый liebe, семь месяцев назад…

— Так-так, отлично, я внимателен, как никогда.

— Я пришла на одну из вечеринок, которые устраивал Дравог, — там мы с ним и познакомились. Мы сразу почувствовали непреодолимое влечение друг к другу…

Децербер бросил взгляд на распростёртое на полу несуразное тело пожилого октанога.

— Хы-хы.

— Прости? — Алли вскинула бровь. Несть числа её талантам, так как бровей у неё нет и не было.

— Я сказал «хы-хы», дорогуша. Забавно излагаешь. — Децербер поудобнее устроился на стуле. — Но занимательно. Продолжай.

— Так вот, на этой вечеринке мы познакомились и вскоре стали встречаться…

— Встречаться с Ктулхой? — снова вмешался агент. — А мне почудилось, что вы не меньше полугода живёте в гражданском браке.

Алли недовольно хмыкнула.

— И откуда же взялся такой всезнайка?

— Твою амнезию, связанную с важнейшими биологическими данными, мы вылечим многократной практикой — но чуть позже.

— Да? Интересно… Ну что же: да, мы сожительствуем. И очень близки…

— Хы-хы. Нет-нет, ничего, не обращай внимания.

— …и, конечно, делимся друг с другом проблемами, стараемся друг другу помочь.

— Особенно если цена этим проблемам — парочка-другая миллиардов душ[18].

— Какой ты мелочный, Децербер.

— Я реалист, моя дорогая романтичка.

Алли что-то пробормотала, что — пёс не расслышал, но вряд ли это было нечто цензурное и относящееся к её рассказу.

— Должна признать, — заметила русалка, — отчасти ты прав: проблема, из-за который все здесь собрались, измеряется миллиардами душ, и не только наших с Дравогом.

— Ваших с Дравогом? Вот как… Ты уже наложила свой прелестный плавничок на состояние октаножки?

— Децербер, — прорычала русалка, — не перебивай меня, пожалуйста, или я не буду рассказывать.

Трёхглавый изобразил смущение — оно вышло как живое.

— Прости меня, ради Повелителя. Умолкаю и более не смею перебивать.

— Поскольку, — возвращаясь к своей истории, с нажимом произнесла Алли, — не всё в жизни светло и радостно, у нас настали нелёгкие времена. Один из друзей — он их считал друзьями… — Хвостатая красотка презрительно скривилась. — Один из друзей Дравога попытался шантажировать его. Нам пришлось принимать сро…

— Минутку-минутку. — Децербер сел прямо. — В чём заключался шантаж?

Распластавшийся на полу Дравог Ктулха зашевелился. Согнулась одно из левых щупалец, потом — из правых. А затем он чуть приподнялся над полом и осторожно, по-пластунски пополз к Децерберу. Ктулха, заложив крутую дугу, приближался к псу со спины.

Диалог Алли с экс-бойфрендом продолжался.

— Если ты и вправду такой информированный, каким пытаешься казаться…

— Я и правда такой, детка. — Децербер кивнул.

— …тебе наверняка известно, что у Дравога был другой бизнес, прежде чем он занялся ракушками.

— Да ладно?

— Ты не знал?

— И что же за бизнес?

— Значит, не знал, — поняла Алли. — Он занимался… А, чёрт, это уже никому не повредит. Ладно… он производил чулки.

— Чулки?!

— Наконец и мне удалось тебя удивить, Децерберушка.

— Не удивить, — Дец синхронно покачал головами, — изумить. Ты сбросила бомбу на мой мозг. Дравог Ктулха делал чулки?

— Да.

— Но почему я об этом не…

— А спроси у своего Коальцеаттля.

— Невежливо читать чужие письма.

— Невежливо тыкать в даму пистолетом.

— Ооо. Хорошо. — Децербер положил пистолет на стол. — Теперь тебе спокойнее?

Ктулха вплотную подполз к стулу Децербера. Стараясь не дышать, октаног выжидал подходящий момент.

Алли краешком глаза уловила движение за спиной пса, но не подала виду.

«Этому дохляку Ктулхе, — пронеслась мысль она, — не выдернуть стул из-под тяжеленного пса. Надо что-нибудь придумать…»

— Децербер, ты ведь джентльмен, не правда ли? — Глазки Алли игриво блеснули.

— Вы что-то хотели, мисс?

Русалка опустила руку в карман платья.

— Как истинный джентльмен, разреши даме закурить.

Децербер пыхнул сигарами.

— Да сколько угодно.

Алли достала сигарету — женский вариант: без никотина и с ментолом. Зажала в зубах.

— Огоньку не найдётся?

Децербер привстал со стула, вынул зажигалку, откинул крышку, щёлкнул колёсиком.

Ктулха напрягся — он разгадал план помощницы.

Невесомый жёлтый огонёк, облачённый в синюю юбочку, затанцевал на металле зажигалки.

Алли наклонилась — огонёк лизнул кончик белого цилиндрика.

Капелька пота скользнула по лбу Ктулхи.

«Только бы у „дорогого шефа“ не случилось инфаркта», — саркастически подумала русалка.

— Спасибо, — сказала она, раскуривая сигарету, и села обратно на стул.

— Не за что, красавица, — ответил Децербер.

Захлопнув зажигалку, пёс одарил сидящую напротив девушку чарующей (а для кого-то пугающей) улыбкой.

