Уоллес Эдгар

Если вложить душу…

Если вложить душу…

— Тратить деньги, — сказал суперинтендент Минтер, — это искусство. Вы замечали, что происходит с людьми, которые разбогатели внезапно? Они тут же пускаются во все тяжкие. Да-да, это так. Сперва-то они собираются действовать честь по чести, но скоро дают слабину. Парень, купивший выигрышный билет в тотализаторе, поначалу уверяет, что не бросит работу в бакалейной лавочке, а девчонка, получившая в наследство от дядюшки из Австралии миллион долларов, заявляет репортерам, что ей ничего не надо, кроме маленького домика в деревне, где дорожки в саду обсажены розами. А кончается тем, что парень едет в Монте-Карло, чтобы проверить, как работает придуманная им система выигрыша в рулетку, а девчонка становится «королевой ночных клубов».

У таких людей в голове не помещается, как не богатые, но состоятельные люди, у которых денег в четыре раза меньше, чем у них, ухитряются жить в два раза лучше. А дело в том, что умению тратить деньги надо учиться с детства. Вам должны это вдолбить и в школе, и дома, и усвоить это чуть ли не труднее всего.

Я знавал одного гуся, которого никогда этому не учили. А с другой стороны, был знаком и с таким, кто этим искусством овладел. Сколько миллионов было у этого второго, понятия не имею. Может, вообще ни одного. Люди ведь как думают? Если человек живет в огромном доме, а тратиться не любит — значит, он миллионер. Но, конечно же, у мистера Джонсона Гутта денежек хватало.

У него был один ребенок, дочь, и, по моим сведениям, он рассчитывал выдать ее замуж за пэра Англии. Но вместо этого она стала женой обычного джентльмена. Нет, я вовсе не пытаюсь шутить. С обоими парнями я знаком. Так вот, лорд Как-там-бишь-его-звали с той поры уже дважды женился, и дело о его втором разводе будет рассматриваться в суде вскоре после Нового года.

А с молодым офицером по фамилии Фэрлайт Элси Гутт познакомилась на танцах. Через месяц она уже носила его фамилию.

Старина Гутт высказался о дочери и ее матери весьма нелицеприятно, припомнив похождения последней в Шотландии, где она побывала за девять месяцев до рождения ребенка. Надеюсь, девчонке повезло, и он не соврал. Что уж хорошего в том, что твое сердце гонит по жилам паршивую кровь Гутта?

Как бы то ни было, старик выставил ее за дверь без ничего, да еще и отправил ее молодому мужу счета по тем долгам, которые она наделала до замужества.

Капитан Фэрлайт уволился из армии и пустился в безнадежную авантюру. Иными словами, он решил завести птицеферму. Для армейских джентльменов это обычное дело: им по душе командовать — хотя бы курами.

Тогда-то я с этой парочкой и познакомился. Они, как выражаются уголовники, были под моим приглядом, когда я служил в одном из окраинных районов Лондона.

Среди моих знакомых нашелся и такой, кто умел управляться с курами. Звали его Линси, он был настоящий мастак в этом деле. Еще бы он не был! Линси запросто умел раскусить, действительно курочка способна нестись или только кудахчет об этом. Так что через полгода после знакомства с Фэрлайтами, видя, что их состояние тает со скоростью трех пунктов в день, я решил прийти к ним на выручку, вспомнил про Линси и отправился к нему в гости.

Он жил в приличном доме в Бэйсуотере и держал двух слуг — мужчину и женщину, а может, еще и быка с ослом на заднем дворе. И, разумеется, избегал кривых дорожек.

— Да, супер, — как-то говаривал он мне, — не всякая игра стоит свеч. Умных людей на свете слишком мало. А ведь только умника легче всего подцепить на крючок. Ни один настоящий дурак не купит у тебя золотой кирпич и не отвалит тебе в знак доверия кучу денег.

Я иногда и сам веду себя, как ребенок, и до сих пор не забыл волшебные сказки, но никогда не поверю, что закоренелый преступник способен куда-то попасть прямым ходом. Кроме скамьи подсудимых, разумеется. Но я человек вежливый и могу сделать вид, что все принимаю за чистую монету.

Линси заинтересовался птицефермой.

— Забавно наблюдать, как дилетанты ввязываются в такие дела, — заметил он. — Вот помню когда-то давно…

— Давай не будем ударяться в воспоминания, Майк, — прервал я его. — Ты можешь как-то помочь этим молодоженам? Я бы хотел вас свести вместе, иначе у них ничего не получится.

