Эдуард Пак

ИЗМЕРЕНИЕ ИНКОГНИТО

Часть 1

Глава 1

Вода в котелке медленно закипала, нехотя, будто лениво, выпуская жиденькие пузырьки пара. Отогреться после дневной стоянки все же было жизненно необходимо, поэтому, ткнув локтем в бок похрапывающую супругу, Мисуку принялся выбираться из под толстого слоя теплых оленьих шкур.

От костра осталась лишь жалкая кучка подернувшаяся серым пеплом углей. Запаса же дров осталось совсем немного, поэтому прокопченный и помятый металлический котелок умостился прямо поверх разворошенного кострища. Тепло однако. Плотно присыпанная снегом яранга держала температуру ни как не меньше пяти градусов ниже нуля, тогда как снаружи хозяйничали все трескучие сорок градусов мороза. Ингар даровал сегодня теплую погоду, ни малейшего дуновения ветерка, дай ему вечно обильной охоты, не то бы пришлось отложить ночной поход, да и скудного запаса дров бы надолго не хватило. Поспать бы еще чуток, да ни как нельзя, однако.

Мисуку еще раз поддал ногой куда-то в мохнатый ворох шкур, из под которого раздалось недовольное ворчание и принялся одеваться.

— Вставай, однако! Ух! Пора! Ух, ех-хее! Огненный шар ждать не будет, времени уже всего ничего — пожалуй трубки две выкурить всего осталось, х-ха — кряхтел Мисуку, натягивая тесноватые унты.

— Чего пинаешься, тюлень жирный. Встаю уже — из под шкур показалась лохматая голова его супруги. Мисуку уже осторожно, мелкими глотками хлебал обжигающий чай из оловянной кружки, смешно вытягивая губы трубочкой и исподволь любовался на свое помятое со сна «сокровище».

Он часто думал, чего же такого особенного он в ней нашел? Худенькая и маленькая — ножка как у новорожденного младенца, лицо овальное, кожа бледная, словно жиденькое молоко молодой оленихи первородки. Она невыгодно отличалась от женщин его племени, где все походили друг на дружку словно матрешки из одного набора — коренастенькие, широкие в плечах, талии и бедрах да смуглые, словно угольки. У всех у них были круглые, узкоокие лица, с веселыми сеточками морщин, затаившимися в уголках глаз. А то что ноги у них у всех кривые, так ни кто их под юбками да шубками то и не видит, разве что муж ночью, да и то сказать, много ли ночью разглядишь? Зато крепче на земле стоят, однако, из такой женщины и партнер и помощник надежный, не то что из его жены — одни мучения с ней.

Мисуку еще раз горестно вздохнул, спрятал кружку в вещевой мешок и откинул тяжелый полог яранги.

Бледное зимнее солнце медленно и величественно уходило за дальний горизонт. Пока огненный шар Ингара изливал на снежную пустыню и так уж не щедрые свои лучи, надо было успеть погрузить весь свой скудный скарб на нарты, покормить и впрячь собак.

Вооружившись шестом, Мисуку принялся кормить собак мороженной рыбой, щедро раздавая ее наравне с полновесными тумаками. Твердое навершие походного посоха то и дело охаживало самых наглых из них по ребрам и хребтам. Тут самое главное не допустить свары, чтобы рыба досталась всем поровну.

Из яранги показалась его супруга — в толстой шубке она походила на детеныша гризли — такая же мохнатая, угрюмая и ворчливая. Снег недовольно поскрипывал под ее миниатюрными ножками. Она принялась сваливать на нарты кое как, наспех собранные шкуры.

— Ты, однако получше их свяжи, места совсем мало — ворчливо сделал ей замечание Мисуку.

— Эй, бобер беззубый, занимайся-ка своим делом, а мне своими дурацкими советами не мешай — огрызнулась его вторая половинка.

Досадливо цыкнув и покачав головой, Мисуку продолжил кормление хвостатой команды.

По правде говоря, он немного побаивался свою властную супругу, взятую из зажиточной семьи, однако и любил тоже, поэтому и позволял ей то, за что другие мужья уже давно отхлестали бы по щекам своих своенравных жен. Надо было дома ее оставить, да только сама напросилась, вот пусть же и ворчит теперь сама на себя.

За сборами да хлопотами солнце окончательно укатилось за горизонт. Наступила ночь, Ингар щедро сыпанул на бархатно-черное небо ворох алмазов, над горизонтом показалось серебряное блюдо Матери. Мороз немилосердно щипал продубленную колючим солнцем и ветрами кожу лица так что Мисуку пришлось прикрыть его теплым меховым отворотом, оставив открытыми только глаза.

Полюбовавшись на загадочные сполохи ночной радуги, и оглядев еще раз, посеребренные высоко взошедшей луной, бескрайние просторы замерзшего океана, Мисуку впрыгнул в нарты.

Лучший охотник племени — Мисуку — выслеживал зверя, выслеживал уже давно.

Первую лежку он обнаружил пару дней назад. Проталины в снегу, пара клочков свалявшейся белой шерсти, подтаявшие и едва заметные следы огромных лап — словно письмена на снегу подробно рассказывали все, что нужно было знать потомственному охотнику шантов. Только отличному следопыту с его многолетним опытом такое подвластно, однако.

Шаман племени наказал, чтобы без добычи не возвращался. Наказ наказом, но в одиночку скрадывать белого медведя — хозяина тундры! Жена ведь не в счет, какой из его женщины охотник?

Куча амулетов болталась в поясном мешочке, любовно обшитом красным бисером. Каждый из них был навешан на шейный ремешок, тщательно обернут промасленной бумагой и обмотан черной ниткой, чтобы наговоры, заключенные в них не потеряли своей силы, да ненароком не смешались друг с другом. Слабоваты они, однако, против такой зверюги, что с них? Кидаться ими разве что. А вот жезл Харры — самое то. Насилу вытребовал он его у шамана. Жадный однако шаман им попался, ни как не хотел давать. А чем зверя бить то? Острогой что ли? Про свой кривой и маломощный лук Мисуку и вспоминать не хотел, им только утку да песца пугать.

Заряда в жезле оставалось всего на два выстрела. Да ну ничего, однако, Мисуку и одного хватит. Что и говорить, медведь — зверь осторожный, да и видит ночью получше человека. Но на то есть амулеты, с их помощью не учует зверь охотника, да и глаз ему амулет отведет. Но все это ночью, днем же ни какие обереги не помогали, Огненный шар враз разгонял хрупкие чары слабосильного шамана, вот и приходилось Мисуку двигаться только по ночам.

Близко зверь. Совсем близко. Даст Ингар, сегодня нагонит он его.

Умные собаки бегут молча, не брехают почем зря, лишь время от времени огрызаются нет-нет друг на друга.

Нарты неожиданно резко дернуло влево, Мисуку судорожно схватился за бортик, стараясь сохранить равновесие. Собаки навострили уши, да вдруг побежали много-много шибче, на ходу скаля клыки. Насилу Мисуку смог унять их охотничий азарт, да остановить непослушные нарты.

Собаки учуяли зверя, они метались в постромках, грозя спутать тонкие сыромятные ремни. Один вожак был спокоен — он встал в стойку, подавая знак хозяину низким горловым рычанием.

Неожиданно… тишину морозной ночи прорезал резкий гул, будто бы горный великан забил со всей своей немалой дури в ритуальный медный бубен. Откуда он здесь? Да и бубен, судя по звуку должен был быть тогда с мамонта, ни как не меньше. Звук от которого волосы на затылке буквально встали дыбом, далеко разнесся по бескрайним северным просторам, до самого горизонта. Казалось от этого звука треснет под ногами еще не окрепший лед.

Собак от неожиданности подбросило вверх, все они, как и вожак, встали в стойку, устремив свои морды в одну точку, указывая направление, откуда послышался странный, леденящий кровь звук.

Неуместный и чуждый шум продолжался, он не только нагнал черной жути на людей, но и смог напугать бесстрашных свирепых псов, каждый из которых в одиночку выходил против свирепого северного волка. Сейчас же половина из них, прижав уши к голове и поджав хвосты, дрожали мелкой дрожью.

— Ой, что это? — во весь голос заверещала супруга, цепко вцепившись в доху Мисуку.

— Не знаю, н-надо п-проверить однако — ответил охотник, всеми силами стараясь не выдавать своего страха.

— Ой, боюсь, не ходи туда, не ходи, Мисуку! — продолжала пищать его супруга, всем телом прижимаясь к мужу.

— Дура баба! — все, что смог ей ответить Мисуку, на силу разгибая ее судорожно сжатые пальцы и не смотря на ее крики, достал снегоступы — нарты разверни, да держи на месте и следи чтобы собаки не запутались.

Надо сказать, что ему самому не очень то и хотелось приближаться к источнику страшного звука. Была бы возможность, он бы вовсе повернул назад, послав к демонам всех белых медведей на свете, однако возвращаться без добычи не хотелось тоже. Он некоторое время обдумывал возможность дать крюк и объехать по широкому кругу страшное место, однако за день медведь и так оторвался довольно далеко. Да и оставлять у себя за спиной неведомо что — не дело.

Он пощупал — на месте ли жезл, надежно притороченный к бедру, скинул с головы толстый меховой капюшон, навесил на шею амулет ночного зрения и осторожно двинулся в том направлении, откуда был слышен звук.

Когда он оглянулся, сердце его сбилось с ритма и жалостливо екнуло. Его маленькая жена сидела на нартах, она сжалась в трогательный комочек и прикрыла лицо ладонями в маленьких пушистых рукавицах.

— Ты, однако, делай, что я сказал — скрепя сердце прошипел на нее Мисуку.

— Сама знаю, бобер беззубый — огрызнулась по своему обыкновению его супруга, оторвав рукавицы от своего лица, при этом она гневно зыркнула на него сердитым черным глазом.

Теперь Мисуку был за нее почти спокоен.

Опять! Громкое «бумм» вновь разогнало пугливую ночную тишь. Сердце с удвоенной силой погнало по жилам кровь. Снова и снова — бум-м-м, бум-м-м. Удары зазвучали в рваном ритме — то замолкали, то вновь сыпались целой серией.

Стараясь ступать как можно тише, Мисуку крался в полной темноте, пытаясь разглядеть, что творится там, впереди. Амулет обернул непроглядную темень — в серые сумерки, однако превратить ночь — в день — ему было не под силу.

Через пятьдесят шагов Мисуку удалось разглядеть… нечто. Какое-то белое пятно величиной пожалуй поболее матерого самца оленя прыгало вверх вниз в такт раздававшимся звукам. Упав на снег, охотник скинул мешающие снегоступы и быстро, но бесшумно пополз вперед. Белесое пятно приближалось. Доползши до небольшого тороса, Мисуку отдышался. Настал черед еще одного амулета жадного шамана. Кое как извернувшись, он снял толстую рукавицу и нащупал поясной мешочек. Вот он амулет дальновидения.

Второй оберег занял место рядом с первым на шее у охотника, приблизив и обрисовав четче неясные черты.

Мисуку сразу же разглядел, кто тревожит покой ночи. Так и есть — медведь — хозяин тундры. Только вот что он делает? Охотник размышлял, стоит ли двигаться дальше, очень уж необычно вел себя зверь. Может плюнуть на все, да свалить отсюда по быстрому, мало ли что? Вдруг, это не медведь вовсе, а людоед оборотень, принявший его обличье.

Медведь совершал не присущие ему обычно телодвижения. Неуклюже вставая на короткие, но мощные задние лапы, он раз за разом прыгал на что-то не менее мощными передними, кидая весь свой немаленький вес на это нечто. Раздавался очередной «бумм», неприятно бьющий по нервам и ушам — даже на таком расстоянии от него неприятно резонировала грудная клетка. Разглядеть что же это такое Мисуку из своего положения так и не смог, как ни вытягивал свою коротенькую шею. Медведь кряхтел, взрыкивал от усердия, но своего занятия не оставлял, оглашая окрестности очередным «бумм».

Набираясь решимости, Мисуку на всякий случай свинтил крышку футляра и вытащил жезл из чехла.

Боязно однако.

Вдруг довольное кряхтение медведя сменилось ревом, больше похожим на стон. Яркая вспышка почти ослепила незадачливого охотника. Вжавшись в снег на сколько позволяла доха, Мисуку наблюдал, как ревет от боли исполин мира животных.

Однако теперь он не прыгал. Нечто невидимое, но от того не менее страшное, вцепилось в его передние лапы. Свирепый зверь не мог их вырвать, словно попал в стальной капкан горных троллей. Мощные рывки ни сколько не помогали. Там, куда он до того долбил, постепенно разгоралось белое пламя, нереально освещая темную ночь. Яркий свет, усиленный во много раз амулетом ночного видения, резанул глаза острой выжигающей болью, однако прежде чем зажмуриться, Мисуку успел разглядеть зловещие тени, мечущиеся в страшном пламени.

Мисуку рывком сорвал с шеи амулет ночного зрения, разорвав в лоскуты кожаный ремешок, и закинул подальше от себя, отчаянно протирая глаза холодным, жестким снегом.

Кое как проморгавшись, Мисуку с ужасом, поднявшим волосы на загривке, продолжал взирать на то, как рвется из ловушки медведь, благо освещения теперь хватало с избытком.

Задние лапы хозяина тундры скользили по насту, глубоко зарываясь в снег, он мотал огромной башкой из стороны в сторону, в надежде загородиться от яркого колдовского света и мощными рывками рвался, рвался и рвался на волю.

Рев медведя вспугнул собак, Мисуку услышал, как вдалеке на разные голоса завыла его свора.

Медведь же уже хрипел в агонии, потеки кровавой слюны свисали из его пасти безобразными, тягучими сосульками. Его передние лапы охватило пламя, быстро поднимаясь к шее — все выше и выше. Кожа и плоть отваливались от них целыми шматами, оставляя лишь голый костяк, быстро обугливающийся до черноты. Обезумевший зверь отчаянно вцепился зубами в свое обгоревшее плечо, пытаясь обрести утраченную свободу.

Очередной рывок, хруст — и обугленные кости передних лап, ставшие вдруг хрупкими словно стекло, подломились под массивным зверем, он тяжело ткнулся носом в жесткий снег.

Лишившись передних конечностей по самые плечи, зверь неуклюже — словно тюлень на берегу — извернулся и пропахивая носом снег, попытался уползти подальше от страшной ловушки.

Обильно орошая снег своей кровью, он отталкивался задними лапами, скользя по снегу грудью. Медведь довольно быстро волочил свое изувеченное тело прямо по направлению к застывшему в страхе Мисуку.

Сотрясаясь от мистического ужаса, Мисуку с трудом приподнялся на одно колено. Непослушными руками, дрожащими словно у столетнего старика, он направил жезл прямо в рыло медведю — в его широко распахнутые от ужаса и боли глаза.

Охотника и медведя разделяло всего метров пять, когда заряд жезла снес половину медвежьей башки — ошметки окровавленной кости и мозга заляпали белоснежный снег.

Медведь вздрогнул и остановился, его высоко поднятый зад мягко осел на снег, но Мисуку уже этого не видел — завывая от ужаса, он со всех ног улепетывал прочь, зарываясь в снег по самое колено, позабыв о своих снегоступах.

* * *

— Ингааа-а-ар!!! Тебе молюсь!!!

Ух-ух! Хе-хе, хе-хе!

Ух-ух! Хе-хе, хе-хе!

Великий Сад-а-а-ар, дай мне силы.

Ух-ух! Хе-хе, хе-хе!

Великий Морр-а-а-а, повелитель бури дай мне силы!

Ух-ух! Хе-хе, хе-хе!

Великие предки-и-и… — оглашал хриплыми воплями бескрайние просторы замерзшего океана кривоногий шаман.

Племенной колдун, словно полоумный, вот уже полчаса прыгал вокруг выжженного черного пятна на снегу, усердно стуча в бубен. Погремушки, из желчного пузыря тюленя, притороченные к его поясу, наполненные мелкими заячьими костями, погромыхивали в такт его безумным прыжкам.

Что уж там могло гореть посреди замерзшего океана — не известно, но жирное черное пятно диаметром метра три имело место быть.

Мисуку с опаской наблюдал за странными и неестественными движениями шамана. Команда охотников споро разделывала медведя, рубя топорами неподатливую, задеревеневшую на морозе тушу. Медведь был матерый, но еще не старый и он был просто огромен — исполин среди себе подобных.

Наконец то физические упражнения шамана закончились. Он жестом подозвал к себе Мисуку.

Охотник неохотно поплелся к шаману, щуря на яркое солнце, красные, словно у вампира глаза. Они до сих пор еще болели и слезились, будто кто щедро сыпанул в них мелкого морского песка.

— Боязно однако — с дрожью в голосе проблеял Мисуку, он еще помнил, что стало с медведем.

— Великий Шамаш убрал опасность, он сразился с демонами и обратил их в бегство — гордо ткнул в себя ладонью шаман. Он всегда называл себя не иначе, как «Великий Шамаш».

Однако он покривил душой, в этом месте не осталось ни грана охранного волшебства, все защитные заклятия принял на себя несчастный медведь. Даже слабосильному шаману это было очевидно, все же прыжки и заговоры в течении получаса он совершал так, — «для солидности».

— Давай, хватай, однако — шаман поддел рукой толстое металлическое кольцо, торчащее из снега.

Видя, что шаман жив и невредим, Мисуку схватил второе — парное кольцо. Вдвоем они насилу вытянули из снега медный ларец с основательно промятой крышкой. Квадратный сундучок был не очень то и большой — длиною в локоть и высотой в пол локтя, однако тяжеленный. Запоры его были смяты и сломаны непомерными усилиями исполинского медведя.

Шаман присел и, откинув крышку, заглянул в ларец.

— О-о-о, великий Ингар! — все, что мог вымолвить опешивший шаман. Он вдруг вскочил, неестественно побледнел, словно свежевыпавший снег, и плюхнулся задом прямо в сугроб.

Мисуку в испуге далеко отпрыгнул и осторожно попятился от опасного места. Однако вроде бы с шаманом было все в порядке, на сколько в порядке может быть с наполовину сумасшедшим. Распахнув во всю ширь свои глаза-щелочки, шаман вертел головой во все стороны, будто бы пытаясь что-то разглядеть в морозном воздухе.

— Эй, шаман, ты что, однако! Живой, что ли?

— Шамаш жив-вой — прохрипел колдунишка, в растерянности забыв прибавить свое всегдашнее «великий».

— А что тогда скачешь, словно белка бешеная, напугал меня, однако, олень безрогий — в сердцах выругавлся Мисуку, позволив себе небольшую вольность. Однако шаман не обратил на это ни какого внимания.

— Кар…, там, там кар… кар… — тыкал пальцем в сторону ларца шаман.

— Ну что ты каркаешь? — не на шутку разозлился Мисуку — говори, что там.

Привлеченные громкой руганью Мисуку, их начали окружать другие охотники.

Однако шаман уже почти совладал с собой. С трудом поднявшись, он осторожно поддел ногой и захлопнул тяжелую крышку ларца.

Самолично упаковав его в оленью шкуру и крест накрест перевязав кожаными ремнями, шаман кряхтя загрузил ларец на собственные нарты.

Всю дорогу он носился со своим ларцом, трясясь над ним, словно олениха над новорожденным бычком. На все вопросы охотников он отвечал: «Не ваше дело, теперь великий Шамаш станет еще великее… величее… эээ самым великим среди шаманов» и мечтательно закатывал глаза.

* * *

Ледяной дворец императора Свалии давно не слышал под своими сводами смеха повелителя.

Страна варваров — вот как называли их соседи и это было весьма обидно. Да, большую часть граждан этого государства составляли малообразованные, почти дикие племена шантов, занимающиеся оленеводством и охотой, однако ведь имелись и величайшие города, которые могли бы посрамить любой город, кичившийся своей образованностью.

Имелись и маги, ни в чем не уступавшие магам возгордившихся соседей, правда было их гораздо меньше, чем хотелось бы их повелителю.

Но больше всех император Свалии боялся и люто ненавидел эмира Хурданта — своего южного соседа.

Могущественнейший колдун, имевший в своем распоряжении огромные, хорошо вооруженные армии и многочисленные гильдии боевых магов.

Сколько ему лет? Назвать точную цифру не смог еще ни один летописец, роющийся в пыльных архивах царских библиотек, однако еще прапрадед императора Свалии воевал с ним, и тогда эмир Хурданта еще не владел и половиной тех территорий, что теперь составляли его владения. А было это, дай боже памяти, лет триста назад.

Беспокойный, хитрый и невообразимо богатый сосед. За эти последние триста проклятых лет эмир Хурданта посредством коварных интриг и военной силы порядочно расширил свои владения, покорив немало свободных народов. Год за годом он упрямо отодвигал границы своего государства все дальше на север, все ближе подбираясь к Свалии.

Правда в настоящее время государством от имени эмира правил его первый визирь — дряхлый, ни на что не пригодный старикашка. Сам же эмир отбыл в неизвестном направлении, престол пустовал уже года два, и все соседи надеялись, что он так и останется пустым.

Да, очень давно Ледяной дворец императора не слышал под своими сводами смеха повелителя, однако сейчас он хохотал во все горло.

Сегодня утром шаман одного из многочисленных племен шантов преподнес ему в дар могущественнейший артефакт, утерянный дальними предками королевской семьи в одной из многочисленных войн. Его разыскивали очень давно — около века — стех самых пор, когда воинственные пращуры императорского рода Свалии, сражались за свою свободу с ледяными великанами Хоррской долины. Розыски велись с особым тщанием, имперские ищейки рыскали повсюду, затратив на это уйму сил и энергии, однако найти его удалось только сейчас, да и то благодаря счастливой случайности, совсем не там, где предполагалось.

Ледяная корона! Император Свалии ликовал. Драгоценный артефакт давал возможность видеть будущее! Но не просто будущее — он самостоятельно находил узлы вариации и изломы истории — события, изменив которые можно было изменить ситуацию в сторону выгодную тебе лично.

Отсмеявшись, император снял ледяной венец. Голубоватые язычки пламени опали и втянулись в зубцы короны, превратив пылающий голубым пламенем артефакт — в застывший кусок льда.

Сегодня с помощью короны он увидел многое, очень многое.

Надежды соседей не оправдались — эмир Хурданта жив и невредим. Более того — он вернется совсем скоро и привезет с собой артефакты, добытые им в бесконечном разнообразии веера миров, артефакты мощи несравненной и невообразимой.

Однако император свали смеялся, ибо он видел будущее.

Эмир Хурданта теперь долго не потревожит покоя соседей, у него будут свои заботы, заботы поважнее расширения своих границ. Однако надо все таки принять некоторые меры.

— Собрать ко мне всех криомантов!!! — разнесся под сводами ледяного дворца воодушевленный голос императора.

Глава 2

Старик приходит сюда как только выдается свободное время — раз или два в седмицу…

Седмицы незаметно складываются в месяцы, месяцы — в годы. Постепенно счет пошел и на десятилетия.

Самые хитроумные приспособления, изобретенные искушенным умом ученого царедворца — механические и магические, измерительные и познавательные, состоящие из самых разных комбинаций и в самых разных пропорциях того и другого, — побывали под ее сводами — сводами просторнейшей пещеры в толще гранитной скалы.

Подобрав под себя тощие ноги, древний седобородый старец сидит почти в полной темноте, на мягком песчаном полу, перед самой дальней стеной. Пергаментно тонкая кожа, покрытая темными старческими пятнами обтягивает его голый череп, редкая, абсолютно белоснежная бороденка смешно топорщится в сторону.

Старец сидит спиной к выходу и не видит живых красок дня, лишь тусклый, мертвенно желтый свет фонаря освещает небольшой пятачок пространства непосредственно перед ним.

После короткой молитвы, он с трудом приподнимает с песчаного пола пещеры огромную чалму и торжественно водружает ее на голову.

Поверхность стены перед которой он расположился выглядит на удивление ровной для природного образования, было очевидно, что когда-то, давным-давно над ней тщательно поработали человеческие руки. Сейчас же, под разрушительным действием неумолимого времени, стена покрылась паутинкой мельчайших щербин и трещинок. Верхний слой стены прочнейшего когда-то коричнево-серого гранита с вкраплениями прозрачного шпата отслаивался мелкими чешуйками, ее поверхность покрылась неровными ямками и раковинами.

Старик впал в состояние полной отрешенности, глаза его были закрыты, но сквозь опущенные веки он видит… Перед его мысленным магическим взором как и всегда предстали призрачные врата в неизведанный мир.

Каждый раз, делая первые шаги по песчаному полу пещеры, в своей душе, на сверхтонком уровне, он слышит музыку. В момент, когда он переступает ее каменный порог, триумф и предвкушение, овеществляются в его астральной сущности торжественными грезами мелодий фанфар и цимбал.

Эти немного тревожные чувства и музыка постепенно сменяются трепетом преклонения, и тогда магический взор вырисовывает перед ним таинственный портал, его чудесное появление сопровождается в его душе тонким перезвоном хрустальных колокольчиков.

Ах, как же ему хотелось попасть туда — за грань своего косного мира!

По самому краю подковообразной арки, величиной с дворовые ворота, идет магическая аура, она светится ровным и немигающим сочно-синим цветом, кое где уходя в металлический отлив, сам же провал в другой мир пугает почти бездонной, высасывающей душу космической чернотой, лишь изредка озаряемой едва видимыми сполохами невообразимо далеких вспышек.

Вязь запирающих заклинаний выглядит словно узор из невероятного количества мелких цветных завитушек, идущих по краям арки небольшими, но плотными скоплениями. Они связывают врата крепко-накрепко, грубой силой взломать их кажется попросту невозможно. Когда-то целую бездну лет назад он уже попытался совершить сей необдуманный поступок, но чуть было не поплатился за это собственной жизнью.

Прежде чем открыть глаза, старик как можно точнее запечатлел в памяти расположение скрепляющих заклятий.

Древний маг, невероятно похожий на высохшую мумию с огромной чалмой на голове, со вздохом приоткрыл дряблые веки — перед ним вновь была ровная гранитная стена, почти ни чем не отличающаяся от других.

Он работал размеренно и не торопясь. Нетерпение и спешка прошлых лет прошли, уступив место глубокой, мудрой вдумчивости, расчетливости и аккуратности.

Что-то тихо бормоча себе под нос, он осторожно раскрыл лежащий перед ним неподъемный гримуар — альбом с тяжелой серебряной пряжкой на обложке и коваными металлическими уголками. Тонкие изящные пальцы старика, больше похожие на птичьи, листали сухие листы, издающие интеллигентный шорох, в котором ему чудился божественный голос Килии — древней покровительницы истории. Кожа обтягивающая узловатые пальцы была больше похожа на пергамент, чем пергамент настоящий, да и была несомненно на много древнее него.

Альбом был длиною в размах руки, толщина же его составляла почти ладонь взрослого мужчины. Чистых, незаполненных ни чем страниц осталось совсем немного. Старик дрожащей рукой разгладил непослушный, норовящий скрутиться в трубочку тончайший пергамент, с удовольствием вслушиваясь в приятное для его уха шуршание и положил по углам специально изготовленные грузики, выточенные из цельных кусков рубина, дабы порыв случайного ветерка не помешал его точнейшей работе.

Нацепив на длинный крючковатый нос пенсне с круглыми стеклами, он наклонился над листами альбома, подслеповато щуря глаза.

Энергично встряхнув ладонью, ученый старец сжал кулак, выставив вверх желтый, иссушенный годами указательный палец. Искрящееся золотыми звездочками свечение полилось тонкой струйкой из вытянутого пальца, заполняя страницу узорами. Старый маг по памяти переносил очередной участок витиеватого рисунка запирающего заклинания на магический пергамент.

Выпятив от усердия губы, увлекшись точнейшей работой, он поначалу не заметил, как стена перед ним ритмично замерцала. Но вот, очередной синий сполох загадочного свечения заставил его прервать свое занятие и поднять глаза. Он увидел…

Врата… да-да, вот же они! О-о-о! Не едва видимая магическая аура, а вполне материальная арка высотою примерно трех метров и шириной метра два — сантиметр за сантиметром начинала вырисовываться и постепенно выпучиваться из толщи старого камня — медленно и трудно, словно младенец рождающийся на свет.

У старика от волнения сперло дыхание. Неужели? После стольких лет… Сердце его то учащенно билось, то на какой-то миг замирало в его тощей груди. Счастье переполнило все его существо. Глупейшая улыбка радости рванула его губы от уха до уха, обнажив беззубые десна. Сейчас он не задумывался о последствиях, не подумал он и о том, что может скрывать тот неизвестный мир — мир за таинственным порталом. Быть может сам Азраил — невиданное чудище — открыло проход и яростно рвется сейчас с той стороны? Он всем своим существом отдался настоящему моменту, испытывая столь выстраданную и столь долгожданную радость и триумф.

Врата уже полностью обрели форму — на массивных петлях повисли вполне материальные, тщательно отполированные и масляно отсвечивающие в свете фонаря дубовые двери с большим благородно блестящим металлическим кольцом вместо ручки.

Старик благоговейно протянул дрожащие руки к тяжелому металлическому тору, чтобы торжественно распахнуть чудесные ворота…

Неожиданно… прямо по середине правой створки, примерно на высоте его глаз, из деревянной части двери выпятился маленький бугорок. Его появление сопровождалось неприятным, мокрым «чмоком». Старик в испуге судорожно отдернул руку. Бугорок еще немного подрос — примерно до размеров некрупного апельсина — и потемнел, приобретя грязно-бурый оттенок донной тины, а затем на нем начало вырисовываться лицо…

Что это было за лицо! Полностью заросшее темной шерстью, оно имело два глаза, один нос, один рот — вроде бы все части его были на месте, но соразмерность, но пропорции…

Огромный нос со средней величины картофелину, весело вывернутый ноздрями наружу, нелепо и противоестественно изломанная линия рта, лопоухие уши — крупные даже для взрослого мужчины, а выражение глаз… что за выражение глаз!!! — дьявольски хитрое и одновременно задорно веселое.

Тонкие губы растянулись в злорадной усмешке, обнажив ряд острых словно иглы зубов. Этих зубов было столь много, что трудно было представить, как все они помещаются во рту своего маленького хозяина. Картину логически довершали маленькие острые рожки, расположившиеся прямо по середине крутого лба.

Из толщи двери высунулись две тонюсенькие ручки больше похожие на лапки геккона. Существо на двери скорчило уморительную рожицу, приставив ладони к ушам и помахало пальцами, затем высунуло длиннющий розовый язык явно дразня мага.

Словно воск в жарком пламени, выражение безмерного счастья мигом сползло с лица старой мумии.

— Ах ты мерзкое создание — визгливо вскрикнул старик, замахиваясь на него костлявым кулаком — что ты здесь делаешь? Как ты посмел сюда явиться сын шакала!

Существо отозвалось заливистым смехом и мигом растворилось в толще деревянной створки. Арка вместе с дверью начала рассеиваться, словно утренний туман на ветру под первыми лучами солнца. Через несколько секунд от нее не осталось и следа.

Старик, обдирая коленки, полз к тому месту, где всего мгновение назад были ворота. Послышались тихие всхлипывания. Глубоко несчастный и униженный, он дрожащими руками ощупывал шершавую стену пещеры, будто пытаясь вернуть ускользающее счастье, глаза его увлажнились от жестокого разочарования.

Ученый муж с кряхтением поднялся с колен и неловко отряхнул налипшие песчинки с ладоней. Огненная ярость заполнило все его существо до самой макушки.

— Где ты гр-р-рязная грыжа мироздания, склизкое паучье семя! За что мне такое наказание! Покажись, не то клянусь аллахом, я развею твою сущность по всему пространству междумир-р-рья! — прорычал он сквозь зубы.

— Отец, ты сердишься? Велича-а-йше прошу прощения! — отозвался веселый тоненький голосок, однако не смотря на все уверения, в его задорном издевательском тоне не слышалось ни малейшей капельки раскаяния.

— Я тебя вижу — мстительно проревел старик — вылезай сейчас же! Сколько раз тебе повторять, что я тебе не отец!

С его пальца сорвалась ярко желтая молния. Существо затаившееся в глубине пещеры теперь вдруг стало видимым. Оно очень походило на ловкого тушканчика с безобразной рогатой головой, вот только вместо мягких лап по камням пещеры задорно стучали его копытца.

Очень ловко и стремительно уворачиваясь от вновь и вновь летевших в него молний, летая от стены к стене по всей пещере и весело помахивая длинным хвостом с белой кисточкой на конце, он хохотал во все горло, от души наслаждаясь неожиданно веселой игрой.

— Кто выпустил тебя, смердящий плевок верблюда? Почему ты без разрешения покинул замок? — пыхтел старик, посылая в мечущееся создание молнию за молнией.

— Ха-ха-ха — разносился по пещере хрустальный перезвон его смеха.

Это безобразие продолжалось на протяжении довольно долгого времени, пока старик полностью не обессилел и не повалился в песок. Он закрыл лицо морщинистыми ладонями и горестно запричитал: «И это же я… я сам же и создал это несноснейшее ничтожество, это недоношенное недоразумение небес, создал себе на погибель».

Что-то около пяти зим назад старый маг провел ряд опытов по созданию искусственного существа.

Результат попыток, не столь искусного в тонких материях волшебника, получился весьма неудачным — вопреки заложенной в него матрице, гомункулус отличался вреднейшим характером и патологической склонностью к веселым по его мнению шуточкам. Из других его свойств можно было выделить величайшую скорость межпространственного перемещения на любые расстояния и способность творить такие вот иллюзии — очень детальные и правдоподобные.

Эффектное появление ворот из стены пещеры было конечно же его рук дело. Вобщем ни чем выдающимся он не отличался, чего бы хотел создатель сотворяя его, но в сущности у него было маленькое, но доброе сердечко. В основном его использовали в качестве гонца — ни на что другое, более серьезное он попросту не годился.

Ярость прошла, а вместе с ней куда-то исчезла и обида, оставив вместо себя лишь полное опустошение. Маленькое существо ловко вспрыгнуло на плечи старика. Его тоненькие и хрупкие лапки нежно массировали раскрасневшиеся уши древнего волшебника. Старый маг резким движением, раздраженно смахнул его со своего плеча.

— Как тебе не стыдно так жестоко шутить надо мной Мункис?

— Но ведь мы так славно повеселились, папа!

— Я тебе не папа и ты мне не сын. Ты так и не ответил, что ты здесь делаешь? Разве тебе разрешено покидать пределы замка?

— Я с поручением, папа! Меня послал сам великий эмир, он велел разыскать тебя.

— О небеса, великий эмир вернулся? Что же ты до сих пор молчал, негодная помесь тушканчика и обезьяны?

Старик засуетился, собирая свои вещи разбросанные по всей пещере.

— Поди прочь и передай достопочтенному эмиру, что я сейчас же лечу.

— Он передал вам вот это — сказал Мункис, протягивая старику колечко из желтого металла.

— Ах ты… паук переросток, почему сразу не дал мне его? — взревел старик, грубо вырывая из лапок Мункиса кольцо переноса.

— Ого-го! — изрек Мункис с деланным недоумением оглядывая свои опустевшие лапки.

— Не паясничай — проворчал старик.

Надев кольцо на палец, он очертил в воздухе овал высотою в рост человека.

Очертание овала странным образом само по себе повисло в воздухе, а его обод загорелся ярким оранжевым пламенем.

Старик сделал шаг и мигом исчез по ту сторону. Овал схлопнулся за его спиной в яркую точку, которая последний раз мигнув, без следа исчезла.

На холодном песке так и остались сиротливо лежать его магические принадлежности и горящий фонарь.

— Эй, эй папа, а как же я, подожди меня! — взвизгнул Мункис и с хохотом исчез тоже.

Глава 4

Ах как же он устал…

Почти вся его жизненная энергия ушла на возвращение из неизведанных далей, на то, чтобы прошагать там, где не ступала еще нога ни одного человека до него — по нехоженым тропам, по не изведанным и невозможным в принципе для прохождения путям. Ему пришлось вступать в битвы с монстрами, которых не возможно себе даже вообразить в самой больной фантазии и это было не самое страшное в его странствиях. Но он сумел, он прошел все это, ведь его вела мечта.

Книга мироздания — его путеводная нить — ни разу не подвела его в пути, не обманула и в самом главном — с ее неоценимой помощью он нашел то, что мечтал найти всю свою жизнь.

Лишь с великим трудом он отыскал путь обратно с самого края веера миров. Со стороны, где кончались миры порядка и начинался первозданный хаос, где разум отказывался повиноваться хозяину, где только лучшие и сильнейшие могли побывать и сохранить свою личность.

Эмир грандиозной империи и величайший маг. Ему отнюдь не были чужды слабости обыкновенного человека. Большой гурман, он любил женщин, уют и удобства, которые предоставляло ему его положение, но больше всего на свете он любил путешествовать, открывать неизведанное и постигать тайны мироздания.

В другом мире он мог бы стать ученым, несомненно одним из первых, но так выпала игральная кость его судьбы и он стал властителем грандиозной империи.

Его великий двухлетний поход наконец то окончен. Прошло всего несколько минут, как он появился во дворце, а стены уже как будто давят на него. Он материализовался прямо в своих любимых покоях, за закрытыми дверями.

Какими же жалкими и маленькими они ему показались! После бескрайних просторов, где на много дней пути можно было встретить всего лишь пару низкорослых скрюченных деревьев, после бескрайних лугов с травой в рост человека, которые не пересечь и за неделю, после высочайших гор до небес, после миров, где не существовало даже такого основополагающего понятия как твердь под ногами.

Он знал, что до самого вечера, когда многочисленная челядь приводит в порядок внутренние покои, ни кто его не побеспокоит. Ну и ладно, так было даже лучше. Ему не улыбалось встречать бесконечные приветственные делегации своих верных подданных.

Он подошел к резному шкафчику из полированного железного дерева. Живая ткань, укрепленная заклинаниями, податливо откликнулось на его команду. Обманчиво легкая дверца украшенная затейливыми арабесками плавно отворилась в сторону, открывая взору свое довольно любопытное содержание. С нижней полки в его руку полетел пузатый прозрачный флакон с густой янтарной жидкостью.

Ароматный бархатный эликсир нежно заскользил по горлу, наполняя его члены энергией и в то же время сладкой истомой.

Не сумев удержать порыва, эмир подошел к маленькому полированному столику черного дерева. На нем стоял приземистый и довольно большой ларец, матово отбрасывая свет своими лакированными боками. В нем находилось то, ради чего и затевался весь этот трудный и опасный поход.

Эмир обхватил ларец руками и прижался к нему щекой, пальцы его прошлись по его крышке, нежно, словно женщину, лаская гладкую поверхность. Мимолетная торжествующая улыбка коснулась его губ.

Выпрямившись, эмир прикрыл глаза и проделал причудливое, трудное для повторения движение руками. Воздух задрожал и подернулся рябью, словно маревом в знойный день. Столик с ларцом исчезли. Эмир поместил их в безопасное место, откуда достать их мог только он.

Все, теперь спать. Кажется он все сделал правильно.

Не раздеваясь, эмир повалился на мягкие перины и тут же уснул глубоким и спокойным сном.

Почти сразу после того, как он отошел ко сну, в воздухе нарисовался огненный овал из которого вывалился старик в длинном халате, в обширных складках которого путались его худосочные ноги.

— О величайший из великих! — заголосил старик, кулем валясь на колени — о-о-о, о-й… он спит — перешел он на шепот.

Старик подполз к подножию мягкой постели и притих в благоговейном трепете, боясь потревожить сон своего владыки.

— Па-а-па! — раздался тонкий голосок Мункиса.

Эмир беспокойно зашевелился на своих взбитых подушках, его дыхание стало неровным и потеряло свою глубину.

От гнева брови у старика собрались в кучку, морща и без того изборожденный, словно вспаханная земля, лоб. Он ловко схватил за горло несносное существо и от души отвесил ему полновесного щелбана, основательно к тому же придушив беспардонного нарушителя. Глаза Мункиса выпучились, а длинный язык вывалился на бок. Он засучил в воздухе своими тонкими лапками, но поняв тщетность своих попыток, покорно затих.

— Если ты издашь еще хоть один писк, клянусь всеми пророками, я тебя удушу — зашипел на него старик.

— Не стоит этого делать — раздался хриплый со сна голос с высоты ложа.

Старик оглянулся. На него сонными глазами, однако с великой радостью смотрел его повелитель, его друг и соратник.

— Приветствую тебя, друг мой.

— О повелитель, наконец то вы вернулись! Мы так вас ждали, да продлит аллах ваши дни!

— Я тоже очень рад тебя видеть.

— Ну почему, почему же вы не взяли меня с собой, о великий!

— Это предприятие было слишком опасно для тебя, мой друг.

— Тем более, ведь я готов отдать за вас свою жизнь, мой господин.

— Вот поэтому то я тебя и не взял — вздохнул эмир — ты больше нужен был мне здесь, пока я отсутствовал, кроме тебя я не мог ни кому доверить дела империи.

Старик согнулся в глубоком поклоне. Мункис так и висел в его руке, зажатый крепкими старческими пальцами. Старик недоуменно воззрился на него, соображая, что же Мункис делает в его руках, затем небрежно отшвырнул его в сторону.

Гомункулус несколько раз нелепо перевернулся в воздухе, однако затем, невероятно извернувшись, словно кошка приземлился на все четыре лапы и мигом сиганул в приоткрытую дверь.

Эмир добродушно усмехнулся.

— Ну, рассказывай, как обстояли дела в мое отсутствие?

* * *

Великий и могучий повелитель мира, наместник аллаха на земле, затмевающий солнце днем, вечно сияющий в ночи, благодетель бедных и страждущих — так называли эмира, империя которого привольно раскинулась от самых дальних северных земель, где день сменял ночь лишь раз в году, где стужа сковала землю до самого основания и до тропических лесов Азубанги, где зимы не было вовсе, где аборигены носили на себе из одежды лишь набедренные повязки, а кое где не носили и вовсе ни чего.

— О мой повелитель — склонился в глубоком поклоне старый визирь — столь грандиозная империя сейчас нуждается в вашей твердой руке как ни когда. Новостей много и не все они добрые. Не знаю с чего начать…

Наш северный сосед — этот варвар, император Свалии — строит ледяную стену по всей нашей границе и ни один шпион не может пробраться за нее. Ходят слухи, что он нашел утерянную корону Ледяных варваров — артефакт, позволяющий ему заглянуть за границу времени, на этом фоне возведение столь грандиозного сооружения выглядит очень подозрительно и двусмысленно.

Мои чары почти бессильны, мне пришлось принести в жертву целое стадо отборных белых быков, чтобы только обозреть наши приграничные районы.

Удалось выяснить, что после столь важной находки наш северный сосед отправил послов во все государства, с коими граничит наша империя. Послов не дождались только мы, мой господин.

— Завидная находка — проговорил эмир, выделив из всго потока слов, самые важные — нам же доступны предсказания лишь великого оракула, коими не воспользуешься слишком часто. Давал ли он объяснения по поводу отосланных посольств?

— Вероятно не посчитал нужным, на наши косвенные вопросы он отвечал лишь отговорками, задавать же вопрос напрямую от вашего имени мы посчитали некорректным.

— Но хоть что-то вы узнали?

— Из его прозрачных намеков нам удалось понять, что все посольства были отправлены исключительно в экономических интересах.

— Чушь — ответил эмир, экономические интересы не нуждаются в столь строжайшей тайне.

— Вам виднее, о мой господин.

— На сколько она велика, эта стена? Я хочу сказать стена стене рознь.

— О мой господин, я скорее назвал бы это скальной грядой, к тому же непробиваемой для наших шпионских заклятий. Он перегородил ею всю долину, объединив таким образом между собой два горных кряжа Урейн и Тархоб, на перевалах же выставлена усиленная стража.

— Тревожная весть. Ах старый лис, что же он мог узреть такого, что заставило его строить столь грандиозное сооружение? — задумался эмир — на сколько я понимаю, стена предназначена для обороны, а не для нападения. Ведь мы же не собираемся на них нападать? Или я что-то пропустил?

— О нет, мой господин, у нас с ними довольно натянутые отношения, однако до сего момента они оставались стабильными, столкновений удавалось избегать.

— А что же говорят дипломаты? У нас ведь есть официальное посольство в Свалии?

— Было, мой господин, однако около месяца назад оно было выслано из страны под явно надуманным предлогом, ни кто даже не позаботился придать более менее разумное объяснения причинам депортации.

— Этот вопиющий факт неуважения говорит о том, что причины проявились внезапно. Не нравится мне все это.

Эмир задумчиво ходил по комнате.

— Какие еще «приятные» новости вы приготовили для меня?

— О мой господин тревожные вести идут со всех сторон — старик опустился на колени, склонив голову до самой земли, нервная дрожь охватила его плечи — Шендин и Вер заключили долговременный военный союз.

— Эти два извечных врага объединились? — удивленно приподнял бровь эмир — для этого должна быть довольно веская причина. Но ты не упомянул еще Вардан.

— О мой господин, Вардан строит ряд крепостей на самой границе.

— Крепости в самом центре бесплодной пустыни? — удивился в очередной раз эмир — воистину плохие вести. Кажется я вернулся вовремя.

— Мы вас очень ждали, мой господин.

— Каково же состояние нашей армии?

— Армия ожидает в полной боеготовности. Я осмелился отдать распоряжение на подготовку и дрессировку сорока драконьих мамонтов. Боевые маги отозваны, все миссии их свернуты.

— Ты все верно сделал, мой друг. Смутные времена настали, я чувствую, что в скором времени нам потребуется вся мощь нашей непобедимой армии. Но я привез из своего путешествия то, что надеюсь нам поможет.

— Осмелюсь ли я спросить, мой господин, удалась ли ваша экспедиция, о великий?

— Да, я нашел то, что искал.

Эмир взмахнул рукой. Черный лакированный столик материализовался прямо по среди комнаты.

Старик почти физически почувствовал мощнейшую магическую ауру, исходящую из ларца явно работы гномьих мастеров. Давление магии заставило прикрыть глаза длинным рукавом. Трепет благоговения вдруг охватил старика.

— Только не смей смотреть магическим взором на их ауру, не то ослепнешь — предупредил его эмир, бережно откидывая крышку.

На ложе из черного бархата покоились удлиненные, искусно ограненные кристаллы самой чистейшей воды. Словно маленькие звезды на ночном небе, они ярко отсвечивали голубовато-зеленым бликами. Было их ровно семь штук: два из них — величиной с мизинец, остальные — вдвое меньше и короче.

Впервые в жизни старому магу довелось увидеть магические артефакты столь невероятной и невообразимой мощи.

— Их называют слезы аллаха, хотя правильнее было бы назвать их его потом — проговорил эмир — книга мироздания гласит, что спустя седмицу, когда великий аллах сотворил последний из веера миров, он остановился на краю хаоса, с великим удовлетворением оглядывая свое творение. Он стер праведный пот с лица и стряхнул его в бездну хаоса, где они превратились в алмазы.

Вот эти два — Ханнон и Арраш — слетели с его правой руки, а эти — Мэкор, Фарик, Шамон, Харраф и Эльбарс — с левой.

Книга мироздания гласит, что упрямый хаос не принял сей дар, вытолкнул их в упорядоченный мир и они оказались притянутыми в последний из миров веера. Там я их и отыскал.

Старик не мог выговорить ни одного слова, спазм сжал его горло. Из его груди вырывались лишь хриплые звуки.

Наконец-то, кое как откашлявшись, старик смог едва слышно вымолвить: «Я знал, я верил, что вам это удастся».

— Ты просто не представляешь, на сколько могучими силами они обладают! — воодушевленно произнес эмир — какие возможности они открывают перед нами. Ах как же мне не терпится приступить к экспериментам.

Эмир вдруг зевнул, широко разинув рот.

— Извини, мой друг, я так устал с дороги. Я так спешил домой, что не сомкнул глаз целых семь суток и поддерживал свои силы лишь магией, но сейчас мне просто необходимо хоть немного поспать.

— О великий эмир, простите своего недостойного слугу. Как я сам не догадался? Я удаляюсь.

Старик склонился в глубоком поклоне и попятился, словно рак, к выходу, поддерживая рукой норовящую свалиться с головы чалму огромных размеров.

— Господин, я велю вас не беспокоить, пока вы сами не призовете меня, я приготовлю для вашей трапезы все самое лучшее — проговорил старик тихо затворяя двери опочивальни.

Но эмир уже не слышал слов старика — он мирно посапывал, тут же провалившись в глубокий сон.

Глава 5

— Что-то вы сегодня какой-то грустный, о мой первый визирь — произнес эмир, наблюдая, за старым магом.

Эмир развалился на мягком диване, любуясь игрой самоцветов в золотых перстнях на своих пухлых руках, при этом он искоса наблюдал, как старик производит последние приготовления.

Сегодня старик от чего-то был погружен в свои думы, рассеяность и неуклюжесть проскальзывали во всех его движениях. Все предметы, с которыми он имел дело, валились из его рук, зачастую он даже не слышал слов, обращенных к нему.

Прошло уже три недели со дня появления эмира. Наконец-то закончились бесконечные приветственные делегации и встречи. Праздничный пир по случаю приезда повелителя затянулся на трое суток и вымотал его до предела. Перед его взором до сих пор мелькали бесчисленные лица послов многочисленных государств, анклавов и конклавов, спешащих выразить свои верноподданнические чувства. Праздненства продолжались довольно продолжительное время, пока эмиру все это порядком не надоело. Тогда он просто велел разогнать все пестрое сборище послов и отправился отдыхать.

— Альхор! — резко выкрикнул эмир.

Старик от неожиданности вздрогнул.

— О мой повелитель, простите своего преданного слугу, вы изволили что-то сказать?

— Я спрашиваю, все ли у тебя в порядке? Что-то ты сегодня какой-то не такой. В такой ясный день, какие тяжкие думы тебя тревожат?

— О мой повелитель, все в порядке, не стоит беспокоиться — ответил визирь, неловко опрокидывая треножник с медной жертвенной чашей.

Эмир постарался не обращать внимания на рассеянность столь неуклюжего сегодня старика.

— Ну я же вижу. Меня не обманешь. Что случилось, Альхор?

Было видно, что старику очень неловко и он не знает с чего начать свой рассказ.

— О, мой повелитель, это не для ваших ушей. Я просто не осмеливаюсь рассказать вам, в чем дело.

— Но я приказываю тебе в конце концов. Что там у тебя стряслось?

— Старшая жена… — проблеял Альхор Борджи, неловко задевая старинное зеркало на подставке.

— Что, старшая жена? Ну, продолжай. — ответил эмир, подхватывая зеркало и ставя его на место.

— Опять она воюет с моей новой наложницей. Не поделили румяна, которые вы, великий, привезли в подарок, и передрались словно кошки. А вы знаете мою Бибишан, она же из провинции Куррият, а там у всех кровь горячая словно лава вулкана.

— У тебя опять новая наложница? — удивился эмир — ну ты и сластолюбец.

Эмир залился веселым смехом.

— Впредь буду осторожнее со своими подарками.

Альхор Борджи покраснел словно рак, попавший в крутой вар, щеки его пошли пунцовыми пятнами.

— Ну ладно, не буду тебя смущать. В своем гареме, со своими женщинами разбирайся сам, а то и мне достанется на орехи.

— Как это э-э-э… можно… — покраснел еще больше Альхор Борджи.

Приготовления наконец-то были закончены. Столик черного дерева вновь занял свое место, появившись словно бы из ниоткуда. Вновь, как и всегда у старика сбилось дыхание при виде божественных артефактов.

Уже неделю они экспериментировали с камнями, пытаясь найти им достойное применение. Камни были просто сверхнасыщенны божественной магической энергией.

Эмир и визирь, словно гости в незнакомом городе, продвигались в своих экспериментах на ощупь, очень осторожно, опасаясь слишком смело играть столь великими силами.

Им удалось установить, что при помощи кристаллов можно усилить в несколько раз практически любое заклинание. Целую неделю они тешились, словно дети, удовлетворяя свое безграничное любопытство, но на этот раз экспериментаторы решили пойти другим путем.

Во время одного эксперимента эмир рассматривал камни при помощи своего астрального двойника. Матрица его сознания самым краешком коснулась камня, но не отразилась от него, а словно бы провалилась насквозь, пропустив ее в некое подпространство, другое измерение. Тогда его это сильно напугало и он отпрянул, отозвав свою астральную сущность.

На этот раз эмир запасся целым арсеналом охранных заклятий, защищавших его тело и душу. Эти заклинания не раз и не два спасали его во время дальних путешествий.

Эмир шептал молитву. На чугунном треножнике в круглой бронзовой чаше воскуривались редкие благовония, привезенные из восточных провинций. Ароматный дымок тонкой белой струйкой поднимался к потолку.

Альхор Борджи зачарованно наблюдал за этим священнодействием. Глядеть прямо магическим зрением на камни было совершенно невозможно, поэтому он лицезрел все это в отражении огромного овального зеркала, установленного на подставке возле эмира.

Старик увидел, как белесое полупрозрачное и тонкое, словно сотканное из паутины, астральное тело эмира коснулось одного из великих камней — Мэкора.

Яркая вспышка едва не выжгла сетчатку глаз старого мага, не смотря на все предпринятые предосторожности. Камень жадно затягивал астральную матрицу эмира, как бы всасывая его в свое нутро.

Сердце старика забилось, словно раненная птица в силках жестокого птицелова, но он не сдвинулся с места, видя, что эмир абсолютно спокоен.

Ни единой, самой маленькой, детали не ускользало от цепкого взгляда визиря. Альхор Борджи подробно записывал результаты наблюдений в специальную тетрадь, гусиное перо скрипело в бешенном ритме, покрывая страницу за страницей мелким каллиграфическим почерком.

Эмир сделал успокаивающий знак своему визирю, чтобы тот не слишком волновался. Он почувствовал, как божественная сила мягко коснулась его существа, проникла в каждую частичку его тела. Вихрь закружил его мысли и чувства в бешенном круговороте.

Внезапно ему показалось, что запахло розами и оливковым маслом, краски перед его глазами принялись в бешеном темпе сменять друг друга.

Старик увидел, как камень полностью вобрал в себя астральную сущность эмира, еще миг — и физическое тело вслед за астральным, словно истончаясь, стало таять, перемещаясь на иной план бытия. Через секунду сквозь него можно было разглядеть очертания предметов, находящихся позади.

— О великий… — вскричал Альхор Борджи, но эмир уже исчез, пропал полностью.

Старик, все еще прихрамывая на больную ногу, быстро засеменил к столу. Нарушая все правила и каноны, он впопыхах, прямо на ходу отделял своего астрального двойника, дабы последовать за своим повелителем, куда бы он ни направился. Но было уже поздно.

Камень Мэкор вслед за эмиром исчезал тоже, проваливался сквозь границу материального пространства. В последний раз ярко мигнув ослепительным изумрудным отсветом, исчез и он. Старик застыл на месте с отвалившейся челюстью, ужас отчаяния отражался в его расширившихся до предела зрачках.

Словно солнце за горизонт, глаза старика закатились за дряблые веки, он упал в обморок, повалившись на пол неопрятным тряпичным кулем.

Все закончилось неожиданно, еще секунду назад окружающее пространство кружило вокруг него пестрый хоровод под аккомпанемент какофонии звуков и запахов, сейчас же эмира облепила первозданная темнота без единого проблеска света.

Ни единого звука, запаха, ощущения не достигало его органов чувств, однако эта первозданная пустота показалась ему почему-то какой-то свежей, новой, словно с иголочки. И еще ему почудилось, что она зазвенела от радости, приветствуя его внезапное появление, словно его и только его ждала целую вечность.

Эмир немного напрягся, однако двинуть ни рукой ни ногой он так не смог, нельзя даже было сказать, что он завис в чем-то, ведь это бы подразумевало, что его окружает какое-то пространство.

Нет, он просто существовал. Где? Сейчас он и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Вопреки ситуации, в нем с необыкновенной силой заиграло любопытство ученого.

Не смотря на кажущееся отчаянное положение эмиру вдруг захотелось петь от счастья, но в этом месте не было даже воздуха, чтобы разнести радостные звуки его песни. Его вдруг переполнила иррациональная в данных условиях жажда созидания, он почувствовал в себе силу творить словно бог. Его одновременно радовали и немного пугали появившиеся чувства.

Эмир сконцентрировал свою волю и с радостью ощутил, что потоки магической энергии свободно текут сквозь него и отвечают на его призывы.

С того момента, как он появился в этом месте прошла едва лишь минута, но он уже начал задыхаться без воздуха. Опытный путешественник по разным мирам, он имел в запасе огромное количество заклинаний почти на любой случай. Активировав простенькую формулу из своего богатого арсенала, он получил возможность вдохнуть полной грудью, что он и сделал с огромным удовольствием и облегчением.

Ну что же, продолжим? — подумал эмир. Он напряг правую руку и отчаянно захотел ею пошевелить. Наконец-то ему показалось, что двинулся мизинец правой руки и это его обнадежило. Через некоторое время ему все же удалось согнуть кисть и немного размять затекшие пальцы. По прежнему абсолютно ни чего не было видно.

Скоро он свободно мог двигать всей правой рукой, оставалось повторить то же самое и с левой. Освободив и левую руку, он подтянул их к груди и попытался раздвинуть то, что его окружало.

Эмир почувствовал упругое сопротивление. Вложив чуточку магической энергии в кончики пальцев, он толкнул таинственное нечто и почувствовал, что ему это удалось. Теперь он висел внутри сферы диаметром примерно два метра. Его охватило непривычное чувство — он не мог ощутить, где верх, а где низ, члены его были необыкновенно легки и им не нужна была опора. Для опыта он пару раз согнул и разогнул ноги в коленях, подобрав их к груди. Ни чего не произошло, он ни куда не упал.

Наконец-то ему надоело висеть, словно груша на дереве, он решил сотворить какую ни будь твердь под ногами, чтобы было куда их поставить. Собрав все потоки магической энергии, до которых смог дотянуться, он на сколько смог расширил пределы своего временного обиталища.

Взмах руки — и появилось что-то вроде почвы. Парить в воздухе ему надоело и он приказал пространству обрести верх и низ. Тело его тут же налилось тяжестью и неопытный экспериментатор неловко шмякнулся, пребольно ударившись о только что сотворенную им же самим почву. Воздух тугой волной вышибло из его легких.

Едва отдышавшись, он продолжил свои смелые эксперименты. Еще один взмах руки — и далеко в небе засияло маленькое колючее солнце. Наконец-то он смог разглядеть, куда же его занесло собственное любопытство.

Сотворенное им солнце осветило унылый пейзаж: небольшой клочок земли в абсолютной пустоте, лучи солнца терялись и рассеивались, не находя места, куда бы могли излить свою живительную силу. Всюду преобладал черный цвет, переходя кое-где в тусклую серость. Эмиру это не понравилось, он любил простор и необыкновенное разнообразие природы, сотворенной великим создателем.

Эмир решил влить чуточку души аллаха в сей унылый пейзаж. Он созидал и творил, позабыв обо всем на свете. В только что созданном пространстве он был почти богом, почти всемогущим, этот мир под его руками ярко засверкал всеми красками радуги.

Неожиданно перед ним, прямо в воздухе, засверкал камень Мэкор. Он плыл на расстоянии вытянутой руки и ни на сантиметр не отставал от мага.

Прошло около часа. Эмир словно ребенок забавлялся тем, что творил твердь вокруг себя, водоемы, ручьи и речушки, растения и воздух. Если ему что-то не нравилось, он тут же переделывал.

Эмир уже порядочно подустал и остановился, решив передохнуть, когда странное марево в воздухе вдруг привлекло его внимание.

В этом месте, в этом созданном его волей пространстве, воздух будто бы сгустился и засветился сам собой, изнутри.

Эмир удивился, но почему-то не испугался. Да и что могло грозить ему здесь? Сам шайтан не смог бы ему противиться в этом месте.

Воздух сгустился еще больше, постепенно наливаясь красками. С удивлением эмир разглядел фигуру своего визиря, появившуюся словно из ниоткуда.

Воздух окончательно приобрел форму его друга и соратника. Тот в свою очередь, увидев эмира, облегченно вздохнул.

— Слава аллаху, с вами все в порядке! — запричитал Альхор Борджи — куда это нас закинуло?

— Конечно же со мной все в порядке, о мой визирь, а все что окружает нас — создано моей волей, в этом месте мы с вами первые живые существа, от сотворения так сказать.

Только тут старик начал озираться по сторонам.

— Как здесь хорошо, красиво и спокойно!

— А как же вы, уважаемый попали сюда?

— Я воспользовался вторым камнем — Фариком.

— Так значит они связаны — задумчиво сказал эмир, прикидывая новые возможности — ну это и к лучшему.

— Осмелюсь ли я спросить, все же, что это за место, о мой повелитель?

Эмир улыбнулся.

— Как мне кажется, мой друг, камень аллаха дает возможность прикоснуться к энергии творящего. Он переносит их обладателя к основанию веера и дает возможность проникнуть в зародыш — имаго нового мира.

Нашего могущества и знаний конечно же не хватит на творение полноценного ответвления веера, но мы можем его как бы немного разбудить, расшевелить его что ли? Немного похозяйничать. Хотя полноценную жизнь вдохнуть в него сможет лишь сам творец.

Вдвоем они продолжили эксперименты.

Выяснилось, что магической силы эмира хватило на создание островка материи величиной примерно с небольшой поселок на пятьдесят дворов с приусадебными участками. Новое пространство имело форму сферы диаметром около двух километров. Силы визиря хватило на то, чтобы расширить границы еще примерно на сто метров, но дальше дело застопорилось, как они не старались. Но зато в этих пределах при помощи камней аллаха они могли практически все.

Они забавлялись с преобразованием природы, потеряв счет времени. Они устраивали ураганы и песчаные бури, проливные дожди и землетрясения. Создавали сюрреалистические пейзажи с зеленым солнцем и багровыми тучами. Наполняли воздух миллиардами разноцветных бабочек, а потом превращали их в цветы, выращивали исполинские дубы с многокилометровыми коридорами в них и бродили по ним часами, предаваясь ученым беседам и спорам примерно такого характера:

— Велик аллах, безгранично его могущество — говорил эмир — он сотворил все сущее: вселенную, мириады звезд и планет, все пространство, известное нам. И как мне известно, оно ни где не кончается и нет у него предела.

— Да-а-а, велик аллах! — старый визирь сложил ладони перед собой — мы же лишь малые искорки в вулкане его могущества.

— Меньше, Альхор, много меньше.

Они порядочно вымотались и устали, им захотелось подкрепиться.

— Ну что, кажется пора возвращаться.

— Пожалуй, ваше величество.

Новый мир опустел. На миг сиротливо застыв словно в нерешительности, он стал таять, истончаться, пока не исчез совсем, будто его ни когда и не было.

Глава 6

Али уже третий час лихорадочно взбирался в горы. Усталость словно каменная великанша усевшаяся на шею, тяжело давила на его плечи. Мышцы ног онемели и просто напросто отказывались подчиняться.

Снег, грязь, камни мелькали перед его глазами, сливаясь в бело-серую грязную ленту и уползали, исчезая позади. Ноги в промокших и промерзших насквозь сапогах почти совсем заледенели. Его красные мозолистые руки потрескались от холода и мокрой грязи. Пальцы уже почти не гнутся, ногти же с траурной каемкой на них он давно обломал, но обращать на эти мелочи внимание не было времени.

В той суматохе и панике охватившей их лагерь, — базу подготовки воинов священного газавата — он только-только успел впихнуть босые ноги в холодные, жесткие сапоги. Пальцы ног за три часа кажется превратились в ледышки, он их уже почти не чувствовал. Кровавые мозоли на ногах появились, затем полопались и появились снова на месте старых.

Ему повезло, что зверски устав, после дневной муштры он завалился на свою скрипящую койку не раздеваясь — сил хватило только скинуть обувь.

Сейчас же его окружал дикий живописный пейзаж: величественные и равнодушные ко всему высокие горы обступали его со всех сторон. Размытые, теряющиеся в легкой дымке разреженного воздуха снежные шапки покрывали их вершины, растворяясь в неимоверной, головокружительной высоте. Но ни чего этого Али не видел — уткнувшись в землю, он сосредоточился лишь на том, чтобы быстрее переставлять ноги.

Воздух с тяжелым хрипом вырывался изо рта, превращаясь в облако пара, и оседал инеем на коротких рыжих усах, которые повисли неопрятными сосульками. Морозный, почти лишенный кислорода воздух уже не охлаждал разгоряченные легкие, а напротив жестоко жег огнем, царапал словно наждачная бумага.

Довольно часто он проваливался глубже чем обычно, и колючая снежная крупа лезла за голенища, набивалась за отворот и противно растекалась холодными ручейками.

Солнце нестерпимо слепило, отражаясь от миллиардов искрящихся снежинок, жестко давило на глаза выжимая слезу.

Погода, словно в насмешку над ним, стояла ясная и безветренная. Почти белый шар солнца на блеклом осеннем небе уже высоко поднялся над горизонтом, предметы в его лучах отбрасывали длинные тени, но Али предпочел бы темень, туман, буран, да все что угодно, лишь бы уйти от погони, лишь бы замело его следы, которые четко выделялись на недавно выпавшем снеге…

Их лагерь накрыли рано утром. Еще спали их инструкторы, спали наемники проходившие переподготовку, спали его соотечественники — истинно верующие, старавшиеся держаться отдельно от всякого сброда.

Али ненавидел это разношерстное сборище наемников, любящее и боготворящее только звонкую монету, но был вынужден терпеть.

Серые сумерки и сладкую тишину предрассветного часа буквально взорвало. Четыре черных хищных силуэта — четыре тяжелых бронированных вертолета внезапно вынырнули из за ближайшей горы и закружились над их лагерем, аккомпанируя себе трубным ревом двигателей, взметая винтами пыль вперемежку со снегом.

Али проснулся мгновенно, за шумом лопастей он различил плевки двух крупнокалиберных пулеметов и стрекот около двадцати автоматов. Их учили на слух определять количество вероятных противников. Раздалось несколько взрывов — ракеты воздух-земля били в скопления палаток.

В щепки разворотило штаб и походную кухню. Повсюду расцветали ослепительные вспышки взрывов. Осколки, земля, ошметки брезента, мокрый и грязный снег летели во все стороны. Лагерь наполнился паническими гортанными криками, полуодетыми, бессмысленно мечущимися людьми, стонами умирающих.

Их застали врасплох. Ни кто не ожидал нападения с воздуха и даже не рассматривал такой возможности. Их лагерь располагался в труднодоступном горном районе, а вражеских аэродромов и тем более боевых вертолетов не было в радиусе тысячи километров.

За две недели до случившегося события, подразделение, отвечающее за разведку, докладывало, что на территории, прилегающей к новому строящемуся нефтеперерабатывающему заводу наблюдается подозрительная активность. Оборудование, поставленное из России охраняли уж очень серьезно, их агентам даже близко не удалось подобраться к странным засекреченным контейнерам. Сборка оборудования так же проводилась в недавно построенных корпусах, и проводили ее российские специалисты.

Сейчас, задним числом, Али пришла в голову мысль, что же именно собирали на том заводе. Стало очевидно, что разобранные вертолеты тайно подвезли железной дорогой, замаскированными под оборудование, а собрали уже на месте.

Теперь же не спасли ни выставленные повсюду заставы ни часовые. Али помогло лишь чудо — его палатка где он жил с товарищами находилась на отшибе, немного в стороне от основного скопления, дальше за тренировочной площадкой, вплотную примыкая к скальному навесу. В сумерках, под маскировочной сеткой ее просто напросто не заметили.

Eго товарищи, сшибая все на своем пути, похватав оружие, уже бежали в сторону раздающихся выстрелов, а он замешкался — искал свой автомат и ни как не мог найти в темноте там, где его оставил с вечера.

Это случайное обстоятельство его и спасло. С трудом подавив дрожь, и обуздав всплеск адреналина, он решил довериться своему звериному чутью. Необходимо немного переждать, пока ситуация полностью не выяснится.

Взрывы, хотя изрядно и потрепали его палатку, но слава творцу, не задели его самого. Забившись между пологом и огромным холодным булыжником, он выждал полчаса, все это время взывая к милости аллаха, пока происходила зачистка и раздавались уже редкие очереди и одинокие выстрелы. Эти полчаса показались ему самыми длинными в его жизни.

Али вжался в землю, стараясь слиться с ней в единое целое. Понадеявшись на то, что внимание десантников ослабло, он по-пластунски пополз в сторону пологого склона горы.

Затаив дыхание, он до боли в глазах всматривался в предрассветные сумерки, стараясь разглядеть, что творится там, в лагере, затем снова полз, поминутно замирая на месте.

Ему было по настоящему страшно, все время чудилось, что его заметили. Сердце отдавалось бешеным стуком в ушах, страх комком подкатывал к горлу, искажая четкость чувств, вызывая слуховые галлюцинации. Но обманчивая удача пока что была на его стороне. Скорее всего из их отряда спасся только он один.

С ног до головы измазавшись в смеси глины и мокрого снега, он дополз до ложбинки, выйдя из поля зрения врага. Тут он рискнул встать в полный рост. Он знал куда надо идти…

В лагере в это время деловито, словно ангелы смерти за своей привычной работой, сновали военные в камуфляжной форме, отыскивали и добивали раненых.

Слышались короткие команды и скупые доклады. Четкий и жестокий приказ — в плен ни кого не брать — был получен с самого верха, и оспаривать его ни кто не собирался. Быстро и по деловому они обыскивали палатки, забирали оружие и документы.

Тела боевиков складывали ровными рядами и фотографировали для опознания. Вышестоящее командование строго регламентировало и время — на все про все — сорок минут, максимум — час.

Сидя в командном вертолете старший лейтенант Воронцов нервничал. Напряжение не отпускало. Район приграничный, лишних осложнений не хотелось, лимит времени отпущенный им уже подходил к концу, а работа еще не закончена.

Запал боя прошел и он в морозном осеннем воздухе начал подмерзать. Пальцы рук, даже в перчатках, совсем заледенели. Сняв их и зажав под мышками, он принялся отогревать руки своим дыханием.

— Товарищ лейтенант — раздался голос над самым ухом. Лейтенант дернулся всем телом, рука автоматически потянулась к автомату.

— Ах ты зар-р-аза, Летун, ты как всегда в своем репертуаре… — ругнулся Воронцов — Ну ладно, докладывай.

— Товарищ лейтенант, один из боевиков ушел в сторону перевала, я видел следы на снегу.

— Ах ты зар-р-р-аза — второй раз повторил Воронцов, поднимая упавшие перчатки.

Закусив губу и сморщив лоб, он задумался. Досада отразилась на его лице. Поднять вертушку? Не может быть и речи, время на исходе. Оставить все как есть — тоже нельзя. В той стороне, за перевалом имелась еще одна база, чуть поменьше. Беглец мог до нее добраться и предупредить.

— Ну вот что, боец, ты уверен, что ушел только один?

— Так точно, уверен, сам все лично облазил вокруг. Следы только одного человека.

— Тогда так, Летун, слушай меня внимательно — этого подонка надо достать — возьмешь еще трех человек из своего взвода. Иванова кстати обязательно прихвати — у него в комплекте снайперка — остальных выберешь сам. Еще на всякий случай альпинистские принадлежности возьмете, мало ли что. Оружие и боеприпасы — минимально. Пойдете быстро, налегке. Завтра в пятнадцать ноль-ноль встречаемся в квадрате двадцать восемь, там я вас заберу. Ты старший, но смотри, головой мне ответишь за выполнение.

Плохо скрываемая радость отразилась на лице Летуна. Кличку ему дали еще в «учебке» за непростой, неуёмный характер и страсть к различным каверзам, из за которых он и «летал» из одного взвода в другой, пока не оказался под командованием Воронцова. Белобрысый, малорослый и немного худоватый для десантника — как его только взяли — все нормативы он выполнял только на отлично. В полном вооружении он походил на маленького муравья, несущего поклажу, вес которой превышает его собственный. Но ни кто и ни когда не слышал от него жалоб на тяготы службы. Ему нравилась эта тяжелая мужская работа.

— Есть, товарищ лейтенант — ответил он звонким мальчишеским голосом, лихо козырнул и притопнул ногой от избытка чувств.

Наконец-то настоящее боевое задание, опасное к тому же — подумал Летун.

— Без лишнего геройства — осадил его пыл лейтенант. — Сделайте все возможное, обезвредьте его, но на рожон не лезть.

— Хорошо.

— Не хорошо, а есть, товарищ лейтенант.

— Есть товарищ лейтенант — послушно повторил Летун, отдавая честь — разрешите выполнять?

— Давай, давай, шевелись, пока он далеко не ушел — проворчал Воронцов.

Раненных загрузили в вертолет. Потерь личного состава не было. Сыграла роль внезапность, подавляющее огневое преимущество и слаженность их действий. Только один тяжело раненный — в самом конце боя кто то достал молоденького неопытного ефрейтора второгодника шальной пулей. Жалко пацана, но есть надежда, что выживет.

— По машинам! — Скомандовал Воронцов.

Взревели турбины, тяжелые боевые машины похожие на больших жуков, как бы нехотя поднялись в воздух, разрывая его своими винтами-крыльями. Подняв ветер, они умчались, оставив после себя разгром, запах пороха, солярки и гул в ушах.

— Ну что, двинули, мужики. Я впереди, остальные за мной. Не отставать. — скомандовал Летун.

Четыре фигуры вышли в путь. Двинулись без лишней суеты, но в хорошем темпе, в котором чувствовалась хорошая выучка. Закинув оружие за спину, они направились в сторону склона, где были обнаружены следы. Десантники довольно быстро миновали истоптанный, заляпанный кровью снег, искореженные палатки, оборудование и тела боевиков, сваленные в ряд на тренировочном полигоне.

Уже почти рассвело, было довольно светло. Снег бодро скрипел под жесткими подошвами ботинок, отмеряя четкий ритм шагов.

Через два часа они его заметили.

— Эй, Летун погляди, вон он мелькает, видишь? — сказал снайпер, едва переводя дыхание.

— Ничего не вижу, да ты хоть ориентир покажи. Солнце слепит.

— Во-он, чуть левее того булыжника, куст еще торчит — прищурив левый глаз, он вытянул руку вперед и вверх.

— Ну и глазастый же ты — уважительно проговорил Летун — и правда что то мелькает, если мне не кажется. Далеко очень, метров триста.

— Не кажется, вот в бинокль глянь.

— Да, точно это он. Форма такая же, как у тех, в лагере. Снять сможешь?

— Попытаюсь.

Осмотревшись вокруг, Иванов решил стрелять стоя. Лежа не получится, а удобного упора вблизи не наблюдалось.

— Эт-т-о тебе не учения — со вздохом сожаления пробормотал он сам себе под нос.

— Что ты там бормочешь? Стреляй быстрее, уйдет же — торопили его товарищи.

Снайпер лихо сдернул со спины винтовку, расчехлил капризный инструмент и прищелкнул оптический прицел. Разминая замерзшие пальцы, он несколько раз глубоко вздохнул и приложив приклад к плечу, прицелился. Ловя ритм сердца, он затаил дыхание.

Ветра нет, это хорошо. Во-о-от он, мелькает то появляясь, то пропадая в складках горы. Руки под действием порции адреналина не слушаются, дрожат, не желая успокаиваться. Перекрестие прицела неохотно легло на цель. Поймав миг между ударами сердца, снайпер мягко нажал на спуск.

Али тоже их заметил, отчаянный страх, бьющий по нервам, настойчиво рвал в лоскуты его волю. Далеко уйти не удалось. Вон они, смердящие гиены, проклятые поедатели трупов — идут по его следу — четыре точки маячили далеко внизу, темный камуфляж хорошо выделялся на фоне сверкающего белого снега. Кажется остановились. Что они задумали? Тяжело переводя дух, он встал, осторожно наблюдая за ними.

Внезапно хлесткий, но одновременно необыкновенно тяжелый удар обрушился на его голову, будто кто-то от всей души ударил его в висок чугунной сковородой. Пуля с противным жужжанием отрикошетила от скалы и зарылась в землю.

Голова безвольно откинулась, в шее что-то отчетливо хрустнуло.

Меховая шапка, отлетев далеко в сторону, закатилась между камней и только тогда докатился звук далекого выстрела.

В голове оглушительно зазвенел колокол, в глазах пылали яркие круги. Все вокруг раздвоилось, конечности налились свинцом, будто кто-то их просто выключил. Он рухнул словно подкошенный, повалился безвольной, инертной тушей. Больно ударившись копчиком, подстреленный боевик перевернулся и несколько метров поехал вниз по твердому обледенелому гравию.

На краткий миг он выпал из бытия, перестал существовать для всего мира, но боль и студена земля довольно быстро привели его в чувства.

Али осторожно приоткрыл глаза. Мир, цвета и звуки постепенно возвращались, но очень медленно, будто кто-то скаредной рукой отмеривал их мизерными порциями, он вяло потряс головой, стараясь сфокусировать зрение. Горные вершины все еще качались перед глазами, теплая струйка залила правый глаз.

К счастью для его головы, пуля лишь чиркнула по черепу, чуть повыше правой брови, содрав кожу, но не причинив особого вреда. Он осторожно, кончиками пальцев потрогал ушиб. Место вокруг раны набухло кровью, шишка росла, быстро увеличиваясь в размерах.

Пришла запоздалая тянущая боль, кончики нервов разорванной плоти отозвались невыносимым перцовым жжением.

Боль, боль, боль — словно морской прибой она накатывает и отступает в такт толчкам бешено бьющегося сердца. Расцарапанная шея саднит и поворачивается лишь на несколько градусов, после чего будто кто всаживает туда, чуть пониже правого уха, ржавый иззубренный гвоздь.

Ленивая, неповоротливая мысль, скованная разбитым на осколки миром все же отметила, что повреждены шейные позвонки.

Раны всякого характера и разной сложности он навидался за свою не такую и долгую жизнь предостаточно. Несколько секунд он тупо сидел, приходя в себя, тошнота объединившись с болью, убойным коктейлем придавили его к земле, пытаясь вновь лишить сознания.

Однако сейчас позволить себе он этого не может. Его охватила злоба — на себя, на этих адских гончих, на весь мир. Гнев волной поднялся откуда-то с самого низа живота, поднялся и затопил все сознание, перерастая в хриплое горловое рычание, а затем — в яростный вой загнанного животного: У-у-хххх-р-р-р, х-р-р йааааа вас… будьте вы… будьте вы прокляты!!! Я вас… я вам… о-о-о, как я вам отомщу-у-у!!!

Однако тот же гнев придал ему новых сил.

— Ну что, попал?

— Да вроде бы… По крайней мере, он упал, теперь я его не вижу — снайпер оторвал взгляд от прицела.

— Я тоже ни чего не вижу — сказал Летун опуская бинокль. Идемте, посмотрим надо проверить.

Тут раздался далекий крик, полный ярости. Отдельных слов с такого расстояния разобрать было невозможно, однако все почувствовали направленную на них волну черной ненависти. Бесстрастное эхо подхватило злые звуки, отразилось от скал и вернулось несколько раз.

— Ах ты ж, твою мать — с чувством выругался Летун.

— Блин, промазал — с недовольной гримасой отозвался снайпер. — Солнце…

— Ах ты м-м-азила! Ну что встали? Давайте бегом, бегом, пока не очухался! — и Летун первым рванул вверх.

— А зачем торопили — огрызнулся снайпер, с чувством сплюнул и боясь отстать, побежал за остальными.

Едва опомнившись, Али в у двоенном темпе принялся карабкаться в гору. Склон, в начале совсем пологий, начал круче забирать вверх, зато снега стало гораздо меньше. Первые зимние осадки не могли удержаться на крутом склоне и голых камнях — сильный ветер тут же выметал их оттуда.

Обламывая жалкие остатки ногтей, хватаясь словно утопающий за все неровности почвы, пучки засохших трав и корни, выступающие из земли, тихонько подвывая, он карабкался все выше и выше.

Руки и ноги дрожат от страха, нервного напряжения и холода, что конечно же не помогает двигаться. Не первый раз он попадает в переделки, хотя в такую безнадежную, надо признаться — еще ни когда не приходилось.

Где то здесь должна начинаться еле заметная тропка, ведущая к пещере. Совсем немного осталось. Вот она! Примерно сто метров.

Через пять минут буду на месте! — с облегчением подумал он.

Мысленно он представил себе местность. Ровная площадка перед пещерой в форме неправильного круга около двадцати метров в диаметре. К пещере на площадке можно было подойти только по крутой тропинке. В других местах — отвесная скала, к тому же сейчас скользко.

Летом с единоверцами они устроили здесь небольшой потайной склад с оружием и боеприпасами. Имелось три или четыре автомата Калашникова, упаковка гранат, ящик патронов и даже один узи — неведомо как попавшее к ним оружие предназначенное для тесных городских кварталов, консервы, запас воды, немного муки. Оружие припрятали на такой вот случай, сложив в глубине пещеры в небольшой нише, укрыв брезентом и прижав камнями.

Наконец-то он на месте. Вот оно — спасительное убежище. Так, тридцать шагов от входа, изгиб стены, ага вот и ниша. Али резко откинул тяжелую ткань.

Продовольствие, скорее всего, ему не понадобится, а вот оружие… Из этой пещеры один человек может простреливать всю площадку, держа оборону хоть от целой роты, а этих «белоухих», как презрительно их называли — только четверо. Он им покажет…

Отряд преследователей поднимался с оружием наготове все выше и выше, они немного сбавили темп там, где видели боевика в последний раз. Летун приказал остановиться и осмотреть местность.

— Товарищ сержант, вот следы крови, я таки его достал.

— Всего несколько капель. Скорее всего ты его только задел.

Дальше пошли еще медленнее, вертя стволами во все стороны, реагируя на малейший шорох, медленно и осторожно обходя все более менее большие валуны и кусты пригодные для укрытия.

След терялся там где кончался перемешанный с глиной снег и начиналась уже твердая порода. Через десять минут они заметили тропинку и свежие следы крови на ней.

Вероятнее всего беглец направился туда. Еще через сто метров часть горы была как бы срезана. Поднявшись выше, они увидели — то, что они приняли за срез горы — всего лишь небольшая площадка, сама же гора поднимается выше, превращаясь уже в совсем неприступную гранитную скалу.

Уже длительное время все шли в полном молчании, стараясь дышать как можно тише, обмениваясь только им понятными условленными жестами.

Почуяв опасность обостренным чутьем боевого десантника, Летун остановился и сделал условный знак — всем затаиться и быть наготове.

Тропа заканчивалась, выходя на плоский срез горы. Летун тихо поднял голову. Выглянув на поляну, он оценил обстановку и взял наизготовку автомат. Резко выдохнув, он резким броском вскинул себя на ровный пятачок морозной земли. Сразу же откатившись в сторону, он направил автомат в сторону пещеры, готовый в любую минуту открыть огонь по всему движущему.

Раздался одиночный выстрел. Пуля зарылась в землю совсем рядом, не долетев каких то полметра.

Али берег патроны. Позиция просто отличная, хорошему стрелку очередью бить вовсе не обязательно. Летун открыл ответный огонь и скатился обратно на тропинку.

— С-с…ка, отсюда его точно не достать… Очень уж позиция у него удобная и кажется даже мешки с песком есть, капитально обосновался, падла. Предложения есть? — осведомился Летун.

Несколько минут шло обсуждение планов. Диспозиция не предполагала большого количества вариантов. Площадка перед пещерой — абсолютно голая, спрятаться почти негде, зато сразу возле входа они разглядели несколько обломков скалы, где было бы удобно закрепиться. Однако до них надо было еще добраться.

Посовещавшись, они сошлись на том, что двое попытаются обойти площадку стороной, для чего им понадобится взобраться по почти вертикальной боковой стене, а затем, спрыгнув на веревках, как бы с крыши скалы, подавить огонь противника. В это время двое других должны прикрыть их огнем.

Али пальнув пару раз, затаился и замер.

Там снаружи, тоже вроде бы все на какое-то время затихло.

Ожидание опасности — на самое расслабляющее нервы занятие. Почти до крови закусив губу, он нервно теребил мочку уха.

Вдруг он услышал, как горсть мелких камней, словно опорожненный стручок гороха, ссыпалась в пропасть, затем до него донеслись какие-то непонятные удары.

Али напряженно прислушивался к странным звукам, пытаясь разгадать их природу. Да, он не ошибся — так тюкает молоток по металлу.

Два десантника в единой связке, медленно, но верно поднимались почти по отвесной скале. Крепление за креплением, карабин за карабином.

Звуки разносились все выше и выше. Али в бессильной злобе уставился на потолок гранитной пещеры, будто бы пытаясь проплавить его своей черной подсердечной ненавистью.

Сомнений не оставалось — его хотят обойти стороной. «А-х-х, девона, п-поганые, по стенам ползают словно мухи навозные» — зло подумал он, крепко, до зубовного скрежета, стиснув челюсти.

Али, словно загнанная в угол крыса, попытался высунуться из под прикрытия, казавшегося таким надежным всего пару минут назад, но очереди двух автоматов быстро загнали его обратно в пещеру-ловушку.

Ах шайтан забер-р-ри, забери их души, прокляни родичей до седьмого колена, выверни наизнанку и изжарь в кипящем масле их потроха, что придумали эти порождения кривой паршивой ослицы — взвыл он в бессильной злобе.

Он низко пригнулся и довольно быстро принялся перетаскивать мешки с песком дальше в чрево горы.

Не успел он как следует оборудовать новую огневую точку, как откуда-то сверху, как снег на голову, свалились двое десантников и тут же открыли плотный автоматный огонь, выбрав позиции внутри пещеры.

Привстав на одно колено, Али принялся поливать ответным огнем места, где те затаились, в ярости выпустив сразу почти всю обойму.

Патроны в рожке довольно быстро закончились. Али охватило слепое отчаяние, он вскочил и не помня себя бросился в глубь пещеры, туда в непроницаемую темноту.

Он бежал почти вслепую, ни чего не видя перед собой, сейчас он не мог ориентироваться даже по звукам — автоматные выстрелы в замкнутом пространстве почти вовсе лишили его слуха.

Он резко остановивился и оглянулся назад, однако в любую секунду был готов продолжить свой нескончаемый бег.

Выстрелы не стихали ни на секунду, пули ложились совсем рядом, высекая искры из гранита стены. Правую ногу вдруг обожгло острой болью чуть повыше колена. Кость по видимому не задело, но если порвана артерия, можно истечь кровью всего за пару минут. Вторая пуля отскочила от стены совсем рядом — в лицо сыпануло мелкими осколками.

Али развернулся и сильно припадая на раненную ногу, вновь отчаянно рванул вглубь пещеры. Не пробежав и пяти метров, он влетел головой во что-то невидимое, свисавшее с потолка. Мощный удар пришелся на то же самое место, где уже была шишка. Мир вспыхнул ярко-желтой, короткой словно молния вспышкой, и во второй раз за сегодняшний день он потерял сознание, на этот раз — на долго.

В бессознательном состоянии его обмякшее тело покатилось по склону и упало куда-то вниз. Перевернувшись в воздухе несколько раз, Али пролетел еще с десяток метров и, как будто напоровшись на высоковольтную линию, с треском исчез, рассыпав сноп ярких искр.

— Отставить огонь — скомандовал Летун.