Алли улыбнулась в ответ — возможно, немного обворожительнее, чем следовало бы.

«Пора!» — решил Ктулха.

Схватил стул за ножки и что было сил рванул вправо. И сам завалился туда же.

А Децербер приземлился прямо на…

…Ктулху.

— Арррршшшхххх! — то ли зарычал, то ли зашипел тот. — Жалкие ничтожжжжества! Мы так не договаривались!

— Ох уж эти ваши детские забавы. — Децербер дёрнулся за пистолетом и схватил его со стола за миг до того, как это успела сделать Алли. — Нет-нет, пусть он останется у меня: так всем будет спокойнее. И я хотел бы услышать, чем закончилась увлекательная история о шантаже, Дравоге Ктулхе и моей куколке Аллиэль.

Пододвинув пепельницу, преступница с безразличным видом смахнула внутрь пепел.

— Ты не меняешься, Децербер.

— И, боюсь, никогда не изменюсь.

— Всё такой же резвый, успеваешь и здесь, и там. Применить бы твои способности во благо. Или во зло. Неважно. Главное, рационально, а не Повелитель знает как! — Алли с чувством раздавила сигарету в пепельнице.

— Сексуально, — восхитился пёс.

— Слушай же, чем закончилась моя сказочка.

Ктулха запротестовал из-под Децербера.

— Не прерывай, пжалста. — Агент поёрзал на октаноге.

— Ммммшшшшххх…

— Он говорит, что не будет мешать, — перевёл сыщик. — Итак…

— Итак, Дравог Ктулха, мой любовник, был владельцем фабрики по производству чулок. Секретной фабрики. Если бы кто-то из коллег миллиардеров узнал, чем он занимается, это означало бы для Ктулхи конец карьеры.

— Понимаю, твой благоверный сгорел бы со стыда.

— Скорее, его бы сожгли. — Алли закурила новую сигарету, на этот раз без помощи Децербера. — Но производство чулок было столь успешным… да что говорить! Никто в Аду не решается их производить, боясь быть осмеянным после громкого провала Озверевина. Помнишь?

— Не-а.

— Короче, этот модельер-гремлин непонятного или вовсе отсутствующего пола выпустил чулки пятидесяти форм, пятисот размеров и двух тысяч цветов. А когда их никто не захотел покупать, попытался сбагрить товар малоимущим. Но и те не взяли, предпочтя новомодным клоунским тряпкам старые, проверенные временем дедушкины гольфы. Репутация Озверевина умерла, причём в муках. С расстройства, он предпринял попытку суицида, только неудачную, сразу по двум причинам: гремлин и так находился в Аду, а повеситься на собственных чулках не получилось, потому что сотня связанных между собой пар не выдержала даже его хилого веса. Поплакав, модельер собрал пожитки, самое необходимое, что называется: передвижной дворец, круизный десятиэтажный лайнер, пятерых жён-супермоделей и семь целых две десятых триллиона душ, — после чего удалился в монастырь. Сейчас это здание — главная достопримечательность Ада, главнее Дворца Повелителя, да к тому же место паломничества иномирцев. Десять тысяч гектаров земли, шестизвёздочный отель, космодром и жизнерадостные, вечно пьяные монахи-шоумены; открыто от заката до рассвета; вход платный. И хотя авторитет Озверевин «немного» поправил, другие адцы не желают затевать бизнес с чулками. Не у всех до открытия собственного дела есть куча денег, доставшихся в наследство от безвременного почившего дяди. Кстати, несмотря на подушку, лежавшую поверх лица бездыханного тела, причину смерти толстосумы из полиции так и не сумели установить.

— Да уж, загадка. — Децербер фыркнул — Яасненько, но вернёмся к Ктулхе.

— Репутация — вот что делает простое существо миллиардером, — сделала вводную Алли. — Потерять её — значит, потерять миллиарды. И если бы дело ограничивалось лишь ими…

— Финансовые дела, да? — догадался пёср. — Нищий миллиардер, то есть бывший миллиардер, не сможет вернуть долг другому миллиардеру, пока не бывшему, и сомневаюсь, что последнего это обрадует. А к прочему, аренда, зарплата рабочим…

— Браво. — Алли саркастически похлопала в ладони. Не знаю, как это возможно, но ей удалось, — безгранично талантливая женщина.

— Понял. — Децербер приподнял на правой голове солнечные очки. Он всё больше входил в роль детектива. — Ктулха опасался за свои сбережения и жизнь, поэтому превратил фабрику по производству чулок в завод по производству ракушек.

— Ну что за умница…

— Я-то?

— Конечно ты, Децербер. — «Чтоб тебе пусто было! Из-за тебя я загремлю в каталажку!»

— Ктулха, по одной ему ведомой причине, счёл, что производить ракушки менее позорно, чем чулки, и замаскировал фабрику под завод, — подытожил детектив. — Фальшивый штат, фальшивые документы, фальшивые помещения с фальшивой аппаратурой… а где-то там, внизу, настоящие дела и настоящие чулки.

— Причём ретро!

— Ретро?!

— Ага. Теперь понимаешь?

— Никто в Аду не делает ретрочулки! Может, никто в Нереальности этим не занимается: накладно, да и разучились все.