Я заметил, как при упоминании о курах у него загорелись глаза. Именно это действительно интересовало его больше всего на свете. Когда-то у него самого была птицеферма то ли в Паркхерсте, то ли в Дартмуре.

— Ну, конечно, я помогу им, — откликнулся он. — Можете мне поверить, я буду с ними работать по совести, а если у них нет моей любимой породы, постараюсь ее купить.

Через пару дней я узнал от миссис Фэрлайт, что Линси все там у них раскритиковал, а еще через месяц снова встретился с ним самим.

— Тот парень, ну, капитан, знает куда больше многих птицеводов, — сообщил Линси. — Но вот капитала ему не хватает. Он мечтает расширить свои владения раз в десять, и я дал ему совет прикупить соседнюю ферму — она как раз выставлена на продажу. А еще ему надо устроить несколько новых выгулов для птицы и приобрести парочку призовых экземпляров лорда Дьюина. Потом ему нужен автофургон для доставки продукции на рынок. А какая у него жена, супер! Никогда бы не поверил, что она дочь такого сукина сына, как Гутт…

Я не мешал ему восторгаться, потому что знал, что вреда от этого не будет. Линси был самый настоящий романтик, иначе он бы не стал махинатором, да к тому же еще и успешным.

Оказалось, что миссис Фэрлайт написала своему папаше письмо с просьбой одолжить сколько-то денег. А тот ответил, что и не подумает, и даже марку на конверт не наклеил.

— Этот Гутт… — задумчиво проговорил Линси, и по его глазам я понял, что в рамках закона он не удержится.

— Послушай, — предупредил я его, — если не хочешь шить почтовые мешки в тюрьме Уормвуд Скрабс, держись подальше от Гутта. Он так изворотлив, что тебе не удастся обвести его вокруг пальца.

— Так ведь тем интереснее, — отозвался Линси.

С богачами ведь как: что бы ни происходило, в конечном итоге они только становятся еще богаче. Бедняк может целый день копаться у себя в садике, и даже ломаного гроша ему не попадется. А стоит богатому открыть дверь, как его уже ждет почтальон с заказным письмом.

Гутту везло во всем. Из всех, кто когда-нибудь финансировал поиски клада, он бы единственный ухитрился на этом заработать. Если бы он купил участок в самом центре Сахары, там наверняка обнаружили бы золотую жилу, а сквозь песок пробились бы обильные родники.

Не знаю, с чего он начинал, но держу пари — с каких-то махинаций. А уж прижимист был настолько, что даже его повару не удавалось поживиться за счет хозяина. Так что когда один из приятелей Линси заглянул в дом Гутта на Брук-стрит (сам Линси мелочами не занимался) и начал рассказывать хитроумную историю про умершего дядюшку из Калифорнии и оставленные им в наследство деньги, которые он хотел бы вложить во что-то прибыльное, мистер Гутт даже не стал его слушать и сразу же вызвал полицию.

Разумеется, приятель Линси полицию дожидаться не стал.

Я узнал об этом происшествии от суперинтендента Брайна, который отвечал за этот район. Интрига была закручена куда изобретательнее, чем я изложил, и то, что за нею стоит Линси, я понял по некоторым деталям. Меня это немного удивило. Линси был далеко не дурак и должен был понимать, что на такую тухлую наживку там, на Брук-стрит, и особенно в доме № 274, не клюнут.

Кстати, всю эту историю я узнал из первых рук, когда оказался в том районе и заглянул к мистеру Гутту. Это был лысый коротышка с черными усами и претензии он высказал не к мошеннику, а к полиции.

— Эти парни не понимают, что у меня хороший нюх на деньги, — объяснил он с легким голландским акцентом. — Это у меня врожденный инстинкт.

Я видел, что он волнуется, и не мог понять отчего. Я же не мог предположить, что у него в кабинете сидит некий моряк, который ждет его возвращения для продолжения разговора.

Моряк появился у Гутта во второй половине дня с рекомендательным письмом от одного человека из Ленинграда. Письмо было написано по-голландски на листке папиросной бумаги и спрятано в сигарете. Там говорилось: «Дорогой дружище Гутт, тебе надо повидаться с этим человеком. Все остальное он расскажет сам». И подпись «Ян ван Роос».

Встретиться с мистером Гуттом моряк сумел не сразу. Три человека в этом доме оберегали хозяина от нежелательных встреч: швейцар, дворецкий и личный секретарь. Наконец моряк, не похожий на моряка из-за обычного, хотя и поношенного костюма и котелка на голове, передал хозяину дома сигарету и попросил ее вскрыть. Тогда его все-таки пропустили внутрь.