Беглец пропал, будто непроглядный мрак и вправду проглотил, растворил в себе его плоть.

— Ну, куда он делся?

— Не знаем, товарищ сержант — отозвались двое десантников, светя фонариками куда-то во тьму.

— Мы прочесали пещеру метров на сто вперед. Темно там, проход заканчивается пропастью.

— Там он, там, больше ему деться то некуда. Чуть сами не скатились туда.

— Метров двадцать отсюда идет крутой спуск, а за ним — резкий обрыв. Я кинул туда камень, он летел секунд пять, потом плесканул, но еле слышно, видать глубоко.

— Там наверное подземное водохранилище.

— Ладно, веревки есть, придется обследовать дно. — сказал Летун.

Около часа они обшаривали низ пещеры, но поиски результатов не дали. Пропасть заканчивалась небольшим озерцом со стоячей водой, глубина которого ни где не превышала полуметра, однако они не нашли ни сбежавшего боевика, ни его тела. Куда мог деться раненый беглец ни кто не представлял.

— Хорошо, возвращаемся. Будем надеяться, что этот хряк утонул. Спрятаться здесь в общем-то больше негде. Передохнем в пещере, а завтра с утра пораньше отправимся обратно. Надо еще вовремя добраться до квадрата двадцать восемь.

Глава 7

Али очнулся от звуков своего же стона, чувствовал он себя так, будто мрак небытия изжевал его душу и наполовину переварив, выплюнул словно бесполезный комок слизи.

Тело болело так, будто кто-то методично и долго избивал его ногами, не пропуская ни единого сантиметра. Однако его руки по прежнему крепко сжимали автомат.

Болела каждая косточка, каждый мускул. Кажется было легче умереть, чем цепляться за жизнь столь мучительным способом. Жестокий спазм согнул его тело пополам и взбунтовавшийся желудок вывернулся наизнанку.

Вонючая блевотина вперемежку с желчью и тягучей слюной выплеснулась через рот и нос прямо на грудь, не было сил даже перевернуться. Кислый, отвратительный запах плотно заполнил ноздри. Тошнота не отступала, было дурно, в голове гудело, в ушах стоял непрекращающийся громкий звон.

Он закрыл глаза и попытался отключиться. Через полчаса он вновь забылся нервным сном, часто дергаясь во сне и тихо постанывая.

Проспал он так часов шесть и проснулся от холода. Стало намного легче. Боль в теле приутихла, тошнота отошла и затаилась где-то в глубине, но глухая ватная слабость не уходила, заставляя его чувствовать себя дряхлым стариком.

— Я жив и все еще на свободе? — удивился он.

Рана на ноге закрылась и не кровоточила.

Артерии кажется не задеты — это хорошо — подумал он, все равно перевязать было нечем.

Волоча за ремень автомат, тяжело припадая на раненную ногу, он вяло поплелся к выходу из пещеры.

По его ощущениям, он должен был быть на много дальше от входа, ведь отбежал в глубину пещеры метров на сто, ни как не меньше, но вот он выход — совсем близко и вроде бы никого нет.

Сколько же сейчас времени? — думал он, с трудом разгоняя туман в голове.

По мере продвижения к выходу, он с удивлением отметил, что воздух становится все теплее, появились какие-то знакомые, но не уместные здесь и сейчас запахи. Пахло совсем не по осеннему — цветами, травой и чем-то еще — незнакомым, но приятным.

Подойдя к выходу, щурясь от не по осеннему яркого солнца, он с удивлением увидел, что площадка перед пещерой заросла высокой и сочной, ярко зеленой травой. Дальше были видны крупные лопухи, а за ними — кусты с мелкими, похожими на иглы листьями и какими-то синими ягодами.

Это невозможно, сейчас уже конец ноября — подумал он, стоя с разинутым ртом. В высоком, без единого облачка, голубом небе носились стрижи, весело гоняясь в своей родной стихии за мошками. С резким писком проносились они совсем рядом, выделывая головокружительные виражи и пируэты. Майский жук, видимо заблудившись, с басовитым деловым жужжанием залетел в пещеру, ударился о стену совсем рядом с Али и упал к его ногам.

О аллах, может я сплю или брежу? Или я умер и попал в рай на небеса? Но затем взгляд его упал на автомат, который он все так же крепко сжимал в своих руках. Да нет, вряд ли бы его пустили в рай с оружием.

Продравшись сквозь колючий кустарник, которыми зарос вход, Али вышел на площадку перед пещерой. Она была примерно такой же формы как и та, где он всего несколько часов назад отстреливался от десантников, но эта — со всех сторон резко оканчивалась обрывом и ни какой тропинки не было.

С самого раннего детства Али рос в горах, поэтому высоты он не боялся. Осторожно подойдя к самому краю, он несколько раз крепко топнул ногой, пробуя почву на крепость, не осыплется ли земля, предательски прямо под ним. Вытянувшись вперед на сколько позволяла шея, он заглянул вниз.

Растрепав волосы, тугой шквал ветра толкнул его в грудь. С великим изумлением он увидел, что далеко вокруг, на сколько хватает глаз, простирается могучий зеленый лес. Верхушки крон шелестели и развивались на ветру словно крупные морские волны. И среди них, как он определил, километрах в десяти — парой черных клыков торчали две высокие башни, похожие на минареты.

На глаз он примерно прикинул высоту спуска — метров двадцать — двадцать пять. Не так уж и много — примерно высота семи-восьми этажного дома, однако преодолеть это расстояние по отвесной и практически гладкой стене ему показалось нереально.

В отчаянии он повалился в траву. Преследователи исчезли, но сам он оказался в ловушке. Идти назад в холодную предательскую пещеру ему хотелось и того меньше. Он решил обследовать площадку более тщательно по всему периметру.

Упав на живот, он подполз к самому краю и свесив голову вниз, двинулся вдоль обрыва, внимательно изучая стены.

Почти в самом конце описанного им круга, когда отчаяние почти накрыло его с головой, немного ниже своей площадки он увидел мощный ствол лианы, которая множественными отростками крепко цеплялась за рыжую гранитную скалу. Толстый растительный канат поднимался почти до его уровня. Стена тут показалась ему не такой отвесной.

Разглядывая стену под собой, он подумал, что при большом везении смог бы добраться до места, где начинается лиана, а там уже, если опять таки повезет, цепляясь за растение — спуститься вниз, на землю. Перевернувшись на спину, Али закрыл глаза. Он вытащил из кармана костяные четки и двинув первую из сорока бусин, забормотал молитву, отдыхая и собираясь с духом.

Прошло примерно с полчаса. Голова болела просто неимоверно — казалось, тупая боль просто разорвет ее на пополам. Возможно сотрясение — подумал он, с усилием открывая глаза. Простреленная нога ныла и сгибалась лишь с великим трудом, мелкие ссадины добавляли свою лепту в общую нерадостную картину.

Хотя все не так уж и страшно, как выглядит на первый взгляд. Ему бы отлежаться недельки две и он вновь будет как новенький, только вот есть ли у него это время? Куда он попал? Есть ли здесь люди? Если получится спуститься, надо идти к тем башням — решил он.

Али снял сапоги. Сидя на траве, он с неприятным удивлением рассматривал сбитые в кровь ноги, которые до ужаса напугали его своим неестественным цветом — они напоминали два куска гнилого мяса, покрылись отвратительными гнойными язвами и опухли до немыслимых размеров.

Али попытался было вновь натянуть жесткую обувь. С огромным трудом, но ему это все же удалось, однако каждый новый шаг причинял просто неимоверную боль. Ни чего не оставалось, как спускаться босиком.

Один за другим сапоги полетели вниз с обрыва, Али проводил их взглядом. Бесполезная обувка слетела к земле по небольшой дуге, ни где не задев стену, ее довольно просто будет найти.

Один из пары сапог, подняв пыль, зарылся в землю, второй же, с треском пробив листву росшего внизу невысокого дерева — застрял где-то в кроне, совсем недалеко от земли.

На всякий случай Али вставил в автомат новый магазин. Приметив, куда упали сапоги, он решился на спуск.

Свесившись по пояс, пальцами ног он нащупал небольшой уступ, руки судорожно ухватились за жиденький куст сухой колючки.

Ненадежный край земли под его грудью осыпалась мелкими комьями. Неудобно свисающий автомат камнем тянул вниз, но бросить его вслед за сапогами Али не решился, побоявшись повредить, а оставлять не захотел — может еще понадобиться. Али замер, успокаивая трепыхнувшееся от страха сердце, чуть помедлил и продолжил спуск.

Внезапно он скорее ощутил, чем услышал звук, какой издает трансформаторная будка под высоким напряжением. Шум нарастал и явно поднимался вверх. Что это? Откуда в лесу электричество? Когда он заглядывал вниз, ни где не было видно ни одного провода.

Волосы на голове встали дыбом. Значит и здесь есть люди. Кто они — друзья или враги?

Не стоило обнаруживать себя раньше времени. Перехватив руками чуть повыше, он с трудом подтянул свое инертное тело и вполз обратно. Спрятавшись за пучок высокой травы, он осторожно выглянул за край. Пыль попала в нос, от чего он чихнул, закрывшись рукавом, молясь, чтобы его не услышали.

* * *

Маг третьей ступени ордена Славы, почетный члнен верхней палаты Гильдии магов — достопочтенный Альхор Барджи — являлся по совместительству и главным визирем его святейшества Эмира Хурданта. В данный момент он отдыхал в тени раскидистого дерева. Набираясь сил, он собирал энергию эфира для подъема к пещере.

На службе у эмира было не так уж много дел для мага его уровня. Все близлежащие государства давно покорены и объединены под руководством достопочтенного эмира и похоже смирились с его мудрым и справедливым правлением, по крайней мере, этот строгий, но справедливый порядок не нарушался на протяжении уже более ста пятидесяти лет.

Эмир предоставлял своему первому визирю большую свободу действий как своему старейшему другу и вернейшему соратнику, поэтому Альхор Борджи, оставив все придворные дела на двух своих самых талантливых учеников, частенько отлучался по своим делам.

Альхор Борджи писал научный труд на тему порталов между мирами, один из которых был обнаружен в той самой пещере, рядом с которой он сейчас находился и над разгадкой которого он бился вот уже долгих двадцать три года.

Составленные им по всем правилам распечатывающие матрицы не могли пробить границы входа, портал упрямо не пропускал в мир, который находился по ту сторону.

Раз за разом, из года в год, он изучал вязь заклинаний поддерживающие этот портал, описал все узлы энергии, систематизировал их по цветам и принадлежности к разным стихиям, подбирал все новые и новые алгоритмы решения, призывал духов аэра, суккубов земли и даже морских обитателей — элементалей воды. Как то раз, вопреки своей консервативной натуре, он даже попытался применить новомодные штучки, разработанные прогрессивной и весьма талантливой молодежью, в которые сам однако до конца не верил. Но результаты не радовали, оставляя его почти в том же месте, где он начинал двадцать три года назад.

В самом начале ему помогал его хороший приятель — второй визирь, разделявший его страсть к разгадыванию сложных магических головоломок, но через пять лет бесплодных занятий плюнул на все это и бросил безнадежную на его взгляд затею. И вот теперь Альхор Борджи уже в одиночку, из ослиного упрямства, вновь и вновь возвращался к этому месту.

Старик вынул из складок своего обширного одеяния плоскую лакированную коробочку, величиной с ладонь взрослого мужчины, и осторожно откинул черную, без каких либо узоров крышку.

Миниатюрный вариант походного накопителя, изготовленный около сотни лет назад, не обладал особенной мощью и был весьма малонадежным. Уровень накопленной энергии поднимался медленно, прибор все время сбоил. Внезапно, рассыпав искры далеко вокруг себя, он сбросил часть собранной энергии обратно в эфир, после чего принялся заряжаться заново.

Альхор Борджи недовольно постучал по крышке кончиком длинного, ухоженного ногтя. — Ну же, давай быстрее. Давно уже пора сменить его на более современный вариант, но так же, как и все старики, не мог заставить себя сделать это, жалея расставаться со старыми привычными вещами.

Не смотря на густую тень, отбрасываемую деревом, было невыносимо жарко. Визиря необыкновенно раздражал глупый и бесполезный обычай носить парик в столь сильную жару, надо было оставить его дома. Пот выступил на лбу и затылке, тонкие струйки стекали за шиворот, но использовать драгоценную силу на изменения климата или на свой обмен веществ он посчитал недостойной тратой чудесной энергии.

Сняв чалму, старик промокнул длинным рукавом липкие дорожки пота. Он подумал, что лучше дождаться подъема и уже там, под сводами прохладной пещеры насладиться своими достойными трудами.

Во время ожидания он еще раз перебирал в памяти лабиринты и хитросплетения не дающихся заклинаний. Сегодня он хотел поподробнее разглядеть одно из подозрительных ответвлений. Была в нем какая-то червоточинка, портящая спелый плод благородной вязи, нелепое несоответствие.

Внезапно его размышления прервал громкий звук, будто где-то совсем рядом приготовилась взлететь большая птица и часто-часто машет крыльями, после этого раздался громкий стук упавшего сверху предмета. Что-то черное, с шумом, заставившим его вздрогнуть, зарылось в песок совсем рядом — метрах в пяти. Подняв пыль, предмет шугнул какую то мелкую птаху, которая противно заверещав, молнией скрылась в близлежащем лесу.

Через пару секунд еще один предмет, пробив крону, несколько раз отскочил от веток и застрял в развилке примерно в двух метрах от земли — прямо перед носом изумленного волшебника.

— Вай-й-й, вай, что за…? — Голова сама собой вжалась в плечи.

Нужно посмотреть, кто посмел? Кто туда забрался, кто хозяйничает?

Глухое раздражение накрыло его вместе с плешивой макушкой, зажгло огнем, разъедая кислотой его внутренности. За столько лет он уже считал это место почти своим. Место тайное, мало кому известно, где оно находится. Забраться туда может только такой же маг, либо кто-то из племени риханов — воров и контрабандистов, ловко ползающих по скалам, и использующих разные хитроумные механические приспособления.

Датчик наконец-то показал полный уровень — можно подниматься. Он активизировал свою волшебную колесницу и поплыл к скале.

Задрав голову, он посмотрел наверх, но, как ни вглядывался, ни чего подозрительного увидеть не смог.

Только эта успокаивающая мысль пришла ему в голову, как сверху посыпались мелкие камешки, а один — величиной с горошину — больно стукнул его прямо в лоб.

Пришлось активизировать взятый на всякий случай защитный амулет, который заработал с громким гудением — он окутал мага и его транспорт защитным прозрачным полем, по которому иногда пробегали мелкие змейки зеленых молний. Опасаясь приближаться слишком близко к стене, он начал подъем.

Али разглядел, как из под одинокого дерева, куда только что угодил его сапог, выползло какое-то нелепое сооружение. Тот гул, который он слышал явно исходил от него.

Странное устройство довольно быстро поднималось. Бежать, укрыться в пещере или подождать? Любопытство одержало верх и, покрепче сжав в своих ладонях автомат, он притаился за высоким колючим кустом.

Сооружение поднялось уже на две трети высоты и Али смог рассмотреть его получше. Оно походило на сковороду метров трех в диаметре из какого-то красного материала с металлическим отливом. Вон, даже ручка имеется.

В высоком, основательном кресле, прочно утвердившемся на сковороде, восседал старик в обширных бесформенных одеяниях.

Кресло с высокой спинкой, как показалось Али, было обито коричневой кожей. Складки одеяния, пошитого из тяжелой синей материи крупными волнами разлились вокруг старика.

Самым краем своего испуганного сознания он отметил, что материя дорогая — из такой шили у него на родине платье на свадьбу для женихов, на нее приходилось долго и нудно копить, отказывая себе почти во всем — вон как богато оно переливается на солнце. Крупный золотой узор искусно вышитый по подолу и рукавам не оставлял в этом ни какого сомнения.

Старик держал в руках чалму, длинные и пышные, но абсолютно седые волосы, аккуратно уложенными локонами спадали на его плечи.

Мелкая мошкара донимала Али, нагло и настойчиво лезла в глаза и рот. К тому же он неудачно лег на дорожке протоптанной муравьями, а один, самый нахальный — забрался в штанину, пробрался почти к самому паху и нещадно кусал его в самом интимном месте. Али боялся пошевелить даже пальцем, поэтому приходилось терпеть.

Сковородка уже достигла уровня площадки, остановилась метрах в десяти от края и принялась медленно вертеться из стороны в сторону.

Старик протянул вперед правую руку, сплел худые пальцы в какую-то замысловатую фигуру и медленно обводил площадку вслед за своим взглядом.

Али бросились в глаза длинные пальцы старика с хищно вытянутыми, покрытыми черным лаком ногтями, они напомнили ему вдруг суставчатые лапки паука.

Погода портилась. Солнце прикрылось большим, но не слишком плотным облачком, подобно жеманной красавице, прячущей свои прелести за газовым шарфом из тончайшего шелка.

Облако немного смягчило яркий дневной свет, однако большая часть солнечных лучей пробивалась и сквозь него, от этого глаза заболели — предметы потеряли свои четкие светотени.

Стало вдруг невероятно душно и влажно, словно в самой чаще болотистых тропических лесов. Стрижи унеслись куда-то в даль, больше не наполняя все вокруг своим пронзительным писком. Какое-то непонятное и необъяснимое напряжение зависло в воздухе.

В самый неподходящий момент, отделившись от целой стаи надоедливых насекомых, мелкая мошка влетела Али прямо в правую ноздрю, вероятно приняв ее за надежное укрытие. Зашебуршившись всеми своими бесчисленными ножками, наглое насекомое настойчиво вбуравливалось все глубже и глубже.

Руки, сжимавшие автомат, нацеленный на странный объект, были заняты и он, напрягая всю свою волю, старался сдержаться. Набрав в легкие как можно больше воздуха, Али сморщил нос и задержал дыхание. Глаза от напряжения поползли к переносице, на лбу выступил холодный, липкий пот.

И все таки он чихнул — чихнул оглушительно, до слез, вложив все свое скопившееся напряжение в этот предательский чих.

Громогласное ачх-х-х-и-ииии!!! далеко разнеслось над поляной, струя воздуха из его легких подняло облачко пыли, а звук достиг даже пещеры.

— Чхи, хи-и-и, хи-и-и, х-и-и — передразнивало его глупое эхо.

Старик подпрыгнул на месте и начал неуклюже разворачивать свой летательный аппарат.

Размазавшись в воздухе, машина с седоком внезапно оказалась прямо перед ошарашенным боевиком.

С расстояния около десяти метров аппарат, на котором восседал старик совсем перестал напоминать сковороду. Вначале в глаза Али бросились черные, полупрозрачные щупальца, неведомо как прикрепленные к дну непонятной машины. Толстые конечности двигались синхронно, словно живые, делая сковороду похожей на сюрреалистическую плоскую медузу.

Из под ее дна вырывался какой-то белесый газ или пар, который странным образом не рассеивался, клубясь под днищем зловещим облачком.

Машина медленно опустилась, щупальца распластавшись по сторонам, загнулись к верху и застыли в полуметре от земли.

Ошарашено подняв глаза выше, Али смог вблизи, более подробно, разглядеть лицо старика, который все так же восседал на своем импровизированном троне и пока что не предпринимал ни каких действий.

Не таким он его представлял издалека. Лицо такого могущественного человека должно соответствовать его несомненно богатой одежде — быть благородным, холеным и породистым. Реальность же его напугала, разочаровала и обескуражила одновременно.

Старик имел худое, покрытое старческими пятнами, старушечье лицо с ввалившимися щеками. Морщины, мясистыми складками, густо покрывали лоб, щеки и шею, делая его похожим на миниатюрного, сильно исхудавшего шарпейчика. Беззубый рот щерился черным провалом, бледные тонкие губы были зажаты между острым, выдающимся подбородком и длинный крючковатым носом с горбинкой. Али даже смог разглядеть пучки седых волос, выглядывающих из его ноздрей.

А вот глаза его напугали по настоящему. Широко раскрытые буркала сплошного черного цвета — абсолютно не имели белков — Али они показались похожими на двух антрацитово блестящих жуков, зловеще выглядывающих из под низко нависающих кустистых бровей.

Вспомнились старые полузабытые сказки и страшные истории, которые, сидя у костра, будучи маленьким мальчиком, он слушал от стариков и старших товарищей. Из глубин памяти, черным облаком, всплывали сказания про дэвов, забирающих и выпивающих души заблудившихся путников.

Все это разум отметил за те несколько мгновений, что длилось его оцепенение. Али с огромным трудом удалось преодолеть свою скованность, но ужас сделал его движения какими-то неловкими. Желая убежать и скрыться в пещере, он вскочил, однако затекшие от долгого лежания в неудобной позе ноги и стрельнувшая боль в ране заставили его повалиться в траву.

Он неуклюже плюхнулся на задницу, нелепо вытянув впереди себя ноги, однако рук, мертвой хваткой вцепившиеся в автомат, он так и не разжал.

Натянутые до предела нервы не выдержали — прежде чем он опомнился, тело, помимо его воли, принялось действовать само по себе. Побелевший от напряжения палец с силой вжал спусковой крючок так, будто его свело судорогой. Автомат выдал длинную очередь, дергаясь в его вытянутых руках, будто пытаясь вырваться на волю. Тут же наглухо заложило уши.

— А-а-а-а-а-ааа, а-а-а-а-ааа!!! — безумный крик Али далеко разнесся по окрестностям — осмысленных слов его перепуганный разум не мог выдать в подобных обстоятельствах.

Пули отскакивали от чего-то, походящего на прозрачный мыльный пузырь, увеличивая и без того громкое гудение. Под ударами свинцовых горошин машина старика дергалась словно утлое суденышко во время шторма, кренилась то в одну, то в другую сторону, однако упрямо не переворачивалась и не падала.

Старик, сидящий в машине, как видно не ожидал подобной прыти от внешне не опасного и ни чем не примечательного противника. Видимо напугавшись в первые секунды, когда невидимый снаряд едва не пробил его универсальный защитный купол, он вжал голову в плечи и инстинктивно прикрыл лицо правой рукой.

Едва оправившись от внезапного испуга, он попытался встать. Отчаянно вцепившись в подлокотники, старик потащил свое дряхлое тело из мягких объятий кресла. Удалось ему это не с первого раза и с огромным трудом.

Али видел его возмущенное и одновременно испуганное лицо. Старик чуть приоткрыл рот, явив миру гладкие, розовые десна без единого зуба. Складки морщин как-то сползли, оплыли вниз и мелко подрагивали в такт частым толчкам, брови, напротив взлетели высоко вверх, да так и застыли удивленным домиком.

Али увидел, как старик, протянув руку, оторвал кусочек защитной сферы, которая издала глубокий колокольный звон — до-о-онг! Упав обратно в кресло, старик зашамкал своими старческими губами, что-то бормоча над сведенными ладонями, затем неуклюже, из-за головы, нелепым старческим замахом, выбросил какой-то зеленый сгусток из своей руки в сторону Али.

* * *

Череда странных, невероятных событий с невообразимой скоростью промелькнула перед глазами Альхора Борджи. Встреча с незнакомцем стала для него столь же неожиданной, как и для Али, однако с его точки зрения все происходило несколько иначе.

Поднявшись к пещере, маг принял решение просканировать пространство. Пробормотав заклинание вездесущего ока Магдура, старик сплел гибкие пальцы в знак «альборг», придавая ему импульс и направление.

Целый ворох мелких колючих матриц ссыпался из под рукава старого волшебника, скурпулезно считывая информацию с эфирного поля над площадкой, которая густо заросла всяческой растительностью. Яркие фиолетовые звездочки забиралась во все ямки и трещинки, не пропуская ни единой песчинки, окутывая своим вниманием каждый сучок, каждую былинку.

Но вот, на самой границе действия магического поля, старик что-то почувствовал. К его сожалению, со столь дальнего расстояния он не смог определить, живой ли это объект либо неодушевленный предмет, не мог он угадать и направления, однако все же некая посторонняя аура явно присутствовала — затаилась где-то совсем-совсем рядом.

Защитное поле сбивало фокус, мешая точно локализовать положение загадочного объекта. Но определенно — это не маг и не магическое существо, хотя рисунок ауры не походил и на ауру обычного человека. Непонятная какая-то структура, с такими ему еще ни когда не приходилось сталкиваться.

В свое время, в силу своей профессии, ему пришлось исколесить огромное множество стран и континентов, к нему приходили странники из невообразимых далей, но всех их объединяло сходство в строении основы основ — первичного тела астральной матрицы. Тот кто предстал перед ним сейчас разительно отличался от них всех.

Старик на всякий случай решил прощупать и пространство пещеры. Он не особенно опасался за свою жизнь, ведь не обладающий магией не мог причинить вреда мастеру третьей ступени ордена, пусть не боевому магу, но… В мгновение ока Альхор Борджи мог почувствовать и поймать на лету стрелу выпущенную из любого известного ему ручного оружия, исключение составляли лишь тугие арбалеты южных гномов, однако защитное поле с легкостью отразит и тяжелый металлический болт.

Гул защитного амулета мешал сосредоточиться, старик уже подумывал отключить его ненадолго — хорошо, что он этого не сделал.

Громкий, неприятный звук заставил его обернуться. Кто-то чихнул? — взгляд выхватил маленькое пыльное облачко, а за ним — и самого нарушителя. Ага, вот ты где! — праведный гнев поднялся в его тощей груди. Старик развернул колесницу и двинул ее вперед, затем неподвижно завис в воздухе, метрах в десяти от него, с интересом рассматривая непрошенного гостя.

С виду — обычный человек — еще совсем молодой, но какой-то измученный, с ног до головы покрытый пятнами грязи и крови. Пыльные, всклокоченные волосы торчали во все стороны неопрятной, грязной мочалкой. Взгляд вычленял все новые и новые подробности: огромная шишка на лбу, багровый синяк, опустившийся и покрывший всю правую половину лица какой-то нездоровой желтизной — в общем-то ни чего особенного или сверхъестественного.

А вот одежда его заинтересовала гораздо больше — она явно была пошита из грубой материи, как будто слеплена из разноцветных лоскутков бурых и зеленых тонов, однако швов почему-то не видно. Одежда не походила ни на одно платье известных ему племен.

Человек держал наперевес некое приспособление, похожее на сломанный арбалет, однако дуга лука, куда бы натягивалась тетива — отсутствовала. Альхор, не обращая на предмет в руках незнакомца ни какого внимания — ведь магической аурой тот не обладал и боевым артефактом быть ни как не мог — решил уже обездвижить этого непонятного человека и учинить допрос с пристрастием. Но тут тишину разорвал оглушительный треск и громкие крики незваного гостя.

Безопасная на первый взгляд вещь в руках гостя на поверку оказалась страшным и мощным оружием. Защитное поле прогнулось, с трудом удерживая напор могущественнейшего артефакта, взвизгнуло, словно придавленный телегой поросенок, и застонало от перенапряжения.

Колесница вздрагивала и кренилась, пытаясь завалиться то на один, то на другой бок, старый маг напрягал все свои силы чтобы не позволить ей этого сделать.

Невозможно, немыслимо — лихорадочно думал он — защитное поле рассчитано на любое, ЛЮБОЕ известное ему ручное оружие. Не может быть, невероятно, но оболочка готова была рухнуть в каждую секунду, быстро истощая резерв запасенной энергии.

Это напугало его до дрожи в коленках, разбило в мелкие осколки щит его невозмутимости. Но как? Ведь совершенно точно, это — не волшебство, он абсолютно не чувствовал тока благородной волшебной энергии, к тому же животный крик дикаря ну ни как не походил на красивый и утонченный язык заклинаний.

Старик ошарашено наблюдал, как странные металлические горошины начали пробивать защитное поле. Несколько сплющенных кусочков, хотя и значительно потеряв в скорости, продырявили слой невидимой брони и медленно скатились к его ногам.

Спустя несколько мгновений еще одна из пуль протаранила ослабленное поле по касательной, влетела и с невообразимой скоростью завращалась по оболочке, захваченная сферой. Вот когда он пожалел, что пренебрегал настоящей боевой магией.

Весь запас накопителя был намертво замкнут на подпитке матрицы, поддерживая стабильность поля, поэтому, чтобы выжить, ему придется чуть-чуть ослабить защиту, взять от нее немного энергии — ни на что другое просто банально не хватало времени.

С трудом дотянувшись до оболочки, он оторвал кусочек поля и послал импульс для его преобразования. Сбиваясь от волнения, он раз за разом неправильно бормотал начальную фразу заклинания, затем, чертыхаясь, начинал все заново. В самый последний момент старик забыл ключевое слово, проклиная проклятый склероз, он как мог, подгонял свою память.

Наконец-то он все же верно произнес словесную формулу и послал магическую матрицу в нападающего. К его удивлению, она подействовала как-то неправильно.

Вложив в удар все свои силы, которые у него еще оставались, старик направил заклинание в человека, но вместо того, чтобы выбить дух из его легких и заморозить тело, оно по пути растеряло почти всю свою энергию. Последние жалкие крохи материализовались прозрачным искрящимся облачком и всосались в оружие незнакомца, видимо приняв его за живое существо.

Но этого оказалось достаточно. Дьявольская машина перестала стрелять, и покрылась инеем. Дикарь — как его окрестил про себя Альхор Борджи — судорожно дергал какой-то маленький рычаг на ее боку. Все дергал и дергал, выпучив на него свои безумные глаза.

Не совсем то, чего ожидал он от своего заклинания, но тоже результат. По крайней мере, непосредственная угроза его жизни миновала.

Маг принял решение парализовать и схватить дикаря щупальцами своей колесницы. Расходуя скудные остатки запасенной энергии, оставшейся в накопителе, он приподнялся над землей и велел своей машине протянуть энергетические сгустки, которые еще ни разу его не подводили.

Однако щупальца прошли сквозь незнакомца, не причинив ему видимого вреда, а надежная прежде машина принялась вибрировать и, казалось готова была вот-вот рухнуть — маг остро ощутил, как быстро из его колесницы уходит ее псевдожизнь.

Дикарь отбросил в сторону бесполезное теперь оружие, завозился на земле, с трудом поднялся, затем снова упал и на карачках попытался отползти в сторону пещеры.

Видя его беспомощность, маг отважился на более решительные действия. Он сдвинул умирающую машину вслед убегающему и просто напросто придавил его весом своей колесницы. Машина была не столь тяжела, чтобы задавить насмерть, но все же достаточно весома, что бы тот не сбежал. Дикарь нужен был ему живым.

С трудом переведя дух, маг задумался, что же ему делать дальше. Враг не сбежит, придавленный тяжелым грузом, словно лист розана в альбоме для гербария, но надо его доставить во дворец и хорошенько обо всем расспросить.

Оставшихся крох энергии хватило, чтобы найти и перенести обыкновенную веревку из какого-то хозяйственного помещения дворца — сотворить ее из воздуха он не решился, боясь, что волшебное творение опять будет бесполезно. Связать дикаря не составило ни какого труда. По всей видимости, тот потерял сознание.

Когда маг, на пределе своих старческих сил, волоком стащил с него машину, которая не подавала признаков жизни, дикарь уже посинел лицом и почти не дышал. Он, на сколько мог, тщательно связал толстой грубой веревкой его руки и ноги.

Старик с трудом забрался в свою колесницу, затем схватил дикаря за шиворот и, тратя последние силы, которых осталось не так уж и много, с трудом перевалил его тяжелое тело через невысокий бортик.

Только после этого, Альхор Борджи на трясущихся ногах поковылял к креслу, раздумывая о том, как же давно он не занимался физическим трудом. Пот целыми реками заливал его с ног до головы, неимоверно болела и не разгибалась спина, тощая грудь часто вздымалась. Словно рыбе, выброшенной на берег, ему не хватало воздуха — он ни как не мог восстановить сбитое дыхание.

Хотя старик и не был кровожадным по своей природной натуре, все же он почувствовал некоторое злобное удовлетворение, от того, что все же смог захватить и порядочно помять этого недоноска.

Не для меня это — подумал старый маг — пусть такими вещами занимаются молодые, а мне уже давно пора на покой.

Пока маг сидел, раздумывая о своей почти двухсотлетней жизни и восстанавливал силы, дикарь очнулся. Он сумел перевернуться на спину и теперь вновь пялился на него безумными глазами.

Пытаясь освободиться, пленник начал бешено извиваться, словно червяк на раскаленной сковороде. Он плевался и что-то кричал на непонятном языке — похоже выкрикивал угрозы вперемежку с проклятиями. На всякий случай, Альхор Борджи очертил себя охранным кругом, оберегающим от проклятий и сглаза.

Не отводя глаз с мага, странный человек затих, скатился к краю и прижался спиной к бортику, крупные слезы пробили две грязные дорожки на его щеках.

Альхор Борджи вынул свой накопитель энергии. Уровень упал почти до нуля — все ушло на отражение атаки этого недоноска. Чтобы вновь заполнить древний артефакт для путешествия, придется ждать как минимум часа три, если он вновь не начнет барахлить, как с ним часто случалось.

Решив больше не ждать и не подвергать себя бессмысленной опасности, он слез со своего кресла, покряхтывая поднял с пола порядочно испачкавшуюся, перекосившуюся чалму, выкинул парик и водрузил ее на свою лысую голову.

За все это время пленник ни разу не отвел от него глаз. Маг ответил ему злобным взглядом, затем подошел и несильно пнул под ребра, не причинив однако особого вреда. Пленник дернулся и тихо заскулил — попыток освободиться он больше не предпринимал. Маг неловко спрыгнул на землю и едва не упал, запутавшись в своей одежде. С трудом восстановив равновесие, он поплелся к пещере, решив уже там дождаться помощи.

Глава 8

Пещера встретила его почти родными, изученными до мельчайшей подробности, стенами, мягким песчаным полом и прохладным свежим воздухом. В знакомой обстановке он быстро успокоился, сел поджав под себя ноги, сосредоточился, закрыл глаза и застыл недвижимым изваянием. Его астральный двойник поплыл ко дворцу, выискивая одного из своих любимых учеников.

Во время своего отсутствия Альхор Борджи велел ему очередной раз проштудировать труды великого эмира, однако, вопреки ожиданиям в библиотеке того не оказалось.

Ну где же ты, где, где? — теряя силы и терпение, шептал старый маг — тень его металась по всему дворцу, из зала в зал.

Он застал своего ученика отнюдь не за учеными занятиями, скорее наоборот — в гареме. Тот возлежал на мягком ложе, прикрытом полупрозрачным золотистым пологом, рядом с ним стоял круглый стол с короткими ножками, накрытый разными яствами. Было видно, что за ним недавно вкусно ели и много пили. Роскошная золотая клетка, где содержали райских птиц, была накрыта покрывалом из тончайшего файланского шелка, дабы птицы не мешали своим пением. В небольшом фонтанчике журчала прохладная вода, несколько музыкантов, скрытых за резной ширмой, наигрывали ненавязчивую мелодию, десяток горящих свечей в бронзовых канделябрах создавали интимный полумрак.

Одна из молодых одалисок, одетая в платье, которое почти ни чего не скрывало — миниатюрная и хрупкая, похожая на пятнадцатилетнюю девочку — ласкала его мощную волосатую грудь своими мягкими ладошками. Вторая — пристроившись с другой стороны, целовала его в затылок, перебирая густые черные волосы, и кормила спелым виноградом. Великое блаженство было написано на лице ученика великого везиря.

— О мой господин, как сильны и нежны твои руки — словно молодая голубка, ворковала одна из них.

— Как ты неутомим в любовных утехах — пытаясь ему угодить, вторила ласковым, заигрывающим голосом другая. Она улыбнулась и трогательные ямочки появились на ее щечках, подобных нежному персику.

Обе они медленно, почтительно и незаметно, словно два ласковых дуновений весеннего ветерка, освобождали его от одежды.

Попав в столь неловкую ситуацию, Альхор Борджи почувствовал одновременно гнев, раздражение и смущение. Он очень редко применял астральный вид связи, предпочитая просто ставить вызывающий маячок, на зов которого всего через несколько минут прибывали его ученики с любого расстояния. Но маячок к сожалению остался дома, ведь маг не предполагал, что тот может ему понадобиться.

Дальше подглядывать и подслушивать старик не имел ни сил ни желания, тем более, что его ученик почувствовал его присутствие — он завозился, оттолкнул недоумевающих одалисок и довольно грубо велел им убираться.

— Чем это ты там занимаешься, когда я велел тебе изучать труды нашего великого эмира? — рявкнул маг.

Его ученик вздрогнул и понурив голову, принялся приводить в порядок свое одеяние. Трепетные одалиски, напуганные тем, что чем-то не угодили своему повелителю, дрожа от страха, стояли прижавшись друг к другу. Словно лани, вспугнутые на водопое, они подпрыгнули на месте и принялись с ужасом озираться, недоумевая, откуда послышался этот страшный голос.

— Вон отсюда — рявкнул на них Альхор Борджи.

Вай дод! Демон, шайтан! — причитая тонкими голосками, и размахивая руками, одалиски двумя молниями прыснули из покоев — в галерее еще долго слышались их тонкие визги и частые шлепки босых ног о мраморную плитку пола.

* * *

С тех пор, как Альхор Борджи подобрал его на улице чумазым замарашкой, времена года двадцать пять раз сменили друг друга. Малышу тогда едва исполнилось семь лет. Мать он совсем не помнил, а отец прошлой зимой ушел в поход за славой да деньгами — покорять дикие земли, — но так и не вернулся — видно сгинул где-то, а может быть завел себе новую подружку, благополучно забыв про оставленного сына. Бабка, у которой он жил на попечении, совсем недавно тихо и мирно скончалась — больше родственников у него не было — и с тех пор он нищенствовал и побирался по дорогам. Из за своего свободолюбивого и строптивого характера он не мог подолгу находиться в сиротских домах, каждый раз сбегая, когда его водворяла туда городская стража.

В грязной подворотне, рядом с пыльным базаром, пацан отбивался от трех своих сверстников, которые дразнили его облезлой крысой. Крепкий парнишка уже расквасил одному из нападавших — кудрявому худышке — нос. Тонкая красная струйка из разбитой сопатки кудряша стекала, пачкая чистую белую рубашку. Обиженный ревел с запрокинутой головой, размазывал кровь по лицу и подбадривал остальных, яростно призывая к отмщению.

Двоим другим тоже приходилось не очень то сладко — тумаки и пинки сыпались на них с невероятной скоростью. Крепкий парнишка уверенно теснил их в сторону глубокой и грязной лужи.

О чем то задумавшись, маг наблюдал забавную сцену на расстоянии, не торопясь прогонять малолетних драчунов.

Спустя какое-то время Альхор Борджи все же решился подойти — чем-то понравился, тронул его душу этот малыш. Прогнав злых детей, он ласково погладил мальчика по голове.

— Как тебя зовут, крошка — спросил старый визирь малыша.

— Сам ты крошка — ответил тот волчонком, исподлобья оглядывая волшебника.

— Как ты разговариваешь со старшими? Я всё же спас тебя от этих злых мальчишек. И к тому же я маг. Вот сейчас превращу тебя в ишака, будешь знать — немного рассердился старый маг.

— Это ты их спас от меня — пробурчал малыш.

— Как же, как же, конечно — усмехнулся Альхор Борджи, восхищаясь наглостью мелкого строптивца.

— А ты что, по настоящему всамделишный колду-у-н? — вдруг опомнился пацан, и черные угольки его глаз загорелись бесовским азартом.

— Я не какой-то там простой, всамделишный колду-у-н, я маг на службе у самого великого эмира — высоким торжественным голосом провозгласил Альхор Борджи, воздевая руки к небу.

— Устоз, ака, научи меня. Я приду и превращу этих засранцев в крыс и напущу на них кошку — заканючил пацан.

Он мертвой хваткой вцепился в халат озадаченного мага и умоляюще заглядывал ему в глаза.

— А как тебя зовут, крошка?

— Мое имя Ганиш — ответил пацан, не обратив на этот раз ни какого внимания на обидное слово «крошка».

Просканировав его ауру, маг с удивлением обнаружил весьма неплохие задатки мага. Если их развивать и вовремя направлять в нужное русло, из него можно сделать великого волшебника.

Старик подобрал длинную полу халата, основательно наслюнявил ее и оттер самые большие пятна грязи на лице уличного замарашки, тот стоически стерпел жестокую пытку.

Он отвел малыша в школу магов при дворце и лично занялся его воспитанием.

С тех пор прошло долгих двадцать пять лет и маг ни разу не пожалел о принятом тогда решении. Мальчишка превратился в невероятно красивого и крепкого мужчину, который отличался, усердием и преданностью своему старому учителю и покровителю.

Маг выбрал на этот раз Ганиша за его выдающийся магический талант, а так же, что немаловажно, — за невероятную физическую силу.

— Так вот чем ты занимаешься в мое отсутствие — проворчал Альхор Борджи.

— Я выполнил все ваши уроки, учитель — покорно склонив голову, ответил здоровяк.

Его длинные черные локоны упали на лоб, полностью скрывая лицо. Ганиш все ни как не мог справиться со своей одеждой, путаясь в обширных одеяниях, завяз словно в болоте, в бесчисленных застежках и завязках.

— Я вижу, какие это уроки ты выполнял. Сколько времени тебе понадобится, чтобы прилететь и забрать меня отсюда? — проворчал маг.

— Учитель, но что случилось? С вами все в порядке? — в его голосе слышалось неподдельное беспокойство.

— Это долгая история, потом все тебе в подробностях расскажу.

— Я бы мог вас перенести прямо сюда во дворец, вместе с вашей колесницей, учитель, энергии должно хватить. Если пожелаете, прямо сейчас открою портал?

— Боюсь, у тебя ни чего не получится — со мною пленник, которого лишь с величайшим трудом мне удалось обезвредить — на него как то неправильно действует магия, мою колесницу он полностью вывел из строя, хотя… попробуй — устало ответил маг.

Альхор Борджи едва смог разогнуть натруженную спину — в ней что-то отчетливо хрустнуло. Покряхтывая и причитая, он все же сумел подняться, затем тяжело вздохнул и поплелся обратно к машине.

Выйдя из прохлады пещеры, несчастный старик вновь попал в палящий зной и духоту насыщенного влагой полудня. Видно все же будет дождь — подумал он.

Темные облачка сбились в плотную стайку на горизонте и похоже серьезно намеревались слиться в одну большую грозовую тучу. Пленник, закрыв глаза, лежал на том же самом месте и в той же самой позе. Маг с трудом забрался в свое громоздкое кресло.

— Начинай, Ганиш, я готов — тяжело кашлянув, сипло проговорил маг.

— Начинаю, учитель.

Ганиш быстрым, размашистым шагом подошел к стене покоя. Он с легкостью отодвинул кажущийся неподъемным щит, изготовленный из выделанной кожи кафского дракона — перед ним предстало квадратное зеркало невероятных размеров. Идеальная отражающая поверхность была намертво вплавлена в монолит мощной и толстой серебряной оправы.

Прикрыв глаза, Ганиш сложил руки на груди и прошептал про себя ритуальную фразу. В зеркале появилось изображение местности, где находился его учитель. Ганиш с удивлением и интересом покосился на связанного мужчину, лежавшего у ног мага, но от вопросов пока воздержался.

Ни кому доподлинно не было известно сколько же лет исполнилось великому зеркалу переноса, но совершенно точно можно было определить, что оно пережило много поколений и бесчисленное количество хозяев.

Оправа его была выполнена в виде каких-то устрашающих мифических существ, сошедшихся в жестокой схватке друг с другом. Искусно отлитые тела туго переплелись между собой — казалось живые мышцы играют под их серебряной кожей. Открытые пасти нагоняли жути своим страшным оскалом на тех, кто осмеливался кинуть на них свой неосторожный взгляд, в глазницы были инкрустированы рубины величиной с грецкий орех, их каменные взгляды казалось пьют душу.

Это зеркало было доставлено в подарок эмиру — его с большим трудом привезли из древнего заброшенного города великих северных магов — Сардума.

Около двух сотен лет назад маги загадочно и бесследно исчезли из города в неизвестном направлении, оставив нетронутым все свое имущество. Быть может, некий катаклизм был тому виной, быть может, они по своей воле покинули свою родину — ни каких свидетельств не осталось — все произошло в одночасье.

Зеркало имело размер городских ворот, так что Альхор Борджи вместе со своей колесницей с легкостью мог бы пройти через его пространственный портал. Во времена многочисленных военных кампаний зеркало часто использовали для внезапных ударов по противнику, переправляя через него целые армии, так что один старый маг для него теоретически не составлял ни какой проблемы.

Ганиш встал напротив зеркала, в его руках появился пузатый золотой флакон, богато инкрустированный драгоценными камнями. Несколько тяжелых — словно шарики ртути — капель крови мантикоры упали на серебряную оправу. При соприкосновении с ней едкая жидкость зашипела и испарилась маленьким желтым облачком, комнату наполнил удушающий запах испарений.

Из глубин тяжелой оправы всплывало изумрудное свечение, ожившие звери зашевелились, поворачивая головы в сторону ученика старого мага, их взгляды встретились.

Установив контакт, Ганиш потянулся к своему учителю, раз за разом повторяя заклятие вызова. Связь установилась, но как-то медленно, с трудом и неохотно — Ганиш на пределе своих возможностей поддерживал портал, напрягая все свои силы. Струны магического плетения рвались одна за другой, казалось, что на той стороне находится нечто бездонное, поглощающее ману в огромных количествах.

В обычное время достаточно было всего нескольких секунд, что бы перенести одного человека, на переправку же целой армии требовалось не более получаса. Человек просто появлялся по эту сторону портала сразу, без каких либо акустических или визуальных эффектов.

Но на этот раз все пошло совсем не так, как планировалось — вот уже десять минут Ганиш борется с упрямо неподдающимися чарами.

Хотя в покоях стояла освежающая прохлада, его лоб взмок от дикого напряжения.

На исходе десятой минуты, Ганишу показалось, что у него все же что-то выходит — постепенно наливаясь краской, перед зеркалом стал вырисовываться бледный контур машины учителя с магом в кресле. Однако часть небесной колесницы ближе к полу проявляться от чего то не желала — она мерцала, то появляясь, то вновь пропадая без следа.

На самой грани слышимости, появился какой-то тонкий стеклянный звон и неприятное дребезжание. С изумлением, нарушающим его внутреннее сосредоточение, Ганиш увидел, что это вибрирует закаленное стекло зеркала. Из ослиного упрямства, не желая отступать, он вдвое увеличил поток энергии — звук усилился.

Внезапно зеркало не выдержало — тонкая, угловатая трещина стремительно поползла по самому краю отражающей поверхности, сразу же за ней, опережая первую — еще одна. Почти половина огромного стекла, толщиной с ладонь, медленно отделилась от рамы, затем, все ускоряясь — полетела на встречу с мраморным полом покоев, уже в воздухе распадаясь на отдельные части величиной с горошину.

Мелкие осколки посыпались водопадом, усеяв большую площадь пола сверкающими кубиками с острыми гранями. Уши заложило от громкого, сухого треска, порожденного миллионами кусочков стекла, столкнувшихся с крепким камнем.

Ганиш стоял с открытым ртом под целым градом из кристаллов, которые раскрасили темные стены покоев веселыми, радужными бликами. Он не мог поверить в происходящее — страх, неверие, беспокойство за учителя слились в его душе в гремучую парализующую смесь.

Как же так, ведь зеркало было надежно защищено могучей магией древних — от страха у него подкосились ноги. Учитель его просто уничтожит за этот промах, что скажет великий эмир? Быть может, древний, бесценный артефакт еще можно будет как-то исправить, восстановить? — но сам Ганиш в это не верил.

Контакт резко прервался, изображение исчезло, а уцелевшая поверхность зеркала помутнела и стала молочно белой.

Но что же тогда случилось с самим учителем? Кто этот таинственный пленник, что мог противостоять столь великому волшебнику? Страх и тревога с новой силой вспыхнули в его сердце. Не желая больше ждать, он опрометью кинулся из покоев, не обращая внимания на осколки зеркала, которые больно ранили его босые ноги.

Спустившись на второй ярус эмирского дворца, Ганиш быстро пробежал широким коридором к залу, где находился парк магического транспорта. Стража проворно, но почтительно расступилась, узнав Ганиша — они проводили босоногого, растрепанного мага удивленными взглядами.

Зал представлял из себя огромное прямоугольное помещение. Потолок был где-то невообразимо далеко — его поддерживали ажурные колонны небесно голубого цвета.

Стены были отделаны голубой же матовой майоликой, которая визуально расширяла и так огромное пространство зала. Искусные мастера выложили на них великолепные картины, изображавшие великие битвы прошлого.

Этот зал отличался необыкновенной величественностью, хотя и не имел той пышности и помпезности, которые были присущи остальным помещениям дворца.

Каждый маг на службе у эмира имел свое средство передвижения, которое в силу своих способностей и фантазии создавал сам.

Летающие машины стояли ровными ярусами вдоль стен до самого потолка — все маги на службе у эмира конечно же предпочитали перемещаться по воздуху. Здесь были великолепные золотые колесницы, изящные ландо, крытые повозки строгих силуэтов, скоростные каплевидные машины, а так же аппараты самых странных и замысловатых форм, предназначение которых нельзя было угадать с первого взгляда. Выбор цвета машины также был исключительно делом мага, ее создавшего — в глазах рябило от фантазии чародеев, раскрасивших свои машины в колера всех оттенков радуги.

Летающие колесницы похожие на зеленых блестящих жуков, на райских птиц с их пестрым оперением, строгие черные и синие, изящные белые, легкомысленные голубые, кокетливые розовые, вызывающие красные — всего с первого раза и не перечислить. Все это нагромождение переливалось и сверкало в ярком свете огромных хрустальных люстр.

Характеристики машин так же отличались в зависимости от способности и силы мага.

Ганиш, согласно своему статусу ученика первого визиря, имел целых три машины. Одна — великолепная и роскошная сине-золотая — для торжественных выездов, вторая — меняющая цвет в зависимости от окружающей обстановки — боевая, отличающаяся непробиваемой защитой и скоростью, с большим арсеналом магического оружия. Третья — неприметно-серого цвета — для обычных повседневных нужд.

На этот раз он вскочил в боевую колесницу — нужна была скорость и защита.

— Откройте! — крикнул он стражникам.

Дальняя стена зала растаяла. Машина пулей рванула к выходу, оставляя за собой шлейф из золотой пыли, который почти тут же рассеялся вдали.

Боевая колесница Ганиша быстро набирая скорость, обогнула черную сторожевую башню, миновала грандиозные купола эмирского дворца и понеслась низко над лесом, едва не задевая вершины огромных деревьев.

Эмирские угодья населяли только великолепные и благородные животные — гордые изюбры и гороподобные туры, изящные лани и косули, изредка встречались свирепые тигры — гигантские волки и бурые медведи делили с ними призрачную власть в этом лесу.

Часто в нем слышались звуки охотничьего рога, стук копыт, ржание и рев загнанных животных. Эмир любил самолично добыть величественного оленя с развесистыми рогами или свирепого щетинистого вепря. Бесчисленные трофеи украшали стены его охотничьего зала.

Лес поддерживался в идеальной, первозданной чистоте. Отобранные из личной гвардии эмира, егеря — ежедневно патрулировали его границы, облетая их на своих страшных птицах, дабы туда не забредал всякий сброд, они тщательно следили — не видно ли где ни будь костра или, не попусти аллах — пожара.

В самом сердце этого леса возвышалась одинокая скала, куда сейчас так торопился Ганиш. Лес под его машиной размазался и, казалось, превратился в сплошную зеленую полосу.

Вся дорога заняла у него не больше пяти минут. Начал накрапывать редкий летний дождик, приятно запахло мокрой землей и свежей травой, потянуло прохладой.

Полусфера его боевой колесницы мягко опустилась на площадку и приняла темно зеленый оттенок, мимикрируя под цвет травы.

Напряжение ожидания прошло и Альхор Борджи с облегчением вздохнул — теперь можно было выйти из пещеры, где он спрятался от все же начавшегося дождя.

— Приветствую тебя, мой достопочтенный учитель — склонился в низком поклоне Ганиш.

— Мог бы и побыстрей — пробурчал Альхор Борджи, неуклюже поскользнувшись на мокрой траве.

Ганиш ловко спрыгнул на землю — прохладный песок приятно охладил его разгоряченные ступни. Он резво подбежал к учителю и, почтительно поддерживая его под руки, с беспокойством принялся ощупывать его с ног до головы, будто бы проверяя все ли его части соразмерны и покоятся на том самом месте, где их расположил сам создатель. Только проделав все эти действия, он немного успокоился. Альхор Борджи скривил недовольную мину и отмахнулся от его рук, однако простил за проявленную бесцеремонность, объясняя ее вполне понятным беспокойством.

Великолепное одеяние учителя было прорвано в нескольких местах и полностью заляпано въедливой глиной, на лице проступали кривые узоры дорожек, проложенных едким потом на припорошенной пылью дряблой коже, парик криво и смешно сидел на голове, чалма скособочилась — ее свободный конец свисал и, словно вымпел, «гордо» трепетал на ветру.

За все годы, что Ганиш провел в учениках у великого визиря, таким он его видел лишь во второй раз. Это было исключительное зрелище, и причина для столь непотребного вида тоже должна была быть исключительной.

Лишь единожды он застал своего учителя в столь неприглядном виде — Альхор Борджи выбегал тогда из своих покоев — наложницы его гарема что-то не поделили между собой, а что может быть страшнее разъяренной женщины? Выпутаться с достоинством из всех других ситуаций ему помогала магия.

Однако сейчас учитель стоял перед своим учеником растрепанный и немного растерянный, но ни одной женщины рядом с ним видно не было.

— Не молчите, учитель, я начинаю беспокоиться. Странные вещи творятся. Ваше любимое древнее зеркало — портал… оно… оно разбилось. Это что-то исключительное и страшное.

— Идем, я покажу тебе это исключительное и страшное — сварливо пробурчал учитель и повел его к своей колеснице.

Все это время Али лежал, не делая попыток освободиться — он смирился со своей участью и только мелкая дрожь все так же сотрясала его тело. Не смея шелохнуться, он успел изрядно промокнуть, оказавшись в мелкой луже, которая образовалась на дне машины. Он молился. Руки и ноги, туго стянутые веревкой, затекли и потеряли чувствительность, безумно хотелось пить. Неловко извернувшись, он все же осмелился припасть иссушенными губами к луже.

Тем временем темные тучки все плотнее сбивались над их головами — они почти полностью поглотили солнце, встав плотной стеной на пути его лучей — мрачная полутьма окрасила все в темные цвета, стирая и приглушая краски. Ветер немного стих, на время приостановив свой шумный бег по кронам деревьев.

Промелькнула первая молния, вслед за ослепительной вспышкой раздался треск — будто рвется безграничный кусок ткани небесной материи. Преодолев границы аэра, треск переродился в низкий, оглушительный удар грома, потрясший звуковой волной землю и все окружающее пространство.

После этого твердь небесного купола будто бы прорвало — реденький летний дождик как-то сразу обернулся бурным тропическим ливнем. Видимость сразу же ухудшилась, словно на них опустился густой туман, уши заполнил громкий, быстро нарастающий шорох, который создавали миллиарды и миллиарды тяжелых капель, выбивая частую дробь по земле, листьям и скалам.

Земля не успевала впитывать всю эту влагу разом, разбрызгивая ее мелкой водяной взвесью. Площадка перед пещерой мгновенно превратилась в одну большую пузырящуюся, будто кипящую лужу, быстрые ручьи низвергались с края скалы целыми водопадами.

Одним мановением руки Ганиш создал над собой и учителем прозрачный защитный полог до самой земли. Капли тщетно пытались пробить его сферу и обильными ручьями бессильно стекали вниз.

Али блаженно раскрыл рот, подставляя его под тугие струи ливня, утоляя свою жажду.

По мере того, как учитель с учеником все ближе подходили к машине, защитный полог принялся как-то странно мерцать и, через несколько метров, с хлопком исчез вовсе. Лицо Ганиша вытянулось — как же так, как он мог столь позорно оплошать перед своим учителем? Молодой чародей остановился словно вкопанный и округлившимися глазами виновато посмотрел на своего наставника. В мгновение ока оба промокли до нитки. Пронизывающий ветер, холодный ливень и громкие звуки дождя радостно обрушились на них все разом, не приглушаемые и не задерживаемые более защитным пологом.

— Об этом я тебе и говорил. Вот оно это порождение шайтана, эта гнилая отыжка иблиса — сказав это, маг сдвинул брови и сжал губы, указывая на скрюченного на дне машины мужчину — Этот дикарь уже достаточно мне насолил.

Таинственный «дикарь» не произвел большого впечатления на Ганиша. Ну одежда необычная, мало ли что. Как он сложен не видно, но большим ростом и физической силой тот явно не отличался. Да и вид какой-то забитый и испуганный.

— Ох, чувствую, что он доставит нам еще немало проблем — сказал маг.

— Что же нам с ним делать?

— Нужно как-то перенести его во дворец. Не думаю, что твоя колесница сможет поднять его.

— Может стоит попытаться?

— Поверь мне на этот раз.

— Да, учитель, но как в таком случае спустить его со скалы?

— Закрепи конец веревки за что ни будь на своей машине, ее длины должно хватить, попробуем поднять его в висящем положении, не приближаясь к нему вплотную.

Оба мага забрались в колесницу и попытались подняться. Попытка удалась — пленник повис вниз головой, словно муха в коконе из паутины.

Али болтался на длинной веревке вниз головой, ветер хлестал ему прямо в лицо, затрудняя дыхание.

— Давай, трогай домой, я уже вымок, замерз и смертельно устал, мне надо восстановить силы — пробурчал маг.

К концу путешествия мощная и всегда безотказная боевая колесница вдруг забарахлила — она принялась нырять и постоянно норовила свернуть с намеченного курса. Однако все же им удалось благополучно доставить пленника, они почти бережно опустили его на площадь прямо перед дворцом.

Лицо пленника побагровело, налившись кровью, но пять минут, что он летел вверх ногами не могли причинить ему особого вреда.

На зов чародеев, позвякивая железной броней, подбежала целая куча стражников, держащих наперевес длинные копья.

— В Шарун Зиндан его, на четвертый подземный ярус — туда где самые толстые решетки. Это очень важный пленник. Накормить, вызвать лекаря. Я сам лично проверю — отдавал приказы Ганиш.

Пленнику вывернули руки и оторвав от земли, волоком потащили в подземелья.

— Все правильно. И Ганиш, подай прошение эмиру на срочную аудиенцию. Дело государственной важности — устало проскрипел Альхор Борджи.

Глава 9

Эмир принял Альхора Борджи без промедления. Он знал, что старик не будет его тревожить по пустякам.

Старик за это время не успел даже переодеться. Эмир с великим изумлением воззрился на растрепанный вид своего первого визиря, под которым образовалась порядочная лужа воды. Тут первая иголочка предчувствия и необъяснимого страха вонзилась в его сердце. Старик попытался бухнуться на колени, но эмир подхватил его под локоть и почти силой поволок к мягкому дивану.

— Что случилось, о мой первый визирь? Почему вы в таком виде? Кто-то посмел непочтительно обойтись с великим?

— О мой повелитель, да продлит аллах ваши дни, не гневайтесь на ничтожного раба своего.

— Садитесь и успокойтесь, мой старый друг.

Эмир взмахнул рукой и одежды престарелого визиря будто сами собой высохли, согревая зябнущие кости старика, вместе с тем сразу повеяло прохладой, свежий ветерок принес горьковатый запах горной мяты и мягкой успокаивающей лаванды. Когда главный советник немного пришел в себя, эмир преподнес ему серебряную чашу с вином, чтобы подкрепить силы старого мага.

— Вы успокоились, мой первый визирь?

Старик снова сделал попытку вскочить, но эмир жестом приказал ему сесть обратно.

— О мой повелитель. Вы несомненно помните, как я вам рассказывал о существовании нераспечатанного портала во владениях вашего величества. Скала Нгоро, которая возвышается по среди вашего леса и охотничьих угодий!

— Да, конечно, я прекрасно помню ваш рассказ. Еще я помню, что все эти годы вам так и не удалось его распечатать. Так, кажется?

— Вы не ошибаетесь, о величайший, но сегодня я имел несчастье столкнуться с человеком, который прибыл с той стороны. У него странная аура. Такой конфигурации я не встречал в нашем мире.

Кожа на затылке эмира собралась складками, волосы на голове сами собой встали дыбом. Мало сказать, что известие ошарашило его, он был потрясен до глубины души. Не понятно почему эта весть повергла его в ужас, ведь ни чего страшного в одиноком дикаре не было, но у эмира было плохое предчувствие.

— Он был один? — шепотом прохрипел эмир.

— На сколько я знаю — да.

— Что вам показалось таким странным в его ауре?

— Я не успел как следует ее рассмотреть, но то что в первую очередь сразу бросается в глаза — это невероятно искаженные участки ответственные за прием и передачу магической энергии. Сам принцип их построения в корне отличается от нашего. Раньше я думал, что такое вообще не возможно, ведь эти участки имеются даже у неодушевленных предметов, и их однообразие — один из краеугольных камней существования вселенной.

— Я посетил бесчисленное количество измерений — изумленно проговорил эмир — побывал в самых безумных и близких к хаосу мирах, но даже там аура не сильно отличается от нашей, разве такое может быть?

— Я видел собственными глазами, величайший и я не мог ошибиться.

— На него что, не действует магия?

— Нет, не действует. Это какой-то несчастный урод. И еще у него было какое-то странное оружие. Не магическое… но страшнейшая сила исходила из него. Мне лишь с трудом удалось отразить его атаку.

Прошло довольно много времени с возвращения эмира из путешествия по мирам. Подозрительная активность соседей как то отошла на второй план, они не беспокоили, занимаясь какими то своими внутренними делами. Конечно, разведка работала в полную силу, но сообщить что то сверх того, о чем поведал ему при первой встрече его главный визирь, они не могли.

И вот теперь этот странный, выбивающийся из общей обоймы одинаковых дней случай встревожил и лишил душевного равновесия эмира. Разум говорил, все в порядке, мало ли чудес ты повидал за свою столь длинную жизнь? Но внутренний голос на то он и есть внутренний голос, чтобы не слушать доводов разума.

Он вдруг с невероятной ясностью осознал, что появление этого странного человека — начало тех событий, которые узрел при помощи ледяной короны его сосед — император Свалии. Ведь не стали бы они по пустякам отгораживаться от него горами льда, военными союзами и неприступными крепостями.

— Альхор, кажется началось — упавшим голосом прохрипел эмир.

Визирь без слов понял, что имеет ввиду его хозяин.

Наступил час обеденной трапезы. Эмир не спеша подошел к магическому кругу матово светившемуся на полу. На каждом из сорока этажей его роскошнейшего дворца имелись комнаты переноса, откуда он мог попасть в любую точку этого необъятного здания. Он был задумчив и хмур. Лицо его потемнело и как будто осунулось от тягостных дум. Давно он не слышал новостей, столь угрожающих миру и порядку в его таком стабильном и процветающем государстве.

Аппетита не было. С тех пор, как этот неизвестный появился из ниоткуда, эмир не находил себе покоя. Сведения о том, что дикарь пойман возле портала, вскользь, как совсем незначительный факт оброненный Альхором Борджи пробудило сильную тревогу в душе царедворца. Ни когда, во все обозримые времена не было такого прецедента, чтобы магия была бессильна относительно кого либо или чего либо и эмир видел в этом великую опасность.

И беспокоиться было о чем. Эмир подумал, что слово беспокоиться — слишком мягко, чтобы выразить то, что он сейчас чувствовал — он был в панике, хотя не сознавался в этом даже себе.

Заядлый путешественник и естествоиспытатель, он почти половину своей сознательной жизни провел в путешествиях по мирам веера. Он имел представление, на сколько разнообразна жизнь в мирах населенных разумной и полу разумной жизнью. Бесчисленное ее разнообразие было бы не возможно даже описать человеческими словами, но ни когда и ни где он не видел мира без магии, и до сегодняшнего дня эмир был почти уверен, что это попросту невозможно.

Книга мироздания! — вдруг мелькнула мысль в голове у эмира — вот где можно почерпнуть столь необходимую сейчас мудрость. Он что то смутно припоминал.

Сия книга сама по себе являлась величайшим сокровищем. Пять веков назад ее нашли при раскопках известковых пирамид древнего Каима.

Когда вскрыли саркофаг правителя величайшей магической державы древности, ученые обнаружили что голова мумии покоится на ларце с наложенными могучими чарами. Все сразу поняли, что обыкновенная книга не могла бы удостоиться столь величайшей чести. Прямо с раскопок, под усиленной охраной книга была доставлена во дворец, где и нашла своего нынешнего хозяина.

Магия нетленности сохранила ее в полной неприкосновенности на протяжении многих тысячелетий. Все вокруг превратилось в камень и пыль, но могущественные чары сохранили старинный фолиант в первозданном виде.

Черная кожа неведомого зверя туго обтягивала обложку книги, покрытую странным узором похожим на мелкие чешуйки. На ощупь она была мягкая словно замша и холодна словно кожа земноводного.

Эмир потратил на расшифровку мертвого языка, на котором была написана древняя книга, почти десять лет, но не жалел о потерянном времени. Многие прекраснейшие и ужаснейшие тайны открылись его пытливому уму.

При помощи знаний, сокрытых в этом величайшем труде он смог полнее понять и принять строение вселенной, тайны мироздания и тайные пути подпространства.

Эмир и раньше владел магией перемещения по соседним измерениям, но ни когда не рисковал отправляться за пределы ближайших пяти миров. В этой же книге описывались как минимум семьсот пятьдесят миров в одном направлении и пятьсот пятьдесят — в другом.

В его памяти смутно проступало воспоминание о мире без магии, описанном в этом труде.

Сейчас эмир лихорадочно листал страницы, выискивая главу об ответвлении великого веера, выбившемся за пределы магического источника.

Вот это место. Эмир углубился в чтение.

Когда же был создан веер миров — гласила книга — великий создатель возлюбовался на свое творение. Три источника мирно обтекали истинно прекрасное и идеальное сокровище созданное непревзойденным гением. Источник мысли, источник силы и источник магии несли свои спокойные русла сквозь все миры упорядоченного, равно оделяя их все своей благодатью.

Однако повелитель хаоса, которому был глубоко противен любой и всяческий порядок, сумел собрать эоны войск, состоящие из могущественнейших существ, не имеющих даже названия в человеческом языке.

Самая великая битва продолжалась пять тысячелетий. Врагам упорядоченного удалось закрепиться в одном из миров веера. Цепкими щупальцами они вцепились границы несчастного мира. Трещала от напряжения сама ось мирового веера под натиском монстров, грозя разрушить словно карточный домик все миры один за другим. И тогда создатель вынужден был заключить в непроницаемый кокон несчастный мир и обернуть вокруг него источник магии, надежно оберегающий его границы, но не имевший теперь возможности проникнуть в сам мир. Лишь великими стараниями удалось сохранить в неприкосновенности источники мысли и силы.

Тот мир не умер, но стал несчастным калекой, пути подпространства закрылись и о нем навсегда позабыли. Терриана — вот как назывался тот проклятый мир.

В книге мироздания приводились так же теоретические измышления о том, что могло случиться с миром без живительного источника магии — ни чего утешительного. Автор размышлял о том, смог ли повелитель хаоса сохранить власть над несчастным миром или кокон магии и ему не дает в него проникнуть. И во что же в итоге может превратиться мир без одной из основных живительных сил.

В книге описывались три возможных варианта развития несчастного мира. И ни один из них не сулил ни чего хорошего. Автор так же предостерегал от встречи с ним и опасался заразы, которая могла распространиться и на остальные миры.

Самое же страшное заключалось в том, что этот закрытый мир оказался соседом Захиды — родного измерения Эмира. Строчки расплывались в глазах эмира, книга выскользнула из пальцев онемевших от бессилия рук.

Это знание повергло эмира в шок, свет померк в его глазах. Он и раньше знал, что возле его мира имеется некая аномалия. Переход из любого мира в другой занимал ни больше ни меньше — две с половиной секунды, однако прыжок в сторону мира Селиус всякий раз длился целых пять секунд, хотя прыжок в другую сторону проходил уже без всяких проблем и задержек.

Эмир закрыл глаза и задумался. Надо было решать и решать быстро. От его решения теперь зависело… все. Буквально все.

Глава 10

На следующий день Альхор Борджи приступил к допросу.

Пленника доставили закованным по рукам и ногам в тяжелые цепи, он затравленно озирался, на его грязном лице был написан непередаваемый ужас. Всю ночь он промаялся, ни на минуту не сомкнув глаз. Неужели это ад? Если это так, то за что, ведь он был истинным и правоверным, молился по три раза в день, не нарушал ни одну заповедь. Нет, нет, об этом не хотелось даже и думать да и не похоже это место на ад для грешников. Все было так обыденно, приземленно, но все же это не земля тоже. Множество мелких и сразу бросающихся в глаза признаков говорило об этом.

Прежде всего одежда. Женщин он пока не видел, но все мужчины в этом месте были одеты в странные одеяния — длиннополые, богато расшитые халаты, обувь на ногах — сандалии с загнутыми вверх носками. Такую обувь он не видел ни у одного народа земли.

Они были очень похожи на правоверных, но только похожи — в этом он убедился, когда увидел на стенах бесчисленное количество изображений людей и животных, которым они по видимому поклонялись, а ведь это величайший грех для мусульман — табу для истинных приверженцев ислама.

Какие-то странные люди выделывали перед его лицом странные пассы руками, что-то бормотали со значительным видом. Однако все это заканчивалось почти всегда одинаково — некоторых уносили на носилках, остальные уходили сами, однако двигались они при этом не столь резво, как до того. В любом случае, они не добивались желаемого — это было сразу видно по их недовольным лицам.

Самым настойчивым из них был тот молодой черноволосый здоровяк, что прилетел на своей колеснице за стариком. И если остальные, получив удар — больше не появлялись ни разу, то этот крепыш удивительно быстро восстанавливал свои силы и являлся почти ежедневно.

Но теперь он не приближался к Али ближе, чем на семь метров, швыряя в него издалека разные предметы. Однако удовлетворительных результатов не добился и он.

Затем появился тот старик, что взял его в плен. Он притащил какой-то черный ларец с драгоценными камнями. Что именно он делал, Али не мог даже догадываться — держа в руке таинственный камень, старик приказывал смотреть ему в глаза, после чего наступало головокружение. Теперь уже Али ежедневно по нескольку раз падал в обморок под их воздействием. Приходя в сознание, он ни чего не помнил.

Глава 11

Зал Аль Кушур, предназначенный для приема и обсуждения проблем государственной важности, был полон. В великолепных, обтянутых нежно зеленым плюшем креслах, расставленных полукруглым амфитеатром, восседали маги и министры.

Огромное помещение переливалось благородным золотом отделки и пестрыми одеяниями.

Собрались только избранные и посвященные. Гул голосов и шелест платьев наполняли помещение, собравшиеся кто шепотом, кто вполголоса переговаривались между собой, приветствовали друг друга, устраивались поудобнее. В воздухе приятно, но ненавязчиво пахло благовониями. Все ждали эмира.

И вот наконец-то раздался торжественный звук фанфар, все встали со своих мест, лица приняли строгое выражение, разговоры затихли.

Вскоре эмир появился в сопровождении своей свиты. Тяжелое, отделанное золотом одеяние поддерживали мальчики служки. Большие и толстые золотые перстни с огромными драгоценными камнями на руках, золотая же громоздкая тиара на голове, рубины, топазы, бериллы, инкрустированные в платье создавали несколько пестрое, но величественное зрелище.

В свои без малого четыреста лет эмир выглядел максимум на пятьдесят с небольшим.

Водрузившись на величественный золотой трон, стоящий в середине амфитеатра на небольшом возвышении, он тихо ждал, пока рассядутся его советники.

Когда все заняли свои места, эмир поднял руку ладонью вниз, призывая собравшихся к вниманию. На секунду задумавшись, с чего начать свою речь, эмир произнес:

— Приветствую вас, о благородные. Сегодня я собрал вас, чтобы обсудить с вами одно очень важное дело. Пусть оно не покажется вам малозначимым. От вашего решения будет зависеть судьба нашего народа, нашего государства — голос эмира звенел от напряжения, выдавая сложные эмоции, охватившие правителя страны — я хочу чтобы вы составили свое мнение.

Наступают тревожные времена. В истории нашего государства уже были периоды войн, катаклизмов и стихийных бедствий, когда казалось, что создатель отвернулся от нас. Я не хочу вас пугать и не хочу, чтобы это когда либо повторилось, поэтому от нашего сегодняшнего решения зависит наше будущее.

Эмир знаком подозвал своего первого визиря.

— Прошу вас, достопочтенный Альхор Борджи, изложите благородному собранию картину нашей проблемы.

Старый маг вышел в середину зала, и согласно этикету почтительно поклонился вначале эмиру, затем отвесил поклон собранию.

— Достопочтенные собратья мои, я бы хотел вкратце изложить вам самую суть вопроса, тревожащего нас в эти нелегкие для нас дни — задребезжал слабый голос старого мага — итак, месяц тому назад, проводя исследования известного многим из вас портала, который находится в пределах охотничьих угодий нашего великого эмира и который я не смог распечатать не смотря на все мои усилия, я обнаружил человека, который появился, как мне представляется, из того самого портала — с той стороны. Человек этот, внешностью ни чем не примечательный и не отличающийся от нас — не поддается ни какому магическому воздействию, более того — все магические приспособления, при сближении с ним менее чем на семь метров перестают действовать. Причем все физические законы кроме магических применимы к нему, как и к любому из нас.

При нем обнаружено хитроумное приспособление, действие которого, коллеги мои, я испытал на себе. И я уверяю вас, что оно сравнимо по мощности со многими боевыми заклятиями.

— И чем же всего один человек смог столь сильно напугать великого волшебника? — отозвался с места Хардарг — молодой, дерзкий, быстро продвигающийся по службе маг, давно метивший на место достопочтенного первого визиря.

Эмир строго посмотрел в его сторону, от чего тот съежился и сел на место.

— Еще раз повторяю для легкомысленных, пусть не покажется вам неважным тот вопрос, который мы обсуждаем сегодня — строго и внушительно сказал эмир. — Какие меры предприняли вы для изучения пленника и каковы результаты?

— О великий, дозвольте об этом сообщить моему подопечному — адепту школы боевой магии — Ганишу Тораш.

Старый маг поклонился и занял свое место в кресле, а в середину зала вышел мощный ученик волшебника Ганиш и без предисловий начал свою речь:

— Ни одно боевое заклятие на него не действует. На нем были испробованы все триста восемнадцать боевых матриц доступных моему опыту.

В зале почтительно зашептались — цифра впечатляла.

— И каковы же результаты? — спросил эмир.

— Заклятия смерти, заморозки, удушения и тому подобные на него просто не действуют. А те что манипулируют стихиями рассыпаются в прах в семи метрах от него. Даже обыкновенные предметы запущенные в него силой магии едва до него долетают и теряют свою смертоносность. Хотя его можно убить например из обыкновенного арбалета, мечом и любым другим видом холодного оружия.

— Единственное, что нам с учителем удалось предпринять — это снять копию с его астрального двойника и физически воплотить в пространственно-временной капсуле.

— О достопочтимый, прошу прощения, что перебиваю вас, но хочу сказать, что возможно не все могут понять ваши специфические научные термины — сказал эмир — расскажите о результатах ваших исследований как ни будь попроще, что бы было понятно всем.

— А проще говоря, уважаемый совет, дело обстоит так: мы скопировали его физическую сущность, наделили ее стандартной аурой и поместили в такое место, где оно не разрушалось в считанные секунды. Вот там мы могли делать с ним все, что хотели. Мы назвали это место «карман». Там, в сотворенном нами вместилище, магия на него действует, то есть не на него, а на его копию, двойник, но этот двойник обладал всеми воспоминаниями оригинала.

Вот что нам удалось узнать о его мире от его двойника, применив определенные методы воздействия. Краткие сведения о мире откуда он появился выглядят так: планета — другая вселенная или параллельное пространство, называйте как хотите — в общем то место, откуда он прибыл, называется Земля. Солнце там такое же как и у нас, но у них есть и ночное светило. Кроме звезд знакомых нам, их планета имеет спутник, который освещает их планету по ночам словно тусклый круглый фонарь — зал восхищенно вздохнул.

— Как это удобно.

— Восхитительно!

— А не могли бы наши маги сотворить что ни будь подобное! — послышались голоса в зале.

— Что еще вам удалось узнать? — раздраженно перебил их эмир, дивясь глупости некоторых советников и столь вопиющей, безответственной недальновидности.

— C вашего разрешения я продолжу — проговорил Ганиш — их планета, как поняли мы с уважаемым Альхором Борджи, раза в полтора больше нашей, но за счет меньшей плотности, сила тяжести там почти такая же как и у нас, во всяком случае, разницы он не почувствовал.

Больше половины их планеты покрыта водой, остальная суша разделена на многие государства.

— И как же они сосуществуют между собой? — спросил эмир, заинтересованно глядя на молодого мага.

— Сейчас мы подходим к самой сути. Самое главное, что мы с моим коллегой хотели бы сообщить достопочтенному, уважаемому совету, это тот факт, что в их мире абсолютно отсутствует магия.

— Как это отсутствует? То есть ее запретили или ее не существует в природе? Разве такое возможно? — раздались удивленные возгласы из зала.

— Ее не существует в его мире абсолютно! — торжественно и громко провозгласил Ганиш, разведя руки в стороны.

Зал возбужденно зашумел, послышались облегченные вздохи, маги переговаривались между собой, послышались приглушенные смешки.

— Зачем же тогда вы нас собрали сюда? Пусть воюют между собой копьями, мечами, дубинами. Нам то какая разница — опять влез в разговор дерзкий маг Хардарг.

Эмир на этот раз только зыркнул на него из под бровей недовольным взглядом.

— Вы правы — продолжал более громко Ганиш, не обращая внимания на выкрик молодого мага — войны там действительно идут постоянно. Во всех уголках планеты — то здесь, то там возникают вооруженные конфликты разного масштаба. При том, что в том мире с самого начала отсутствовала магия, их наука, изучающая исключительно физические свойства материи, столь далеко продвинулась, что нашим ученым и не снилось. Их изобретатели, применяя научные открытия, сотворили столь страшные орудия убийства, которые могут соперничать с самыми действенными и сильными чарами наших боевых магов, а кое где и далеко превосходят их. Мы считали информацию с его воспоминаний. Позвольте произвести небольшую демонстрацию — Ганиш вопросительно взглянул на эмира.

— Да, конечно позволяю — проговорил эмир, махнув рукой.

Ганиш два раза громко хлопнул в ладоши, стоящие наготове мальчики слуги проворно опускали портьеры на стрельчатых окнах, маг отвечающий за освещение, приглушил магический свет огромной хрустальной люстры. Зал постепенно погрузился во тьму.

Ганиш встал в центре зала, подняв голову лицом вверх и закрыл глаза. Широко разведя руки, он повернул их ладонями вверх, творя заклинание, устанавливая контакт с астральной магической энергией.

Центр зала осветился бледным рассеянным светом.

— Для начала я бы хотел показать вам как выглядят величайшие города этого измерения. Я не буду отвлекать ваше внимание на отсталые и малоразвитые государства, сейчас вы увидите только самые великие их достижения.

Собравшиеся увидели титанические и красивейшие здания, соперничающие грандиозностью с дворцом самого эмира, совсем немного уступающие ему в роскоши. Но поразило их не это. Их несказанно удивило количество этих зданий. Панорама сменялась панорамой, уйма прекраснейших дворцов располагалась на сравнительно небольших территориях.

Затем перед глазами собравшихся поплыли картины прошлых и настоящих войн, различных боевых действий. Масштабные картины с применением стрелкового оружия, артиллерии, танков, бронированных вертолетов.

Страшные, незнакомые, потрясающие сцены и звуки наполнили зал. Картина сменилась видом из самолета бомбардировщика, сбрасывающего бомбы на мирный город.

Отдельно было показано, потрясающее своей жестокостью, действие химического оружия.

И на последок Ганиш приберег самое ужасающее и эффектное — гриб атомного взрыва — панорама из далека, затем вид с воздуха.

Собравшиеся наблюдали, как складываются, испаряются, превращаются в раскаленное облако дыма — люди, звери, дома, машины… Затем собравшиеся увидели последствия лучевой болезни — страшные и отвратительные результаты ядерного удара.

У всех собравшихся осталось тягостное чувство от только что увиденного.

Ярче зажегся свет огромной люстры, открыли портьеры, из окон полился яркий солнечный свет, но в зале было тихо. Потрясенное собрание притихло, не слышно было ни шороха ни вздоха. Лица у всех без исключения вытянулись, побледнели и посуровели.

— Уважаемое собрание! — прорезал тишину твердый и чистый, но немного уставший и печальный голос Ганиша — сейчас вы увидели на что способна наука, извращенная и доведенная до совершенства.

На этот раз собравшиеся в зале слушали его очень внимательно.

— Как же обстоят дела с верой, в мире, где отсутствует магия? — перебил его эмир.

— Большинство население их измерения исповедует три мировых религии, не известных нам богов. Одна из них, ислам — несколько напоминает нашу концепцию веры в единого создателя, однако различий все же больше, чем схожести — ответил на вопрос эмира Ганиш.

Правитель Хурданта внимательно вглядывался в лица сановников, изучая их реакцию на изложенные факты.

— И вот, последний факт, уважаемое собрание… — Ганиш сделал паузу для пущего эффекта — население их планеты составляет не много ни мало… — СЕМЬ МИЛЛИАРДОВ ЧЕЛОВЕК!!!

— Но как это возможно? Это невероятная цифра!!! Как может планета прокормить столько человек? — отошедший от транса зал бурно взорвался репликами — не верим, вы что-то напутали — звучали испуганные и недоверчивые голоса со всех сторон.

— И все же это правда. Мы прочитали всю информацию с его мозга и я лично отвечаю за достоверность каждого произнесенного здесь слова.

Эмир поднял свою холеную руку унизанную массивными перстнями вверх, призывая собрание к тишине. Испуганные и взволнованные голоса смолкли.

— Хотелось бы знать, уважаемый Альхор Борджи, возможно ли проникновение с той стороны, ведь все ваши многочисленные попытки активизировать портал как мне известно не привели ни к какому результату — спросил эмир и не смотря на учтивые тон и уважительный слова, в голосе эмира можно было заметить огромное напряжение.

— О, многоуважаемый эмир, это ни чего не значит, ведь как-то появился же этот дикарь, и у меня нет ни каких гарантий, что там, где прошел один, не смогут пройти и другие. Мое мнение, что надо принять все меры предосторожности, пока наш мир не наводнили эти страшные люди с их невообразимыми машинами, подобно тучам всепожирающей саранчи.

— Так! — Эмир твердо стукнул кулаком по подлокотнику своего трона и резко встал. — объявляю на этом совет закрытым. В течении десяти дней я бы хотел узнать ваше мнение по этому вопросу. Все присутствующие обязаны в десятидневный срок предоставить в письменном виде свои соображения, не смею более задерживать вас.

В общем на этом собрание было закончено, чиновники расходились унося огромную тяжестью в своих душах.

Глава 12

Старость. Воздействию неудержимого бега времени подвержено все живое, будь то обыкновенный человек, могущественнейший маг, будь то могучее дерево или бездушный камень, стихийный элементаль или же магическое существо.

Да что там тварные существа — сами боги семи стихий, говорят подвержены действию времени, лишь только один великий создатель всего сущего — вечен и всемогущ.

Старость, как ей ни противься, все же брала свое — после обильной полуденной трапезы первого визиря сморил тяжелый тревожный сон. Жирный плов и мясо молодого барашка, щедро сдобренное жареным луком, и ароматной зирой, тяжелым камнем легли на дно желудка. Нежное, терпкое вино многолетней выдержки разморило и незаметно расслабило напряженные члены.

Он заснул прямо за столом, тяжелая чалма смешно надвинулась на густые брови, грозя сорваться с головы на столовые приборы, словно горная лавина на несчастный горный аул.

Тихо посапывая, Альхор Борджи хмурился и морщился во сне. Ему снилась его «любимая» теща — старая беззубая карга.

Старика разбудил увесистый и довольно болезненный пинок под ребра. Тяжелая чалма все же слетела с его головы, опрокинув серебряный бокал, до верху наполненный красным вином.

— Вставай старый бездельник — услышал не привыкший к столь грубому обращению визирь.

Тяжелый туман в голове не желал рассеиваться. С трудом размежив непослушные веки, Альхор Борджи с изумлением приподнял глаза на наглеца, столь грубым способом осмелившегося потревожить сон самого первого визиря.

— Как ты посмела, Хуршида! Если твоя дочь является моей любимой женой, то это еще не значит, что… — проскрипел было старый визирь, водружая промокшую чалму на свое законное место, однако тут же осекся, увидев, кто стоит прямо перед ним.

Эмир — а это был именно он — грозно хмурил брови.

— Что ты несешь, кспрыш! Ты спишь у меня на службе, старый обленившийся бегемот? — в его голосе слышались стальные нотки.

— О-о-о мой повелитель, пощадите меня — Альхор Борджи бухнулся в ноги эмиру, распластавшись словно медуза на колючем песке прибоя — я стар и немощен, но я предан вам всей душой.

— Быть может ты слишком стар, чтобы оставаться у меня на службе? — проворчал эмир — не пора ли тебе на покой, нянчить внучек и правнучек, коих ты породил целую кучу и из коих можно составить целый табур или даже алай нашей непобедимой армии?

Слезы горькой обиды навернулись на глаза немощного старика, твердый ком подкатил к горлу, не давая выдавить ни слова. Сжав дрожащие морщинистые губы, старик покорно молчал.

— Почему иссяк водопад твоего красноречия? Ты совсем оглох, старый осёл? Вынь пробку изо рта и отвечай!

— Я… я — начал заикаться визирь.

— Беззубая Хуршида без белья! — взъярился эмир — гляди мне в глаза, когда говоришь со мной.

Стерев рукавом навернувшиеся слезы, старик покорно поднял затуманенные веки и взглянул в глаза своего повелителя.

— Что с ва-ва…

— От чего ты вдруг заквакал словно жаба? Распрями свой поганый язык и говори внятно.

— Не с-смею…

— Ну говори же!

— Что с в-ваш-шими глаз-зами, о мой повелитель?

— А что с ними не так? — удивился эмир.

— Они у вас не карие как было всегда, а желтые словно мед диких пчел…

— Вай! — улыбнулся эмир, обнажая острые желтые зубы — забыл!

— И зубы тоже… — тон старого визиря поменялся, в него красной нитью вплелись нотки ехидной подозрительности — он начал догадываться, кто в действительности стоит перед ним.

— Хи-хи-хи — глупо захихикал эмир, после чего как то съежился и стремительно уменьшился в росте.

— Мунки-и-и-с! — закричал визирь, вскакивая на ноги — ну все, я тебе сей час башку прошибу, клянусь аллахом.

Конечно же это был именно Мункис.

Вредное существо заливаясь веселым хохотом во все горло, сделало сальто назад через голову, приземлившись острыми копытцами прямо в бронзовое блюдо с отменным шербетом.

— Ах ты тварь поганая, почему я до сих пор тебя не раздавил словно навозного червя — взъярился Альхор Борджи, посылая молнию в гомункулуса.