— И если бы правда выплыла наружу…

— …то твоего «благоверного» не только бы растоптали, но и обокрали: кого не соблазнит лакомый кусочек в виде нескольких миллиардиков и секретной фабрики, которая способна принести ещё больше. Намного. — Децербер задумался. — А сбывал Ктулха продукцию, надо понимать, под фейковым лейблом…

— Ну естественно.

— …и через несуществующих посредников. А на производство ракушек тратил гроши, которыми с лёгкостью пренебрегал. И адцы не покупали ракушки не потому, что те были непопулярны, а потому, что Ктулха их не реализовывал. Хитреэц, хитреэц…

— Децербер. — Алли посмотрела псу прямо в глаза, в три пары справа налево. — Как же ты узнал о ракушках, если Дравог их не продавал?

Пёс рассмеялся.

— Есть ли в Аду что-то, о чём бы не знал его Повелитель…

— Повелитель?

Дец понял, что проговорился, но, увы, с опозданием.

— Ладно. — Он махнул рукой. — Уже, наверное, нестрашно раскрыться. Нет никакого Коальцеаттля, это тоже липа. Я работаю на Повелителя. Его заинтересовал странный завод ракушек, которые никогда не появляются на прилавках. Павла хлебом не корми, дай покопаться в чужих тайнах, особенно когда кто-то что-то скрывает от него в его же государстве.

— Тут вы с ним похожи.

— Алли, дорогая, если мне предложат выбрать: секс или секретное расследование, — я дам ответ не задумываясь. И не шибко похожий на Павлов.

— Но ты, слава Богу[19], и не владыка[20] Ада.

— Полностью согласен, слава… как-как ты сказала? Слава «Богу»?

— Вот чёрт, — процедила Алли.

— Слава Богу ? — хитро переспросил Децербер. — До сих пор не отойдёшь от приобретённых в Раю привычек, да, красавица?

Русалка уничтожила в пепельнице третью сигарету.

— Прости, милый пёсик, но мне ничего не остаётся… Димбо, держи его!

Эльф, которого совсем недавно звали Холодрионом, прыгнул на Децербера. Сцепившись, они покатились по полу. «Холодрион» сжал мускулистую собачью шею и надавил: у пса перед глазами побежали звёздочки[21].

«Какой-то он чересчур сильный для эльфа! Что тут происходит, в конце-то концов?!»

Алли подняла оброненный агентом пистолет.

— С какой головы мне начать, любимый, а?

Децербер больше не терял времени на раздумья: он размахнулся и хуком справа заехал «Холодриону» по уху. Пока эльф или кто он там приходил в себя, его противник согнул атлетические ноги, а потом резко разогнул, отправив бесчувственное тело в полёт через подвал. Преступник свалился на Алли в тот момент, когда она нажимала на гашетку. Пуля с громом вылетела из дула, ударилась о тело «лётчика», взвизгнула, отскочила и, вжикнув, поцарапала Децерберу ухо.

— Ух ты! — вырвалось у пса.

«Холодрион» придавил русалку отнюдь не эльфийской тяжестью. Девушка зарычала и начала ёрзать на месте, стараясь высвободиться из железных объятий. Получалось плохо. Алли протянула руку — пистолет находился в каком-то жалком дюйме от пальцев, и всё-таки этот дюйм их разделял. Дама заматерилась.

— Какие неприличные слова для молодой леди.

Децербер опередил противницу: одним прыжком перемахнул через стол, приземлился возле пистолета и поднял его.

— Плохая девочка.

— Пошёл к дьяволу, Децербер!

— О-ка.

— По твоей вине я повредила Димбо физический контур!

— Какая жалость. Но уж прости мою неуклюжесть.

— Блинский фиг! Не могу выбраться из-под чёртового робота!

— Робота?

— Хватит переспрашивать, точно идиот! Помоги!

Децербер присел на корточки и закрыл динамик переводящего устройства ладонью. Алли продолжала выплёскивать эмоции, но слова, которые она произносила, стали неразборчивыми.

«Это и к лучшему, — подумал сыщик, — а то бы даже у меня уши расплавились».

— Молчанье идёт женщине, дорогуша.

Русалка дёрнулась, высвобождаясь из-под Децерберовой лапищи. Безрезультатно.

— Вы задали сложную задачку, — сказал пёс, — но я попробую её решить.

Наконец сбросив шерстистую лапу, Алли злобно крикнула:

— Ну попробуй, ушастый!

Децербер поднял ладонь, давая девушке знак чуть-чуть подождать. Потом набрал номер на наручном переговорном устройстве («Часы, термометр, барометр, микроволновка и телефон — пять устройств по цене четырёх!»).

— Связываться с дилетантами — себе дороже. — Посланец дьявола покивал собственным словам. — Это верно, но только отчасти. Я, например, обожаю дилетантов. Профессиональные бандиты, те, что без разбору крошат врагам черепа, не забудут перед допросом обыскать пленника и снять с его запястья переговорник. Однако ваши попытки спасти положение заслуживают похвалы. — В качестве поддержки неудачникам Дец снова кивнул.

— Алло, — внезапно рыкнул переговорник.

Троица бандитов моментально узнала голос.

— Павел, эт’ я.

— Как я рад тебя слышать, — устало произнёс Повелитель: обычно Децербера он предпочитал не слышать и не видеть, но нынешний случай был особым. — Что там? Сорвал хризантему в оранжерее?