Звали моряка Браун. Он состоял в команде судна, плывшего в Ленинград, и советские агенты убедили его присоединиться к их организации. Но однажды ночью его арестовали, и в тюрьме он познакомился с ван Роосом, который был процветающим торговцем алмазами и уже два года сидел в Петропавловской крепости. Моряк и ван Роос целыми днями вели долгие разговоры. Когда голландец заболел, моряк нянчился с ним, как сиделка. Когда их вдруг неизвестно по какой причине освободили, они уже были лучшими друзьями.

— Ну, хорошо, а какое все это имеет отношение ко мне? — нетерпеливо спросил Гутт.

Моряк сердито взглянул на него (так выразился сам Гутт).

— Не знаю, какое отношение это имеет к вам, — резко ответил он. — Если ящики с деньгами вас не интересуют, я не стану дальше тратить время.

Гутта ждала деловая встреча, которую он не мог отложить. Поэтому он попросил моряка зайти еще раз вечером, и когда мы с Брайном нанесли ему визит, гость как раз сидел в кабинете, о чем мы тогда не догадывались.

Едва мы ушли, Гутт поспешил к себе в кабинет. Что происходило дальше, я узнал позднее из его собственного рассказа. Надеюсь, что он был более-менее точен.

— Послушайте, друг мой, — сказал Гутт. — Вы мне тут рассказываете, что после революции валютные резервы Государственного банка Российской империи, состоящие из английских и американских банкнот, были помещены в шесть ящиков, которые затем вывезли на побережье Балтики, где и закопали. Я, знаете ли, не дурак. Как раз сегодня вечером я беседовал с двумя офицерами полиции о другой попытке меня облапошить.

Браун встал и взял свой котелок.

— Тогда я больше ничего не скажу, — произнес он. — Я уже передал вам слова ван Рооса. Я сказал, что ящики закопаны в подвале одного старого дома. Если вы пожелаете заглянуть туда, где я сейчас живу, я покажу вам план. Я ничего не прошу, я ничего вам не предлагаю. Обо всем этом знали только три человека, один из которых уже мертв. Это ван Роос. Он умер за неделю до того, как мне удалось тайком пробраться на советское судно, идущее в Гулль.

— А кто второй?

— Великий князь Борис, — ответил моряк. — Он сейчас в Лондоне и пытается меня отыскать. Но ван Роос предупредил, что ему известно очень немного о зарытых сокровищах. Если мне удастся заполучить их, ему не достанется ничего.

Сказанное произвело на Гутта большое впечатление, и он согласился отправиться туда, где жил моряк. Это была небольшая гостиница за Блэкфрайерс Роуд. Но осторожности Гутт не потерял.

— Я отправлюсь туда днем, — заявил он.

Моряк не возражал.

Назавтра Гутт появился в маленькой скромной гостинице, где его провели в номер к моряку. В бедно обставленной комнате не было ничего лишнего, кроме морского рундучка. Браун сидел на постели без пиджака и курил трубку. Гутт не любил рисковать и привел с собой двух частных детективов, которые остались у входа в гостиницу. Если он не выйдет через четверть часа, они должны были немедленно ворваться в номер. На всякий случай он предупредил об этом Брауна.

— Не волнуйтесь, никто здесь не причинит вам зла. Кроме того, мне больше не нужна ваша помощь, — сказал моряк, встав с кровати и потягиваясь. — Я предпочитаю иметь дело с настоящими джентльменами, а если человек сомневается в моих словах, это меня бесит. Простите великодушно, мистер Гутт, что я вас побеспокоил.

Гутт стоял у окна, глядя на улицу. Детективы, пришедшие с ним, тоже могли его видеть. И тут вдруг к гостинице подкатил огромный «Роллс-Ройс». Выскочивший наружу швейцар открыл дверцу, и из автомобиля выбрался щеголеватый мужчина, который обвел взглядом фасад здания с таким видом, словно учуял что-то зловонное.

— Вы обещали показать мне план.

— В этом нет необходимости, — возразил Браун. — Я не собираюсь больше вести с вами дело. Похоже, ждать от вас помощи бесполезно. Прямо скажу: зафрахтовать судно стоит десять тысяч фунтов. Между тем, человеку с наметанным глазом сразу видно, что от вас и десяти тысяч пенсов не дождешься.

— В этом вы правы, — согласился Гутт.