Вш-ш-ших — молния пробила дыру в столе размером с голову и разметала остатки трапезы, покрыв жирными пятнами старинный файланский ковер.

— Потому что ты меня любишь, папа!

— Я тебе покажу «папа», как ты посмел обернуться в самого эмира? Какая… какая… — от возмущения у визиря сперло дыхание и пропал дар красноречия.

— Ты хотел сказать «наглость», папа? — учтиво подсказывал Мункис, ловко уворачиваясь от очередной молнии — было видно, что делает он это не в первый раз и имеет в этом порядочный опыт. Всякий раз, избежав удара, вредное существо корчило уморительные рожицы и вставало в оскорбительные позы, выставляя далеко вперед попеременно то перед, то свой тощий зад.

Вш-ш-ших — еще одна молния оставила безобразную черную кляксу с оплавленными краями на бесценной майолике стен.

Сейчас разъяренного царедворца не волновал даже тот факт, что секрет изготовления сей керамики, изумительно тонкой работы, был утерян уже тысячу лет назад.

— Не-е-е-т, сегодня я тебя достану, — упрямо пыхтел старик.

Комната, где совсем недавно трапезничал главный визирь теперь больше напоминала поле боя. Повсюду были раскиданы остатки пищи, глубокая красная лужа из дорогого вина красовалась на мраморном полу, логически довершал картину разгрома безнадежно испорченный ковер с дырой прямо по середине.

Края дыры еще дымились, наполняя комнату едким дымом.

Мункис, не смотря на весь свой многолетний опыт, уворачивался все с большим и большим трудом — на этот раз намерения Альхора Борджи были самыми серьезными.

Мункис уже горько пожалел о содеянном и совсем уже было решил покинуть поле боя, однако не тут то было — он с ужасом увидел, как старик накладывает на двери, окна и стены печать Андониума — неразрушимое запирающее заклятие.

— Демон вырвался на волю!!! Спасайся кто может!!! — внезапно тонко, но оглушительно заверещал Мункис, не щадя своих голосовых связок.

Окутанный сине-зеленым свечением магии, выделывающий странные пассы руками, старик и вправду сказать выглядел жутковато. Его длинные, кустистые брови медленно тлели, наполняя комнату противным запахом паленых волос, но он не обращал на это ни какого внимания.

Ткнувшись со всей дури в проем двери, получив ощутимый магический удар и заработав огромную шишку, Мункис с удвоенной энергией заметался по комнате, ища спасения от своего создателя.

Оставив попытки поразить ловкое существо молниями, требующими точного прицела, Альхор Борджи принялся насылать на мечущегося гомункулуса сети заклятия подчинения, парализующее на некоторое время жертву.

Скрипнула дверь.

— Все ли у вас в порядке, мой господин? — створки трапезной приоткрылись и показался силуэт стражника.

У Мункиса появилась надежда, он выжидал, когда закованный в броню воин окажется в поле действия запирающего заклятия, тогда бы он смог просочиться через стену защиты.

Момент настал. Это был его единственный шанс. Гомункулус юркнул в проем двери, надеясь проскочить у стражника между ног.

— Хватай! — резко выкрикнул визирь.

Отточенные рефлексы и отменная реакция не подвели молодого воина — он успел таки схватить промелькнувшую тень за самый кончик хвоста — за белую кисточку — предмет тайной гордости гомункулуса.

В ту же секунду стражника накрыла сеть подчинения. Мункис, невероятно извернувшись, умудрился как то избежать ее действия, а воин в тяжелой стальной кирасе как был в полусогнутом положении, так и рухнул головой вниз.

Старик лишь поморщился услышав лязг доспехов и громкий треск, с которым голый череп юноши встретился с мраморным полом. Однако хвост гомункулуса стражник так и не выпустил, надежно, словно тисками, сжав его в своей мозолистой ладони.

Тонко взвизгнув, словно камышовый кот попавший в капкан, Мункис вцепился острыми зубками в палец стражника.

Охая и прихрамывая, старик неумолимо приближался.

Упершись тонкими ножками куда-то в область паха стражника, Мункис изо всех сил, обеими лапками, тянул ненавистный мозолистый палец в тщетных попытках его разогнуть, но увы, у него ни чего не получалось.

— Что здесь происходит? — в дверях показался эмир — Альхор, я уже полчаса назад послал за тобой Мункиса. У тебя все в порядке?

Однако памятуя о невероятном коварстве и беспредельной наглости Мункиса, Альхор Борджи все же осмелился направить на эмира магический взор. Конечно же это вновь была иллюзия. Одним движением руки, визирь рассеял ее по воздуху.

Оставив бесплотные попытки, гомункулус притих, вжав голову в плечи и прижал уши к затылку в ожидании удара.

— Папа, папа, не бей…те — тонко и жалобно заверещал гомункулус, состроив брови домиком и заискивающе заулыбался, однако увидев зловещую ухмылку на устах старика и странный блеск в его глазах, гнусаво запричитал:

— О величайший из великих, о драгоценнейшее украшение совета мудрейших, о благороднейший и великоду-у-ушнейший…, великий эмир послал меня за ва…

Заклятие подчинения заставило его замолчать на полуслове, лишь только широко открытые глаза продолжали жить своей жизнью, так и не потеряв своей подвижности, но сейчас в них плескался дикий ужас и леденящий страх смерти, вдруг зародившийся в недрах маленькой души.

Старик раздвинул челюсти гомункулуса и бесцеремонно дернул свернутый в трубочку длиннющий розовый язык.

В сердцах напрочь смахнув висевшую лампаду, он подвешивал гомункулуса, привязывая его язык за крюк в стене, когда дверь вновь скрипнула.

— Что здесь происходит? Альхор, я уже полчаса назад послал за тобой Мун…

— У тебя совсем нет фантазии — скривившись, фыркнул Альхор Борджи и попытался рассеять очередное наваждение.

— Ты что, совсем обалдел, старый болван? — возмутился эмир, с трудом отбивая заклятие рассеивания.

Открыв рот от удивления и неожиданности, Альхор Борджи активировал магическое зрение.

— У тебя все в порядке с головой? Что ты пялишься на меня магическим взором словно на демона из преисподней? И что здесь вообще происходит? — произнес эмир, удивленно осматривая разгром воцарившийся в трапезной.

— О мой господин…

Через пять минут, после того как старый визирь рассказал о проделке Мункиса, эмир хохотал до слез.

— Ты слишком доверчив, мой старый друг — отдышавшись проговорил эмир — и он тебе не солгал, я действительно посылал его за тобой…

Однако всего пару секунд спустя перед ним стоял как будто совсем другой человек. Эмир посерьезнел и почернел лицом, улыбка сползла с его губ.

— О великий, ваш раб денно и нощно к вашим услугам, но осмелюсь ли я спросить, что случилось?

— Я принял решение. Мы… идем к оракулу.

— К оракулу..?!! О мой повелитель, неужели все так серьезно? — ошарашено прошамкал визирь, его подпаленные брови неудержимо поползли вверх.

— Именно так! Да-да, именно так! — задумчиво ответил эмир — я не думаю, что совет одобрит мое решение…

Эмир немного помедлил и с трудом подбирая слова, продолжил:

— Ты знаешь, Альхор, что я и не нуждаюсь в его одобрении, но все же лишних осложнений и интриг, связанных с этим решением хотелось бы избежать, поэтому мне нужна твоя помощь. Справишься?

Глава 13

Визит к оракулу!!! Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее для того, чтобы просить помощи у столь великих сил. Это рискованное предприятие требовало колоссальнейших и во многом невосполнимых затрат магической и жизненной энергии целого государства.

На своей памяти Альхор Борджи помнил лишь два случая, когда потребовалась помощь великого предсказателя, великого заимодавца, как его еще называли.

В те времена молодая еще Империя только-только входила в силу. Завидуя их успехам, на Хурдант ополчилось сразу пять самых могущественнейших близлежащих соседей, но даже тогда на совете мудрейших, от помощи оракула было решено отказаться. Все знали чем это может обернуться. Победа в тот раза далась им большой кровью, но ни кто не жалел об этом.

Второй случай был много серьезней. Угроза прорыва инферно…

Тогда мятежный маг, обладающий просто чудовищной силой сумел вызвать Шаммона — пятого демона в иерархии мрачной преисподней, но даже его могущества не хватило, чтобы удержать коварное чудовище в подчинении.

С легкостью убив мага, вызвавшего его, Шаммон сумел приоткрыть врата инферно, где ожидали бесчисленные полчища не знающих жалости кровожадных монстров — тогда ответы оракула несомненно помогли загнать злого демона обратно в подземное царство, спасли государство и жизни многих миллионов подданных.

Но и последствия полученной помощи великого оракула были ужасны — жесточайшая засуха на семь долгих лет, когда высохли самые полноводные реки империи, когда превратился в серый прах плодородный слой почвы. Пепел, песок и глубокие разломы покрыли землю безобразными шрамами, твердь под ногами тряслась каждую ночь, разрушая крепчайшие постройки, опустошительные нашествия голодной саранчи, пожирающей все на своем пути — вот во что превратилась некогда плодороднейшая долина империи.

Голод и чума, унесли столько жизней, что самые верные засомневались в правильности принятого тогда решения.

Погребальные костры горели день и ночь в течении целого года. И все же империя выжила, выстояла и вновь расцвела пышным цветом.

Как же сейчас, на каких весах можно сравнить одинокого дикаря и вторжение целой армии демонов зла?

— Я справлюсь, о мой повелитель.

— Я не сомневался в твоем ответе — удовлетворенно вздохнул эмир.

— Когда мы отправляемся, о мой великий?

— Прямо сейчас. Я боюсь, как бы не было поздно.

* * *

Магическая колесница эмира словно падающая звезда, стремительно пробивала толстый слой плотных сизых облаков.

Небесно голубой, сотканный из ажурных нитей магических плетений и уплотненного газа, элементаль воздуха едва успел уклониться с их пути. Не часто встретишь этих тяжеловесных существ столь высоко в небе, тем более здесь — в окрестностях великой пирамиды — где пространство скручено в путаный комок и нестабильно. Он с удивлением проводил быстро уменьшающуюся небесную колесницу прозрачным взглядом. Твердые существа явно летели к оракулу — туда, куда даже он сам наведываться не осмеливался. Было бы интересно проследить за ними, однако пределы легкомыслия есть и у столь непоседливых созданий. Поборов свое любопытство, сын Аэра упорхнул по своим загадочным делам.

Великий эмир и его первый визирь летели уже по крайней мере час — вот-вот должен был показаться величайший горный кряж Лашмира.

Земля, словно в испуге, отпрянула и разверзлась бездной глубочайшего ущелья.

— Наконец-то! Вот она — удовлетворенно проговорил эмир, указывая на вынырнувшую из облаков, тянувшуюся во все стороны на сколько хватало глаз, стену пика — О Великий оракул, как же давно же мы не встречались, приветствую тебя, старый друг!

— И старый враг… — тихим эхом, с горестным вздохом проскрипел Альхор Борджи.

Далее колесница медленно поднималась вдоль стены вертикально вверх.

Серой, иззубренной частыми дождями и пронизывающими ветрами, покрытой серой плесенью и рыжим мохом скале, казалось не будет конца. Но вот наконец-то показалась и ее вершина.

Перед их глазами предстало высокогорное плато. Гранитная равнина, расположенная в самой высокой точке планеты, словно обернутая в толстый пуховый платок кольцом облаков.

Колесница эмира плавно опустилась на каменистый грунт, подняв столб вековой пыли.

— Дальше необходимо двигаться только пешком, дабы не прогневать здешних обитателей — шепотом проговорил эмир.

На плато грозного оракула находилась великая пирамида — вход в пространство между мирами. Как и когда она появилась именно здесь — не было ведомо ни одному мудрецу, ни среди живых, ни даже в загробном мире, она просто была, была всегда, видимо зародившись одновременно с мировым веером.

Через это таинственное сооружение им предстояло проникнуть в самое основание веера — туда, где скреплены между собой все существующее измерения, туда где все они берут свое начало.

В этом месте сливались воедино все существующие миры, все священные источники — великие первоосновы всего сущего — источник магии, источник мысли и источник силы. Само время в этом месте было закручено и искажено до немыслимых пределов, здесь оно теряло свое основное предназначение, и здесь, в ослепительном соитии могущественнейших начал, рождались самые верные предсказания.

— Не отставай, Альхор — прошептал эмир — здесь нельзя останавливаться и оставаться на месте.

— О, мой повелитель, я делаю все что могу — пропыхтел Альхор Борджи.

Старик медленно плелся позади своего повелителя, с трудом вдыхая разреженный горный воздух, он оставил свою тяжелую чалму в колеснице эмира, дабы она не стесняла его движений. Его лысая голова на длинной тонкой шее смешно болталась из стороны в сторону в такт шагам. Альхор Боржди напоминал сейчас старого растрепанного стервятника, неуклюже ковыляющего к своей добыче.

Непробиваемый слой облаков засветился багровыми отсветами. Зловещая кровавая полутьма действовала угнетающе на психику разнеженного царедворца.

До величественной пирамиды, возвышающейся впереди оставалось еще порядочно, когда они вдруг услышали голоса.

Альхор Борджи подпрыгнул на месте от неожиданности. Старику почудилось, что мерзкая невидимая тварь шепчет прямо ему в ухо, старику даже показалось, что он чувствует не совсем свежее, с кислинкой, дыхание бесплотного голоса.

— Вам туда не нужно, возвращайтесь назад — зловещий и тягучий словно патока, едва слышный шепот завораживал и убеждал, грязно грозил и елейно упрашивал, требовал и слезно умолял одновременно.

— О мой господин, вы тоже это слышите? — запричитал старик, размахивая руками и закружился волчком, словно пес ловящий себя за хвост.

— Альхор, соберись! — строго приказал эмир — Не обращай внимания на голоса и не останавливайся, иначе ты нас обоих погубишь.

— Могу я применить магию? — просительно застонал старик.

— Ни какой магии здесь! — эмир подхватил старика под локоть и волоком потащил по направлению к пирамиде.

Мрачные, аморфные тени выныривали из полутьмы, превращаясь в многометровые, завораживающе прекрасные и одновременно ужасающие своим идеальным мерзким безобразием статуи неведомых чудищ. Путники с трудом пробирались через невообразимую мешанину конечностей, щупалец и клешней самых разных форм и размеров.

— Богомерзкие твари — прошептал эмир — это порождения хаоса, которые покоятся здесь с последней битвы при аванпосте Лахора. Не бойся их, они мертвы… почти. Можно сказать, что они спят вечным сном, но неосторожный толчок магии вполне может вернуть их к жизни. Я не уверен в этом, но рисковать мы не будем, не так ли?

Старик, зажав уши ладонями, едва плелся позади эмира.

— Ну же Альхор, осталось совсем немного.

Мысли и образы невероятным клубком ядовитых змей путались в его сознании, проедая в нем безобразные проплешины, в глазах двоилось.

Он плохо помнил, как поднимался по замшелым камням пирамиды. В памяти всплывали лишь неимоверные сверх усилия, которые пришлось прикладывать, чтобы только не отстать от своего повелителя.

Будь он один, он бы не сделал больше ни одного самого маленького шага даже под угрозой окончательной смерти души, только преданность своему повелителю двигала его высохшими ногами. Словно старый верный пес, на последнем издыхании, тащился он за своим хозяином.

Он совсем не помнил, как кончился подъем и каким образом они достигли вершины. Он просто ощутил себя вдруг сидящим на плоском срезе макушки великой пирамиды, в предельном изнеможении прислонившимся к гигантскому квадру кладки.

Отчаянно кружилась голова, кроме медленно текущих облаков на таком низком и тяжелом небе, совсем не за что было зацепиться утомленному взгляду.

— Альхор! Альхор, не время рассиживаться, поднимайся!!! — глухо, словно сквозь пуховую перину, услышал он обращенные к нему слова.

Ноги ватные, словно принадлежат вовсе не ему, он почти совсем их не чувствует. Опять провал в памяти, опять он не помнит, смог ли встать. Очевидно смог, раз он здесь… Где здесь? Ах да, они же поднялись на самую вершину.

Вечность… вечность… вечность… — бьется единственная мысль в пустой как шар голове, старик цепляется за это непонятное слово и пытается выплыть наружу из небытья. Кажется в голове понемногу проясняется. Сознание медленно всплывает, словно ленивый кит из темных и бездонных пучин океана.

Невероятно, но вместе с ясностью мысли постепенно возвращается и любопытство ученого. Альхор Борджи пожалел, что не захватил свою походную тетрадь для ученых заметок. Он с любопытством осматривает местность, где они оказались.

Срез пирамиды великого оракула не был монолитным. Его центр представлял собой квадратный колодец, в который параллельно одной из стен пирамиды, спускалась хрустальная лестница.

— Теперь нам надо спуститься в самый низ — произнес эмир.

Снова лестница, только теперь хрустальная. От каждого шага захватывает дух, кажется, что ступаешь в пустоту, паришь над бездной прямо в воздухе. Пространство колодца постепенно расширяется, стены больше не давят и отодвигаются, пока в полумраке не теряются вовсе. Теперь ощущение пустоты почти полное.

Спускаться вниз оказалось гораздо легче и одновременно опаснее. Уставшие мышцы уже плохо держат вес тела, одно неверное движение и инерция сделает свое дело — неудержимая сила потащит вниз — а скользкая лестница по словам эмира спускается гораздо ниже основания пирамиды — почти к самому подножию горного кряжа.

Снова появляются странные образы.

Яркий солнечный свет больно бьет по глазам! Солнце в глубоком подземелье — это по крайней мере странно.

Удивительны шутки подсознания.

Их окружают высокие деревья, покрытые густой, ярко-рыжей осенней листвой, плотный ковер из падших листьев под ногами. Терпкий запах прелости.

Внезапно все исчезает, снова подземелье, полумрак, слабый свет падающий из обреза колодца, гулкие шаги, пар изо рта поднимается высоко вверх. Останавливаться нельзя, приходится замедлить движение, чтобы глаза вновь обрели способность видеть в темноте.

Вновь образы. Водяная пыль, холодный соленый бриз в лицо, далеко-далеко внизу под ногами видны спины двух левиафанов, лениво ныряющих, переваливающихся, в глубоких водах океана.

Снова они в подземелье, вот только свет далекого среза колодца почти совсем не виден.

Нет, магией пользоваться нельзя — вспомнил Альхор Борджи, приходится идти почти в полной темноте.

Кажется вновь немного посветлело, рассеянный изумрудный свет льет со всех сторон. Справа, неведомо откуда, появляется зеркальная стена, тянущаяся параллельно их движению в темную неизвестность, эмир проводит по ней ладонью. Холодная и гладкая поверхность отзывается легким покалыванием в подушечках пальцев. Их четко подсвеченные отражения спускаются параллельно, шаг за шагом повторяя их движения.

Старик переводит дыхание, делает глубокий вдох. Мышцы спины вдруг словно выжимают в прессе, их неожиданно и жестоко сводит судорогой, ослабевшая нога соскальзывает со ступени. В последнюю секунду старого мага подхватывает сильная рука эмира.

— Осторожней, Альхор, что…

Слова инеем замерзают на его губах, он видит выражение дикого ужаса нарисованное на лице старика — глаза почти вылезли из орбит, щеки как-то оползли вниз, а нижняя челюсть отвисла кажется до самого пояса. Лицо визиря покрывает восковая бледность, словно за одну секунду оно потеряло всю свою кровь.

Визирь дрожащей рукой указывает куда-то за спину эмира. Оттуда слышится отчаянный хриплый крик.

— Тот… тот не успел — слова карканьем вырываются из глотки Альхора Борджи, он валится на руки эмиру.

Крик из-за спины эмира и крик визиря весьма схожи, они слились воедино, как будто вырвались из одной глотки.

Эмир резко оборачивается и видит свое отражение в зеркале. Но поза не совсем та. С зеркальным двойником эмира нет зеркального двойника Альхора, его нет рядом с тем, другим.

Брови эмира ползут вверх. Руками он ощущает тяжесть обмякшего тела, но вот отражение старого визиря, словно мешок картошки стремительно катится вниз по лестнице, с силой бьется головой о хрустальные углы. Кровь из ран гранатовыми зернами обильно брызжет на зеркало с той стороны.

— Что это? — тихо шепчет эмир — зеркальный двойник повторяет движения его губ.

Эмир крепко держит в объятиях старого визиря, он чувствует, как старика бьет крупная дрожь, тело его с каждой секундой все тяжелеет. Еще немного и он и в правду покатится вниз за своим отражением.

Альхор Борджи заворожено, словно под гипнозом наблюдает за падением своего двойника, его непреодолимо тянет вслед.

— Альхор, очнись! — эмир с трудом удерживает обмякшее тело, всей силой бьет его ладонью по дряблой щеке, однако это не помогает.

Отражение эмира вдруг хищно улыбается. Эмир настоящий с ужасом наблюдает, как его отражение сплетает пальцы рук в жест эфрод — одно из самых разрушительных заклятий из его собственного арсенала. Это заклинание он разрабатывал сам и отлично знает его убийственнейшее действие. Секрета этого заклинания он не открывал ни кому и вот теперь он сам пытается применить его против себя же.

Тугой толчок магии. Страшное заклинание реализуется, наливается силой, еще немного и будет поздно.

Не успеть, не успеть — молоточком бьется мысль в его голове. Полноценной защиты от этого заклинания просто не существует в природе, однако матрица сверхтвердого щита как бы само собой, помимо воли хозяина, всплывает из подсознания, обретает четкость, образуется в его голове.

— Не-е-е-т! — отчаянно кричит Альхор Борджи — здесь нельзя! — и с неожиданной силой бьет ногой по зеркальной поверхности.

Зеркало гулко отзывается на удар, идет крупной гудящей волной и не выдерживает — лопается сразу по всей длине. Дождь мелких осколков скачет по лестнице, наполняя подземелье хрустальным перезвоном. Отражение исчезает, разбитое на тысячи частей.

— Спускаемся быстрее, мне уже надоели эти сюрпризы — твердо произносит эмир.

Старик собирается с силами, его как будто подменили. Теперь эмир едва поспевает за ним.

…Спуск окончен. Последняя ступень сливается с полом. По прежнему нет ни единой точки опоры. Довольно светло, но не смотря на это, стен по прежнему не видно, и от этого ощущение парения не исчезает, оно усиливается многократно.

— Зал предсказаний. Мы добрались — удовлетворенно и, как показалось визирю, торжественно провозглашает эмир.

— Что же теперь? — едва отдышавшись, вопрошает Альхор Борджи, зябко поеживаясь. Он прячет ладони под мышки, пытаясь согреть заледеневшие ладони. Холодная старческая кровь уже давно не греет.

— Здесь всякий раз по иному — отвечает эмир — но ты не волнуйся, предсказания всегда весьма точны и понятны.

Далеко впереди маленьким солнцем вспыхивает ярко-изумрудная звезда. Тугая жаркая волна бьет по ногам, отбрасывая назад полы халатов.

Еще одна вспышка, еще одна — друг за другом загораются яркие изумрудные звезды — теперь не только спереди и сзади, но и сверху и снизу. Становится жарко, волны горячего воздуха сливаются в небольшое торнадо, пробирающееся под одежду. Струи горячего воздуха льются со всех сторон одновременно.

После полумрака, нестерпимо яркий свет в двойне сильнее бьет по глазам, становится невозможно держать их открытыми.

— Жарко словно в хаммоме (бане) — жалуется визирь, прикрывая глаза ладонью. Старик теребит на себе ворот, пытаясь глотнуть побольше воздуха — теперь его лоб покрывает испарина.

— Это миры веера — как то невпопад отвечает эмир.

Глаза понемногу привыкают к яркому свету, можно их открыть.

— О повелитель, а где же наш? — спрашивает Альхор Борджи.

Словно в ответ на его слова, вспыхивает и гаснет одна из звезд, ее пульсирующий свет как бы подсказывает: «вот она я».

— Вот он — наш мир. Узнаешь его энергетику? — спрашивает эмир.

— О да, мой повелитель, без сомнения.

— Где-то рядом должен быть… мир того дикаря.

Рядом со звездой их мира вспыхивает звезда золотая. Она разительно отличается цветом и аурой от всех миров близнецов, что входят в мир веера.

— Вот и он. Проклятый мир.

Некоторое время они молча наблюдают, как звезды их миров попеременно пульсируют, словно соревнуются между собой яркостью свечения.

— О мой повелитель, не стоит ли задать вопрос великому оракулу, ответ на который мы хотели бы услышать?

— На то он и великий оракул, чтобы знать все ответы. И цель нашего прихода для него не тайна, поверь мне — отвечает эмир — не беспокойся и доверься ему.

Две звезды отделяются от общей массы и стремительно приближаются, принимая форму золотого и изумрудного шаров, затем они трансформируются в нечто непонятное, имеющее размытые, неясные очертания.

— Что там происходит? — спрашивает Альхор Борджи, подслеповато щуря глаза, едва привыкшие к яркому свету.

— Пока не могу понять — обеспокоенно отвечает эмир, но мне почему то это не нравится.

Изумрудный шар приближается намного быстрее, но только это уже не шар…

— Это же Захида, великий змей — символ нашего могущества и покровитель империи!!! — ошарашено и благоговейно шепчет эмир.

Образ великого змея Захиды можно увидеть на нерушимом щите государства, за честь носить его изображение на своем геральдическом гербе борются самые могущественные семьи страны.

Альхор Борджи медленно сползает в низ и падает ниц перед полубогом. Он не осмеливается поднять взгляд.

Эмир преклонил одно колено, но ему нельзя отводить взгляда — он должен отметить каждую мелочь, каждый нюанс дабы правильно толковать в последствии пророчества великого оракула.

Изумрудный Змей с головой дракона приближается. Красный гребень на затылке трепещет от возбуждения, издавая сухое трещание, крупная зеленая чешуя красиво светится изнутри.

Он прекрасен, он чудовищно огромен и величественен, от него исходят исполинские волны невероятной, божественной мощи.

Но что это? Золотой шар нагоняет великого змея, взлетает высоко над ним и трансформируется в огромную птицу. Ее золотистое оперение издает в полете звон и лязг, словно вылитое из бронзы. Она пикирует вниз.

Ураганная волна воздуха от ее крыльев опрокидывает эмира, он падает на спину, но не отводит взгляда от развернувшейся сцены, Альхор Борджи еще сильнее прижимается к полу, не смея поднять глаз.

Великий змей издает горловое рычание, от которого закладывает уши, пол под ногами ощутимо содрогается.

— Альхор, сейчас не время для благоговения, преклоняться будешь потом! — кричит эмир в самое ухо своему визирю — смотри внимательно и запоминай все подробности!

Голос эмира приводит в чувство старого мага. Его голова приподнимается на дрожащей шее, он отплевывает волоски бороды, попавшие в рот.

Включаются способности выдающегося ученого и навыки работы с объектами, требующими повышенной концентрации внимания, взгляд вычленяет все мелочи и нюансы, мозг настраивается на запоминание и складывание по полочкам полученной информации.

— Птица из отряда орлиных — шамкает визирь прищуриваясь и напрягая зрение — об этом говорит общее строение, форма крыла и шеи. Она слишком быстро движется, плохо вижу… что у нее с головой?

— У нее их две — отвечает эмир — я вижу на них венцы или короны.

— Две головы? — удивляется визирь.

— Да, тут нечему удивляться — отвечает эмир — это же не настоящая птица. Скорее всего это аллегория — аватар или геральдический знак империи с которой нам предстоит столкнуться, великий оракул рисует картины понятные нашему разуму.

В мощных лапах золотого двухголового орла зажаты какие-то предметы неизвестного назначения — в одной золотая сфера, в другой — нечто напоминающее малую дубинку стражников — тоже из золота.

Птица парит в непосредственной близости от них, летая кругами вокруг великого змея с явно недобрыми намерениями.

Великий змей пышет магическим пламенем, эмир с ужасом зажмуривается — он всеми порами кожи чувствует, сколь чудовищно великие колдовские силы бушуют сейчас прямо над его головой. Однако голубые реки магического огня бессильно и бесславно стекают по металлическому оперению исполинской птицы, ни сколько не причиняя ей вреда.

Россыпь ярких звездочек, словно излом горного хрусталя мерцает в воздухе над головами людей, попавших в водоворот грандиозных событий. Слезы аллаха вдруг появляются прямо в воздухе, перед лицом ошарашенного эмира.

— Что это? — подслеповато щурится Альхор Борджи.

— Слезы аллаха, Альхор, слезы аллаха — шепчет эмир.

— Откуда же они здесь, мой повелитель?

— Здесь все возможно, Альхор.

Камни выстраиваются вереницей, плавно скользя по направлению к великому змею, затем образуют светящийся круг. Вновь полыхнув колдовским пламенем, великий змей посылает их в парящего орла.

Пять камней пятью пулями разрывают пространство. Лязг металла почти оглушает, исполинские крылья пытаются унести птицу, но поздно, слишком поздно.

Один за другим, жужжа словно сердитые пчелы, камни вгрызаются в металлическую плоть.

Кровавый круг в области сердца. Оглушительный крик боли. Вихрь исходящий от крыльев, сшибает хрупкие тела с ног, вихрь эмоций сшибает с зыбких опор сознание.

Камни все глубже зарываются в почти несокрушимый металл. Летающий монстр со страшным грохотом рушится на хрустальный пол словно дом, эмира и визиря подбрасывает вверх почти на полметра.

Камни с зубодробительным скрежетом, с невероятной силой, сотрясают саму плоть эфира и целиком вырывают рубиновое сердце из груди птицы. Сочась кровью, трепещущий кусок плоти размером с быка парит над головами оглушенных людей, стремительно плывет к звездам других миров и там сталкивается с одной из них, оглушенные люди с открытыми ртами провожают его взглядом…

Занавес…

Великое действо завершено.

Один за другим удаляются и главные лица волшебного спектакля, разыгранного всего для двух вопрошающих. Великий змей и металлическая птица медленно отдаляются, исчезая за полупрозрачной дымкой, словно усталые куклы после представления, они возвращаются в ящик кукловода.

Эмира охватывает чувство легкой грусти, словно после закончившегося, запавшего глубоко в душу спектакля — драмы.

— Селиус, Альхор. Третий мир — это Селиус — наш сосед. К стати, в нем обитают довольно сильные маги с собственной магической школой. Надо все хорошенько обдумать.

Теперь уже три звезды — три мира — нервно мерцают на фоне ровно горящих звезд миров других. Какое тревожное будущее их ожидает? Кто знает? Однако предсказанное должно свершиться.

— Уходим, Альхор, все что мы могли узнать, мы узнали.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин…

— Ты все запомнил?

— Да, о великий.

Глава 14

За то время, которое он просидел в своей камере, Али успел порядочно обрасти волосами. Невероятно густые, грязные и спутанные космы непокорно торчали во все стороны, растительность на лице превратилась из простой щетины в густую мочалку.

Сам он порядочно запаршивел, а охранник, приносящий ему еду каждые восемь часов, брезгливо зажимал нос от ароматов, расточаемых узником. В общем и целом, Али напоминал сейчас неандертальца, как его представляют себе современные люди за исключением того, что на Али была одежда, если так можно было назвать те жалкие остатки, что от нее остались.

От вынужденного безделья, он готов был попросту лезть на стенку. Волнения первых дней заключения сменились каким-то отупением и сонным оцепенением — сейчас он спал по пятнадцать часов в сутки.

Мункис — вредное, смешливое и невероятно проказливое существо, с напрочь отсутствующим чувством меры — пробиралось темными коридорами к камере узника. Какие цели он преследовал?

Конечно же жуткий интерес и очередная дурацкая шутка — он хотел предстать перед несчастным, томившимся в заточении, ангелом смерти — Азраилом. Он часто так делал и половина узников, потерявших здесь разум — была на его (крохотной и чахлой) совести.

Высчитав местонахождение камеры, Мункис перенесся туда в считанные секунды.

Если бы в этот самый момент проснулся Али, то еще одним сумасшедшим в этих застенках стало бы больше.

В семи метрах от двери камеры, вне досягаемости от разрушительного действия неправильной астральной матрицы пленника, был предусмотрительно установлен магический щит. Данный щит был поставлен от посягательств извне, однако чары Мункиса смяли защиту и подвинули ее на несколько метров вперед, после чего она вступила в контакт с аурой узника, запустив тем самым механизм разрушения.

Прямо посреди каменного мешка материализовался черный крылатый демон, упиравшийся макушкой в трехметровый потолок. Огни преисподней жесткими багровыми лучами зловеще прорисовали каждую черточку его лица.

Тяжелые вороненые доспехи, черные агатовые когти, сжимающие в руках два иззубренных серпа, лицо и крылья нетопыря, глаза горящие нереальным адским пламенем — в темной камере жуткое, просто убийственное зрелище, скручивающее тело и разум судорогами ужаса.

«Знаешь ли ты свои грехи, о жалкий червь, горстями поедающий падаль? Все десять великих заповедей попраны твоими грязными ногами. Собирайся же, ничтожнейший из грешников, ты пойдешь со мной, ты познаешь вечные муки и невероятные пытки. Первую тысячу лет твоя гнилая плоть будет гореть в адском пламени преисподней, подвешенная за ребра ржавыми крючьями» — вот какую великолепную речь подготовил Мункис для несчастного.

Однако, из всей столь тщательно заготовленной и безупречно отрепетированной речи, Мункис успел грозно произнести лишь только полслова: «Зна…», после чего некая сила основательно приложила его лбом об стену камеры, попутно выбив из его легких весь воздух. Затем об потолок, затем снова об стену. Последующие звуки, вырывающиеся из глотки вредного создания, назвать словами было ни как нельзя: «вяк, ух, уяк…» Его уже не столь грозное тело плющило, корежило и сминало, словно колючку во рту жующего верблюда.

Мункис сполна получил за все издевательства над несчастными пленниками.

Последствия своего необдуманного поступка вредное существо предвидеть не могло — сейчас оно пожинало плоды своей безалаберности. Словно пушечное ядро, неведомая сила вышвырнула его скомканную тушку сквозь каменную толщу стен. Широко раскинув конечности, с громкими криками леденящего кровь ужаса и безмерного отчаяния, Мункис полетел в сторону леса, не в силах куда либо перенестись или хотя бы обернуться летающей тварью.

Тот же элементаль, что повстречал в небе воздушную колесницу эмира, с удивлением покачал головой и проводил взглядом быстро удаляющуюся белую кисточку на конце хвоста Мункиса. Уж слишком часто в небе стали появляться эти твердотелые.

Узник же даже не проснулся, однако он и не подозревал, что результаты поступка Мункиса станут куда страшней для него самого — цепная реакция смешала все многочисленные чары, наложенные на этом ярусе подземелья.

На этот раз ему приснился страшный сон. Или все же это был не сон…?

Только что он лежал на нарах снова и снова прокручивая в голове события последних недель. Тяжелая, болезненная истома в один миг охватила его тело и неодолимо понесла куда-то. Косматая голова бессильно откинулась, рот раскрылся в неприятной гримасе полудремы.

Внезапно, как иногда бывает во сне, какая то сила грубо и властно выдернула его из дурманящих объятий морфея — он резко дернулся всем телом и проснулся. Но где он..?! Тело его зависло в темно-зеленом полумраке, тонкие, разбитые на осколки лучи слабого света едва пробивались сквозь этот густой сумрак. Опоры под ногами не было, как и стен камеры, окружавших его до того как он заснул, но вроде бы пока он ни куда не падал. Али понял, что неведомо как оказался в некой жидкой среде, зябкий холод в миг охватил все его тело.

Безмерный ужас властно сжал его сердце в своих тисках столь сильно, что крик страха и боли готов был вот-вот сорваться с его губ, но соленая океанская вода тут же заполнила рот и он во время спохватился.

Неожиданность застала его на выдохе и воздуха в легких оставалось совсем немного. Едкая соль защипала глаза и он отчаянно рванулся вверх. Когда то, в далеком детстве, он неплохо плавал, ныряя на спор со своими друзьями в горных озерах и сейчас это очень ему пригодилось, но как и бывает во сне, поверхность приближалась очень, очень медленно и казалось, чем больше он прилагает усилий, тем дальше от него отодвигается зыбкая грань воды и воздуха.

Легкие вот-вот уже готовы были разорваться, глаза от нехватки кислорода лезли но лоб, а поверхности еще даже не было видно. Али изнемогал, он почти сдался и перестал грести, зависнув в водной пустоте, все остатки его воли сосредоточились лишь на том, чтобы не сделать последний вдох, который закончит его дни на этой земле, на том, что бы не пустить соленую жидкость в легкие, которые разорвутся в последних отчаянных спазмах, пытаясь принести живительный кислород в затуманенный мозг.

Ужас парализовал его, дрожь агонии уже сотрясала его измученное тело, зародившись где-то на уровне груди. Он завис в пустоте большой безобразной медузой. Безразличные к людским страданиям глубоководные течения живописно колыхали лохмотья одежды, волосы застыли неопрятным косматым шаром вокруг головы несчастного.

Вдруг какая то огромная черная тень стремительно мелькает на самой границе зрения, потом еще одна и еще…

Слева и сверху от него спускается нечто невообразимо мерзкое и безобразное, оно имеет множество толстых скользких щупалец, которые выныривают из непроглядного мрака черными кляксами, обретают четкость приближаясь к его лицу, извиваются змеями и жадно протягивают к нему свои омерзительные конечности.

Их покрывают гладкие и очень острые на вид крючки — они мелко и сладострастно подергиваются в предвкушении лакомой добычи.

Нижняя часть чудовища как-то странно извернулась. Али увидел ужасную, глубокую пасть отвратительного сине-зеленого цвета. Кожа вокруг пасти переливается волнами, она напомнила ему шлейф улитки ползущей по стеклу. Сам зев пасти ритмично мигает мертвенным фосфорическим светом, словно приглашая на встречу, которая неизбежно случится, как бы ты не старался ее избежать, что бы ты не делал.

Али в отчаянии развернулся всем телом назад, но и там его ждало такое же зрелище — еще один монстр спускался в эти страшные глубины, пытаясь опередить своего собрата.

Все происходит в полнейшей тишине и от того становится еще страшнее. Али до предела напрягает мышцы век, он всеми силами жмурит глаза, пытаясь проснуться, но все на столько реально… Это не сон — ужас осознания превращает предсмертные судороги в огненную смесь агонии души, тела и разума. Быть может, если зажмуриться посильнее…

Али в отчаянной надежде выпучил глаза. Прямо перед ним зависла огромная акула величиной с автомобиль, он отчетливо разглядел все три ряда ее бритвенно-острых зубов. Ловко уворачиваясь от извивающихся колец черных глубоководных монстров, акула лениво приблизилась к нему вплотную, и как будто обнюхивая, закружилась вокруг, медленно открывая и закрывая огромный капкан своей пасти.

Твердая и шершавая словно напильник, кожа акулы прошлась по его правому оголенному бедру и тогда его тело помимо воли сделало последний рывок. Вкладывая последние силы, он жадно загребал воду руками и ногами, чувствуя, как жалкие остатки воздуха вылетели из его легких и устремились вверх жидкими пузырями в предсмертном животном крике…

* * *

Две тени, едва различимых в дрожащем полумраке подземелья, спускаются вниз по грандиозной винтовой каменной лестнице. Ширина ее составляет ровно пятнадцать локтей.

За три столетия тысячи ног несчастных истерли ступени этой каменной дороги в неволю. Левый ее край примыкает к стене, правый же не огорожен даже перилами, опасно нависая над глубокой, жуткой пропастью.

Множество странных и страшных слухов ходит об эти каменных катакомбах. Вход в подземелье устроен в виде широкой — круглой и глубокой шахты — сверху не видно дна, теряющегося где-то в страшной и загадочной полутьме, разбавленной через равные промежутки огнями факелов. Время от времени, безо всякой системы, в стенах шахты открываются темные арки — входы в мрачные и загадочные подземные ярусы.

При постройке Шарун Зиндана — подземной тюрьмы под замком эмира, посчитали нецелесообразным тратить столь дорогую магическую энергию на сооружение волшебных светильников, поэтому шахта освещается лишь чадящими и брызгающими маслом факелами, тусклый огонь которых постоянно поддерживали тюремные служащие, не давая им погаснуть ни днем, ни ночью.

Но даже огромное количество жира и масла, уходящее на освещение, все же было дешевле. Факелы располагались довольно далеко друг от друга, поэтому имелось множество неосвещенных мест, пугающих и будоражащих воображение.

Отвратительный запах стоит в воздухе, пахнет чем то кислым, несвежим и пыльным, запахом немытых тел и испражнений. Этот запах появился тут вскоре после того, как первые невольники прошагали по тогда еще новым ступеням и так и не выветривался и не выводился ни довольно частыми уборками, ни посредством магии. Грамотно устроенная вентиляция ни сколько не помогает — постоянный подток сухого и теплого воздуха не справляется даже с укоренившейся здесь сыростью, он лишь добавляет свою лепту в жуткую атмосферу, сложившуюся в этих застенках, выдувая странные звуки из всех щелей, звуки напоминающие стоны несчастных, отдавших здесь душу, оставивших на пороге неволи все свои сокровенные мечты и чаяния, испустивших здесь дух.

— Опять, опять эти подземелья, я чувствую себя паршивой подземной крысой — скрипит, словно несмазанное колесо, недовольный старческий голос.

— Что-то к старости ты стал необычайно ворчлив — слышится другой голос, более твердый и властный.

— О мой господин, эти слова не предназначались для ваших ушей — испуганно отвечает первый — это просто мысли вслух старого глупого маразматика.

Два голоса раздавались в огромном пространстве, гулкое эхо странно искажало смысл слов, поэтому что либо различить можно было лишь находясь в непосредственной близости от собеседника. Шарик неяркого света освещал им дорогу, зависнув в полуметре над каменными ступенями, двигаясь вместе с ними, но при его тусклом свете нельзя было разглядеть даже их лиц.

Но вот эти двое поравнялись с чадящим факелом и сторонний наблюдатель, если бы он здесь находился, не без удивления узнал бы в них все тех же — эмира и его первого визиря.

— И все же я не понимаю, к чему такая секретность, мой господин?

— Ты знаешь меня уже не одно столетие, но все еще сомневаешься в моих решениях? — ответил эмир приподняв правую бровь.

— О, мой повелитель, но ведь хотя бы одного надзирателя мы могли бы взять…

— Нет!

— Но ведь…

— Тебе лучше не спорить со мной, у меня побольше опыта в таких делах. Политика — мое призвание. Хм… я попробую тебе объяснить самую суть…

— Но великий эмир… ведь это всего лишь один человек, на которого даже не действует магия!

Увлекаясь каким либо вопросом, Альхор Борджи спешил высказать свое мнение, не стесняясь при этом перебивать даже самого эмира. Правитель Хурданта прекрасно знал сей маленький недостаток за своим визирем и частенько закрывал на это глаза, правда, если вокруг не было посторонних…

— Вот! Ты сам ответил на свой вопрос, однако же главную опасность нашего пленника ты представил как ущербность, а это далеко не так. Ты знал ответ, но не имея опыта в политике и дворцовых интригах, ты сделал очевидный, но совершенно противоположный вывод.

Понимаешь ли ты тот неоспоримый факт, что вся наша цивилизация построена на магии, только и исключительно на ней..? Вся наша система безопасности, вот уже более двухсот лет, основана и завязана исключительно на чарах и заклинаниях, не будь их, останутся лишь абсолютно бесполезные и ленивые, разряженные в парчу стражники.

Только представь себе, что какой ни будь честолюбец воспользуется этими его свойствами! Любая государственная тайна, любые запоры, магические ловушки, да практически все будет ему доступно. Мне даже представить страшно, что можно провернуть с его помощью.

— Что провернуть, о великий? — не понял Альхор Борджи.

Эмир в отчаянии махнул рукой и подобрав полы парчового халата быстрее пошагал дальше по ступеням. Стены отбрасывали гул от шарканья их сапог, как будто не хотели принимать от чужаков даже звуки.

— Эх… эх… эх… ну хотя бы спуститься с комфортом то мы могли? — бурчал недовольно и едва слышно себе под нос Старый маг, встречая каждую новую ступеньку, словно своего личного врага, но эмир все же услышал его бормотание.

— Альхор, мы должны проделать это дело в тайне, а если мы применим магию, об этом узнают все кому ни лень. Я так решил и больше возражений я слышать не желаю.

— Я умолкаю, о великий — испуганно прошамкал старик.

Минут через двадцать, когда у старого мага от усталости уже тряслись поджилки, они наконец-то спустились на самый нижний уровень, Альхор Борджи невольно поежился, проходя через огромную каменную арку, сложенную из больших черных гранитных блоков, осторожно ступая, нащупывая каждый шаг в глубоком мраке подземелья. Его тело невольно покрылось гусиной кожей и не смотря на весь его опыт и могущество, неприятный холодок появился в сердце, от чего жалкие остатки волос на его макушке встали дыбом.

До камеры где находился узник, Альхору Борджи и эмиру оставалось пройти еще около пятидесяти метров, когда некое странное ощущение посетило старого мага. Творилась какая-то волшба, рисунок очень знакомый, однако ощущалось какое-то нелепое несоответствие, но пока он не мог понять, что именно не так.

Эмир вдруг резко остановился на полушаге, как будто бы споткнулся обо что-то и приложив ладони к ушам, подозрительно прислушался. Альхор Борджи окончательно уверился в своих ощущениях.

— Сонная волшба — тихо, но уверенно сказал эмир — в отличии от Альхора Борджи, он сразу распознал этот редкий вид магии.

— Что? — недоуменно спросил старик.

— Ты что, не чувствуешь, чары морфея? — приподнял густые брови эмир.

Альхор Борджи остановился рядом с ним и прислушался к своим чувствам.

— Со стыдом должен признать вашу правоту, о величайший — воскликнул он — теперь и я различаю общий контур, но какая сила, какой необычный рисунок! Когда я учился в школе магов, мы и за волшбу то это почти что не почитали — дальше он бормотал скороговоркой и пожимал плечами, будто убеждая самого себя — Контролировать ее могут только самые сильные и обладающие мощнейшим самоконтролем даже во время сна маги. Но она не страшна… Изучая древние летописи магии, нам рассказывали, что за всю историю было только два или три случая, когда эта неконтролируемая сила наносила какой либо вред носителю дара волшбы во сне. Я могу припомнить только два случая, когда в 1244 году от сотворения, у тогдашнего главы гильдии магов — Периша Первого — во сне отросли волосы, заполнив половину комнаты. А второй случай — когда Гориш Джафар — какой-то мелкий маг проснулся на своей кровати в сугробе снега, и у него отросла третья рука прямо из груди, он даже не стал от нее избавляться, ему даже понравилось сия необычная метаморфоза.

Однако это все, что я могу припомнить… Но чтобы такая сила… Поэтому, о великий, я не сразу ее распознал!

Эмир с превосходством посмотрел на старика.

— Вот потому-то Хурдантом правлю я, а не ты.

Старый маг согнулся в поклоне, признавая превосходство эмира в этом вопросе.

К черту секретность, подумал эмир, ситуация выходит из под контроля, в любом случае все-таки придется задействовать магию. Он прикрыл на секунду глаза, сложив ладони вместе, затем приложив их к губам стал выдувать между ними что-то похожее на мыльный пузырь. Когда этот пузырь стал довольно большим — метра три в диаметре — эмир широко развел руки в стороны и вошел в образовавшуюся сферу.

— О великий, где же вы взяли столько энергии, здесь ведь нет ни каких линий? Воздух, вода — все закрыто.

Альхор Борджи с изумлением рассматривал странный рисунок защитного поля. Определенно, в нем присутствовали блоки и схемы весьма редко используемых заклинаний подгорного племени гномов.

— Все, да не все. Вам бы не мешало, уважаемый Альхор Борджи, уделять больше внимания магии земли. У всех свои секреты — загадочно проговорил эмир, не желая даже старому соратнику до конца открывать все свои тайны. — У тебя, я не сомневаюсь, тоже что ни будь всегда при себе имеется. Давай, не скупись, я открою тебе проход. Заходи — сказал эмир открывая одну из стенок.

Альхор Борджи проскользнул в дыру, которая с мокрым хлюпом тут же заросла за его спиной.

Магическая сфера эмира являлась универсальной защитой от внезапного нападения. Во многом она походила на ту, в которой сидел Альхор Борджи, когда в него из автомата палил Али. Были и коренные отличия, но разбираться в них сейчас не было времени.

Эмир и семенящий за ним старик осторожно приближались к камере узника. Теперь запах волшбы стал намного сильнее, тугой поток магии вырывался через стены, дверь камеры, а более всего — хлестал в щели под тяжелой дубовой дверью, обитой толстым листовым железом.

Магия, хранящая дверь от взлома, переплелась с сонными чарами в тугой непонятный комок, и кому ведомо, что случится, если снять их без соблюдения определенных правил? Поможет ли защитный купол? Кто знает…

Эмир просунул руки сквозь защиту и потрогал засов. Так и есть — не поднимается. Ну что ж — пришлось подождать еще некоторое время, чтобы распутать этот клубок.

Засов откинулся неожиданно легко… Тяжелая створа с ошеломляющей силой отворилась, отлетев к стене, словно и не весила многие десятки килограмм — будто была и вовсе из бумаги. Чудовищная инерция напрочь разворотила косяк. С громким треском, с виду надежная дверь, врезалась в каменную кладку и повисла на одной петле.

Не будь маги под защитой сферы, их смяло бы словно мух, но даже и так они отлетели к противоположной стене, повалившись с ног.

Тугой поток воды, с силой горного потока, хлынул из камеры и, словно бумажный кораблик, поволок сферу дальше по коридору.

Неожиданность и испуг сыграли злую шутку со старым магом — визирь всего на миг потерял концентрацию, но его вместилище маны лопнуло, словно переполненный бурдюк, проткнутый кинжалом. В результате этого Альхор Борджи влил в сферу столь большую силу, что от излишнего напряжения она потеряла свою эластичность. Твердостью сейчас она могла бы посоперничать с алмазом и даже зазвенела в ультразвуковом диапазоне. В данный момент ее не пробила бы даже стрела мингов-великанов, пронзающая навылет гранитные крепостные стены.

— П-п-падарингаланат!!! Ах ты, старый дурень, ослабь напряжение и закрепись!!! — взревел эмир.

На концах его пальцев засверкали голубые, прозрачные копья. Высоко поднимая руки, эмир раз за разом с силой опускал их, вонзая магические дротики в пол. Но помогали они слабо — их все быстрее и быстрее тащило дальше — в темные, холодные туннели.

С трудом опомнившись, Альхор Борджи сумел немного ослабить неконтролируемый отток энергии, перенаправив тоненький его ручеек в другое русло.

В отличии от эмира, излюбленным оружием которого были различные энергоформы, старик предпочитал, на его взгляд, более надежную магию истинной материализации. Собравшись с силами, он сотворил два бронзовых крюка-якоря, которыми и выстрелил в обе стены сразу. От крючьев к его хилым рукам протянулись толстые металлические цепи.

Первая же попытка оказалась удачной — разбрызгивая грубое крошево, зазубренные наконечники глухо тюкнули по каменной кладке и надежно в ней увязли. Наконец-то эмир и его визирь смогли остановить свое бесконтрольное движение.

Тем временем поток, не ослабевая, с гулким ревом, бил через дверь камеры, грозя в кротчайшие сроки заполнить весь нижний ярус подземелий.

— Альхо-ор!!! Помоги мне запечатать камеру — кричал эмир, пытаясь перекрыть рев потока.

— Что? Ни чего не слышу — сорвавшись на фальцет, орал старый маг.

Эмир прикоснулся указательным пальцем к сфере, отсекая все внешние звуки, стало слышно их затравленное дыхание.

— Прочтем обратное заклинание, запечатаем проход.

— Не получается, я уже пробовал!!! — продолжал визжать Альхор Борджи.

— Успокойся, успокойся, Альхор. Все в порядке. Тогда попытаемся перерубить канал. Ну же, давай вместе!

Но в это самое время поток, вдруг сам собою, стал иссякать, а в открытую дверь… высунулось безобразное, буро-зеленое щупальце, толщиною примерно с полметра. Затем еще одно и еще… Более мелкие щупальца — «всего лишь» с ногу взрослого человека — вцепились со всех сторон в косяк и что есть мочи пропихивали склизкую тушу через узкий для нее пролет двери. Между щупалец протиснулся глаз монстра, сплошь покрытый сеточкой лопнувших кровеносных сосудов, в нем горела столь дикая злоба, что маги содрогнулись в мистическом ужасе.

Эмир и Альхор Борджи застыли соляными столбами, не в силах предпринять хотя бы что ни будь, тем временем чудовищная многоножка (казалось, вся она состоит из одних только ног-щупалец) наконец-таки протиснулась через дверь и довольно проворно поползла в их сторону.

Кожу существа, величиной со средний амбар, словно у мерзкой жабы, сплошь покрывали исходящие слизью пупырышки. Да и цветом монстр изрядно смахивал на земноводное. Расправив извивающиеся щупальца, оно заполнило почти весь коридор. Достигнув их сферы, два ее самых длинных и толстых отростка загнулись к верху, обнажая черные, блестящие крючья, а затем разом опустились на их сферу, обрушив чудовищной силы удар.

Защита выдержала, но их столь сильно болтануло из стороны в сторону, что старику едва не вырвало плечи из суставов — он едва успел наложить заклятие, укрепляющее связки.

Альхор Борджи едва сдерживал крик невероятной боли, рвущийся из груди. Упрямо стиснув зубы, он лишь тихо постанывал, лицо его покраснело от натуги, но цепей из рук он так и не выпустил.

С энтузиазмом бешеного мамонта монстр продолжал колотить по их магическому убежищу. Еще несколько сокрушительных ударов — и крюк, с изрядным куском гранитной кладки, пулей вылетел из стены.

К большому удивлению эмира, старый маг не растерялся. Стальная цепь с крюком будто ожила, стала гибким продолжением его руки, нанося удар за ударом по страшному монстру. Ржавый якорь на толстой цепи вырывал большие, сочащиеся вонючей жидкостью, куски мяса из шкуры чудовища, но это желеобразное существо даже не вздрагивало, продолжая свое упрямое наступление.

В конце концов цепь в чем-то запуталась и маги стали еще беспомощнее, чем прежде. Существо уже вплотную приблизилось к сфере и деловито водружалось на нее, словно наседка на только что отложенное яйцо.

Эмир с Альхором Борджи с оторопью взирали на то, что собой представляет нижняя часть туловища этой склизкой многоножки. На том месте, где у всех нормальных животных находится живот, а так же другие, более интимные, органы — у этого монстра была круглая пасть величиной с приличный арбуз, которой он тут-же жадно присосался к сфере.

Невероятно острые зубы все же не смогли пробить защиту и, словно у змеи, сложились внутрь. Изо всех сил помогая себе щупальцами, упершись ими в потолок, оно растягивало свою резиновую пасть, натягивая себя на их сферу, как чулок на ногу.

Маги не слышали звуков, но видели с какой непреодолимой силой оно действует — каменная крошка дождем сыпалась с потолка.

Предоставив свободу действий Альхору Борджи, эмир сосредоточился на поиске источника, где было бы можно подзарядить свой почти опустошенный магический резерв.

Старый маг был прав в том, что легкодоступных источников здесь не было и не предвиделось, поэтому и пришлось эмиру в срочном порядке создавать некий кабель.

Тонкая красная нить, с шарообразным зеленым наростом на самом ее конце, ярко вспыхнула в полумраке. Вытягиваясь, словно паутина из подбрюшья арахнида, она зазмеилась из руки эмира. Магическая сущность поползла вверх по лестнице, время от времени, вполне осмысленно, ощупывая стены шахты, будто обладала собственным разумом.

Эмир упал и больше не пытался подняться, полностью сосредоточившись на своей задаче.

Альхор Борджи ощутил себя великомучеником, распятым на кресте — цепи натянулись в разные стороны и без риска разрушить саму сферу, отпустить он их не мог.

Очередная затяжная серия зубодробильных ударов обрушилась на их защиту, и тогда эмиру пришлось ускориться — красная нить истончилась и потускнела, зато в скорости значительно прибавила, стрелой упорхнув к поверхности.

Упрямая тварь все не успокаивалась. Пробить защиту она так и не смогла — по крайней мере, до настоящего момента — но магов, если честно, уже тошнило от того, что их в течении получаса кидают словно детский мячик в разные стороны.

Спустя целую вечность, как показалось обоим магам, поисковый щуп, где-то на самых верхних ярусах, отыскал источник энергии.

Стихия земли — определил эмир. Не самый скорый в обработке и весьма инертный материал, но выбирать было особенно не из чего. Щуп что есть силы присосался к ручейку маны, бьющему из богатой кварцевой жилы. Нить тут же налилась багровым, засияв значительно ярче и веселее.

Эмир с трудом приподнял налитые тяжестью веки и вздохнул с облегчением. Едкий пот залил оба его глаза, но теперь он выглядел намного уверенней. Не раздумывая долго, он послал обыкновенную молнию прямо в открытую пасть чудовища, однако разряд оказался столь мощным, что это мерзкое, живое желе вздрогнуло всеми своими щупальцами. Блестящая кожа монстра задымилась, половина пупырышек на ее поверхности лопнули, извергнув из себя фонтанчики жидкости, весьма похожей на застоявшийся в омертвелой плоти гной.

Существо как-то сжалось, словно укушенная бешенной собакой гармошка, и сразу уменьшилось в размерах почти вдвое. Глаза же его, напротив, вздулись и набухли, казалось, что они вот-вот лопнут. Пасть бессильно соскользнула с их сферы.

Щелкнув пальцами, эмир включил звук. Шум воды больше не мешал им разговаривать, теперь слышалась лишь частая капель, да обиженные всхлипы чудовища, с которыми оно отползало подальше от столь упрямой и непокорной еды.

Внезапно существо вновь закричало, закричало почти по человечески — глубоким, изумительно богатым на обертоны, басом, которому позавидовал бы любой певец королевской оперы Хурданта.

Оно, с явной натугой, подтянуло одно из задних щупалец, до сих пор находившихся в камере. На его конце висела акула с широко выпученными глазами. Словно бультерьер, акула мотала головой и била во все стороны мощным хвостом. В очередной раз магов свалило с ног.

Тем не менее даже эта многотонная рыбина не смогла сильно замедлить движения монстра. Набирая скорость, чудовище поползло дальше по темному коридору и скрылось за поворотом, волоча за собой опасный груз.

Еще минут десять маги не решались снять защиту, опасаясь нападений, однако они не могли торчать здесь бесконечно.

— Альхор, снимаем, приготовь пару молний — наконец произнес эмир, активируя на всякий случай заклинание заморозки.

Не в силах ни чего ответить, старик лишь кивнул в знак согласия, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Цепи упали из его рук, громко звякнув о гранитные плиты пола.

Негромкий хлопок — и сфера исчезла, истерично подмигнув на последок. Старый маг тут же зажал нос пальцами — на них навалилась столь страшная вонь, что почти совсем невозможно было дышать.

Пол коридора толстым слоем покрыла грязь и тина, маги устало пошлепали по ней к камере.

Они ожидали увидеть все что угодно, но камера была почти пуста, лишь узник мокрый и грязный, поджав колени сидел в самом ее углу. Увидев магов, он забился еще глубже в простенок, жалея, что не может просочиться сквозь камень. Срывая голос, он закричал дребезжащим истеричным фальцетом.

— Не подходите!!! За что вы хотите меня убить?!! Я вам ничего не сделал, ни чего не сделал, оставьте меня…

Тяжело переводя дух, эмир и визирь взирали на жалкое зрелище, которое представлял из себя их пленник. Взгляды их были несколько схожи, однако, если взгляд визиря выражал лишь жалость, то в тяжелом взоре эмира проскальзывала толика презрения и брезгливости.

— И что же нам с ним делать, Альхор? — спросил эмир — содержать его и дальше здесь становится опасным.

— О величайший, но что могло случиться? Вы думаете, в том что сейчас произошло повинен этот несчастный? Быть может это чьи то козни, происки наших врагов?

— Да, Альхор, в первую минуту и я так же подумал, однако посмотри на обрывки заклинаний, что зависли в эфире — мрачно ответил эмир — я специально их не уничтожил, ну же, посмотри повнимательней.

Визирь включил магическое зрение. То, что он увидел, повергло его в шок. Привыкнув к строжайшим правилам и сочетаниям, выверенным матрицам и стойким плетениям благородной магии, Альхор Борджи вначале не поверил своим глазам.

Вопреки всем правилам, осколки всяческих заклинаний, загадочно мерцая, носились по воздуху, словно обрывки паутины, налипая серыми грязными гроздьями по углам камеры, образуя дикие, порой невозможные сочетания. Словно клубки ядовитых змей, они извивались из всех щелей, жадно протягивая свои кольца к застывшим магам.

Альхор Борджи с трудом идентифицировал остатки охранных и запирающих заклинаний, а так же к, его немалому удивлению — чары маскировки и телепортации — когда нервно померцав, магическое зрение исчезло, отозвавшись резкой болью в голове и зайчиками в глазах. Неожиданный удар заставил покачнуться старого мага.

— Что ты об этом думаешь? — эмир приподнял одну бровь, поддерживая потерявшего равновесие визиря.

— О величайший, не существует такого мага, способного оперировать столь неправильными и хаотическими построениями — простонал Альхор Борджи, едва оправившись от удара.

— Да, я пришел к таким же выводам, Альхор. — ответил эмир — я думаю, что магические построения, соприкоснувшись с его аурой, каким то образом нейтрализуются и не влияют на его астральное тело, поэтому магия на него не действует. В следствие чего это происходит? Ты заметил, как нарушены крепежные точки и разорваны узлы сцепления? Вы что же в своих опытах не сканировали его магическим взором?

— Увы, у меня не было достаточно времени и вашего опыта, о великий — простонал Альхор Борджи, сжимая ладонями гудящую голову.

— А вот я заметил. При стандартных условиях развеянные остатки заклинаний нейтрализуются, здесь же происходит невероятное. Альхор, ты только посмотри. Заклинания рвутся в скрепляющих точках, но не исчезают, точки остаются активными и вновь слепляются с обрывками других заклинаний в самых разных комбинациях. Очень опасных комбинациях, надо сказать… Давай-ка не будем колдовать вблизи от него. И заметь, Альхор, тут имеются обрывки матриц, которые ни как не могли непосредственно соприкоснуться с его аурой, видимо он как-то притягивает и другие заклинания, отдаленные от него на значительное расстояние. Не так быстро, как при непосредственном контакте, однако…

— Что же делать, о великий?

— Мы вовремя получили подсказку великого оракула. Слезы аллаха, Альхор. Только с их помощью пророчество будет исполнено.

— Да, о великий.

— Открываем карман прямо здесь. Я уже все продумал. Пленник станет нашим оружием, нашей карающей дланью в своем мире. Пора исполнить предсказанное — подсадим к ним бешенного скорпиона в закрытую банку.

Плечи старого мага опустились.

— Мне не чужда жалость, поверь мне, Альхор, я так же как и ты буду скорбеть о миллиардах загубленных душ, но эти люди уже давно потеряли свой человеческий облик, они не достойны своего создателя. Скверна должна быть уничтожена, выжжена твердой рукой по всей их земле пока не поздно, словно сорняк в благородном саду, взращенном великим создателем. Смертельную опасность несут они в наши миры, ты сам все видел и должен это понимать.

Мы посеем хаос, мы уничтожим все столицы поганого мира, одну за другой, мы столкнем тех — кто останется — между собой и швырнем пинком в первобытность, мы заставим забыть их богопротивные технологии мы установим там свою священную власть и быть может тогда мы сможем вернуть им источник магии.

Зараза неверия, печать хаоса и скверна неугодных создателю технологий не должны распространиться по ответвлениям великого веера, иначе все они так же падут — одно за другим, как кости домино.

Мы оказались на линии фронта, Альхор. Нам грозит великая опасность и медлить не следует ни секунды.

Глава 15

Али не первый раз был в Москве. До того как попасть в школу подготовки боевиков, он даже отучился пару лет в институте международных отношений, куда попал по обмену.

К Москве он испытывал тягу, подобную болезненной психической зависимости. Этот город — современный Вавилон — с его богатейшими возможностями, где соседствуют великолепие и нищета, дворцы и трущобы, манил его подобно миражу в знойной пустыне. Днем и ночью, летом и зимой, здесь можно было обрести что угодно и сколько угодно — от наркотиков до продажной любви, от экзотических фруктов, рожденных в знойных странах — зимой, до снега — летом, получить в руки мечту всей своей жизни или нож под ребро в темном переулке.

Здесь жили и работали люди со всего мира. Здесь можно было завести любые знакомства, удовлетворить любые, самые извращенные фантазии.

Вследствие однобокости развития своей натуры, богатейшее культурное наследие, на время приютившей его когда-то страны, было ему недоступно, да он в нем и не нуждался.

Ни радость, ни сострадание, ни любовь, ни любое другое светлое чувство не могли найти хода к струнам его души. Оставалась только аморфная черная ненависть, с легкостью ломающая все запоры, не нуждающаяся ни в каких дверях. Зазубренными ржавыми крючьями вцепилась она в его тело и разум, мерзкой кляксой растеклась и въелась в душу.

Он возненавидел людей — и вся его ненависть лопнувшей язвой выплеснулась на коренных москвичей.

Он ненавидел наглых, гонористых, зажравшихся ментов, ведь они останавливали его на каждом шагу за его внешность «кавказкой национальности», требовали документы и регистрацию. Он возненавидел этих высокомерных сокурсниц, смеющихся над ним и над его неправильным произношением, да и с парнями из его группы были натянутые отношения, возненавидел старых ведьм, вопящих во все горло, что понаехали мол тут.

Не имея ни желания ни способностей — учиться было ему сплошной мукой. Легкий и веселый дух студенчества был ему абсолютно чужд. И, как закономерность, он в свою очередь возненавидел своих преподавателей, от чего то не желающих ставить ему зачеты.

Подбив однажды своих земляков, Али решил устроить «темную» профессору математики. Подловив того в переулке, три здоровенных лба жестоко избили тщедушного преподавателя, пинали его ногами. Но дело раскрылось — профессор узнал одного из нападавших. Тогда Али чуть не угодил за решетку и конечно же его выперли из института. Только папины связи спасли его тогда от тюрьмы.

Но сейчас в душе Али ликовал, ведь он вновь попадет в Москву, и теперь у него есть средство, чтобы покорить, поставить ее на колени.

Как же приятно чувствовать себя вершителем судеб… Его темная душа, отравленная откровенной ненавистью ко всему миру, была не готова к обладанию столь грозной силы.

Им суждено в очередной раз встретиться. Конкистадор и Эльдорадо — роковой великолепный город — и разрушительная, губительная страсть.

До сих пор голова раскалывалась от удара, очнувшись после которого он вновь оказался в той пещере-схроне, откуда началось его путешествие в незнакомый мир. Вот здесь он ударился головой о выступ скалы, вот здесь он отстреливался от преследователей, вот припасы продовольствия и оружия. Дальше — выход.

Кто именно бил его по затылку, он разглядеть не успел, однако догадывался, что к этому приложил руку тот здоровяк — ученик старикашки. Али поставил еще одну зарубку в своей памяти.

* * *

Он вновь вспомнил месяцы напряженных тренировок, которые ему устроили маги неизвестного мира. Тогда он впервые ощутил на себе действие камней. Они называли их слезы аллаха.

Для начала с ним вновь провели серию экспериментов, в которых участвовал уже сам эмир. После скурпулезного и самого тщательного изучения его ауры, было установлено, что дикарь и впрямь не имеет возможности сознательно оперировать потоками магической энергии. Однако все оказалось не столь однозначно.

Энергия магического источника, как известно всем, изливается в мировой эфир плавно и равномерно. Словно роса, она конденсируется в каждой отдельной точке вселенной, уже потом она концентрируются и собирается в природных вместилищах — земле, воде, воздухе — обретая форму указанных стихий.

Закукленная аура пришельца из другого мира утратила те природные участки, которые ответственны за ее ток — взаимообмен со стихиями и эфиром.

Те изначальные корпускулы энергии, что проявлялись непосредственно внутри его ауры, не могли обрести конкретной формы, не могли и покинуть свое вместилище, они накапливались до тех пор, пока не превышали критический уровень, вот тогда происходил какой ни будь неконтролируемый выброс на подобии материализации снов или разрушения заклинаний.

— О великий, как же он сможет работать с артефактами? Ведь магия ему неподвластна! Он не может самостоятельно ею распоряжаться, дополнительные исследования полностью подтвердили это. Вы не видите в этом противоречия?

— От чего же, мой друг. В начале я и сам сомневался, сможет ли он оперировать силой камней. Но вы же помните, что хотя магия не действует на него, в свою очередь он сам имеет возможность действовать на магию. Однако и слезы Аллаха — не совсем обычные артефакты. Их сила не в заложенных в них заклинаниях и магических построениях, которые он может разбить или развеять. Это нечто более. Сила создателя заключена в них, а она, строго говоря не является магией.

Время как бы остановилось, здесь не было смены дней и ночей, не было и часов, по которым он смог бы его отмерить. Его часами, до одури заставляли смотреть в странный прозрачный камень, пока от натуги не темнело в глазах. Он не мог бы сказать с уверенностью, но ему показалось, что за этим занятием прошло не меньше месяца. Как ему объяснили, он должен был настроиться на камни.

Не понимая, чего от него хотят, Али наловчился отлынивать, приспособившись незаметно дремать с открытыми глазами. В один из таких моментов, сквозь полудрему, он услышал призрачный зов, манящий его куда-то, голос более реальный, находящийся гораздо ближе, как бы мягко подтолкнул его в спину.

— Не бойся, ты все верно делаешь, иди, иди туда — эмир конечно же ни чего не упускал из виду, и уловка Али не укрылась от его взгляда. Он решил этим воспользоваться.

Визирь с удивлением наблюдал, как после многодневных неудачных попыток, их задумка наконец то удалась. Тело их странного пленника медленно таяло в воздухе.

— Что, пошли? — улыбнулся эмир — нам это все же удалось, поспешим же, без нас он там долго не протянет.

Визирь захлопнул открывшийся от изумления рот и закивал, словно фарфоровый болванчик привезенный из за океана.

Дальше пошло гораздо легче. Создать из воздуха бокал вина ему удалось через какую то неделю, более сложные построения дались ему еще через пару дней. Он сам дивился своим результатам, его учителя дивились вместе с ним.

Он научился самостоятельно создавать небольшой «карман» — временное ответвление веера миров, в которое помещал скопированную матрицу небольшого реального пространства. Создать более менее достоверный пейзаж по памяти ему удалось еще через месяц, после чего его стали обучать при помощи камней настраиваться на чужой разум и переносить его проекцию в свой «карман». Это далось ему уже почти без труда, к концу третьего месяца его обучение посчитали законченным.

— О великий, как же мы отправим его обратно. За все годы, что я провел над изучением портала — этого порождения шайтана, будь он неладен — не принесли ни каких плодов.

— Мне нужны все твои расчеты и выкладки — ответил эмир — с остальным я думаю надо разобраться на месте.

— Все мои расчеты зафиксированы в моем гримуаре, о великий.

— Где же он?

— Я оставил его в пещере, о великий, после вашего возвращения события развивались столь стремительно, что у меня не было времени возвратиться за ним.

— Тогда в путь — ответил эмир, протягивая визирю кольцо переноса — у нас не так много времени…

Эмир осторожно, однако не задерживаясь, листал пергаментные страницы. Переходы между мирами были его специализацией и все выкладки его визиря были ему понятны с первого взгляда. Заклинания, и расчеты загадочно светились в темноте, словно прорисованные фосфором. Лишь один раз он задержался где-то на середине толстенного альбома. Эта страница, в отличии от других была темна.

— Почему ты не завершил расчет вот этого потока? — спросил эмир.

— О великий, именно здесь я надеялся отыскать разгадку портала, однако именно в этом месте имеется явное противоречие, я подумал, что в чем-то ошибся.

— Нет, Альхор, твои расчеты верны, однако решение все же есть — эмир подправил руну альбон — вот так.

— Как же это? — визирь стоял с открытым ртом — невозможно — однако страница, словно сопротивляясь, истерично подмигнула и все же засветилась неровным светом.

— Да, заклинание нестабильно, однако оно все же работает.

— Теперь понятно как смог этот сын шакала и паршивого страуса проникнуть в наш мир — его аура была пригашена вследствие глубокого сна или обморока.

— Именно так, Альхор.

— Как же мы сможем проделать это? Ведь сонные чары не действуют на него, о повелитель.

— Альхор, твой разум закостенел, разбалованный всемогуществом магии, имеются и более простые способы — эмир зловеще улыбнулся — для этого пригодится твой ученик, Ганиш, кажется, пусть прихватит малую дубину стражников.

— Для чего это?

Эмир хмыкнул и покачал головой.

— О великий, но зачем вообще посылать нашего пленника обратно в его мир?

— Разве ты забыл предсказание великого оракула? Разве ты забыл все, о чем я тебе говорил?

— К моему стыду я мало что понял, о великий — растерялся Альхор Борджи.

Эмир подумал о том, как же стар и немощен его визирь, что день за днем он по капле теряет связь с реальностью.

— Посмотри на это — эмир протянул старику ладонь. В его руке ярко блеснул какой-то маленький кругляш.

Подхватив желтый металлический кружок, Альхор Борджи поковылял к мощной стационарной линзе — лишь с ее помощью он мог рассмотреть все подробности — слишком мал был предмет.

— Это монета, которую нашли в кармане у нашего дикаря. Она называется ру…руб. бель — едва смог выговорить трудное слово эмир — узнаешь вот эту птичку?

— О-о-о!!! Несомненно, мой господин. Вы как всегда правы. Ведь это с ней сражался наш покровитель империи — Захида — в пирамиде Великого оракула?

— Теперь ты все понял, Альхор? Мы дадим ему камни аллаха, нам придется это сделать. Рубиновое сердце стальной птицы — это столица государства, на территории которого находится портал — и с помощью нашего пленника мы вырвем его из груди этого монстра. Пора воплотить в реальность наши великие замыслы.

— О великий, вы собственными руками отдадите их ему, в его грязные, нечестивые руки? — старый визирь схватился за голову.

— У нас нет выхода, Альхор — таково предсказание. Не беспокойся, мы будем следить за ним. Используем его фанатизм на нашу пользу.

* * *

Али вновь полной грудью вдыхал воздух свободы. Более того — он был в самом сердце еще ничего не подозревающего врага.

По заданию магов, камни надо было закопать. Чем глубже — тем лучше. Кольцо из пяти камней должно было окружить рубиновую столицу.

Рассчитав точки концентрации энергии, маги отметили их крестиками на карте, изготовленной придворным картографом. Все точки выхода легли неподалеку от МКАДа.

Али фантазировал. Запас сил подаренный магами не был бесконечным, но он решил не жалеть их. Сей час он отыграется на этих…, сейчас он отомстит. И его ограниченная фантазия австралопитека рисовала лишь кровавые картины изуверств и насилия.

Случай представился той же ночью, сразу же после дня прибытия.

Он шел по оживленной, нарядно и празднично сверкающей улице, от радужного разноцветья пестрило в глазах.

Огни этого праздника роскоши горели всю ночь огромными красочными витринами и рекламными вывесками. Здесь располагались элитные магазины, бутики для богатой, утомленной роскошью клиентуры — духи, парфюмерия, одежда от самых известных кутюрье, эксклюзивная обувь из крокодиловой и змеиной кожи, платина, золото, бриллианты и еще миллион других мелочей были брошены к ногам толстосумов. Эффектно подсвеченные витрины словно продажные девки выставляли свою роскошь напоказ всем желающим.

Здесь же, немного особняком, ближе к проезжей части, торговали лоточники, терпко пахло шаурмой и жирными чебуреками.

Молодежь шумными толпами дефилировала вдоль и поперек по аккуратно выложенной брусчатке — кто-то шел по делам, а кто-то просто слонялся от безделья, попивая пиво прямо из горлышка бутылки.

Стайка жриц любви расположилась вдоль проезжей части, выставляя свой товар на всеобщее обозрение.

Красавицы и дурнушки, тощие оглобли и солидные дамы в теле, молодые и не очень — в общем, девушки в боевой раскраске на самый изысканный или напротив — на самый непритязательный вкус — избрали эту улицу своим рабочим местом. Они не обращали ни малейшего внимания на бедных студентов и нищую, в основной своей массе, молодежь, однако их сонное оцепенение сменялось лихорадочной активностью с приближением какой ни будь крутой иномарки — вот тогда они бежали наперегонки, отпихивая друг друга локтями.

Антон Полевой — сержант полиции слегка покачивался, сидя на неудобном пластиковом стуле в маленьком кафе и лениво потягивал отвратительный, теплый кофе.

Он присматривал за ночными бабочками, разводил конфликты — обеспечивал «крышу» — и конечно же имел с них свою малую долю, хотя львиную часть все же приходилось отдавать своему боссу — кому-то из вышестоящего начальства. В его обязанности так же входило производить задержание залетных, а то и менее «законопослушных» гражданок, почему то не желающих делиться с законными органами правопорядка.

Подъехал солидный черный БМВ с тонированными стеклами, от которого почти навязчиво, за две версты веяло духом стабильности и достатка.

Из кожаного салона вывалилась блондинка в белом полушубке и коротенькой плиссированной юбчонке, она словно кондуктор, держала наперевес маленькую дамскую сумочку, отделанную блестящими пряжками и серым кроличьим мехом. Дверь хлопнула, мотор взревел сытым ревом большого животного и элитный автомобиль умчался, лихо рванув с места.

Вульгарно, слишком ярко размалеванная блондинка в красных сапогах на очень высоком каблуке, стояла покачиваясь, с трудом удерживая равновесие. Потрепанная ночная бабочка попыталась сделать шаг, но предательский тонкий каблук застрял в выбоине мостовой, от чего она неуклюже упала на колени. С трудом поднявшись, неудачливая путана расслабленными, неверными движениями принялась отряхивать с колен налипшую грязь, с сожалением рассматривая кровавые ссадины и безнадежно испорченные ажурные колготки. Сумочка дамы осталась сиротливо лежать на мостовой.

Ее подруги подбежали к ней. Одна маленькая и чернявая худышка — видимо близкая подруга — подошла ближе всех, осторожно взяла ее за плечи и легонько встряхнула, заглядывая в замутненные алкоголем глаза.

— Лорка, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Этот поц что-то тебе сделал? Кликнуть Антоху?

— В-вс… фсё ок… — ик. Оке-ей… — ик — ик. Он мил…мил-л-енький. — ик. Г-где мой ридик-кюль? — ик. Вот смотр-ри — блондинка неуклюже подняла сумочку и раскрыв ее, гордо достала оттуда пачку долларов, лицо ее расплылось в пьяной улыбке.

— Ой Лорка, ты того, не светилась бы. Иди домой и проспись хорошенько, рассольчику там… Проводить тебя?

— Не надо, не мал-ленькая, сама как ни будь доп-ползу… — ик.

В это время у обочины припарковался гламурный белый лимузин, окно плавно съехало вниз и показалась шумная компания подвыпивших мужчин.

— Девчонки, давайте к нам, развлечься не желаете?

Ее коллеги дружно рванули к шикарному авто, благополучно позабыв о ней.

Брошенная своими подругами блондинка поковыляла в неизвестном направлении — ее швыряло то влево, то вправо, подобно тому, как злой озорной ветерок мотает на привязи воздушный змей — наконец то она завернула в смутно знакомый темный переулок. Покачиваясь, она медленно брела сама не зная куда опираясь на шершавую стену, вся ее воля и внимание сосредоточились лишь на том, чтобы поочередно переставлять непослушные ноги.

Антоха встал с нагретого сиденья. Подниматься было неохота — обшарпанная кафешка имело одно преимущество — тепло — выходить на холод было в лом, но, почуяв запах денег, дальше раздумывать он не стал.

Здесь, совсем рядом с оживленной улицей, карнавальная маска показного богатства сползла с кичливого города, обнажив его потертую и потрепанную изнанку, которую он стыдливо прятал от взгляда непосвященных. Тусклая лампочка фонаря невнятно высвечивала обшарпанные стены, сплошь покрытые подозрительными желтыми потеками.

Блондинка, словно сквозь туман, разглядывала неприличные слова, нацарапанные на темном кирпиче зданий, однако их смысл не доходил до ее затуманенного сознания, ее неотступно преследовал запах мочи и мокрой штукатурки, однако она их почти не замечала.

Али огляделся по сторонам. Место было темное и безлюдное, а даже если кто и разглядит как мужчина вытворяет что-то непонятное с незнакомой и явно пьяной женщиной, то предпочтет обойти стороной.

Али догнал проститутку, он решил исполнить давно задуманное. Под аркой проходного двора, он взял ее под мышки и грубо припечатал к стене. Азарт ярко вспыхнул в его глазах, адреналин мощно погнал горячую кровь по венам, сердце бухало так, будто хотело прорвать тесную грудную клетку. Выпучив на него налитые кровью, намалеванные синей тушью глаза, проститутка обвисла в его руках безвольной куклой.

— А, м-ми-лый, это ты оп-пять? Хч-чешь еще? А денежки то у тебя ищ-ище остались? — гнусаво промычала проститутка, видимо еще находясь в своих мыслях у старого клиента.

Али вспомнил уроки магии, заглянул в ее глаза, потянулся к амулету. Контакт возникал неохотно, отравленный алкоголем мозг был инертным, а реакции заметно утратили в скорости. Но все же, не смотря на отсутствие большого опыта, у него получилось. Блондинка дернулась, словно от удара электрошокера, ее сознание стало медленно просыпаться.

— Гы-де я? Ты кто? — почти трезво сказала она.

К этому моменту Али почти закончил. Вот матрица личности скопирована, небольшой шок — и блондинка впадает в легкий транс, а затем падает в обморок. Для нее это не опасно — через несколько минут она очнется, все забудет и пойдет своей дорогой дальше. Двойник — точная копия блондинки благополучно — помещен в карман времени, теперь самому отправиться следом за ней…

— Эй ты, что там делаешь? Оставь ее в покое. Стоять! — заорал Антоха, вынимая из кобуры пистолет.

Верзила мент показался со стороны улицы. Али, проговорив заветную формулу начал перенос.

Антоха увидел, как блондинка осела на пол, потеряв опору. Мужчина смотрел в его сторону, темная фигура лишь едва подсвеченная слабой лампочкой медленно теряла свои очертания, постепенно тая в воздухе. Испуга Антон почему-то не ощутил — то ли фантазии не хватало, то ли еще чего, но лицо мужчины не показалось ему зловещим. Обыкновенное такое лицо, такого вот встретишь через неделю и не узнаешь. Подбежав в плотную, он наставил на него пистолет и попытался схватить за шиворот, но рука прошла сквозь материю, хотя и встретила слабое сопротивление. Через секунду мужик полностью растаял в воздухе. Послышался тихий хлопок и струя затхлого воздуха обдала лицо полицейского.

— Чертовщина какая-то, чур меня! — сказал с чувством Антон. Зачем-то сплюнут через левое плечо и три раза с силой ткнул себя кулаком по лбу, больно оцарапав костяшки пальцев о кокарду.

— А, ладно — махнул он рукой.

Заморачиваться не хотелось. Засовывая пистолет обратно в кобуру, он потрогал блондинку носком сапога.

— Ну ты, живая что ль? Бабки гони. Не хорошо, делиться надо.

Али Перенесся во временной карман. Этот ментяра, или как их там сейчас называют, полицейский, чуть его не сцапал. Небольшая часть окружающего пространства, скопированного вместе c блондинкой перенеслась сюда. Освещенная слабым желтым светом мигающей лампочки, та все так же сидела, прислонившись спиной к кирпичной стене, неприлично раскидав ноги.

Привычно закрутив пространство, он поменял декорации.

Старая, заброшенная избушка, дикий, противоестественный пейзаж за окном, веющий смрадным дыханием мрачной угрозы, серые клочья паутины по углам. В холодном воздухе витает сладковатый запах тлена, кислого застоявшегося пота и гари — запах насилия.

Блондинка сидя на полу, ошарашено озирается по сторонам. Все, что она помнит — это то, как чернявый мужик прижал ее к холодной стене и глядя в глаза, что-то говорит. Зловещие слова зовут, грубо тянут в туман, затем нить реальности для нее полностью пропадает — и вот она тут. Может этот невообразимый кошмар ей просто снится? Больно ущипнув себя, она до крови прикусила губу. Нет, ужасное видение не желало так просто оставлять свою жертву. Она поклялась больше ни когда так не напиваться.

Али поднял ее за шиворот и не церемонясь, грубо швырнул животом на черный, обшарпанный и заляпанный чем-то отвратительным колченогий стол. Полушубок нелепо влез на голову, юбка задралась, показывая неприлично тонкое бельишко.

— Ты чо, совсем охренел, дебил, спятил что ли? Отвези меня домой, мразь поганая!!! — завизжала блондинка, пытаясь громкими криками заглушить подступивший к горлу ужас.

Али приподнял ее и от всей души отвесил ей тяжелую, полновесную оплеуху. Голова блондинки безвольно мотнулась — роняя стулья, девушка отлетела в угол комнаты, где встретилась с полкой, откуда посыпались банки, раскидывая по полу свое подозрительное содержание.

Мощным пинком отправив в сторону колченогий табурет, он стремительно подошел и присел перед ней на корточки, выставив перед ее лицом скрюченные пальцы.

— Ты, сучка, шавка. Ты мой рабыня будешь. Понял? — сказал он замахиваясь.

— А-а-а не бей, все поняла. Чего ты хочешь? — На ее щеке появился багровый отпечаток его пятерни, затравленные глаза налились слезами.

Али молча поднял ее с пола, толкнул на стол и задрал юбку…

…Прошел час — Али сидел отдыхая в мягком кресле. Глубоко затягиваясь сигаретой, он выпускал одну за другой череду дымных колец в потолок.

Полуголая и избитая блондинка в остатках разорванной одежды, поджав к подбородку ноги, скорчилась на грязной кровати. Тушь и помада смазались, застыв нелепой клоунской маской на ее заплаканном лице. Теперь она не казалась ему такой красивой. Гримаса ужаса, боли и отчаяния обезобразила ее лицо — стало видно, что она уже не так молода.

Злость скопившаяся в душе этого животного получила лишь малое удовлетворение, и уж конечно не то на которое он рассчитывал. Покорная немолодая проститутка, сделала свою привычную работу автоматически, ни чего не ощущая, почти на автопилоте. Он же мечтал совсем о другом.

Однако, ему весьма понравилось это пьянящее чувство полной власти над человеком, абсолютное превосходство над ним и его желаниями. В мыслях он был уже далеко — воображение рисовало ему красочные и заманчивые картины.

Свернув пространство кармана, он грубо загнал его обратно в камень. Проделав этот трюк, он даже не попытался развеять матрицу блондинки, легкомысленно оставив ее лежать скрюченной на кровати.

Али вышел в реальный мир. Обретшая свободу матрица сознания проститутки последовала за ним, затем некая сила неотвратимо повела ее в сторону, притягивая к своей реальной хозяйке. В одно мгновение душа и родственная ей матрица объединились.