— И не одну, а целых три да таких редких, даже не представляешь.

— М?

— У меня здесь самая известная авантюристка Нереальности демонесса Аллилайя в обличии русалки Аллиэль. Также участвуют: робот Димбо, вор и мошенник, — в роли эльфа Холодриона; и бывший райский миллиардер Лист, косящий под Дравога Ктулху.

Повелитель выразительно помолчал, прежде чем сказать:

— Сейчас прибудет наряд полиции — сдай троицу с рук на руки и давай прямиком ко мне. Оперативники сегодня точно будут оперативными: явятся через пять минут, не позже. Как управишься, не задерживайся нигде. Жду. — Раздав указания, Повелитель отключился.

Децербер вынул сигару из пасти и послал «Алли» воздушный поцелуй.

Расстроенная, Аллилайя опять выругалась.

Пёс тоже не удержался: нагнувшись, припал к губам обворожительной демонессы. Даже в ненастоящем обличии она оставалась красавицей. Преступница вырывалась, невнятно грозила жалобой в обком, но поделать ничего не могла. В конечном итоге, она сдалась и ответила на поцелуй.

— Ещё одно, — закончив с «францией», ласково прошептал Децербер, — не забывай отцеплять от воротников пленных маячки, иначе рискуешь провести вечер в тёплой компании полицейских, где-нибудь в районе Центральной Тюрьмы. — И он озорно подмигнул.

Аллилайя свободным «плавником» сняла с головы лжеаквариум с лжевлагообеспечением.

— Уже сказала… пошёл к дьяволу, Децербер…

Служитель правопорядка тут же вытянулся по струнке.

— Есть, мэм!

И обнажил рты в белозубых улыбках…

… — Я заподозрил, что нас водят за нос, ещё до того как занялся этим делом.

Децербер вольготно развалился в кресле Повелителя; ноги, конечно же, задрал на стол. Любое другое существо за подобную вольность казнили бы на месте. Любое, кроме одного-единственного, не считая хозяина кабинета.

Трёхголовый возомнил себя детективом, и дьявол с радостью позволил ему немножко поиграть в полицейских и бандитов. Всё лучше, чем очередная мировая война по вине того же индивида.

— Не разожжёшь камин? — между делом поинтересовался Децербер.

— Нет, — коротко ответил Повелитель.

— Почему?

— Обойдёшься. Тут и так тепло.

— А трубки не будет? Мой образ великого сыщика неполный.

— Тоже нет — и в ближайшую вечность не предвидится.

— Ну лана, ничё, как-нить обойдёмся… Так вот, я заподозрил, что нас дурят, ещё до того как начал разрабатывать троицу.

— С чего заподозрил?

— Элементарно, Павел. — Децербер снял ноги со стола и сделал красочный жест рукой: — Я имел счастье быть знакомым с подлинным Дравогом Ктулхой. Помнишь ту маленькую проблемку со стилонерами?

— Маленькую проблемку? Ты говоришь о событиях, едва не уничтоживших всю Нереальность?

— Да-да, но ты не отвлекайся. Значицца, во время этих событий мы с Дравогом и повстречались впервые. Сложно представить фрукта вроде него директором завода по производству ракушек, не правда ли?

— Да, нелегко.

— Очень сложно! Итак, я устроился на завод в отдел маркетинга. Правда, изначально рассчитывал на вакансию уборщика, поскольку больно она для дела полезная: можно ходить где угодно, говорить с кем угодно — всем пофигу. И никто тебя не замечает. Это всё равно что быть ветераном войны, только ещё и деньги платят…

— А короче?

— Короче, на собеседовании я им настолько приглянулся, что меня определили в отдел маркетинга. Так было даже лучше! Мне выделили личный компьютер, не ограничивали моих перемещений и круга лиц, с которыми можно общаться, — прям как у самого настоящего уборщика. Первую неделю я изображал из себя паиньку и выказывал знаки внимания нашей дорогой Алли. С наступлением второй недели стало понятно: пора брать быка за рога. А Дравог Ктулха, который периодически попадал в поле зрения, заинтересовал меня до крайности…

— Чем же?

— Тем, что вёл себя совсем не как тот Дравог Ктулха, которого я когда-то знал. Не изрекает «шшшхххшшш» и прочих «жалких ничтожеств». Двигается не так и ростом ниже на 2 дюйма. Но в остальном — вылитый Ктулха. К тому же пора было дать развитие нашим отношением с мисс Алли. Едва взглянув на крошку, я сразу понял: она умнее, чем кажется. Чем хочет казаться. Это маска, но зачем она? А сейчас вернёмся к той задаче, ради выполнения которой ты закабалил меня и отправил туда. Тебя, помнится, чрезвычайно заинтересовал некий заводик, выпускающий ракушки: дело-то неприбыльное… Нет, скажу по-другому: прогореть на нём можно стопроцентно, а что-то заработать — хрена лысого.

— Какая образность.

— Какая правда, такая и образность… Однако начальник Адской Разведки Зыркающ на тот момент был занят чем-то другим, вот ты и заграбастал бедную псинку, решив устроить ей, то бишь мне, трудотерапию после недавней маленькой истории с пожаром…

— Маленькой? По твоей вине сгорел 100-этажный комплекс!