— Ну, что ж, — заключил моряк, выбивая трубку о каминную решетку, — не будем больше толочь воду в ступе. Я предлагал вам целую кучу денег… Даже не знаю точно, сколько их там лежит. Ван Роос называл сумму в два миллиона, но, возможно, он привирал…

В дверь постучали, моряк вздрогнул и осмотрелся по сторонам. Потом подозрительно уставился на Гутта.

— Это еще кто? — спросил он. — Один из ваших приятелей?

— Вовсе нет, — возразил Гутт, придвигаясь поближе к окну, чтобы детективы могли видеть, что с ним происходит… Если что-то все же произойдет.

Стук в дверь повторился.

— Войдите, — отозвался Браун.

Дверь открылась, и в номере появился тот щеголь, который приехал на шикарном автомобиле. Увидев голландца, вошедший нахмурился.

— Кто это такой? — резко спросил он.

Моряк широко ухмыльнулся.

— А какая вам разница, ваше высочество? — грубо откликнулся он. — Ну, скажем, один из моих друзей.

Он взглянул на Гутта и кивнул головой в сторону щеголя.

— Это великий князь, о котором я вам говорил.

— Этому человеку что-то известно? — тяжело дыша, спросил великий князь.

— Ему известно столько же, сколько и вам, — сообщил Браун. — Он знает про сокровища, но не знает, где они. Этого никто не узнает, пока не будет подписано соглашение о размере моей доли. Вы пытались заставить меня силой…

— Значит, он знает? — сквозь зубы проговорил великий князь.

Он повернулся, запер дверь на ключ и вплотную придвинулся к моряку. Выглядел его высочество внушительно и был на целую голову выше Брауна.

— Я могу повторить свое предложение, — сказал он. — Я полностью оплачу экспедицию и гарантирую вам сто тысяч фунтов…

— Послушайте, — повысив голос, заявил моряк, — я не знаю точно, сколько там всего денег, но хочу получить ровно половину.

Глаза великого князя сузились. Гутт потом утверждал, что даже не заметил, как и откуда тот молниеносно выхватил «браунинг» и направил его на моряка.

— Больше половины этих денег, — ровным голосом произнес он, — принадлежат моей семье. У вас есть план… Вы решили показать его этому человеку. Давайте-ка его сюда.

На глазах у ошеломленного Гутта моряк ловко извернулся и кошкой прыгнул на великого князя. Тот выронил пистолет и рухнул спиной на кровать. Гутт беспомощно повернулся к окну, ища глазами своих детективов. Секунду он стоял в нерешительности, потом, быстро приняв решение, наклонился и оттащил моряка назад. Великий князь поднялся на ноги, он побледнел и с трудом переводил дух.

— Давайте все это обсудим спокойно, — предложил Гутт. — Мы же деловые люди…

Прошло немало времени, прежде чем великий князь снова обрел дар речи, а Браун перестал кричать и скандалить. В конце концов, было принято решение отправиться на Брук-стрит и там провести переговоры. Около полуночи моряк и великий князь покинули дом Гутта лучшими друзьями, получив чек на предъявителя на десять тысяч фунтов и одно из трех подписанных соглашений, где предусматривалось, что найденная сумма будет поделена на три части…

В следующий раз я встретился с Линси через год после этого. Мы столкнулись в холле «Гранд-отеля» в Париже. Я ездил туда, чтобы привезти на родину парня, который ограбил «Мидленд-банк». Как раз перед самым отъездом я узнал о происшедшем от Гутта, который, разумеется, был сильно расстроен и очень не хотел, чтобы кто-то еще узнал, как он умудрился сесть в лужу.

— Вы считаете, что это моя работа? — спросил меня Линси. — Пусть так. Но это надо еще доказать. Вы считаете, что великого князя изображал молодой Эллисон? Об этом спросите его самого. Если вы скажете, что виделись с Фэрлайтами и узнали, что я одолжил им денег на покупку фермы, это еще ничего не доказывает. Я же могу сказать вам, супер, только одно: чем умнее человек, тем легче его обвести вокруг пальца. Надо только вложить в дело свою душу.

Прошло еще несколько месяцев, и я познакомился с неким американским джентльменом, который старался выведать всю подноготную Линси. Он кивнул в сторону Линси, как раз пересекавшего холл отеля.

— Видите того человека? — спросил он. — Могу по секрету сообщить, что он работает на короля Сиама. А, кроме того, он нашел большие залежи изумрудов…

Content

Уоллес Эдгар Если вложить душу…

Если вложить душу…