Али появился в темном переулке — там же, где он был всего лишь час назад. Удивительно, но пьяная блондинка сидела на том же самом месте, где он ее оставил. Кажется заснула — свесив голову на грудь, путана оглашала окрестности мощным храпом. Раскрытая и опустошенная сумочка, выпотрошенной устрицей, валялась рядом с ней.

Внезапно блондинка дернулась, выгнулась дугой и тихо застонала, схватившись обеими руками за голову. Ее глаза открылись. Встретившись взглядом с Али, она вскрикнула. Дико выпученными глазами она пялилась то на него, то на себя, в то же время ощупывая и проверяя свою одежду.

Неужели узнала? Точно узнала — удивился Али — Убить, убить ее!

Он дернулся и сделал два быстрых шага в ее направлении, но блондинка, вскочив с неведомо откуда взявшейся резвостью, неуклюже, на полусогнутых ногах, но очень резво рванула в сторону бульвара, вопя во все горло: а-а-а убивают. Антоха-а-а, ты где!

Недалеко послышался полицейский свисток. Пришлось скрываться дворами. Погони за ним не было — на этот раз пронесло.

Глава 16

Работа Али продвигалась не столь быстро, как бы ему хотелось.

Осталось закопать еще целых три кристалла. Для того, чтобы рыть ямы на глубину хотя бы десяти метров требовалась техника и деньги.

Весьма больших трудов стоило поймать на крючок начальника департамента дорожного строительства — но помогли старые связи его отца.

Директор департамента весьма удивился и испугался, когда на адрес его личной электронной почты пришло письмо, где обстоятельно и подробно были описаны все его связи, левые операции и счета в банках. Он и не подозревал, чем обернется та встреча со старым приятелем в фешенебельном ресторане «Бельгия». Они хорошо провели время с Ахметом — давним партнером по не совсем легальному бизнесу — вспоминая былые деньки. Товарищ Ахмета, которого он невесть зачем притащил с собой, зачем-то все время настойчиво вглядывался прямо ему в глаза. Его товарищ несколько испортил все впечатление от коллекционных вин и жареной пулярки, креветок и устриц, что они заказали на закуску.

Али уже наловчился пользоваться амулетом, сдерживая его силу. Теперь, чтобы снять копию с человека ему требовалось всего лишь три секунды и жертва не падала в обморок как раньше, а чувствовала лишь легкое головокружение и недоумение. Чего хотел этот неприятный человек азиатской внешности, зачем заглядывал прямо в глаза? Вскоре головокружение проходило и они забывали о нем.

Как результат — желтые дорожные щиты с навешенными на них красными фонарями огораживали готовые десятиметровые колодцы, на дне которых в специальных контейнерах покоились камни — слезы аллаха. Еще три передвижных бура, которые неизвестно откуда достал директор департамента, подгрызали границы Москвы вдоль МКАДа — одновременно с трех сторон.

Всем правоверным мусульманам, членам сети, проживающим в пределах мегаполиса, по цепочке был передан приказ покинуть город в течении месяца.

Скоро все закончится…

Сегодня же выдался погожий денек, и он решил позволить себе немного отдыха. Плотно отобедав, Али вознамерился прогуляться по городу.

Солнце, вот уже несколько недель прятавшееся за серыми осенними тучами, сегодня ярко засияло на небе, запахло свежестью и близким снегом.

Али решил прогуляться по вещевому рынку, навестить старых знакомых, быть может, выпить в каком ни будь ресторане в шумной кампании. Денежки у него теперь водились в избытке — добыть их с помощью амулета не составляло ни какого труда, ведь ни кто не запрещал его использовать в своих целях.

Приятные мысли прервал тревожный крик — истошно орал крупный и не слабый на вид мужчина в широкой болоневой куртке.

— Танька, сукина дочка, где ты? Скины идут!!!

— Скинхеды, бритоголовые, фашисты!!! — слышалось ото всюду.

Обыватели, словно стайка гусей завидевшая тень сокола, спешно разбегались кто куда. Лоточники лихорадочно распихивали свой товар по клетчатым целлофановым баулам и, спасая свою жизнь, разбегались тоже — половина их тряпок осталась сиротливо лежать на месте. Хозяева небольших магазинчиков проворно затворяли двери и опускали решетки.

В конце квартала показалась группа молодых бритоголовых отморозков — человек тридцать. Каждому из них было не более двадцати лет, все были одеты в черные летные кожанки, густо облепленные цепями и блестящими клепками.

Пространство перед ними быстро пустело. Скинхеды крушили все на своем пути, на право и на лево, абсолютно не утруждая себя выбором — кто перед ними. Со страшным грохотом полетели осколки витрин, ни кто даже не попытался оказать сопротивления.

Али в нерешительности застыл на месте.

Встретились две разрушительные силы — два полюса лютой ненависти. От их союза могла бы родиться гидра зла, столь грозной силы, что о последствиях страшно даже подумать. Однако были они настолько индивидуальны и деструктивны, что к счастью, объединиться не могли при всем своем желании.

Словно кадры замедленного действия, мелькают яркие картинки.

Один из бритоголовых грабастает за волосы замешкавшуюся молодую продавщицу — та рыдает в голос.

Двое пинают беззащитного старика.

В дверях супермаркета валяется молодой прилично одетый мужчина, под ним растеклась черная лужа крови — кто-то размозжил ему голову толстым железным прутом.

Али не может сбросить оцепенения.

— Эй черномазый, подь сюды! — помахивая обрезком ржавой трубы, кричит жирный верзила, он явно задыхается от столь тяжелой работы.

Его живот, бесформенным сальным валиком, выглядывает из под футболки, не помещаясь в узких левайсах.

Резкий окрик наконец то вернул Али к реальности — со всех ног он бросился к выходу с рынка — однако там ему преградили дорогу двое громил с обрезками арматуры. Пришлось забежать в ближайший открытый магазинчик — его хозяин не успел опустить решетки и теперь прятался в подсобке, за железной дверью.

— Малой, он твой, ату его — прокричал жирный боров, театрально вскинув над головой металлическую дубину.

Вбежав в магазин, Али споткнулся о выступающий порог и со всего размаху налетел на витрину. Покатились какие-то красочные баночки и пластиковые пакеты.

— Эге-ге-е-ей! Чернома-а-зы-ый, ты где-е-е!

Едва Али успел спрятаться за соседним стеллажом, как в магазинчик вбежал молодой человек — почти пацан лет пятнадцати. Крепко сжимая в своих руках тяжелую бейсбольную биту, он озирался по сторонам.

— Я тебя найд-у-у и прико-о-ончу! — круша своим орудием витрины, кричал малец хриплым прокуренным голосом — а-а, вот ты где, от меня не уйдешь. Канай обратно в свою Африку, обезьяна!

Их взгляды встретились. Глаза молодого отморозка сверкали азартом, прямо на лбу, черной краской он нарисовал себе свастику.

Вскинув руки над головой, Али кинулся к нему навстречу. Пацан неуклюже дернулся и поскользнулся, наступив на пакет с китайской лапшой. Хилые длинные ноги заплелись косичкой и не смогли удержать равновесия — выронив биту, которая с веселым звоном покатилась по бетонному полу, молодой скинхед упал на задницу.

Словно охотничий пес, Али стремительно рванул к нему на встречу и сцапал за шкирку. Почти с вожделением заглядывая к нему в глаза, Али потянулся к амулету. Сейчас он даже не пытался сдерживать поток силы.

Мгновенный контакт.

Глаза пацана выпучились, из носа потекла тонкая струйка крови, он обмяк и потерял сознание.

— Ни х… себе. Ты чо, Лумумба, п… тебе настал!!! — В зал ввалился предводитель со своими друзьями.

Круша витрины, отморозки пробирались к Али, но он уже таял в воздухе.

Ввалившись в карман, все еще в запале боя, Али с рычанием искал пацана. Тот очнулся и подобрав биту, прятался за витриной. Али мощным пинком отправил хлипкую подставку на пол. Тяжело переводя дух, мальчишка отскочил подальше и подбадривая себя криком, замахнулся битой.

— Ну ты, черножопый, сейчас Дрын кликнет дружков и засадит тебе по самые не хочу — срывающимся на фальцет голосом кричал пацан, подтягивая сползающие штаны.

Али сделал эффектный жест рукой, рывком срывая покров декорации.

Магазин исчез, вместо него перед ошарашенным пацаном вдруг предстала пыточная камера.

Али не поскупился на дешевые эффекты — огромный зал он сплошь увешал цепями с кровавыми крючьями, на которых мягко сталкиваясь друг с другом, тихонько раскачивались безголовые, распухшие человеческие тела.

Стены были забрызганы и замызганы кровью жертв до несмываемой черноты, пыточные инструменты страшного вида, в ошметках человеческой плоти, корыта с отрезанными конечностями и лужи наполовину свернувшейся, густой крови.

В жаровне, с циничной педантичностью, были аккуратно, ровными рядами разложены раскаленные до красна вертела. Запах в зале стоял словно в зоопарке у вольеров с дикими животными.

— Тэперь ты, поды суды. — взревел Али, придавая жуткой хрипотцы своему голосу.

Выпучив глаза, мальчишка выронил бесполезную деревянную палку и бешено завертел головой во все стороны.

Взвизгнув словно загнанный заяц, он развернулся для бегства, его рот скривился в гротескной маске ужаса.

Али подставил ему подножку.

Запутавшись в своих ногах и широких штанинах, пацан свалился словно подкошенный, всем своим весом приложившись подбородком о табурет.

Сжимая руками вывихнутую челюсть, пацан скрючился на полу, воя от боли.

Али грубо подхватил тщедушное тело и развернул к себе. В руках подготовленного боевика, пацан выглядел беспомощным, словно ребенок, все что он мог — царапаться, и, не смотря на боль, попытался его укусить. Невообразимый, запредельный ужас застыл в его широко раскрытых глазах.

Подняв нетяжелое тело, Али кинул его на окровавленный стол. Мальчишка обмяк и сомлел, увидев две отрезанные человеческие головы, лежащие на ржавом металлическом подносе. Их растрепанные волосы запеклись кровью и слиплись в жесткие колуны, лица имели неестественный желто-серый оттенок, черты заострились и оплыли книзу.

Словно завороженный, мальчишка уставился в их открытые стеклянные глаза — он полностью потерял всю волю к сопротивлению. Конечности налились слабостью и безвольно обвисли.

Крепко удерживая за шею тщедушное тело, Али прижал пацана к столу. Грубым рывком он сорвал с него кожаную куртку и зашвырнул подальше в угол, железяки, навешанные на ней, жалобно звякнули о каменный пол. Пацан не подавал признаков жизни.

Али просунул руку в горловину футболки и всей силой рванул на себя. Мальчишка вякнул — ворот не поддавался. Стараясь вывернуться, мальчишка вяло заскреб ногтями влажный и черный от крови стол, но этот страшный мужчина держал его крепко.

Движения пацана стали замедленными и заторможенными, будто он находился под водой — было видно, что он ни как не может справиться с охватившим его ужасом. Али стянул до колен его широкие штаны, которые и так еле держались на его тощих, костлявых бедрах — брюки легко сползли вниз, открывая тонкие масластые ноги и семейные трусы в зеленый горошек.

Опомнившись, пацан вдруг завертелся ужом, пытаясь пнуть своего мучителя, чтобы выскользнуть из его цепких рук.

Вкладывая в удар всю силу амулета, Али замахнулся. Удар пришелся на позвоночник чуть повыше поясницы — рука со свистом рассекла воздух и опустилась, глубоко войдя в тело. Раздался хруст ломающихся костей и рвущихся связок, ноги пацана обмякли и неестественно вывернулись. Откинув назад голову, пацан тонко взвыл.

— Ты знаешь, что делают с такими как ты у нас в горах? — сказал Али наваливаясь на него всем своим весом.

Мальчишка лишь чудом не потерял сознание, но вскоре он мог только тихо хрипеть и скрести обломанными ногтями стол. Кровь тонкими, тягучими струйками стекала из его рта и носа на каменный пол, добавляя свой скорбный и страшный вклад в багровые разводы на полу, и даже в уголках его глаз выступили кровавые слезы.

Когда же все кончилось, Али оставил пацана лежать на столе сломанной куклой, использованной вещью, однако из извращенного чувства он и на этот раз не стал добивать свою жертву, предполагая, что и на этот раз матрица копии соединится с оригиналом, надеялся на это и смакуя, прокручивал в своем воображении все варианты предстоящего события.

Начиная сворачивать пространство, Али добавил последний штрих — пыточный зал мгновенно занялся жарким огнем. Пылало все — даже камень стен. Задыхаясь в едком дыму, пацан пытался ползти на руках, мыча бессмысленное ы-ы-ы, ы-ы-ы.

* * *

— Оп-па! Ни х… себе! Куда этот мудак съе… ся? Кто ни будь видел?

— Растаял в воздухе! — тихим шепотом проговорил тощий прыщавый парень лет девятнадцати. От удивления его лопоухие уши казалось оттопырились еще больше. Он обошел весь магазинчик, тыкая арматуриной во все витрины.

— Эй, Дрын, гляди твой братан того, кажется коня двинул! — сказал второй сопровождающий.

— Ну, попадется мне эта обезьяна, я ему жопу на уши натяну!

Толстяк с кряхтением — огромное пузо мешало согнуться — повалился на колени перед пацаном и нагнулся, прислушиваясь к его дыханию, затем осторожно похлопал по щекам.

— Братан! Братан, ты живой?

— Ну чо, помер что ли? — испуганно пролепетал Каланча.

— Не, кажись дышит. Ты, жердина, бери за шкиряк, а ты ноги хватай, сваливать отсюда надо. Щас ОМОН прискачет.

— Куда потащим?

— Куда, куда. У тебя хата кажется свободная была, вот к тебе и потащим, там оклемается — авторитетно распоряжался толстяк.

Но пацан уже открыл глаза, заворочался и неуклюже сел — все молча наблюдали за его действиями.

— Ты че это падаешь? Этот пи… тебе е… нул чем ни будь?

— Да не помню я ни чего. Помню только как в магазин забежал и п…ц.

Послышались полицейские сирены. Застыв на месте, все напряженно прислушались.

Где то вдалеке истерично завыл ревун, затем вякнуло совсем рядом. Парни в кожаных куртках заметались по магазину.

— Ноги, ноги от сюда делать надо!

— Ты, малой, идти-то сможешь? — вскричал толстяк.

— Кажись смогу — сказал пацан, с трудом поднимаясь на все еще дрожащие ноги.

— Тогда давай шустро, шустро, если в обезьянник не хочешь.

Четверка скинхедов рванула в ближайший переулок — там они сорвали с себя куртки и запихнули их в первый попавшийся мусорный бак. Наскоро прикрыв их крышкой, чтобы потом вернуться за куртками, они резво рванули вдоль улицы. Уже на бегу они повязывали цветастые банданы на свои лысые головы. Малой плевал на ладонь и тер лоб, пытаясь стереть крест.

Ребристые подошвы их огромных ботов громко стучали по мостовой, прохожие шарахались от них во все стороны. За выходом из переулка их ждала свобода, но район уже плотным кольцом оцепляли омоновцы.

Первым отстал Толстяк — немного не добежав до конца квартала, он остановился.

— Тормози, мужики, отдышаться надо — он согнулся и, упершись руками в колени, тяжело сипел, жадно хватая ртом воздух.

Каланча, пробежав еще несколько метров, остановился и осторожно выглянул из за угла. Увидев там нечто страшное, он резко развернулся и пригнувшись, сиганул назад.

— Атас! Там Гирю замели! — Лицо Каланчи вытянулось и побледнело.

— Дрын давай, двигай окорока, валим, валим отсюда!

Они подхватили его за колбасообразные руки и потащили в первый попавшийся подъезд обшарпанной пятиэтажки. Футболка толстяка задралась до самого горла, явив миру многочисленные складки жира его бледного, словно у личинки майского жука, тела.

— Ну, теперь куда? — шипел каланча. — Загребут нах…

Они осторожно выглядывали в окно третьего этажа, наблюдая за двором.

— Десять минут прошло, ни кого нет. Может выйдем? — с надеждой спросил Каланча.

— Ты и выходи — скептически отозвался толстяк.

— Ну ладно, я на разведку.

Однако, в этот самый момент, двое омоновцев с автоматами показались в их поле зрения. Какая то растрепанная тетка, похожая на пьянчужку, бежала рядом с ними и что-то оживленно вещала, показывая вытянутой рукой на подъезд, где они прятались.

— Ах ты бл…, шалава, стуканула нас — вскрикнул Малой, спрыгивая с подоконника.

Толстяк скривил рожу и, приложив палец к губам, показал Каланче на звонок ближайшей обшарпанной двери, обитой древним коричневым дерматином.

Тот поджав губы и перекрестившись, нажал на кнопку. Им повезло — дверь почти тут же открыла древняя и подслеповатая бабулька, таких еще называют божий одуванчик — доверчивая старушка даже не поинтересовалась, кто стоит там, за дверью.

Теплая компания с трудом ввалилась в тесный коридорчик малогабаритной хрущевки. Затолкав старуху в комнату, Дрын закрыл ей рот своей огромной пятерней. Опять везение — в квартире больше ни кого не было. Старушка вяло отбивалась, но где ей было справиться со стокилограммовым увальнем.

Они тихо прикрыли дверь и, с трудом сдерживая дыхание, стояли не шелохнувшись. Все напряженно прислушивались к звукам за дверью, только малой на цыпочках подошел к окну в зале и осторожно отдернул ветхую занавесочку.

В подъезде послышались гулкие и твердые шаги двух или трех человек. Один из омоновцев поднялся на последний этаж, двое других начали обзванивать квартиры, начиная с первого этажа. Напряжение росло — им казалось, что слышно биение их так громко и гулко стучащих сердец. Послышался звонок. Словно по команде вся кампания одновременно вздрогнула и застыла вновь мраморными статуями.

— Эй, есть кто дома? Хозяева, откройте, милиция! — кричал омоновец за дверью, сопровождая свои слова громкими стуками.

Не услышав ответа, он решил проверить остальные квартиры и стал подниматься выше. Послышались удаляющиеся шаги.

Неудачливые скинхеды облегченно вздохнули, утирая со лбов обильно выступивший пот.

— Кажись пронесло — тихо, одними губами прошептал Каланча.

И в этот самый миг, Малой который находился в комнате, с диким криком свалился на пол, опрокидывая журнальный столик и графин с бокалами. Посуда разбилась с громким треском, а визг малого слышно было кажется даже на улице.

Каланча видел, как внезапно подкосились ноги Малого, как он упал на колени, разрывая на себе ворот, как выпучив глаза, он безудержно выл и стонал словно теленок на бойне. Это дикое, беспричинное зрелище почему-то напугало его гораздо сильнее, чем омоновцы за дверью.

— Помоги-и-и, помоги-и-и!!! — орал малой, вытянув в его сторону руку с растопыренными пальцами, однако Каланча уже в полной панике пробивался через своих товарищей ко входной двери.

Половина дома всполошилась от криков Малого, кое-кто смог расслышать нечто вроде: а-а-а-а горю! Спина-а-а-а-а! Пусти-и-и!!! Ноги не двигаются-а-а-а-а!!!

Затем он бревном повалился на пол, гулко стукнувшись головой о крепкие доски. Больше связных слов слышно не было — Малой скреб ногтями пол и только бессмысленно то ли выл, то ли мычал — ы-ы-ы, ы-ы-ы.

Все кто был в комнате растерянно стояли с открытыми ртами, даже старушка затихла в ослабевших руках Дрына.

— Откройте, полиция! — послышался грозный выкрик за дверью — затем последовал сильный удар, раздался треск и хлипкая дверь сложилась пополам, впуская омоновцев, направивших на них автоматные дула…

Глава 17

Отстояв в очереди и купив жетон, Сергей Воронцов прошел через металлический турникет. В это время уже не было той толчеи, что бывает в час пик, хотя людей все же было изрядно.

Сергею нравилось метро. В нем он чувствовал себя как-то по иному, в метро люди ведут себя по другому, как будто приобщаются к некоему секретному обществу, будто знают нечто, не подвластное тем, на верху, разъезжающим на тривиальном надземном транспорте да в собственных автомобилях.

Он сидел в вагоне электрички, мерно покачиваясь в такт движения вагона. Стук колес на стыках немного успокаивал до предела натянутые нервы. Народа в вагоне было не так много и ему даже удалось найти свободное место, можно было сесть и закрыть глаза.

Своя старенькая бардовая «пятерка» ни когда не подводившая ранее, сегодня что то захандрила, и пожалев заслуженное авто, Сергей отправил ее на лечение к своему старому знакомому автомобильному мастеру.

Неделя выдалась напряженной, начальство сверху бушевало, закидывая телефонограммами и факсограммами, требуя нужные и ненужные отчеты в огромных количествах, не давая времени для текущей работы.

Обстановка в городе была накалена до предела. Дело усугублялось тем, что ни кто толком не знал, что же на самом деле происходит.

В целом дело обстояло так: огромное количество людей, в подавляющем большинстве — выходцы из Азии и Кавказа — спешно покидали город.

Гастарбайтеры, еще недавно правдами и неправдами пытавшиеся остаться в пределах Москвы, бизнесмены, религиозные деятели, да и просто граждане много лет проживавшие здесь — лавиной кинулись прочь из города.

Кое кто пытался продать свое имущество, нажитое нелегким многолетним трудом, однако все нотариальные конторы были завалены подобными делами. Видя, что на оформление документов потребуется продолжительное время, дела бросались на полпути, причем ни кто не удосужился хотя бы забрать свои документы обратно.

Как ни странно, но одно за другим раскрывались дела о контрабанде. Кто-то сливал информацию про мелкие и крупные склады, принадлежавшие все тем же лицам. Огромные силы были кинуты на раскрытие этих дел, но хозяева либо давно покинули пределы Москвы, либо отказывались ото всего, откупались огромными деньгами, лишь бы поскорее покинуть город.

Сергей предположил, что это отвлекающий маневр — кто-то пытался оттянуть силы милиции, прокуратуры и таможни в другое русло, решив пожертвовав малым — выиграть в основном.

Столь странной картины, однако же, не наблюдалось уже в ближнем Подмосковье. Народонаселение как ни в чем не бывало занималось своими повседневными делами.

Начальство терялось в догадках. Быть может готовится грандиозный террористический акт в столице, или еще какая ни будь гадость… Всё застыло в нервном ожидании, задерживать же всех подряд — во первых незаконно, во вторых бесполезно — несколько неудачных попыток подобного рода полностью провалились.

Вслед за тем мысли его как то плавно переключились на Светлану. Светланка моя Светланка. Они познакомились два года назад на вечеринке ее подруги, А Сергей, пришедший за компанию с другом, сразу приглянулся ей, как и она ему. Молодой, высокий, голубоглазый, атлетически сложен — в общем красавец, но не лощеной, а мужественной красотой — за таким хотелось идти на край света. Позже она узнала что он довольно серьезно занимается восточными единоборствами и йогой. Она тоже интересовалась восточной философией и это как то быстро сблизило их.

— Я вас кажется видел по телевизору — сказал Сергей подходя к Светлане с желанием познакомиться.

— Да, было такое дело.

Завязалась беседа… Они все ни как не могли оторваться друг от друга и наговориться.

Окончательно он ее очаровал, когда сказал, что работает в совете по национальной безопасности в отделе по борьбе с терроризмом. Это обстоятельство ее не отпугнуло, чего он боялся, а наоборот привлекло в нем, ведь ее отец тоже был офицером и для нее идеалом мужчины всегда был военный.

Ее завораживала военная форма — ее элегантность и строгость, ее запах, погоны, ее романтичность и ореол высокой цели — бескорыстного служения Родине. В свои двадцать три — она была безнадежным романтиком, в военных она видела прежде всего утраченные традиции средневекового рыцарства.

Светлана же была просто умница и красавица. Она ни минуты не могла спокойно сидеть на месте, ее гиперактивный характер не позволял ей в праздном безделии провести ни одного дня. В свои двадцать три года она уже успела объездить полмира и даже поучаствовать в конкурсе красоты в Таиланде. Все это она успевала учась в аспирантуре медицинского университета на факультете психологии.

А еще у нее был Дар — Дар с большой буквы. Светлана была мощнейшим экстрасенсом. Этот Дар она унаследовала от своей бабушки по материнской линии. В послевоенной Москве ее знали в довольно широких кругах, к ней со всего союза съезжались за помощью люди. Среди них попадались и довольно высокопоставленные чиновники. Она искала пропавших людей и исчезнувшие вещи, видела недалекое будущее и обладала даром гипноза. Но Дар Светланы во много раз превосходил даже бабушкин. Светлана участвовала в передаче «Битва экстрасенсов» и тут у нее не было равных, она оставила далеко позади остальных участников и единогласно заняла первое место. Ей предлагали ехать в Америку, но жесткий график учебы не позволил ей этого сделать.

Головокружительный роман продолжался всего неделю, после чего молодые потихоньку расписались, позвав на бракосочетание лишь двух свидетелей. Со свадьбой решили подождать — отец невесты обещал дать денег на квартиру.

Они долго и придирчиво искали место для своего гнездышка. В итоге остановились на понравившемся обоим варианте. Квартирка была на третьем этаже панельного дома на самой окраине Москвы. Не огромные хоромы, но вполне приличные три комнаты.

Сергей вжал кнопку звонка, тот отозвался мелодичным звоном, он с надеждой вслушивался в тишину за дверью, не послышатся ли знакомые легкие шаги любимой. Но за дверью было тихо. Видно Светка еще не пришла с работы. Как всегда задерживается. С сожалением Сергей достал ключи и открыл дверь.

Поставив на плиту кастрюлю и чайник с водой, он переоделся и влез в теплые домашние тапочки. По телевизору шла его любимая передача. Глубокое мягкое кресло приняло его в свои объятия и неожиданно его сморил сон.

Звонок в дверь разбудил его мгновенно. Пошатываясь со сна он поплелся открывать дверь.

Светка как всегда чмокнула его в нос. Как всегда он залюбовался ею. Она была такая эффектная, яркая, живая и одновременно невинная словно ребенок. На ярко красном пальто она принесла свежие и бодрящие запахи улицы.

— Ну что, так и будем стоять с открытым ртом? Помогли бы пальто снять, кавалер!

— Ой, извините, простите пожалуйста! К вашим услугам, мадам — отшутился Сергей — проходите, сюда пожалуйста. Ножку вот сюда. Очень хорошо.

Светка с важным видом прошествовала в современно обставленную гостиную. Не выдержав, они рассмеялись и обнялись.

Сергей спохватился.

— Ой, у меня же там чайник стоит.

Сытно поужинав, парочка примостилась перед экраном телевизора на уютном диванчике. Голова жены склонилась на плечо Сергея, он любил перебирать руками густые волны ее шелковистых волос.

Светлана откровенно клевала носом, однако уходить не хотелось. Рядом с мужем было так хорошо, надежно и тепло.

— О, да ты спишь, подруга, иди, ложись — ласково прошептал Сергей.

— Идем вместе, пожалуйста — захныкала Светлана.

— Иди, я сейчас — сказал Сергей — досмотреть хочу.

— Нет — вцепилась Светлана в рукав Сергея — без тебя не пойду.

— Что, опять эти сны? — тяжело вздохнул Сергей.

Вот уже неделю она несколько раз за ночь просыпалась, Сергей чувствовал, как вздрагивает его жена, как еще крепче прижимается к нему, как тихонько, стараясь не разбудить, осторожно кладет его руку на себя. Сергей вслушивался в учащенное дыхание жены, ощущая как бешено бьется ее сердце.

— Опять — насупилась Светлана — Сергей, мне страшно. Опять ты мне снился, опять эти горы, этот страшный человек с автоматом.

— Все будет хорошо — успокаивает Сергей Светлану, ласково поглаживая ее по голове.

Глава 18

Чем-то сильно зацепил его этот мальчишка, быть может своей невероятной дерзостью.

Али не находил себе места. Темные инстинкты дикого животного, неясные желания и образы, навязчивые до головной боли, невыносимый нервный зуд — словно наркомана за очередной дозой, толкали его к непонятным с рациональной точки зрения действиям.

Взглянуть в его глаза еще раз, разорвать в клочья, в кровавые ошметки, взорвать опустошительным ураганом его мозг, вновь ощутить тот упоительный триумф и полную беззащитность жертвы, растоптать, раскатать в жидкий блин его волю.

В первый раз за пять лет Светлане не хотелось идти на работу. Она даже испугалась — не заболела ли. Нет, не физически — как раз физически чувствовала она себя вполне прекрасно.

Погода на улице вот уже две недели стояла просто отличная, ночью прошла гроза с дождем, в воздухе до сих пор витал бодрящий привкус озона, однако ноги почему-то сами не идут, будто налились свинцом.

И в то же время… в то же время некая сила болезненно и непреодолимо, почти против воли, тянула ее туда, словно неумолимый рок отметил ее своим дыханием.

Светлана догадывалась, что лежит в основе ее душевных мук.

Интересный случай во врачебной практике — в психиатрическое отделение совсем недавно привезли паренька лет пятнадцати с ярко выраженным шизофреническим диагнозом и параличом нижних конечностей. Светлана сразу же почувствовала, что мальчишка в общем то неплохой, из приличной семьи, не известно как он попал под влияние столь радикально настроенных скинхедов.

Та невероятная информация, что выдавал пацан, только подтверждала поставленный диагноз. Какие-то параноидальные навязчивые идеи с параллельным пространством и монстром-садистом в человеческом обличии. Доктора дивились тому буйству фантазии, на которое было способно подсознание паренька, и однако он свято верил во все, что говорил.

Паралич ног был чисто психосоматического характера, все обследования на новейшем оборудовании показали, что внутренние органы, кости и связки не повреждены. Нервные окончания — в норме, однако ног он не чувствовал — так могло бы быть при условии повреждения канала спинного мозга.

Светлану попросили как опытного экстрасенса провести сеанс гипноза и попытаться снять навязчивые идеи, так плотно засевшие в голове паренька.

Первое обследование ошеломило ее — волны темных пророчеств внезапно накатили на нее разрушительным цунами, окунули с головой в черное болото безумия, в нечто ужасное и невообразимое по своим глобальным масштабам и разрушительной мощи. Их было так много, что ни поднять, ни осилить ни переварить все сразу было не в ее возможностях. Что же это? Неужели война? Холодок пробежал горным ручейком по груди и опустился ниже, заставив подогнуться колени.

Ей понадобилось время, чтобы все осмыслить и хотя бы немного прийти в себя. Тот первый сеанс она закончить так и не смогла, прервав его на половине.

Сегодня должен был состояться сеанс повторный, к которому она хорошо подготовилась заранее и, однако, у нее было нехорошее предчувствие. Обычный человек загнал бы все предчувствия поглубже, туда, где их не достать, туда, где они не будут мешать и беспокоить ночами, но в том то и дело, что Светлана как раз не была обычным человеком. Она предусмотрительно позвонила Сергею и попросила чтобы он за ней заехал к обеду — рядом с ним она всегда чувствовала себя более защищенной.

Надо идти, надо идти, идти надо — в разрез с ее собственными желаниями, бьется в голове настойчивая мысль. Она ощущала, как вокруг этого мальчишки жадным зловещим облаком даже сейчас, в эту самую минуту, продолжают сгущаться злые силы. Клубок зла, исходящий миазмами ужаса и отчаяния, рос с каждым часом, он представал перед ней черно-багровым образованием, в котором мелькали странные и страшные образы. Она увидела там себя и к своему ужасу — мужа, родителей, в нем мелькали знакомые и незнакомые ей лица, тысячи лиц, миллионы…

Жутко разболелась голова, на ходу раскрыв сумочку, она потянулась за таблеткой цитрамона.

Видения упрямо, раз за разом показывали, что этот мальчишка — Глеб, кажется его зовут Глеб — окажется причастен к каким-то грандиозным и глобальным событиям, именно через него она должна встретиться с тем таинственным незнакомцем, образ которого так часто посещал ее во сне последние две недели. Нет, решительно надо идти.

Цок, цок, цок — веселым диссонансом стучат каблучки по мраморной плитке.

— Здравствуйте, Светлана Ивановна — приветливо здоровается пожилая медсестра на рецепшене.

Светлана проходит ни кого не замечая и не отвечая на приветствие, отрешенный взгляд ее блуждает, мысли где-то совсем в другом месте. Медсестра провожает ее недоуменным и немного обиженным взглядом.

— Совсем заработалась девка — бормочет себе под нос медсестра.

— Сэстра — вдруг раздался хриплый голос прямо у нее над ухом.

От такой неожиданности медсестра подпрыгнула на месте, колыхнувшись всем своим немаленьким телом — она не заметила, когда подошел этот молодой человек.

Вместе с ней вздрогнула и Светлана, хотя успела отойти уже довольно далеко и слышать слов незнакомца ни как не могла. По затылку пробежала холодная волна.

— Ух, молодой человек, напугали — сплевывая три раза за пышное декольте, нервно хихикает полненькая медсестра.

Незнакомец хищно и неприятно улыбается.

— Вы кого-то ищете? — интересуется медсестра, рассматривая жиденький букет цветов в руках у незнакомца.

Цветов в букете всего четыре. «Нехорошая примета» — мелькает мысль у нее в голове, однако от комментариев она воздерживается.

— Сэстра, малчик три ден назад нэ привэзли?

Светлана медленно оборачивается. Так и есть, она не могла ошибиться. Черная пелена падает на глаза, животный страх подступает к самому сердцу. Бежать, бежать не разбирая дороги, куда ни будь, не важно куда, только бы подальше отсюда.

Что же в таком случае она делает? Светлана на негнущихся ногах делает первый шаг по направлению к незнакомцу.

— Кого именно вы ищете? — не совсем приветливо спрашивает медсестра — ей не нравится этот небритый мужчина, не нравится его неправильный букет и его хищная ухмылка, больше похожая на волчий оскал, она инстинктивно чувствует его чуждость. В голове мелькает мысль, не вызвать ли начальника охраны, но формального повода у нее нет.

Чувствуя ее замешательство, от стены отлипает охранник. Одна команда — и он выведет подозрительного посетителя.

— Малчик, сын мой друга. Эээ три ден прошел привозили.

— Имя, фамилия? — сухо кидает медсестра, щелкая клавишами компьютера.

— Эээ… — В замешательстве тянет время Али, понимая, что сглупил, словно мальчишка.

— Ну что же вы — торопит медсестра, подозрительно оглядывая посетителя — пришли, а сами даже не знаете его имени. Он точно сын вашего друга?

Охранник решительно направляется в их сторону.

— Какие-то проблемы, Валентина Николаевна?

— Вот, Ваня, посетитель какой-то непонятный — неуверенно произносит медсестра.

— Валентина Николаевна, я знаю кто ему нужен — к стойке подходит Светлана — пропустите пожалуйста, это к Глебу на третий этаж.

Зачем она это делает, зачем берет на себя такую ответственность? — мелькает здравая мысль — но просто так отпустить его она уже не может, не может дать этому смертельно опасному зверю безвозвратно раствориться в череде дней и безликой толпе.

— Ну проходите — растерянно лепечет медсестра.

Ощущение чего-то неправильного остается оскоминой на губах. Медсестра задумчиво провожает взглядом странную парочку. Что же не дает ей покоя? Она не может разобраться в своих чувствах. Ее гложет нехорошее предчувствие.

— Света, эээ… бахилы то наденьте — запоздало кричит она им вслед.

Парочка не оборачивается, и медсестра обреченно машет рукой, стараясь выкинуть из головы странный эпизод.

Светлана в нерешительности, ошибиться она не могла, но проверить все же стоит. Риск очень велик, но она берет на себя такую ответственность и ведет его прямо в палату к тому самому пареньку.

Али медленно и недоверчиво плетется позади Светланы, он напряжен, словно волк, не по своей воле оказавшийся в человеческом жилище. Однако это не мешает ему беззастенчиво пялиться на идеальные ноги Светланы. Его тягучий и отвратительно-липкий взгляд она ощущает почти физически — он зарывается в ее волосы, скользит вдоль шеи, пробегает по талии, скребет по ягодицам и сползает к ее икрам идеальной формы, но не задерживается там надолго — он вновь поднимается вдоль внутренней стороны бедра. Светлана содрогается от омерзения, чувствуя гнилую теплоту его взгляда в районе паха. Это невыносимо, она ускоряет шаг, он старается не отставать.

Взгляд Али затуманивается, он во всех деталях воображает, что сделает с ней в «кармане», таких роскошных женщин у него еще не было. Он рассматривает и оценивает ее словно породистую лошадку, прикидывает словно объездчик. Да, да, так он и сделает!!! Но не сейчас, не сейчас. Словно дикий зверь, он тоже чувствует опасность.

Самым большим испытанием было находиться с ним в одном лифте, ей казалось, что от него несет приторным запахом могилы, плотный гнилой запах намертво забивает ноздри, ее чуть не вывернуло наизнанку, пока железная кабинка поднимала их на третий этаж, а страшный гость, почти не таясь, пялился на ее грудь. Открывающиеся двери она встретила с радостью, сравнимую с чувством, будто ее вынули из гроба, после того, как заживо похоронили.

Едва переводя дух от отвращения, она наконец-то останавливается перед дверью палаты и тут же оборачивается. Она отчаянно трусит, коридоры абсолютно пусты, помочь не кому.

— Прошу вас, подождите здесь минутку — обращается она к нему, едва сдерживая дрожь в голосе — пациента нельзя сильно волновать, я его подготовлю, а потом позову вас.

Али застывает на месте крепко стискивая жалкий букет в руке, и подозрительно оглядывается вокруг. Ему все это не нравится, хотя что может сделать ему какая-то женщина? К ним он всегда относился со снисходительным презрением, считая их глупыми низшими существами, почти животными, годными лишь на то, чтобы доставлять мужчине удовольствие, да рожать детей.

А вдруг в палате его уже ждет группа захвата? Нет, нет — успокаивает он сам себя, слишком все сложно и непредсказуемо, но расслабиться все же не может. Напряжение нарастает, он возбужден до предела.

На негнущихся ногах Светлана проходит в палату.

— Тетя Света, тетя Света!!! — радостно встречает ее юный пациент, который лежит на ортопедической кровати, сверкающей хромированными деталями — смотрите!!!

Паренек шевелит пальцами ног, затем, хотя и с трудом, согинает ноги в коленях. Он улыбается во весь рот — ослепительно сверкают все его тридцать два зуба.

— Глеб, я очень рада за тебя — она смотрит, как он, энергично работая ложкой, хлебает горячую манную кашу из чашки, стоящей у него прямо на коленях.

— Глеб, я должна познакомить тебя с одним человеком.

Паренек почти не слушает ее, все так же орудуя ложкой. Что для него значит еще один незнакомец? За три дня, что он находится здесь, его палату посетила целая уйма народа — от светил науки, до простых аспирантов.

— Глеб, я прошу тебя, соберись — она сжимает его голову в своих ладонях и пристально смотрит в его глаза.

Паренек не понимает, чего же именно она хочет от него.

— И Глеб, помни, что я рядом, что бы ни случилось, я рядом и не дам тебя в обиду ни кому.

Мальчишку смущают и немного пугают ее слова. Неужели опять из прокуратуры?

Света медленно поворачивается и направляется к двери.

Глеб задумчиво зачерпывает очередную ложку манной каши.

Дверь противно скрипит, Светлана Ивановна возвращается с… с НИМ!!!

Глаза мальчишки округляются. Внезапный спазм, словно костлявой рукой, перехватывает глотку, лицо пунцовеет, жилы на шее взбухают до предела.

Он не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сердце бешено стучит, трепещет раненой птицей, пытаясь вырваться из тесного плена грудной клетки. Дикий животный крик заперт в груди, не имея возможности прорваться сквозь судорожно запечатанную гортань. Он так и застыл с полным ртом горячей манной каши.

Светлана уже пожалела о том что сделала, однако более убедительных доказательств не требуется.

Мальчишка наконец-то смог вдохнуть, однако с воздухом в трахею попадают комки каши, он страшно хрипит в приступе отчаянного кашля. Чашка с грохотом летит на пол, вслед за ней головой вперед летит и мальчишка, его ноги вновь сковывает паралич, но он отчаянными усилиями, на одних руках тащит свое непослушное тело под кровать, откуда теперь слышатся его завывания, не похожие на звуки, издаваемые человеческой гортанью.

Светлана оборачивается, она видит выражение торжества и извращенного удовольствия садиста на лице незнакомца, тот грубо отталкивает Светлану и нагибается.

— Я тебе нашол — хохочет садист, пытаясь за ногу вытянуть паренька из под кровати — хочеш ко мне в гости, а? Смотри в мой глаза!!!

На Светлану он не обращает ни какого внимания.

Светлану охватывает ярость, она с силой дергает незнакомца за плечи, ей удается опрокинуть его на спину.

— Как ты смеешь прикасаться ко мне, женщина!!! — от возмущения Али теряет дар речи, корчась на полу словно перевернутая черепаха, он хватается за амулет.

Наказать!!! Выжечь ей мозги! Выжечь, выжечь!!! Али не сдерживает силы амулета, ему теперь наплевать, что станет с ней, ведь оскорблено его священное мужское достоинство!!!

Еще ни когда он не пользовался амулетом в такой ярости. Он физически чувствует ту силу, с которой он бьет по сознанию этой женщины. Только смертью она сможет искупить свою вину.

Их взгляды встречаются… и время останавливается. Очертания комнаты смазываются и плывут, они как бы выпадают из времени. Два сознания, два потока сливаются в один прочный и почти неразрывный мост.

Что это? Так не должно было быть. Али в недоумении и панике. Мир взрывается фонтаном ярких красок, больно бьет по глазам. Что делать? Он не может вытянуть из этой женщины астрального двойника. Разорвать связь? Нет, НЕЕЕТ!!! она ответит за все. Еще немного, еще-о-о-о-о!!!

Светлана пытается подчинить волю незнакомца. Ее неимоверно пугают непривычные ощущения, но хитросплетения чужого подсознания для нее не более чем очередная задачка и она берет себя в руки — пока она вполне успешно отгораживается щитом от ментальной атаки.

Щит, держать щит — кажется произносит она вслух и ошарашено наблюдает, как перед ней вырастает полупрозрачный выгнутый овал, состоящий из крупных чешуек, словно панцирь слоновой черепахи, о который разбиваются голубые волны, исходящие из камня на шее Али. Он же с удивлением чувствует, что поток энергии раздваивается.

Энергия камня питает не только его атаку, но и щит этой странной женщины. Как это возможно? Чтобы установить контакт с камнем, ему понадобилось целых три месяца, а у нее это вышло само собой.

Все же опыт берет свое, он обходит щит, обтекает его со всех сторон, Светлана пытается замкнуть щит вокруг себя, но на этот раз у нее не ни чего не получается. Ей кажется, будто ее мозг словно у египетской мумии, кривыми ржавыми крючками, вытягивают прямо через нос. Ее сознание разбивается на части.

Али ликует — он победил. Еще немного.

Кровь из носа Светланы брызжет фонтаном, заливает платье темными багровыми ручейками. Сознание меркнет, она медленно опускается на пол. Али хватает ее за волосы, запрокидывает голову, чтобы видеть ее глаза.

— Какого черта!!! — слышит она отчаянный крик Сергея и отключается.

* * *

Светлана просила заехать за ней к обеду.

— Ой, Сергей, здравствуйте — здоровается дежурная медсестра.

— Здравствуйте, Валентина Николаевна — улыбается Сергей — Светлана у себя?

— У себя — отвечает медсестра — ой, нет, — вдруг спохватывается она — здесь такой посетитель был э-э-э…, тревожный что ли какой-то, Светлана повела его на третий этаж, к пациенту, вы бы посмотрели, все ли там в порядке, не нравится он мне что-то.

— Какая палата?

Медсестра просматривает списки пациентов.

— Третий этаж, палата номер триста два.

— Спасибо — отвечает Сергей и быстрым шагом направляется к лифту.

Палату он находит почти сразу. Дверь приоткрыта, он отворяет ее шире.

То что он видит, повергает его в шок. Светлана стоит на коленях, чернявый незнакомец держит его жену за волосы. Угрожающая поза и выражение его лица, однозначно указывает, что делает это он отнюдь не из добрых побуждений.

Больше всего Сергея пугает кровь, такая яркая на светлом платье. Волосы на его загривке встают дыбом.

— Какого черта!!! — его крик больше похож на рычание тигра.

Одним прыжком Сергей оказывается напротив незнакомого мужчины, сильнейший удар ногой в пах заставляет Али согнуться в три погибели, лицо его приобретает нежный зеленоватый оттенок. Следующий удар — боковой, правым кулаком в челюсть — отбрасывает незнакомца на шкаф с медицинскими приспособлениями. Стекла и блестящие инструменты разлетаются во все стороны, а незнакомец… растворяется в воздухе.

Али и Светлана в «кармане». Незнакомец корчится на полу в позе зародыша, тихонько скуля и подвывая от боли.

Что-то не так. Где Сергей? Он же только что был здесь.

Что-то еще. Ощущение, что в уши напихали по килограмму ваты — в каждое ухо. Всю жизнь она ощущала вокруг себя тысячи голосов — иногда едва слышных, иногда нагло вопящих во весь голос, даже ночью, даже во сне. Сейчас же все ее неимоверно развитое шестое чувство было сконцентрировано на смрадных мыслях и желаниях незнакомца, единственных из оставшихся от всего мира.

Она быстро подошла к окну. Привычный пейзаж за окном отсутствовал, да и любой другой тоже, то есть абсолютно ни чего — белая зловещая пустота.

Незнакомец за спиной заворочался в неловких попытках встать и обрести равновесие.

Что делать? Светлана чувствует, что источник всех бед — странный камень на груди незнакомца. Она мысленно тянется к нему, пытаясь оттолкнуть от него сознание Али. Вновь борьба за обладание контроля. Светлана оказывается сильнее. Али охватывает ужас, он выбегает из кабинета и его, словно пробку из бутылки шампанского, выталкивает в обычный мир.

Слава аллаху, этот белоухий не вышел из кабинета, он его не видит.

— Нет, он где-то рядом, я чувствую — слышится из за приоткрытой двери кабинета.

Вновь судьба заставляет его бежать, скрываться от Сергея, уже во второй раз, хотя ни тот ни другой не догадываются об этом. Стараясь не выдать себя, даже не дыша, он тихо, но быстро пробирается к лестнице.

Медсестра на рецепшене видит, как странный незнакомец на полусогнутых ногах, не отрывая рук от причинного места, однако довольно резво, покидает пределы больницы и скрывается за дверями выхода.

Светлана открывает глаза. Сергей держит ее на руках.

— Ты в порядке? Что случилось? — обеспокоенно говорит Сергей. Его голос заметно дрожит.

— Где он?

— Ты как себя чувствуешь?

— Где он? — повторяет Светлана.

— Этот хмырь? — спрашивает Сергей — ты знаешь, я… мне кажется что у меня едет крыша, но мне показалось, что… нет я точно видел своими глазами, как он растворился в воздухе.

Светлану скручивает судорога, она выгибается всем телом, Сергею с трудом удается удержать ее на руках.

— Нет, он где-то рядом, я чувствую — стонет Светлана.

Сознание Светланы раздвоено. Она здесь и где-то еще…

Светлана в нерешительности оглядывается вокруг. Она одна в кабинете. Страшный незнакомец скрылся и теперь она не слышит даже его. Она чувствует, что более ни чего не существует на свете, кроме пространства этого кабинета, но и он растворяется в сером ничто. Игла дикого ужаса разрывает ее сердце. «Карман» схлопывается, ее выгибает дугой в жесточайшем приступе судороги, и… она оказывается на руках у Сергея. Боль и облегчение накатывают волнами.

— Этот хмырь? — спрашивает Сергей — ты знаешь, я… мне кажется что у меня едет крыша, но мне показалось, что… нет я точно видел своими глазами, как он растворился в воздухе.

— Нет, он где-то рядом, я чувствую…

Глава 19

Эта неприятная и довольно странная история с женой выбила Сергея из колеи, такой непривычный, обессиливающий, черный страх поселился в его душе — страх за жену, за жизнь близких ему людей. И так напряженные до предела за последние недели нервы не выдерживали такой нагрузки.

Лично осмотрев место происшествия, он поднял на ноги всех своих знакомых, задействовал все связи и сейчас маялся от невозможности предпринять что либо еще. Светлана успокаивала его как могла, применив все свои способности экстрасенса и медика. Сергей на какое то время успокаивался, но встретившись взглядом с женой, его с новой силой начинал пожирать гнев, страх за жену и жажда мщения.

Звонок в дверь заставил Сергея подпрыгнуть с дивана вверх. Светлана в это время мыла посуду на кухне. Услышав звонок, она поспешила к двери, но Сергей жестом остановил ее, сказав:

— Оставайся на месте, я сам открою.

Светлана чувствовала, что за дверью нет ни какой опасности, но видела, что сейчас возражать мужу нет ни какого смысла.

Сергей на цыпочках подошел к двери и осторожно заглянул в глазок. Он увидел искаженное линзой изображение соседа — старика лет шестидесяти — Семеныча.

Семеныч был их соседом снизу и работал автослесарем. Как-то Сергей заезжал к нему по поводу починки ходовой части своей старенькой пятерки, там они разговорились и выяснилось, что у них имеется общая страсть, а именно — рыбалка.

Семеныч жил в своей двухкомнатной квартирке один. Жена его еще в молодости умерла при родах, оставив ему сына. Сейчас отпрыск женился и переехал в другую квартиру, а Семеныч коротал свои деньки в одиночестве. Старик этот был фанатом рыбалки, половина его маленькой двухкомнатной квартирки была завалена всяческим рыбачьим барахлом — удочками, спиннингами, подсаками разной формы и величины, сетями разных размеров. Сергей недоумевал, зачем в Москве столько рыбачьего инвентаря — в Москве-реке сейчас много не выловишь. Оказалось, что Семеныч объехал на электричке все Подмосковье и прилегающие территории, тратя на эти поездки все личные сбережения и недели своего свободного времени.

— Здравствуй, сосед. Как жизня? — сказал Семеныч, протягивая свою мозолистую пятерню.

— Ничего дядь Коля, все путем. Да ты проходи — спохватился Сергей — с чем пожаловал?

— Да вот, погодка хорошая. Я тут в интен-р-ненте полазал — сказал важно Семеныч — погодка то всю недельку такая будет. Я там пошуровал, в клубах по интересам — рыба то косяками прет, самый жор у нее сейчас, я и карту раздобыл. Поедем на денек — другой?

— Не могу Семеныч, дела у меня.

— Да завтра выходной, какие могут быть дела?

— Съезди, Сережа — неожиданно вмешалась Светлана — отдохни, успокой нервы. Рыбалка очень полезна в этом плане.

Под двойным натиском жены и соседа он не устоял.

На рыбалку Сергей взял Максима — сына своего коллеги и хорошего друга. Он давно уже обещал взять парнишку на рыбалку и вот, пришло время исполнять свои обязательства. Пятнадцатилетний пацан развил бурную деятельность, специально сбегал в соседнее парниковое хозяйство, где накопал кучу жирных, удивительно подвижных и пахучих червей, наварил кукурузы и ячменя для подкормки.

В компании с ними поехали еще двое — друзья Семеныча — такие же прожженные рыбаки загоревшие до черноты — Андрей и Дима.

Выезжали с ночи, чтобы поспеть к раннему утреннему клеву.

В темноте они долго рыскали, светили фонариками, выискивая по карте место рыбалки, но все же добрались благополучно. И вот сейчас Сергей сидел на берегу широкого канала, который загибался крутой дугой в этом месте. Берег по всей своей длине сплошь зарос густым и высоким камышом, который сухо шелестел на слабом ветру длинными заостренными листьями. Берег был пологим и удобным, но пришлось долго вытаптывать и расчищать место словно стая бизонов на водопое, чтобы только подобраться к воде.

Когда в прорехе показалась черная водная гладь, Сергей и компания увидели, что течение благодаря изгибу реки не очень быстрое, а промерив глубину грузилом на леске, обнаружили, что дно довольно низкое, в общем все идеально для хорошей рыбалки.

Слышалось громкое переливчатое перекликивание лягушек и мощные всплески рыбьих хвостов, которые оставляли широкие круги на воде, что было хорошим признаком.

Они прибыли на место, когда солнце еще даже не выглянуло из за горизонта, подавая лишь первые признаки зарождающегося утра, окрашивая самый край горизонта бледной утренней зарей. Было довольно прохладно, в серых сумерках со стороны реки тянуло сыростью и непередаваемым запахом, в котором смешались ароматы речной воды, гниющего камыша и черной тины, но для настоящего любителя рыбалки не было запаха слаще.

Первым делом рыбаки, едва расчистив подступы к реке и побросав вещи на глиняный берег, по традиции выпили по сто грамм за хорошую рыбалку и, как говорится, для сугреву. Опрокинув первую стопку, от дальнейшего продолжения Сергей отказался, остальная же компания, за исключением Максима, с энтузиазмом продолжила начатое дело. В итоге через полчаса, после того как Сергею пришлось отстаивать банку червей, которую приняли за тушенку и которой намеревались закусить, гоп компания мирно посапывала в сторонке, а Максим, закутавшись в толстую олимпийку, сидел на корточках рядом с Сергеем, мелко подрагивая всем телом и клевал носом.

Шелест листьев на ветру и медленно текущая вода, колышущая в загадочных глубинах длинные пучки водорослей — все это действительно успокаивало, расправляло скрученные в тугой комок нервы.

Закинув пару спиннингов почти на середину канала, Сергей застопорил катушки. Сторожевые колокольчики плавно покачивались на лесках, а пока, чтобы не сидеть без дела, он вытащил две длинные семиметровые коленчатые удочки, одну из которых подал Максиму и попробовал ловить на поплавок.

Прошло с полчаса, на удочку ловилась всякая мелочь, видно большая рыба не подходила близко к берегу, на относительно небольшую глубину.

Мальков выпускали, они с плеском исчезали в воде и тут же растворялись в родной стихии. Прохладный ветер проникал во все щели, выдувая остатки тепла, донимала мелкая мошкара, заставляя постоянно хлопать себя по лицу. Сергей закурил сигарету, сизый дымок тут же рассеивался в прозрачном воздухе.

Вдруг колокольчик ближайшего спиннинга как-то неуверенно звякнул, затем задрожал мелко-мелко — так, будто кто-то там в глубине обстоятельно и не торопясь дегустировал, пробовал на вкус червей и не решался сразу их проглотить. Сергей напрягся, осторожно передавая свою удочку Максиму. Леска спиннинга натянулась, а катушка плавно и медленно отозвалась звуком трещотки. Сергей застыл, вытянув в готовности руки и, когда удилище спиннинга выгнулось крутой дугой, а трещотка наконец затрещала громко и весело, резко подсек, удерживая пальцем круглый бок древней катушки. Охотничий азарт уже полностью овладел им, он забыл обо всем на свете, сейчас существовал только он и его добыча.

Определенно, на том конце сидело что-то очень солидное. Вся гоп компания проснулась от шума и суматохи. Рыбаки столпились на крохотном пятачке расчищенного берега и подавала бестолковые советы.

— Подсак тащите! — сдавленно хрипел Сергей с трудом удерживая изогнутое удилище спиннинга.

Словно длинноногая цапля, Максим размахивал руками и бестолково метался по берегу, зачем-то спрыгнул в воду, подняв кучу брызг, затем снова вылез на берег.

— А-а-а, где-е-е? Где подсак…

— В вещах поройся — хрипел Сергей. Да быстрее же!

Наконец то, из под груды вещей показался нужный инструмент. Максим неумело размахивал им из стороны в сторону, так что рыбакам приходилось уворачиваться от него, показывая чудеса ловкости.

— Ну-ка, дай сюда, сейчас класс покажу — сказал Семеныч, вырывая подсак из неловких рук Максима. Расставив ноги пошире для устойчивости, Семеныч застыл в ожидании.

Сергей уже минут десять водил рыбину — то натягивал, то ослаблял леску, боясь упустить свой улов. Но вот, наконец-то, метрах в десяти показался огромный рыбий хвост, плеснувший у самой поверхности. Рыба сопротивлялась все слабее, быстро теряя силы. Еще минуты через три показалось огромное желто-белое брюхо.

— Карп, точно карп. Килограммов на двадцать, не меньше.

— Точно! Вот везуха! — потирали руки горе-рыбаки, предвкушая жирную, наваристую ушицу.

Все с напряжением наблюдали за окончанием поединка.

— Да-а-а! Такая и в подсак-то не залезет! — сказал Семеныч.

Последние метры оставалось протащить улов до берега. Показалась рыбья голова. Жадно хватая воздух, рыбина широко разевала пасть, в которую свободно вошел бы мужской кулак. Желто-красные усы ее шевелились словно черви на крючке, а выпученные глаза безумно уставились на компанию.

— Давай я ее за жабры вытащу — сказал Семеныч, спускаясь в воду.

— Ну нет, — просипел Сергей — мой трофей, мне и вытаскивать, лучше подержи спиннинг.

Обиженный оказанным недоверием, Семеныч все-же аккуратно перехватил удилище, протаскивая рыбу последние метры, пока ее голова не ткнулась в камыши которыми зарос берег, чуть в стороне от расчищенного участка.

Сергей осторожно спустился в воду по колено, но неловко поскользнувшись, очутился в воде почти по пояс — дно резко уходило вниз. Подобравшись к рыбе, Сергей ловко ухватил ее за жабры и, с гордым видом, тяжело приподнял над водой.

— Есть! Молодец! Вау! С почином — поздравляли его рыбаки.

Вдруг… он отчетливо и остро почувствовал присутствие своей жены. Не где-то там, в городе, а здесь, рядом. Он недоуменно завертел головой, застыв с рыбой в руках.

— Ну что ты там застрял, тащи ее. Давая я тебе помогу — причитал на берегу Семеныч.

Неожиданно Сергей услышал громкий протяжный крик, который перекрыл шумную возню рыбаков и заставил вздрогнуть его всем телом. Сердце бухнуло в груди, кровь мгновенно прилила к голове — он узнал, не мог не узнать голос своей жены.

В голове пронеслась мысль — откуда она здесь, что за бред? Затем он вновь отчетливо ее услышал: «Сергей, пожалуйста быстрее приезжай домой. Беда! Сережа, я чувствую!»

— Вы что ни будь слышите? — спросил Сергей каким-то не своим, севшим на два тона, голосом, но по недоуменным взглядам рыбаков понял, что возглас жены слышал только он.

Его руки, державшие рыбину, безвольно разжались, слабость страха охватила все его тело с ног до головы — от макушки до самых кончиков пальцев.

— Что т-ты… делаешь! — Семеныч, скорчил безумное лицо и попытался ухватить брошенное было на берег удилище, но рыбина, в мгновение ока опомнившись, напрягла последние остатки сил, мощно взмахнула хвостом и сдернула его с берега.

Еще какое-то время рукоять спиннинга виднелась на поверхности — она быстро удалялась от берега, оставляя кривой след на воде. Скользя по речной глади, черная резиновая ручка покачивалась, словно указательный палец — с немой укоризной — но вот и она исчезла в загадочной глубине водоема.

Сергей ни на секунду не усомнился в том, что он действительно слышал голос жены — за годы совместной жизни она не раз удивляла его своими талантами. Поэтому ее словам он поверил сразу и безоговорочно.

Секундная слабость прошла. Перед рыбаками вновь стоял он, Сергей — командир антитеррористического отряда. Собранный, какой-то жесткий и волевой.

— Слушайте меня внимательно, повторять не буду! Мы отправляемся назад, на сборы — пять минут, кто не успеет, — остается здесь. Если будет возможность, я за вами вернусь, если не смогу, добирайтесь сами.

Коротко и ясно.

Видя его состояние, спорить ни кто не стал. Все как-то сразу почувствовали, что не стоит вставать у него на пути, хотя и сильно усомнились в его рассудке.

Уже через три минуты самые необходимые вещи были закинуты в багажник, трое растерянных рыбаков, во главе с Семенычем, остались на берегу недоуменно пожимая плечами, а Сергей с Максимом сидели в заведенной машине.

Сергей поддал газу. Швырнув из под колес горсть мелкого гравия, старенькая пятерка резво рванула с места, еще через десять секунд о том, что только что здесь был автомобиль, напоминала лишь туча пыли, медленно таявшая где-то вдалеке.

— Пристегни ремень — сказал Сергей Максиму.

Машина довольно резво скакала по ухабам, ее круто заносило на поворотах, рессоры протестующее визжали, по-стариковски стонали и скрипели, но Сергей не сбавлял газа — в его ушах до сих пор стоял полный тревоги голос жены.

Сергей вцепился в руль мертвой хваткой, полностью сосредоточившись на управлении. Вырулив на бетонку, он еще сильнее вжал в пол педаль акселератора, выжимая все возможное из потрепанного автомобиля.

Натужно, на пределе своих возможностей, выл перегретый мотор. Еще немного, последний крутой поворот, подъем — и они вырулили на главную дорогу. На прямой Сергей мельком кинул взгляд на спидометр. Стрелка неуверенно подрагивала в районе ста тридцати километров в час. Колеса стучали на стыках бетонных плит, ходовая готова была вот-вот развалиться на части, подшипник в правом переднем колесе выдавал удивительные, неестественные рулады, но Сергей не жалел машину — он знал, что до города она как ни будь дотянет, а там… не важно.

За полтора часа они проехали расстояние, на которое потратили больше двух с половиной часов по пути на рыбалку.

Глава 20

Наконец-то все было выполнено так как надо. Двое помощников осторожно опускали Али на веревке в глубокую шахту.

Бережно, словно первенца мужского пола, — в руках он держал последний из святых камней.

Его священный джихад будет закончен здесь. Здесь и сейчас он поставит последнюю жирную точку в своей непримиримой борьбе.

Каблуки коснулись рыхлого дна ямы. Не выпуская из левой руки переливающийся всеми цветами радуги камень, правой — он достал клинок из черного обсидиана, которым его снабдили в таинственном мире его братья по вере.

Настроившись на амулет, Али оттопырил большой палец руки, державшей камень, и решительно резанул его острым лезвием — ладонь дернуло, словно от разряда электрошокера, на подушечке пальца обильно выступила кровь.

Согласно полученным инструкциям, он приложил порез к отшлифованной холодной грани — капелька алой крови в одну секунду всосалась в нутро ледяного на ощупь амулета.

Полыхнуло.

Али показалось, что теперь он держит в руках кусочек солнца!!! Камень, словно накаленная до красна кочерга, вдруг обжег его ладонь и в считанные секунды прикипел к коже. Взвыв от невыносимого жжения Али попытался отбросить его в сторону, но камень будто бы прирос к руке, стал ее неотъемлемой частью.

Задохнувшись от резкой, почти невыносимой боли, он попытался содрать его о плотную стену шахты, однако твердая доселе почва расплескалась вдруг под его рукой мерзкой жижей, а стены глубокого колодца дрогнули и как будто сдвинулись — сверху посыпались земля и щебень.

Руку будто объяло пламенем, она сама собой, без участия воли своего хозяина, вдруг резко поднялась вверх. Вены на запястье вздулись и полопались, словно перезрелые виноградины под тяжелым каблуком солдата.

Толстые струи крови, багровым фонтаном, брызнули вверх, однако ни одна капля не упала на землю. По странной, закручивающейся спирали дарующая бытие влага тут же втягивалась в камень, Али чувствовал, как быстро из его тела уходит… ЖИЗНЬ!!! Как стремительно холодеют и немеют его конечности.

Его обманули. Крик дикой боли, досады, ярости и страха разорвал тишину рассветного часа. Задрав голову, Али взвыл диким зверем.

На фоне неба показалась чья-то лохматая голова.

— Брат Али, что случилось? — послышался донельзя испуганный голос сверху.

— Поднимайте меня!!! — взревел он во всю глотку.

Еще один толчок!

На этот раз земля дрогнула столь сильно, что Али не удержался на ногах. С дикими криками сверху на него падал его напарник, веревка свободными кольцами падала вместе с ним.

Сила тяжести бросила их в объятия друг к другу — в крепкие, смертельные объятия.

Столкновение!!!

Два ярких, ослепительных красных солнца вспыхнули в глазах Али.

— Поднимите, да поднимите же меня, шакальи ублюдки!!! — Али бился в агонии — некрасивая и жалкая, но неотвратимая и справедливая смерть все же настигла его темную душу, однако он до конца успел сыграть свою роль, завершить предначертанное.

— Не хочу… обманули, будьте вы прокляты — придавленный телом свернувшего шею напарника, еле слышно шептал Али обескровленными губами — это были его последние слова на этой земле, последний хриплый выдох слетел с его губ.

Стены шахты с глухим скрежетом — медленно, но неумолимо — поползли к центру. Еще минута — и рыхлая почва сомкнулась над их головами, вспучившись на поверхности небольшой насыпью — из нее в зенит ударил широкий голубой луч.

Другие ямы в тот же самый миг претерпели аналогичные метаморфозы — в небо ушло еще четыре мощных луча — там, высоко над облаками, они встретились в единой точке.

Над городом полыхнула яркая, не выносимая для человеческих глаз, вспышка. Произошел мгновенный световой выброс неимоверной, божественной мощи, словно родилась сверхновая звезда, или же сам создатель глянул на землю сквозь неестественную прореху в пространстве.

От слепящего перекрестия лучей, вниз, к беспечной земле, поползла полупрозрачная пелена.

Глава 21

Денек выдался на редкость скучным. Жара давила, словно тяжелая и душная пуховая перина, клонило в сон. Был один из таких муторных и не прибыльных дней, когда все почему-то становились дисциплинированными, добропорядочными автомобилистами.

Радар уныло торчал без дела, привинченный к небольшому деревцу у обочины. «Кажется все же придется менять позицию, слишком уж примелькался пост» — уныло подумал молодой белобрысый младший сержант Грищенко — патрульный постовой службы.

И в правду, все водители словно по команде сбавляли на этом участке скорость.

Не успела столь пессимистичная мысль прийти к нему в голову, как радар наконец-то тонко запищал — предвкушающее и довольно, как показалась сержанту. Тут и он заметил летящий на пределе своих возможностей бардовый жигуль.

Патрульный постарался стереть со своего лица довольную улыбку и придать ему подобающе строгое выражение. Вытянув руку с полосатым жезлом, он резво выбежал из за высоких кустов, где прятался — на дорогу, жестом приказывая остановиться и прижаться к обочине превысившему скорость автомобилю. Водитель будто бы не видел его, и ни на йоту не сбавив скорости, пролетел мимо, обдав волной горячего ветра.

Сергей досадливо поморщился, увидев постового, но останавливаться он не намеревался.

Довольная улыбка сползла с лица сержанта Грищенко, сменившись сердитым и мстительным выражением. Он еще резвее, чем прежде, побежал к своей девятке, однако не за тем, чтобы самому мчаться за наглым нарушителем — в его стареньком служебном автомобиле имелась рация.

В полукилометре дальше дежурили его коллеги, они стояли на подхвате специально для таких случаев и вот у них-то были спец автомобили — мощные и скоростные.

У Максима захватило дух. Еще ни когда он, вот так, в открытую, не проявлял неповиновения властям. Свернув голову на сто восемьдесят градусов, он с увлечением и азартом следил за развитием событий. Сейчас он чувствовал себя героем какого ни будь боевика — было страшно, но и бесшабашно, залихватски весело.

Вот где-то рядом послышался дикий вой сирены, громкий звук оглушил, пронесся мимо и медленно стал затихать вдали.

— Ух ты, дядя Сергей! За нами погоня! — задыхаясь от волнения проговорил Максим.

Сергей ни чего не ответил, только еще насколько мог поддал газу. Плотно сжатые челюсти болели от напряжения, желваки гуляли на его скулах. Карту Москвы он знал отлично как и все приемы ухода от погони, но сначала надо было хотя бы добраться до города, здесь же его шансы скрыться от преследования практически равнялись нулю. Сергей рассчитывал затеряться в городском движении, но в этот ранний час на этой проселочной дороге было на удивление мало машин.

— Ну джипяры! Дядя Сергей, они нас догоняют.

Наполняя воздух диким воем, две мощные машины с мигалками, медленно, но верно, сокращали расстояние между ними. Сергей раздумывал, не стоит ли остановиться, но решил все же сражаться до конца. Не сбавляя скорости он мчался дальше. Только бы добраться до МКАДа, еще немного.

Загородив почти все движение, большегрузный КамАЗ медленно тащится впереди, прямо по середине дороги. Сергей нажимает сигнал, но скорость слишком велика — даже при всем желании КамАЗ уже не успеет освободить ему полосу.

Приходится пересекать сплошную линию…

Сергей обгонял тяжелый грузовик со скоростью ста тридцати пяти километров в час по встречной полосе, когда у него внезапно потемнело в глазах и почему-то заломило зубы.

Яркая вспышка прямо по ходу движения почти ослепила его. Невольно пришлось сбавить обороты.

Едва проморгавшись, Сергей увидел, как впереди метрах в пятидесяти еще раз полыхнуло — что-то вроде длинной ветвящейся молнии перечеркнуло движение поперек их направления, и дорогу в мгновение ока перегородила какая-то голубовато-синяя полупрозрачная стена.

Она появилась прямо из воздуха и удивительно походила на поверхность воды, под свежим ветром идущей мелкой рябью.

Стена появилась внезапно и сразу перекрыла весь обзор.

Сергей пригнулся к рулю и попытался оглядеть ее верхнюю границу. То, что он увидел — границ попросту не имело — стена или что бы то ни было — сливалось с небом.

Справа и слева, на сколько мог видеть Сергей, оно так же упиралось в горизонт.

Полуослепший и ошарашенный неожиданным препятствием, Сергей среагировал не сразу, поэтому машина влетела в полупрозрачную преграду на скорости около восьмидесяти километров в час.

Всего три секунды спустя, в стену влетели и оба джипа.

Тотчас же снова дико ломит зубы, в глазах темно, тошнота крутой волной подкатывает к горлу.

Свежее утреннее солнце меркнет, разом теряя всю свою яркость и чистоту, будто кто-то набросил пыльную пелену на глаза. Трепетные краски рассвета уныло блекнут, окружающее пространство выцветает, кажется, что кто-то превращает его в безжизненный винтажный постер. Неизвестная, зловещая сила впечатывает их в вязкий, темно-синий кисель.

Рядом с их жигулями отчаянно сражается с управлением водитель камаза.

Душный, кошмарный сон наяву, от которого можно ни когда не проснуться.

Дико визжат тормоза, многотонный прицеп уводит в сторону. Водитель камаза, пытаясь выровнять машину, невольно зажимает автомобиль Сергея к обочине.

Воздух наполняется мелкими искрами, страшный скрежет закладывает уши, как будто тысячи гвоздей царапают капот машины.

Брезентовый тент на прицепе камаза трещит по швам, металлические крепления не выдерживают нагрузки и отлетают, одно за другим.

Некоторое время встречный ветер тащит огромный лоскут тяжелой материи, будто плащ супермена. Наигравшись им всласть, он бросает свою надоевшую игрушки и полностью накрывает им жигули.

Одновременно с этим все стекла в машине разлетаются мелкими осколками, брызнув во все стороны жалящими шмелями…

Кажется, что страшное скольжение продолжается целую бесконечность.

Внезапно, как и началось, все стихло.

Потерявший инерцию автомобиль медленно ткнулся в бетонный столбик, неприятные ощущения нехотя отступили. Сергею удалось остановиться на противоположной обочине — им повезло, что встречная полоса в это время суток была чиста.

Оглушительная… тишина. Слышно лишь тихое потрескивание кузова их автомобиля.

— Ты в порядке? — хрипло спросил Сергей, в потемках ощупывая Максима.

— Д-да, к-к-ажется все в порядке.

— Выбираемся отсюда!

Сергей пытается открыть дверь, но ее намертво заклинило. Откинуть брезент с лобового стекла так же не удалось — он как будто прикипел к корпусу автомобиля.

Сергей шарит в темноте на ощупь, отыскивая рюкзак, где у него лежит охотничий нож.

Прорезав толстую материю там, где положено находиться лобовому стеклу, они наконец-то выбираются из железной коробки.

Их окружает почти абсолютная, тревожная тишина — не слышно даже пения птиц.

Метрах в десяти позади них, дымятся остовы двух машин, в которых Сергей с трудом узнает преследовавшие их патрульные джипы.

С первого взгляда стало очевидно, что транспорту ППС и его пассажирам повезло гораздо меньше.

За обгоревшими остовами автомобилей, метрах в пяти, позади, стояла стена, которую они успели проскочить насквозь — теперь она выглядит монолитной и неприступной.

Рябь на ее поверхности исчезла, было похоже, что она состоит из гладкого и толстого, мутно-синего, бутылочного стекла, возвышаясь и продолжаясь во всех направлениях, куда достает взгляд.

Подойдя к патрульным автомобилям Сергей увидел, что некогда бело-синие автомобили стали абсолютно черными, краска с них на половину слезла, а та что осталась, — выгорела и крошилась под пальцами мелкими чешуйками, мигалки на крышах расползлись двумя безобразными лужами неопределенного цвета и испускали облачка едкого дыма. Даже покрышки на колесах спустились и как-то съежились.

Сергей подошел к первому джипу, Максим побежал ко второму.

В нос ударил тяжелый химический запах горелой пластмассы, смешанный с вонью паленой органики.

Они заглядывают в салоны.

Скорчившись в неестественных позах, на сиденьях сидят обгоревшие до неузнаваемости трупы. Их скрюченные руки прижаты к ушам, рты раскрыты в страшном оскале, будто великан-людоед засунул их в гигантскую духовку и забыл ее выключить. Было видно, что в последние секунды своей жизни они испытывали просто невероятные мучения.

Из кабины КамАЗа с трудом вылез и спрыгнул на землю толстый, потный водитель. Он с трудом переводил дыхание и держался за сердце.

— Что это за хрень-то такая? Совсем обалдели ублюдки. Они что, новый способ тормозить машины придумали? — заплетающимся языком, давясь то и дело лающим кашлем спросил водитель КамАЗа.

— Ну это вряд ли — ответил Сергей. Ты посмотри, что с ними самими стало. Что бы это ни было, нельзя допустить, чтобы еще кто ни будь пострадал. Хорошо еще, что бензин не загорелся, а то было бы сейчас здесь огненное шоу. Ты давай-ка, забирайся обратно в машину — обратился он к водителю камаза — и перегороди дорогу.

Вдали вновь заслышались звуки сирен.

Глава 22

Мостовая бодро стучала под форменными полуботинками. Ноги сами несли Летуна такой до боли знакомой с самого детства дороге. Камуфляж, десантный берет, лихо заломленный на бок, вещмешок закинутый за спину… Пацаны с восторгом провожали его восхищенными взглядами.

Пройдя дворами, густо заросшими высокими и густыми деревьями, он подошел к знакомой кирпичной пятиэтажке.

Вот ржавая пожарная лестница, нижняя перекладина, протертая детьми до белизны. Он знал каждую щербинку на этой стене, за которые удобно было цепляться пальцами, каждый выступ — ведь и сам он, сопливым пацаном, лазил на эту лестницу, висел часами, пытаясь хоть немного подрасти.

Знакомый подъезд, рассохшиеся покосившиеся лавочки с вечными, будто законсервированными старушками на них. Он вежливо поздоровался и зашел в подъезд.

Летун уже три месяца не был дома. Последнее задание закинуло его за тысячи километров от родных мест. Но ему нравилась такая жизнь и менять пока что ни чего не хотелось.

Взлетев одним махом на третий этаж, он забарабанил в обитую хлипкими деревянными планками дверь. Ни какого ответа. Нетерпеливо переступая с ноги на ногу, он с силой вжал пластмассовую кнопку звонка и не отпускал секунд десять. Опять ни чего.

Тут он услышал позади себя щелчок отпираемого замка. Дверь соседки напротив осторожно приотворилась, из за накинутой цепочки показалась физиономия крепенькой старушки. Синяя косынка с рисунком из белого горошка и вязаная кофта неопределенного цвета придавали ей какой-то трогательный деревенский колорит.

— Лешка, ты что ль? — строго спросила старушка.

— О, привет баб Мань! Я конечно, кто же еще!

Дверь соседки закрылась, послышался звук откидываемой цепочки, затем дверь отворилась снова.

Баба Маня, влезшая в тяжелые резиновые калоши, вперевалочку пошлепала к Летуну.

— Что ж ты касатик не предупредил мать то? Улетела она в Казань, к родственникам. Сестра твоя двоюродная замуж выходит, так на свадьбу позвали мамку твою.

— Ух ты, Вероничка, что ли замуж выходит?

— Уж не знаю, касатик, Вероничка аль не Вероничка, только прилететь твоя мамка обещалась послезавтра токмо. Вот ключики на всякий случай оставила — сказала старушка, протягивая связку ключей — цветочки там полить, пыль смахнуть аль еще чего.

— Спасибо, баб Мань!

— Да не за что, милок. Заходи, коли что — сказала старушка и пошлепала обратно в свою квартирку.

Закинув вещмешок с грязными вещами в ванну, Леха плюхнулся на промятый старенький диван и задумался, что делать дальше. Короткий отпуск не хотелось потратить впустую, теплые приятные деньки скоро закончатся.

Энергия, переполнявшая его, требовала выхода — хотелось обнять весь мир, поделиться со всеми своим хорошим настроением.

Стянув с себя берет, он с улыбкой закинул его на рожок невысоко висящей люстры, затем подпрыгнул, достав потолок пальцами. Потолки в хрущевках не отличались особенной высотой, так что это было не особенно трудно.

Леха снял трубку допотопного телефона и набрал знакомый номер. На том конце провода долго ни кто не отвечал, затем послышался сонный и недовольный девичий голос:

— Алло.

Это «алло» было произнесено таким тоном, что стало понятно, что означает оно отнюдь не приветствие, а пожелание побыстрее катиться ко всем чертям.

— О-о! Ленка, ты что, до сих пор дрыхнешь что ли? Давно вставать пора. Ну ты соня.

На том конце провода образовалась небольшая пауза, затем недоверчивый девичий голос проговорил:

— Кто это?

— Кто, кто. Дет Пихто. Ты что, старых друзей не узнаешь?

— Лешка, ты что-ли, меня уши не обманывают? — проговорил голос враз потерявший всю свою сонность.

— Ну наконец то, узнала! Я…

Его прервал восторженный вопль с того конца провода.

— Ну ты обманщик, обещал еще весной приехать! Стой на месте и ни шагу от телефона. Сейчас буду — послышался не терпящий возражений голос.

Леха стоял с открытым ртом, слушая короткие гудки.

— Н да-а-а, ну и разговорчик получился — сказал он, осторожно кладя трубку на место.

Решив не терять времени даром, он включил телевизор на полную мощность, отыскал канал МТV и под заводные звуки клипов, все время пританцовывая, закинул грязные вещички в стиральную машинку.

Пока белье стиралось, Леха принялся стряпать из того, что нашлось в холодильнике. Получился довольно приличный завтрак. Через пять минут восхитительный аромат заваренного какао смешивался с запахом свежей яичницы, от чего в животе немилосердно заурчало от голода.

С удивлением Леха обнаружил в холодильнике початую бутылку довольно приличной водки и не долго думая, выставил ее на стол.

В то время, когда он стругал салат из вялых огурцов и помидоров, в двери раздался звонок. Все время, пока он бежал к двери звонок разрывался от непрекращающихся ни на секунду трелей.

Леха крутанул ручку замка.

— У кого пожар, что слу…

Его слова прервали восторженные визги и вопли молоденького белокурого создания. Мелкими, но быстрыми шажками — мешали высокие каблучки и мини-юбка — эта миниатюрная шаровая молния, маленьким ураганом ворвалось в узенький коридор.

— Лешка-а-а, привет!!!

Она повисла у него на груди, осыпая градом поцелуев.

— Ну, ну, ты потише, торнадо в юбке! Все кости мне переломаешь — сказал Леха, едва сумев отдышаться.

— А ты на долго к нам?

— Да я в отпуск, на месяц с лишним, если ни чего срочного не будет.

— А ты пошли их всех куда подальше. Что, человеку и отдохнуть как положено уже нельзя?

— Ладно, сделаю как ты говоришь — ответил Алексей — скажу, что нельзя мне на работу, подруга категорически запретила.

— Да, да так и скажи — ответила она с важным видом, грозя ему миниатюрным наманикюренным пальчиком.

— Да что ж мы стоим? Прошу к столу — опомнился Леха.

Вечер воспоминаний затянулся до самой полуночи. Из древних сундуков воспоминаний было вынуто на свет и разложено по полочкам почти все, что скопилось там за многие годы. И как она в детстве на чужом велосипеде на всем ходу въехала в соседний гараж, и путешествия по пыльным чердакам домов, и как отец их друга Ваньки гонялся за ними по этим самым чердакам, и более поздние, но от того не менее приятные воспоминания… Их беседа то и дело прерывалась раскатами веселого смеха.

Бутылка незаметно опустела, а их общение продолжилось в его спальне…

Ленка так же весело хохотала над его шутками, но Леха все же заметил, что она внезапно погрустнела.

— Что-то случилось?

— Да нет, все в порядке. Уходить ужасно не хочется.

— Так оставайся, темень на дворе. Мать в Казань уехала, так что все в порядке.

— Не могу, я маме обещала. Она дома одна оставаться боится. Мало ли маньяков вокруг гуляет. Вот я к тебе шла, а там какой-то псих ко мне пристал. Город говорит стеной пришельцы окружили говорит, что в город ни ват-т-и ни выт-т-и ни-з-зя!!! А сам вроде бы такой приличный с виду, солидный, в очках, а такую чушь несет, что уши вянут.

— Да, Ленка — сказал загробным голосом Леха — я тоже пришелец, мы прилетели на эту планету с миссией заготавливать девственниц, будем засаливать их на зиму.

— Ну, если только девственниц, то это мне не грозит — засмеялась Ленка, жмурясь от удовольствия в его крепких объятиях.

— Ну тогда ладно. Завтра приходи, я провожу тебя.

Собравшись, они вышли во двор. На улице было необычно людно для этого времени суток.

— Лешка, а что это люди все на улицу высыпали? Двенадцать уже, а они толпами ходят — спросила Ленка, кутаясь в кофту.

Во дворе действительно было необычайно много людей, они собирались в кучки по пять-шесть человек и что-то оживленно обсуждали. Все скамейки были заняты, а несколько мамаш с маленькими детьми сидели на расстеленных тут и там одеялах.

Леха пожал плечами.

— Не знаю, может свадьба или день рождения у кого, хотя больше похоже на лагерь для беженцев — сказал Леха, усмехаясь — да ладно, пошли уж, я замерз что-то.

Весело болтая, они прошагали два квартала, затем пересекли небольшой пустырь. Странно, но почти во всех окнах жилых домов горел свет, а людей было много и возле Ленкиного дома.

Спросить, что случилось, было почему-то не удобно — вдруг праздник какой ни будь всероссийский, а они — какой позор — одни из всех не знают. Поэтому, ни кого ни о чем не спрашивая, они так и расстались, договорившись встретиться завтра.

Побросав немытую посуду в раковину, Леха торжественно пообещал сам себе, что помоет ее завтра.

Внезапно вырубился свет. Леха на ощупь пробрался к выключателю и пощелкал им, в надежде, что свет все же появится, но все было напрасно.

Подойдя к окну, он стал рассматривать соседние дома, выискивая огоньки в других окнах. Стало очевидно, что отключили весь квартал.

Всякий раз, когда пропадало электричество, ему казалось, что время пятится, отползает назад в те эпохи, когда их прадедушки и прабабушки коротали вечера под свет лучин и свечей. Его всегда удивляло, чем же они занимались тогда, по вечерам, без телевизоров, компьютеров и телефонов.

Заняться было абсолютно нечем, пришлось укладываться спать.

Другого источника света, кроме простенькой зажигалки, в доме не нашлось. При неверном свете дрожащего огонька он кое-как застелил свою постель. Только накрыв пружинный матрас свежей простыней, он спохватился, что на другом конце китайской безделушки имеется встроенный фонарик. Передвинув рычажок на боку маленького корпуса, он посветил фонарем, провел туда-сюда по стенам синим ультрафиолетовым лучом, и раздевшись, завалился спать.

Сон, однако, все ни как не шел. На улице внезапно поднялся сильный ветер, хлопнула створка окна, громко врезавшись в стену.

Выругавшись в полголоса, Леха пошлепал по холодному полу. Щелкнув шпингалетом, он вновь повалился на кровать. Через некоторое время, его все же сморил какой-то тяжелый и неприятный сон.

Ему приснилась его подруга, Ленка. С веселым смехом, она тянула с него одеяло, а он всеми силами отбрыкивался от нее.

— Ленка, дай поспать — недовольно пролепетал он сквозь сон и проснулся.

Его окружала почти полная темнота, лишь широкий, бледный луч зарождающейся луны позволял разглядеть загадочные силуэты предметов. Обычно даже при отсутствии освещения, в Лехиной комнате было не так уж темно, благодаря уличному фонарю, торчащему прямо под его окном, но не теперь.

Леха вспомнил, что электричество отключили во всем квартале. Он лениво потянулся к тумбочке, где как он помнил, оставалась зажигалка, но там ее не оказалось.

Одеяло, однако, продолжало медленно сползать по его ногам, а веселый Ленкин смех преобразовался в какое-то отвратительное низкое покряхтывание и сипение.

Леха отдавал себе отчет, что само по себе одеяло двигаться не могло. В силу своей профессии, ему не впервые в своей жизни приходилось сталкиваться нос к носу со всеми проявлениями смерти, однако сейчас в нем проснулся черный первобытный страх.

В квартире он был совершенно один и прекрасно помнил, что закрыл дверь за своей подругой. Воображение услужливо подсунуло ему ужасного уродливого монстра, прячущегося у него под кроватью, его черные руки с непреодолимой силой тянущиеся к его горлу. Волна ужаса перед неизведанным и загадочным накрыла его с головой, однако усилием воли он заставил себя не двигаться с места.

Одеяло, словно живое, уже сползло почти до половины, оно неприятно щекотало икры, открыв живот и верхнюю часть ног.

Замирая от страха, Леха до боли в глазах всматривался в изножье своей кровати. Почти в полной темноте он сумел разглядеть только черный силуэт похожий на огромную лохматую голову, прячущуюся за спинкой его кровати.

Покряхтывание сменилось отвратительным причмокиванием. Леха дико взбрыкнул, окончательно сбрасывая с себя одеяло.

Нервы не выдержали — он рывком сел, подобрав под себя ноги. Дыхание участилось, будто бы он только что пробежал стометровку, а сердце бухнуло так, что грозило разорвать грудную клетку.

Шебуршание и неприятное постукивание по паркету переместилось под кровать. Леха вскочил, стараясь умерить свое шумное дыхание, замер в нелепой позе, широко расставив ноги.

Внезапно его отвлек какой-то шум со стороны окна. Обернувшись, он не поверил своим глазам — в неверном свете луны, он разглядел в своем окне два просвечивающих силуэта.

Два смазанных пятна приникли к раме его окна на третьем этаже — их отвратительные, бледные словно мучные черви, безносые лица прилипли к стеклу, их глаза светились в темноте зелеными фонариками, с любопытством оглядывая его комнату. Леха ощутил на себе их шарящие, липкие и холодные взгляды.