— Так я же неспециально… В общем, ладно. Ты сцапал меня и забросил на завод. Я должен был разобраться с тем, что там творилось. А творились тама дела тёмные, в чём я убедился, когда встретил Ктулху, который не Ктулха, и секретаршу, которая слишком умна и изворотлива для секретарши.

— И у тебя родилось предположение о банде?

— Точка!

— Может, я и ошибался насчёт твоих способностей сыщика.

Децербер безразлично махнул рукой: дескать, дело прошлое.

— Так вот, я решил проникнуть на завод, чтобы найти доказательства. Разработал план. И что ты думаешь? Оказался прав: банда действительно существовала…

— Но ты не рассказал о своих подозрениях и догадках.

— Если бы сообщил, это могло испортить задумку. На заводе понатыкали подслушивающей и подсматривающей аппаратуры.

— Поэтому ты и не выходил на связь оттуда?

— И снова в яблочко. А теперь подумай: нафига на каком-то заводике по производству дурацких ракушек прослушка и скрытые камеры на каждом углу? Я наткнулся не на простые финансовые махинации, а на что-то гораздо более серьёзное…

— И догадка подтвердилась.

— Ага. Я нарочно написал тебе с заводского компа, прыгнув прямо в лапы бандитов. И не прогадал. Помнишь, с год назад журналисты кричали о дерзком побеге из-под стражи знаменитой мошенницы, демонессы Аллилайи?

— Это произошло в Раю.

— Да. Тем не менее, побег имеет к нам и Аду, где мы счастливо проживаем, прямое отношение. Несколько лет назад Аллилайя чего-то здесь натворила…

— Она ограбила банк. Подкупила охранников, чтобы вынесли деньги из хранилища, а потом обманула их. Но ребята не сразу это поняли.

— Подкупила их фальшивыми деньгами?

— А сейчас угадал ты.

Децербер встал, шутливо поклонился и сел обратно.

— Ничего себе девочка… И вот, нахимичив в Аду, Алли была вынуждена бежать из Нижнего Слоя[22] в Средний. А из него, тоже после некоего весьма крупного дельца, — в Верхний.

— В Рай?

— Аг-ха… В Раю она скорешилась с Листом, провернула с ним вдвоём новую работёнку, но опять пришлось бежать, теперь уже обоим.

— Назад в Ад?

— А куда ещё. С момента бесчинств Аллилайи в нашей скромной отчизне прошло достаточно много времени. О демонессе успели позабыть. А в Средний Слой возвращаться было рановато: Междумирье с Чистилищем на пару искали наглую бандитку, и если б нашли, ей бы не поздоровилось.

— Аллилайя вернулась в Ад — что дальше?

— А дальше, мой Павел, самая интригующая часть. Что тебе известно о компаньоне многоуважаемой мисс?

— О Листе? Он известный жулик, хотя стартовал как честный бизнесмен…

— Так-так.

— Вначале он был скромным владельцем фабрики…

— По производству?

— Чулок.

— Вот именно.

— Единственной в Мире[23], а может, и Нереальности фабрики по производству натуральных чулок.

— Переворачиваем страницу. Дел а Листа быстро пошли в гору, он разбогател, стал миллиардером, но потерял всё по вине… кого же?

— Дравога Ктулхи, — проявил характерные осведомлённость и догадливость Повелитель.

Децербер громко хлопнул в ладоши.

— Его, родимого! Ранее Дравог с Листом подписали договор о сотрудничестве. Согласно этому хитрому договорчику, в случае если партнёр не выполняет своей части обязательств, креативному консультанту Дравогу достаётся фабрика миллиардера и всё его имущество в придачу. Листу следовало внимательнее читать документ. Благодаря Ктулхе Лист лишился огромного д у шевого счёта, лишился фабрики, лишился дома, но приобрёл жгучее желание отомстить. Этим воспользовалась Аллилайя. Она познакомилась с банкротом, очаровала его, а затем предложила поработать вместе. Лист согласился. С хозяином остался робот-слуга Димбо. Он обладал разумом, значит, не подпадал под категорию «имущество», что спасло его от загребущих лап Ктулхи. Так оформилась наша троица: Аллилайя-Лист-Димбо. Предводительствовала, безусловно, демонесса, хотя формально лидером признавали Листа. Первое совместное дело, как я говорил, увенчалось для трёх преступников большим успехом: они обеспечили себе безбедную старость, но им этого показалось мало. Лист жаждал крови Ктулхи, а Аллилайя — денег октанога. К тому времени красотка превратилась в любовницу Листа и использовала ум с обаянием, чтобы держать «благоверного» на коротком поводке. Вряд ли ошибусь, если предположу, что Аллилайя планировала управлять Листом и пользоваться его средствами, а чуть погодя избавиться от мужика, чтобы всё заграбастать себе. Вскоре незавидную участь хозяина разделил бы и верный робот. Но Алька не успела осуществить плана, за что её компаньоны могут поблагодарить вашего покорного пса. — Децербер вновь поклонился.

— Значит, Дравог Ктулха, обобрав до нитки Листа, сбежал с деньгами в родной Ад и здесь открыл фабрику по производству чулок?

— Верняк. И заделал чулковую фабрику под ракушечный завод. Какой самый простой способ скрыть глупость? Спрятать за другой глупостью! Адские законы бизнеса совершенно не райские, если ты меня понимаешь, ну, Ктулха и решился на этот шаг.