Высоко подобрав ноги, он сделал невероятный прыжок и перемахнул через спинку кровати. Ловкие, заученные движения успокоили его нервную систему — ведь он привык действовать в условиях стрессовой ситуации не теряя головы.

Схватив в охапку одежду, он, сломя голову, ринулся к выходу. Искать спасения в своей квартире уже не было ни какого смысла. Сметая все на своем пути, он ворвался в коридор. Замок не подвел, открывшись с первой же попытки.

Вывалившись в подъезд, он на секунду остановился и всем весом навалился спиной на свою дверь. Мощный удар откинул его почти на середину подъезда, тут он невольно порадовался, что в свое время врезал английский замок, захлопывающийся автоматически. Оставалось только надеяться, что тот, кто его преследует, не знает как он открывается изнутри. Стараясь успокоиться, Леха лихорадочно искал в охапке прихваченных вещей потерянную зажигалку.

Дверь напротив с треском открылась и тут же резко застыла, сдерживаемая туго натянутой цепочкой. В тишине пустого подъезда, она вдруг зазвенела, словно перетянутая гитарная струна.

Наконец-то, в заднем кармане брюк, Леха сумел нащупать пластмассовый корпус. Включив фонарик, он увидел свою соседку бабу Маню. Старушка была одета в белую ночнушку до самых пят, ее седые космы были растрепаны и мочалкой торчали во все стороны. Выпучив безумные глаза, она пыталась протиснуться в узкую щель. Картина выглядела просто сюрреалистично в мертвенном бледно-голубом свете зажигалки.

Леха подбежал к ней.

— Баб Маня, закрой, закрой говорю. Цепочку откинь… откинь цепочку — шептал Леха.

Однако та лишь мотала головой, да мычала что-то невразумительное. Вцепившись в Лехино плечо, она что есть сил все налегала и налегала на створку.

Вырвавшись из ее безумных объятий, он принялся запихивать ее руки обратно в квартиру, пытаясь закрыть дверь.

— Ой Лешенька, спаси меня!!! — запричитала вдруг в полный голос соседка.

Неверный свет фонарика вдруг высветил в коридоре позади бабки огромное колышущееся существо, заполнившее собой весь узкий коридорчик позади старушки. Оно как будто не имело четких очертаний, напоминало студень, постоянно меняющий свою форму.

Голова монстра упиралась под самый потолок, его толстые когтистые лапы вцепились в коридорный косяк и впихивали жирное тело в узкий для него пролет.

Свет слабого фонарика от чего-то не понравился монстру — он отвернулся и закрыл глаза, прикрываясь мощной лапой. Однако деревянная рама уже трещала под его невероятным напором.

Леха уперся босой ногой в стойку и что есть мочи рванул дверь соседки на себя. Его кости затрещали от натуги, но цепочка не выдержала, со звоном отлетев от крепления. Он едва смог удержаться на ногах. Старуха вывалилась в подъезд, но и монстр за ее спиной тоже подбирался все ближе.

Черное чудовище, сумев протиснуть в коридорчик лишь верхнюю часть своего туловища, с грохотом повалилось на пол и протянуло вперед невероятно длинные узловатые конечности. Лапа вытянулась в подъезд, пытаясь достать ускользающую добычу.

Леха всем своим весом навалился на дверь, со всего размаху прищемив монстру страшное волосатое предплечье. Корявая хваталка, перевитая узлами мышц и сухожилий, торчала безобразной корягой — ее когти тщетно скребли бетонное покрытие пола, оставляя на нем глубокие борозды.

Вдруг некое озарение посетило Леху — он зажег фонарик и приложил его к волосатой лапе. За дверью послышался ужасный вой и коряга втянулась в пустую квартиру.

Внезапно откуда-то сверху, послышались женские визги, мужской мат и детский плач — еще, и еще — на каждом этаже многоквартирного дома.

Леха увидел как сосед из сорок третьей квартиры — весьма высокий и упитанный пожилой мужчина — сверкая голым животом, вываливающимся из полосатых пижамных штанов, резво скачет вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки — шаги его босых ног тяжело и гулко отражались от стен подъезда. В руке соседа — начальника Щукинского отдела полиции — был зажат пистолет, которым он то и дело пытался выстрелить в нечто его преследующее.

Или в обойме не было патронов или же мужик со страху банально не снял пистолет с предохранителя, но только вместо выстрелов слышались лишь сухие щелчки.

Леха с трудом сумел увернуться от центнера с лишним неуправляемого тела соседа. Он пропустил его, прижавшись к стене.

— Алексей Петрович, отставить стрельбу — зло крикнул ему вдогонку Леха.

Сосед запнулся и обернулся — на мгновение в его глазах появилось какое-то осмысленное выражение, но почти сразу же оно вновь сменилось выражением безграничного ужаса. Сосед продолжил свое позорное бегство — внизу все так же раздавались сухие щелчки пистолета.

Постепенно подъезд наполнился безумными полуголыми людьми, топотом десятков ног, паническими криками и стонами.

Безумная толпа с пустыми широко открытыми, ни чего не понимающими глазами, сметала все на своем пути.

Леха кое как влез дрожащими ногами в калоши, стоящие у двери бабы Мани и попытался взять себя в руки. Взвалив на плечо норовящую то и дело съехать на пол соседку, он потащил ее на улицу.

К оглушающему шуму ищущих спасение людей добавился какой-то низкий душераздирающий вой. Со старушкой на плече Леха наконец-то вывалился во двор. Ночной холодок заставил его вспомнить, что он без одежды. Баба Маня, с широко открытыми глазами, словно рыба хватая ртом воздух, привалилась спиной к узловатому стволу дерева.

— Баб Мань, подожди, все будет хорошо — успокаивал ее Леха — посиди-ка здесь, я посмотрю, что там творится.

Поеживаясь от холода, он кое как, впопыхах напялил штаны. Безумные вопли раздавались со всех сторон. Какие-то огромные аморфные тени сновали в темноте переулков — разобрать что-то конкретное, из за отсутствия света, было невозможно.

Раздался звон разбившегося стекла. Из окна третьего этажа, где жил пожилой фронтовик, на асфальт полетела бутылка с горящим фитилем.

— Получай, контра!!! — послышался сердитый, дребезжащий старческий голос.

Бутылка разбилась и расплескала далеко вокруг себя лужу пламени. В свете огня Леха оторопело наблюдал, как двое конников гоняют по двору желеобразного монстра величиной с бегемота.

Всадники в странных одеждах ушедших эпох крепко держатся в седлах, крупные кони под ними хрипят от возбуждения, разбрасывают клочья пены из под мундштуков и лихорадочно мечутся по тесному дворику.

Само по себе это зрелище — если не тривиальное, то хотя бы теоретически возможное.

Сказать то же самое о монстре — не поворачивается язык.

Как же описать то существо, которое они явно хотят прибить? Природа видимо отдыхала, спала или вовсе отвернулась на минутку, когда народилось вот это… Народилось само по себе, вопреки всем законам и здравому смыслу. Естественности в нем — как в десятитонном капустном слизне, слизне весьма шустром и шумном…

Все, что видно — мелькающие в темноте, части крупной туши, бесконечное количество ног-ласт, которыми он перебирает с головокружительной частотой, да безумные глаза, которые светятся гнилыми болотными огоньками.

И если буденовца, размахивающего направо и налево шашкой и чекиста в кожанке, палящего из огромного маузера в монстра, еще в какой-то мере, с большой натяжкой, можно было принять за сумасшедших, обрядившихся в маскарадные костюмы (даже принимая во внимание, что их собственные тела и тела их коней были наполовину прозрачными), то монстр ни как уж не походил на бутафорию.

В конце концов, им помог небольшой отряд бородатых опричников в красных кафтанах до земли (тоже прозрачных), которые появились из маленького проулка — они тыкали пиками это огрызающееся на них огромными клыками свинорылое чудовище, пока оно не издохло и не растеклось грязной черной лужей.

Вернувшись за бабой Маней, Леха с облегчением увидел, как старушку уводит ее сын — Вадим из дома напротив.

— Вот и хорошо — вздохнул с облегчением Леха — а то мне пора.

Взяв приличный темп, шаркая калошами, он рванул по направлению к Ленкиному дому.

Часть 2

Глава 1

— Суета, суета — глядя в окно, добродушно и задумчиво бормочет себе под нос маленький, начинающий лысеть, полный человечек. Его гладко выбритое лицо впервые за пять месяцев расслабилось, сладки меж бровей потеряли свою застывшую глубину.

Мужчина одет в черную пару. Элегантный стиль и тонкий вкус в одежде безупречны — сразу видно, что лучшие портные потрудились над его костюмом, который сидит на нем словно влитой. Изящная серебряная вышивка красивым узором украшает его рукава и полы сюртука.

Костюм скрадывает все недостатки фигуры и выгодно подчеркивает все ее достоинства. Светло-коричневая рубашка, в лучах солнца, мягко отливает золотом, она накрахмалена, свежа и приятно холодит кожу. Эффектно дополняет облик элегантный пышный галстук.

Стоит раннее весеннее утро. Холода наконец-то закончились, природа оживает прямо на глазах и деревья радуют своей пышной, свежей зеленью.

Прохладное, душистое дуновение едва колышет тяжелые золотые портьеры. Сейчас они отодвинуты в сторону, давая возможность ветерку игриво приподнимать небесно голубые занавеси, висящие за ними. Ветерку это явно нравится, ведь полупрозрачная материя легка словно паутинка, с ней приятно играть, к тому же можно заглянуть за стрельчатые окна и ворохнуть бумаги на столе.

Легкий свежий ветерок прошелся по листам, приподнял надушенный лист тончайшего эльфийского пергамента, чуть колыхнул стопку конвертов из темной и жесткой бумаги (больше похожей на грубый картон), тронул кусок бересты с корявыми загогулинами и отправился дальше по своим загадочным делам.

Юлиус — ректор академии волшебства с удовольствием вдыхал свежий воздух, наполненный сладким ароматом цветущих акаций.

Внизу, тремя этажами ниже на главной площади академии, не смотря на раннее утро уже давно суетился народ. Каникулы! Как же рады были все этим дням, целых два месяца, которые можно посвятить своим любимым делам, навестить родственников, как следует отдохнуть от занятий.

От чего то, в этом году, о начале каникул было объявлено намного раньше обычного, что несказанно обрадовало всех без исключения студентов, хотя и доставило определенные неудобства.

Вот уже три дня на этой площади толпились телеги — предприимчивые крестьяне отвозили студентов в ближайшую деревню, до которой пешим ходом целая неделя пути. Старшекурсники помогали младшим, левитируя самые тяжелые чемоданы и баулы.

В былые времена, что-то около пятидесяти лет назад, Высшая Академия чудесных наук находилась недалеко от крепостных стен столичного города Бельзин, однако жалобы темных и необразованных горожан (в одном или двух случаях обоснованные, но весьма и весьма преувеличенные) на то, что якобы полчища разных чудовищ терроризирует жителей города, вынудило руководство перенести академию в самую непролазную чащу заколдованного леса, выкупив часть оного у эльфов за довольно большие деньги и возможность обучаться представителям их народа бесплатно.

Уже тогда академией руководил господин Юлиус и он лично принимал решение о переносе академического городка.

Вообще-то академия не отказывала в обучении ни одному носителю дара, главным критерием отбора было наличие магической искры, однако у эльфов была своя, довольно сильная, магическая школа хотя и несколько однобокая — в сторону животной и растительной магии. Поэтому учеников среди лесного народа, желающих обучаться в человеческой академии было не так уж и много — едва ли один процент от общего количества, и на всеобщем совете было принято решение принять их условие.

Юлиус до мельчайших подробностей, словно не прошло и трех дней, помнил, каких трудов стоило перенести весь комплекс зданий на пятьдесят километров к югу от бывшего расположения академии. Пришлось задействовать все свои связи и слать сообщения выпускникам прошлых лет с просьбой о помощи.

Академия за срок своего существования выпустила из своих стен немалое количество величайших магов, поэтому на призыв о помощи откликнулись многие, их было даже с избытком. Юлиус до сих пор вспоминал то величественное зрелище — Великолепное и внушительное главное здание академии, плывущее на высоте пятидесяти метров от земли прямо с огромной черной скалой на котором оно было возведено и здания поменьше — всего около тридцати — выстроились в небе клином, покидая родные пределы.

Нынешним студентам до окончании академии строжайше запрещалось применять магию, хотя так заманчиво было бы активировать прыжок — магию телепортации — и сэкономив целую неделю оказаться прямо сегодня в объятиях родителей. По слухам, под большим секретом два или три сорвиголовы все же решились на свой страх и риск нарушить запрет академии, но большая часть не отваживалась на этот рискованный шаг — за такой проступок могли и отчислить. Поэтому студенты, сбивались в группы по пять-шесть человек, скидывались и нанимали повозку, чтобы было веселее и не приходилось на своих плечах тащить весь свой скарб. В городке Дисклоп, куда направлялись все студенты, располагался пункт телепортации, откуда дипломированные маги отправляли всех желающих по домам.

Повозки, дилижансы и кареты, прибывают на главную площадь академии одна за другой. Цокот копыт по брусчатке, скрип несмазанных колес.

Пестря плащами всех цветов радуги и шарфами самой странной расцветки, радостно галдят студенты, волоча за собой свой неподъемный багаж. Преподаватели пытаются организовать весь этот бедлам, придать ему хотя бы видимость порядка — они снуют туда-сюда, вдоль и поперек по своим загадочным делам. Все это столпотворение создает атмосферу веселых хлопот, словно в преддверии новогодних праздников.

Затворив окно, Юлиус подошел к своему столу и усевшись в глубокое кресло, со вздохом принялся разбирать утреннюю корреспонденцию. Несколько минут он усердно занимался этой скучной, рутинной работой, сноровисто вскрывая и перечитывая письма самого разного вида и содержания.

Однако постепенно руки потеряли всю свою энергичность. Взгляд стал более отрешенным, что отразилось и на его движениях — они стали медленными и прерывистыми — руки на мгновение замирали, будто боялись вспугнуть и потерять нечаянную, но очень важную мысль. Глубокие складки вновь залегли на лбу меж бровей. Было видно, что сейчас мысли его заняты совсем другим.

Високосный год — год огненного дракона… он оказался весьма необычным. Весьма…

Хитрость, коварство и буйство стихии уравновешиваются в странном гороскопе восточников, словами дружба, семья и удача. Одного слова нет в этом гороскопе — слова спокойствие.

Всяческие напасти посыпались в этом году на академию словно из прохудившегося рога изобилия.

Неприятности начались сразу же, с первой секунды наступления нового года, когда пробили часы на старой башне.

Учителя и преподаватели загодя готовились к праздничному фейерверку, все было тщательно отрепетировано, заклинания заготовлены впрок, порядок их был строго определен. Но что-то пошло не так и два фейерверка сдетонировали, снеся большой старинный колокол с крыши здания ректората. Этот чугунный патриарх вот уже сто лет ежегодно в торжественной обстановке возвещал о начале каждого нового учебного года.

Колокол упал неудачно — на его крутом боку появилась большая кривая трещина, обнажившая ноздреватый чугун. Уродливый раскол пересек все зачарованные надписи с пожеланиями хорошей учебы на пяти основных языках их мира.

«Плохая примета» — поговаривали старожилы и значительно качали головами, но ректор тогда не придал этому инциденту столь большого значения, велев исправить поврежденный колокол магам кузнецам.

Мастера старались вовсю, на совесть, они применили все свои многочисленные знания и умения, однако колокол так и не обрел прежнего великолепия и потерял знаменитую ноту бархатного звучания. Чугунный великан пел теперь не столь весело и звонко как раньше, но более приглушенно, с дребезжанием, как будто был чем-то недоволен. Все усилия исправить его тональность так и не увенчались успехом.

Затем напасти посыпались одна за другой, непрерывным потоком, будто в весеннее половодье прорвало речную плотину.

Из лабораторий мутативной бестиологии сбежала магически измененная крыса и обосновалась в подвалах с провизией, таская продукты в огромных количествах.

На первых порах этому событию так же не придали большого значения, велев завхозу лабораторного отдела избавиться от вредного грызуна. Все как то забыли, какими свойствами они же сами ее и наделили.

Конечно же обыкновенные крысоловки, поставленные на нее потерпели полное фиаско. Крыса регенерировала после попадания в металлический капкан с невероятной скоростью, а припасы исчезали все с той же регулярностью.

Крыса имела невероятный метаболизм и пожирала все до чего только она могла дотянуться, а проникнуть она могла почти повсюду, не покидая однако пока пределов лабораторного комплекса. Крысиный яд она пожирала с такой же охотой, как и обыкновенную еду, оставаясь в добром здравии.

После неудачных попыток завхоза, с одобрения декана факультета бестиологии, была назначена награда в пять золотых шепров — немалая сумма для бедного в основной своей массе студента — за ее поимку и тут за дело взялись все кому не лень — студенты прогуливающие занятия, преподаватели, служащие из наемных работников.

Толпы людей бродили по темным коридорам здания — кто с палкой, кто с лопатой, кто с навешенным заклинанием.

Первому изловить крысу посчастливилось одному из первокурсников.

Обходя коридоры лаборатории, молодой человек применил заклятие чуткого уха. Услышав мелкие шажки обостренным слухом, он приготовил булыжник, вывернутый для этой цели из мостовой, нагретый за пазухой и удобно легший в руку.

Молниеносный бросок, направленный умелой, натренированной рукой — и оглушенная крыса лежит на каменном полу, лишь ее ноги все еще мелко подергиваются, пытаясь унести хозяйку.

Наслышанный о ее живучести, он вынул острый ритуальный нож и для верности расчленил тушку, разделив ее на четыре части.

Но в то самое время, пока он ходил за завхозом и предавался радужным мечтам о вознаграждении, крыса ожила, каждая ее четвертинка выросла в новую крысу. Теперь уже четыре точных ее копии разбежались в разные стороны.

Пока руководство разбиралось в чем суть, да дело, еще несколько счастливчиков по своему расправились с крысами, и к ужасу преподавателей число монстров стало расти в геометрической прогрессии.

Серых бестий давили, резали и даже взрывали, но из каждого куска, из каждой ее частички появлялось новое существо.

Бедствие достигло глобального масштаба, некоторые особо наглые особи стали перебираться в соседние здания. Одну из них засекли даже в непосредственной близости от кабинета господина ректора. Бедствие грозило оставить без еды всю академию, да и остальному реквизиту был нанесен довольно ощутимый урон.

Преподаватели кафедры мутативной бестиологии сами дивились невероятной живучести их опытного образца.

Юлиус собрал экстренное совещание, на котором обязал преподавателей кафедры в ближайшее же время решить этот вопрос.

Совет кафедры пришел к непростому решению о создании еще одного магического творения, лишив его однако столь выдающихся регенеративных способностей. В ближайшем городе была закуплена партия крупных котов и кошек, преподаватели кафедры наделили беспредельным аппетитом, магическими способностями на расстоянии чувствовать крыс, а также повышенной чувствительностью, силой и реакцией. В желудках этих кошек крысы находили свое последнее пристанище и не могли более возродиться.

На полное очищение от этих крыс понадобилось более трех месяцев, после чего всех кошек просто выпустили в лес.

Новое место им очень понравилось, новосотворенная порода кошек освоилась и расплодилась в волшебном лесу весьма быстро, а следующее их поколение появилось невероятно скоро.

Оказалось, что новое потомство измененных животных не перестает расти, достигнув размеров обыкновенных кошек. Студенты говорили, что видели кота размером с большого пса.

Хозяева лесов — эльфы были весьма возмущены подобным отношением к их волшебному лесу. Разразился большой скандал, который до сих пор до конца не утих.

* * *

А история с драконом, который сбежал из стойл короля соседнего государства? Это было нечто… Дракон был просто ужасно огромен и невероятно силен. Это был не какой-то там кафский дракончик, а настоящий боевой драт.

Молодое, не прошедшее полного обучения — фактически полудикое животное — сбежало от своих хозяев и облюбовало полигон академии в качестве своей временной дислокации.

Дракон прибыл не в самом благостном расположении духа и сходу спалил полосу препятствий, притоптал соседний молодой лесочек — словно хулиган — клумбу с фиалками — и разгромил хозяйственные постройки, среди которых к несчастью оказался и погреб винодельни.

Он порядочно подчистил все подвалы, плотно уставленные дубовыми бочонками с выдержанным благородным напитком, упился до белой горячки, однако не заснул, на что в тайне надеялись преподаватели, а принялся в пьяном угаре поносить короля и правительство, грозя вот прямо сейчас отправиться назад и отомстить всем его обидчикам.

Его рокочущий, похожий на гром весенней грозы, голосище — могучими раскатами разносился по обширной территории академии, заставляя мелко подрагивать и дребезжать тонкие стекла на окнах в студенческом общежитии. Взлететь он конечно так и не смог, однако окончательно порушил своими крыльями все вокруг, что еще стояло. Притомившись, он устало плюхнулся прямо в весеннюю слякоть.

На испытательном полигоне собрались все сильнейшие боевые маги академии в количестве двадцати персон и среди них самые прославленные — Элинг стремительный — профессор огневик, Виттор сухая рука — профессор баллистики и левитации, Гальбер — профессор силовых полей, возглавил же сию славную кампанию сам ректор академии — Юлиус.

Стояла ранняя весна, посоветовавшись, профессора решили дождаться вечера. Даром левитации обладали всего пятеро из них, поэтому всем остальным необходимо было незаметно подкрасться к дракону по земле.

Почва к вечеру немного подсохла, однако все равно приставала к сапогам, налипая большими липкими комьями, что довольно сильно мешало скрытному передвижению и лишало необходимой мобильности.

Всем известно, что драконы крайне трудно поддаются магии, поэтому чары невидимости невозможно было применить в данном конкретном случае.

Дракон, хотя бы и упившийся до белой горячки, был весьма опасен, к тому же бдительности своей он не потерял ни на йоту. Время от времени его огромная рогатая голова покачиваясь, поднималась на длинной шее, устремляя свой затуманенный, но очень подозрительный взор во все стороны.

Очередной раз, оглядев округу опухшими глазами, дракон с громким хлюпом уронил свою голову в весеннюю грязь, и земля под ее многотонной тяжестью ощутимо содрогнулась.

Вся академия в полном составе — от профессоров до самого последнего первокурсника — высыпала на улицу, заняв удобное наблюдательное место — холм, заросший едва пробивающейся зеленью. Данное примечательное возвышение было расположено в непосредственной близости от полигона, однако все же на достаточно безопасном расстоянии.

Темнело, силуэт дракона довольно хорошо видный с такого расстояния при свете дня, теперь, с приходом сумерек, стал быстро терять свои четкие очертания. Незаметно подкрались мягкие ночные тени, постепенно стирая размытый абрис предметов, словно мокрая губка мельный след, пока к разочарованию студентов, видимость не сократилась на столько, что остались видны лишь редкие искры, вылетающие из ноздрей дракона.

Операция по обезвреживанию началась.

Профессора рассредоточились по полю, медленно в темноте подбираясь поближе к дракону, тот кажется все-таки задремал на минутку, чем и воспользовались преподаватели.

Юлиус ментально руководил отрядом. Пять темных силуэтов в полной тишине стремительно взмыли ввысь, зависнув прямо над головой задремавшего животного.

Юлиус взлетел чуть повыше остальных, четверка летающих магов неподвижно застыла прямо под ним, образовав квадрат метров двадцати в поперечнике.

Остальные чародеи хлюпали по приставучей жиже, подбираясь к дракону с земли, они образовывали вокруг него широкий круг.

Четверо из пяти взмывших вверх магов с невероятной скоростью принялись плести обездвиживающую сеть — из их рук друг к другу потянулись толстые, слабо светящиеся в темноте фосфорно-зеленым цветом линии. Подготовительная стадия почти заквершена. Сформированная матрица сети полыхнула голубоватым отсветом.

С земли было похоже, что теперь маги держат в руках квадратный кусок толстого голубого стекла.

Подлетев сверху, к центру квадрата, Юлиус подцепил его середину и потянул вверх, остальные маги синхронно упали вниз метра на три — плоский квадрат превратился в мигающую полусферу.

Публика на холме оживилась, загомонила возбужденными голосами. Мальчишки и девчонки указывали на мерцающий вдалеке светящийся купол, с азартом обсуждая, какие именно чары применили загонщики.

В это время задремавший было дракон почуял запах творящейся вокруг него волшбы. Его огромные, налитые кровью глаза медленно приоткрылись, голова с трудом отлипнув от приставучей жижи, приподнялась… и тут он заметил людей, вероломно подкрадывающихся к нему по земле.

Вся его неподъемная туша встрепенулась волнами мускулов, каменноподобные надбровные дуги дружно поползли к переносице. Верхняя губа дракона оттопырилась высоко вверх, явив миру устрашающий набор смертельно острых зубов. Глаза его набухли кровью и выразили богатейшую гамму чувств — от всепоглощающей ярости до безмерного удивления от столь невероятной наглости этих букашек. Полигон облетел, заставляющий стынуть кровь в жилах, яростный боевой рык.

Кривые лапы слушались его еще не в полной мере, однако он довольно резво вскочил и вытянул шею вперед и вверх, намереваясь первым же могучим плевком спалить всех до кого только сможет дотянуться.

Воздух мощным потоком со свистом и клекотом врывался в его легкие, грудь расширилась до невероятных размеров. Дракон сейчас напоминал гигантский винный бочонок с головой на длинной шее.

Воздух плотно напитался невероятной смесью запахов серы, едкого аммиака и дичайшего перегара — на близком расстоянии от ядреного дыхания дракона начинали слезиться глаза. Зажигательная железа в его горле заметно засветилась багровым отсветом, вот-вот он метнет тугой сгусток пламени в магов, в этих надоедливых людишек, столпившихся у его ног.

Грудь его уже наполнилась до предела, струя всепожирающего пламени — еще слабая — устремилась в цель.

Магов парящих в воздухе он пока не заметил, но вот, сделав очередной крутой вираж, они опустили купол сети прямо ему на голову. Маги едва успели отсечь пламя, защитив своих товарищей на земле от полного сожжения.

Дракон недоуменно завертел головой во все стороны. Пламя вырывающееся из его огромной пасти, отразилось от магического купола, стекло по бокам и шее самого дракона, сильно но не смертельно опалив его собственное чешуйчатое тело. От столь вопиющей наглости дракон взревел словно беременная самка мамонта — раскаты его мощного голоса в миг долетели до восторженной толпы студентов, гадающих что же там происходит. Молоденькая и очень впечатлительная преподавательница спиритологии — профессор Ламинус — бухнулась в обморок, студенты медики принялись приводить ее в чувство.

Дракон попытался лапой содрать с головы это непонятное и страшное нечто, однако маги оставшиеся на земле один за другим вытягивали энергетические щупальца, живо соединяя парящий купол с землей. Делать это надо было быстро, пока дракон не очухался окончательно. Юлиус понимал, что теперь таиться уже бесполезно, он во всю силу своих легких подбадривал и поторапливал подчиненных.

— Быстрее, Эллинг, Виттор, Гальбер, хватайте нити, крепче вяжите. Купол должен накрыть его полностью, до земли ни единой щелочки не оставлять!

Наблюдатели на холме с восторгом молодости взирали, как разворачивается это грандиозное и весьма красочное действие, они воспринимали поимку дракона словно великолепный спектакль поставленный специально для них.

В темноте летят к куполу светящиеся копья энергетических щупалец, словно фейерверки разбрасывают искры, высвечивая загадочными тенями титаническую фигуру черного дракона, маги вяжут заклинания, соединяют разрозненные нити в единое целое.

Светящийся купол превратился в нечто напоминающее огромный, слабо светящийся шатер, накрывший дракона с головой. Чешуйчатое чудовище, видимо поняло, чем ему это грозит, поэтому рывком расправило огромные, словно паруса галеона, крылья.

Троих магов на земле отшвырнуло метров на двадцать в сторону леса, они даже не успели понять, что же собственно произошло, успев услышать лишь свист разрываемого, рвущегося в клочья воздуха. Сделав отчаянное усилие, дракону удалось-таки сдвинуться с места. Медленно, но верно он потащил все сооружение, похожее на средней величины гору по направлению к лесной опушке. Грандиозный шатер из силовых линий колыхался словно полуразмороженный студень на блюде официанта выпивохи.

Набирая мощный разгон, дракон то и дело выискивал слабые места в оболочке и пытался прорваться сквозь силовое поле то здесь, то там. Гора вспучивалась огромной, рельефной грыжей, раздавался закладывающий уши треск и дракон с ужасным воем судорожно отдергивал свои конечности, однако попыток прорваться не оставлял.

— Гальбер, не спи, я за тебя подержу — вопил во все горло Юлиус. — быстрее тормози его, где твой стаз!!! Сейчас вырвется!

Гальбер стремительно сорвался вниз, к самой земле. Приподняв силовое поле, он прошмыгнул внутрь светящегося купола.

Что именно там происходило, видно не было, но шатер начал наполняться какой-то субстанцией. Со стороны это выглядело так, будто прозрачный воздушный шар наполняли колышущейся жидкостью, смахивающей по цвету и консистенции на липовый мед.

Зрители на холме лишь теперь смогли по достоинству оценить все зрелище целиком. Стенки шатра стали полностью прозрачными, он теперь походил на подсвеченный изнутри аквариум, в котором и барахтался дракон. Его последняя попытка разогнаться и взлететь окончилась для него весьма плачевно. Тормозящий стаз не дал ему как следует набрать скорости — он потерял равновесие и перевернулся.

Толпа на холме увидела как огромная рептилия медленно, словно муха увязшая в банке с медом кувыркнулась через голову, а ее желтовато-белое брюхо — ребристое и чешуйчатое — заскользило по стенке шатра.

О-о-о!!! Ва-а-у!!! Ура-а-а!!! — холм взорвался восторженными криками и аплодисментами, а воздух почернел от взлетевших высоко вверх шапок.

Дракон все еще пытался трепыхаться, однако Гальбер добавил мощности в свое заклинание и огромное чешуйчатое чудовище застыло, выпучив глаза словно насекомое в янтаре.

С утра было решено смонтировать и установить прямо над шатром специальную сверхпрочную клетку для дракона, после чего его можно было освободить от силового кокона.

Теперь же, спустя несколько месяцев с поимки дракона, ежедневно, каждое божье утро, ректору приходилось выслушивать его жалобы, посулы и угрозы, доносящиеся словно раскаты весеннего грома до его кабинета.

Заложив руки за спину ректор вновь подошел к окну. Снова нахлынули воспоминания. Теперь ему вспомнилось последнее происшествие — самое неприятное, последствия которого до сих пор давали о себе знать.

Глава 2

Как-то в середине весны к нему в кабинет вошел, а правильнее сказать ворвался, словно лесной пожар, господин Вилькер — профессор кафедры теор-магии — сухонький старичок, похожий на маленького и вертлявого воробышка. Так его и прозвали шкодливые студенты — наш Воробышек.

Путаясь в обширной мантии, профессор быстро и решительно просеменил к столу Юлиуса.

Не смотря на невзрачную внешность маленького профессора, Юлиус испытывал к господину Вилькеру немалое уважение. Заслуженное надо сказать. На счету господина Вилькера числилось двадцать пять весьма солидных научных трудов в самых разных областях, начиная с архитектурной магии и заканчивая магией эфирных полей. Видимо в качестве компенсации за маленький рост, природа щедро одарила его магической силой и всяческими талантами, однако сейчас он растерял всю свою степенность и обычную чопорность.

Профессор задыхался от нахлынувших эмоций, размахивал коротенькими ручками и все ни как не мог приступить к изложению своих мыслей. Юлиус налил в хрустальный стакан холодного яблочного сока и предложил его Вилькеру.

— Уважаемый профессор, у вас такой вид, будто отряд боевых драконов атакует нашу академию. Успокойтесь и расскажите по порядку, что же вас так взволновало.

— О, драконы… конечно, то есть нет… нападение драконов — не так страшно, как то, что я хочу вам рассказать — наконец хоть что-то смог произнести господин Вилькер.

— Неужели все так серьезно? — Юлиус улыбнулся успокаивающей улыбкой.

— Более чем. — воробышек стрельнул колючим взглядом — Нет времени все объяснять, очень прошу, не надо лишних вопросов. Если вы мне доверяете… Мне нужен экскурс мобиле.

— Только и всего?

— Нет, еще мне нужна ваша личная лаборатория!

— Даже так! — удивился Юлиус — Видно что-то совсем серьезное. Тогда не будем терять времени. Вперед, господин Вилькер.

— Сначала нам надо в зал большой карты. Там вы все поймете, я все объясню на месте.

Коллеги быстро вышли из кабинета.

— Может быть, хотя бы вкратце объясните мне, в чем дело? — закинул удочку, весьма заинтригованный странным поведением профессора, Юлиус.

Профессор Вилькер замахал коротенькими ручками, словно маленькая ветряная мельница — Да я сам толком еще не выяснил все обстоятельства, однако знамения очень уж зловещи, очень!!! Сейчас, сейчас.

Они подходили к залу большой карты. Распахнув великанские двустворчатые двери, они вошли в большой, темный и холодный зал. Здесь пахло пылью веков и полнейшим запустением.

Руки не доходили до всего сразу. Зал порядочно обветшал и давным-давно нуждался в серьезном ремонте, поэтому был закрыт вот уже несколько месяцев. Выделить же команду архитектурных и инженерных магов не было ни какой возможности, так как до сих пор все они были заняты на работах по расширению нового лабораторного комплекса.

— Господин ректор, как вы знаете, а быть может и нет… неважно… Два месяца назад я начал работу по написанию трактата, научной работы под названием «История академии волшебства и ее взаимодействия с социумом». Для работы мне понадобился план академии. Помните, я спрашивал вашего разрешения распечатать этот зал?

— Да, конечно, прекрасно помню этот день.

— Так вот, проводя изыскания, роясь в архивах, я натолкнулся на любопытный образец шестого века некоего Бертрана предсказателя.

Вилькер схватил с маленького журнального столика черного дерева толстый и пыльный фолиант. Ветхие, желтые страницы этого ученого труда были столь сильно потерты, а бумага была на столько ветха, что от неосторожного движения вполне могла рассыпаться прямо в руках. Даже на ощупь книга была какая-то пыльная, а картонная обложка изветшала на столько, что почти совсем отвалилась.

— Сему великолепному труду уже около двух веков — принялся декламировать профессор, словно читал лекцию нерадивым ученикам.

Многозначительно подняв вверх палец, профессор продолжил:

— Академией тогда руководил, как вы знаете Шенто Разящий. Так вот, тогда существовал факультет авгурства и предсказаний, впоследствии по велению самого Великого керунга его сократили. Вам без сомнения известна та история, когда неверно истолкованное пророчество имело столь печальные последствия для всей империи. Так вот, что я хотел сказать?.. Ах да…

Наклонившись над книгой, Вилькер с величайшей осторожностью принялся листать ветхие страницы.

— Книга состоит из пророчеств, по большей части настолько туманных, что разобрать что к чему в большинстве случаев практически не возможно. Текст пестрит невероятным количеством нужных и ненужных сокращений. Некоторые аферисты и дельцы от истории пытаются по прошествии лет подогнать то или иное пророчество под события нынешние, но я не из их числа, отнюдь нет. Однако… — его указательный палец вновь взлетел вверх, словно был на пружинке, глаза же его внезапно вспыхнули огнем фанатика от науки, а голос понизился до тихого, почти зловещего шепота — однако одно место даже мне показалось очень любопытным. Вот эта страница.

Господин Юлиус и профессор Вилькер дружно склонились над книгой. Некоторое время можно было слышать лишь взволнованное посапывание маленького профессора.

— К моему величайшему сожалению она оборвана, нет более половины листа — господин Вилькер сожалел об этом факте так, будто речь шла о безвозвратной потере по крайней мере его первенца — Я обыскал все хранилище, однако найти обрывок так и не сумел. Вот оно, это место — ткнул пухленьким пальчиком господин Вилькер — прочтите сами.

Юлиус взмахнул рукой. Постукивая деревянными ножками о каменный пол, словно копытцами, к нему подбежал стул с высокой спинкой. Недовольно покосившись на пыльное сидение, Юлиус все же со вздохом присел на самый краешек ветхого произведения плотничьего искусства.

— Вот, читайте — профессор Вилькер нервно пританцовывал на месте от нетерпения.

Юлиус прочел строки, весьма его удивившие и взволновавшие. Страницы была неровно оборвана сверху и снизу. По верху не хватало большого куска примерно до половины листа, снизу же был оторван маленький неровный уголок. Текст целой части начинался с середины фразы:

«… академии под руководством Юлиуса».

Правая бровь ректора академии неудержимо поползла вверх от удивления.

«Маг. источник истощ. Верол. Маги соседн. Мира пути, семь камней.

Падение. Праздник на исх. года, огни в небе. Чугун, трещ. по письм.

Крыс. Мут. Полчища, пока не истреб. коты.

Огромн. ящер в небе, Пленен маг.

Вновь пламя и прав. Крыло падет.

Великий город из далека, там где был лес эльф. Москва…»

На этом текст обрывался. Весьма и весьма заинтересованный, Юлиус перевернул страницу, но на другой стороне были уже совсем непонятные пророчества, по всей видимости к ним отношения не имеющие и схема какого-то непонятного здания.

— Да, Очень интересные предсказания — задумчиво проговорил Юлиус — но что вы сами думаете об этом?

— Я бы хотел спросить вашего мнения.

— Со второго по четвертое пророчества мне безусловно все понятно — задумчиво принялся размышлять Юлиус, нервно теребя подбородок — Это падение колокола с крыши деканата во время новогоднего фейерверка и трещина на нем, затем идет нашествие крыс мутантов из лаборатории и наконец наш дракон — голос его до сих пор не дает мне нормально сосредоточиться в собственном кабинете. А вот первое: «Магический источник истощ.» Что это может быть? Это может значить, что источник магической энергии истощен или истощается — Юлиус вопросительно посмотрел на профессора Вилькера.

— Да, очень вероятно, что вы правы.

— Если я правильно понимаю это пророчество, то причиной истощения магического источника — какие то неизвестные маги из соседнего мира. Если смотреть с этой стороны, то все встает на свои места — рассуждал Юлиус, мучая свой раскрасневшийся от интенсивного трения подбородок — Преподаватель, готовивший фейерверк на педагогическом совете клялся и божился, что все расчеты были верны, сбой же дало само заклинание. Он так и сказал: «Не хватило энергии на сдерживание и сдетонировала соседняя матрица».

Ладно, второй случай. Маги работающие над мутациями крысы уверяли, что при сотворении этого магического создания в заклинание была вложена команда на самоуничтожение, однако вопреки расчетам, этого не произошло. Все та же банальная нехватка магической энергии.

По поводу сбежавшего дракона пока вестей нет. Властитель государства, с чьих стойбищ сбежал этот невыносимый зверь до сих пор не шлет ни каких вестей, предоставляя нам кормить и поить это ужасно невоспитанное животное.

Вернемся к первому пророчеству. Мне вот не понятно, что это за пять камней, Как вы думаете?

— Не имею пока ни какого понятия на этот счет — сконфуженно ответил профессор Вилькер — но по поводу вероломных магов… Для этого мне и нужны были экскурс мобиле и ваша лаборатория.

— Ладно, оставим этот вопрос пока открытым. Итак, пятое пророчество. «Вновь пламя и прав. Крыло падет». О чьем крыле идет речь? — Юлиус глубоко задумался, подперев щеку ладонью. — Что же это, что же это может быть… Ни чего не приходит в голову. Да, кстати, почему вы не принесли книгу ко мне в кабинет, зачем нужно было идти сюда, в зал карты. Этот факт что-то значит?

— Да… — спохватился Вилькер. — Вы должны это увидеть.

Профессор Вилькер подошел к стене, прикрытой тяжелым и пыльным занавесом. Он потянул за грубый шнур в углу комнаты. Тяжелые складки плавно заскользил в сторону, подняв воздух неимоверное количество пыли, которая закружилась в одиноком лучике солнца падающем из приоткрытого окна.

Зажав нос, Юлиус щелкнул пальцами. В центре комнаты образовался небольшой вихрь и пыль сама по себе стала собираться в шар. Заодно уж маг прошелся взглядом по углам комнаты и невидимая рука смела бахрому из старой паутины. Спустя полминуты лохматый, грязно-серый, бесформенный ком вылетел в окно, а воздухом в зале можно было дышать без опаски расчихаться.

На искусно выделанном куске кожи (предположительно синего левиафана) размерами примерно пять на семь метров, в данный момент были видны окрестности академии. Магическая карта отображала ту местность, где она находилась в данный момент, причем с самыми мельчайшими подробностями. При желании можно было приблизить тот или иной участок, увеличив масштаб.

Изготовить столь сложное магическое устройство было под силу лишь большой группе чародеев с самыми разными специализациями. Именно для ее создания был создан Союз архимагов, в который вошли эльфы, люди и даже один гном — столь мощных и многофункциональных артефактов было всего два во всей империи.

Сейчас карта представляла собой изображение необъятного леса эльфов, в котором располагалась школа магов.

— Уважаемая карта, покажите пожалуйста окрестности академии! — произнес профессор Вилькер.

Схематичная иллюзия эльфьего леса внезапно рванула навстречу наблюдателям и приобрела пугающий объем. Здания академии наплывали на них, быстро увеличиваясь в размерах. От непривычки у Юлиуса даже закружилась голова и перехватило дыхание — ему показалось, что он внезапно вывалился в пространственный портал и теперь, словно болид, пронзает облака и стремительно падает вниз, прямо на красную черепицу крыш.

— Приблизьте еще пожалуйста и покажите нам главное здание — попросил Вилькер.

Изображение вновь скакнуло и приблизилось еще немного.

— Так достаточно — сказал профессор — Уважаемый господин Юлиус, обратите пожалуйста внимание на правое крыло данного строения.

Здание, изображенное на карте застыло надежной черной скалой. Иззубренная дождем и ветрами, оно было таким же надежным и неприступным.

Однако правое его крыло отчего-то мерцало — то становилось полупрозрачным, то вновь наливалось краской, словно не решалось, то ли оставаться в реальном мире то ли исчезнуть без следа.

— Постойте, что вы сказали? Повторите еще раз.

— Обратите внимание на правое крыло здания — недоуменно, но покорно повторил профессор.

Они пару секунд глядели друг на друга с разинутыми ртами, затем синхронно ринулись к книге.

Стукнувшись лбами, они хором прочитали пятое пророчество: «Вновь пламя и правое крыло падет!»

— Вот она — разгадка пятого пророчества. Что-то произойдет с правым крылом главного здания! — в отчаянии проговорил Юлиус.

В минуты волнения он страшно краснел. Вот и сейчас его лицо напоминало зрелый помидор, волосы растрепались и торчали неопрятными космами.

— Что же вы сразу не начали с этого? Вы просто обязаны были догадаться, что значит пятое пророчество!

Профессор Вилькер стоял разинув рот с виноватым выражением на лице, не в силах что либо ответить на справедливое обвинение.

Правое крыло находилось на противоположном конце здания. Чтобы попасть в него им необходимо было спуститься на первый этаж и пройти весьма длинный холл, тянувшийся вдоль всего корпуса.

— Быстро за мной — скомандовал Юлиус, махнув рукой.

Перед тем, как уйти, господин ректор еще раз взглянул на карту. Правое крыло перестало мерцать, оно исчезло совсем, вместо него теперь зияла бездонная черная дыра ни чем более не заполненная. Не видно было даже развалин.

Один за другим маги быстро выскочили из зала большой карты.

— Вилькер! — задыхаясь произнес Юлиус — Вы знаете расписание занятий в правом крыле? Кто ни будь сейчас там занимается?

Вилькер лихорадочно рылся в карманах обширной мантии. На пол полетела всякая мелочь — огрызок яблока, карандаш, две смятые бумажки и тому подобная дребедень. Наконец Вилькер нашел то что искал. На свет появился шар расписаний.

Подобные артефакты раздавались всем профессорам академии. Матово черный и довольно увесистый шарик величиной с крупный грецкий орех содержал расписание всех занятий, проводимых со студентами.

Он хранил в себе подробные сведения обо всех предметах — о времени проведения, дате и аудитории где оно проводится.

В том случае, если преподаватель хотел назначить занятие на определенное время, ему достаточно было произнести дату, время и место, а шар принимал сведения или отвергал их, становясь в случае отказа совершенно белым. Так бывало, когда время или аудитория были уже занято другим преподавателем.

Вилькер преподнес шар к глазам.

— Первый этаж — там занимаются первокурсники. Во всех пяти аудиториях — основы магии.

— Дальше!

— Второй этаж аудитория пять — урок управления погодой.

— Не то!

— Второй этаж, аудитория тринадцать — урок целительства.

— Не то, дальше, быстрее! Называйте только этаж и предмет! — нервно торопил его Юлиус.

— Второй — управление драконами — зачастил скороговоркой Вилькер.

— Дальше!

— Магические растения, зельеварение, сновидения, архитектурная магия!

— Не то, не то, не то. Дальше, еще быстрее!

— Третий — телепортация, материализация.

— Не то.

— Пирроатака, творения тьмы.

— Стоп, какая аудитория?

— Лаборатория боевой магии. В ней как раз сейчас начался урок огневой подготовки у третьекурсников. Преподаватель — профессор Элинг.

— Вперед! — скомандовал Юлиус — первым делом проверим их.

На то чтобы спуститься на первый этаж, а затем вновь подняться на третий, требовалось ни как не меньше трех минут, которых у них в запасе не было.

Юлиус и Вилькер пробежали едва ли четверть расстояния, когда ректор академии вдруг резко остановился.

— Все, стойте — скомандовал он.

Вилькер, однако заметался. Чувствуя свою вину, он разрывался между командой Юлиуса и чувством долга.

— Стоять я сказал! Прекратить истерику!

Юлиус схватил Вилькера за грудки и приподнял высоко над полом.

— Вдохните воздух и не выдыхайте пока я вам не скажу — приказал Юлиус.

Боясь произнести хотя бы слово, Вилькер повис в руках ректора академии, словно кролик в зубах пинчера.

Набрав разгон и оттолкнувшись от пола, Юлиус врезался прямо в стену, но на том не остановился.

Два профессора пролетали стены и перекрытия между этажами насквозь, напролом. Это было довольно чувствительно, но не так страшно как казалось на первый взгляд.

Они насмерть перепугали новенькую преподавательницу целительства и ее студентов, пролетев через их аудиторию. Опрокидывая стулья, ученики прыснули врассыпную, а молоденькая аспирантка с визгом залезла под парту, на ходу творя защитное заклинание. В Юлиуса с Вилькером полетели холодные иглы и огненные файерболы, а один самый резвый студент даже успел вызвать маленького демона, который с ужасом шарахнулся в сторону, стараясь как можно быстрее убраться с дороги столь могущественных магов.

Юлиус на ходу лишь одним движением брови избавился от всего арсенала защитных средств второкурсников.

Наконец-то они приземлились перед кабинетом в котором проходило занятие по пирроатаке. Юлиус осторожно поставил господина Вилькера на пол. У маленького профессора подгибались ноги, он смотрел на Юлиуса преданными, выпученными от удивления и испуга глазами.

— Выдыхать можно? — тихо просипел Вилькер.

— Вдыхайте, выдыхайте профессор — сказал Юлиус, приглаживая волосы.

Вилькер осторожно посмотрел за спину господина ректора. Стена была на месте. Ни каких глобальных разрушений вроде бы пока не наблюдалось.

В большом круглом зале расположились ученики третьего курса — всего около сорока человек. Все они сидели за узкими партами, расположенными в ступенчатом порядке постепенно, ряд за рядом, возвышаясь друг над другом.

Профессор огневой магии Элинг увлеченно размахивал указкой и что-то объяснял студентам из-за кафедры.

Перед ним, на небольшой сценке, стоял долговязый студент в черной ученической мантии и пытался проделать какое-то действие с магической свечой, укрепленной на лабораторном столике.

— Огонь магической свечи теоретически не возможно затушить без помощи определенного магического заклинания, которое, я надеюсь, вы заучили наизусть — вещал прописные истины профессор огневик — Пламя, перекинувшееся с этой свечи на какой либо предмет обладает такими же свойствами, поэтому при работе с ним должна соблюдаться предельная осторожность.

Сегодня каждый из вас попробует почувствовать магический всплеск и вызвать его материальный отпечаток в виде пламени, а так же мы отработаем заклинание гасящее этот огонь.

В пределах данной аудитории вы, мои оболтусы, в относительной безопасности, вышеупомянутое заклинание продублировано много раз и впечатано в каждый предмет, находящийся в этой комнате. При сгорании чего-либо заклинание автоматически высвобождается и гасит пламя, однако не советую вам пользоваться вашими неокрепшими знаниями вне пределов данного помещения.

Инструктаж по технике безопасности вы проходили, ваши подписи зафиксированы…

Именно в этот момент, весьма увесистая дверь аудитории, довольно грубо распахнулась, медная ручка врезалась в беленую стену, посыпалась штукатурка. Из-за двери показались растрепанный господин Юлиус и напуганный профессор Вилькер.

Студенты одновременно повернулись в сторону открытой двери.

— Всем оставаться на своих местах, ни чего не трогать, магические манипуляции прекратить — резко сказал Юлиус.

— Что-то случилось, господин ректор? — встревожено спросил профессор Элинг.

В это время студент, колдующий над лабораторным столиком, в порыве излишнего усердия, наклонился и произнес магическую формулу, гасящую пламя свечи.

— Я же сказал, прекратить все мани… — закричал было профессор Юлиус, срываясь с места.

Полыхнуло так, словно открылись врата в преисподнюю — жар пламени опалил волосы и брови незадачливого студента. Ему невероятно повезло, что открытый огонь все же не дотянулся до его одежды — волосы же опалила неимоверная температура тепловой реакции.

Его ошарашенное лицо приобрело неестественный бронзово-красный оттенок, словно он провел под открытым южным солнцем дня два без перерыва.

— Всем стоять на месте, замереть и не шевелиться!!! Кто хоть чихнет, отчислю незамедлительно! — взревел Юлиус.

Открыв рты, студенты замерли на своих местах замороженными глыбами. Трудно сказать, что напугало их больше — неконтролируемое пламя или же господин Юлиус, которого в таком состоянии они видели впервые в своей жизни.

— Господин Эллинг!!! — взвизгнула одна из учениц, вытянув палец по направлении к сцене, на которой приплясывал нерадивый ученик.

Тут все с ужасом увидели, что подол мантии на незадачливом студенте весело горит ярким магическим пламенем.

— Без паники. Оставайтесь на местах — повторил Юлиус, но все и так боялись даже шелохнуться.

— Ты — обратился он к студенту — осторожно сними мантию и брось на пол.

Неуклюжий юноша принялся судорожными движениями срывать застежку на своем горле, дрожащие пальцы раз за разом соскальзывали с металлической заклепки, на его лице явственно читалась паника. Получалось у него плохо — он бестолково крутился на месте и нелепо выгибал спину, опасаясь, что пламя перекинется на его одежду.

Наконец-то мантия все же полетела на круглый свинцовый щит, на котором стоял лабораторный столик, однако край тяжелой материи по несчастью выпал за пределы круга.

Небольшой лоскут, горящий магическим пламенем, отвалился и упал на паркет, который тут же занялся огнем.

Толпа студентов ахнула в один голос, встрепенулась и отпрянула назад, наиболее испуганные студенты принялись прямо по партам пробираться повыше, где как им казалось, будет безопаснее.

Пламя быстро набирало силу.

— Постойте, все в порядке. Сейчас сработает защита — закричал профессор Элинг, делая успокаивающие движения руками.

Слова профессора немного успокоили студентов, но ни один из них не сел на свое место, все замерли в тревожном ожидании.

Пламя тем временем весело пожирало дубовый паркет.

— Что-то не так — прошептал профессор Вилькер — защита должна была давно сработать. Судя по исходящим показателям, она уже активирована, но… Я чувствую, что потоки энергии странно переплетены и искажены. Даже если заклинание сработает, я не уверен, что это поможет, как бы оно не навредило.

— Вилькер, — сказал Юлиус — на всякий случай заключите всех в кокон. Студенты! — выкрикнул он — всем собраться возле профессора.

Молодые люди, словно зайцы кинулись к маленькому профессору, который уже сооружал нечто похожее на прозрачный вытянутый дирижабль. Студенты проходили в него через круглое отверстие в боку.

Тем временем огонь разгорался все ярче.

— Вот, вот! Я чувствую, что заклинание все же активизируется! — обрадовано воскликнул профессор Эллинг.

Однако что-то встревожило его. На его лице вдруг отразилось недоуменное смятение.

— Нет, этого не может быть!!! Это все не то, что же это… — прокричал он.

В это время пламя вдруг вспыхнуло с новой силой, рассыпая далеко вокруг себя яркие разноцветные искры.

— Спасайтесь — прокричал профессор Элинг Юлиусу и Вилькеру — не дайте огню попасть на вас! Серия мелких взрывов потрясла аудиторию.

— Что происходит! — закричал Юлиус.

— Заклинания защиты не вывернулись наизнанку, они срабатывают в обратном порядке — кричал Элинг — вместо того, чтобы тушить пламя, они его раздувают! Инверсия заклинания! Изменения в спектре магического источника!

Тут прогремел самый мощный взрыв, который затопил убийственным огненным валом все помещение аудитории. Профессора едва успели спастись, выставив перед собой щиты. Пламя окатило дирижабль со студентами.

Юлиус с облегчением заметил, что языки пламени сползли с его гладкой поверхности, не причинив ни кому вреда.

— Ну все — проревел Юлиус — пора спасаться! Вилькер, приготовься!!!

Юлиус подобрал рукава мантии и выставил перед собой сложенные ладони. С его рук сорвался тугой сгусток энергии, который с неимоверной мощью обрушился на стену, выходящую во двор здания. Вся стена вместе с большим участком потолка вылетела наружу, словно ядро выпущенное из пушечного жерла. Отдача была так велика, что студенты и профессор заключенные в защитном коконе попадали с ног.

— Элинг, вы где? — закричал Юлиус.

За яркими сполохами и клубами едкого дыма ни чего не было видно. Там, где до того стоял профессор Элинг, теперь бушевало адское пламя.

Огненные языки расступились, отражаемые холодным голубым щитом и появился Элинг — живой и невредимый.

— Со мной все в порядке — сказал Элинг — профессор я или нет?

— Я очень рад за вас — прокричал Юлиус — помогите мне.

— Что нужно делать?

— Левитируем кокон во двор, на улицу!

Студенты копошились внутри кокона словно черви в банке рыбака, их тела тесно переплелись, повсюду торчали неизвестно кому принадлежащие руки и ноги.

Маги подхватили кокон с двух сторон за вытянутые концы и рывком взлетели в воздух.

Кокон ощутимо прогнулся по середине, внося дополнительную неразбериху в копошащуюся внутри него кучу малу. Теперь он не напоминал дирижабль, теперь он больше смахивал на гигантский банан, внутри которого отчаянно барахтались студенты. Изнутри раздавались душераздирающие крики и стоны придавленных юношей и девушек.

Юлиус с Элингом благополучно и мягко опустили кокон на мощеный булыжником двор академии, подальше от горящих стен.

Рваный шрам, похожий на пасть огнедышащего дракона изуродовал идеальный фасад здания. Пламя вырывалось из пробитой дыры, грозя перекинуться на верхние этажи.

— Эвакуировать всех из правого крыла! — скомандовал Юлиус.

Сбежавшиеся на шум профессора и студенты с безопасного расстояния наблюдали как магическое пламя пожирало все до чего могло дотянуться. Оно перекинулось на второй и четвертый этажи. В его жарком колдовском пламени плавилось стекло и сам камень, трещало и выстреливало искрами дерево. Мощно гудело пламя, жирный черный дым вырывался гигантскими клубами, быстро заволакивая площадь перед академией.

Первокурсники в полном составе успели благополучно покинуть помещения аудиторий, находящихся на первом этаже, однако третий и четвертый уровни уже были полностью охвачены огнем, лестничные пролеты и коридоры стали недоступны.

Студенты застигнутые пожаром во время занятий, выпрыгивали из окон аудиторий. Маги подхватывали их в воздухе и осторожно опускали на землю. Половина состава деканата выстроилась у стен здания размахивая волшебными палочками и посохами.

Толпа спасенных студентов росла. Уже казалось, что все будет в порядке, но Юлиус вдруг с ужасом увидел, как разбивается, разбрасывая крупные и острые словно лезвия смертоносных кинжалов осколки, окно третьего этажа. Из окна на камни полетел стул, по видимому и разбивший это стекло, и тяжело грохнулся о мостовую. Время бесконечно растянулось. Словно во сне Юлиус наблюдал, как из окна вылезает охваченный пламенем молодой человек. Прямо на нем горела рубашка.

— Ах-х как ск-в-верно, как скверно — проговорил сквозь зубы Юлиус, до боли сжав кулаки.

Студент прыгнул. Словно птица охваченная огнем, он распластал руки широко растопырив пальцы. Юлиус в мельчайших подробностях разглядел каждую морщинку страха безобразящую красивое лицо молодого человека и безмерный, безграничный ужас в его глазах. Предательский ветер еще жарче раздувал магическое пламя, ткань рубашки трепетала в его встречных потоках.

Юлиус опомнился, бег времени возобновился а потом и ускорился в несколько раз.

— Ни кому не подходить! — закричал не своим голосом Юлиус — пламя волшебное, его ни чем не погасить, ни чем. Не применять ни в коем случае заклинание пиррогашения, еще раз повторяю: ни в коем случае не применять заклинание пиррогашения!!! — надрывался Юлиус.

Преподаватели, кто с недоумением, кто с возмущением, наблюдали за ректором академии. Все заметили, что он немного не в себе.

— Ни в коем случае — еще раз тихо прошептал Юлиус и тяжело процедил сквозь зубы — Ах-х как же с-с-кверно.

Тут из окна той же аудитории один за другим полезли студенты. Почти на каждом из них горело что ни будь из одежды.

Юлиус отгородил их коконом, защищая других студентов от магического пламени. Охваченные огнем, они катались по брусчатке мостовой, тщетно пытаясь сбить пламя.

Всем было понятно, что без заклинания студенты обречены на неминуемую мучительную смерть.

Юлиус по видимому принял какое-то решение.

— Всем отойти на сто метров, на возражения нет времени! Исполнять! — громко, чтобы всем было слышно, не терпящим возражения тоном выкрикнул он.

Настал момент, когда неверно принятое решение могло стоить жизни многим его подопечным, тем за кого он в ответе. В ответе не только и не столько перед родителями, но прежде всего перед ним самим, перед честью академии и его, ректора честью и совестью.

Времени для паники и долгих раздумий не оставалось. Если понадобится, он отдаст свою жизнь за своих детей. Надо было решать и решать очень быстро. Вот когда понадобился весь его многовековой опыт.

Стандартные решения не годились и были сразу отвергнуты. Тогда что же предпринять?

Нелинейная магия дала сбой. При том, как сдвинут магический спектр, комплексные заклинания могли иметь самые непредсказуемые последствия, как в примере с заклинанием тушения магического огня. Оно состояло из множества элементов, которые сдвинулись в отношении друг друга, пускай совсем незначительно, но результат вышел совсем обратный ожидаемому.

Что же, что же предпринять?

Преподаватели и студенты наблюдали за ректором из далека.

— Судари мои, что же мы стоим? — обратился к коллегам профессор Гальбер — мы что же не поможем?.

Его кулаки то с хрустом сжимались до побелевших костяшек, то бессильно разжимались. Прохладный весенний ветерок трепетал его длинные седые волосы, забирался под тонкую кружевную рубашку, заставляя зябко ежиться — свой теплый профессорский плащ он в суматохе потерял, что не уменьшило однако его решимости.

— Элинг — обратился Гальбер к профессору — огонь это по твоей части, пошли, а! Если что, поможешь.

— Так ведь господин ректор запретил — угрюмо отозвался Элинг.

— А у нас что, своей головы нет? Мы что будем прятаться за чужими спинами? Мы тоже в ответе за детей.

Гальбер решительно выступил из толпы испуганных студентов, жавшихся к нему, как к последней надежде на спасение.

— Виттор, профессор Вилькер, вы с нами? — обратился он к товарищам.

Из толпы молча отделились еще две фигуры.

Не смотря на запрет, четверо преподавателей все же приблизились к месту трагедии в надежде хоть чем ни будь помочь.

Им удалось разглядеть более подробно то, о чем многие месяцы после описываемых событий судачили и спорили во всем студенческом городке.

Сначала над ректором и горящими магическим пламенем студентами вырос защитный купол невероятной мощи.

Преподаватели удивились, для чего мог понадобиться столь мощный щит. Затем произошло, событие, после которого самые смелые из преподавателей отпрянули в ужасе и в их головах поселилось сомнение, а выдержит ли она, эта защита, до сего момента казавшаяся им несокрушимой?

Настал момент. Юлиус вложил все свои физические силы на создание купола. Остался только лишь последний, внутренний резерв. Если он перейдет незримую грань, то расстанется с жизнью. Полное физическое, нервное и магическое истощение не оставит шансов выжить даже при помощи волшебства, разве только сам создатель был в силах сотворить такое чудо.

Купол наполнился тьмой. Он не заполнился темной субстанцией, но свет померк внутри купола, будто бы сами лучи солнца умирали, теряли внутри него свою жизненную энергию.

Ужас сковал сердца тех, кто приблизился и наблюдал за действиями Юлиуса. Ноги приросли к земле, не в силах дальше нести своих хозяев. Сейчас Юлиус нарушал все мыслимые и немыслимые правила и запреты, которые сам же когда-то и устанавливал, а так же требовал от других неукоснительного их соблюдения.

— Тьма хаоса, господа — промямлил бескровными губами Вилькер.

— Сами все видим. Неужто он решился на это? — простонал Гальбер — седовласый крепкий старик.

Внезапно Юлиус обернулся. Сквозь тьму и голубой щит они едва сумели разглядеть, как сверкнули гневом глаза ректора. В их головах раздался его рассерженный голос: «Я же сказал всем оставаться на месте. Это мой крест, моя обязанность».

— При всем нашем уважении к вам, я думаю, что это и наше дело тоже — произнес Гальбер.

— Ладно, не время спорить. Раз уж вы здесь, поддерживайте купол, а я займусь остальным.

Профессора опустились и уселись прямо на землю, подобрав под себя ноги, в классическую позу «дзинтра», позволяющую сконцентрировать в себе максимальное количество магической энергии. Они взялись за руки, закрыли глаза и сосредоточились.

Энергия заструилась по их телам, наполняя силой, она забурлила в них подобно вару, кипящему в чайнике на жарком костре.

Юлиус теперь мог сосредоточиться на том, что он задумал, не тревожась более о защитном куполе.

А задумал он вот что: согласно теории, магический огонь был довольно безопасной субстанцией, ведь с ним легко справился бы любой новичок, прошедший начальный курс огневой магии. Но теперь, когда спектр сдвинут, неконтролируемая сила могла нанести непоправимый урон. Обращаться к комплексной маги было не разумно, пока теоретики не разберутся с элементами магии и их новыми взаимодействиями.

Однако наряду с комплексной магией существовала и линейная, которая зависела исключительно от количества энергии и силы мага.

Магия хаоса принадлежала к разделу линейной, однако требовала от мага прибегнувшего к ней величайшего мастерства и силы. Во всей академии такой силой обладал лишь сам ректор.

И только магия первозданного хаоса могла справиться в нынешних условиях с магическим огнем.

Первобытный хаос был в силах уничтожить все и вся. Из него все на свете родилось, в него рано или поздно все и вернется.

Юлиус приступил к задуманному. Волны хаоса обступили его темным зловещим облаком. Приходилось напрягать все силы и волю, что бы держать его в узде и управлять им. Невольно он порадовался вовремя подоспевшей помощи.

Так, придать ему форму. Свернуть в кольцо, вытянуть край. Еще чуть-чуть. Еще.

Пот градом катился по его лицу, но даже промокнуть его краем рукава времени не было.

Мрак хаоса вызванного ректором академии нехотя обретал конкретную форму. Противная самой его природе упорядоченность могла быть поддержана лишь запредельным усилием, но другого выхода попросту не было.

Маги застывшие полукольцом вокруг купола почувствовали, будто тот гипотетический чайник с кипящей и бурлящей в них энергией внезапно выставили на сорокоградусный мороз. Холод сковал их души. Хаос с невероятной скоростью выпивал из них энергию магии и самой жизни, словно вакуум пытался наполнить себя их душами.

— Держитесь! — скрежеща зубами просипел Гальбер.

Так, еще чуть-чуть.

Сердце сбивается с ритма, пропуская удары.

Еще!!!

Будто каменная гора давит на плечи.

Еще совсем немного! Время, время. Как же его мало. Ускорить! Нажать! Пора!.

Теперь немного легче. Хаос временно смирился и обрел форму.

Маги смотрели широко открытыми глазами за тем, как из первозданной тьмы Юлиус выковал нечто похожее на клешню краба.

До них донеслись отголоски мысленной речи с которой обратился к студентам Юлиус: «Продержитесь еще совсем немного. Крепитесь, я не могу вас заставить уснуть или лишить сознания. Вы должны осознанно сопротивляться воле хаоса, чтобы он не поглотил вас. Ни в коем случае не падать в обморок. Предупреждаю сразу, будет очень больно, но так надо. Крепитесь».

Словно хирург он вгрызался в конечности, охваченные магическим пламенем. Хаос словно острый скальпель хирурга отделял охваченные огнем участки тела от здоровых.

Кисти, пальцы, уши и мягкие ткани. Две ноги до колена, молодая плоть.

Юлиус манипулировал хаосом. Это требовало предельной концентрации. Он чувствовал себя жонглером, одновременно подбрасывающего в воздух двадцать предметов и в то же время балансирующим на высоко подвешенном канате под куполом цирка.

Держитесь, держитесь.

Жилы на шее вздулись.

Пожалуйста, потерпите, еще немного. Сопротивляйтесь хаосу.

Юноши и девушки с налитыми кровью глазами, с искусанными до крови губами, уставшие кричать.

Он оборачивал горящую плоть сгустками хаоса и отправлял угольно черные клубящиеся шары туда, где ему самое место — через край упорядоченного, в серое ничто, туда где нет ни жизни, ни смерти, ни времени ни пространства.

На голых камнях сломанными куклами вперемешку лежали юноши и девушки кто с отсеченными конечностями, кто словно искромсанный извращенцем садистом. Над землей разносились стоны и мольбы о помощи.

Потерпите — шептал Юлиус.

Остались всего двое, но их случай был самым сложным. Огонь уже успел сделать свою разрушительную работу.

У одного из них, языки пламени почти добрались до самых внутренностей. Пришлось очень осторожно отсекать слой за слоем, причиняя мальчику неимоверную боль. Однако другого выхода просто не существовало, действуя иначе, можно было отсечь что-то лишнее. Как же сложно при этом одновременно поддерживать его в сознании, чтобы душа не соскользнула за порог хаоса.

Юлиус вдыхал в него свои жизненные силы, которых и так осталось не слишком много. Он сомневался, не перешел ли он уже тот порог, откуда возврат невозможен.

Все, с этим он закончил, сделал все, что мог. Парень, ты держался молодцом. Можешь терять сознание. Это даже хорошо.

Глаза юноши закатились неприятно обнажая белок, зрачки запали глубоко за веки.

У второго все выглядело гораздо страшнее. Горело лицо. Пламя покрыло лопающимися волдырями высокие скулы и лоб, обнажило трепещущую нутряную плоть на щеках и подбородке, сквозь обуглившиеся прорехи были видны испачканные кровью зубы.

Невероятно сильный юноша. Он не бился в истерике и почти не кричал, лишь глухой стон вырывался из за плотно сжатых челюстей. Он безропотно дожидался своей очереди и не кидался впереди других, хотя страдал больше всех.

Юлиус его едва узнал. Это был староста третьего курса факультета боевой магии, отличник и любимец девушек. Его отличала необыкновенная мужественная красота. Ничего, все можно исправить. Только продержись еще немного.

Сил почти не осталось. Клешня хаоса норовит рассеяться. Необыкновенным напряжением воли Юлиус стабилизировал свой инструмент и вогнал в нежную щеку, туда, где огонь еще не успел обнажить мышцы. Он обвел большой круг, захватив так же и порядочный кусок неповрежденного скальпа с густыми темными кудрями.

Преобразовав клешню в присоску, он всей силой потянул ее на себя. Молодая плоть сопротивлялась, не желая расставаться со своим хозяином. Сеточка кровеносных сосудов, белые прожилки нервов и желтая жировая прослойка — все это обильно орошается кровью и тянется… тянется…

Наконец-то с противным хрустом и мокрым всхлипом, лицевой эпидермис отстает от костей черепа. Сочащаяся сукровицей плоть повисла в воздухе отвратительным куском мяса.

Обнаженный череп поразил Юлиуса своим страшным оскалом. Как же безобразен человек под тончайшим слоем живых тканей.

Сердце ритмичными толчками выбрасывает кровь, обильно заливая всю грудь и ноги студента так, будто он в ней выкупался с ног до головы.

Ничего, мы все исправим.

Юлиус осторожно обернул последним клочком хаоса скользкий багровый комок и отправил его вслед за остальными.

Только после этого он без сил упал на колени. Земля отозвалась громким стуком колен о камни мостовой.

Не дать себе упасть в обморок. Не все еще закончено.

Запредельным усилием он закрыл врата, в которые на короткое время сумел впустить сам первозданный хаос. Неужели все обошлось?

Сознание все норовило ускользнуть, раствориться в волнах облегчения, но он не мог себе этого позволить.

К ним уже бежали преподаватели и студенты медики. Пострадавших помесили в восстанавливающие регенерационные коконы.

Факультет медицины академии волшебства славился на всех пяти континентах, сюда везли на излечение важных больных со всех концов ойкумены, шли со своими хворями и болячками бедняки, не было такой болезни или увечья, которые не смогли бы излечить здешние маги.

Не взирая на то, что добраться до академии было не так то просто, поток больных не иссякал ни на один день, что было на пользу начинающим магам целителям, имеющим прямо таки неограниченную практику.

В том, чтобы исцелить своих студентов не было ни чего сложного, как и вырастить им новые конечности и нарастить отрезанную плоть.

Юлиусу пришлось собраться с силами. Маги целители не оставили и его без внимания. Пятеро студентов четвертого курса обступили ректора академии наложив на него руки, их горячие ладони лежали на голове и плечах Юлиуса. Он чувствовал, как щекочущие и покалывающие потоки энергии, подпитывающие его физические силы, струятся по его членам, как распрямляется утомленная спина, как уходит напряжение из зажатых мышц.

Одновременно с этим мэтр Гальбер и профессор Вилькер восстанавливали его магическую ауру, изрядно потрепанную последними событиями. Он чувствовал такое же приятное и благотворное влияние как и на физическом уровне.

Однако он не мог долго купаться в волнах блаженства, его глаза неотрывно наблюдали за главным зданием академии, продолжавшим гореть. Магический огонь уже полностью пожрал весь третий этаж. Жадные языки пламени уже тянулись к фасаду здания, раздуваемые предательским ветром. Больше медлить было нельзя.

— Гальбер, соберите всех учителей — выкрикнул Юлиус, срывая туго затянутый галстук со своей шеи.

Как и со студентами, решение было только одно — опять обратиться за помощью к магии хаоса.

Обратив свой взор на горящее здание, он подумал, что несколько минут в запасе у него еще есть. Быстрым шагом он направился ко главному входу. Быстро поднявшись на третий этаж, он вбежал в свой кабинет. Под стеклянным колпаком на специальной подставке покоился магический посох ректора академии. Ректор весьма редко пользовался им. В последний раз он ему понадобился, когда переносили академию на новое место.

Вооружившись посохом из красного дерева с хрустальным набалдашником Юлиус спустился во двор, где его уже ждали все учителя.

Для того, что он задумал, необходима была колоссальная энергия. Юлиус разбил преподавателей на две группы и обратился к ним с краткой речью:

— Гальбер, ваша группа должна обеспечить защитное поле. Вы сможете растянуть его на все правое крыло здания?

— Да, можете на нас положиться, господин ректор.

— Однако я должен вас предупредить, что поле должно быть максимально жестким, работать в полсилы мы не можем себе позволить.

— Мы не подведем — ответил седой маг.

— Ваша группа, профессор Вилькер, должна обеспечить мне подпитку достаточным количеством энергии. Качайте ее в мой посох, остальное я беру на себя.

Защитное поле установлено, при соприкосновении с огнем оно переливается и идет мерцающими волнами. После того, как оно охватывает шатром все правое крыло каменного здания, Юлиус приступает к задуманному.

В прошлый раз он просто перенес в свой мир малый кусочек ткани хаоса, теперь же ему предстояло открыть самые настоящие врата. Главная сложность — не допустить прорыва, сделать врата как можно меньше и во время их закрыть. Сложно, почти невозможно.

Концентрируясь в хрустальном навершии посоха, накатили мощные волны магии. Вновь все вокруг застыло, но теперь время не остановилось, все так же размеренно, отмеряя секунды и минуты, позволяя во всей красе ощутить это титаническое напряжение.

Реальность встрепенулось и застонала раздираемая колдовством. Рвалось само пространство, магия коверкала и кромсала тонкую границу бытия. Купол над зданием трясло словно во время землетрясения, его выкручивало, выгибало, плющило и сминало с неимоверной мощью. Казалось, что сил преподавателей не хватит, но пока что они держатся.

Душераздирающий крик пространства достиг предела. В том месте, где бушевал пожар открылся портал — глаз едва ли с кулак взрослого человека — проход в хаос.

Распечатывание портала сопровождалось колоссальным выбросом энергии. В том месте, где он открылся полыхнуло ярче солнца, обдав всех жгучей колючей волной. Языки магического пламени, раздутого выбросом энергии, лизнули защитный купол, но пробить его не смогли, бессильно загнувшись и закрутившись огненными локонами.

Пространство внутри купола казалось окончательно сошло с ума. По фасаду побежали вертикальные трещины. Здание застонало и развалилось на острые, словно клыки дракона, части. Многотонная кровля с треском ухнула внутрь. От здания продолжали отделяться балконы, пилястры и колонны, кружа в образовавшемся торнадо внутри купола.

Юлиус в первый раз за свою жизнь осмелился сыграть с хаосом в смертельную игру и теперь думал, правильно ли он поступил. Страх и неуверенность закрались в его сердце.

Хаос встрепенулся. Он не был необитаемым, даже в нем существовала своя непонятная жизнь.

Юлиус почувствовал, как на той стороне проснулась и сдвинулась с места некая сущность, поражавшая воображение своей титанической мощью.

О невообразимой мешанине хаоса трудно или почти невозможно говорить далеко или близко находится что либо, там нет и не может быть понятия расстояния как такового, однако время существует и там — не такое упорядоченное, известное всем обитателям миров веера, исковерканное и извращенное, но оно есть.

Из пределов недоступных простым смертным, из путаницы времени и пространства сущность устремилась к прорыву.

Юлиус во всей красе смог оценить ее безграничную мощь и огненную ненависть. Граница бытия показалась ему в тот момент тоньше рисовой бумаги. Холод окатил сердце, голову же напротив обдало жаром.

Работать, работать, не обращать внимания.

А вдруг не получится? Неужели я сгублю все упорядоченное? — думал Юлиус — нет такого не может быть, это было бы несправедливо, надо держаться изо всех сил и не терять надежды.

Вдруг Юлиус ощутил присутствие какой-то твари совсем близко от прохода (близко ли? по крайней мере появится она уже совсем скоро). По силе она не шла ни в какое сравнение с тем, дальним. Юлиус охарактеризовал бы ее как блоху на теле слона — теле ее хозяина. Однако Юлиус сомневался, смогут ли справиться с этой самой блохой маги академии все вместе взятые, так сильна и обжигающе была ее аура.

Сила струящаяся из посоха тугим кольцом обвила врата хаоса тугой петлей, не давая им ни сомкнуться, ни разрастись до критического размера.

— Сжимайте купол, быстрее! — что есть мочи закричал Юлиус, стараясь перекричать стон и скрежет рушащегося здания.

И они сдавили.

Камни, кирпич здания, целые куски стен влекомые тугим смерчем, сдавливаемые оболочкой магического купола понеслись разом к вратам, пытаясь их запечатать.

Однако безграничный, всепожирающий хаос все растворял, перерождал в свое подобие. Тварь хаоса уже вцепилась корявыми щупальцами в туго сжатое кольцо. Юлиус почувствовал боль отдачи, ему будто бы сжимали на голове раскаленный железный обруч.

Правое крыло здания почти полностью растворилось, исчезло в хаосе, купол съежился до размеров сарая, однако сложность ситуации теперь состояла в том, что эта сумеречная тварь вцепилась во врата и не давала возможности их закрыть.

Другая сущность — хозяин хаоса — как окрестил ее Юлиус, продолжала приближаться с невероятной скоростью. Юлиус в очередной раз за этот день покрылся холодным потом.

Не разжимая зубы он приказал преподавателям оставить защитный купол и бросить все силы на петлю, которую он накинул на врата. Купол не поддерживаемый более магами с хлопком исчез и все одновременно получили ментальный удар чуждого разума чудовищной силы, все прочли словно в открытой книге его голодные и ужасные мысли.

Теперь силы уравновесились, ни одна из сторон не могла взять верх, время вновь остановилось. Сил оставалось совсем-совсем мало, но и тварь хаоса теряла силы с той же скоростью. Юлиус заметил, что щупальца твари, просунутые во врата в значительной степени теряют свои силы, и исходя едким дымом, со временем истончались и опадали градом жирных черных хлопьев. Это придало ему надежды, однако он видел, что на смену ослабшим и обвисшим щупальцам являлись все новые и новые. Тварь не заботила потеря конечностей, на смену покалеченных тут же появлялись новые, их у него было без числа.

Главная Сущность приближалась, Юлиус понимал, что у них осталось совсем немного времени.

— Всем приготовиться — просипел Юлиус — по моей команде удвойте усилия, но не медлите выбросьте все, что у вас осталось, не жалейте! Я крикну «вперед»! Так… так! Приготовиться! Сейчас…

Юлиус до предела натянул нить, горящее здание уже полностью исчезло, поглощенное вратами хаоса, ему очень помогли силы вливаемые преподавателями, и на ходу перестроив заклинание, он истончил края петли, сделав их острыми словно лезвие бритвы.

— Впере-е-е-д!!! — во весь голос закричал Юлиус.

Щупальца, срезанные словно серпом жнеца, отделились все разом, кольцо сомкнулось, но на последок всех отшвырнуло тугой взрывной волной, и словно детей раскидало на многие метры вокруг.

Люди попадали с ног, многие потеряли сознание, оглушенные взрывной волной. Сущность — тварь спешащая на помощь, хозяин хаоса, обрушивший всю свою мощь на беззащитных людей — лишь на мгновение опоздал со своим ударом, портал уже закрылся, но даже остаточная волна чуть не убила их всех.

Глава 3

Наблюдая из окна своего кабинета за веселой суетой спешащих по домам студентов, Юлиус снова и снова перебирал в памяти события этого года.

Маги архитектурного факультета сотворили невероятное чудо. Они превзошли сами себя. В тесном сотрудничестве с магами других факультетов они составили невероятно сложное заклинание. Очень помогло сотрудничество с профессором Вилькером.

Все же он был великим теоретиком с невероятно обостренным чутьем, подкрепленным глубокими знаниями предмета. Он в самые короткие сроки составил новые карты и диаграммы напряжения магического поля. Пришлось на ходу перекраивать все заклинания, даже самые надежные из них.

На общем совете академии маги решили воссоздать главное здание академии. Но им показалось мало просто отстроить его заново, они захотели вернуть ему былое величие, его дух и память многих поколений, его стены, из которых вышли многие прославленнейшие маги их мира.

Для этого им понадобилось пробиться сквозь само время. Маги темпоральщики и авгуры подняли огромное количество справочной литературы, чтобы пробиться сквозь временной слой.

Ни когда еще им не приходилось работать с такой кропотливой точностью, однако многомесячные труды не пропали даром. Им все же удалось пробиться и вот теперь заклинание, сканирующее пространство снимало параметры с главного здания в сдвинутом времени, примерно за месяц до того как оно сгорело.

Зато теперь магия воссоздавала все помещения правого крыла в том самом первоначальном виде, кирпичик за кирпичиком выстраивая в ряд атомы, кропотливо вставляя каждый из них на свое место. Материал для этого возили с ближайших холмов, на всякий случай испросив разрешения у местных эльфов и гномов. Эльфам было безразлично, ведь холмы находились не на территории их леса, да и гномам было все равно, те холмы были ими давно обследованы, ни чего ценного в них не было.

Большая гора мягкой земли и щебня сваленная перед сгоревшим зданием медленно и почти не заметно для глаза таяла, зато величественный фронтон альма-матер поднимался из земли прямо на глазах день за днем. Он напоминал Юлиусу леденец, любовно обсосанный мальчишкой со всех сторон, но бесформенные наросты быстро обрастали плотью и в них уже можно было разглядеть былое величие гранитного замка.

Спустя три месяца ни что не напоминало о том, что совсем недавно утерявшие контроль и неуправляемые силы стихии и магии уничтожили до самого основания почти половину величественного здания.

Теперь по прошествии времени Юлиус с любовью оглядывал каждую щербинку и трещину так раздражавшие его ранее на многовековых стенах и придававших им загадочный и романтический вид. Юлиус дал себе слово оставить теперь все так как есть и не притрагиваться более к замшелым кое где камням, тем более что сделать теперь это было бы проблематично. Мощные заклинания, теперь плотно встроенные в стены через равные промежутки, не дали бы развалиться стенам ни при каких условиях. Хитроумнейшие решения позволили подстраиваться под любые скачки напряжения магического поля, отражая все опасности. Маги сумели остановить время для стен замка. Теперь даже серый мох, наросший кое где на камнях невозможно было удалить. Соскребаемый любым предметом, будь то остро заточенный нож или лопата, он тут же возвращался на место в том же самом неизменном виде, а крепчайший цемент, вмазанный в трещины не держался и выскальзывал, будто стены были пропитаны чистым горным маслом.

Надписи на стенах — любовные и романтические, а кое где и непристойные, выцарапанные до этого многими поколениями студентов — навечно останутся напоминанием о случившейся трагедии.

Как-то раз, Юлиус с величайшим трепетом прочитал и свою надпись, оставленную им когда-то еще зеленым юнцом. Тогда, (о, боже, сколько времени прошло) стоя на коленях со стилом в руках, он старательно выцарапывал на гранитном блоке: «Выпуск 604 года! Курс теор магии. Лианна, я люблю тебя!». Воспоминания тогда нахлынули на него, глаза затуманились, а щеки покрыл легкий румянец.

Спеша по домам, студенты, один за другим весело, но неторопливо покидали пределы академии, к вечеру последний из них переступил порог обители знаний. Двор опустел и одинокий дворник подметал площадь, сгребая в кучу мусор, оставленный непоседливыми учениками.

Весь день ректор академии наблюдал за молодежью из окна. «Мои дети» — с гордостью называл он их и в самом деле испытывал к ним самые настоящие отцовские чувства. Он не был мягким, кое где проявлял и строгость и даже жесткость, но не таким ли должен быть настоящий любящий отец, наставляющий на путь истины своих любимых чад.

Близился вечер и Юлиус принялся готовиться к предстоящей встрече. Глубокая складка меж бровей вновь нашла свое место. Из заговоренного сейфа он достал магометр — прибор определяющий плотность магических потоков и водрузил его на широком столе, тяжелые дубовые стулья с резными спинками сами собой выдвинулись из углов комнаты и выстроились в два ряда вдоль стола. Вот и все приготовления.

Массивные старинные часы на стене басовито пробили восемь часов вечера — наступило назначенное время. Юлиус подошел к комоду на котором выстроились в ряд статуэтки всех преподавателей — удивительно детальные и правдоподобные копии людей. Выборочно коснувшись до некоторых из них он проговорил: «Время, господа, однако попрошу воздержаться от излишних эффектов и появиться как положено — через дверь».

Его слова прервала яркая вспышка, вслед за которой в его кабинете материализовалась молодая девушка, объятая едким дымом.

— Альбеда! — укоризненно проговорил Юлиус.

— Ой, извините — фыркнула от смущения девушка и исчезла, оставив после себя еще одно зеленое ядовитое облачко, чтобы тут же войти как положено в дверь.

Вслед за ней в кабинет ректора один за другим входили преподаватели. Их можно было четко разделить на две группы — одна из них — атлетически сложенные, обтянутые с ног до головы в блестящие кожаные одеяния — преимущественно черных и коричневых оттенков. С их поясов свисало просто невероятное количество оружия, да и выражения их лиц были под стать их облачению — суровые и весьма серьезные.

Другая группа… их можно было бы назвать гражданскими. Определенный стиль одежды у них отсутствовал, но с первого взгляда их смело можно было бы причислить к людям с профессии сугубо мирного характера.

— Господа, все ли в сборе? — спросил Юлиус.

— Наши все, господин ректор — ответил Гальбер, оглядывая толпу преподавателей.

— Наши тоже — ответил профессор Вилькер.

— Прошу Вас, господа. Пожалуйста садитесь — пригласил Юлиус.

Волшебники кое как разместились за огромным черным столом.

— Господа — обратился Юлиус к собравшимся — я пригласил вас к себе вот по какому случаю.

Он ненадолго задумался, а затем продолжил.

— Как вам всем уже известно, происходит нечто не подвластное нашему пониманию с источником магии.

Мы с профессором Вилькером проделали определенную работу по выяснению причин возмущений возникших с источником маны и пришли к несколько неожиданным выводам.

Тем временем профессор Вилькер расстелил на огромном столе большую и подробную карту окрестностей академии.

Головы преподавателей склонились над планом, изучая схематические обозначения. Юлиус достал откуда-то длинную учительскую указку и принялся за объяснения.

— Вы видите окрестности нашего студенческого городка. Как нам удалось выяснить, виновник возмущения магического источника, кем или чем бы он ни был, находится вне нашего измерения.

Поднявшись из за стола, Юлиус ткнул концом указки в круг, очерченный красным карандашом.

— Как вы видите, нам удалось локализовать источники возмущения. Их пять, они неровным кругом располагаются вокруг академии, охватывая огромную территорию — Юлиус еще четыре раза ткнул указкой в карту — однако на всем протяжении находясь в пределах леса эльфов.

Это весьма и весьма мощные артефакты. Фактически находясь в другом ответвлении мирового веера, они вносят довольно ощутимые возмущения в общий магический фон нашего измерения.

— Так вам не удалось выяснить, кто и откуда действует на наш источник? — спросил профессор Гальбер.

— К сожалению, мы не смогли проследить откуда именно наводится воздействие. Теоретически, согласно вычислениям, вектор воздействия направлен к нам из соседнего измерения — Захиды — а если быть еще точнее, то из Хурданта — монархического эмирата, расположенного на юге вышеуказанного мира, однако мы проверили это предположение при помощи экскурс мобиле. Оказалось, что и там, в Хурданте, источники возмущения точно так же сокрыты, как и у нас.

Основываясь на этом факте, мы сделали вывод, что между нашим миром и миром Захиды имеется еще одно, закрытое измерение — измерение паразит.

Несколько неожиданные выводы для нас, господа, но мы все тщательнейшим образом проверили. Это таинственное измерение действительно существует, оно является как бы прослойкой между нашими мирами, хотя все наши попытки проникнуть туда не увенчались успехом.

Это обстоятельство говорит нам о том, что источник магии в том мире чем-то блокируется или как это ни парадоксально, он как бы обходит закрытый мир стороной. Назовем его измерением инкогнито, пока не узнаем его получше и не придумаем ему более подходящего названия.

— Хочу так же сказать господа — возможно близится небольшой конец света.

Тяжелая тишина, довлеющая словно чугунный молот кузнеца над наковальней, повисла в кабинете ректора. Что это? — неудачная шутка, или реальность. Как такое вообще может быть? Невозможно! Молчания не нарушил ни один из преподавателей, ожидая продолжения, однако все напряглись, а боевые маги неосознанно сомкнули руки на своем оружии.

— Времени судя по всему осталось всего ничего, по этой причине весенние каникулы начались в этом году на две недели раньше обычного. — продолжил Юлиус, тяжело роняя слово за словом — по нашим расчетам — сегодня к вечеру или уж к завтрашнему утру — точно.

Тут тишину прорвало словно хлипкую плотину в половодье.

— Но что же будет…

— Почему же мы распустили студентов, ведь защищать их наша прямая обязанность.

— Что мы можем сделать?

— Почему мы бездействуем?

Голоса разом смолкли, когда Юлиус поднял руку над головой, восстанавливая тишину.

— Господа, господа прошу без паники.

Выдержав некоторую паузу, он продолжил:

— Я намеренно несколько сгустил краски, дабы вы со всей возможной ответственностью восприняли мою информацию. Конец света состоится… однако на ограниченной территории и территория эта локализована вот теми самыми отметками на карте. По моим расчетам последний из студентов покинул пределы этого круга около трех часов назад. Надеюсь вне его они будут в безопасности. Это то что касается первого вопроса. По всем остальным я бы хотел услышать ваше мнение.

— Как мы можем сказать хоть что-то определенное, не имея ни каких данных? — возмущенно спросила Агнесса — преподаватель теоретической пространственно-магической механики. И почему мы узнаем об этом только сейчас?

— Приношу вам свои извинения, но как вы знаете господа, некоторые колебания магического источника были нами отмечены, начиная с самого рождества — продолжил Юлиус — однако тогда мы не понимали всей картины в целом.

Всем вам без сомнения известно, в нашей истории отмечались случаи, когда источник магии давал сбой. Например пятый век — источник магии поменял полярность. Это был век хаоса. Хаос и безвременье, огромное количество несчастных случаев с применением магии, полное перестроение почти всех базовых заклинаний, титаническая работа по их восстановлению. И таких примеров, если я не ошибаюсь, семь за триста пятьдесят лет, что не так уж и мало.

Однако в данном вопросе нам с профессором Вилькером удалось сгруппировать воедино все имевшие место с начала года случаи сбоя в магическом источнике. Мы повели некоторые исчисления, проанализировали все доступные нам на данный момент случаи и сделали вывод, что они все идеально укладываются в некоторую теорию. Вот, прочтите пожалуйста это.

Тонкие листы желтоватой рисовой бумаги разлетелись по столу, ровными рядами укладываясь перед каждым из присутствующих преподавателей.

Зашуршала бумага. Профессора водружали на свои носы пенсне и очки самого разного калибра.

Изучение документов длилось около получаса. Некоторые из профессоров прямо на месте пытались произвести кое-какие расчеты. В неярких вспышках на столах появлялись самые разнообразные и непонятные магические инструменты: зеркала, магические транспортиры, миниатюрные кульманы, маго-метры, группы хрустальных отвесов на ажурном переплетении серебряных трубочек, считальные машинки, маго-спектрометры и тому подобное.

— Итак, господа, попрошу внимания! — наконец прервал тишину Юлиус — все согласны с нашими выводами?

Тяжелое молчание прервал молодой, но подающий большие надежды аспирант по имени Каэль, специализирующийся на вычислительной пространственно-временной технике. Он так резко вскочил со своего места, что тяжелый дубовый стул неприятно скрипнув ножками о паркетный пол, едва не опрокинулся.

Все с изумлением уставились на молодого мага, который нервными движениями рвал на себе ворот.

Бисеринки холодного пота покрывали его гладкий белый лоб. Выкатив глаза и едва сдерживая судорожное дыхание, он произнес:

— Простите меня за бестактность господа, но по моим расчетам напряжение магического заклинания, ну… того, что мы изучаем… рассматриваем… э-э-э…

— Не важно, продолжайте — подбодрил его Юлиус.

— Вобщем господа по моим расчетам у нас в распоряжении всего около часа, а то и того меньше. И да, я согласен с вашими выводами — территория ограниченная этими отметками — он ткнул пальцем в карту — скорее всего перестанет существовать или провалится в измерение инкогнито!

Все замерли в ожидании, с надеждой устремив свои взоры на ректора — их несомненного лидера. Ни кто не сомневался ни в его компетентности ни в могуществе, как не сомневались и в том, что он-то что ни будь придумает. Он то сможет вывести их из кризиса любого уровня, будь то прорыв хаоса или конец света, что и доказывал не раз и не два на деле.

— Если ваши расчеты верны, Каэль, то у нас еще меньше времени, чем рассчитывал я — прервал тишину Юлиус — будем исходить из этого.

По мановению руки ректора все магические инструменты магов испарились со стола в считанные секунды, оставив после себя лишь марево, да быстро рассеивающиеся облачка пара.

Опять не хватает времени. Как же тяжело начался год, год огненного дракона по календарю восточников. Не зря говорят: как год начнется, так он и пройдет от начала и до самого конца.

Нервы словно намотаны на колки гуслей — тронь их и они отзовутся нервным звоном, а то и вовсе оборвутся.

С трудом скинув с себя тяжелые думы и оцепенение, Юлиус заставил себя действовать.

— Будем считать, что у нас есть около получаса. Профессор Вилькер, капсулируем пространство кабинета. На сколько вы можете притормозить временной поток, сколько в нашем распоряжении времени?

— На построение заклинания капсулирования и стаз времени уйдет около двадцати минут, после чего время в этом кабинете растянется раз в пятнадцать. Итого у нас в остатке десять минут, умножаем на пятнадцать — всего два с половиной часа.

— Мало — с досадой проговорил Юлиус — ну ладно, начинайте-ка, да побыстрее.

Пока профессор Вилькер с коллегами готовили заклинание, ректор академии подошел к стеклянному шкафчику, сплошь уставленному разным колбами и склянками самой различной формы и цвета с магическими зельями, вытяжками и эликсирами.

— Где же ты, где, где, где — бормотал Юлиус, шаря по полкам — ага, вот!

Он достал пузатую, граненую емкость с кулак величиной, наполненную голубоватой жидкостью.

— Да, пока не забыл, кто ни будь призовите короля Эльфов, Колмира. Это дело касается их в первую очередь. Я его предупредил, что он может понадобиться, он нас ждет.

Профессор Вилькер без промедления принялся читать заклинание вызова.

— Господа, это вытяжка из мандрагоры, сурепки полевой и корня драх — проговорил Юлиус, срывая зубами сургучную печать и передавая пузырек ближайшему из соседей — каждый из вас должен отмерить ровно две капли и ни на полкапли больше, оно разводится в сосуде с водой и выпивается залпом.

Перед каждым из преподавателей материализовался стакан с прозрачной жидкостью.

— Этот напиток разгонит наш метаболизм еще раз в пять. Всего получается у нас в запасе субъективного времени около десяти часов. За это время мы должны найти решение проблемы.

Из огромного зеркала в комнату шагнул эльф, закутанный в зеленый плащ. Поверхность стекла за ним колыхнулась словно гладь воды от брошенного в нее камня. Его взгляд выражал легкое недоумение.

— Друг мой Юлиус, что все это значит? — спросил Колмир — король эльфьего государства.

— Сейчас вам все объяснят — ответил Юлиус, протягивая ему стакан с водой.

— Господин ректор, у нас почти все готово — произнес профессор Вилькер — однако для полного капсулирования необходимы силы всех присутствующих.

Центр кабинета быстро освободили от мебели. Тяжелый дубовый стол облокотили к стенке, стулья, канделябры и штандарты распределили по углам, нагромоздив из них целые пирамиды. Кабинет приобрел небрежный и неряшливый вид, представляя собой жалкое и печальное зрелище.

— Звезда Мойстраха господа — произнес профессор Вилькер.

Преподаватели взявшись за руки, образовали круг — нечто вроде хоровода — после чего каждый второй из них, отведя руки назад, сделал шаг вперед.

Многолучевая звезда, образованная магами, представляла собой линзу, проводящую и фокусирующую магическую энергию.

— Все, приступаем — голос Юлиуса гулко прозвучал в огромном кабинете.

Встав в фокусе линзы, Юлиус прикрыл глаза и принялся читать заклинание капсулирования. В его посохе сосредотачивалась сейчас сила всех присутствующих здесь могущественнейших магов.

Временные матрицы, подготовленные профессором Вилькером и его коллегами вспыхивали одна за другой, покрывая стены, пол и потолок мозаикой, составленной из многоугольников самой разной формы и величины. Через десять минут последний треугольник мозаичного панно замерцал неровным зеленоватым отсветом.

— Не слишком изящно — проговорил Юлиус, с подозрением оглядывая стены и потолок — эта штука стабильна? На сколько я знаю временные матрицы должны быть правильными шестиугольниками, как соты в улье.

— Сейчас не до изящества — виновато ответил профессор Вилькер — капсула вполне продержится часов двенадцать, а больше нам и не нужно, на сколько я понимаю.

Стол вновь водрузили на свое место. Началось многочасовое обсуждение проблемы, расчеты и построение планов.

Глава 4

Не смотря на отсутствие электричества, тридцатимиллиметровые провода высоковольтной линии электропередачи уходившие в прозрачную стену искрили, разбрызгивая далеко вокруг себя россыпи расплавленного металла.

Толпа народа с плакатами и транспарантами заняла широкое шоссе, резко обрывающееся, наискось перечеркнутое непонятно откуда появившейся стеклянной стеной.

Наряд милиции сдерживал напирающую толпу, но их было недостаточно для такого количества людей. Люди волновались, из толпы слышались истерические выкрики с требованиями что ни будь сделать с этой проклятой преградой. Высказывались самые разные теории и предположения: от секретных испытаний и террористических актов до происков инопланетян.

Разумеется всех до безумия пугали и привели в мистический ужас ночные нашествия страшных и непонятных существ. В толпе ходили слухи о начавшемся конце света.

— Мишань, Мишань прикинь, вчера говорят половину красной площади разворотило, оттуда мертвяки перли — задыхаясь выдавал информацию молодой краснощекий парень лет двадцати.

— Из мавзолея Ленин пропал.

— А вы слыхали, что на Ваганьке творилось?

Слухи один страшнее другого с огромной скоростью разносились среди народа.

В воздухе барражировали вертолеты, не приближаясь однако близко к стене.

— Просьба разойтись по домам — вовсю надрывался мегафон.

— Люди, пропустите! — кричала немолодая, лет под пятьдесят женщина — дочка у меня там с внук-о-ом!!! Та-а-м пять километров всего.

Но люди не пропускали ее, держали за руки, хватали за одежду, оттаскивая от опасного объекта, она вяло вырывалась, всхлипывая и едва сдерживая подступившие рыдания. Пробраться за стену было невозможно, многие убедились в этом на собственном печальном опыте. Кое-кто остался без конечностей — стена пропускала сквозь себя, но тут же напрочь отсекала все, что проходило через нее. Попытки протаранить ее техникой оканчивались еще более плачевно — горящие остовы машин гасили из далека, не рискуя приближаться слишком близко.

Москва в эти злополучные дни была похожа на растревоженный улей, стони стихийных митингов вспыхивали по всему городу тут и там.

Стена окружившая великий город двое суток назад, плотным кольцом охватила громадный мегаполис, отрезав все подступы и подъезды к Москве. Пропала связь с остальными населенными пунктами, сигнал со спутников будто отрезало. Город стало невозможно покинуть ни по земле, ни по воде, ни по воздуху.

Город — титан впал в ступор. Автомобили враз покинувшие свои места на стоянках со вчерашней ночи плотно заполнили все магистрали, надежно застопорив движение, пробки и так привычные москвичам переросли просто напросто в монолитное и неподвижное нагромождение бесполезного теперь металла. Отчаявшиеся водители бросали свои машины на месте.

Власть не могла справиться с чрезвычайной ситуацией.

Паника охватила население, религиозные деятели служили мессы, поток верующих устремился в церкви, которые впервые за много лет не могли вместить всех желающих. Вокруг храма Христа спасителя начал образовываться временный палаточный лагерь. Испуганные до безумия люди искали спасения у бога и церкви.

Из одного конца города в другой теперь приходилось мучительно долго пробираться пешком, продираясь через баррикады и плотные заторы на дорогах.

Правительство Москвы было в полном и окончательном замешательстве. Одно дело теоретически просчитывать действия в той или иной ситуации, совсем другое — реализовывать все это на практике.

Над Москвой вновь как и сотни лет назад повисла угроза сгореть дотла. Напуганные до безумия горожане сбившись в кучки жгли костры прямо на улице, во дворах и подворотнях. В огонь летела мебель без разбора — дешевая и дорогая — рядом со столетним рассохшимся комодом догорал суперсовременный зеркальный шифоньер, совсем недавно купленный за безумные деньги. Работали бензопилы. Валили деревья и любую другую поросль, наматывали тряпье на палки, переливали бензин из припаркованных машин в канистры и баклажки, готовя факелы. Люди верили, что яркий огонь сможет разогнать призраков, так внезапно появившихся в ночи.

Обезумевшие горожане забыли об осторожности. Москва горела сразу в нескольких местах. Пожарные команды не могли пробраться по забитым машинами дорогам. Пожарные вертолеты МЧС пока справлялись, но их было мало и долго так продолжаться не могло.

Небо приобрело странный фиолетовый оттенок, солнце неподвижно зависло в зените и не трогалось с места вот уже десятый час. Температура воздуха медленно, но верно поползла вверх.

Сергей вновь подивился и порадовался предусмотрительности Светланы, которая еще до наступившей трагедии сумела всеми правдами и неправдами собрать в своей квартире своих родителей и родителей Сергея.

Глава 5

— Господа, господа все, закругляемся — Юлиус хлопнул в ладоши, останавливая бурные дебаты — время подводить итоги и принимать наконец-то решение. Итак, что мы имеем? Большинством голосов принято решение стабилизировать помещение этого кабинета, сдвинув его относительно пространственно-временной оси, энергии на это у нас должно хватить с избытком. Как показали наши расчеты это позволит нам остаться в нашем родном измерении, чего к сожалению нельзя сказать о здании вцелом и об остальных постройках нашей академии.

— Вы забыли почти о целой трети нашего леса — подал голос король эльфов.

— Мы поможем вам оповестить всех эльфов, чьи дома-деревья находятся на опасной территории — ответил Юлиус.

— Я не думаю, что хотя бы один из них покинет свое древо.

— Тогда держитесь. Не совсем понятно, как поведут себя ваши меллироны. Ведь они и так находятся в двух измерениях сразу.

— Будем надеяться на лучшее — сказал со вздохом король эльфов — однако попрошу вашего разрешения все же остаться с вами, ведь большая часть леса все же за пределами этого круга, а с вами все же надежнее.

— Не возражаю, ваше величество. — ответил Юлиус — Нужна ли вам помощь, чтобы оповестить всех тех, чьи деревья попали в опасную зону?

— Я уже это сделал — ответил король эльфов — послал астрального вестника. Как я и предполагал, ни один мой подданный не покинет свое древо.

— Уважаю их решение и смелость — ответил господин Юлиус.

На исходе десятого часа последняя временная матрица, нервно померцав на последок, погасла словно свеча на ветру. К этому времени основная стратегия действий была проработана в основных чертах. На более детальную проработку не оставалось времени. Ни чего не остается, как импровизировать на ходу.

— Кажется началось — подал голос Каэль.

Все присутствующие почувствовали сильнейший толчок магии, отозвавшийся во всем теле нестерпимым нервным зудом. Так наверное чувствует себя таракан оказавшийся внутри грохочущего фугами Баха церковного органа.

За первым толчком последовал второй, потом с некоторым промежутком третий, четвертый и пятый. Время как будто остановилось, наступило временное затишье, но оставалось ощущение, что пространство напряжено до самого предела. Хаос на грани мироздания торжествующе взвыл.

Предательская тишина ни кого не обманула, все понимали, что так бывает, когда судно попадает в самый центр бури — глаз шторма. Вокруг могут бушевать просто неимоверные силы, гоня десятиметровые волны, сминая несчастные суденышки словно щепки, круша крепкий гранит скал в песок, но эпицентр бури будто бы выпадает из этого мира и времени, живя до определенной поры своими законами.

Так было и сейчас. И все это знали, и все это чувствовали и все были готовы дать достойный отпор.

— Все по плану, начали! — Юлиус как и всегда взял на себя общую координацию действий.

Временные матрицы вновь оживали, наливаясь энергией до предела, маги выложили все свои силы, все свои резервы без остатка.

Тишина закончилась. Пол под ногами магов внезапно содрогнулся, будто в попытке скинуть с себя надоедливых насекомых. С полок высоких шкафов, на дубовый паркет, посыпались мелкие предметы. Громко звякнуло серебряное блюдо, прибитое к стене, треснуло зеркало, встроенное в нишу.

Дрожь пола не прекращалась, нарастая с каждой минутой, заставляя прилагать все усилия, чтобы только оставаться на ногах.

Юлиус стоял с закрытыми глазами, с двух сторон его поддерживали двое крепких парней. На нем лежала сейчас самая трудная задача.

Выйдя в астрал, он как бы вырезал пространство окружающее кабинет, перерубая связи между ними и временем, подвешивая кабинет заключенный в капсулу в сером ничто.

Кажется удается. Глаза можно открыть.

Первая волна ветра обрушилась на стекла большого стрельчатого окна. Совсем слабая. Ветер будто бы пробовал его на прочность, что бы через минуту обрушить на него все свои силы.

Свет за окном померк.

Следующая волна выбила разом все стекла, на пол посыпались мелкие острые осколки, двери кабинета распахнулись настежь, громко ударившись о стены. Поднимая в воздух ворох бумаг со стола ректора, ветер завывал, словно целая стая голодных волков.

Стены здания академии стонали, будто были живыми, раздирая душу звуками невыносимой тоски и боли. Казалось, что в них вселилась сущность смертельно раненого зверя — могучего, свободолюбивого животного, загнанного в угол, обложенного со всех сторон жестокими охотниками. В них что то скрежетало, хрустело, обрывалось и лопалось с громким треском.

Мир погружался во тьму, словно тяжелый камень брошенный в пучину океана. Небо темнело прямо на глазах. Мрак жадно поглощал лучи света, словно паук беззащитную жертву, будто великан накинул плотную пелену на весь мир.

Щурясь под порывами ветра, Юлиус не отрываясь смотрел на то, что творилось за окном. Он в первый раз в своей жизни видел, как ветер качает грандиозные эльфьи деревья, ломает их исполинские ветви. В небе носились целые стаи зеленых листьев, освещаемые теперь лишь яркими молниями, сверкавшими в небе с частотой стробоскопа.

Рев ветра перебивал грозный рык плененного дракона, доносившийся с тренировочного полигона. Словно проснувшийся вулкан извергал он из себя потоки отборной ругани! Однако брань и угрозы вскоре сменились мольбами о помощи.

Маги с ужасом наблюдали за происходящим. Мир словно башня из песка рушился на их глазах. Все постройки видимые из окна складывались как карточные домики и бесследно исчезали, лишь магия встроенная умелыми архитекторщиками в главное здание все еще боролась со стихией.

Юлиус с трудом оторвал взгляд от окна. Необходимо закончить начатое.

Заклинания ложились ровно, одно поверх другого, срезая все оставшиеся связи, будто стальным клинком.

Тяжелые напольные часы внезапно разразились дребезжащим некрасивым боем. Взгляды всех присутствующих скрестились на их циферблате.

Стрелки часов. Они вначале медленно, затем все ускоряясь, устремились в направлении обратном естественному ходу. Темп их вращения нарастал до тех пор, пока стрелки не слились в одно размытое пятно.

Песочные часы на полке повели себя еще более странно и неестественно. Песок вдруг потек снизу вверх. Затем снова вниз и снова вверх. Неимоверная скорость, с которой происходил этот процесс, разогрела каленое стекло до красна, после чего голова часов завалилась на бок, а освобожденный песок фонтаном прыснул вверх и рассеялся мелким облачком.

Оглушающая какофония звуков не прекращалась ни на секунду.

Пол вдруг как то особенно сильно перекосило на один бок и большой участок дубового паркета медленно но верно начал оседать и погружаться куда то вниз.

— Держите пол — закричал профессор Вилькер — увеличьте скрепляющую константу.

Тем временем свет за окном окончательно померк, исчезли вспышки молний. Серое нечто вместо неба и земли. Прекратился и ветер, однако странный, ни на что не похожий глубокий низкий вой не прекращался ни на минуту.

Юлиус чувствовал, что все окружающее пространство исчезает, перестает существовать в этом мире, проваливается в бездну, лишь их кабинет словно утлое суденышко в бушующем океане отчаянно борется за свое существование.

Маги окружили погружающийся участок пола, вытягивая его из бездонной пропасти, однако порядочный кусок все же скользнул за границы их могущества. Какое то время большие куски оторванные от пола оставались в поле их зрения, но постепенно серое нечто, клубящееся серыми волнами далеко внизу жадно их поглотило.

Дрожь постепенно исчезала, наконец то стих и вой. Кабинет ректора погрузился в полнейшую темноту и тишину. Ни один лучик света, ни один звук не пробивался сквозь разбитое окно.

— Где мы? — раздался дрожащий девичий голос — что с нами будет?

— Мы там же где и были — ответил Юлиус — исчезло все остальное, все то что нас окружало.

Набалдашник его посоха засветился ярким голубоватым огоньком, освещая кабинет, странно подчеркивая очертания предметов и испуганные лица преподавателей. В его ледяном мертвенном свете все казалось еще нереальнее, чем было на самом деле.

— Кто ни будь, зажгите пожалуйста свечи — раздался спокойный голос ректора академии.

Преподаватели подняли с пола опрокинутые канделябры, кое как вставили уцелевшие свечи.

Успокаивающий и живой, в отличии от магического свечения, огонь оживил удручающую картину.

— Ну и что теперь? — подал голос профессор Гальбер — как нам выбираться отсюда?

— Есть две возможности — ответил Юлиус — возможность первая: участок пространства измерения Инкогнито встанет на место исчезнувшего пространства вместо леса эльфов и нашей академии и тогда мы сможем просто обычным путем покинуть зараженный участок.

Возможность вторая — все останется так как сейчас и тогда нам придется приложить все свои силы и умения, чтобы только найти дорогу назад сквозь серое безвременье и пространственный хаос.

— Не очень приятные перспективы — уныло отозвался профессор Вилькер.

— Могло быть гораздо хуже — ответил Юлиус.

— Что может быть хуже этого? — пролепетала Альбеда.

— Нас просто могло распылить в пространстве, расплющить в ничто — ответил Юлиус, но услышав в ответ всхлипывания поспешил успокоить молоденькую волшебницу — ну, ну Альбеда, все уже позади, теперь нам ни что не угрожает, я вам за это ручаюсь.

Слова ректора всех немного успокоили.

— Что же нам теперь делать? — отозвался из угла профессор Вилькер.

— Ждать, господа, в любом случае пока мы ни чего не можем сделать.

* * *

Паника. Паника и растерянность. Огромное государство — самое большое по территории в мире — осталось без руководства.

Орда без Чингисхана, исполинский организм без зачатков мозга, организм, у которого остались только защитные рефлексы и инстинкт самосохранения.

Страна ощетинилась ядерными боеголовками, в войсковые части от Игарки до Дальнего Востока поступали приказы самых разных уровней, цели менялись ежеминутно, но самый главный приказ — открыть огонь по призрачному противнику — не мог отдать ни кто кроме самого президента, который исчез вместе со своей столицей.

Как это произошло, кто повинен? К месту, где совсем недавно располагался многомиллионный мегаполис, подтягивались войска. В город невозможно было пробраться, не было и связи.

Титанический улей, воздвигнутый из кирпича, стали, стекла и бетона с населением в двадцать миллионов душ просто исчез. Купол накрыл его полностью, не оставив ни единой щели, укрыл от чужих глаз хрустальным гробом спящей красавицы.

Истребители с полными боекомплектами беспорядочно носились над куполом, словно пчелы над чашечкой с вареньем.

Телекомпании всего мира — все без исключения, даже узко специализированные — передавали в режиме реального времени картинку, полученную со спутника.

Гигантский голубой купол надежно отгородил один из величайших городов мира от любых попыток туда проникнуть.

Аналитики и журналисты, теологи и ученые, военные и простые обыватели терялись в догадках, на перебой выдавая свои версии случившегося. Мир замер в нервном ожидании и растерянном неведении перед экранами телевизоров.

* * *

Пошел шестой час вынужденного безделья и вытягивающего нервы ожидания. Маги разбрелись по тонущему в вязком мраке кабинету ректора.

Разобрав уцелевшие стулья они расселись небольшими группками по интересам. В воздухе витал ветер напряжения и уныния. Тут и там светились тусклые магические огоньки — запас свеч закончился уже час назад. Обстановка напоминала то ли сборище заговорщиков, то ли ночной клуб с удивительно тихими посетителями. Не хватало только какого ни будь заунывного мотивчика, бас гитары и ударников для полного антуража.

Юлиус что-то задумчиво колдовал над шаром познания. Чаще всего, тот просто игнорировал все активирующие заклинания господина ректора, иногда же невнятно отзывался на настойчивые команды, но без особых результатов — он то вспыхивал ярко зелеными отсветами, то рассыпал искры далеко вокруг себя. Юлиус шипел и чертыхался.

То один, то другой, маги с тайной надеждой, украдкой устремляли свои взоры на хрустальный шар, но вероятность благоприятного исхода таяла с каждой минутой.

Будучи занят какими-то своими мыслями, Юлиус машинально постукивал пальцем по совсем потухшему шару и скурпулезно вычислял вероятность их благополучного возвращения. От этого занятия его отвлекла какая-то рябь в загадочных глубинах хрустальной сферы, прямо под его ладонью.

Ярко мигнув, шар вновь потух, но стремительно промелькнувшее, четкое видение ясно отпечаталось на сетчатке глаз ректора академии.

— Господа…, господа!!! — выкрикнул Юлиус.

Неожиданный выкрик заставил вздрогнуть всех присутствующих.

— Господа, прошу вас, все подойдите ко мне!!! Поближе, поближе!!!

Маги лихо рванули со своих мест, упала пара стульев, но ни один из них не обратил на это внимания. Юлиуса облепила плотная толпа магов, устремившая на него десятки пар глаз с выражением отчаянной надежды.

— Смотрите, господа — Юлиус спроецировал полученное изображение на стену кабинета.

— Что это? — пробормотал профессор Вилькер — весьма любопытно.

Маги недоуменно уставились на представшую перед ними картину. Они ожидали всего чего угодно — от жерла действующего вулкана до самой преисподней, но только не того, что сейчас видели их глаза.

Несомненно, это был город, но совершенно точно можно было сказать, что таких городов на Селиусе нет, ни когда не было и быть не может, да и ни один из магов, побывавших во множестве измерений ни разу в своей практике не встречал ни чего подобного.

Правильные линии широких и прямых, словно эльфьи стрелы, дорог-рек, изящные развязки и развилки, титанические башни и дома до небес — тянулись в бесконечность и терялись в туманной дымке где-то за горизонтом.

— Такое впечатление, что целое нехилое государство спрессовали и впихнули в один город — прокомментировал увиденное кто-то из молодых магов.

— А может быть это город-государство?

— Тогда где же поля, которые их кормят?

— Господа — подал голос Юлиус — сейчас важнее определить, враждебно ли настроены к нам существа обитающие в этом городе. Люди ли это вообще. Это не человеческий город, определенно. Стиль, мне кажется, скорее всего… напоминает, дикую смесь эльфийской и гномьей архитектуры, как это ни парадоксально звучит.

— Вот уж не вижу ни чего общего с эльфьей архитектурой — фыркнул король эльфов.

Вставить слово в защиту подгорного племени охотников не нашлось, хотя один из низкорослых боевых магов недовольно хмыкнул в густую бороду и мозолистой ладонью поправил боевую секиру.

* * *

Динамики телевизоров и радиоприемников взорвало. Из всех квартир мира раздавались истеричные выкрики репортеров на всех языках мира.

Несколько минут назад обстановка радикально поменялась. Купол над Москвой стремительно изменял свою форму. Идеальная сфера съежилась, пошла крупными морщинами, словно мега-парашют спустившегося с небес титана.

Телекомпании всех существующих государств передавали изображение странного объекта, транслируя тревожные ролики по всему миру. Операторы выхватывали самые разные ракурсы, они снимали его со всех сторон — в близи и издали, с вертолетов и из мчащихся автомобилей, взлетали в космос и опускались до самой земли.

Смявшийся, но все так же непробиваемый купол, безразличный к возне мелких букашек у его подножия, на некоторое время вновь застыл ледяной перекошенной глыбой.

Мир ждал.

Шоу всех времен и народов продолжалось.

Относительное спокойствие длилось совсем недолго — всего около получаса — затем процесс фатальных изменений продолжился со все нарастающей скоростью.

Край купола — там где он соприкасался с землей — медленно, но верно стал вдавливаться вглубь, образуя ров метров десяти глубиной, края его быстро осыпались, словно мягкое песочное печенье.

Силы не сравнимые ни с чем в нашем мире играли с мегаполисом людей словно несмышленый малыш с муравейником. Безумное действие сумасшедшего режиссера сопровождалось гулом и скрежетом сминаемых, словно мягкий пластилин, пластов грунта.

Улицы всех остальных городов, сел и деревень мира опустели. Открыв рты, население Земли, в полном составе, наблюдало, как полупрозрачная оболочка смявшегося купола, словно пластиковая вакуумная упаковка, душит в своих объятиях столицу России.

То, что теперь выступало над поверхностью — городом людей уже быть ни как не могло.

Бескрайнее синее поле с раскиданными тут и там неправильными пирамидами высотой от ста до двухсот метров раскинулось там, где совсем недавно радовался жизни многомиллионный город.

Аналитики всех стран сравнивали карту Москвы с расположением странных синих объектов. Все они сходились в одном мнении — города больше нет. Что бы там ни было под оболочкой, ни какого сомнения — он исчез, будто его ни когда и не было. Странные синие пирамиды ни коим образом не были связаны с четкими расположением технических сооружений мегаполиса.

Фокус с исчезновением, не посильный ни одному Копперфильду в мире, разворачивался на глазах прямо у всего человечества.

Оболочка натягивается плотнее с каждой минутой, все более рельефно обрисовывая то, что находится под ней. Кажется, что под купол завели шланг мощнейшего насоса и выкачивают из под него воздух, образуя чуждый неземной пейзаж.

— База, база, разрешите снизиться на пятьдесят метров — пилот вертолета с командой съемочной группой запрашивал разрешения приблизиться к куполу, чтобы рассмотреть его поближе.

Шипение помех в наушниках сменился неясным голосом оператора:

— База — шестому — снижение разрешаю но только на сто метров, как понял, шестой, на сто метров.

— Вас понял, база — спуск на сто метров.

Вертолет приблизился к поверхности купола на разрешенное расстояние, однако на этом не остановился, его команда, на свой страх и риск, решила продолжить снижение.

Миллиарды людей, следившие за событиями по телевидению, потянулись поближе к экранам, рассматривая завораживающую картину, передаваемую оператором смелого экипажа вертолета.

Напряжение нарастало — даже невооруженным глазом было видно, что оболочка купола напряжена до края, до самого критического предела, словно перетянутая гитарная струна. Развязка, какой бы она ни была, — приближалась.

За шумом мотора и вращающихся лопастей, пилот поначалу не услышал низкий гул, переходящий в инфразвуковой диапазон, однако, неясные пока ощущения беспричинного беспокойства заставили его до отказа рвануть штурвал управления на себя, пытаясь набрать высоту.

Достигнув пика натяжения, купол, померцав пару раз, исчез, испарился. Материя оболочки растворилась в окружающем пространстве, открывая то, что таилось под ней.

Оператор, снимавший ближайший пик, с расширившимися от удивления глазами наблюдал, как под ними расправляется грандиозная ветвь исполинского дерева, освобожденная от душащих объятий купола.

Ветвь, ранее плотно прижатая оболочкой к стволу, занимала теперь свое естественное положение, стремительно, с низу вверх, приближаясь к вертолету.

Неожиданность заставила оператора рефлекторно отпрянуть вглубь салона от неудержимо летящей к его лицу мега ветки, больше всего смахивающей на исполинский мамонтовый баобаб. Вместе с ним испуганно отшатнулись от экранов телевизоров и миллиарды зрителей.

Несколько тысяч человек от неожиданности попадали со стульев, еще несколько десятков тысяч — потянулись за успокоительными таблетками.

Столько миллиардов изумленных и испуганных возгласов не раздавалось одновременно еще ни разу с самого сотворения человечества. Дружный миллиардоголосый о-о-о-х полетел вокруг земли.

Камера, выпущенная из ослабевших рук оператора, сорвалась вниз, продолжая посылать изображение. Словно управляемая невидимой искусной рукой, камера с идеальной точностью и дальше воспроизводила изображение. Она пробила листву мега-ветви и полетела дальше вниз, вниз.

Люди всего мира наконец то увидели, что случилось с многомиллионным городом. Его действительно больше не было, он исчез вместе с куполом — на его месте раскинулся таинственный лес с башнями исполинских деревьев, натыканных тут и там, словно сторожевые башни среди чащи деревьев обычной величины.

Глава 6

Температура воздуха повышалась с каждой минутой. Сорок пять градусов по Цельсию в тени. Изнемогающие от жары москвичи не могли даже освежиться — всегда полноводная Москва-река обмелела, обнажив свой отвратительный скелет — замусоренное чем попало, за многие годы, дно.

Фонтаны были осушены еще раньше. Вода из них разошлась по ведрам, баклажкам и канистрам наиболее расторопных и дальновидных граждан, которым теперь было не до обычно присущей им брезгливости.

Все крупные улицы и площади столицы были битком заполнены людьми. В городе объявили военное положение, власти пытались навести хотя бы видимость порядка, однако разогнать напуганных и взвинченных до предела людей по домам оказалось нереально.

Группу Сергея кинули на охрану кремля, где расположился аппарат президента. Два звена вертолетного полка. Контроль воздушного пространства лежал всецело на них.

Вертушки посадили прямо на красной площади. Отряд ожидал в полном боевом облачении, связь с командным пунктом осуществлялась через каждые пятнадцать минут с подробным докладом оперативной обстановки.

Внутренние войска встали в плотное оцепление и патрулировали прилегающую территорию.

Душная, панически настроенная, народная масса бездумно и слепо напирала. Лишь ценой невероятных усилий, элитная гвардия сдерживала напор обезумевшей толпы пластиковыми щитами и дубинками.

Сергей с беспокойством всматривался в зенит. Вот уже вторые сутки вместо обычного неба над головой он видел нечто… Что это было? Дать сколь ни будь вразумительную оценку этому феномену не мог ни один ученый.

Небо не стало красным или зеленым — оно просто приобрело глубокий и весьма насыщенный оттенок враждебной и неестественной синевы закаленной стали. Казалось, что в небе просыпали горы перегретой металлической стружки.

Иногда один из секторов небесной материи будто кто-то встряхивал, и тогда шла мерцающая волна, переливающаяся словно шелк.

Было бы даже красиво, будь это намалевано на картине какого ни будь импрессиониста, но видеть это воочию — было странно и страшно.

Небо перемежалось размытыми, однако четко видимыми темными полосами, которые разбивали небо на отдельные, довольно большие сектора. Искаженное солнце, словно в зимний сад глядело на землю через этот гигантский витраж.

От долгого глядения в небо заболела шея, свело мышцы спины. Ох и жарко!

Ему это показалось, или зрение играет с ним очередную злую шутку? Нет, так и есть, что-то происходит прямо сейчас.

Одна из черных полос сдвинулась относительно солнца. Гигантская тень от нее со скоростью локомотива поползла по красной площади.

Купол сморщивался и падал, преломляя и искажая лучи.

Взвыла сирена.

Взбесившееся солнце раскололось на тысячи осколков, в своем безумии разбрасывая блики во все стороны.

Бух-бух-бух — сердце разрывает грудную клетку. Список действий в критических ситуациях скурпулёзно прописан в уставе, однако падение неба в нем не значилось.

Когда закончится эта духота?

— Товарищ командир, разрешите доложить…

— Сам все вижу, летун — отозвался Сергей.

— А что же делать… — как-то глупо и не по уставу прозвучали слова молодого десантника, неуверенно поправляющего перевязь автомата.

— Всем по машинам и ждать команды — ответил Сергей.

— Все-е-ем по маши-и-инам и ждать команды! — полетел приказ над затихшей в оцепенении площадью.

Зуд и ломота в зубах, вновь как там, на дороге, когда он уходил от погони патруля. Он вспомнил, во что превратились машины ППС-ников и что осталось от людей в них находившихся. Тоскливо защемило сердце. Как там родители, как Светка, как они там одни, без меня? Если это конец, то он не сможет даже попрощаться с ними.

Жара, жара. Ах какая жара. Пот целыми реками стекает за шиворот.

Сквозь ветровое стекло он видит, как купол, словно саван, накрывает город. Вот он достиг звезды на одной из башен, скрывая ее от глаз, будто накидка фокусника. Нет, это его не остановило, все ниже и ниже. Господи, защити!!!

Хочется кричать от страха или хотя бы закрыть глаза, однако из упрямства он этого не делает. Пятнадцать метров, десять, пять…

Сергей задержал дыхание, и неведомая сила тут же впечатала его глубоко в сидение второго пилота. Так наверное чувствует себя смертник на электрическом стуле. Почему так темно? Сознание гаснет. Прощайте все, Светка…

Люди падают — по одному, группами, целыми толпами — будто скошены серпом невидимого жнеца, теряют сознание и остаются лежать там, где их настигает падающее небо.

Словно голодная биомасса, оболочка купола лижет булыжники мостовой. Словно пьянчужка трясущейся рукой обшаривает карманы зазевавшихся граждан. Дальше, глубже, еще, еще… и…

… И на надрыве исчезает, лопается, словно перезревший гнойник. Тугой порыв воздуха заполняет освободившееся пространство, хлесткая ударная волна качает тяжелые боевые машины…

— Командир…

Слова пробиваются с трудом, смысла их он не понимает, однако они заставляют его вернуться к реальности.

— Командир…

Летун трясет его за плечо.

— Отставить, я в норме — отзывается Сергей.

Голова болит словно после недельной попойки.

— Смотрите — Летун тычет пальцем в небо.

Что это, снег? Нет, слишком крупные предметы для снежинок. С неба падают листья. Миллионы и миллионы зеленых сочных листьев, покрывающих землю толстым шелестящим ковром.

И небо, такое родное, обыкновенное бледно-голубое небо с клочьями редких облаков — оно вернулось на свое извечное место.

В лицо дунул свежий ветерок, Сергей улыбнулся, задорно, по мальчишески. Он только сейчас почувствовал, как был напряжен все эти последние сорок восемь часов.

Они выбираются из вертолета.

Первым естественным порывом было связаться с родителями и женой.

— С нами все в порядке — раздался нежный шепот Светланы, вплетаясь в тихий шорох листьев — то что вы ищете — в небе.

Сергей уже начал привыкать к необычным способностям жены.

Листопад продолжается. Обыкновенные листья: дуб, клен, осина, граб, мелкие ветки и пучки хвои сыпятся с неба непрерывным потоком, казалось, что это будет продолжаться вечность. Но вот последний лист совершив крутой вираж, падает на землю и застывает. Сергей задумчиво шевелит ворох листьев ногой и запрыгивает в вертолет.

— Отря-я-я-д!!! По машинам — отдает команду Сергей, затем вспоминает про рацию и дублирует приказ.

Пилоты и десантники занимают свои места согласно боевому расчету.

— У кого есть оптика, оглядеть воздушное пространство — отдает новый приказ Сергей — доклад через пять минут, в случае обнаружения чего-то необычного, сообщать немедленно.

— Есть!

— Есть!

— Приказ понял! — сыплются один за другим рапорта старших экипажей.

— Товарищ командир! Обнаружен неопознанный объект в районе ЦУМа, видимые габариты пятнадцать на пять метров, высота зависания тридцать-сорок метров от поверхности земли — слышится возбужденный доклад одного из экипажей — объект стационарен.

В руках Сергея оказывается мощный бинокль. Искать долго не пришлось. Нечто непонятное неподвижно застыло в воздухе — не видно ни лопастей, ни выбросов из турбин, однако довольно крупный объект матово-черного цвета завис над площадью, не поддерживаемый ни какими видимыми опорами.

На машину это не похоже, объект скорее напоминает неаккуратно отломанный кусок здания, вот и окна. Несомненно, это окна. Легкие занавески на них подхватил озорной ветер, а за ними…

Сергей лихорадочно крутит ролик наведения резкости.

Так и есть, теперь он четко разглядел лица в окнах объекта. Вполне человеческие, ни чего особенного, если бы не обстоятельства, в которых он их наблюдает.

Опустив бинокль, Сергей командует в рацию: Всем оставаться на местах, ждать моей команды.

— Командир, — обратился он к пилоту, неподвижно сидящему в своем кресле — заводи машину.

— Есть — раздался лаконичный ответ.

— Летун, сгоняй к ВВ-шникам, попроси мегафон…

Уже на подлете они замечают, как прямо из воздуха появляются новые черные куски материи самой разной величины и формы и словно притянутые магнитом, стыкуются с главным объектом, образуя с ним единый монолит.

* * *

Пол содрогнулся. Раздался непонятный скрежещущий звук, будто столкнулись две гранитные скалы.

Створки дверей покачнулись и отворились сами собой.

— Господа, смотрите сюда — послышался встревоженный голос профессора Вилькера указывая на двери кабинета.

Словно слепой щенок в двери тыкался порядочный кусок коридора, вставая на свое место.

— Сюда, сюда — восторженно заверещала Альбеда, хлопая в ладоши и прыгая возле окна.

В окно вновь лился мягкий солнечный свет. Мир возвращался. Картина пока еще неясная и смазанная словно акварель, постепенно наливалась красками и обретала четкость.

Город-государство, виденный ими в шаре познания, словно корабль-призрак выплывал из глубин загадочного тумана.

— Ну что ж, господа, вот мы и на месте — торжественно провозгласил Юлиус, высовываясь из окна.

На сколько можно было судить, там, куда они попали, стояло раннее утро. Свежий прохладный ветерок и ясное голубое небо, не смотря ни на что, подняли настроение.

Юлиус с большим интересом рассматривал открывшуюся панораму города. По правую руку от них располагалась внушительная крепость, сложенная из красного кирпича, на башнях которой, отбрасывая рубиновые отблески, возвышались пятиконечные звезды.

Маги плотно облепили все окна, пытаясь рассмотреть, куда забросила их судьба.

— Какой прекрасный город — пролепетала Альбеда, восторженно застыв возле окна.

— Господин ректор, друг мой — окликнула Юлиуса Агнесса — не могли бы вы сказать… м-м-м Есть ли такая возможность… э-э-э, в общем не упадет ли случайно ваш кабинет вниз?

— Ответ на этот вопрос вам может дать лишь сам профессор Вилькер, ведь это он занимался разработкой консервирующего заклинания — ответил Юлиус, почесав нос — но поскольку мы до сих пор не упали, я полагаю, что уже и не упадем.

— Ни в коем случае, милая леди — проворковал профессор Вилькер — заклинания восстановления выстроены столь хитро, что каждая частичка здания, занимает свое положение не зависимо друг от друга. Кстати регенерация уже происходит.

И правда, маги видели, как куски здания в мягком свечении материализуются прямо из воздуха и встают на свои места, от чего кабинет ректора содрогался мелкой дрожью, а в воздухе стоял перестук, словно работала целая бригада каменотесов.

— Магическое возмущение по всей видимости все же разрушило здание и сдвинуло его обломки в пространстве и времени, но не далеко, они как бы «догнали» нас и процесс восстановления на сколько могу я судить на долго не затянется — продолжал профессор Вилькер словно читал лекцию по магическому теормеху.

— Чувствуете запах? — спросил Каэль.

— Да, наши города так не пахнут — ответил профессор Вилькер, втягивая незнакомый воздух ноздрями. — Ни какого запаха навоза, однако чистым его тоже не назовешь. Странная какая-то смесь запаха из алхимической лаборатории и… кажется что-то вроде битума.

Юлиус прикрыл глаза.

Он ощутил их сразу. Божественная мощь, восторг и благоговение охватили его внезапно, словно купальщика, забравшегося в ледяной ручей после знойного горного перехода.

Слезы творца!!! Их описание можно было найти почти в каждом учебнике по магии, но он не предполагал, что камни и в правду существуют на самом деле. Он отчетливо видел обжигающую ауру трех из них даже на расстоянии.

Потрясающе! Их ауры выглядели как горы алого свечения на самой границе горизонта. Юлиус догадывался, что только их мощь могла сотворить то, чему они стали свидетелями. Не откладывая дело в долгий ящик, Юлиус сплел расшифровывающую матрицу и послал ее к божественным артефактам.

Заболели глаза, поневоле пришлось свернуть магическое зрение и вернуться к насущным проблемам. Там внизу что-то происходило.

— Господа, нас кажется встречают — проговорил Юлиус, выглядывая в окно. Кем бы ни были хозяева этого города, сейчас мы с ними познакомимся поближе.

Внизу наблюдалась некоторая активность, к еще не в полнее восстановленному зданию академии катили некие самоходные повозки, на которых мигали синие фонари. Высоко вякнул ревун.

Из повозок выпрыгивали существа облаченные в черную униформу. В руках они держали какое-то оружие, что именно — с такой высоты разобрать было невозможно.

— Не могу сказать точно, сверху плохо видно, но это по крайней мере не пауки, и не сороконожки какие ни будь, что утешает — проговорил Юлиус, свешиваясь из окна. — судя по телосложению, это могут быть либо люди, либо эльфы или же фаенги, но не гномы — это определенно.

Существа быстро окружали здание.

— Смотрите!!! — проговорил Каэль, указывая куда-то в небо.

К ним быстро приближается некая сущность, похожая на темно-зеленую стрекозу, вот только размер ее был совсем не стрекозиный.

Жуткое чудовище, абсолютно чуждое их миру, зависло прямо напротив окна. Какая же извращенная магия держит его в воздухе, какая природная сила на это способна?

Чудовищный, ураганный ветер, исходящий от гигантских крыльев, бьет в глаза и уши, сбивает дыхание, кажется он становится ощутимо плотнее. Воздух приходится буквально проталкивать в легкие по самому маленькому глотку, громоподобные, хлопающие звуки коверкают нежную мембрану слуховых перепонок, давят на психику, заставляя подгибаться колени.

В стрекозе сидят… люди.

В таком шуме расслышать даже собственный голос представляется абсолютно невозможным, поэтому Юлиус обращается к магам, использую ментальную речь.

— Все это видят?

— Мы видим очень многое, и все, что мы наблюдаем, весьма необычно. Что же именно вы имели ввиду? — спросил профессор Вилькер.

— Обратите внимание на их ауру.

Активируются сканирующие заклинания. Юлиус чувствует испуг и замешательство магов.

— Такой ауры не может быть у живого существа, да и у неживого тоже — изумлению магов нет предела, Юлиус прочитал всю гамму их чувств — от потрясения и восхищения до страха и недоверия.

Юлиус видит, как маги приводят в боевое состояние атакующие заклинания.

В это время послышался строгий голос, усиленный непонятным волшебством в несколько раз, перекрывающий даже шум диковинной машины.

— Нас кажется не слишком приветливо встречают — проговорил Юлиус.

— Атакуем? — прорычал Гальбер сквозь стиснутые от напряжения зубы.

— Не спешите господа, мы не знаем, их ли это рук дело, я ведь вам уже говорил, что заклинание наведено не из этого измерения.

Пока не атаковали нас, я думаю резонно активировать лишь защитные заклинания. Мне кажется, они хотят поговорить с нами.

Глава 7

Сергей нервно затягивался сигаретой на открытой веранде, обозревая тонувшие в тяжелой дымке бетонные высотки города. Запах гари перебивал все удовольствие от курения.

Ну скажите, куда еще можно привести магов соседнего мира, если общаться с официальными властями они согласились категорически только через него? Еще совсем недавно ты не знал, что они вообще существуют. Какой-то неразрешимый протест разрывал внутренний мир Сергея, рациональный разум отказывался обрабатывать заведомо неверную, невероятную информацию.

Этого попросту не может быть, абсолютно невозможно. С самого раннего детства ему вдалбливали в голову, что чудо — прерогатива исключительно создателя. Все «чудеса» шарлатанов различных мастей вызывали у него лишь саркастическую ухмылку.

Теперь же ему пытались втолковать, что волшебство — пусть и не самая обыденная вещь, но вполне себе реальная — а то, что в его мире оно не существовало — скорее редчайшее исключение из общих правил, на которых базируется мироздание. Исключение, которое почти невозможно. То есть их мир — единственный из мириадов и мириадов миров, который как то обходится без живительной силы магии.

Школа, армия, технический факультет университета — весь его жизненный опыт вопил о том, что реальностью данная ситуация быть не может, и однако тот же разум услужливо подсовывал неопровержимые факты, свидетелем которых он был сам. И они, эти факты, свидетельствовали об обратном. Эльфы, гномы, призраки и демоны, провал его родного города неведомо куда? Нет, нет, этому должно быть какое то объяснение. Вероятно не очень простое, но оно есть, должно быть, а иначе как? Как во все это поверить? Свихнуться можно.

А вдруг это уже случилось? Сергей нервно хмыкнул. Нет, сумасшедшим он себя не ощущал. Хотя, если подумать, ни один сумасшедший таковым себя не считает.

Сознание циклично возвращалось на прежние позиции. Нет это невозможно, Но я видел собственными глазами, как легко маги справились с пожарами — всего лишь выйдя на веранду и сделав пару взмахов руками. Нет все таки это невозможно. А как же тот случай? Нет это не может быть… И так далее, до бесконечности.

Справиться с собственными проблемами помог тот же рациональный разум. Сергей просто для себя решил принять все увиденное как данность — раз и навсегда — и больше не заморачиваться, а то и вправду свихнуться можно.

Ну почему для общения они выбрали именно его, наотрез отказываясь общаться с кем либо другим, сделав исключение только для близких ему людей? Почему сразу отмели кандидатуры маститых аналитиков? Если причины и имелись, то известны они были только им. Может быть какой то обычай, позволяющий общаться только с первым, кого увидели в новом мире?

Максим напротив поверил сразу и на все сто процентов, его молодой и гибкий, не закостенелый серым бытом разум, словно губка охотно впитывал новую информацию. Вон, лопочет без остановки, словно со старыми друзьями. Он из поколения Толкиенутых. Для него мир магов и волшебников совсем не что-то абстрактное, они там живут — не реально конечно, просто виртуальность и реальность поменялись местами, что ж такого?

Светлана… Это вообще особый случай. Ей не требовалось верить во все, что ей говорили маги, она просто знала. Знала и все тут, ей легче — она экстрасенс.

Кстати, маг, представившийся Юлиусом, тоже был мощнейшим менталистом.

Пользуясь какой-то специфической методикой чтения мыслей на расстоянии, он всего за пятнадцать минут смог выучить язык, при чем, по его уверениям, вообще не пользовался магией. Верилось в это с трудом, но результат был на лицо — в его речи почти не было слышно акцента. Он уже довольно шустро лопотал по-русски, напоминая эстонца, лет десять прожившего в Москве.

Для обучения же своих людей, языку землян, уже с применением магии, ему почти вовсе не понадобилось времени.

Не просто четырем взрослым и одному подростку поместиться на скромных размеров кухоньке. Чтобы пробраться к плите, а потом к горке с посудой, постоянно надо было кого-то двигать, протискиваться за стульями с высокими спинками, бесконечно извиняться и краснеть за тесноту.

Неспешный разговор за чашечкой кофе, который кстати пришелся весьма по вкусу магам, длился уже часа полтора.

Разговаривал в основном Максим, Светлана же с Сергеем лишь изредка подавали реплики, причем вопросы Сергея звучали, по его мнению, как то глупо и неуместно.

— Так вы говорите, что те бесплотные создания, которые появились первыми — из нашего мира? — спросил Максим.

— Да. Ваши физические сущности и фрагмент пространства, в котором находится ваш город, лишены магической составляющей.

Однако фантомы — отпечаток душ тех, которые ушли в миры иные — ваши умершие — проще говоря, уже не подчиняются вашим же законам физики. И попав в область влияния источника магии нашего мира, они проявились.

— Чем это может нам грозить? — спросил Сергей.

— В общем ни чего страшного — ответил Юлиус — проявленные, я подчеркиваю — проявленные фантомы сознания умерших не могут долго находиться в материальном мире. Просто в вашем случае их накопилось слишком много, да и история вашего города не проста, ох не проста! Какие страсти должны были в нем кипеть, чтобы запечатать в материальном мире столько неприкаянных душ. А вот данный катаклизм их и распечатал все разом.

— Да, не проста матушка Россия — задумчиво проговорил Сергей — но на сколько я могу судить их было не так уж и много. Ну что-то около миллиона, а где же остальные?

— Дядя Сергей, ну чего же непонятного? — удивился Максим — это как в игре — не все переходят на следующий уровень. Дядя Юлиус хочет сказать, что для того, чтобы душа превратилась в фантом, нужны особые условия, обстоятельства.

— Очень талантливый молодой человек — проговорил «дядя» Юлиус, улыбаясь — но он прав. Для образования фантома требуется особое состояние души, обстоятельства, при которых погиб человек, причем обязательно насильственной смертью.

— Очень жаль что их время вышло, души наших соотечественников очень нам помогли за эти две ночи, не знаю, что бы мы без них делали. Все же они порядочно потрепали этих монстров — с сожалением сказал Сергей.

— Да, в дальнейшем вам придется полагаться лишь на свои силы, ваши предки вам уже не помогут.

— Ну хорошо — ответил Сергей — ну а как же те, другие создания? На души наших соотечественников они ни как не походили.

— И все же вы неправы, ох как не правы. Как раз это самые обыкновенные, то есть они когда-то были простыми, обыкновенными людьми. Тут конечно не простая история, даже для нашего мира. А что касается вашего мировоззрения, то я даже не знаю, с чего и начинать свой рассказ.

— И все же нам придется его выслушать, если мы хотим выжить. В эту ночь мы потеряли по самым скромным подсчетам около трех сотен людей. Что же это за твари такие?

— Ну хорошо, начнем… пожалуй начнем с того, что сейчас ваш город перенесся в соседнем ответвлении мирового веера. За пределами вашего города находится наш мир, наше измерение, мы называем его Селиус.

Ваш город вытеснил пространство, которое занимала наша академия и порядочный кусок эльфьего леса. Здание нашей академии волшебства удалось вернуть обратно, однако весь остальной академический комплекс и студенческий городок вышибло из нашего измерения. Я полагаю, он сейчас находится на месте вашего города уже в вашем измерении.

На этом месте около пятидесяти лет назад располагался закрытый участок эльфьего леса. Почему закрытый? — спросите вы, а потому, что здесь происходили вещи, которые нагоняли ужас даже на бесстрашных остроухих воинов. Здесь не росли эльфьи деревья, время от времени здесь находили растерзанных животных, здесь бесследно пропадали люди и эльфы, здесь водились странные твари, странные даже для нашего мира.

Местность впитывала влагу и уже не отдавала ее. Кое где чаща превратилась в непроходимое болото. Лес стал темным и угрюмым, невероятно разросся колючий подлесок, в котором задыхалось любое местное зверье. В ночное время суток сюда опускались тьма и ужас, ночью сюда не осмеливался сунуться ни один эльф, тем более — человек.

Однажды из этого участка леса вышла группа эльфов, волосы их были абсолютно седы. Вы можете себе это представить? Хотя как я полагаю, вам это ни чего не говорит. Тогда представьте себе седовласых и седобородых детишек лет пяти, причем полностью истощенных. Аналогия будет вполне справедливой. Вы только представьте, какой шок испытал лесной народ.

Как оказалось, это была группа, посланная обследовать этот участок леса в тот год, когда он был только обнаружен, а это было около пятисот лет назад. Что уж они там натерпелись, ни кто из людей не знает — хозяева леса тайны хранить умеют, тем более, тайну своего позора.

Своими силами и магией эльфы не смогли справиться с древним злом, поэтому они просто опечатали определенный участок леса, огородив его плотной магической стеной из деревьев, которые росли так плотно друг к другу, что в промежуток между ними не прошло бы и лезвие ножа. Зачаровав стену из деревьев, они просто напросто на долгие годы забыли о нем.

В те времена наша академия искала для себя новое пристанище. Заполучить собственную территорию в лесу эльфов, в самом Хэльфсдорме было неслыханной удачей, это показалось нам очень заманчивым и мы вспомнили о заколдованном лесе, история которого упоминалась во множестве научных трактатов.

Мы понадеялись, что сможем найти разгадку древнего зла, и справиться с ним, однако еще предстояло получить согласие короля эльфов, а эльфы довольно ревностно относятся к своим границам.

Несмотря на наши опасения разрешение на перенос академического городка мы получили неожиданно легко. Колмир, король эльфов посчитал, что лучше уж иметь на своей территории представителей дружественной расы, чем древнее зло. Правда не будь он остроухим, если бы не получил двойную выгоду. Мы ежегодно платим откуп в сумме эквивалентной цене среднего табуна породистых лошадей, что в общем то не очень обременительно для нас. А так же обучаем всех желающих эльфов магии людей, не взимая с них платы.

Сергей зачарованно, словно сказку, слушал рассказ ректора академии.

— Вам знаком термин общее небо? — вдруг спросил Юлиус.

— В смысле, у нас у всех общее небо? Есть такое выражение, однако, как я понимаю, вы не это имели ввиду? — недоуменно спросил Сергей.

— Нет, как бы вам объяснить… В нашем мире есть определенные участки… — Юлиус на минутку задумался, совсем по земному зажмурив глаза и прищелкнул пальцами — Вот что будет, если вы прямо сейчас взлетите вертикально вверх?

— Ну, я полагаю… поднимусь в атмосферу, потом стратосфера, космос… — вы об этом? — спросил Сергей — покину пределы планеты… Дальше продолжать?

— Все верно, но это у вас, в вашем мире, Селиус же имеет определенные зоны, взлетев с которых вы не сможете покинуть пределы планеты. У нас для них и специальный термин имеется — «общее небо» и сейчас вы находитесь на территории такой зоны, довольно обширной, надо сказать.

Если взлететь отсюда вертикально вверх, все будет происходить как обычно, однако только до определенного момента — что-то около двух километров в высоту — затем у вас над головой вновь появится наша планета, правда другой ее участок, довольно далеко отстоящий отсюда, почти на другой стороне планеты.

Эти два куска земли, словно пуповиной соединяет искривленное пространство, вы называете их кротовьими норами кажется. И получается, что у нас с тем участком, буквально общее небо.

Сергей молча слушал, стараясь переварить невероятную информацию, тем временем Юлиус продолжил.

— Мы нашли источник бед зачарованного леса — это были наши соседи по общему небу, гости с той стороны — Юлиус взглянул вверх, будто пытаясь разглядеть нечто сквозь бетонный потолок — Эльфы и предполагать не могли, что источник их бед находится за облаками, ведь данный феномен — довольно редкое явление даже для нашего мира, обнаружить же его может только сильнейший маг, обладающий даром левитации.

С соседями же отдельная история.

— Все страньше и страньше… — пробурчал под нос Максим словами Алисы — не удивлюсь, если там живут джинны или… ну черти какие ни будь.

— Вы почти угадали, молодой человек — вздохнул Юлиус — там расположен древний город, конечно не такой большой как ваш, однако представьте себе около миллиона демонопоклонников, причем активно практикующих.

Вся их многовековая культура, быт, жизнь и даже смерть — связаны с демонами, вызываемыми ими из дальнего мира, мира ближайшего к хаосу.

Лахор — так звучит его название. Границы между хаосом и Лахором зыбки и размыты. Там обитают демоны — монстры, рожденные от противоестественного союза материального мира и нестабильной субстанции, из которой состоит хаос, поэтому и существа, живущие там — не совсем материальны.

— Те жуткие создания, которые хозяйничают в нашем городе ночью как то связаны с ними? — высказал предположение Сергей.

— Да, об этом не трудно догадаться, все так и есть, молодой человек — Юлиус вздохнул и устало сгорбился на стуле, Сергею показалось, что он стал выглядеть намного старше, чем в начале разговора.

— Я почувствовала их ауры — сказала Светлана — и мне показалось, что в каждом из этих существ живет не одна душа.

— Видите ли — оживился профессор Вилькер — единственное, что достоверно известно, это тот факт, что после смерти граждан Каргерии, этого ужасного города, проводится определенный ритуал, в ходе которого души умерших вливают в тела носителей — демонов Лахора — которых выдергивают из их мира. Некий паразитический симбиоз.

Нам до сих пор не удалось установить, как взаимодействуют души носителя и паразита. Мы предполагали, что они сливаются, впечатываются друг в друга.

— Нет, они существуют независимо друг от друга — уверенно ответила Светлана — я могу вам это точно сказать, их желания зачастую противоречат друг другу, иначе жертв среди нашего населения могло бы быть гораздо больше.

— Очень интересно, очень интересно — пробормотал профессор Вилькер.

— Так как же, все это время, вам удавалось сосуществовать с такими беспокойными соседями? — спросил Сергей.

— Я с вашего позволения продолжу свой рассказ — сказал Юлиус, отхлебывая горячий кофе из чашки — нам довольно быстро удалось установить источник древнего проклятья. Полудемоны весьма часто наведывались в закрытую зону, неся с собой темный отпечаток хаоса, отсюда и возмущения в ровном течении магического источника, а так же неправильное течение времени, постоянное гнетущее воздействие на психику и выверты пространства.

Сергей удивился, с какой легкостью Юлиус оперирует столь далекими от магии научными терминами.

— Мы довольно долго не могли найти решения, как бороться с этим злом, однако решение все же было найдено.

Факультет демонологии разработал мощнейшее изгоняющее заклинание, артефакторы и архитекторщики создали печать с пентаграммой в которую это заклинание и вплели. Стихийникам удалось поднять и подвесить печать в самой узкой части, на самой границе — там где проходит середка пуповины. Оставалось создать гринвольты — башни, аккумулирующие ману и передающие ее на печать для подпитывания заклинания.

Когда случился катаклизм, гринвольты были разрушены чуть ли не в первую очередь.

— И тогда полудемоны Каргерии получили доступ в наш город? — спросил Сергей.

— Совершенно верно — ответил Юлиус.

— Возможно ли построить новые, как их там — гринвольты, и если да, то сколько это займет времени? — спросил Сергей.

— Я уже думал об этом — ответил Юлиус, оборачиваясь к профессору Вилькеру — мой коллега уверяет, что можно справиться недели за две.

— Всего две ночи унесли столько жизней, что же станет с Москвой за две недели? — погрустнел Сергей.

— Вы правы — ответил Юлиус — однако с ними можно бороться. Почти все полудемоны боятся открытого огня.

— Да, я уже это заметил — ответил Сергей — однако это довольно опасно, так можно весь город спалить. При том, что запасов питьевой воды катастрофически не хватает даже для людей.

— Так же они не выдерживают дневного света, вернее одну из ее составляющих — ультрафиолет, под его действием полуматериальная часть тел этих монстров мгновенно распадается — продолжал тем временем Юлиус.

— А если оснастить городские высотки мощными ультрафиолетовыми прожекторами? — оживился Сергей и направить их в сторону печати?

— А что это? — заинтересовался Юлиус.

— Это что-то вроде огромного, яркого факела с зеркальным отражателем, горящего солнечным светом — как смог, объяснил Сергей.

— Вероятно это может сработать, однако я не уверен, что эти ваши факелы смогут задержать всех.

— Дядя Юлиус — встрял в разговор Максим — вот вы говорили, что существуют заклинания и пентаграммы, при помощи которых можно отогнать демонов.

— Да, они имеются, но на создание одной пентаграммы опытному демонологу требуется часов пять, ведь каждая черточка, каждый угол должны быть строго выверены. Одна пентаграмма может защитить всего лишь один дом. Для создания же защиты для всего вашего города понадобится не один год — с сожалением развел руками ректор академии.

— А пентаграмма обязательно должна быть нарисована магом? — спросил Максим.

— Нет, зачастую мы даем заказы местным строителям, которые по нашим чертежам выкладывают пентаграммы на стенах наших домов, однако активировать ее может лишь маг.

— А долго активировать готовую пентаграмму? — спросил Максим, о чем-то задумавшись.

— Да нет, как раз это — самая легкая часть.

— Дядя Сергей, а что если для эксперимента изготовить баннер по эскизам академии? Если все получится, раздадим электронные копии по всему городу, пусть все типографии напечатают плакатов побольше.

— Надо попробовать — ответил Сергей — поможете нам?

Можно попытаться, однако ничего не могу обещать, пока не увижу эти ваши… Как вы сказали баннеры?

— Да, это такие плакаты, нарисованные машиной — ответил Максим.

Услышав еще одно новое для него слово, Юлиус подумал, что стало не намного понятнее, однако решил отложить свои вопросы до того времени, как увидит своими глазами эти самые плакаты — баннеры.

— Еще один вопрос — что не так с нашими аурами? — спросил Сергей — вот вы сказали, что они весьма сильно отличаются от аур всех известных вам разумных существ. Я бы хотел узнать, как нам это расценивать — как преимущество, или как ущербность нашего народа.

— Все относительно, мой друг — ответил Юлиус. — Ваша проблема имеет несколько аспектов.

С одной стороны магия не действует на вас. В бою, например, вражеские маги не смогут нанести ни какого ощутимого урона вашим людям. Что это, как несомненное преимущество?

Однако вы не воспользуетесь и теми благами, что может обеспечить вам магия, ощутить ее преимущества.

Но и этот факт не однозначен. Вот к примеру у Максима строение ауры почти ни чем не отличается от нашего — в ней лишь совсем немного, вовнутрь, загнуты концы манопроводящих участков.

Вероятно, с возрастом, участки, ответственные передачу маны из за отсутствия магического фона, намертво врастают в основу астрального тела, разбудить их становится уже невозможно и в конце концов, по видимому, они совсем отмирают. Не знаю, как это связано с возрастом, я еще недостаточно пообщался с людьми вашего мира.

— Вы можете посмотреть мою ауру? — спросил Сергей.

— Вашу ауру я проверил в первую очередь — усмехнулся Юлиус — почему думаете я выбрал именно вас? По личностным особенностям ауры, я определил, что вы открытый, не испорченный и отважный человек. И кстати! Мне кажется, что магическую ее составляющую еще можно пробудить. Да, да, с большим трудом, но я все же могу колдовать в вашем присутствии.

— Пожалуйста, сделайте это — попросил Сергей, улыбнувшись — не хочу упустить такую невероятную возможность.

— Ну что же, можно попробовать — улыбнулся в ответ Юлиус, закатывая рукава.

Глава 8

Юлиус отдернул пыльный, тяжелый занавес.

Волшебная карта была пуста.

Почти.

Впервые с момента сотворения, ее магическая поверхность не отражала состояние окружающего мира — абсолютно ровное, идеально белое поле, на котором неуместной, черной кляксой выделялось лишь здание академии — оно будто плавало в океане парного молока.

Карта наотрез отказывалась показывать чуждый их миру объект — город Москву — но и лес эльфов теперь тоже был вне ее досягаемости.

Юлиус озадаченно почесал в затылке, обдумывая создавшееся положение.

— Я вижу, номер не прошел? — спросил Сергей.

— Да, этот вариант отпадает. Надо придумать что ни будь другое — призадумался Юлиус.

— А какая ни будь другая карта не подойдет?

— Отчего же, можно воспользоваться любым другим изображением — подробной схемой, кроки или топографической картой. У вас есть что-либо подобное?

— У меня нет, но я знаю, где ее можно раздобыть.

— Вот что, мне понадобятся некоторые ингредиенты и магические предметы — ответил Юлиус — встретимся завтра в это же время. Мы будем ждать вас на площади.

На следующий день Сергей пригласил Юлиуса в городскую библиотеку имени Л. Толстого, где как он знал имеются подробные карты Москвы.

К назначенному времени он подкатил к собору Василия Блаженного. Красная площадь была абсолютно пуста, ветер гнал по асфальту прелые листья, газеты и другой мусор, который теперь некому было убирать.

Ни единого человека, словно весь живой мир просто вымер. Было как-то непривычно, неухожено и неуютно. Площадь, ни когда не знавшая пустоты, всегда людная и полная жизни, походила теперь на пустыню.

Сергей покосился на черное, величественное здание академии, абсолютно чуждое по архитектуре окружающему пространству. Было совершенно очевидно, что оно находится там, где ему быть не положено — словно цветущая незабудка на бездушном, стылом снегу.

Его уже ждали. Юлиус и какой-то незнакомый Сергею эльф.

— Позвольте вас познакомить: король эльфов Колмир — представил незнакомца Юлиус.

Сергей оглядел весьма своеобразный наряд эльфа, состоявший кажется из одних кружев веселого, ярко зеленого — словно весенняя трава — цвета. Как и все виденные им до того эльфы, король отличался необыкновенной правильностью и тонкостью черт, однако в его облике отсутствовал привкус женственности, присущий большинству мужчин его племени.

Король осторожно уселся на заднее сиденье жигулей, Юлиус же устроился рядом с Сергеем, втягивая ноздрями запах кожаной обшивки салона. Ректор академии волшебства с большим интересом осматривал приборы на панели торпедки и, словно любопытный мальчишка, погладил рычаг переключения скоростей, однако не произнес ни слова.

Лишь только тогда, когда машина тронулась с места, Юлиус обернулся к королю эльфов и, не скрывая восторга, произнес:

— Колмир, я не чувствую ни капли магического воздействия. Если не волшебство, то что двигает сие сооружение — обратился Юлиус уже к Сергею.

— Как бы вам объяснить? Одним словом — технология.

— А кто это — тех-но-ло-гия? — по слогам произнес Юлиус, словно смакуя незнакомое слово — Я ни кого не вижу и не чувствую ни на одном плане мироздания.

— Сложно объяснить… Если в общих чертах, то газы, образующиеся при сгорании топлива при помощи системы поршней двигают автомобиль, создают крутящий момент.

— Сложная штука эта ваша технология.

— А магия?

— А что магия? Ни чего проще я не знаю — ответил Юлиус.

— До недавнего времени я не знал, что она вообще существует — ответил Сергей.

— А пользоваться вашим автомобилем может любой кто пожелает?

— Вобщем то да, при наличии определенных навыков конечно.

— Весьма полезно, ведь магией могут управлять единицы, а технология — для всех.

— Юлиус, вот вы говорили, что знаете, как все мы оказались здесь, в вашем мире, можете об этом рассказать? — задал вопрос Сергей, сосредоточенно крутя баранку.

— Да, сразу же после вашего прибытия я обнаружил артефакты, при помощи которых это было реализовано — ответил Юлиус — это камни, в которых заключена сила самого создателя, они известны всем магам во всех известных нам мирах и везде их называют по своему — камни творца, хельмиорты Хугана, глаза Имманы, слезы Аллаха, в одном мире им даже присвоили странную аббревиатуру — МХСК — не знаю как это расшифровывается — только с их помощью могло быть сотворено столь мощное заклинание.

Всего их должно быть семь. Расположение пяти из них мы установили — они окружают ваш город кольцом и погружены в землю на глубину около десяти метров. Они и создают основу матрицы переноса.

Два других, обнаружить мы не смогли, по видимому, они используются для связи с магом, творящим заклинание и для активации магической формулы.

— Есть ли у нас надежда вернуться в свой мир? — спросил Сергей, затаив дыхание.

— Надежда есть всегда — ответил Юлиус — как вы знаете, Сергей, Селиус так же заинтересован в восстановлении прежнего порядка, как и вы.

Не подумайте, мы ни чего не имеем против вашего мира, однако лес эльфов должен занять свое законное место.

Я пытался запустить считывающее заклинание, но камни скрыты глубоко под землей и чем то экранированы. Магическое зрение так же бессильно — оно дает отдачу на астральную матрицу, при неосторожном применении, ее может просто выжечь. Мы смогли вынуть один из них, но чуть было все не испортили. Помните тот подземный толчок два дня назад?

— Да, помню — ответил Сергей — но я думал, что это остаточные явления после переноса.

— Нет, это результат потревоженного заклинания. Мы как можно быстрее вложили камень обратно. Прежде чем мы сможем его вынуть вновь, нужно расшифровать и распутать матрицу перемещения.

— И сколько же дней или месяцев на это может уйти? — Спросил Сергей.

— Дней? Молодой человек, для этого нужен как минимум год — ответил Юлиус.

Лицо Сергея вытянулось — надежды на быстрое возвращение растаяли как дым.

Такие разговоры они вели всю дорогу, пока ехали к библиотеке.

Несмотря на несколько подпорченное настроение, езда доставляла Сергею огромное удовольствие. Таких привычных, присущих Москве, пробок не было — по дороге они встретили всего пять или шесть служебных автомобилей.

На месте их встретил пожилой человек в толстых роговых очках. Видимо он не знал, что такие оптические приборы вышли из моды лет двадцать тому назад, хотя, надо признать, на нем они выглядели вполне органично. Это был высокий и тощий мужчина — не известно как их называли в пору на которую выпало их детство, теперь таких обзывают ботаниками. Только вот голос не соответствовал его неухоженному виду. Глубокий, хорошо поставленный бархатный баритон, словно у диктора первого канала.

— Я вас уже давно жду — произнес мужчина — меня зовут Афанасий Прокопьевич.

Его архаичное имя полностью соответствовало его несколько странному облику.

— Меня предупредили, давайте пройдем в читальный зал, я вам принесу все что вам нужно. Скажите пожалуйста, что именно вам потребуется?

— Карта Москвы. Самая большая и подробная, с обозначением зданий и сооружений.

— Историческая или современная?

— Современная, из самых последних.

— Есть и такие. В прошлом году было поступление.

Через несколько минут из пыльных запасников появился Афанасий, он тащил длинный рулон в рост среднего человека.

Смахнув густую бахрому из паутины, архивариус развернул скатку на широком демонстрационном столе. Это была подробнейшая карта Москвы — примерно два на два метра — на которой можно было разглядеть все подробности, вплоть до самого маленького и незначительного здания.

— У вас есть пустая комната или зал примерно десять на десять метров? — спросил Юлиус.

— Вы знаете, прямо перед тем как все это началось, в одном из залов детской литературы делали ремонт. Из него вынесли все стеллажи, так что он почти пустой, только надо вынести строительные принадлежности.

После того, как нужное помещение полностью очистили от инструментов и мусора, Юлиус перенес карту и расстелил ее прямо на полу. Колмир передал ему глиняный жбан с желеобразной жидкостью розового цвета.

Взяв в руки малярный валик, Юлиус принялся ровным слоем наносить какое-то клейкое вещество на поверхность карты. Ползая по ней вдоль и поперек, он старался не пропустить ни единого клочка.

Встревоженного Афанасия, отодвинули в сторону, когда он заикнулся было о том, что сохранность имущества библиотеки находится под его личной ответственностью.

Сергей его успокоил — он сказал, что все действия ректора академии одобрены лично президентом, о чем будет сообщено его начальству. После этого Афанасия попросили удалиться, чтобы его присутствие ни коим образом не повлияло на творимую волшбу.

Юлиус, тем временем, продолжил свои действия. Через несколько минут карта блестела, словно была намазана толстым слоем жира.

Колмир передал Юлиусу что-то вроде агатово-черной, треугольной пирамидки. Присев возле карты на корточки, Юлиус закрыл глаза и сосредоточился, пирамидку он упер острым концом в правый верхний угол развернутого листа.

Сергей с интересом наблюдал за его действиями. Прошла минута, другая — ни чего не менялось.

На третьей минуте Сергей заметил, что от карты поднимается пар, но не рассеивается, а собирается над нею, образовывая, по всему периметру комнаты, на высоте примерно двух метров от пола, нечто вроде облачного покрова.

Неожиданно карта зашевелилась и выгнулась, повторяя все естественные изгибы земной коры. Затем она как будто покоробилась и съежилась, стал вырисовываться рельеф города — все его впадины и возвышенности.

Ну а потом, карта начала расти. Ее углы, словно живые, поползли в разные стороны. Через некоторое время карта заполнила собою всю комнату. Люди медленно пятились, пока не оказались у входной двери.

Сергей удивленно приподнял брови. Словно волосы на голове из карты стали расти дома.

С безмерным удивлением Сергей наблюдал за останкинской башней, которая перла из карты, словно игла дикобраза.

Но на этом дело не закончилось. Над облачным покровом стала вырисовываться другая полусфера.

На потолке медленно сгущалось что-то непонятное, прикрытое сгущающимися облачками нечто. По нему, словно вздувшиеся вены, зазмеились какие-то отростки и повисли черные сосульки.

Сергей вдруг понял, что это перевернутое изображение другого, незнакомого города. Изображение застыло, материализовавшись в такую же, вполне реальную карту только перевернутую вверх ногами.

— Это то, что я думаю? — спросил Сергей.

— Да, примерно так все и выглядит на самом деле. Это и есть источник всех наших бед — ответил Колмир.

— Теперь понятно, как выглядит общее небо — сказал Сергей.

— Видите черный диск? — Спросил Колмир у Сергея, указывая на что-то примерно в середине схематично обозначенного неба — это печать, она повреждена, поэтому вся нечисть получила доступ в наш лес и ваш город. Исправить пока не удается, ее хорошо охраняют и не дают подойти близко, как-то блокируя все волшебство.

Юлиус поднялся на ноги с удовлетворением осматривая свое творение. Он достал из кармана картонную коробочку, из которой вынул жука величиной примерно с половину ладони.

Белый и гладкий, на вид, хитиновый панцирь гигантского насекомого отбрасывал яркие блики, словно был сделан из лучшего китайского фарфора. По его жестким надкрылкам шел узор из бессистемно разбросанных красных пятнышек. Сергею этот жук от чего-то напомнил мухомор, хотя он-то на самом деле красный с белыми пятнами, а не наоборот. К пилоподобной ножке жука была привязана длинная черная нить.

— Это филиус мортус. Примерно полгода назад, мне его привез странствующий рыцарь из города мертвых. Я было хотел его заспиртовать — не рыцаря, конечно, а жука — но потом предчувствие мне подсказало, что это насекомое может еще понадобиться, а я привык доверять своему чутью — сказал Юлиус — вот и пригодился.

Он сжал жука в ладонях и зашептал заклинание.

— Ищи дом, ищи короля — выплюнул последнюю фразу Юлиус, выпуская царапавшегося жука на волю, но ухватил свободный конец нити, привязанной за его ножку.

Жук приподнял толстые надкрылки, зажужжал словно целая стая встревоженных шмелей и устремился к перевернутому городу.

Тяжелое насекомое пронзило облачный покров и устремилось ко дворцу короля города мертвых. Дважды жук срывался, но все же, с третьей попытки, ему удалось за что-то зацепиться. Он прополз еще сантиметра три вправо и остановился, намертво вцепившись во что-то своими цепкими лапками.

Юлиус осторожно, пару раз, дернул за нить, привязанную к ноге жука, затем — так же осторожно — привязал к свободно свисающему концу маленький отвес с острым указателем на конце.

Все склонились над картой Москвы. Указатель уперся прямо в какое-то здание.

— Где это? — спросил Юлиус.

— Да здесь совсем рядом. По Каширскому шоссе примерно пять километров. Дом пять, корпус один — прочитал Сергей надпись на карте.

Юлиус жирно обвел указанный дом зеленым маркером.

— Ну все, можно выезжать.

До места они добрались без всяких происшествий. Отмеченный дом оказался обыкновенной типовой девятиэтажкой, изогнутая буквой «Г».

Женщина, у которой брали ключи от чердака, отдала их лишь после долгих уговоров и весьма неохотно. Рассеять ее смутные подозрения до конца так и не удалось. Она с сомнением смотрела им вслед, пообещав на последок все же сообщить об этом куда следует, тем более, что на крыше стояли совсем недавно установленные защитные баннеры с амулетами, отгоняющими демонов.

Сергей с магами ловко вскарабкались по металлической лестнице наверх. Крыша была абсолютно плоская — стандартная бетонная площадка с натыканными тут и там покосившимися антеннами.

Наверху было довольно свежо и сыро. Небо заволокло клочьями бурых туч, лишь кое где они пропускали одинокие лучи солнца, абсолютно не согревающие стылую землю. Заморосил мелкий и неприятный дождь.

Маги накинули капюшоны, Сергею же оставалось лишь неприязненно ежиться и сожалеть о том, что не озаботился и не прихватил с собой хотя бы зонта. Он хотел было спуститься к той женщине, у которой брали ключи, но передумал, не в силах больше видеть ее подозрительный хитрый взгляд. Затем пришла мысль попросить зонт у других соседей, но вдруг представил себе, что бы он сам подумал, попроси у него незнакомый мужчина зонт на последнем этаже девятиэтажки, для каких то смутных и непонятных целей.

Пришлось так и стоять — с непокрытой головой, словно мокрая ворона — втянув шею в поднятый воротник.

Разведывательная миссия началась с того, что они все промокли с ног до головы.

Юлиус раскрыл квадратный сундучок, обитый черной кожей, и достал оттуда хрустальный шар.

Протерев его поверхность бархаткой, он поднял его как можно выше над своей головой, затем убрал руку.

Шар завис в воздухе.

Вдвоем с Колмиром, они принялись ходить под зависшей хрустальной сферой большими кругами.

Через несколько минут ходьбы по кругу, раздался сухой треск, после чего, неровная трещина поползла по экватору артефакта разделяя его на две половинки.

Верхняя и нижняя его части отделились друг от друга. Нижняя часть опустилась и ловко скользнула обратно в сундучок, на бархатную подложку. Верхняя — осталась висеть на месте.

Под аккомпанемент каких-то странных щелчков, половинки шара принялись наращивать недостающие полусферы.

Еще миг — и два абсолютно целых шара — два близнеца — сияли первозданной чистотой.

Верхний шар, словно раздумывая, еще несколько кратких минут повисел в воздухе, слегка покачиваясь на месте. Затем медленно и как-то величественно, поплыл к зениту.

Одинокий луч солнца все же пробился сквозь мрачные тучи, его яркий свет заставил оба шара вспыхнуть изнутри — они заиграли всем красками спектра, доступного человеческому зрению.

Одновременно с этим, близнец, зависший в воздухе, резко рванул вертикально вверх, как будто им выстрелили из пушки. Спустя секунду послышался хлопок — он явно преодолел звуковой барьер.

Глава 9

Свежий ветерок трепал грязно-серые лоскуты материи, крепко впечатанные в рыхлую почву. Под действием времени, солнца и придорожной пыли, они давно потеряли свой первоначальный цвет.

Довольно часто, целые лоскутные поля встречались по краю дороги, ведущей в город, вдоль которой несся их шар познания. Было абсолютно не понятно, откуда эти бесформенные куски материи появились здесь, да еще в таком количестве.

Хрустальный шар беспрепятственно пронесся через ни кем не охраняемые кованые городские ворота. Теперь, невидимой тенью, он пробирался по закоулкам города мертвых.

Узкие, грязные переулки были странно пусты в этот час, будто бы весь город, в одно мгновение, вымер, хотя тут и там попадались свидетельства обратного: плохо выстиранное бельишко, развешанное над грязной, кривой улочкой, дымок, поднимающийся из трубы наглухо закрытого дома, хилые цыплята, роющиеся в навозных кучах.

Этот город напомнил Сергею декорации из фильма бриллиантовая рука — вот по таким извилистым проулкам между покосившимися домами герой Андрея Миронова блуждал, разыскивая своего друга.

Но были и отличия — невероятное количество кованных решеток и калиток с постоянно повторяющимся рисунком — нечто напоминающее солнце, втиснутое в квадратную рамку. Видимо в этом городе труд кузнецов был достаточно востребован.

Шар следовал вдоль по улице, направляясь к центру города, где находился дворец короля Каргерии.

По мере приближения шара к главной церемониальной площади, Сергей начал различать какой-то шум, смутно напоминающий рокот водопада.

— По всей видимости, мы попали как раз на церемонию — прокомментировал Эльф, склонившись над шаром.

— Да, кажется вы правы — ответил Юлиус.

— А что за церемония? — поинтересовался Сергей.

— Ежемесячная церемония оживления предков.

— Оживление кого? Вы это серьезно? — спросил Сергей — то есть они что, на самом деле кого-то оживляют?

— Не совсем так, но что-то в этом роде — ответил Юлиус — подождите, если повезет, то вы все сами увидите. Если не возражаете, мы немного задержимся тут. Я бы хотел сохранить и законсервировать этот ритуал, как учебное пособие для студентов.

Сергей с эльфом не стали возражать — им и самим было конечно же любопытно.

Центр города медленно приближался. Неожиданно шар вынырнул из грязного переулка на открытую площадь и едва не натолкнулся на какого-то оборванного верзилу. Набрав высоту, шар взлетел повыше и тогда стала видна толпа, собравшаяся на главной площади города.

Народу было тьма, все плотно жались друг к другу и топтались на месте. Тот гул, который Сергей принял за шум падающей воды, издавало это огромное скопище людей.

Люди странно шипели и энергично размахивали руками у себя над головой, видимо исполняя какой-то таинственный и непонятный ритуал. Их лица побагровели от натуги, щеки раздулись и грозили вот-вот лопнуть. Будто в трансе, они брызгали слюной во все стороны и, по видимому, ни чего не видели вокруг себя. Взгляды их были странно пусты, и все они были направлены в центр площади — на высокий деревянный помост.

Казалось, что на громадной площади собралось все население города. Сергей предполагал, что сегодня сюда прибыл каждый житель города, не взирая на пол, возраст и социальное положение.

Сергей всматривался в изображения людей, проплывающие в хрустальном шаре. Огромный мужик в прокопченном рванье, похожий на кузнеца, маленькая девочка лет десяти, богато одетая женщина с ребенком лет двух на руках — стиснутые толпой, они самозабвенно предавались своему непонятному занятию. Сергей с удивлением заметил, что и малыш на руках у богатой матроны в точности повторяет все движения взрослых и даже взгляд его был так же пуст, как и у них.

Изображение скакнуло и остановилось на деревянных подмостках, затем развернулось в обратную сторону. Ни на секунду не оставляя своего занятия, толпа расступилась, образовав широкий коридор, по которому, медленно и торжественно, двигалась странная процессия.

Первыми шли мускулистые, полуобнаженные мужчины, на торсах которых красовалось нарисованное красной краской изображение, все того же, солнца в квадрате. Разбившись на пары, они несли носилки, на которых, застывшими восковыми куклами, лежали люди.