— А этот маскарад, — произнёс Повелитель, — видимо, понадобился мошенникам не только, чтобы скрыться от меня, но и чтобы подставить Ктулху?

Децербер активно закивал.

— Да-да-да. Они планировали кинуть нашего приятеля Дравожку на солидную сумму, отплатив за Листа той же монетой. Но прежде требовалось отнять у октанога завод. Одна проблемка портила планы…

— Ктулха был без сознания?

— Напрочь. Во время нападения на старикана с щупальцами — это случилось где-то полгода назад — Лист так расчувствовался, что от души заехал врагу по башке арматуриной. Если интересно, я поддерживаю начинание.

— Они держали Дравога в изолированной комнате, в том подвале, где полиция их накрыла.

— Угу. Преступники сделали всё, чтобы жизнь не покинула т е ла, — по крайней мере, раньше времени. Они хотели заграбастать Ктулхины денежки, а потом сделать его виновным и в собственном крахе, и в крупных проблемах компаньонов по бизнесу. Обрисовываю идею: троица хапает души октанога, рушит его организацию, наносит непоправимый вред партнёрам, вживляет Дравогу ложные воспоминания, после чего скрывается — далеко и надолго. Проверни они нечто похожее, жизнь сотнелапого обратилась бы кошмаром. С летальным исходом. Но Ктулха был нужен шалунам ещё кое для чего. Догадываешься?

— Не для того ли, чтобы помочь Листу играть роль его самого, то есть Дравога Ктулхи?

— Угу, угу. На «чёрном» рынке формальный глава банды прикупил для себя и компашки генераторы личин. Так демонесса Аллилайя стала русалкой Алли, робот Димбо — эльфом Холодрионом, а Лист из рода разумных листов — октаногом Д. К. Но «Холодриону» с «Алли» повезло больше, их актёрские способности ничего не ограничивало. Между тем, Лист должен был вести себя, как Ктулха, говорить, как Ктулха, и обязательно голосом Ктулхи. Найти специалиста по телепатической связи в современном техногенном обществе не составляет труда. Спец установил аппаратуру по перегонке мыслей: передатчик — это отдыхающий в коме Дравог, а приёмник — Лист, который его изображал.

— Ясно: бандит копался в мыслях октанога и извлекал нужные сведения.

— А помимо прочего, настроившись, словно на радио, на мозговые волны давнего врага, мог говорить его голосом. Но вот беда: мыслит старичок нормально, безо всяких «шшш», «ххх», «ссс»… ну, и т. п. Ближе к концу нашей схватки в подземном помещении костюм-обманку Листа замкнуло, и бандюга зашипел — получился прям вылитый Ктулха. Произойди это раньше, глядишь, нас бы и провели. — Децербер раздвинул уголки ртов в иронических улыбках. — Но актёр неважнецки играл «главного злодея», а ко всему остальному, не дорос до октаногого 2 дюймов.

— Как ты вычислил, что это именно Лист?

— Уселся на чувака верхом.

— Прости?

— Хех. Просто аферист-и-похититель достал ножичек, чтобы меня почикать. Дальше легко: бедняга распластался и чуть ли не слился с полом, когда на него плюхнулся некто с тремя головами, следовательно под нектой лежал представитель рода разумных листов. Соединить же новый факт с уже имеющимися — пара пустяков для гениального сыскаря.

— Не говори, среди любителей решать проблемы задним числом равных тебе нет.

Децербер довольно оскалился.

Повелитель ещё раз поблагодарил агента в штатском. Они пожали друг другу руки, попрощались, но, направляясь к двери, пёс неожиданно что-то вспомнил.

— О, совсем забыл! — разворачиваясь, сказал он. — Последняя вещь.

Дьявол приготовился к любым потрясениям.

— Что ещё?

— Надеюсь, несильно помял Листа.

— В смысле?

— Понимаешь, когда твои ребята были на пороге (я уже слышал, как ботинки стучат по ступенькам), Лист атаковал. Я же, дурак, стоял к парню спиной, потому что заговаривал зубья Альке: слушая русалочий бред, выуживал демонскую инфу. И, забыв за трепотнёй о шефе с роботом, пропустил «удар». В общем, я свернул забияку в трубочку, чтобы маленько постучать по столу. Вроде бы обошлось без переломов, но не уверен. Если будут новости из реанимации, сообщишь?

— Первым делом.

— Я ведь так за него волнуюсь…

— Децербер.

— …И буду считать себя виноватым, если вдруг что…

— Децербер.

— Чего?

— Спасибо, конечно, большое за помощь. Но, — Повелитель указал на дверь, — убирайся, а? Умоляю.

— Как пожелаете. Нужны ли мои услуги завтра, о Наидьяволейший![24]

— Прекрати выкаблучиваться — вали. И постарайся больше не устраивать пожаров.

— Ну разумеется! Можешь на меня рассчитывать.

Владыка, обречённо вздохнул, невесело промолвил:

— Пока ты на свободе, всем жителям Нереальности, ежедневно, грозит тотальное вымирание.

— О ужас какой.

— По твоей милости сгорел мультифункциональный комплекс высотой в 100 этажей, на который возлагались большие надежды.

— Кошмар, полностью согласен.

— Ты поджёг его сигарами, развлекаясь с горничной.

— Да, и нет мне прощения.

— А когда прибыли пожарные, ты их тоже затащил в постель. Всех.

— Протестую, ваша честь: не стоило разрешать девушкам-феминисткам записываться в пожарники. Я чуть сознания не лишился, увидев два — или три? — десятка кралей в касках и с брандспойтами!

— Вот я чуть не лишился сознания, когда узнал, что сильнейшее пламя спалило бесценный небоскрёб, а пожарная команда ничего не предприняла, ибо кувыркалась с одним моим неблагонадёжным приятелем на 75-м этаже этого здания.

— На 76-м, — не моргнув глазом поправил Децербер. — Поверь мне…

— И вам ведь как-то удалось спастись… Как?!

— Всё просто: мы вызвали по рации отряд спасательниц на вертолёте.

— Спасательниц, значит?..

— Ну да, хе-хе.

— Оо… Децербер, оставь меня, пожалуйста.

— Поверь…

— Тебе?

Приспустив на средней голове очки, пёс эффектно глянул на Повелителя?

— Поверь, я знаю, что я делаю. ©

Лишь теперь заявления Повелитель разъярился не на шутку.

— Не смей сжигать дома, ясно!?

— Если понадоблюсь…

— Понял!? Не смей!!

— …ты знаешь, где меня найти.

И Децербер мгновенно выскользнул в коридор.

— Знаю, в том-то и проблема, — полушёпотом обратился Повелитель уже к самому себе. — Мне известно: причину мировых катаклизмов нужно искать в непосредственной близости от колоссальных разрушений.

Часы показывали ноль четыре ночи.

Ровно через шесть часов Повелителю пришло сообщение, в котором говорилось о масштабнейшем пожаре.

«В центре Ада, — пояснял один из бесконечного числа информаторов, — сгорела дотла 1000-этажная гостиница для туристов. Огонь уничтожил абсолютно всё, но постояльцев, к счастью, эвакуировали».

Владыка немедля позвонил Децерберу. Однако пёс-детектив, классически усмехаясь, клялся, божился и дьяволился, что не приближался к высотке. Простые существа, заполошно бегая, таскали воду, чтобы потушить яростное пламя, а головастый любитель женщин в это время находился дома. И, заметьте, в целых десяти милях от очага возгорания!

Вместе с толпой женщин, чья одежда — вот сейчас, глянув на усеивающие пол шмотки, Децербер подметил — странным образом походила на форму пожарных Ада.

Выдержки из «Краткого энциклопедического словаря Нереальности»

1

Ад — город-государство в Нереальности. Режим правления: авторитарная демократия. Владыка (см. [11]): дьявол Повелитель.

2

Эльфы (гномы, оборотни, тролли и пр.) — б/у существа (см. [1]), в силу своей неамортизируемости подлежащие немедленной насильственной эмиграции из Ада (см. [2]). За пределами Другого Мира (см. [9]) для них оборудовали резервации и концлагеря, однако вскоре те начали страдать от перенаселения. По этой причине Ад заключил с Раем (см. [5]) соглашение, в котором говорится, что Рай разрешает троллям, гномам и пр., а также жителям Ада беспрепятственно пребывать на своей территории; Ад же, в свою очередь, снижает цены на визы для райцев.

3

Существо — нечто, обладающее чем-то похожим на жизнь и чем-то похожим на самостоятельность. Может быть заменено контекстуальным синонимом создание (см. ниже). Создание — что угодно, существующее в действительности, но обычно неживое.

4

Дух — 1) Нематериальное существо (см. [3]), живущее в основном в мыслях и чувствах и ими же питающееся. 2) Бесплотная субстанция, обитающая внутри живого существа; также метафорическое понятие. Душа — 1) Обычно: валюта Другого Мира (см. [10]). Душами также пользуются во многих иных районах Нереальности. Очень распространённая и надёжная валюта. 2) В переносном значении: внутренний мир существа в совокупности с его моральными качествами (стыд, срам, совесть… / «Совести у тебя нет!» ~ «Д. у тебя нет!»).

5

Перенос — способ транспортировки на расстояния разной дальности. П. осуществляют переносчики — сеть специальных аппаратов. Они раскладывают переносимое существо или предмет на мельчайшие частицы; частицы по специальной невидимой дорожке перемещаются от переносчика-МО (места отправки) до переносчика-МН (места назначения); там частицы вновь собираются в целое существо. Согласно «Краткому научному справочнику Нереальности», П. — «практически совершенно безопасная процедура».

6

Упырь — существо (см. [3]) из рода вампиров (см. [8]). По сравнению с вампирами упыри имеют более светлый оттенок и питаются не кровью существ и созданий (см. [3]), а их энергией, деньгами или другими ресурсами.

7

Тартар — одно из двух Низших государств (см. ниже), второе — Ад (см. [1]). Т. — вечный и непримиримый противник Ада.

Кроме Низших выделяют Среднейшие государства (Чистилище и Междумирье ; политические отношения — толерантные) и Высшие государства (Рай и Высочайшая Страна ; политические отношения — активные взаимопомощь и сотрудничество).

Низшие, Среднейшие и Высшие государства составляют трёхуровневую систему Мира (см. [10]).

8

Вампир — кровопийца, клыкастое существо (см. [3]), граф Рукдала. Излюбленная форма: бэт-мэн.

9

Высочайшестранское — произведённое в Высочайшей Стране (см. [7]).