По заострившимся и пожелтевшим лицам Сергей понял, что люди эти мертвы. В основном это были старики, но попадались и молодые, был даже один ребенок лет семи.

— Кто это? — почему-то шепотом спросил Сергей.

— Все эти люди умерли в течении месяца. Из их тел ушла жизнь, но душа еще не покинула материальный мир и обитает где-то рядом, не удаляясь от своего земного, бренного вместилища. Вот, смотрите — Юлиус провел ладонью над шаром.

Изображение в шаре мигнуло и заметно потускнело, зато Сергей увидел какие-то сине-зеленые, полупрозрачные фигуры, которые окружали людей на носилках.

— Это их души — произнес Юлиус.

Фантомы покойников покорно плелись за своими телами, паря невысоко над землей. Лишь душа, принадлежащая маленькой девочке, все ни как не могла успокоиться — видимо она умерла совсем недавно.

Заламывая руки, она то подлетала к людям, обращаясь к ним с какими-то непонятными знаками, то возвращалась к своему маленькому тщедушному телу, с тоской и надеждой всматриваясь в свое осунувшееся лицо, прозрачными пальчиками гладила свои кудри. Раз за разом, она пыталась поднять свою умершую плоть, но попытки ее были тщетны.

Наконец обессиленная душа девочки улеглась сверху на свое тело и отчаянно вцепилась в поручни носилок. На ее лице был нарисован не просто страх, но безмерная тоска, обида и ужас. Ее искривленные плачем губы шевелились, но ни кто не слышал ее рыданий и беззвучной мольбы.

За мужчинами с носилками появился отряд вооруженных людей, ведущих по рукам и ногам скованных людей — двоих мужчин и одну девушку.

— Это еще кто? — спросил Сергей.

— По всей видимости, приговоренные к смертной казни по велению великодушного короля — ответил Колмир — видно они из знатного рода, если их удостоили чести привести приговор на самой церемонии.

За кандальниками вели древних сморщенных стариков и стариц, еле переставлявших ноги. Затем появилось еще несколько носилок, на которых лежали обернутые в кровавые бинты калеки и безнадежно, смертельно больные мужчины и женщины.

— Это те, кто добровольно решил оставить этот мир, не дожидаясь естественной кончины — прокомментировал Юлиус.

Наконец, ужасная процессия закончилась. Народ медленно заполнял свободное пространство за их спинами.

Хрустальный шар взлетел высоко над толпой и Сергей увидел большой деревянный помост, с высоты примерно третьего этажа. Рядом с помостом, как оказалось, находился небольшой бассейн с чистой и прозрачной водой.

Острыми пиками солдаты отгоняли неосторожных горожан, которые, в порыве экстаза, так и норовили туда провалиться.

На самом помосте покоилась большая, и тяжеленная на вид, но неглубокая, чугунная чаша. Ее диаметр, как на глаз определил Сергей, был примерно метров пять, однако бортики поднимались от помоста всего сантиметров на сорок.

Первыми на помост ввели приговоренных. Единственная женщина среди них — лет двадцати — молодая и светловолосая, была не очень красива, однако свежа и приятна на вид, своей юностью и здоровьем.

Она сама взобралась по крутым ступенькам, с трудом волоча толстые цепи сковавшие ее босые ноги, и с тоской смотрела на толпу.

Взгляд ее выражал лишь безнадежность, не было даже слез, однако дрожь, сотрясающая ее тело, выдавала, что ей очень страшно. Кулачки ее были крепко сжаты, а плотно сомкнутые губы побелели от напряжения.

Двое других упирались ногами и, что есть сил, вырывались из рук конвоиров. Они пытались кричать, обращаясь к толпе.

Зажимая рты приговоренных, вооруженные солдаты — по двое на каждой руке — повисли на их плечах.

В конце концов, каждому из них, в рот запихали тряпочные кляпы и, ударами копий, заставили встать на колени.

Теперь Сергей смог подробно их разглядеть. Первый из них, был довольно стар. Время припорошило снегом его густую шевелюру, однако он был еще довольно красив и крепок. Второму на вид было лет тридцать, он так же отличался ростом и статью. Длинные каштановые волосы густой волной спадали на его плечи.

Сразу было видно, что вся эта троица состоит в кровном родстве — гордый вид, осанка и фамильные черты их лиц, сразу бросались в глаза. Мятая, но богатая одежда выдавала в них аристократов.

На помост взбирался огромный и толстый жрец, одетый в просторный золотой хитон. Из материи, ушедшей на этот великолепный наряд, вполне возможно было бы сшить костюмы пяти, не самым маленьким, людям, и от того, когда он двигался, казалось, что по помосту вышагивает небольшая, трехместная золотая палатка.

Подбородков у него было ни как не меньше пяти, толстые, шедшие в плотную складочку руки и ноги были оголены, а пальцы унизаны всевозможными перстнями. Ступени под его ногами стонали и скрипели, однако, пока, выдерживали его вес.

Толстяка сопровождал одетый в темные, обтягивающие, одежды человек с лицом хорька, с глазками бусинками и облезшей редкой шевелюрой.

Мужчина, с лицом мелкого хищника, оказался королевским глашатаем. Встав лицом к толпе, он выставил вперед правую ногу, обутую в узкий башмак с пышным бантом, приняв горделивый и важный вид. Затем, развернув широкий свиток с печатями, свисающими на недлинных веревочках, он откашлялся и поднял его высоко над головой.

Толпа притихла в ожидании.

— Свободный народ Каргерии! — начал хорьколицый, и его противный, скрипучий голос далеко разнесся по площади — по велению нашего великодушного короля, защитника нашего и заступника, десницы всевышнего, воплощения его на земле, сегодня оглашается приговор изменникам и еретикам, осмелившимся бросить вызов нашим законам, устоям и обычаям.

Список их преступлений огромен! Измена, отказ от величайшего права и обязанности каждого добропорядочного гражданина — права посмертного оживления, а так же сеяние еретичества, запрещенное колдовство и многое другое! — хорьколицый сделал паузу, давая время слушающим переварить сказанное.

По толпе, легким ветерком, пронеслись удивленные возгласы.

— Верховный суд Каргерии, во главе с нашим великодушнейшим королем, вынес приговор! — продолжил хорьколицый — за измену и еретичество, сиру Альброзу Морден, его сыну сиру Бракену Морден и его дочери леди Винни Морден — смертная казнь!

— Ого — произнес Юлиус — да это же сам военный советник короля Каргерии.

— Вы еще удивляетесь? — спросил Колмир. А ведь это не такая уж и редкость в сим королевстве. За последние десять лет таким же образом сменились пять финансовых советников и три политических. Вот, видимо, дошла очередь и до военного. До сих пор находятся желающие занять теплое местечко при дворе, платя за это звонкой монетой. Я в недоумении, где находит король столько тщеславных дураков.

— Это значит, что кто-то, ради денег, самого министра обороны подставил? — спросил Сергей.

— Как вы сказали?

— Ну, министр обороны — наверное так у вас называется советник по военным вопросам.

— Выходит так — кивнул Юлиус, пожимая плечами.

Глашатай, тем временем, продолжил свою речь:

— Принимая во внимание былые заслуги перед государством, великодушнейший наш король не лишает их права посмертия. Да свершится правосудие!

Молодая девушка, приговоренная к смерти, при этих словах заметно вздрогнула.

Глашатай свернул грамоту и неторопливо покинул помост в полнейшей тишине.

Следующим на возвышение поднимался высокий, мрачный человек, обтянутый с ног до головы, в багровые — цвета свернувшейся крови — одежды. Руки атлета были обнажены по самые плечи, бугры его мышц, переливались под слоем загрубевшей кожи, словно живые.

— Палач! — произнес Юлиус.

Сергея вдруг охватил гнев. Он понимал, что сейчас, в этот самый момент, люди, ставшие пешками в чьих-то грязных интригах, лишатся жизни. Дыхание его участилось.

Холодный огонь яростно жег грудь изнутри, заставляя замирать сердце от тщетности в поисках ответа, на такую простую и в то же время, такую неразрешимую загадку — человеческую смерть.

Ему претило это беззаконие, ведь смерть — это не та вещь, которую можно выставлять словно товар в мелкой лавочке — на всеобщее обозрение. В его душе боевого офицера поднималось возмущение.

Во время боевых операций, он сам и его подчиненные, лишали жизни врагов, но всегда они были на равных — вооруженный человек против вооруженного — солдат против солдата. Здесь же он видел, как людей собирались заклать, словно баранов, на жертвеннике. Может быть сыграло чувство солидарности, ведь на эшафот вывели такого же солдата как и он сам.

— Мы можем чем ни будь помочь этим беднягам? — с надеждой спросил Сергей.

— Не такие уж они и бедняги, к тому же, они наши враги — ответил Юлиус.

— Теперь нет, ведь их объявили изменниками.

— При всем моем желании энергии шара не хватит на троих, да и вся наша миссия может провалиться из за этого вашего желания справедливости.

— Эти пленники могут предоставить нам много полезной информации — выдвинул аргумент Сергей.

Юлиус задумался, взвешивая все за и против, однако времени для размышления осталось не так много.

— Ну же, Юлиус — торопил его Сергей.

— Ваше мнение? — обратился Юлиус к Колмиру.

Король эльфов пожал плечами и развел руками, но отвечать не стал, давая понять, что оставляет решение за ним.

— Мне понадобится некоторое время, не знаю, успею ли — Юлиус резко развернулся к Сергею.

— Тогда нечего разговаривать, пора действовать — сказал Сергей, видя, что Юлиус почти сдался.

— Хорошо, я сделаю все что смогу, но ни чего не обещаю — время упущено, мне уже не успеть спасти первого, взведенного на эшафот, не ручаюсь и за второго, только о третьем могу сказать, что у него есть реальный шанс. Так что по всей видимости спасти удастся лишь дочь советника, а она — наименее полезный свидетель.

— Все равно надо попытаться — упрямо проворчал Сергей, приплясывая на месте от возбуждения и нетерпения, кляня Юлиуса за его излишнюю разговорчивость.

— Тогда, что бы ни происходило, попрошу не мешать мне — сказал ректор академии.

Сергей провел сжатыми пальцами у рта, будто бы застегивая его на молнию. Юлиус не понял, что конкретно означает его жест, но уловил смысл, и удовлетворенно кивнул.

Подобрав под себя ноги, Юлиус уселся напротив шара и уставился в его хрустальную глубину. Минута проходила за минутой, но ни чего необычного не происходило.

Тем временем, палач велел подвести первого приговоренного — к чудовищному жертвеннику.

Первым оказался старик. Стражники до предела вывернули бедолаге руки, заставив упасть его на колени и низко склониться над ноздреватым, прокопченным чугуном чаши.

Откинув седые волосы, палач грубо и бесцеремонно оторвал пышный белый воротник с красивого камзола опального министра.

Сергею казалось, что время летит неудержимой птицей, истаивает, словно прохладное дуновение в духоте палящего зноя. Уставившись в шар, и даже не мигая, он считал каждую секунду, надеясь на чудесное спасение осужденных.

Юлиус сидел все так же неподвижно, на взгляд Сергея, абсолютно ни чего не предпринимая.

— Ну почему же он бездействует? — с нетерпением спросил Сергей у Колмира.

— Так только кажется. Вы не представляете, какие колдовские силы сейчас задействованы. Вокруг нас бушуют ураганы энергии.

Шар познания изначально не предназначен для таких целей и это обстоятельство многократно усложняет все дело. Ведь, даже, имея подходящий инструмент, на перенос требуется время и силы. Много силы…

Сергей вдруг показалось, что это он сам находится на площади, что это его склонили над алчущей крови чашей.

Легкий, но смертельный холодок стали прошелся по его шее, Сергей невольно содрогнулся. Он отчаянно надеялся на отсрочку, не видя в руках заплечных дел мастера ни топора, ни меча. Однако он ошибся.

Все произошло очень быстро. Мрачный кат подошел сзади. Нависнув над приговоренным, мужчина в маске запустил свою пятерню в его густую шевелюру и поставил колено на сгорбленную спину. Сжимая толстые пальцы, мускулистая рука убийцы напряглась.

Палач, что есть силы, дернул на себя густые волосы старика и запрокинул его голову так, что открылась шея, обнажая крупный кадык.

Невесть откуда в его руках появился остро наточенный серп, отливающий зловещей синевой. Сергея словно прошил мощный разряд тока.

— Откуда… — вылетело сдавленное рычание Сергея.

— Вы о серпе? — спросил Колмир — он все время висел у него на поясе. Нам отсюда его было попросту не видно.

Подведя лезвие под подбородок старика, палач резко и с оттяжкой полоснул его по горлу. Острая полоска стали прошла почти половину толщины шеи и лишь тогда, с отчетливым хрустом, остановилась. Палач рывком выдернул окровавленный полумесяц и вздернул его над головой.

Всем своим немалым весом навалившись коленом на тощую спину, он еще дальше запрокинул голову несчастного и стал выдавливать его кровь, которая и так мощными толчками лилась в чашу.

Странно, но старик, почти еще целых полминуты, оставался жив. Кровь пузырилась на срезе его гортани и пенилась от неровного предсмертного дыхания. Конвульсии мучительной агонии сотрясали его тщедушное тело, но глаза, уставившиеся в небо все не хотели закрываться, поражая Сергея выражением безмерного гнева. Только спустя полминуты, жизнь окончательно покинула исковерканное тело — смерть все же сумела погасить огонь жизни в его глазах, однако и после этого они не закрылись.

— Опоздали, чего же он медлит — просипел Сергей.

Все то время, пока душа несчастного, с таким трудом и мучениями, расставалась со своим телом, жадная до зрелищ толпа, ликующе ревела и бесновалась.

Сжав руки в кулаки — так, что заболели костяшки пальцев — Сергей застыл на месте. Частое дыхание с трудом пробивалось сквозь плотно стиснутые зубы.

Он увидел, как из дыры вскрытого горла казненного министра вылетает прозрачное голубоватое облачко, постепенно принимая очертания неподвижного тела.

Выражение безмерной и огненной ненависти застыло на страшном лице призрака — эти чувства и в смерти не оставили его душу.

Скрюченные пальцы фантома потянулись к палачу.

Почувствовав крепкую хватку невидимых рук на своей шее, тот изумленно схватился за горло и отчаянно закашлялся, бешено вращая глазами во все стороны.

Видимо праведный гнев придал силы призрачному телу старика. Палач, словно подкошенный, упал на колени, и гремя костями, принялся лихорадочно кататься по деревянному помосту.

Тут в дело вступил толстый жрец. По всей видимости он, так же как и Сергей, имел возможность видеть души умерших людей, потому что его палец вытянулся в подобие серого, почти бесплотного щупальца, которое словно живое потянулось к душе старика, извиваясь мелкими кольцами.

Призрак казненного министра с сожалением отпустил толстую, словно у годовалого бычка, выю и с ненавистью уставился на нового врага.

Вытаращив глаза, палач ошарашено вертел головой — он громко кашлял — в его слюне можно было разглядеть тянучие кровавые нити. Привалившись к чугунной чаше, он натужно и сипло вдыхал воздух — кислород с трудом проникал в его легкие через изрядно помятую гортань. На его опухшей шее были отчетливо видны багровые отпечатки пальцев.

Сделав ставку на последний, отчаянный рывок, душа старика оторвалась от земли и стремительно рванула по направлению ко дворцу короля. Безумная попытка побега провалилась — душа сумела отлететь от места казни всего на десяток метров, когда невидимая привязь все еще связывающая душу и тело, остановила ее на полном ходу.

Тут уж подоспело и щупальце жреца, которое плотно обвило ноги призрака и потянуло обратно к жертвеннику. Словно птица, запутавшаяся в петле птицелова, душа заполошно рвалась с привязи.

— Ты-ы-ы, жалкий червь! — впервые подал голос жрец, указывая толстым указательным пальцем на палача — исполни свой долг до конца.

Сергея поразил его зычный и раскатистый бас, которому позавидовал бы любой полковой командир.

Палач вздрогнул и, словно раздавленная медуза, завозился на деревянных подмостках. Едва успев отдышаться, он на карачках пополз к бездыханному трупу, но даже в таком положении его изрядно раскачивало из стороны в сторону. Добравшись до уже остывшего тела, он с трудом привстал на дрожащие ноги. Страх придал ему новых сил, он уже почти пришел в себя и ему хотелось как можно быстрее покончить со всем этим кошмаром.

Словно мешок с картошкой он приподнял тело и грубо швырнул его в чашу. По пологому дну тело откатилось до середины чугунной посудины и застыло там неопрятной кучей.

— Силы небесные, солнце великое! — рокотал тем временем над толпой бас жреца — твоим именем свершаю обряд.

Дальнейшую речь толстяка Сергей не понял. Слова заклинания, немного смахивали на латынь, но абсолютно ни чего ему не говорили.

Словно воздушный змей на крепкой привязи, душа старика парила в небе, пытаясь разорвать связующие его узы, однако цепкое щупальце держало его крепко.

— Что будет дальше? — спросил Сергей у Колмира.

— Долго рассказывать. Не знаю с чего начать.

— Начинать всегда надо с начала — не очень удачно скаламбурил Сергей — кажется у нас появилось несколько минут, так что расскажите, что успеете.

— Хорошо — не очень охотно проговорил Колмир — начнем с того, что души жителей сего города после смерти не покидают бренной земли.

Много лет и поколений назад, этим народом правил некий король по прозвищу…

— Извините пожалуйста, когда я попросил вас начать все с начала, я видимо погорячился. Расскажите самую суть, что происходит прямо сейчас, в данный момент.

Эльф неодобрительно и с укоризной взглянул на Сергея, однако возражать не стал и продолжил свои объяснения.

— Этот солнцеподобный жирный боров сейчас вызывает демона — существо, обитающее на самом краю мироздания. Многие называют строение мира — веером миров. На мой взгляд — не самое удачное сравнение.

Сергей закатил глаза в немой мольбе.

— Хорошо, хорошо — улыбнулся эльф — демоны крайнего мира — весьма кровожадные и могучие создания, однако они не обладают достаточной силой в магии, довольствуясь своими весьма посредственными природными способностями к колдовству. Вот, вы видите оранжевое свечение вокруг головы жреца?

— Да, вижу — ответил Сергей.

— Он открывает портал в измерение демонов.

— А зачем им нужны демоны?

— После смерти каждый гражданин Каргерии вселяется в одного из монстров — ответил эльф.

— А зачем им это нужно?

— Вы меня не слушали, а я хотел рассказать все с начала.

— Хорошо, молчу. Рассказывайте как можете.

— Так вот, сейчас толстяк пытается открыть портал в измерение демонов.

— А как же пентаграммы, звезды, свечи наконец?

— Я не очень разбираюсь в этих вещах, однако могу точно сказать, что жрецы Каргерии прекрасно обходятся и без этих средств. Чугунная чаша подобающим образом зачарована и другие ингредиенты ей абсолютно не нужны.

Пение жреца ни на минуту не смолкало. Резкий порыв ветра разметал его волосы. Сергей услышал громкий гул и треск — такой, словно закоротило в трансформаторной будке.

— Портал открывается — сказал Колмир.

Сергей и сам это видел.

Звук исходил из чугунной чаши. На глазах она меняла цвет — с угольно черного на ярко малиновый. Воздух над нею поплыл горячими струйками словно от перегретого асфальта в знойный июльский день. Плотность их увеличивалась с каждой секундой.

Казалось, что и столб нагретого воздуха, вместе с чашей, раскаляется все больше и больше. Он как будто стал более материальным, обрастая призрачной плотью и наливаясь цветом. Столб воздуха жадно впитывал краски, отнимая их у раскаленного до красна чугуна. Как вампир наливается кровью жертв, так воздушный столб наливался огненной палитрой.

Внезапно треск усилился и Сергей стал свидетелем того, как буквально рвется ткань мироздания. Как по другому назвать тот процесс, что видели его глаза, он не знал.

Вертикальная щель, метров двух в высоту, появилась прямо в воздухе. Ее черные, неровные края четко выделялись на фоне светлого неба.

На другой руке, жрец вырастил еще одно щупальце, которое тут же и запустил в дыру образованную в пространстве. Закрыв глаза, толстый жрец застыл на месте.

Внезапно рука его напряглась. Словно рыболов, тянущий огромную рыбину, он подался всем своим крупным телом назад, вытягивая нечто из зияющей пасти портала.

Рывок, послабление… еще рывок… Кусок мрака, опутанный щупальцем жреца, постепенно выскальзывал из черного провала — бурая студенистая масса, цветом походящая на свежевырезанную печень.

Демон не желал покидать место своего обитания, он упирался как мог, но хлыст щупальца цепко держал его на месте, нанося глубокие раны. Сантиметр за сантиметром из портала показывалась туша монстра.

Мощным, резким рывком жрец окончательно вырвал демона из его мира и тут же захлопнул портал за его спиной.

Демон был похож… на демона. Гуманоид, как сказали бы уфологи. Если бы он встал, то, верно, был бы метров трех в высоту, однако вставать монстр не пожелал — он сидел на корточках и щурился на мир маленькими глазками на лице дебила.

Бурая кожа, отвратительными складками, обвисла на его одутловатой фигуре, конечности же были сплошь покрыты буграми, бугорками и бугрищами самых разных форм и размеров.

Голова чудовища была непропорционально огромна. Даже не смотря на весь его немаленький рост, массивный, квадратный подбородок опускался до самой середины груди.

Прилепите к этому лицу огромные, выпяченные далеко вперед губы (глядя на них, можно подумать, что какой-то безумный пластический хирург залил их реками силикона); нацепите расплывшийся на пол лица нос (который не уступал губам в конкурсе уродства и гротеска, а может, и превосходил их); криво наклейте кустистые брови на низкий лоб — и получите самое отвратительное зрелище, которое вы только могли представить в своей жизни.

— Низший дух, с крошечным мозгом, в котором нет ни малейшего проблеска интеллекта — произнес Колмир — в них вселяют только отбросы общества и тяжких преступников. Бедный министр все же в полной мере получит свое наказание.

Дебилоподобный демон с недоумением оглядел толпу, затем открыл рот и с интересом потрогал тело старика, валявшееся у его правой руки. Он перевернул его вверх лицом, приподнял мертвые руки, словно ребенок, перебирающий мелкий песок на пляже.

До его ничтожного, затуманенного мозга с трудом доходило, что он уже не там, где был всего мгновение назад. Он, словно пребывал в каком-то тумане, смутно припоминая, что испытывал некое неудобство, что его тащила куда-то неприятная серая вещь, но осознать всю картину полностью было не в его возможностях.

Чаша накалилась до красна, одежда на трупе министра начала тлеть, демон видимо тоже испытывал некое неудобство, потому что обиженно скривил губы и беспокойно заворочался на месте.

По знаку толстого жреца двое оголенных по пояс стражников втащили на помост большой, туго набитый чем-то, мешок. Сергей с интересом наблюдал за их действиями, не в силах оторваться от захватывающего действия.

Мешок был открыт, в раскаленную чашу полетело нечто вроде сена.

— Вот как, значит травяной сбор — сказал Колмир — признаться я в первый раз наблюдаю этот обряд. Очень любопытно.

Большие комки сена, коснувшись раскаленного металла, тут же исходили облаками густого, молочно-белого дыма. Тяжелые клубы не рассеивались и не поднимались к небу, постепенно концентрируясь на дне чаши.

Когда первые белые язычки едкой взвеси, словно пальцы мертвеца, добрались до демона, он лишь неприязненно скривился и откатился от них в сторону. Но по мере того, как дым стал заполнять все свободное пространство, до него вдруг дошло, что необходимо что-то предпринять.

Выражая свое недовольство протяжным, обиженным рыком, он приподнялся на своих кривых, тонких ногах и оскалился, обнажая ряд устрашающе длинных и острых желтых зубов.

Новые пуки сена полетели в чашу, и дым повалил теперь вдвое против прежнего.

Словно концентрированная серная кислота, едкий дым принялся разъедать плоть монстра — его пупырчатая кожа ниже колен покрылась водянистыми волдырями и обвисла отвратительными лоскутами. Демон взревел еще громче. Сделав огромный шаг, он попытался скрыться от такого неприятного дыма, который поднялся еще выше и почти уже добрался до самого паха, однако зачарованная чаша не отпустила его из своих крепких объятий — невидимая преграда остановила его движение. Раскрыв огромную красную пасть монстр кидался от одного края чаши к другому, везде натыкаясь на стену. Сжав огромные ладони в кулаки, монстр поднял их над головой. Град тяжелых ударов обрушился на удерживающую его преграду.

Помост опасно закачался. Меднокожие рабы, заученными движениями, подтаскивали бревна, подпирая ими деревянное строение, не давая ему развалиться.

Жрец, тем временем, повернулся в другую сторону.

Сергей с удивлением наблюдал, как жидкость в бассейне под его взглядом забурлила и вдруг вспучилась огромным водяным горбом. Делая энергичные пассы правой рукой, жрец придавал ему некую форму. Вся вода бассейна — вся без остатка — вытянулась из искусственного водоема и зависла высоко над толпой, приняв форму гигантской линзы.

Жрец вновь повернулся к помосту. Сергею показалось, что дым внутри чаши загустел — монстр двигался уже без былой резвости, его движения стали более замедленными, будто тот находился под воздействием снотворного. Еще пять минут и словно в стоп-кадре, он и вовсе застыл на месте.

Подвесив воду, на время обретшую форму, между демоном и солнцем, толстый жрец ловил фокус линзы. Наконец-то ему это удалось — сконцентрированным солнечным лучом, словно лазерным скальпелем, он начал вскрывать грудную клетку плененного монстра. Несколько аккуратных разрезов — и тяжелые пласты мышц отодвинуты в стороны.

В образовавшуюся дыру влезло серое щупальце и вытащило… безобразного, кривоногого младенца. Призрачный уродец (по видимому душа демона) сучил прозрачными ручками и ревел, скривив сморщенное, некрасивое личико.

— Да это средневековая микрохирургия какая то — удивился Сергей.

Жрец подтащил всеми силами упиравшуюся душу старика к младенцу и несколькими точными движениями спаял их вместе в нескольких точках — спина к спине. После этого он грубо запихнул полученный результат обратно в грудную клетку и, словно электросваркой, заварил отверстие. Отвратительное тело получило отвратительную душу — душу химеру.

— Хотя больше напоминает работу слесаря второго разряда — подытожил Сергей.

Тем временем Юлиус, по видимому, закончил свои приготовления.

— Этот старик выиграл нам некоторое время — произнес он — кажется, мне удастся спасти обоих оставшихся.

Сергей обратил внимание, что толпа вдруг двумя волнами живо подалась в стороны, пропуская чей-то пышный кортеж. Над площадью разнесся чистый звук сигнального горна.

— Ого, прибыл сам правитель Каргерии, в сопровождении свиты — с нескрываемым сарказмом произнес эльф, хлопнув пару раз в ладоши — дабы лично убедиться в том, что казнь мятежного министра должным образом приведена в исполнение.

Десяток воинов на вороных тяжеловесах, словно живой волнолом, прокладывали дорогу сквозь толпу. Сразу же за ними, на легконогом, белом скакуне двигался субтильный мужчина в сером камзоле. Картинка приблизилась. Сергей с интересом вглядывался в его примечательное — породистое, но какое-то хищное лицо.

Наложив обе ладони на шар, Юлиус тем временем читал заклинание.

Легкая алая дымка окутала уцелевших пленников. Первым это заметил жрец. Окинув толпу подозрительным взглядом, он попытался пересилить магию шара, делая какие-то энергичные пассы руками. Водяная линза, висевшая до этого времени в воздухе, распалась на две половинки и накрыла осужденных на казнь жидкими толстостенными куполами — поверх дымки, наложенной Юлиусом.

— Эй, вы — оглушительно орал жрец стражникам, указывая на пленников — убить их!!!

Расталкивая конвой, король Каргерии пробирался к жрецу.

— Что происходит? — крикнул он еще издали.

— Ваше величество, кто-то хочет умыкнуть наших пленников!!! — возопил толстый жрец.

— Кто, кто посмел!!! Покажи мне их!!! — в его голосе было столько ярости, что все невольно отшатнулись.

— Ваше величество, я не могу отпустить коконы, пленники исчезнут — хрипел от натуги жрец.

— Плевать!!! Я приказываю тебе, покажи мне их!!!

Жидкие купола обрушились на осужденных двумя обильными водопадами, залив площадь тоннами холодной воды. Самому королю Каргерии так же досталась изрядная порция ледяного душа, так как он находился ближе всех, однако хрустальный шар донельзя приблизил его лицо. Было впечатление, что Король Каргерии заглядывает в шар, будто в глазок входной двери, превратив хрустальную сферу в одно большое глазное яблоко.

Зеленый зрачок, величиной с ладонь, бегал из стороны в сторону, на мгновение останавливаясь на каждом из присутствующих.

— Я вас запомнил — послышался полный яда голос правителя Каргерии.

— Послушай нас, мокрая курица — ответил Сергей — мы ни куда не прячемся. Твои зверушки гадят в моем городе, а за это наказывают. Так что не обессудь, придется договариваться или воевать, мы тебя не боимся.

— Ни кто не смеет указывать, что мне делать, вы еще пожалеете, что связались со мной — надменно и зло прошипел сквозь зубы король.

В это время на крыше наконец-то материализовались пленники — скованная по рукам и ногам девушка, тут же обессилено упала на холодный бетон, ее брат, гремя цепями, поковылял к ней.

Юлиус наотмашь, будто давая пощечину, хлестнул по прозрачной сфере. Послышался дикий вой и глазное яблоко исчезло. Изображение скакнуло назад и хрустальный шар выхватил образ короля, который едва не выпал из седла — он согнулся от боли, зажимая рукой правый глаз.

— Вынуждены откланяться, еще увидимся — сказал Юлиус, накрывая шар полой мантии.

Когда тяжелая ткань соскользнула с полированной поверхности, изображение показывало лишь глубокую хрустальную пустоту.

Глава 10

Эмир метался по своим покоям. Вся операция трещала по швам. Люди земли как-то вычислили этого недоумка. Теперь камни отмечены магией внимания. Он безумно боялся их потерять. Его драгоценное сокровище. Как же так получилось? Как он мог доверить самое драгоценное, что у него есть, какому-то сброду? Надо было с самого начала его просто убить.

Придется все брать в свои руки. Просто необходимо вернуть все камни, иначе он ни когда не простит себе этой потери.

— Альхор! — громко выкрикнул эмир, призывая своего советника.

Словно из под земли появился старый визирь.

— О мой повелитель, вы призывали меня?

— Да, мой друг. Я вновь отправляюсь в поход. Пожалуйста приготовь все к путешествию.

— Я не отпущу вас одного — решительно проговорил Альхор Борджи. Его щеки затряслись от волнения и эмир увидел, как стар и немощен его советник.

— Ты можешь не выдержать всех тягот пути, мой старый друг — ответил эмир — без обсуждений, ты остаешься дома приглядывать за государством во время моего отсутствия.

— О государь — бухнулся в колени эмиру старый визирь, возьми хотя бы моего ученика. Он охранит тебя от опасности.

— Это Ганиша что ли?

— Да, его мой государь. Он неприхотлив, силен и предан. Он будет вам надежной опорой.

— Хорошо, встань с колен, не мучь свои старые кости. Я возьму твоего ученика.

— Благодарю, благодарю тебя о мой повелитель — послышался сухой треск — старый визирь чуть не разбил лоб о мрамор пола.

Сборы не заняли много времени. Магический жезл, зеркало, немного ингредиентов. Эмир не стал утруждать себя излишней ношей и колдовскими артефактами. Главное было необходимо выиграть время.

Спустя час они уже стояли на скале Нгоро, прощаясь со старым визирем. Им предстояло проделать прыжок в измерение Земля, а уж затем по приоткрытому порталу сместиться в город Москву в измерение Варда.

Еще через час они стучались в главные городские ворота Каргерии.

Часть 3

Глава 1

Древо жизни, Древо родитель… С самой зари времен Древо признавало и подчинялось только лесному племени эльфов. С самых истоков этого мира эльфы поселились и жили только исключительно на данном волшебном растении. История возникновения содружества эльфов и меллиронов настолько древняя, что ее помнят лишь самые старые эльфы, да и то только с рассказов своих бабушек и дедушек, которые в свою очередь слышали ее от своих пращуров, молодежь же не достигшая в возрасте и двухсот лет воспринимают настоящее положение вещей как само собой разумеющееся, не задумываясь об истоках.

Конечно же это отнюдь не простое дерево. Магия природы сполна воплотилась в своем воистину волшебном детище. Корни этого дерева напрямую черпают природную ману прямо из самого источника.

Воистину же необычайные свойства дерева заключаются в том, что оно находится одновременно в двух параллельных мирах.

Профессорами академии волшебства, с разрешения эльфов, всесторонне и тщательнейшим образом было изучено это его свойство.

Им удалось выяснить, что росток меллирона можно посадить как самый обыкновенный саженец. До возраста примерно двух лет оно абсолютно ни чем не отличается от своих сородичей, от того же самого саженца дуба. В этот период оно так же уязвимо как и все остальные деревья. Его можно срубить, его корни могут подточить черви или свалить внезапный ураган. В возрасте же примерно двух с половиной лет оно как бы врастает в параллельное пространство, вернее в область междумирья. Эта область находится как бы в промежутке между мирами — их собственным и соседним.

Профессора академии волшебства так же выяснили, что там в междумирье Древо жизни, как ни парадоксально, имеет всего лишь один ствол, являясь по сути дела одним растением. Все ростки вливаются в него, срастаются в единый и нерушимый монолит. Та же часть которая находится в реальном пространстве с этой поры развивается несколько отлично от своих обыкновенных сородичей. Рост с этого времени убыстрятся многократно, за сутки набирая до полуметра. Растет только ствол, почти не выбрасывая мелких веток и листвы и только набрав высоту примерно ста пятидесяти метров раскидывает пышную крону. Только его ветви находятся непосредственно в самом измерении, ствол же — в двух измерениях одновременно, что не мешает ему быть вполне материальным, вот только стихия над ним не властна, ствол дерева стоит неколебимо, лишь ветви колышет вездесущий ветер.

* * *

Жучки короеды уже заканчивали свою работу. Невероятно маленькие — с булавочную головку — они обладали мощнейшими челюстями, которыми работали на удивление проворно, слаженно и удивительно аккуратно. Их блестящие коричневые спинки стремительно мелькали туда-сюда по всей поверхности огромного куска железного дерева. Словно маленькие ваятели, они будто вынимали из бесформенной толщи древесины свое произведение искуссва, тончайшая стружка невесомой пылью сама по себе поднималась к потолку и исчезала за приоткрытым окном.

Ствол железного дерева, высушенный и зачарованный по всем правилам, на глазах приобретал форму массивной резной двери, плавно закругленной к верху. Древесина нежного кофейного цвета с красивым, словно светящимся изнутри, внутренним узором быстро обретала законченные черты.

Обработать столь твердый и надежный материал было не под силу ни одному плотнику или столяру из числа людей или эльфов, даже гномы привычные к обработке столь твердых материалов вряд ли бы с этим справились, однако насекомым это было вполне по силам.

Жучки короеды почти закончили свою часть работы, наводя последний лоск на гладкой поверхности двери, их место заняли нежно зеленые гусеницы, начавшие покрывать дерево тончайшим лаком, выделявшимся из их набухших чрев.

За работой насекомых вот уже несколько часов терпеливо наблюдали двое эльфов, вернее эльф и эльфийка. Облаченные в свои парадные, снежно белые одеяния, они удобно расположились в великолепных креслах. На резном столике было водружено некое ажурное и прозрачное, словно горный хрусталь, сооружение, в котором обычный человек ни за что бы не признал обыкновенный самовар, однако эльфы именно из него наливали и пили самый обыкновенный ромашковый чай.

Они были мужем и женой, это сразу было видно по тому, какими взглядами они обменивались, по жестам, движениям и по тысяче других не видимых глазу признаков.

— Вернигор, ты еще ни чего не говорил нашему мальчику? — обратилась эльфийка к эльфу.

— Велидас, стоило ли тащить этот неподъемный кусок дерева к нам в дом так высоко, чтобы на следующий день все ему рассказать. Дверь еще не готова, а я хочу чтобы это было для него сюрпризом, ведь этот день станет главным днем в его жизни.

— Да, наш мальчик уже совсем взрослый — со вздохом ответила Велидас — просто не терпится его обрадовать.

— Еще совсем немного — ответил эльф, нежно сжав своею ее ладонь — надо послать Хилоса, чтобы он разыскал Цветогора.

— Да, а кто разыщет самого Хилоса, этого старого лежебоку? — ответила Велидас — небось забился куда ни будь и спит без задних ног.

— Я все слышу — пробубнил тоненький хриплый голосок из под дивана, и судя по тону, весьма и весьма не довольный — и вовсе я не спал, я думал!

Вернигор прикрыл рот ладонью, сдерживая готовый сорваться с губ смешок — леший к старости стал очень обидчивым.

— Ой, приношу свои извинения, Хилос, я была не права, отрывая тебя от философских размышлений, но не мог бы ты найти нашего Цветика?

— Ох хозяйка, вы до сих пор называете его этим куцым именем, а ведь он почти что взрослый, хорошо, что он вас не слышит, вы же знаете, что он всегда из за этого жутко злится — проскрипел голос из под дивана.

— Да, Велидас — неожиданно поддержал старого Хилоса Вернигор — дети так жестоки, пожалуй пора звать нашего малыша полным именем, не то его просто напросто засмеют ровесники.

— Я постараюсь — со вздохом ответила Велидас, но он навсегда останется для меня моим крошкой, моим корешком, моим Цветиком.

Бурый комок шерсти на кривых корявых ногах вылез из под дивана и неохотно поплелся к выходу.

— Кажется, все готово — сказал Вернигор, удовлетворенно оглядывая готовую дверь.

Насекомые, закончив работу, живо расползлись по своим делам.

— Ну что, будем устанавливать? — сказал Вернигор, довольно потирая руки.

Дверь сама по себе плавно оторвалась от пола и поплыла к стене.

Взявшись за руки, Велидас и Вернигор почувствовали, как природная мана — энергия дарующая жизнь всему живому — теплыми покалывающими струйками потекла по их жилам.

— Древо жизни, древо родитель, многоликое и единое — хором нараспев затянули они заклинание — прими в себя, пусти, даруй свою материнскую заботу.

Воздух засветился ярко изумрудным отсветом и массивная дверь словно в мягкий шоколад рывком впечаталась в стену.

Все так же держась за руки, чета эльфов подошла к двери.

— Открываем? — спросил Вернигор.

— Открываем — отозвалась Велидас.

Взявшись за ручку, они одновременно потянули на себя деревянную дверь.

Массивная створка плавно отошла в сторону, комнату наполнило невероятное количество самых разнообразных звуков, в которых слились щебетание птиц, шелест листвы и голоса невидимых обитателей Древа. Яркая, зеленая листва встала шелестящей и пахучей стеной перед ними.

— Ты знаешь что делать? — спросила Велидас.

— Конечно, как и ты — ответил Вернигор.

— Тогда начинай, скоро появится наш сын, надо закончить к его приходу.

Выставив изящные руки вперед ладонями, Вернигор как бы толкнул упругую стену из листьев, которая с шелестом подалась назад и расступилась. Эльф вошел в дверь. Вслед за ним в широкий проем вошла и его жена. Стена листьев словно река расступалась перед ними, формируя пол, потолок и правильный овал стен. Листья плотно прилегали друг к другу, выстраиваясь в красивый рисунок и застывали, теряя подвижность.

Спустя примерно пятнадцать минут помещение было полностью готово. Древо приняло в себя еще одно эльфье обиталище.

— Надеюсь, ему будет уютно здесь — проговорила со вздохом Велидас и капелька слезы застыла в уголке ее глаза.

— Ну ты даешь, жена! Как будто на войну его отправляешь. Ведь по сути дела он так же как и прежде будет у нас под боком, стоит лишь отворить эту дверь.

— Но ведь это означает, что наш сын стал совсем взрослым, я так привыкла… — голос ее вновь сорвался.

— У тебя еще есть о ком заботиться — нежно ответил Вернигор, обнимая и нежно гладя по голове свою жену.

* * *

Ах как свежий ветерок-весенник выдувает тепло из реденькой шерстки. Пришлось таки вылезать из теплого укрытия и тащиться за этим сорванцом по чаще да буреломам. Не жалеют хозяева его старые косточки, ох не жалеют, гоняют будто бы юнца какого, а ведь ему дай боже двести годков в скорости после Юрьева дня аукнется. Ноги-растопырки уже не те — поскрипывают в суставах, глаза не видят в темноте — какой позор для лешего — ан нет! Сгоняй Хилос туда, сгоняй Хилос сюда, сходи-ка Хилос в город, да разнюхай все.

Страшно ему, неуютно там где все из камня — земля, стены да кажется и само небо — сами то вон небось сидят, чаи распивают, да носа туда не кажут.

Обида цепкой противной занозой засела в душе старого лешего. Репья, пластинки сухих шишек, труха да солома забили реденькую шерстку, сучья исцарапали нежную шкурку, да все норовят глаза выколоть. На кого он теперь похож? Будто еж вывалявшийся в осенней листве. Опять придется ее вычищать да вычесывать, шерстку-то. Противные пичуги, не спится им — орут во всю глотку, да труху сыплют за шиворот.

Но вот бурелом кончился, сменившись редколесьем, перемежающимся кое где зарослями густого непролазного кустарника. Опять же не попрешь напролом. Ну и что, что леший, ну и что, что мал ростом. Лучшие годки в далеком прошлом, не дай боже застрянешь где ни-то, кто вызволит? Пришлось обходить, петляя по лесу будто заяц уходящий хитрыми петлями от погони.

Липкая и вельми цепкая паутина налипала целыми клочьями, составляя уродливый шлейф за старым лешим. Вонючая длинная лужа с черным гниющим дном, оставшаяся от пересохшего ручья, заросшая тиной да ряской, перегородила дорогу. Опять в обход или пройти в брод гниющий водоем? С глубоким вздохом и стоном отвращения сучки лапки погрузились в вонючую жижу. Лягуха шлепнулась в воду совсем рядом, да притаилась под гнилой корягой. Целое полчище мелкой белесой мошкары, обитающее в смердящей луже, поднялось пухлым облаком, тут же залепив лицо и глаза старого лешего.

Совсем за лесом перестали следить. Буреломы с самой осени ужо не расчищали. Навок, веригов, да шолосов наползло несметное количество под падшие и уже начавшие чернеть да гнить стволы. Раньше то лес сам мог справляться со всякой мелкой нечистью, да только после того как каменный город свалился невесть откуда на их головы, лес потерял большую часть своего волшебства.

Зверье совсем одичало, появились черные каверны. Попади в них что живое и уже почитай что помер — не выберешься, а если и выберешься все одно — помрешь в скорости, иль перекинешься в нечисть какую. Эльфы, лешии да зверье поумнее чуют черные кляксы пятен и обходят далеко стороною, а вот всякая мелочь попадается. Зайцы там, пичуги мелкие, да глупые дикобразы. Запустили лес, ой запустили. Самый дух леса изменился. Сквозь запахи весны явно тянуло отвратительно сладкой гнильцой да тлением.

Не смотря на старость, слух у лешего был словно у юного первогодка, не потеряв остроты с годами, как другие органы чувств. На него то он в первую очередь и рассчитывал. Чуткие уши за версту могли разобрать, как мышь шарится в своей глубокой норке, иль филин устраивается поудобнее в старом дупле, а уж зверье покрупнее, тут уж и говорить нечего.

Охая да покряхтывая старый леший плелся по лесу, тихонько бурча под нос, да жалуясь сам себе на тяжелую жизнь.

Куда же запропастился этот негодный мальчишка? Если его нет на той полянке, то почитай, зря плелся. Если не знать где искать, то не найдешь и за сто лет — так велик лес. Разве что к магии леса обратиться? Подвластна она ему еще, да только трудненько, легче ужо пешочком, не смотря на его старые косточки. В лесу раздался еще один тягостный скрипучий вздох…

Леший вышел на небольшой лужок, уже прогретый солнышком, заросший густой, пахучей и манящей весенней травкой. Запахло мятой. Тепло вдруг разморило, пробралось под шубку, тронуло озябшую шкурку, разрумянило старые морщинистые щечки.

Веки налились свинцом. Глаза будто бы сами собой, помимо воли хозяина начали закрываться, будто бы тянул кто вниз за дряблую кожу век.

Поспать чтоль немного? — подумал леший. А хозяева-то как же? — ведь они велели привести этого сорвиголову как можно быстрее. Еще один горестный вздох… Ну совсем немножечко… ведь ни чего не случится, скажу мол, что искал долго, все ноги истоптал.

Примирившись и уговорившись сам с собой, леший потащился под тень кустика, намереваясь прилечь так, чтобы восходящее солнце разбудило его через часик-полтора.

Все тяжелеющими шагами, старый леший топал вокруг зеленого куста, когда внезапно, прямо перед его носом-сучком, выросла стена из игл дикобраза.

В испуге он отпрянул. Как же он его не заметил, проглядел, прослушал? Он с отчаянием схватился за уши. Неужели и слух стал подводить его, ведь на таком расстоянии он просто обязан был услышать хотя бы его дыхание. Только в одном случае он мог его не заметить — если дикобраз мертв. Однако как ни прислушивался, он не мог разобрать тех сипящих и пыхтящих вздохов, которые обычно издавал дикобраз, шарящийся по кустам.

Леший прищурился и пригляделся, напрягая свое ослабевшее с годами зрение. Бог ты мой, да это же старина Норик! Приметы безошибочно указывали на его старого знакомца. Его то он узнает и с кормы. Вон, две коричнево-белые иглы у самой шеи обломаны почти до середки, целого ряда игл не хватает по правому боку после того, как прошлой зимой на него неудачно напала молодая и неопытная рысь, длинный хвост — предмет гордости его хозяина. Неужели…

И тут иглы дикобраза пришли в движение, отозвавшись сухим треском. Нечто вроде судороги всколыхнули волной неподвижные ряды колючек.

— Ох ты и напугал меня, старина Норик, — со вздохом облегчения проскрипел старый леший — я ужо думал ты…

Слова так и застыли на губах Хилоса, рот удивленно раскрылся широким овалам вытянутым кверху, брови неудержимо поползли вверх, а глаза почти полностью вывалились из орбит, потому что с обезображенного и исполосованного рыла повернувшегося к нему Норика на него таращились два мутных бельма.

— Хр-хр-ы-а-ы-а — раздался шипящий и булькающий звук из горла дикобраза, обдав лицо Хилоса приторным запахом падали.

— И-и-и-и-и — завизжал в испуге старый леший, высоко подпрыгнув на месте — что же это такое, и-и-и-и, хозяи-и-ин!!!

Все еще вереща словно раненый заяц, складывая на ходу простенькое заклинание расчищающее и указывающее дорогу, старый леший скрылся из виду.

* * *

Весна! Природа пробуждается и кому как не эльфу радоваться ее приходу? Эльфы как ни кто другой чутко чувствуют связь с матушкой природой. Тысячи и тысячи незримых нитей связывают их с ней, вешний ручеек новой жизни прекраснейшей симфонией звучит у них в ушах с приходом весны.

Цветогор на заросшей цветами и пахучими травами поляне упражнялся в стрельбе из лука, подаренного на пятнадцатилетие, Цветомир — его младший братишка помогал ему, разыскивая и принося стрелы.

Изящный, словно кузнечик, такой же тоненький и стремительный, Цветомир и одет был во все зеленое. Словно маленькая молния, он мигом отыскивал затерявшиеся стрелы.

Хотя между ними, как и у всех других братьев, нередко вспыхивали ссоры, Цветогор любил своего маленького братишку, заботился о нем и по мере сил оберегал от всех неприятностей.

— Лови, кузнечик! — звонко выкрикнул Цветогор, отправляя очередную стрелу в трухлявый пень, служивший ему мишенью.

— Сам ты кузнечик! — обиделся Цветомир, однако словно свежий ветерок прыснул за стрелой, его острый зеленый колпачок стремительно замелькал среди ветвей.

Внезапно чуткий слух Цветогора уловил какое-то шебуршание, а взгляд вычленил в пестроте лесных красок нечто не свойственное миру растений. Он насторожился, но не слишком испугался. Во всяком случае для оборотней было слишком рано, да и до полнолуния еще далеко, а с другими обитателями леса он как ни будь уж договорится. Однако для пущей осторожности он натянул лук и подозвал своего братишку.

— Эй, кузнечик, беги быстрее сюда.

— А я здесь уже — словно из под земли появился Цветомир — что-то случилось?

— Стой рядом, не отходи далеко.

— Стою — покорно отозвался Цветомир.

— Эй, кто там прячется в кустах? Выходи — грозно окликнул Цветогор — выходи, не то стрелу пущу.

— Ну вот еще — послышалось недовольное, скрипучее ворчание из кустов — вот вам и вся благодарность, я тут ломлюсь сквозь кусты, всю шерсть в клочья изодрал, а меня стрелой угостить собираются.

На полянку выкатился мохнатый бурый шар на тоненьких ножках, с ног до головы облепленный опавшей листвой и приставучим репейником.

Надувшись на весь белый свет, старый леший сосредоточенно выдирал репья из своей шевелюры вместе с изрядным количеством свалявшихся волос.

— А, старый шпион, и что же вас привело в наши места? — сказал Цветомир. Он не очень любил старого лешего и при каждом удобном случае подшучивал над ним.

— Матушка с батюшкой ждут вас — отозвался леший — дверь ваша готова…ой — зажал он птичьей лапкой рот — кажись проговорился раньше времени…

Радость и восторг охватили юного эльфа. Он конечно же знал, что этот день не за горами, предвкушал его и строил свои немного наивные планы, но не ожидал, что все случится так скоро.

Подхватив старого лешего на руки, он высоко подкинул его вверх и залился счастливым смехом.

— Ах, Хилос, Хилос, как же я тебя люблю, я готов теперь простить тебе все твои пакости и все твое ябедничанье — пропел Цветогор, чмокая старого лешего в нос, что однако не очень понравилось лешему.

— Эй Цветочек — крикнул он своему младшему братишке, который успел уже затеряться где-то в высоком кустарнике — ну-ка быстро за мной, не отставай!

«Дверь, дверь!» — билась мысль в его голове, пока он словно ветер мчался к своему дереву, младший братишка едва поспевал за ним.

Вот он, его меллирон. Еще пара минут и они с братишкой оказались высоко над землей. Еще немного и они достигли густой кроны. Где же она, где?

Дверь неожиданно будто выросла прямо перед его носом. Ах, как же она красива, его собственная дверь — дверь во взрослую жизнь.

— Ну, чего стоишь? Отворяй быстрее — звонко заверещал над его ухом Цветомир, настойчиво толкая его в спину.

Цветогор зажмурился и толкнул тяжелую створку.

Ему показалось, или дерево покачнулось? Нет, такое в принципе невозможно, такого еще ни когда не было. Но быть может, так все это и должно происходить?

Цветогор почти влетел в свой новый дом. Дух захватило. Да, да, какие же здесь запахи, аж голова кружится.

Двери родителей еще светились остатками могучего волшебства эльфьих деревьев. Скоро рядом с ними вырастут двери его дяди и куратора волшебной академии.

— Мама, папа! — взвизгнул Цветомир — а мне когда, я тоже дверь хочу.

— Твое дерево еще не подросло — ответил Цветогор — мал еще.

Цветомир обиженно надул губы и кинулся к дверям, ведшим в родительский дом.

Створка отворилась сама собой и молодые эльфы увидели родителей, ожидающих их за празднично накрытым столом.

Цветогор, улыбаясь во весь рот, сделал шаг по направлению к двери родителей. В этот торжественный момент он вдруг вновь ощутил толчок! На этот раз сомнений не было — невозможное произошло — толчок действительно был и толчок сильный. Он с ужасом наблюдал, как падает вниз комната родителей.

— Мама — взвизгнул Цветомир и юркой рыбкой нырнул между ног у ошарашенного Цветогора.

Последнее, что увидел Цветогор, как испуганные родители подхватывают на руки его младшего братишку, как отчаянным взглядом провожают его взлетающую ввысь комнату, как рушится на пол огромный хрустальный самовар.

После этого изображение в проеме погасло окончательно — абсолютная чернота. Дверь родителей с грохотом захлопнулась прямо перед носом ошарашенного эльфа.

Глава 2

Встреча была назначена на пять часов пополудни. Сергей, не стал дожидаться назначенного времени и уже к четырем часам был на месте. Пробравшись за оцепление, он минут пятнадцать без дела прогуливался по мощеному серым и изрядно потертым булыжником двору академии. Здание академии, выстроенное из огромных блоков абсолютно черного, поглощающего все лучи шероховатого мрамора, подавляло своим величием. Сергей вдруг ощутил, что чувствует себя Штирлицем на вражеской территории, он поймал себя на том, что тихо напевает мелодию из семнадцати мгновений весны и высматривает в окнах условный знак — горшок с цветами. Усмехнувшись своим мыслям и собравшись, он решил пораньше прибыть на место.

Сергей в полном одиночестве поднялся по каменной винтовой лестнице на второй этаж академии, с любопытством рассматривая незнакомую и причудливую архитектуру. Его поразила внутренняя отделка просторных помещений. Ни когда и нигде раньше он не встречал подобного интерьера. Рисунок стен в точности повторял текстуру дубовой коры цвета темного шоколада — рельефный рисунок, с глубокими ложбинками, которые уходили к самому потолку сбегались, вились причудливыми узорами и вновь разветвлялись, образовывая на потолке узлы — розетки, на которых висели вполне современные и знакомые Сергею хрустальные люстры. Все было выдержано в темных и очень благородных тонах, присутствовало ощущение будто бы находишься внутри огромного доброго растения патриарха, время как бы останавливалось, подстраиваясь под неторопливый ритм многовековых старожилов. Посетитель ощущал необыкновенное спокойствие и умиротворение.

Подергав ручку кабинета ректора академии, Сергей убедился, что Юлиус еще не подошел.

Вдруг… под ногами ощутимо дрогнул пол. Хрустальные подвески на люстрах тонко задребезжали, а великолепные портреты на стенах стали раскачиваться из стороны в сторону. Дрожание пола теперь стало ритмичным и источник этих колебаний, чем бы он ни был, явственно приближался.

Сергей немного насторожился — мало ли что могло случиться — ни когда не знаешь, где тебя может поджидать опасность. На всякий случай автомат он взял на изготовку.

Сначала из за поворота длинного и просторного коридора показалась голова. Это была голова великана. Ни чего подобного в своей жизни лейтенант Воронцов не видел. Лысая и гладкая словно арбуз, она повернулась в сторону Сергея и он отчетливо разглядел грубые, будто тесанные топором черты лица — нос картошкой, глаза — дырочки и абсолютное отсутствие ушей. Его бурая кожа была будто бы покрыта толстой, темно-зеленой корой.

Не заинтересовавшись Сергеем, голова отвернулась, затем из за поворота показалась остальная часть неизвестного существа. Оно походило на человечка, как его рисуют на дорожных знаках — тело, руки, ноги — все одной толщины — примитивный и максимально упрощенный образ человека. Только вот рост его не был тривиальным — ни как не меньше четырех метров.

Существо тащило широкий металлический горшок высотою около метра. Судя по тому как содрогался пол от его тяжести, металлический сосуд с толстыми стенками, явно был наполнен чем-то тяжелым. Существо приподнимало его над полом и рывком переставляло дальше по коридору. Эти колебания и почувствовал Сергей.

За великаном, засучив рукава рубашки, следовал Юлиус, направляя и указывая путь древесному гиганту. За Юлиусом шествовал, будто плыл по воздуху, король эльфов, Колмир, с которым Сергей так же был знаком. В руках у него был небольшой бумажный сверток с неизвестным содержимым.

— Вот вы где! — обрадовано сказал Сергей — я немного раньше…

— Ни чего страшного, раньше и начнем. Проходите, прошу вас.

Они по очереди прошли в кабинет Юлиуса.

— Я осмелился сделать некоторые приготовления — сказал ректор академии — мы можем приступить к осуществлению нашего плана.

Водрузив котел с загадочным содержимым посреди кабинета — прямо на великолепный длинноворсный ковер — великан без слов удалился, тяжело топая по полированному паркету. От его твердых деревянных ног остались небольшие вмятины в полу.

— Прошу вас, присядьте — сказал Юлиус показывая на уютный просторный диван, покрытый мягкой шкурой бурого медведя.

Пока гости удобно устраивались на диване, Юлиус продолжил свои приготовления. Выдвинув на середину комнаты средних размеров круглый стол на высоких тонких ножках, он стал вываливать на него содержимое котла, черпая его маленькой лопаточкой. Это оказалось что-то светло-коричневое, консистенцией вроде глины для лепки горшков.

— Ваше величество, — обратился Сергей к королю эльфов — вы не могли бы объяснить, для чего это все?

— Почему же, могу конечно…

Вы несомненно помните, что наша прошлая попытка провалилась, но у нас нет права отступать — слишком высоки ставки. Мы попытаемся вновь наладить контакт, но теперь властителю Каргерии все-таки придется нас выслушать.

Оставив Сергея недоуменно пожимать плечами на диване, эльф развернул бумажный сверток, из которого достал толстенные витые свечи, изготовленные из черного воска.

Сергея еще по первой встрече страшно раздражала манера эльфа — которого он про себя окрестил павлином — витиевато и туманно выражаться, но поделать он ни чего не мог и набрался терпения.

Расставив свечи в углах пентаграммы, нарисованной на столе, эльф поджег их китайской зажигалкой, достав ее из широкого рукава кружевной рубашки. Сергей улыбнулся — прогресс коснулся и самого короля эльфов.

Юлиус тем временем вывалил почти половину содержимого металлического котла на стол. Достав из ящика секретера тот самый стеклянный шар, уже так хорошо известный Сергею, он положил его на стол рядом с кучей глины.

Закатав по выше рукава, он голыми руками начал что-то сноровисто лепить, то и дело вглядываясь в шар, будто бы сверяясь с чьим-то образом. Юлиус то удовлетворенно кивал, то недовольно морщился, исправляя неверности и ошибки.

Сергей с любопытством наблюдал за работой магов, строя предположения и теряясь в догадках. Туманные намеки не принесли ответов, а продолжать расспросы он посчитал не вежливым.

На столе постепенно вырисовывался торс человека до пояса, в натуральную величину. Отойдя немного в сторону, Юлиус придирчиво осмотрел свое произведение. Немного подумав он кивнул сам себе и, видимо приняв какое-то сложное решение, зачерпнул из котла еще немного глины и принялся лепить ему руки.

— По моему, настало время ввести в курс действия нашего союзника — обратился он к эльфу не отрываясь от работы.

— Пожалуй это следовало бы сделать уже давно — отозвался эльф.

— Так вот, прошлая наша попытка окончилась неудачно — повторил он слова эльфа — но мы с Колмиром придумали оригинальное решение. Надеюсь у нас получится. Сколько сейчас времени?

— Ровно полдень.

— Значит в Каргерии сейчас около трех часов ночи. Самое время — время сна! — Юлиус улыбнулся.

— В нашем распоряжении имеется заклинание, которое, как мы надеемся, призовет и бросит душу властителя Каргерии в наше вместилище. Как известно, во время предутреннего сна связь тела и души значительно ослабевает. Душа пускается в путешествие по эфирным путям, принося мысли и образы, которые мы воспринимаем как сны. То обстоятельство, что у нас с Городом мертвых общее небо, значительно облегчает этот процесс, однако необходимо определенное сходство с оригиналом, иначе его душа может отказаться вселиться в это тело.

— По моему сходство просто великолепное — отметил Сергей, осматривая только что вылепленную скульптуру, сравнивая ее с так хорошо запомнившимся образом — вот только почему глазницы-то пустые?

— Всему свое время — ответил Юлиус.

Помещение наполнилось запахами благовоний, которые издавали зажженные свечи.

— Пожалуй, пора начинать — сказал эльф.

— Да, пора. Однако необходимо сделать еще кое-какие приготовления. Сергей Павлович, я попрошу вас встать за спиной статуи, если что-то пойдет не так, вы нас подстрахуете. Только очень прошу без самодеятельности, в точности выполняйте все, что я вам скажу, запомните это и не отступайте ни на шаг. Лишняя осторожность не помешает. Вы не возражаете?

— Да нет, конечно — ответил Сергей, пожимая плечами, и послушно встал позади статуи.

— Колмир, пора! — подал знак эльфу Юлиус.

Эльф подошел к столу, где лежал бумажный пакет и осторожно, вынул стеклянную баночку, наполненную желтоватой жидкостью, в которой плавала пара глазных яблок.

Сергей разглядел жгутики сухожилий и обрывки кровеносных сосудов, от чего брезгливо поморщился.

— Только не спрашивайте, где мы их достали и чего нам это стоило — сказал Колмир и улыбнулся, осторожно неся глаза к статуе.

— Вставляйте — сказал Юлиус.

Сергей не видел, что творится, так как находился за спиной глиняной скульптуры, но догадался, что эльф вставил глазные яблоки в пустые глазницы.

Юлиус набросил на себя золотистый плащ и щелкнул застежкой у себя на горле. Он взял с книжной полки маленький томик с заклинаниями и приготовился прочесть магический текст.

Слова, которые четким речитативом произносил Юлиус, Сергею были незнакомы, но их сила пробивала броню спокойствия, заставляя стучать сердце точно в такт заданному ритму. Воздух вокруг них будто бы сгустился и наэлектризовался, а освещение внезапно померкло, подобно тому, как в ясный солнечный день, солнце скрывается за черной грозовой тучей.

Сергей затаил дыхание, боясь шевельнуться.

Юлиус наконец-то закончил читать и захлопнул томик с заклинаниями. Одновременно с этим, резкий порыв ветра задул свечи, которые стояли в углах пентаграммы на столе. От их фитилей тонкой струйкой стал подниматься дым и складываться в светящееся кольцо над головой статуи.

Где-то далеко, на самом пределе слышимости, зазвучал заунывный вой. Вначале он был едва слышим, словно писк комара, через полминуты сила его возросла на столько, что стала оглушительной. На эти неимоверные звуки отозвались мелкой дрожью даже пол и потолок.

От силы этого воя сначала завибрировали а затем внезапно вылетели все стекла в кабинете Юлиуса. Окна, двери шкафов, стеклянные магические приборы ощетинились острыми стеклянными клыками, а пространство кабинета покрылось блестящим ковром из маленьких и острых осколков.

Юлиус недовольно поморщился и покачал головой.

— Что-то пошло не так — сказал он скороговоркой — слишком сильная отдача. Мне кажется, что ему кто-то помогает, попрошу вас удвоить бдительность.

Сергей не видел лица статуи, но понял, что у них все получилось. Статуя вдруг резко дернулась на своем импровизированном постаменте. Голова ее стала медленно поворачиваться из стороны в сторону, осматривая помещение, послышалось громкое и взволнованное сопение.

— Кто вы такие, как вы пос-с-смели? Где я? — статуя произносила слова, словно выплевывая их через зубы.

— Мы с вами уже знакомы, неужели вы нас не узнаете? — сказал Юлиус — но сразу хочу вас предупредить, что сейчас вы полностью в наших руках и освободиться не в ваших силах.

— Жалкие червяки! Конечно же я вас узнал, вы те, кто пожрал наше небо! Вы умрете и будете умирать долго, очень долго и очень мучительно. Я испепелю вас и скормлю ваш прах свиньям, я…

— Остановитесь, вы нас уже достаточно напугали — ответил Юлиус, посылая небольшую молнию в статую, от чего она дернулась и застонала от боли.

— Вы не освободитесь, пока не ответите на наши вопросы.

— Говори, что тебе нужно? — грубо сказала статуя.

— Почему вы вторгаетесь в нашу страну? Почему ваши духи убивают наших людей?

— Вы все умрете, вы запечатали наше небо и души наши не могут уйти и воссоединиться с предками — орала статуя, размахивая длинными руками — месть и смерть, смерть и месть.

— Юлиус, вы разве не видите, что у этого чуда природы не все в порядке с головой? Смерть, да смерть! Это же маньяк какой-то, по моему, нам с ним не о чем разговаривать — сказал король эльфов.

— Если вы будете продолжать в том же духе, мы полностью уничтожим вас и ваш поганый город, сравняем его с землей — сказал Юлиус и коротким замахом послал еще одну молнию.

Однако, на этот раз, король Каргерии ожидал этого удара и отразил молнию голой рукой. Молния с шипением отлетела к потолку, не повредив статуе, а с потолка посыпалась штукатурка.

Статуя дико задергалась, ее руки с силой уперлись в деревянный постамент, будто бы пытаясь вытащить свое тело из плоскости стола. Хлипкое сооружение опасно раскачивалось на тонких ножках, грозя вот-вот перевернуться.

Статуя с дикой силой вцепилась в края столешницы, сминая и кроша ее в щепки. Отломив порядочный кусок, статуя запустила им в ректора академии, едва не угодив ему прямо в голову. Одновременно с этим Юлиус ощутил на себе чье-то магическое давление, которое грозило парализовать его в самое ближайшее время — холод смерти подбирался к самому сердцу.

Собрав всю свою волю в кулак, он вступил в противоборство с неведомым противником. Юлиус понял, что на той стороне какой-то очень могущественный маг, воспользовавшись каналом, соединявшим душу и статую короля Каргерии, включился в их противостояние.

— Кто-то им помогает — с трудом проговорил Юлиус — ух и силища, я могу не справиться, готовим отступление, надо подготовиться получше.

Статуя тем временем все же оторвала себя от столешницы и на длинных руках подтащила свое обрезанное тело к котлу, откуда горстями диким темпом стала черпать остатки волшебной глины, невероятно быстро лепя свое тело ниже пояса.

Собравшись с силами, не прекращая ментальный поединок, Юлиус стал посылать молнию за молнией в статую, но король Каргерии без труда отметал их на право и на лево. Полыхнули занавески на окнах, и в воздухе запахло озоном. В руке статуи внезапно появилось огненное копье, которое ярко засветилось слепящим голубым светом.

— Сергей!!! — закричал Юлиус — ломайте ему руки! Быстро!

Застывший все это время столбом, скованный обещанием ни во что не вмешиваться без особого указания, Сергей опомнился и схватил глиняную статую за широкие плечи и что есть сил дернул на себя… Ни чего не случилось. Руки статуи под ладонями Сергея были не похожи на глиняные. Чувства говорили, что под его руками не холодная глина, а настоящая живая и теплая человеческая кожа. Сергей заметил, что и цвет ее несколько изменился, приобретя более естественный оттенок.

Статуя с силой раненного носорога дергалась в его руках, пытаясь вырваться из мертвой хватки, стараясь одновременно достать его магическим копьем, которое шипело и разбрасывало искры.

Сергею пришлось удвоить усилия. Ему удалось коленом прижать кисть руки, сжимающую копье к столу, однако он опасался, что ему может не хватить сил — король Каргерии был невероятно силен даже для тренированного десантника.

Дико извернувшись, ожившая статуя повернула голову на сто восемьдесят градусов. Их взгляды встретились. Живые, налитые кровью глаза дико и страшно смотрелись на глиняном лице. Рот раскрылся в страшном оскале, обнажив удивительно похожие на настоящие, белые и острые зубы. Статуя попыталась укусить Сергея за руку, но у нее ни чего не получилось. Юлиус тем временем посылал молнии одну за другой, а эльф оттаскивал в сторону котел с остатками глины.

Сергей напряг все свои оставшиеся силы и стал что есть мочи сжимать пальцами руки статуи. Вот наконец, после долгих усилий, ожившая глина подалась под пальцами Сергея и два обрубка полетели на пол кабинета, извиваясь, словно раздавленные черви. Светящееся копье тут же исчезло, а статуя коротко взвизгнув, стала нараспев читать какое-то заклинание.

— Сергей, сюда!!! — вскричал Юлиус.

Слегка растерявшись, Воронцов дернулся к магам, но не успел добежать до них, потому что тугая волна отбросила его назад, хорошо приложив о стенку. Удар почти оглушил его.

Какой-то прозрачный, защитный колпак окутал статую, под которым король Каргерии, невероятным способом, стал выращивать себе новые руки.

На полусогнутых ногах, Сергей все же добрался к магам.

— Сергей, можете отстрелить ножки у стола? — спросил Юлиус.

— Раз плюнуть ответил Сергей, вытирая рукавом кровь, пошедшую из носа.

Раздалась длинная очередь. Все четыре подпорки превратились в щепки и стол перевернулся тыльной стороной к магам. Сергей, не прекращая кинжальный огонь, насквозь изрешетил столешницу.

Защитное поле над статуей поблекло и растаяло. Маги и Сергей подбежали к поверженной статуе и склонились над ней. Шустрый гомункулус успел отрастить себе новые руки, на которых пытался отползти поближе к котлу.

Сергей наступил ему на грудь и направил на него дуло автомата.

— Предупреждаю тебя, мразь глиняная, если твои чучела не уберутся из нашего города, мы от Каргерии камня на камне не оставим. Не обольщайся, твои колдовские штучки тебе не помогут. Мы можем сделать это прямо сейчас, но дадим тебе последний шанс.

Статуя вновь затянула какое-то заклинание.

— Сергей, стреляйте! Быстрее!

Раздалась длинная — оглушительная в замкнутом пространстве — очередь. Статуя задергалась, прекратив выкрикивать членораздельные слова, черты ее потеряли четкость, оплывая и расплываясь бесформенной лужей. Все новые и новые дыры появлялись в ее груди, голове, торсе…

Через несколько секунд только ее голова еще сохраняла какую-то форму. На ее лице дико вращались глаза. Но вот и лицо стало расплываться грязными потеками. Последнее, что смогли разобрать маги было: «Я объявляю вам войн-у-у… миру между нами не быть… Готовьтес-с-сь!!!»

Глава 3

ВЫПИСКА ИЗ ЗАСЕДАНИЯ КОМИССИИ ПО ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ

Спикер:

— Господа, проблемы, обсуждаемые нами на этом заседании являются неотложными, и решить их мы долны в самые короткие сроки. Поэтому попрошу не стесняться и задавать вопросы, не бойтесь перебить меня. Я вкратце изложу свои предложения и обрисую проблемы требующие решения. Итак… по моему мнению, необходимо создать аналитический отдел, куда должны войти представители всех без исключения ведомств. Мы не можем себе позволить упустить ни одной мелочи. Любая ошибка или маленький недочет может привести к самым роковым последствиям.

Первоочередными задачами несомненно являются снабжение продовольствием населения Москвы. Не смотря на нестандартную ситуацию, могу сказать, что в этом вопросе все не так уж и плохо. Стратегических запасов продуктов питания хватит примерно на полтора года. Это консервы, замороженное мясо мука и другие не скоропортящиеся продукты.

Теперь золото. Оно в этом мире играет примерно ту же роль что и в нашем. Чтобы прокормить теперешнее население Москвы золотого запаса нам хватит еще примерно на год — полтора, но, мое мнение — трогать его нельзя, пока не изучены все дальнейшие перспективы.

Второй вопрос — армия. На данный момент наши вооруженные силы насчитывают около десяти тысяч хорошо обученных солдат и офицеров. Я считаю и милицию тоже, а также отряды специального назначения. Все мы понимаем, что народ не желающий кормить свою армию, рано или поздно будет вынужден кормить чужую. Изучение нынешних условий, а также консультация с местными союзниками показали, что в армии мы нуждаемся как ни когда раньше, более того необходимо увеличить стратегический запас боеприпасов. Намечается небольшое выяснение отношений при завоевании местных рынков сбыта. Так что снимать армию с продовольствия ни в коем случае нельзя. Так же заслуживает внимание разведка, охрана и патрулирование границ города, а так же его подступов.

Теперь о технике. К сожалению у нас на вооружении в данный момент всего пятьдесят танков и двадцать три бронетранспортера, зато они оснащены по последнему слову технической мысли.

Лучше обстоят дела с воздушной техникой. Имеется сорок восемь бронированных боевых вертолетов, оснащенных ракетами и крупнокалиберными пулеметами. Еще двадцать пять можно приспособить под боевые действия, оснастив их легким вооружением. Семь истребителей и пять бомбардировщиков. Ну это уже на самый крайний случай. Да, еще системы залпового огня…

Бесценные сведения, полученные от сира Бракена Морден леди Винни Морден нас не могут обнадеживать. К полномасштабной войне сейчас там, в Каргерии не готовы, однако через некоторое время смогут выставить около пятидесяти тысяч войск. Из них около пятнадцати тысяч кирасиров кавалеристов.

Неизвестной переменой являются некие монстры полукровки, о которых слышала леди Винни Морден, однако сведения о них засекречны, мы не знаем их реальные технические характеристики.

Выход в поход объявлен через полгода.

— Но ведь перемещение столь огромных масс вооруженных людей через весь южный континент — это не пять минут, им придется пройти по территории пятнадцати суверенных государств и трех королевств. На сколько я знаю, только три из них являются их союзниками, остальные же врядли безнаказанно пропустят их на свои территории.

— К сожалению, мы до сих пор пользуемся критериями нашего старого мира, здесь же воюют государства сколь угодно удаленные друг от друга.

Любой король, имеющий достаточно подготовленных магов, имеет возможность перемещать любое количество людей через подпространственные пути.

Самое же странное, о чем нам сообщил сир Бракен Морден состоит в том, что такие маги появились в их королевстве, причем ни кто не знает, откуда они взялись. Все более менее значимые волшебники уровня архимага — наперечет, их знают по имени, о них слагают легенды, они состоят в гильдии, единой для всего южного континента. На основании собранной информации и показания наследников казненного военного советника Каргерии, мы можем сделать вывод, что появившиеся маги — абсолютно точно — не из этого мира. Вы спросите, так сколько же времени реально, есть у нас в запасе? Я вам отвечу — мало, очень мало.

— Возникает вопрос Можем ли мы как ни будь им помешать?

— К сожалению, подпространственные пути практически не прослеживаются, они могут оказаться в пределах королевства эльфов в любое время. Единственное, что можно сказать — с какой стороны они объявятся.

На экране засветилась карта.

— Все вы видите, что с трех сторон света соседние государства довольно близко подходят к границам леса, имеются хорошо укрепленные города и крепости с обученным гарнизоном. А вот с юга — довольно протяженный участок непригодных к жизни земель, Большая пустошь, номинально принадлежащая королевству Дагрон, однако его подданные не изъявляют желания селиться в столь никчемных землях. С вероятностью девяносто восемь процентов, их войска объявятся с той стороны.

— С этой частью, надеюсь все понятно. По поводу нашей тактики и стратегии по отпору и организации военных действий, будет созвано отдельное собрание, теперь же обсудим наши энергетические запасы.

Топлива, собранного на станциях заправок и в хранилищах города на долго не хватит. Но есть обнадеживающие моменты. Ректор академии Юлиус сообщил нам, что ему известно местонахождение обширных нефтяных озер. Геологоразведочная комиссия оценила эти запасы. Вобщем прогнозы обнадеживают. При наличии нефтеперерабатывающего завода мы сможем полностью обеспечить свои потребности. В самое ближайшее время начинается его строительство, монтаж готовых блоков его рабочей части не займет много времени — от силы три месяца, капитальные блоки будут монтироваться уже позже, после запуска. Необходима так же модернизация нескольких ТЭС для обеспечения города электричеством. По обоюдовыгодной договоренности, гномы соседнего государства обещали поставлять каменный уголь в необходимых количествах. Техника для разработки месторождений угля уже в пути.

Теперь проблема канализирования сточных вод. Это стало чуть ли не первой проблемой после обеспечения продовольствием. Город в самое ближайшее время может задохнуться в собственных нечистотах. В таком городе не возможно будет жить, возникает опасность страшных эпидемий. Население проходит экстренную вакцинацию от всех известных нам смертельных болезней, люди покидающие город должны подвергаться особо тщательному карантину. Без особого разрешения временно запрещается покидать пределы города. Население предупреждено о потенциальной опасности и периодически проходят медицинский осмотр, то же касается всех представителей местных народностей, находящихся в пределах города. Тщательный анализ показал, что очистные сооружения и система канализации в удовлетворительном состоянии, но нет источника водоснабжения. Совершенно необходимо в ближайшее время соорудить систему искусственных каналов, соединяющих местное море с очистными сооружениями.

Теперь о перспективах развития местного рынка. Наши продвинутые технологии могут многое предложить на местном рынке. На данном этапе самым перспективным является рынок вооружения. С нашей стороны было бы не этично вооружать армии этого мира новейшим огнестрельным оружием, но вот например наши арбалеты из углепластика и титановыми частями нарасхват. Большая партия товара уже отправлена в соседнее дружеское государство. Зажигалки. Да, простейшее устройство для добывания огня пользуется бешеным спросом на местном рынке…

Глава 4

Дикое напряжение и страх застыли в воздухе, чудилось что они волшебным образом овеществились в мрачных стенах дворца правителя, казалось что этот страх можно потрогать руками.

Челядь старалась ни кому не попадаться на глаза — словно бесшумные тени — они передвигались только в случаях крайней необходимости.

Король Каргерии был в бешенстве. Не отличаясь и в лучшие времена легкостью характера, после визита незваных гостей и странного сна, приснившегося ему накануне, он не находил себе места.

Была объявлена всеобщая мобилизация, каждый мужчина, умеющий держать в руках копье или саблю, собирал вещи, готовил снаряжение и собирался в поход.

Правитель города демонов выписывал круги по своему кабинету и искал, на ком бы выместить свою злобу.

Жаль, нет под рукой этих пришлых, заносчивых магов. Под предлогом создания нового, непобедимого оружия, сегодня утром, в большой спешке, они покинули двор.

Гнев и, почти невыносимое, желание утопить в реках крови этих высокомерных выскочек — лесных эльфов и магов богопротивной волшебной академии — разрывали короля Каргерии изнутри. Он очистит небо, вернет священную власть богов-демонов на землю, сломает унизительную печать в небе — на данный момент — это были единственно достойные цели в его жизни.

Эти кабальные обстоятельства и позволили нежданным союзникам — темным лошадкам из другого мира — диктовать свои условия. Немыслимо! Сколько живой силы и сколько средств! Но не важно, по окончании кампании, они отчитаются за каждую золотую куну, за каждый серебряный шеб.

— Ваше величество — раздался дрожащий голос камергера — прибыл посол короля Дробурга.

Властитель Каргерии испытал злобное удовлетворение. Вот, кто ему сейчас нужен. Чумазый гном — подходящая кандидатура для снятия стресса.

— Не сметь при мне называть этого грязного коротышку, этого мерзкого карлика — королем!!! Он мой вассал, гномий предводитель и ни кто более!!! Тащите за шкирку посла недомерков, пригоните его сюда пинками…

* * *

Молодая драконица летела уже третьи сутки и почти совсем выбилась из сил. Она стремительно проносилась над зеленеющими лугами и лесными массивами не разбирая дороги. Небольшие озерца и речки беспечно отбрасывали яркие, веселые блики в ее глаза.

Ее чешуйчатое тело покрывала нездоровая зеленая слизь, которая капала с нее, отваливаясь большими тяжелыми лоскутами. Там, где слизь касалась земли, растительность тут же выгорала и чернела, разъедаемая этим сильнейшим ядом. Ей невыносимо хотелось есть, еще больше хотелось утолить жажду, но подгоняемая невыносимым ужасом, остановиться она не осмеливалась. Обезвоживание достигло того критического момента, когда организм в любую минуту мог отказаться от бесплодных усилий и сдаться — собственный внутренний огонь грозил спалить ее же внутренности.

Три дня назад она была вполне здорова, спокойна и счастлива. В надежно укрытом гнезде дозревали три симпатичных яйца, из которых в скором времени должны были вылупиться на свет маленькие драконята, но все разрушилось в какие то мгновения.

На землю тихо опустилась звездная тьма — благодатная половина суток, предназначенная для сна и отдыха. Уставшая на охоте драконица тихо спала, нежно обнимая и согревая своим теплым брюхом, шершавые яйца. Рядом с гнездом валялась недоеденная туша крупного животного и большие, начисто обглоданные кости — сегодня днем, на охоте, она добыла дикого зубра, и ее утроба, до сих пор издавала довольное и сытое урчание.

Неожиданно, острое и неприятное предчувствие ледяной иглой пронзило ее сердце, стылый ветер смел царящие в ее душе надежность и спокойствие внутреннего мира. В тревоге она подняла голову, недоуменно озираясь по сторонам.

Стояла теплая, даже немного душная, летняя ночь, но вот, ее носа коснулся резкий порыв ветра, который нес с собой жуткий могильный холод. Неестественное движение воздуха тяжело влачило злое поветрие зимней стужи. Это не было задорным морозцем, не пахло оно и чистым снегом. Затхлый ветер принес смрад давно разлагающихся внутренностей, будто бы вынырнул из грязной, гнилой могилы.

Издав грозный горловой рык, драконица заботливо отодвинула в сторону высиживаемые яйца и рывком встала на свои кривые, чешуйчатые лапы. До ее слуха донеслось зловещее шипение, на которое она ответила почти таким же, но гораздо, гораздо громче. Из ее ноздрей полыхнуло небольшое пламя, осветив окрестности.

В багровом свете драконьего дыхания она увидела зрелище, от которого чешуя на ее загривке встала дыбом. Над останками зубра застыло грязное облако, состоящее из лоскутов черного пламени. Что-то зловещее копошилось там, угрожая ей и ее будущим детям.

Не раздумывая ни секунды, она плюнула сгустком яркого огня прямо в центр этой кучи. Лоскуты темного пламени распались на отдельные части и с жутким завыванием, словно стайка потревоженных мух, принялись носиться кругами.

Теперь драконица смогла разглядеть страшные фигуры более подробно, и увиденное испугало ее до постыдной дрожи в мощных лапах. В воздухе метались призраки этих назойливых мелких существ — людей — людей давно умерших.

Она вспомнила рассказы своего отца. «Помни — говорил он — порядочный призрак должен иметь вид благообразный и умиротворенный, а движения его — плавными и изящными. Они не причинят тебе ни какого вреда. Но если ты встретишь черного призрака устрашающего своим видом, то берегись. Даже драконы должны бояться их нечистой силы. Они обладают магией смерти».

То, что сейчас летало в воздухе, порядочными призраками назвать было ни как нельзя. Оскаленные, голые черепа на тонких позвонках шеи пугали длинными и острыми, словно иглы, зубами, а саваны развевались за их плечами черными знаменами.

Пересилив страх, позабыв обо всем на свете, кроме своих неродившихся детей, драконица прямо с места сделала невероятный прыжок, угодив в самую гущу роящихся призраков.

Мутное, смердящее облако мгновенно облепило ее со всех сторон. Острые призрачные зубы рвали ее прочнейшую кожу словно бумагу, обжигая при этом невыносимым могильным холодом.

Драконица вскрикнула от боли, она отчаянно отбивалась от них, стараясь при этом отвести подальше от гнезда. Струи огня из ее пасти летели во все стороны. Пытаясь скинуть с себя призраков, она каталась по земле, сшибая, словно тростинки, толстые вековые деревья и круша в пыль прочнейшие скалы.

Не смотря на отчаянное положение, она смогла заметить, что один или два призрака, которым посчастливилось попасть в раскаленный центр струи ее пламени, исчезли. Издавая невероятно отвратительные визги и завывания, они превратились в облачка фиолетового дыма. Лучик надежды затеплился в ее душе. Она расправила кожистые крылья и с трудом вскинула себя в воздух.

Не осмеливаясь далеко отлетать от дома, она кружила вокруг гнезда, выделывая в воздухе невероятные пируэты, посылая струи огня в нападающих на нее призраков.

Внезапно она ощутила ужас — смертельная угроза нависла над ее детьми — будущая мать почувствовала это на подсознательном уровне и что есть силы рванула к гнезду… но было уже слишком поздно.

Там, где она оставила свою бесценную кладку, драконица увидела лишь грязное облако призраков, копошащееся над гнездом клубком мерзких червей. В этот момент облако распалось на отдельные части, и она с ужасом оглядела то, что осталось ее яиц — всего лишь несколько небольших черепков, запачканных кровью неродившихся драконьих детенышей.

Драконица издала, рвущий душу неистовый крик, и тяжело упала в гнездо.

Драконята так и не сумели появиться на свет, им не дали такой возможности. В последний раз, она нежно обнюхала их останки, и с криком отчаяния взлетела в воздух, там она, с удвоенным неистовством стала преследовать ненавистных призраков. Но очень скоро силы оставили измученное тело, и черная туча стала теснить, явно принуждая ее лететь туда, куда нужно было им.

Изменить направление полета ей не позволяли — если она хотела свернуть в другую сторону, то сразу несколько призраков впивались ей в шею, раня и жаля ядовитыми зубами. Поневоле ей приходилось лететь по заданному курсу.

С первыми лучами солнца призраки исчезали, растворяясь в светлеющем небе, а драконица без сил падала там, где заставал ее рассвет.

Но, с приходом сумерек, призраки появлялись вновь и принимались мучить ее, пока она не взлетала. Только в воздухе они оставляли ее в относительном покое.

На исходе третьих суток этой безумной гонки драконица увидела темный силуэт горного хребта, который взметнулся до самых небес, поперек к направлению ее полета. Невероятно высокие, черные, каменные монолиты терлись своими вершинами о самые облака. Сил перелететь эти скалы у нее уже не было — ей ни чего не оставалось, как лететь только вперед.

Прямо перед ней скала расступилась узким, рваным ущельем — призраки явно гнали ее туда.

Не пролетев еще и сотни метров по узкому коридору, она с ужасом заметила, что стены смыкаются все ближе и ближе с каждым взмахом ее крыльев.

Вот их чувствительные кончики задели шершавый камень, еще несколько метров… Вот уже полностью раскрытое крыло не помещается в узком пространстве…

Больно, в кровь ободрав крылья, драконица стремительно теряла высоту. Клочья кожи и крови оставались на острых, словно лезвие бритвы, камнях.

Воздух больше не держал ее — подняв тучу пыли, она с грохотом повалилась на острые выступы. Но и там ее не оставили в покое. Едва сдерживая дрожь в ногах, она потащила свое непослушное тело вперед.

Стены ущелья смыкались не только по бокам — сверху нависли каменные террасы, которые постепенно переросли в массивный козырек. Свободной, над ее головой, осталась лишь узкая полоска неба, светлый промежуток которого, с каждым шагом, становился все уже. Ущелье плавно втекало в пещеру.

Словно крысу, ее гнали в расставленную ловушку. Боль и страх вели ее вперед. Она уже не могла ни повернуть назад ни оглянуться. Намертво зажатая в узком коридоре стен, она лишь слабо скребла камень страшными когтями. Ей не хватало воздуха.

В отчаянном порыве обрести утраченную свободу, драконица сделала последний рывок. Сумев протащить свое измученное и израненное тело еще на несколько метров вперед, она до предела вытянула длинную шею, вдыхая прохладный ночной воздух.

В нос вдруг ударил терпкий запах железа. В затуманенное усталостью сознание пришла мысль, что ей угрожает еще какая-то, новая, неведомая опасность. Но резерв жизненной энергии почти иссяк — драконица устала до самого предела. Не смотря на появившееся тревожное чувство, она затихла, собираясь с силами.