10

Мир — 1) Как общее: всё сущее или больш а я его часть. 2) Как конкретное: Другой Мир с его трёхуровневой системой (см. [7]). Название «М.» чаще всего используют сами жители Другого Мира. Среди прочих вариантов названия встречаются Мир Иной и Загробный Мир .

11

Владыка — официальная должность главы государства в Другом Мире (см. [10]).

12

Купол — верхняя граница Нереальности , являющейся замкнутым пространством . К. меняет цвет, температуру и форму, отдельные его части перемещаются, и таким образом в Нереальности протекают процессы мирового масштаба: движутся космические тела (см. ниже), изменяются климатические условия, происходит смена дня и ночи, и т. д. Несмотря на замкнутость Нереальности, здесь в самых неожиданных местах, но чаще сверху и в Космосе можно наблюдать галактики, планеты, звёзды и т. п. Однако астрономия в Нереальности не очень популярна, и пока Космос не изучен специалистами тщательно.

13

«Гостлайн» — сотовая сеть призраков (см. ниже), функционирующая на основе призрачной сверхпроводимости (см. ниже). Призраки — бестелесные, но осязаемые существа (см. [3]), которые лишь наполовину пребывают в действительности. Благодаря этому они обладают сверхпроводимостью противоестественного характера . Призраки могут путешествовать между измерениями, используя в качестве передающего оборудования собственные тела. Широкое распространение получили такие явления, как призрачный туризм (походы/полёты сквозь тела призраков) и призрачная почта (пересылка вещей через таким же образом). Но свободно перемещаться друг сквозь друга могут лишь сами призраки; остальным существам и созданиям (см. [3]) для этого требуется дорогостоящее оборудование.

14

Твёрдожидкости — субстанции, сочетающие в себе одновременно качества твёрдых тел и жидкостей. Обладают хорошей текучестью и крошатся при ударе о стену.

15

Существо — нечто, обладающее чем-то похожим на жизнь и чем-то похожим на самостоятельность. Может быть заменено контекстуальным синонимом создание (см. ниже).

Создание— что угодно, существующее в действительности; обычно С. называют что-н. неживое.

16

Повелитель — владыка (см. [6]) Ада . Ад — город-государство в Нереальности. Режим правления: авторитарная демократия.

17

Эльфы (гномы, оборотни, тролли и пр.) — б/у существа (см. [1]), в силу своей неамортизируемости подлежащие немедленной насильственной эмиграции из Ада (см. [2]). За пределами Другого Мира (см. [9]) для них оборудовали резервации и концлагеря, однако вскоре те начали страдать от перенаселения. По этой причине Ад заключил с Раем (см. [5]) соглашение, в котором говорится, что Рай разрешает троллям, гномам и пр., а также жителям Ада беспрепятственно пребывать на своей территории; Ад же, в свою очередь, снижает цены на визы для райцев.

18

Душа — 1) Обычно: валюта Другого Мира (см. [10]). Душами также пользуются во многих иных районах Нереальности. Очень распространённая и надёжная валюта. 2) В переносном значении: внутренний мир существа в совокупности с его моральными качествами (стыд, срам, совесть… / «Совести у тебя нет!» ~ «Д. у тебя нет!»).

19

(Господь) Бог — владыка Рая . Рай — Государство Верхнего Слоя (см. [8]). Занюханность — средняя, концентрация счастья — такая же. Политические отношения: Бога с Повелителем — терпимые; Ада с Раем — терпимые; адцев с райцами — нетерпимые.

20

Владыка — официальная должность главы государства в Другом Мире (см. [9]).

21

Звёздочки — 1) Космические тела. Несмотря на замкнутость Нереальности, здесь в самых неожиданных местах, но чаще сверху и в Космосе можно наблюдать галактики, планеты, звёзды и т. п. Однако астрономия в Нереальности не очень популярна, и пока Космос не изучен специалистами тщательно. 2) Рябь в глазах (пер.).

22

Слой — составная часть трёхуровневой (иначе — трёхслойной ) системы Мира (см. [9]). В Нижнем Слое расположены Ад и Тартар (Низшие Государства ); в Среднем — Чистилище и Междумирье (Среднейшие Государства ); в Высоком — Рай и Высочайшая Страна (Высочайшие Государства ).

23

Другой Мир (Мир , Мир Иной , Загробный Мир , Лучший Мир , но последнее, скорее всего, шутка) — трёхслойное обитаемое пространство.

24

О Наидьяволейший! , о Повелитель! , о Хозяин! и т. д. — вариации официального обращения к владыке (см. [6]) Ада Повелителю (толкование обоих пп. — см. [2]). Если вам дорога жизнь, при обращении соблюдайте три правила: 1) Используйте восхвалительную частицу «о», 2) Называйте Его с Большой Буквы, 3) Не забудьте восклицательный знак! Исключения возможны только для нескольких родственников и друзей Повелителя. [А также для Децербера, который всегда называет кого хочет как хочет и вообще делает что хочет. — Прим. сост. «Выдержек». ]

Content

Григорий Неделько
Это все нереально!

Тапочки, или Как не оставить реальности ни шанса

Лечь на дно в Атлантис-Сити

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Ад в огне

Характерные симптомы

Неусыпный страж

Назад в Ад: Ещё один нереальный детектив

Выдержки из «Краткого энциклопедического словаря Нереальности»