Внезапно, мощный удар сотряс все ее тело — от носа, до самого кончика хвоста. Что-то с грохотом и громким металлическим лязгом обрушилось на ее толстую, чешуйчатую шею.

Бронзовая рама намертво зажала ее шею в своих тисках, сомкнув крепления капкана, у самого основания черепа — металлический монолит не давал ей вздохнуть полной грудью. Неожиданный испуг заставили драконицу отчаянно биться в тесной ловушке, раздирая в клочья и так уже изломанные крылья. Ей отчаянно не хватало воздуха. Попытка содрать это страшное нечто со своей шеи когтистой лапой, окончилась лишь тем, что она только ободрала кожу.

Собрав все скудные остатки сил, драконица, что было мочи, дернула головой, так, что захрустели шейные позвонки, но чтобы вырвать свободу из мертвой хватки капкана, этого оказалось мало. Кожа собралась вокруг шеи безобразными складками, однако ловушка выдержала. В голове помутилось, сознание уплывало. Из ее огромных бархатных глаз полились тягучие кровавые слезы — слезы стыда, боли и страха.

Мучавшие ее призраки куда-то исчезли, оставив ее со своими тягостными мыслями. Спустя какое-то время, драконица забылась тревожным, смертельным сном.

Утро застало ее в столь же безнадежном положении. Измученное и избитое тело вопило болью, ныла каждая чешуйка. От неудобного положения затекли все мышцы. Она едва дышала, но искорка жизни все еще теплилась в ее изувеченном теле.

Вместе с утром появились чьи-то голоса. Обладателей их она видеть не могла, но догадалась, что это люди. Она не знала, радоваться их появлению или нет, ведь пока она еще не ведала об их намерениях.

Ее предки по отцовской линии верой и правдой служили людскому королю государства Пергии, где их почитали и уважали за силу и преданность. Но с другой стороны, все ее предки по материнской линии были уничтожены такими же людьми. Правда, произошло это на несколько веков позже, когда большая часть драконьего племени уже вымерла, а их немногочисленное племя было объявлено величайшим злом.

— Ну, что я говорил, мой расчет оказался верным! — услышала твердый мужской голос драконица прямо перед своим ухом — моя гильотинка сработала как надо.

Другой, более робкий, голос отозвался откуда-то из далека:

— На вашем месте я бы не приближался к этой твари так близко, уважаемый Ганиш.

Человек с таким странным именем весело рассмеялся.

— Не бойтесь Вагнер, эта ловушка так устроена, что пойманное чудовище не сможет дотянуться сюда ни лапой ни хвостом, ни поджарить нас огнем. О, стихами заговорил! — вновь засмеялся человек над ухом.

Драконица скосила правый глаз и наконец-то смогла его разглядеть. Это был довольно крупный и красивый по человеческим меркам мужчина, разряженный в необычные цветастые одежды.

Теперь, когда она поняла, что ловушка дело рук этого существа, гнев застил ее глаза. Она открыла пасть и резко мотнула головой, пытаясь зубами достать смеющегося человека. Металл ловушки застонал от напряжения, но выдержал. Мужчина дернулся от испуга и, запутавшись в полах длинного халата, полетел на камни.

Вновь послышался смех.

— Ах, а-а-а ты смелая! Даже жалко, что придется тебя убить — с уважением сказал мужчина.

— Вы в порядке уважаемый Ганиш? — послышался встревоженный голос.

— Да со мной все нормально — ответил он.

— Можно начинать?

— Да, игрушки закончились, пора!

Мужчина в странном одеянии осторожно приблизился к драконице и, наклонив голову на бок, заглянул в ее бездонные глаза. Он с сожалением погладил ее толстую, закованную в броню шею.

— Начинаем! — громко и решительно прокричал незнакомец.

Давление на шею усилилось, теперь драконица не могла даже пошевелиться, она начала хрипеть.

— Эй, эй вы там, не убейте мне ее раньше времени! Она должна быть живой — прокричал незнакомец.

Давление немного — совсем чуть-чуть — ослабло.

Неизвестный маг достал из за своего пояса предмет, похожий на черенок от лопаты. В его ловких руках палка, круглого сечения, разделилась на две половины. Лишь самые опытные артефакторы признали бы в нем зачарованный тубус для хранения особо мощного, магического оружия. Маг осторожно достал из него кол, с какими ведьмаки охотятся на нечисть.

Штырь, длиною в два локтя, металлически поблескивал ядовитой зеленью. Яркий луч солнца отразился от его поверхности и весело заиграл, солнечным зайчиком, на неровной поверхности близлежащей скалы. Знаток боевой магии сразу бы признал в этом предмете копье Бишанга — самое известное и наиредчайшее оружие — одинаково эффективное, как против почти любой нечисти, так и против прочих магических существ.

Копье это было изготовлено из валирума — почти неразрушимого магического сплава, секрет изготовления которого был утерян с последним алхимиком, тайно умерщвленным по приказу главы гильдии боевых магов. С таким копьем, даже весьма посредственный рыцарь, мог справиться почти любой нечистью, что несомненно не было на руку боевому сообществу меча и магии — они попросту потеряли бы всю свою работу. Копье было изготовлено полым внутри, уникальным же его делало всепробивающее заклятие, в которое искусно вплели матрицу ненасытной утробы Бишанга. Будучи вогнанным в тело жертвы, оно, словно паук, высасывало из нее всю кровь вместе с астральной матрицей и жизненной силой. Лишь только душа была неподвластна копью Бишанга.

Послышался топот многочисленных ног, крепкие металлические сети опутывали когтистые лапы и крылья, в камень вбивались колья, намертво сковывая и обездвиживая драконицу.

Вдруг она почувствовала, что в ее шею, с неимоверной силой, вонзилось что-то острое, но ни дернуться, ни пошевелить, хотя бы кончиком хвоста, она уже не могла. Острая боль взорвала ее мозг. Ни когда в своей жизни она не испытывала такой ужасной боли, даже когда ее рвали на части зубы призраков.

— Где амфоры? Тащите же быстрее!!! — кричал незнакомец.

Темнокожие, оголенные до пояса люди, тащили толстые, прозрачные сосуды с узкими горлышками. Словно муравьи облепившие жука, они деловито сновали вдоль и поперек — прямо по спине драконицы. Большие бутыли несли к голове — туда, где из ее шеи торчал, глубоко вбитый в ее плоть, полый штырь. Из его свободного конца, на землю, капала тягучая, зеленая кровь.

Ганиш вцепился в толстый комель обеими руками и, расширяя рану, принялся резко раскачивать его из стороны в сторону. Нащупав яремную вену, он еще глубже вогнал острое навершие и вытащил пробку. Кровь обильно полилась из отверстия тугой струей. Драконица застонала.

Бутыли быстро наполнялись темно-зеленой, фосфорно-светящейся жидкостью — кровью драконицы.

Наполненные бутыли быстро уносили, осторожно перенося по двое, за прикрепленные плетеные ручки. Выстроилась длинная вереница людей.

Там, на выходе из ущелья, амфоры грузили на устланные мягкой соломой телеги, обкладывали свежесрубленными ветками и отправляли в неизвестном направлении.

Жизнь медленно и неохотно покидала драконицу. В ее глазах помутилось, конечности охватил холод. Мышцы, как-то очень быстро, налились свинцовой тяжестью, в ушах стоял непрерывный гул.

За краткий миг, перед ней пронеслись все счастливые годы ее детства и отрочества, она снова увидела своих родителей, своего мужа, своих неродившихся детей, которые звали ее за собой. Ей стало легко, ее душа с радостью покинула свое избитое вместилище, чтобы навсегда соединиться со своими родными.

Глава 6

Три невероятно худых существа, одетых в неопределенного цвета вонючее рванье, с натугой толкали по широким рельсам огромную вагонетку. От непосильных усилий жилы на их шеях набухли и вздулись, выпирая словно корни деревьев. Под толстым слоем грязи, покрывающем их лица, не возможно было определить их цвет — больше всего сейчас они походили на сильно истощенных подгорных троллей. Лишь человек с богатым воображением мог бы признать в этих существах людей, но это все же были люди или то, что от них осталось.

Вагонетка с высокими решетчатыми бортами была до верху, с горкой нагружена грязным сеном в которое была намешана какая-то невероятно пахучая дрянь. Ошметки гнилых овощей и фруктов свисали по бокам вагонетки гнилыми гроздьями. Вся эта масса исходила вонючим коричневым соком, который лился прямо на рельсы, оставляя липкий и тягучий след.

Люди вероятно давно привыкли и не обращали на этот дикий смрад ни какого внимания. Сено скребло потолок невысокого горного туннеля по которому они двигались. Холодный ветер дул им в лицо, но им не было холодно.

Они тащили вагонетку по темному и тесному подземному коридору, вырубленному прямо в толще гранитной скалы. В этом вонючем подземном мешке не было даже освещения, лишь позади маячил свет одинокого безопасного фонаря, позволяющего разглядеть куда поставить ногу для очередного шага.

Пот грязными ручьями лился по их тощим шеям, прокладывая причудливые извилистые русла.

Приземистый коротышка, шагающий позади, освещал людям дорогу и не давал расслабиться ни на секунду. Гном подгонял их сыромятной плетью — только ее злые укусы мешали им, чтобы упасть от истощения прямо на месте. Гном этот был невероятно широк как в талии, так и в плечах. И хотя одет он был явно получше чем люди, но лицом — так же грязен как и они, а пахло от него не лучше, чем от содержимого вагонетки. Стальная кольчуга двойного плетения на его плечах весила ни как не меньше пуда, но он будто бы не замечал ее тяжести, двигаясь тяжелым, но уверенным шагом, то и дело поправляя и поглаживая свою густую засаленную бороду длиною аж до самого пояса.

Воздух прорезал резкий свист хлыста и один из невольников вздрогнул всем телом. Скорчившись от боли, он споткнулся и едва не упал на грязный каменный пол. Гримаса исказило его морщинистое лицо, он зажмурил глаза и оскалил зубы, однако не осмелился издать ни единого звука, боясь навлечь на себя гнев надсмотрщика.

Гном расплылся в довольной усмешке, обнажив лошадиные — кривые и желтые зубы.

— Давайте твари, шевелите свои тощие задницы. Мне что, до скончания века торчать здесь, с вами, в этом вонючем каменном мешке? — прорычал глубоким рокочущим басом гномий надсмотрщик.

Тяжелая вагонетка, поскрипывая несмазанными колесами, стучала по стыкам рельсов, медленно но верно двигаясь вперед.

Истощенным людям казалось, что время, то ли растянулось до бесконечности, то ли остановилось вовсе. Их тощие груди, туго обтянутые кожей (так что можно было пересчитать все их ребра) тяжело вздымались от частого и хриплого дыхания. В их глотках, кажется поселилась сама Мендира — бесплодная и безжизненная пустыня. Невыносимо хотелось пить, увлажнить горло хотя бы каплей освежающей и живительной влаги.

Казалось, их безумному движению не будет конца, но вот, через бесконечно долгое время, к их величайшей радости, штрек наконец-то закончился — он вливался в поражающую своими размерами пещеру.

Колеса вагонетки, с металлическим стуком, торкнулись об упор в футе от выхода. Нагруженная повозка резко остановилась.

Обессиленные люди тут же попадали на жесткие шпалы, но гном не дал им даже отдышаться.

— Ну вы, ленивые свиньи, чего расселись. А выгружать кто будет? Может ваших мамочек позвать?

Вновь раздался свист плети и люди, отупевшие от непосильной работы, безропотно поднялись на ноги. Их лица ни чего не выражали кроме безмерной и беспощадной усталости.

В необъятной пещере, куда привел их подземный коридор, могло бы свободно разместиться три больших ярмарочных площади, каменный же потолок — вообще терялся в невообразимой высоте.

По периметру пещеры были видны такие же выходы из штреков — их было не менее двадцати. Черными провалами они зависли на высоте примерно десяти метров от дна пещеры.

— Вываливай скорее, у нас еще три ходки! — ворчал гном, то и дело работая хлыстом, но не очень сильно, скорее для устрашения.

Сено, грязными комьями, полетело вниз — там его принялась разгребать другая команда людей, истощенных, до состояния тупого скота. За ними так же присматривали пятеро приземистых гномов-надсмотрщиков.

* * *

По низкому подземному коридору, пробитому в толще гранитной скалы, поднимались два гнома. Узкий ход вился крутой спиралью, все глубже и глубже ввинчиваясь в горное чрево. Тяжелые шаги гулко отдавались далеко впереди, а ступени все не кончались, казалось подъему не будет конца. Один из гномов — седой ветеран — провел в этих коридорах большую часть своей жизни. Другой же — был его учеником. Молодой гном, не обзаведшийся даже приличной бороденкой, сегодня впервые попал в эти переходы.

— Ты, Фалин, знай — рокотал седой гном голосом доносившимся словно из пивного бочонка — тебе оказана величайшая честь. Не каждый, далеко не каждый удостаивается этой награды — нести здесь службу. И помни, ты принес клятву хранить молчание на великом подземном горниле. Нарушивший эту страшную клятву подвергается лютой смерти.

На побледневшем лице молодого гнома застыло выражение страха и величайшего почтения.

— Сегодня твой первый день и мне выпала честь ознакомить тебя с подземным полигоном.

— Дядько Дроблин, а что ж такое полигон-то? — дрожащим от волнения голосом спросил Фалин.

— Что, что… — недовольно проворчал седой гном. — Мы по нему сейчас и топаем.

— Полигон — это коридор что ли? — спросил молодой.

— Ах ты ж тупая башка… — старый гном почесал в затылке и призадумался — Как объяснить-то тебе? Да погоди, сегодня сам все увидишь. Я проведу тебя по всему полигону. Все, что ты сегодня увидишь — и есть полигон.

Больше вопросов задавать молодой гном не осмеливался и послушно засеменил по каменным ступеням за своим наставником.

Минут через пятнадцать лестница неожиданно закончилась. Коридор теперь значительно расширился, а потолок взлетел метров на десять.

Вокруг значительно потеплело, стало даже немного жарко, в воздухе же неожиданно запахло каленым маслом.

Коридор круто заворачивался. Из-за поворота вырывался яркий свет, в котором метались многочисленные бесформенные тени. Стали слышны звуки каких-то мощных механизмов и людской деятельности: скрип несмазанных колес, звон цепей скрежет шкивов, громкое перекликивание низких голосов, шарканье многочисленных ног.

Старик и молодой гном завернули за угол. Глаза Фалина широко раскрылись, а нижняя челюсть отвисла до самого пояса.

Он увидел прямо перед собой огромные и неподъемно-тяжелые металлические люстры, многочисленные ярусы которых свисали от потолка до самого пола. Возможно когда-то они были новенькими и блестящими, но теперь от их былого блеска не осталось и следа. Сейчас их замысловатая ковка приобрела несмываемый черный, угольный цвет и была заляпана потеками горелого, животного масла. Терпкая вонь нагретого железа резко ударила в нос.

Десятиярусные люстры были подвешены на крепком толстом рельсе, прикрепленном к потолку пещеры. Гномы увидели хитросплетение толстых — в руку взрослого человека — цепей, звенья которых громко бряцали, ударяясь друг об друга. Колеса, на которых крепились люстры, со скрипом проворачивались и катились по рельсу, не останавливаясь ни на секунду. Скрежет исходил от туго натянутых металлических тросов, в хитросплетении которых разобраться было очень сложно.

Около двадцати гномов были заняты на их обслуживании: кто-то тащил бочонки с жиром, кто-то, с хитро устроенных уступов и с приставных лестниц, пополнял плошки светильников, протирал широкие отражатели и зажигал нечаянно погасшие фитили.

Гномы — молодой и старый — подошли к небольшому уступу, огороженному низкими перилами. Заглянув вниз, молодой гном испуганно отшатнулся. Он не любил и боялся высоты, а сейчас он глядел вниз метров с пятидесяти.

Дядька ушел о чем-то договариваться с бригадиром, оставив племянника на месте.

Попятившись от хлипких перил, юноша с удивлением и восторгом принялся оглядывать грандиозную вереницу люстр, уползающую далеко вперед. Он долго ломал голову — кто и как громоздил эту мощную ленту рельсов, и остальное — не менее весомое — сооружение, блестящее на потолке пещеры, благородным стальным блеском — на такой головокружительной высоте. Без колдовства уж точно не обошлось.

Люстры прибывающие из пещеры, пополнялись жиром и, огибая, по широкой дуге, толстую колонну — вновь возвращались обратно, ни на секунду не прекращая своего движения.

Фалин всю свою жизнь, с самого рождения, провел в пещерах подземного города Дробурга. Среди пещер в которых он побывал за свою короткую жизнь были большие и маленькие и даже поистине огромные, но такие просторы в толще скал он видел впервые в своей жизни.

Дядько Дроблин, наконец-то обо всем договорился и пошагал к своему племяннику.

— Дядько Дроблин, а кто тягает-то их? — спросил молодой гном, когда тот приблизился.

— Потом покажу. Там на верху колеса вертят каторжники, тянут свой срок.

— А-а — разочарованно протянул Фалин — а я-то думал, колдовство.

— Все-то вам молодым колдовство подавай — досадливо проворчал старик.

— Дядько Дроблин, а зачем пещера-то такая?

— Пошли дальше — ответил старый гном — сейчас сам все увидишь.

Через какое-то время они спустились вниз — к самому дну. Молодой гном, придерживая шлем на голове, открыл рот и с восторгом пялился на потолок, теперь снизу, разглядывая стальные полоски рельсов и великанские люстры.

Все же, их света было не вполне достаточно, для того, чтобы разогнать все тени — в огромной пещере стоял желтый полумрак — однако же Фалин разглядел какие-то загоны, огороженные высокими и крепкими брусьями, тесанными из средних размеров деревьев.

Огромные, бурые тени, копошились за крепкой изгородью.

Терпко запахло навозом. По мере продвижения, запах все усиливался. Фалин разглядел, что из черных дыр в стене вываливают сено, а истощенные люди, подгоняемые другими гномами, тащат его на себе к длинным деревянным корытам.

Но вот, они, почти вплотную, приблизились к огороженным участкам. Фалин разглядел удивительных животных. Ему казалось, что ни чего, удивительнее того, что он увидел сегодня, быть просто не может, но животные стоящие в загонах вновь поразили его, до самой глубины его простой души. Если бы раньше, хоть кто ни будь, рассказал ему о чем-либо подобном… Он поднял бы на смех любого, а то и поколотил бы, что бы не врал понапрасну.

Великаны были высотой с дом. Обросшие густой, свалявшейся темно-коричневой шерстью, звери тихо раскачивались из стороны в сторону на массивных ногах-тумбах, в целый обхват его рук. На месте носа у них торчал длинный и толстый ствол, который, словно змея, гибко извивался, ловко подхватывая и отправляя в рот большие пучки сена. Крохотные глазки подозрительно косились на визитеров, а лопухообразные уши отмахивались от назойливых насекомых.

— Х…Хто это? — пролепетал Фалин.

— Да не боись, подь поближе — толкал Дроблин в спину молодого гнома.

— Не, не пойду. Вон какие клыки большие, аж до земли завиваются. Еще схарчат меня.

— Да не… не опасные они пока. Зри, пока можно.

Задравши голову, Фалин, на полусогнутых ногах, опасливо приблизился к бревенчатой изгороди и, забыв обо всем на свете, смотрел во все глаза на шумно жующих животных.

По его прикидкам, в пещере их было штук тридцать или сорок.

— Дядько Дроблин, а как же они зовутся и для чего эти звер-р-рюги?

— Это боевые мамонты. Наш подгорный король готовит их по заказу властителя города Мертвых. Говорят, что скоро будет война — старый гном тяжело и многозначительно помолчал — а боевые мамонты — самое грозное оружие.

Тут началось какое-то оживление. Толпы людей тащили сооружения, похожие на маленькие домики. Подкатили машины немного смахивающие на осадочные баллисты и при их помощи водрузили эти домики на спины мамонтов, крепя хитрыми соединениями из толстых кожаных ремней.

Снаряжение боевых животных продолжалась довольно продолжительное время. После того, как кабины погонщиков были закреплены, по команде рожка в эти домики забрались гномы — возчики и при помощи толстых пик погнали мамонтов на открытую площадку. Пол пещеры ощутимо задрожал под тяжестью их шагов.

Обширная площадь, где дрессировали этих гигантов, была необычайно велика. На ней свободно бы смог разместиться целый гномский хутор, семей эдак на полтораста. Необъятный полигон был сплошь изрыт ямами и рытвинами.

Мамонтов подвели к высоким и весьма прочным на вид металлическим сооружениям, которые прочно утвердились на укрепленных рельсах. Сооружения были похожи на исполинские качели высотою метров пятнадцати. «Сколько же железа пошло на все это? Наверное цельный год потребовался бы только на то, чтобы добыть столько руды» — подумал Фалин.

Сверху потянулись вереницы цепей, которыми оплетали мамонтов, и надежно крепили сцепки.

— А это для чего, Дядька Дроблин — прошептал Фалин, зачарованно пялясь на мамонтов.

— Экий ты нетерпеливый. Ну да ладно, расскажу. Видишь стальную сеть под брюхом у них? Для чего думаешь она?

— Броня что ль?

— Нет, когда они будут готовы, ни какая броня им не понадобится. Его шкуру даже моя боевая секира не возьмет. А сеть эта нужна, чтобы крепить их к цепям. Вот смотри.

В это время сооружение на колесах взревело, загрохотали металлические части — шестерни и поршни.

— Наши умельцы по древним чертежам собрали дьявольские машины — во всю глотку орал Дроблин, стараясь перекричать адский шум, издаваемый машинами — они работают на нагретом паре. Им по силам поднять даже этих мамонтов.

Послышалось шипение, выпускаемого из нагретых котлов, излишков пара, нелепое гигантское сооружение дрогнуло и со стоном покатилось по паре рельс, на которых было установлено.

Мамонт дернулся вперед и одновременно взлетел высоко вверх.

— Их обучают не бояться высоты — продолжал кричать Дроблин.

— Это че, они и летать умеют?

— Пока что нет, но это только пока. Пришлый маг обещал, что очень скоро они смогут парить в облаках! Ну это я загнул вообще-то — хмыкнул Дроблин — но дом, или, к примеру, речку, перелететь они смогут.

Фалин с Дроблином около часу наблюдали за тренировками боевых мамонтов. Животных учили таранить ворота, которые под ударами их, закованных в каленое железо, клыков, разлетались в щепки; вытаптывать живую силу противника, для чего в боевые порядки выстраивали, обряженные в солдатские мундиры, соломенные манекены, и многому, многому другому. В душе молодой гном страстно мечтал оказаться на месте седоков, гордо возвышающихся на их спинах. Все время, пока шел учебный бой, Фалин, с открытым ртом, зачарованно наблюдал за этими великолепными и очень опасными животными, за впечатляющей мощью и игрой их могучих мышц.

На следующий день он, тайком от своего наставника, загодя, прибежал на полигон и устроился, заняв удобное место для наблюдения. Отсюда хорошо просматривалась вся площадь, однако, именно сегодня, мамонтов почему-то снаряжать не спешили и Фалин заскучал, сидя без дела.

— Вот ты где! — неожиданно рыкнул над ухом голос наставника — что ты здесь делаешь негодный мальчишка, я тебя уже три часа ищу по всем отноркам этого проклятого подземелья.

Ученик гнома получил чувствительный подзатыльник и съежился от страха, а его желудок сжался в тугой комок.

— Дядько Дроблин, не гневайся. Я снова хотел поглядеть на этих животин. Очень уж они мне…

— Молчать! — рявкнул наставник.

Но видя, что его ученик вусмерть перепуган, старый гном сжалился над мальчишкой.

— Ладно, прощаю на первый раз. — проворчал он — Зря ты сюда приперся. Вчера был завершающий день — их обучение закончилось — теперь за них возьмутся маги, наделят их своими колдовскими силами и будут они непобедимы в бою, да не устоит перед ними ни зверь, ни человек, ни гоблин, ни эльф. Не возьмет их в бою ни копье, ни секира, ни стрела каленая — глаза старика затуманились, видимо он вспомнил свое героическое прошлое.

— Пошли, навестим их в последний раз, коли хочешь, далее ни кого, кроме особо доверенных лиц сюда не допустят.

Старый и молодой гномы медленно продвигались по направлению к стойлам мамонтов. Старик тяжело ступал ногами, обутыми в грубые сапоги, подбитыми звонкими подковками — груз лет тяжело давил на его плечи. Молодой же летел словно невесомая птаха, подгоняемый силой молодости и любопытством.

Возле стойл наблюдалось необычайное оживление. Куча народа копошилась вокруг могучих волосатых животных.

Сегодня боевых мамонтов почему-то с самого утра не кормили. Рабы с трудом волочили по песку длинные и толстые — с бедро взрослого мужчины — стальные цепи. На тачках, прямо к стойлам, подкатили передвижные наковальни, в печах которых разводили жаркий огонь. Повсюду слышался звонкий перестук кузнечных молотов.

Толстые, словно бревна, ноги мамонтов опутывали стальными цепями и крепко накрепко клепали их раскаленными до красна штифтами, сковывая и абсолютно лишая подвижности. Дрессированные, обученные полному послушанию, животные дрожали всем телом, с опаской косясь на своих мучителей.

Концы цепей, опутавшие передние ноги, приковывали к крепким металлическим тумбам, глубоко уходящим в пол пещеры. Задние — крепили к мощной штанге, проходящей по стене, с задней стороны мамонтовых стойл.

Фалин бестолково мотался между занятыми работой гномами, то и дело спотыкаясь о протянутые тут и там цепи.

— Ну ты, щенок, не путайся под ногами — буркнул какой-то угрюмый гном с тяжелым кузнечным молотом в волосатой руке.

Фалин с извинениями ретировался. Отойдя подальше, он с некоторого расстояния, продолжил наблюдать за их работой.

До полудня все приготовления были закончены. Мамонты, лишенные подвижности, могли лишь качать косматыми головами, да изредка оглашать пещеру тревожными, трубными возгласами. Тяжело переступая с ноги на ногу, они наполняли своды пещеры непереставаемым металлическим лязгом и звоном цепей.

Фалин вдруг увидел, как тумбы, к которым были прикованы передние ноги животных, с громким скрежетом, стали проворачиваться, наматывая на себя стальные звенья. Подняв тучу мусора, цепи туго натянулись.

Многотонные животные тяжело падали на колени, ощутимо сотрясая каменный пол. Их толстые бока заходили ходуном от частого и неровного дыхания. Каменные своды наполнилась их горестными стонами.

Словно великомучеников на крестах, мамонтов распяли, уложив на гранитный пол пещеры. Всюду сновали толпы людей, обкладывая их колючими ветками.

Крепкий, смоляной дух, исходящий от свежей хвои, забил все другие запахи — у Фалина появилось ощущение, будто он находится в густом еловом лесу. Горы лапника окружали огромных животных, окутывая и покрывая их с головой. К концу дня многочисленные рабы с головой накрыли мамонтов еловым саваном. Лишь изредка холмы колючих веток беспокойно вздымались, когда тот или иной мамонт пытался подняться и освободиться от тяжелого гнета.

Круглые сутки в огромной пещере стоял таинственный полумрак, там не возможно было определить — день сейчас или ночь — но по тому, как заурчало у него в животе, Фалин догадался, что время неотвратимо подбирается к вечеру. Его наставник, паче чаяния, милостиво разрешил ему остаться.

— Ладно, дозволяю тебе посидеть здесь, пострел, только смотри, как гнать станут, не перечь, сразу беги домой — сказал Дроблин — а я уж пойду, меня кое-кто ждет сегодня в гости.

Старый гном осклабился довольной, масляной улыбкой и поплелся к выходу.

— Спасибо, дядька Дроблин — кричал ему вслед Фалин — уж я то не подведу. Как только скажут, так домой побегу.

Фалин нашел себе уютное местечко, где на него ни кто не обращал внимания, и где он ни кому не мешал. В стене пещеры образовалась небольшая естественная ниша, немного возвышавшаяся над каменным полом. Оттуда ему все было отлично видно. Фалин постелил под широкий зад шерстяную жилетку и подобрал под себя коротенькие ножки. Боясь даже пошевелиться, он заворожено наблюдал за загадочными действиями людей и гномов.

На эту службу он попал по протекции своего дядьки. За свой коротенький жизненный путь, ни чего интереснее забоев, где добывали железную руду, да драгоценные камни, он не видел. Целым событием для него было выбраться к своей бабке по отцу — на свиные фермы — где он целыми днями, с восторгом гонял хворостиной волосатых хряков.

А все что происходило сейчас, было волшебно, и оттого — интересней вдвойне.

Однако, ближайшие часа три, более ни чего любопытного не наблюдалось. Фалин решил ненадолго прилечь, да ненароком и заснул.

Его разбудили резкие выкрики и щелчки бичей. Фалин приоткрыл глаза и, боясь, что выгонят, медленно приподнял голову.

Надсмотрщики — гномы — вели невольников к выходу, подгоняя их бичами. Пространство полигона быстро очищали от лишних свидетелей.

Фалин затаился в своем убежище. Он накрыл голову и спину своей жилеткой и решил до последнего не двигаться с места — авось не заметят. Жилетка по цвету весьма походила на гранит пещеры и, в неверном свете масляных люстр, полностью с ним сливалась. На время он решил стать невидимкой.

Гномы обходили пространство пещеры, заглядывая во все щели и закоулки. Один из них — грозный с виду силач в черном плаще — прошел совсем рядом. Фалин слышал его тяжелое дыхание и скрип песка под его ногами, но взгляд надсмотрщика лишь мимолетно скользнул по жилетке. Затем шаги стали удаляться — видимо надсмотрщик принял его за один из валунов, каких в этой пещере были сотни.

Фалин все это время не дышал, боясь себя обнаружить. Когда страшный гном ушел, он целую минуту восстанавливал сбившееся дыхание.

И тут началось самое интересное. В пещеру стали заводить нагруженные чем-то телеги. Фалин насчитал десяток повозок — по одной на каждый коротенький палец его мозолистых рук — их подтянули к стойлам и поставили в ряд.

Удивительно, но правили лошадьми и сопровождали телеги — люди. Одеты они были вполне прилично, и на невольников не походили вовсе.

Среди людей особенно выделялась одна пятерка. Четверо из них были одеты во все черное. Все их одеяние — от короткополых кафтанов и панталон в обтяжку до блестящих сапог, кожаных перчаток и длинных плащей — было угольно черного цвета.

Маги — догадался Фалин — без сомнения маги. Сердце его забилось быстрее. Неужели он увидит сегодня что-то волшебное? Он очень на это надеялся.

Пятый в их компании сильно отличался от остальных. Фалин недоуменно перебирал в своей памяти все знакомые ему народности, населяющие их земли.

Пестрое одеяние слегка напоминало халаты разумных орнитоидов с дальних островов. Птиц этих он видел однажды на городской ярмарке, когда те привозили свой товар.

Человек в цветастом халате не походил на птицу, да и, как припоминал Фалин, балахоны птице-людей были сотканы из тончайшего шелка, а одеяние таинственного человека было из неизвестной Фалину тяжелой блестящей материи.

Даже в тусклом свете пещеры, халат переливался всеми цветами радуги.

Фалин заметил, что люди в черном, разговаривают с гномами повелительно и с высока, явно считая себя здесь хозяевами, гномы же — подобострастно гнут перед ними спины.

А уж незнакомец в пестром халате распоряжался самими магами.

Фалин с первого взгляда невзлюбил пестрого незнакомца, про себя наградив его прозвищем «попугай».

Этот самый попугай отдал распоряжение гномам, чтобы те начинали разгрузку телег.

Из под веток, наваленных на повозки показались прозрачные сосуды, наполненные перламутровой, зеленой жидкостью.

Около сорока толстопузых фляг выстроились ровным строем на песчаном полу пещеры.

— Вы все приготовили? — строго спросил попугай у какого-то, явно знатного, гнома.

— Все готово, уважаемый Ганиш — подобострастно ответил гном.

Отвешивая поклон, он согнулся почти пополам, до самого пола.

— Тогда необходимо начинать. Луна в третьей фазе, мешкать не следует.

Ганиш небрежно махнул рукой, отсылая гнома, словно слугу, выполнять данное ему задание, и безразлично отвернулся. Высокопоставленный коротышка лишь оскалился, да недовольно зыркнул из под густых бровей, однако покорно последовал по своим делам.

Тем временем, из дальнего коридора, к стойлам подтащили какие-то огромные кастрюли, исходящие вонючим, терпким дымом — в них явно что-то тлело. Команды из гномов подтаскивали кожаные мехи, снимая их с кузнечных жаровен.

Пестрый маг расхаживал между кастрюлями, время от времени что-то в них подбрасывая, гномы тут же принимались раздувать пламя кожаными нагнетателями.

Наконец, видимо удовлетворившись результатами, попугай велел тащить их к стойлам.

Гномы сноровисто растаскивали лапник, открывая доступ к месту, где под кучей еловых веток покоились головы мамонтов. К железным крышкам таинственных приспособлений крепили раструбы и направляли их прямо в морды животным.

Разделившись по парам, гномы принялись вдвое шибче качать тяжелые мехи, распаляя жар в металлических посудинах. Густой, едкий дым потек по широким рукавам, словно густая, масляно-серая жидкость. Пещера постепенно наполнилась зловонным смогом. Рваные клочья плотного тумана быстро пожирали все свободное пространство пещеры.

Мамонты беспокойно зашевелились. Им не понравился терпкий и неприятный запах. В начале он был вполне терпим, но со временем, дым стал разъедать их легкие — они задыхались.

Пестрый маг громко и заунывно затянул какое-то заклинание на неизвестном Фалину языке. Неприятные, мощные и резкие звуки наполнили гранитные своды. Странно, но они не затихали с расстоянием — отражаясь от стен, они вновь возвращались, вдвое усиленные эхом.

Фалин уже давным-давно потерял возможность безнаказанно наблюдать за действиями мага — всех его сил теперь хватало лишь на то, чтобы не расчихаться. Он стянул с себя шерстяную безрукавку и, уткнувшись в нее носом, который наполнился жидкой слизью, дышал только через ее грубую шерсть. Однако въедливый дым проникал повсюду. В горле першило, Фалин отчаянно растирал нос мозолистой ладонью, но, что бы он ни делал, легче не становилось.

Звуки заклинания странно усиливали дурманящее действие дыма. Фалин изо всех сил зажал уши ладонями и зажмурил глаза. Дурная тошнота, корявой рукой, перехватила желудок и потащила его к горлу, в глазах плыли яркие пятна разноцветных кругов. Тело вдруг наполнилось каким-то ровным, нарастающим с каждой секундой, гудением, отдаваясь в каждой его клеточке. Голова кружилась так, что, казалось, вот-вот отвалится, расставшись с коротенькой шеей, сердце удвоило силу и частоту ударов. Фалин чувствовал, что еще немного — и он просто не выдержит этой пытки — ему вдруг показалось, что он умирает.

Вполне очевидно, что мамонты испытывали те же самые ощущения, однако у них не было возможности заткнуть себе носы и уши.

Из под еловых веток раздавался нестройный хор голосов, измученных болью животных — он до неузнаваемости был исковеркан и искажен грубым колдовским насилием над их естеством. Они словно пытались подхватить слова мага, повторяя за ним все формулы заклинания. Их отчаянный призыв о помощи абсолютно не напоминал тот трубный рев, который обычно издают боевые мамонты — резкие и неестественные звуки вырывались на свет из глоток огромных животных. На половину стон, на четверть — плач, в сухом остатке — крик агонии. Эти звуки походили на крики дерущихся мартовских котов, усиленные в сотни и сотни раз.

Больше не в силах сдерживаться, Фалин громко чихнул. Обнаружив маленькую лазейку, едкий дым беспрепятственно проник в его легкие, заставив согнуться в приступе тяжелого кашля. Жестокий спазм скрутил все его тело, желудок вывернуло наизнанку. Весь его завтрак, обед и часть ужина в миг оказались на гранитном полу. Но, по счастью, в этой какофонии звуков, его ни кто уже не слышал.

Теперь другие — громкие и гулкие, словно пушечные выстрелы — звуки, наполнили пещеру. Затуманенному сознанию Фалина мерещилось, что это рушится сам костяк гранитного основания, на котором стоит пещера, но пошевелить даже кончиком пальца ради своего спасения уже не мог.

Вопреки опасениям маленького гнома, пещера крепко стояла на своем месте — звуки, так его напугавшие, были лишь кашлем, вырывавшимся из бочкообразных легких животных-великанов.

Обезумевшие мамонты рвали жилы, пытаясь разорвать сковывающие их цепи. Лапник, покрывающий их головы, напоминал поверхность океана во время шторма, клочья едкого черного дыма приплясывали, взлетая из под еловых веток, и принимали причудливые, неестественные очертания.

Так же как и мамонтов, спазмы и кашель, скрутили всех остальных, кто сейчас находился в пещере — магов-подмастерьев, гномов, раздувавших мехи, лошадей в повозках — но только не злого попугая, которого окружала прозрачная защитная сфера, наполненная свежим воздухом. Из нее-то он, как ни в чем не бывало, продолжал свое магическое действие.

Дальнейшего Фалин видеть не мог — он провалился в глубокий, липкий и черный, обморок.

Ганиш, тем временем, закончил читать свое заклинание. Все окружающие, были в отключке — пол устилали неподвижные тела его помощников, застывших в неестественных позах.

В полной тишине он подошел к четверке своих учеников, с его пальцев сорвались неяркие зеленые искорки, которые тут же поплыли к лицам находящихся в обмороке магов.

Заклинание вдохнуло в них немного жизни. Словно с тяжелейшего перепоя, они с трудом поднимались на дрожащие ноги — их все еще немного пошатывало из стороны в сторону. По туго натянутому пергаменту кожи, и неестественно бледному цвету их лиц, можно было заключить, что отравление не прошло для них даром.

— Тащите кровь драконицы, живее — распоряжался Ганиш.

Растолкав гномов, распростертых на полу, его помощники велели им подтащить к каждому мамонту по одной амфоре с зеленой жидкостью. Из поясных сумок помощников появились длинные стальные иглы, к которым крепили гибкие шланги. Соединив все их переплетения в хитрое устройство, маги устроили нечто вроде исполинских капельниц.

На самом основании хоботов — там, где он сливается с верхней челюстью — у мамонтов имеются артерии, которые весьма близко подходят к поверхности кожи. Нащупав их, помощники мага глубоко вогнали в них острые трубки металлических инструментов.

Горячая жидкость, до предела наполненная волшебством, по сути своей — концентрированная магия — полилась в жилы мамонтов, разбавляя их холодную густую кровь, делясь с нею своею мощью.

Организмы исполинов сейчас выполняли роль своеобразных автоклав, в которых бездушный алхимик смешивал два почти несоединимых ингредиента. Ломая преграды и слабое сопротивление, кровь драконицы изменяла организмы животных, наполняя их своим подобием.

Волшебство без усилий — будто тонкие спички — ломало массивные кости, и собирало их вновь, по своему разумению — словно какой-то безумный инженер, конструировал новую машину из двух старых. Из под веток слышался непрерывный — громкий и неприятный — хруст ломаемых костей. Животные, одурманенные едким дымом, испытывали небывалый шок. Будучи оглушены грубым вмешательством крови драконицы, они не издавали ни звука. Все их возможности ограничивались лишь одним — основополагающим, действием, присущим, к счастью, обоим организмам — они могли дышать.

Но даже того, огромного, запаса жизненных сил, позволяющего мамонтам выжить в ледяной пустыне, было недостаточно для столь глобальной перестройки организма. Кровь драконицы медленно их убивала. Для поддержания организмов этих великанов, на зыбкой грани между жизнью и смертью, Ганиш щедро вливал в их ауры реки живительных, магических сил.

Кровь из амфор полностью перекочевала в жилы мамонтов, теперь оставалось надеяться только на их выносливость.

Фалин тоже очнулся в своей нише, воздух уже полностью очистился от неприятного запаха, но его все еще мутило. Тело наполнила такая страшная усталость, будто бы он двое суток — без перерывов на обед и ужин — работал с тяжелым кайлом на отвалах. Однако любопытство оказалось все же сильнее.

Пересиливая дурноту, он вновь наблюдал за действиями чародея.

Откуда-то набежала куча народа. Лапник стаскивали с неподвижных тел и волочили в дальний конец пещеры, складывая его там огромной, лохматой горой.

Злое колдовство — безумное существо-невидимка, забравшееся под толстые шкуры — все еще забавлялось со своим живым конструктором, выкладывая из костей мамонтов, тела мерзких полукровок — получалось что-то среднее между лохматым зверем, давшим ему основу и чешуйчатым, боевым драконом. Шкура на их боках — то расправлялась, до состояния кожи, натянутой на барабан, — то опадала морщинистыми складками. Казалось, под ней двигаются какие-то существа, в порыве слепой ярости, крушащие все на своем пути.

Спутанные клочья грязной, коричневой шерсти опадали с их боков лохматыми лоскутами, обнажая белесые торсы чудовищ — теперь их покрывали ровные ряды крупной драконьей чешуи. Их кожа, взмокшая от холодного пота и едкой слизи, неприятно лоснилась и лихорадочно блестела, словно тонкая корочка на едва затянувшемся шраме.

Тела боевых мамонтов странно вытянулись в длину, их пропорции изменились до неузнаваемости. Вместо короткого поросячьего хвостика появились дубинообразные хвосты с острым навершием, морды стали гораздо длиннее, а челюсти — более мощными — бугристые узлы мышц густо покрывали теперь их массивные скулы.

Фалин с ужасом разглядывал все те кошмарные изменения, что произошли с так полюбившимися ему животными. Теперь ни какими коврижками его бы не заманили на спину такому чудовищу. Даже отсюда он сумел разглядеть их крупные зубы — они были примерно со стопу взрослого мужчины и остры, словно боевой клинок гнома-пехотинца. Длинные раздвоенные языки вываливались из их полуоткрытых пастей, на ногах красовались короткие, но мощные пальцы с длинными, и очень опасными на вид, черными когтями.

Благородные животные превратились в отвратительных и безобразных монстров полукровок.

По велению Ганиша цепи на передних ногах несколько ослабили.

Прошло два часа. Животные медленно приходили в себя, делая слабые попытки пошевелиться. Было видно, что даже слабейшее напряжение давалось им с великим трудом.

— На бойню кого ни будь отправили? Где бычья кровь? — кричал Ганиш.

Появился гном распорядитель.

— Все как вы велели, о благородный — сказал он, мелко вздрагивая и явно опасаясь подходить к мамонтам слишком близко — мы ждали лишь вашей команды.

— Тогда тащите быстрее.

— Как скажете, о великий — с глубоким поклоном, гном удалился.

В пещеру осторожно вкатывали телеги, на которых возвышались крутобокие котлы, до верху наполненные густой бычьей кровью. Гномы, облаченные в заляпанные передники, вооружались большими черпаками на длинных ручках. Ковши, с частотой поршней, идеально отлаженного механизма, принялись часто сновать туда и обратно — они сноровисто погружались в тягучую, бурую жидкость и опрокидывались в безвольно раскрытые зловонные пасти.

Мамонты понемногу приходили в себя и, словно пьяницы с жуткого похмелья, жадно ловили живительную влагу. Их поросячьи глазки загорелись ярче, жизнь потихоньку возвращалась в их отвратительные тела.

Внезапно, своды пещеры огласились истошным криком. Ганиш обернулся — он увидел, как один из мамонтов, очнувшийся раньше всех, рывком встал на ноги. Кажется, полукровка почти вдвое прибавил в росте — гранитной скалой, исполинской громадиной возвышался он над гномами, застывшими перед ним в смертельном ужасе.

Неповоротливые коротышки наконец-то опомнились и, завывая от страха, живо прыснули в разные стороны. Гном, испачканный бычьей кровью, лишь на мгновение замешкался дольше остальных — он стоял ближе всех, и на него это зрелище повлияло намного сильнее. С черпаком, до половины погруженным в котел, он застыл на месте.

Скользким, покрытым чешуей, хоботом (теперь нос гиганта и вправду походил на гигантского питона) мамонт обхватил его за ноги и, приподняв над землей, вперил в него свои буркала. С каким-то извращенным интересом, он наблюдал за тем, как потешно дрыгается эта букашка, как отчаянно пытается вырваться из его крепкой хватки — так молодой адепт энтомологии наблюдает за бабочкой, приколотой острой булавкой к лабораторному столу. Изучая плененное существо, он явно наслаждался его страхом.

Раскачиваясь вниз головой, гном истошно верещал и размахивал руками. Кости ног, зажатые тугими кольцами морщинистого хобота, громко трещали под неимоверным давлением. Черпак из рук, широкоплечий коротышка, так и не выпустил и, что есть мочи, молотил им по омерзительному рылу монстра. Мамонт однако не обращал на удары ни какого внимания, ведь для него они были даже меньше чем укус комара для человека.

Вдоволь налюбовавшись, мамонт с размаху приложил несчастного гнома о гранитный пол, а затем, с отвратительным хрустом и чавканьем, откусил ему голову. Обезглавленный труп он отбросил далеко в сторону.

Один за другим, остальные мамонты тоже приходили в себя. Их ноги все еще подрагивали, словно у новорожденных мамонтят, хотя, по сути — так оно и было — горное чрево и вправду разродилось этими страшными уродами. Через некоторое время их непослушные ноги окрепли — они уже вполне могли тащить на себе их новые тела. Хоботы жадно припадали к котлам с бычьей кровью.

Пестрый маг со зловещей улыбкой наблюдал за действиями мамонтов. Пока что все шло по плану, правда мамонты как-то необычайно быстро пришли в себя — видимо, сказалось то обстоятельство, что драконица ждала на свет появления драконят, и добавочная живительная, дарующая жизненные силы энергия, присутствовала в ее крови. Однако маг не придал этому большого значения — и напрасно.

Новорожденные к тому времени полностью осушили котлы, привезенные с бойни. Жизнь возвращалась в их исковерканные тела.

Зверь, откусивший голову гному, задрал кверху обезображенную морду и издал оглушительный победный рык, в котором лишь отдаленно можно было узнать трубный зов вожака мамонтов. Кровь, густыми шматками, с его обезображенной морды, капала на гранитный пол.

Словно по команде, головы остальных тридцати монстров синхронно повернулись на его крик.

— Ар-р-ха гарр-амо-о-о — вырвалось из его луженой глотки.

Мощный — глубокий и зловещий — бас вожака потряс стены пещеры. Трубный глас мамонта, на самом пределе, воспринимаемом человеческим ухом, иногда, кое-где, даже переходящим в инфразвук, передавал волю вожака всему остальному стаду, вернее сказать — новому прайду драконьих мамонтов.

Непередаваемый ужас стоял за этими звуками. Гнетущий сумрак смерти затаился и повис в мрачных, темных углах пещеры. Волосы поднимались дыбом на головах у несчастных людей и гномов, ноги ослабли не в силах даже унести своих хозяев.

Слабейшие волей, со страха, опорожнили мочевые пузыри, только Ганиш, почти так же невозмутимо, наблюдал за ними, лишь его правая бровь слегка приподнялась и изогнулась крутой дугой.

Молодого мага окружили его верные помощники. Кроме него, из всех разумных существ, присутствующих в пещере, лишь они сохранили некое подобие самообладания, но было видно, что даже им сильно не по себе.

— Арр-р-ра-а-а ур-р-рахо-о-о. — вновь прокатилось грозное рычание главаря мамонтов.

Шишковатые черепа полукровок закивали в ответ. Со всех концов пещеры донеслись их трубные отклики.

— Ар-хо!

— Арр-р-хо!

— А-а-р-р-р-хо!

Они широко размахивали, испачканными в крови, хоботами и рыли землю мощными когтями.

Тень беспокойства пробежала по лицу Ганиша.

— О великий — обратился к нему один из его учеников по имени Гарнес — не кажется ли вам, что это чудовище что-то хочет сообщить своим собратьям, мне кажется, что они общаются между собой и понимают друг друга.

— Да, на сколько я понимаю, это язык драконов — задумчиво проговорил Ганиш, он резко повернулся к Гарнесу — однако же я не знаю его в совершенстве.

— Осмелюсь ли я спросить, удалось ли вам понять, что же именно он сказал?

— Тот мамонт, говоривший первым, объявил себя владетелем прайда и вызвал на поединок любого, кто осмелится оспаривать его положение. Однако все признали в нем вожака и на бой ни кто не отважился.

— Значит все в порядке?

— Нет, не в порядке, Гарнес. Мы не можем так считать, пока не подчиним себе их волю. То, что они заговорили на драконьем языке — означает лишь то, что перерождение продвинулось слишком уж глубоко — не так как задумывалось. У них появились разум и воля, сравнимые с интеллектом человека. Могут быть большие проблемы. Они вообще не должны были заговорить и остаться безмозглыми тварями, бессловесными и покорными своим дрессировщикам.

Глаза ученика мага забегали.

— Что же делать, о великий?

Но Ганиш его уже не слышал, потому что пытался понять странный диалог, продолжающийся между мамонтами. Внезапно, видимо услышав что-то подозрительное, он странно напрягся и, властным жестом резко поднял ладонь, велев своему ученику заткнуться.

Мамонты, ни кого не таясь, переговаривались между собой. В основном говорил их вожак, время от времени ему кто ни будь отвечал, кивая огромной головой в такт его словам. Их разговор напоминал перекличку басовитых пароходных сирен в порту. Отвратительные животные застыли, словно солдаты в строю, лишь изредка обмахиваясь лопухами ушей — не обращая ни на кого внимания, они вели переговоры.

Ганиш нахмурился — что-то пошло совсем не так. Внезапно, в его вытянутой руке, засверкал голубой прозрачный щит.

— Всем встать за мной, отходим — сказал Ганиш, пятясь назад, словно рак.

Его ученики сгрудились за ним и, спиной вперед, очень медленно, двинулись к выходу.

Дальше события приобрели головокружительную быстроту.

— Арх… арх… арх… арх… — раздался размеренный ритм вожака мамонтов, повторяемый через равные промежутки времени. Словно безумный дирижер, он подавал команды и раскачивался из стороны в сторону. В такт своим движениям, он помахивал окровавленным хоботом.

Вожак явно задавал счет, под который мамонты пытались вырвать стальной рельс из стены пещеры, к которому были прикованы.

Удивительно синхронно — точно под заданный счет — они одновременно делали могучий рывок, изо всех сил, натягивая цепи, охватывающие их задние ноги. Рельс стонал, скрипел и визжал. Мощнейшие крепления не выдерживали титанических усилий. Гранитная скала крошилась, словно мягкий известняк.

Под их напором, толстенный стальной брус продержался совсем недолго — в мгновение ока он сорвался со своего места, страшно грохнулся о каменный пол пещеры и высек сноп ярких искр. Мамонты обрели возможность передвигаться более или менее свободно.

Разбрызгивая горящие частички шлака, тугие языки, жаркого драконьего пламени, вырывались из их хоботов. Скрестив две-три струи в одной точке, мамонты плавили цепи, сковывающие их ноги. Раскаляясь до бела, металл, в считанные секунды, растекался бесформенными, багровыми лужами. Один за другим монстры обретали свободу.

Первым освободился вожак. Остатки цепей на его когтистых лапах зазвенели в такт больших, нелепых прыжков — Ганишу в голову вдруг пришла, не совсем уместная и вовсе уж не своевременная мысль, что они похожи на причудливые браслеты, какие надевают на свои красивые ноги, при исполнении танцев с эротическим подтекстом, восточные танцовщицы.

Монстр понесся к выходу, оттесняя от него магов. Те, в свою очередь, во всю прыть, понеслись к черному зеву подземной галереи. Счет шел на секунды. Каких-то считанных метров не хватило им, чтобы добежать до спасительного выхода.

Набрав скорость, мамонт, в три огромных прыжка, настиг убегающую команду людей и всей своей массой, атаковал щит Ганиша. В самый последний момент, маг как-то сумел вытянуть и замкнуть односторонний щит в полную сферу. В тот же миг, их прижало к стене пещеры. Под мощным натиском нескольких десятков тонн и чудовищной инерции, защитная оболочка смялась словно воздушный шарик. Маги с ужасом наблюдали как к их лицам медленно — словно во сне — приближается клыкастая морда злобного монстра.

— Качайте энергию в щит — успел выкрикнуть Ганиш.

Шишковатый лоб мамонта оказался в считанных сантиметрах от магов, прижатых к стене пещеры, словно бабочки. Чудовищный, зловонный, коктейль запахов — смесь горящей серы, аммиака и обыкновенного коровьего навоза — шибанул в их носы из открытого зева клыкастой пасти. Запах был столь плотен, что их замутило.

Мощные драконьи когти, с натугой, скребли пол — еще на несколько миллиметров приближая тушу монстра к нежным и хрупким телам магов. Ошеломленные чародеи, в мельчайших деталях, смогли разглядеть все четыре ряда острых, жутких зубов, которых просто не могло быть у травоядного животного. Редчайший случай — взглянуть прямо в глотку разъяренного драконьего мамонта и остаться при этом в живых — но вряд ли, кто ни будь из них, был благодарен судьбе за представленную возможность.

Временно восстановился хрупкий и весьма шаткий баланс — было не ясно, что победит: могучая природная сила? Столь же могучая магия? Казалось, всего волосок, отделяет чашу весов от обрушения в ту или иную сторону.

Наконец-то волшебство все же смогло перебороть чудовищную инерцию — мамонта стало медленно отжимать назад и в сторону. Постепенно магическое поле все быстрее толкала тушу монстра, придавая ему ускорение — его отбросило от стены всего на несколько шагов, но и этого оказалось достаточно, чтобы маги вновь бросились к спасительному выходу.

Еще два раза мамонт атаковал магов, но с тем же успехом, им все же удалось достичь спасительного выхода. Один за другим маги исчезали в темноте за огромной аркой прохода.

Издав душераздирающий боевой рык, вожак мамонтов попытался последовать за ними, но его встретил прозрачный, непробиваемый щит.

Намертво сцепив защитное поле с каменной аркой, Ганиш в полной безопасности наблюдал за тщетными попытками вожака пробиться к выходу.

Бока чудовища тяжело вздымались и опадали. Наконец-то он оставил свои бесплодные попытки и застыл на месте. Два взгляда скрестились — началась их безмолвная дуэль. Красные, налитые кровью буркала встретились с черными, бесстрастными глазами Ганиша. Маг застыл перед черной аркой выхода нависающей над ним словно врата в преисподнюю, ни один лучик света не пробивался из за его спины в черный зев проглотившего их сырого и неуютного прохода.

Еще несколько минут они состязались в силе взглядов и, будто бы два безумца, играли в гляделки. Казалось, ненависть, излучаемая их глазами, может расплавить камень.

Первым не выдержал вожак мамонтов — раздраженно замотав головой, он громким ревом подозвал двух своих соплеменников и велел охранять выход. Те охотно ему повиновались — словно два безобразных изваяния, вылепленных сумасшедшим скульптором, они застыли по обе стороны от арки.

К тому времени почти все, кто оставался в пещере из людей и гномов, были перебиты. Мамонты жгли всех, кто попадал в поле их зрения, насаживали на острые бивни, втаптывали их в землю, размазывая по каменному полу словно мух, обвивали хоботами и плющили об стены, ломали все кости, превращая внутренности в кровавую кашу. Они применили все приемы из своего богатого арсенала, которому их обучили те же самые люди и гномы.

Фалин затаился в своем ненадежном убежище, каждую секунду ожидая прихода смерти. Он не решился покинуть свою нору, видя, что единственный доступный выход перекрыт чудовищами, а коридоры, расположенные в десятке метров от пола — так же недоступны, как если бы они находились на луне.

Он видел, как несколько безумцев, в порыве отчаяния, все же осмелились на восхождение — мамонты сбили их со стен пылающими шарами. Из их хоботов вылетали снаряды — огненные сгустки плазмы — и, разбрасывая искры, со страшным гулом и треском, устремлялись к своей жертве. Словно забавляясь, мамонты соревновались в меткости — люди, один за другим, падали со стен, словно горящие мотыльки. На холодный пол приземлялись лишь бесформенные куски пламени, которые не имели определенных очертаний — в них не возможно было опознать живое существо, всего минуту назад, двигавшееся и дышавшее.

Накрыв руками голову, Фалин неистово молился всем подземным богам, обещая им самые щедрые подношения, он поклялся больше ни когда и ни под каким предлогом не приближаться к сводам этой страшной пещеры. Если конечно выживет.

Ганиш еще несколько секунд стоял на месте, провожая взглядом уходящего вожака мамонтов. Не смотря на внешнюю невозмутимость, у него чувствительно тряслись поджилки и сбилось дыхание.

Этот скоротечный раунд остался за магами. Сомнительная победа, но хотя бы кое-что. Теперь же вставал вопрос: что делать дальше?

Поднимаясь наверх по тесному коридору, они оставляли позади себя ярус за ярусом. Подходя к залу где обслуживались люстры, Ганиш на все лады ругал себя, что заранее не поставил на мамонтов печати подчинения, как того требовал древний свиток. Он не ожидал от мамонтов такой прыти. Теперь придется приложить в сотни раз больше сил, чем это того требовало.

Его ученики — с бледными лицами и поникшими головами — тащились позади него. Ганиш не обращал на них особого внимания, полностью погрузившись в свои мысли.

Странно, но в зале люстр, было почти спокойно. Гномы, занятые на обслуге, все так же, работали не покладая рук — ритм их движений не сбился ни на секунду.

К магам подбежал старый, сгорбленный гном. Его длинная, белоснежная борода, свисавшая до самого пола, покоилась на черном кожаном переднике. Беспрестанно кланяясь и вытирая о грязную промасленную ветошь черные, от горелого жира, руки, он подобострастно изрек:

— Чего изволят великие маги?

— Кто таков? — спросил Ганиш.

— Десятник Филч, главнюк над ентими — гном махнул себе за спину.

— Главнюк говоришь — усмехнулся Ганиш — а что же ты, главнюк, не уводишь и не спасаешь своих гномов? Ты что же, не видел, что творится там — внизу?

— Дык видел, а куды ж бежать то, да и за каким лихом. Енти твари на блох не похожи, сюды им не вспрыгнуть — оскалил гнилые зубы Филч — а службу нашу ни кто не отменял, не было такой команды.

— Сотник не появлялся? Я его в суматохе как то потерял из виду.

— Дык вона — в каптерке отлеживается. Он первым сюды сиганул, да все наблюдал с балкончика, как енти свинюки хоботатые огнем плюются. Дык удар с ним приключился, рожа зеленая, весь холодный, аки лягушка, глазки выпучил, да все мычит что-то неразумное.

— Ладно, хвалю за службу и назначаю новым сотником.

Старик гном вытянулся в струнку и подобрался, напыжившись от гордости.

— Дык рад стараться, ваше магическое высочество — бодро отрапортовал Филч.

— Мне нужны люди — невольники. Сколько сможешь собрать?

— А скольки нужно великому магу?

— Собери всех, кого сможешь. Чем больше — тем лучше. Так сколько?

— Сотню — прямо сейчас, еще полторы сотни — через час примерно можно пригнать.

— Годится. Ладно, час я могу подождать, действуй гноме — ответил Ганиш.

— Тольки, ваше магическое величество, люстры то тягать некому будет, кандальников-то придется с работ снимать.

— Так это они люстры двигают?

— Они, родимые.

— Тем лучше. Проследи, чтобы все огни были погашены, затем снимай рабов с работ. Освещение в пещере больше не понадобится.

Озадаченно почесав в затылке, старый гном крякнул и хмыкнул в бороду.

— Гаси-и-и лампады — раздался неожиданно сильный и зычный голос старого Филча.

Гномы, из команды по обслуживанию люстр, недоуменно переглянулись, но спорить не стали. Они живо вооружились гасильниками — полусферическими крышками — и, один за другим, сноровисто принялись тушить горящие фитили.

Сияющая вереница люстр, быстро превращалась в череду зловещих пирамид, чадящих недогоревшим, прогорклым жиром. Пещера, впервые за многие годы, постепенно погружалась в темноту.

Глава 7

Для мамонтов потянулись часы тягостного ожидания. Десятеро из них следили за дырами из которых им доставляли пищу, двое — охраняли главный вход, остальные — разбрелись по всему полигону.

Не занятые на охране животные — переворачивали постройки, ворошили горы елового лапника — вынюхивая и выкуривая, оттуда, словно жалких, двуногих крыс — тех, кто остался в живых и затаился.

Время от времени новая вспышка драконьего пламени разгоняла пещерную темень и жизнь очередного неудачника оканчивалась криком агонии.

Перебив всех, кого только смогли найти, мамонты на какое-то время затихли, их пламя угасло — стало невозможно определить, чем же они занялись теперь.

Ганиш вызвал нового десятника Филча, после чего долго и подробно расспрашивал его о глубине, ширине и форме верхних штреков. Лишь, убедившись в том, что мамонтам через них ни в коем случае не удастся пробиться наверх, он немного успокоился.

Широко известен тот факт, что драконы видят в темноте так же хорошо, как и при ярком свете. Ганиш решил пойти на риск и проверить, передалось ли ночное зрение настоящих драконов, этим полукровкам.

Спускаясь к первому ярусу — дабы ни чем себя не выдать — он был вынужден потушить факел, освещавший ему путь. К тому времени все люстры в пещере были погашены.

Ганиша облепила тесная — словно плотная, каменная толща — темнота. Выпучив бесполезные в кромешном мраке глаза, он оперся о шершавую гранитную стену и на ощупь стал пробираться к выходу.

Выставив перед собой ладонь с растопыренными пальцами, он осторожно ступал, всякий раз тщательно нащупывая ногой место, куда делал очередной шаг.

Через несколько минут его пальцы уперлись в упругую преграду собственного щита.

Остановка.

Необходимо перевести дух и успокоить напряженные нервы. Несколько минут он выполнял специальные дыхательные упражнения, чтобы умерить звук биения сердца в ушах, затем напряженно вслушался в происходящее за защитным полем.

На той стороне стояла абсолютная тишина, что было абсолютно непонятно и весьма подозрительно, после той, весьма шумной возни, что они устроили совсем недавно.

Ганиш сотворил некое подобие упругого каната, один конец которого закрепил на стене пещеры, другим же — обвязался вокруг пояса. В свободном состоянии эластичный жгут не мешал движению, растягиваясь в длину, почти не оказывая сопротивления, но стоило проговорить заветное слово, как он, в мгновение ока, сжимался, словно потревоженный, земляной червь.

Проделав небольшое отверстие в своей магической стене, он окружил себя защитным коконом. Осторожно ступая по песчаному полу, он шаг за шагом продвигался мимо стражей, застывших по краям широкого прохода. Ученик мага ярко ощущал их тяжеловесное присутствие — их грязные ауры и отвратительный животный запах — они неподъемным гнетом легли на его органы чувств.

Пока не пришло время, торопиться доставать из за пазухи печать подчинения — не следует — она вполне может выдать его присутствие своей аурой и свечением рун в видимом диапазоне.

Именно в этот момент — когда ему показалось, что он уже миновал почетный мамонтовый караул — прямо перед ним засверкала пара глаз. Они вспыхнули в темноте зловещим багровым пламенем, словно двойная звезда Тираса — жестокого и беспощадного бога войны. Ганиш понял, что его обманули — мамонты отлично видели в темноте — ночное зрение драконов передалось им в полной мере.

В то же самое мгновение, толстая и тугая огненная струя обдала его защитный кокон — даже сквозь силовое поле, он почувствовал тот неимоверный жар драконьего пламени, который с легкостью плавит чугун.

Ганиш обернулся — двое охранников проворно сближали крутые бока, отрезая ему путь к отступлению. Со всех концов пещеры в него уже летели десятки огненных шаров.

Он произнес заветные слова так быстро, насколько смог его длинный язык — ведь от этого, теперь зависела сама его жизнь.

«Уэ-э-х» — вышибая тугой волной воздух из его легких, упругий канат резко дернул его за поясницу, уводя от атаки коварного вожака мамонтов. Волшебный червяк стремительно волочил Ганиша по песчаному полу — в песке остались две глубокие борозды от его каблуков.

Однако стража прохода уже успела сбить строй, не оставив не единой щелочки для отступления, Ганиша с огромной скоростью тащило прямо между двух мамонтов. Пролетая между их зловонными пастями, он услышал как над его головой клацнули две пары мощных челюстей. Затем его с трудом втиснуло между бугристыми тушами и, словно белье по жесткой стиральной доске, протащило по их ребрам.

Защитный кокон значительно ослабил давление, однако не спас от него полностью.

Пролетев установленную стену, Ганиш кое-как встал на дрожащие ноги, и переведя дух, осмотрел себя со всех сторон. Ни чего непоправимого не произошло. Руки и ноги целы, все чем одарил его аллах при рождении — на своих местах — он отделался лишь парочкой синяков да несколькими растяжениями связок. Вот только прекрасный халат придется выкинуть на свалку — порван в двух местах, да не по шву, а в самом важном месте — месте, которому выпала честь прикрывать его благородное седалище.

Глянув еще раз в пещеру, Ганиш плюнул с досады и рассмеялся. Все ее темное пространство теперь пестрело десятками пар немигающих, багрово светящихся глаз. Каким же болваном он был, как же он мог попасться на их удочку? Вероятно мамонты как-то почувствовали его приближение и поджидали его с закрытыми глазами. Поистине дьявольски хитрые бестии.

Не медля больше ни секунды, он подвесил в воздухе перед собой яркую звездочку, освещавшую ему дорогу, и споро пошагал на верхние ярусы.

Филч к тому времени уже собрал около сотни рабов. В довольно обширном помещении, теперь было не протолкнуться. Толпа болезненно худых, заморенных непосильным трудом и скудной кормежкой, каторжников — так, что рванье на их плечах смотрелась как на огородных чучелах — переминалась с ноги на ногу. Своими тощими, узловатыми ногами с выпирающими коленками, они напомнили ему цапель — больных и отвратительных. Крепкий и тяжелый дух в плохо проветриваемом помещении стоял просто невыносимый — преобладал смрад, неведомо сколько времени, немытых тел, едкость мочи, а кое-где — и сладковатый запах заживо разлагающейся плоти.

Ганишу не понравилось, то что он увидел — сырой, малопригодный материал — однако приходилось довольствоваться тем, что есть. Он приказал гномам согнать людей в дальний конец пещеры.

Засвистели бичи, послышались слабые стоны и стенания, однако люди покорно плелись в указанном им направлении — свет надежды и воли к жизни погас в их глазах уже давным-давно.

Времени для долгой подготовки не было, поэтому Ганиш прибег к крайнему средству — ему пришлось пропустить сырой поток энергии прямо через себя. Однако единовременно охватить такое количество народа, даже ему оказалось едва-едва по силам.

Он закрыл глаза и сосредоточился на силовой линии.

Заклинание-вызов наливается силой… открыть все каналы… Тугая струя рванула пространство, выбрасывая реки мощи в тело мага. Его охватило ощущение, будто через его мозг — прямо сквозь вскрытый череп — пронесся своенравный горный поток, несущий морозные, ломящие зубы, воды.

Накопив достаточное количество энергии, Ганиш с облегчением выбросил ее в толпу невольников, накрывая ее вычурным заклинанием.

По мере того, как с его губ, одна за другой, срывались ритуальные фразы, люди в толпе разительно изменялись. Они не превращались во что-то иное, но из их глаз уходило тупое отчаяние, распрямлялись спины, расправлялись плечи. Теперь в них едва ли можно было узнать тех невольников, которых сюда гнали плетьми, словно стадо.

Ганиш внимательно наблюдал за их преображением. Пожалуй достаточно. Вон у того невольника уже исчез глубокий, застарелый шрам через все лицо, а тот старик, всего минуту назад, застывший на краю могилы — сверкает белозубой улыбкой и враз потемневшими волосами.

Рабы беспокойно зашевелились. Некоторые из них удивленно озирались по сторонам, будто бы только сейчас осознали где именно они находятся. Некоторые недоуменно ощупывали себя руками.

Было очень важно не упустить нужный момент, иначе толпа, внезапно проснувшихся от спячки рабов, сметет все на своем пути.

Люди — сначала шепотом, а затем уже почти не таясь — начали переговариваться между собой. Послышалось несколько гневных вскриков, взгляды невольников потяжелели и внезапно зажглись невероятной злобой. Будь огонь их глаз материален — каждый гном-надсмотрщик был бы продырявлен ими как минимум в двадцати местах. Бородатые коротышки нервно озирались на пришлых магов и отирали холодные капли пота со своих лиц.

Толпа качнулась разом во все стороны, дружный вздох вырвался одновременно из сотни глоток.

Все, теперь хватит. Последний аккорд, тупой кувалдой, рушится на головы несчастных невольников, гася едва промелькнувший, слабый лучик надежды.

Толпа остановилась. Люди застыли в нелепых позах — кто-то поднял ногу для шага, кто-то занес над головой сжатые кулаки. Из их глаз вновь ушла жизнь, но в теперь в них не было даже той былой, тупой обреченности, теперь они не выражали абсолютно ни чего — их глаза были точь-вточь как у снулой рыбы.

Порывшись в складках своего одеяния, Ганиш извлек на свет небольшой, темно коричневый предмет.

Вот она — печать подчинения. Надежная и довольно увесистая — она удобно легла в ладонь, приятно щекоча ее шероховатыми боками. Формой она напоминала пивной бочонок величиной с кулак, ее выпуклые бока покрывали таинственные письмена, мелко выбитые в твердом металле. В мрачной полутьме, руны засветились вдруг гнилым зеленым отсветом.

Ганиш небрежно взмахнул рукой и от толпы отделился один из невольников. Поравнявшись с Ганишем, он вытянул перед собой руку, повернув ее ладонью вверх. Ганиш приложил к ней артефакт — на ладони засветился оттиск, который повторял очертания букв, начертанных на печати.

Словно сомнамбулы с пустыми глазами — невольники, один за другим — подходили к магу и вытягивали свои загрубевшие от грязной работы руки.

— Господин волшебник, остальных висельников куды гнать? Вона еще полтораста на подходе — ввалился новый сотник Филч.

— Куда прешь, не видишь, господин маг занят? — шикнул на него один из учеников.

— Так куды-ж их? — уже шепотом спросил Филч.

— Пусть там стоят, заведешь их, когда он с этими закончит — ответил помощник мага.

Когда дело было сделано, Ганиш велел согнать рабов к подножию пещеры. С верху и да самого до низа, коридор заполнился двойным рядом сомнамбул — все они застыли в одной и той же позе. Взгляды их были направлены прямо перед собой, казалось, они даже не дышат — идеальные солдаты.

Многие ли из них переживут этот день? — вдруг мелькнула краткая, словно молния, мысль в голове у Ганиша — мелькнула и тут же растаяла без следа. По большому счету ему было на это абсолютно наплевать.

Колонна, словно ядовитая многоножка, потащила свои бесчисленные сочленения ко входу — в одно мгновение своды пещеры наполнились шарканьем сотен ног и одновременным вздохом сотен глоток.

Перед самой аркой входа Ганиш остановился, колонна, словно тупое безмозглое орудие, застыла в трех шагах за его спиной.

Только теперь, возле защитного барьера, Ганиш вдруг вспомнил, что не позаботился об освещении. Из абсолютной тьмы на них глядели десятки пар глаз — их вертикальные зрачки, пылающие красным, мрачным пламенем, чутко отслеживали любое изменение, происходящее в людской толпе. Досадливо поморщившись, Ганиш глубоко вздохнул — вновь придется потрясти своей, порядочно опустошенной, мошной заклинаний.

Файербол с кулак величиной стремительно взлетел к потолку, разбрасывая во все стороны шипящие искры. Яркий, словно солнечный, свет озарил пещеру, выхватывая из темноты все трещинки, заглядывая во все углы и закоулки. Впервые с самого сотворения в ней стало светло, словно днем.

Жгучие сполохи плазменного шара, выжимая слезу, больно ударили по глазам. Проведя несколько суток, попеременно — то в сумерках, то в полной темноте — Ганиш даже представить себе не мог, как отвык от яркого дневного света. Пришлось подождать еще несколько минут, пока глаза адаптируются, в соответствии с изменившейся обстановкой.

Ганиш открыл глаза. Пещера — почти два столетия скаредно хранившая все свои тайны в вечном полумраке — теперь вдруг показалась ему еще больше и еще безобразнее, чем была на самом деле.

Оглядев все доступное пространство, он оценил обстановку. Окружившие арку чудовища, существенно перекрывали обзор — они плотно жались друг к другу, охватывая вход широким полукольцом — за первым рядом виднелись спины второго и третьего. Монстры с нетерпением скребли мощными когтями каменный пол, покрывая его глубокими, рваными шрамами.

Если он отпустит своих рабов прямо так, без защиты, то дружный залп драконьего пламени мамонтов, в миг спалит все его воинство, одного за другим, еще на подходе. Ему требовалось придумать что ни будь неожиданное и оригинальное. Таран — вот что ему нужно.

Приняв определенное решение, Ганиш перестроил свой отряд в ряд по три человека. Тянуть и дальше не было ни какого смысла — пора было начинать, пока монстры не разгадали его маневра.

Защитный барьер, в мгновение ока, вытянулся вперед, словно колбаса, образуя длинный коридор. Тупой конец барьера, словно кулак, обрушился на первые ряды мамонтов, с трудом раздвигая их инертные туши.

Драконы почти не восприимчивы к такому виду магии. Энергия стремительно уходила из Ганиша, словно из лопнувшего мыльного пузыря. Боевому магу казалось, что сами небеса опустились на его плечи и ему в одиночку приходится тащить на себе весь небесный свод. Однако поставленной цели он добился — таран сумел раздвинуть ряды разъяренных мамонтов.

Восстановив порядок в своих смешанных рядах, монстры попытались продавить своими твердыми боками защитную оболочку, что есть силы рывками наваливаясь на своды силового коридора. Ганишу казалось, что давят они на его голову — что вот-вот его черепная коробка разлетится на миллион маленьких, окровавленных осколков.

Тупой конец тарана протиснулся за спины монстров и, словно бутон розы, раскрыл там свои лепестки. Ганишу пришлось взлететь над полом, чтобы пропустить под собой свое воинство, иначе оно грозило смести и раздавить его, словно жалкую блоху. Толпа рабов дружно дрогнула и поползла по коридору, шаг перешел в трусцу, а затем — в стремительный бег — неостановимым потоком, рабы вливались в пещеру ряд за рядом.

После краткого замешательства монстры опомнились. На рабов, прикрытых тонкой пленкой защитного поля, обрушились реки и океаны драконьего пламени. От его нестерпимого жара, несчастных людей, не смогла, в полной мере, защитить даже магия. Правый и левый ряды рабов вдруг замедлили свой стремительный бег. Ганиш с ужасом наблюдал, как стремительно краснела и покрывалась волдырями их кожа, а затем — съеживались и обугливались тела его рабов. Лишь один из трех — в среднем ряду — мог продолжать движение. В один миг пол силового коридора покрылся десятками скорченных и обугленных трупов.

Следующие шеренги рабов были вынуждены переступать через тела своих товарищей, что еще более замедлило их движение, усилило сумятицу и увеличило число жертв.

Ганиш взвыл раненным волком. Капилляры в его глазах полопались от запредельного усилия — они стали почти такими же багровыми, как и у его врагов. Он пожалел, что, понадеявшись лишь на собственные силы, не взял с собой своих учеников.

Но что это? — он почувствовал облегчение, словно прохладный ветерок овеял его в знойной пустыне.

— Гарнес, это ты? — проскрипел Ганиш.

— Да, учитель, это я! — из толпы невольников пробился голос его старшего ученика — нужна ли наша помощь? Господин, я привел остальных ваших учеников.

— Да, очень кстати. Ну-ка навалились все разом! Нужно как можно быстрее и на сколько возможно шире раздвинуть коридор.

Словно черные вороны к потолку взлетели пятеро его учеников и заняли места по бокам от своего учителя.

Помощь подоспела очень вовремя. Вместе они смогли расширить стенки силового поля и растолкать навалившихся монстров, смешав их плотные ряды.

По широкому коридору двигаться стало на много легче и быстрее. Теперь падали лишь единицы, сраженные огнем драконьих мамонтов, но это были допустимые жертвы.

Люди очень быстро исчезали за спинами монстров. Движения рабов были столь стремительны, что глаз обычного человека, поспевал за ними, лишь с трудом — заклинание наделило их невероятной скоростью и реакцией. Последний раз такой способ применялся триста или четыреста лет назад, когда пригород столицы Хурданта очищали от полчищ вампиров, поваливших вдруг из за прохудившейся границы соседнего мира.

Строй мамонтов распался. Невероятно быстрые твари атаковали их со всех сторон. Даже с их драконьей реакцией было трудно следить за этими назойливыми букашками. Воздух вновь наполнился реками огня. Мамонты гонялись за людьми по всему пространству пещеры, они не понимали, на что надеются эти твари — рано или поздно, но они перебьют их всех, не смотря даже на всю их невероятную для обычного человека скорость.

Люди, однако, почему-то абсолютно не боялись животных и, словно блохи, совершая невероятные прыжки, старались оказаться на высоких спинах драконьих мамонтов.

Еще несколько десятков из них оказались испепеленными в угольную пыль, однако ситуация постепенно начала меняться. Вот сразу троим из них, уцепившись за острые гребни, удалось оказаться на чешуйчатых загривках. Каждый из них приложил ладонь с печатью подчинения к жирному затылку монстра. Словно от укусов ядовитых змей, мамонты в миг теряли ориентацию в пространстве — пытаясь обрести утерянное равновесие, они бессмысленно наворачивали круги по всей пещере и раскачивались из стороны в сторону.

Сломив их волю, Ганиш тот час же взял их под свой контроль. Не теряя ни секунды, он отправил их в бой против своих же товарищей. Дальше дело пошло гораздо веселей.

Первая тройка принялась вылавливать своих сородичей по одиночке, зажимая каждого из них в кольцо. Началась настоящая перестрелка, однако драконий огонь не вредил дуэлянтам, впустую грея воздух.

Остальные мамонты попытались вновь собраться в группу для отпора предателям, однако тут же потеряли свободу перемещения и еще двое монстров перешли на сторону противника. Пришлось им вновь рассыпаться по всей пещере, ведя индивидуальные единоборства — теперь каждый сражался сам за себя.

Сгорая в жарком пламени, люди гибли десятками, но это досадное обстоятельство уже ни чего не могло изменить — все больше и больше мамонтов переходило на сторону противника.

Мамонты, оставшиеся на свободе, пытались применить прыжок дракона — мощно отталкиваясь от земли, они поднимались высоко в воздух. Волшебная кровь драконицы давала им возможность летать — не так как настоящие драконы, ведь у них не было крыльев — но магия могла поддерживать в воздухе их тяжелые тела довольно долго. Однако у противника теперь тоже имелась эта возможность. Мамонты-предатели оплетали хоботами ноги своих сородичей и, что есть мочи, тянули их вниз, где их уже поджидали люди с печатью подчинения.

Дольше всех продержался вожак. Его окружило целых семь его бывших собратьев, однако он все так же отчаянно отбивался — двое из них уже лежали бездыханные, проткнутые острыми бивнями. Однако в конце концов подчинился и он.

Глава 8

— Может переедешь к нам? — предложил дядя Сергей.

— Да что я, маленький что ли? Справлюсь как ни будь — буркнул юноша.

— Надеюсь, ты понимаешь, что времена сейчас неспокойные, у меня сердце будет не на месте. Я все же настаиваю…

— Все будет в порядке, дядя Сергей, да и не так уж и далеко я живу, буду заходить.

Максим заупрямился и, словно осел, уперся в своем решении, ему казалось, что своим переездом он предаст своих родителей, смирится с их потерей, покажет свою слабость — покажет, что не готов к взрослой жизни.

— Ну, как знаешь… — вздохнул дядя Сергей, решив перенести серьезный разговор на другое время.

После этого последовали подробные инструкции, которые честно говоря, Максим пропустил мимо ушей.

Вспоминая разговор месячной давности, Максим подумал, каким же он был дураком.

Он вдруг почувствовал себя одиноким и заброшенным. Ему показалось, что он остался совсем один и все бросили его на произвол судьбы. Изо дня в день сидеть сиднем в полном одиночестве — тоска зеленая. Хотя сам-то конечно виноват — надо было соглашаться, когда дядя Сергей предлагал переселиться к нему.

Родители остались где-то там — за этой проклятой стеной. Максим часто думал о них, строил разные предположения и не терял надежды, но он даже не знал, живы ли они сейчас или нет, а может быть и так, что в этом сумасшедшем катаклизме спасся только их город — город Москва — столица гордой России, исчезнувшей в одночасье словно Атлантида.

Дядя Сергей не мог посещать его слишком часто — он все время где-то пропадал по очень важным и неотложным делам. Максиму вдруг стало так тоскливо, одиноко и скучно, что захотелось буквально завыть волком — громко и протяжно. Занятия в школе временно отменили, поэтому делать было ну абсолютно нечего.

Солнце уже перевалило зенит, но было еще относительно рано — около двух часов дня — когда наскоро пообедав всухомятку, он решил послоняться по городу, пока не наступил комендантский час.

Он бесцельно бродил грязными, заваленными разным хламом закоулками — всяческого мусора во дворах скопилось порядочно, не доходили руки городских властей до таких мелочей. Максим посидел на потрескавшейся от дождей, солнца и быстротечного времени скамейке, поболтал со знакомым пацанами, погонял никчемную пластиковую баклажку, пока та не закатилась куда-то в канаву.

Ноги сами собой вывели его на окраину Москвы. Ребята шепотом и по большому секрету рассказывали друг другу, что в самом конце квартала — там где начинались посты охраняющие границу — они видели огромное растение, вросшее прямо в девятиэтажку. В последствии он не раз и не два из далека видел развесистую крону величественного дерева, гордо возвышающуюся над бетонными высотками, но подойти поближе осмелился только сегодня.

Он осторожно пробирался дворами, между пустующих домов, каждую минуту опасаясь, что его могут остановить патрульные, но ему повезло — ни одного человека не попалось ему на пути.

Он обошел вокруг заброшенной кирпичной пятиэтажки и двинулся вдоль металлического частокола. За забором опустевшего детского сада, юноша разглядывал весело разукрашенные беседки и детские качели. Обойдя воняющие мусорные контейнеры и трансформаторную будку, он вышел к проезжей части.

Грандиозная и в то же время сюрреалистическая картина предстала внезапно перед ним во всей своей красе. Могучий и величественный гигант с плотной, раскидистой кроной — намертво врос в стену дома.

Ни разу в своей жизни он не видел таких деревьев. Оно скорее напоминало нечто рукотворное — телевышку или небоскреб — разум попросту не мог воспринять того, что этот исполин — просто живое растение, принадлежащее миру природы.

Перейдя дорогу, он осторожно приблизился к покореженной бетонной коробке. Не сдержав внезапного порыва, он решился подойти к дереву вплотную и, прижимая к глазам ладонь козырьком, задрал голову, пытаясь разглядеть его верхушку.

Максима охватило восторженное чувство, которое он однажды испытал находясь с отцом в горах Памира — в обоих случаях было нечто схожее — та же размытость деталей на самой верхушке, грозная, подавляющая величественность и таинственность.

Небольшие черные точки перелетали от одной могучей ветви к другой — на такой высоте не возможно было определить, что это за птицы. «А может быть это драконы?» — пришла вдруг в голову шальная и романтическая мысль. Все терялось в нереальной сизой дымке.

Кое-как перебираясь через огромные корни, Максим шагами измерил ширину ствола исполина, у самого его основания. У него получилось двадцать полновесных, широких шага — это же будет метров пятнадцать, ни как не меньше.

Темно-коричневый массив растения делил девятиэтажку на две, почти ровные, части, однако он вовсе не развалил ее пополам — шершавый и весьма рельефный ствол — будто вмяли, вдавили в мягкий, словно масло, бетон. Его корни, словно небольшие холмы, внушительными буграми вспучили дворовый асфальт. Одна из чугунных скамеек — установленных возле подъездов — торчала теперь под немыслимым углом, нарушая все законы физики.

Раскрыв рот, он еще очень долго рассматривал раскидистую крону необыкновенного великана, пока не заболела шея.

Странно, но его так ни кто и не прогнал. Вездесущий патруль куда-то запропастился и в голову Максима закралась безумная мысль — ему вдруг отчаянно захотелось увидеть своими глазами, что же находится там, в том мире куда их забросило по воле судьбы.

Поймают, вернут? Так что же — не убьют же, в самом деле. Эх, была — не была, попытка — не пытка. Его взгляд уже наметил себе маршрут — туда, где на фоне неба вырисовывались многочисленные кроны таких же величественных гигантов, высоко возвышающихся над крышами домов.

Решившись, он сделал первый шаг по направлению к эльфьему лесу.

Не останавливаясь и не оглядываясь, юноша пошагал прямо по широкому четырехрядному шоссе. Он почти желал, чтобы его остановили — но опять же ни кто не встал у него на пути.

Пустые, словно опорожненные консервные банки — бетонные многоэтажки спальных районов — тянулись вдоль всей дороги, на сколько хватало глаз — они уныло взирали на него пустыми глазницами окон, выбитых взрывной волной. Уверившись в своей полной безнаказанности, он решил чем-то занять свободные руки и какое-то время метко швырял камни в дорожные знаки.

В пустой комнате с голыми стенами, как и в совершенно безлюдном городе, зарождается гулкое, звенящее эхо. В обычное время, оно скромно ютится где-то там — на периферии. Заглушаемое мягкими коврами, мебелью и шумом машин — оно почти не слышно.

Теперь же, эти резкие звуки, добрый десяток раз, отраженные пустыми домами — словно запущенные бумеранги — разом, со всех сторон, вернулись к нему обратно. Они были какими-то неземными и чуждыми — искаженный, безжизненный шум нагнал на него жути и напрочь отбил охоту швыряться камнями.

Ему кажется, что идет он уже целую вечность. Тонкая линия горизонта совсем близка — дойти до нее — вроде бы не очень сложно. Но это только кажется, потому что предательская черта исполинских деревьев, словно по волшебству, отодвигается все дальше и дальше.

Невольно Максим порадовался, что догадался надеть кроссовки, а не те тяжелые боты, в которые обычно влезал в дождливые дни — в них бы он давным-давно стоптал все ноги. Но даже почти невесомые кроссы имеют свои недостатки. Крепкие, легкие, красивые и… новые — то есть, почти неразношенные — от этого немилосердно болят пальцы, сжатые немного тесноватым мысом.

Когда он достиг черты леса, солнце, метя своими лучами прямо ему в глаза, уже довольно низко нависло над горизонтом. Юноша порядочно притомился, хотелось есть и пить.

«Скоро уже стемнеет, может вернуться?» — мелькнула мысль в его голове, но не тащиться же обратно, когда до цели уже близко — уже вот-вот рукой подать. Богатое воображение услужливо рисовало картины одну ярче другой — он вдруг ощутил себя каким-то сказочным героем — рыцарем, которого ждут свои таинственные дела и немыслимые приключения. А у каждого настоящего, уважающего себя рыцаря, разумеется есть какое-то свое, очень важное предназначение. Где-то там он сможет узнать и свою великую миссию… Нужно только дойти. Теперь он не принадлежал сам себе и отбросил малодушные мысли о доме, словно потрепанные, ненужные перчатки.

Проезжую часть, почти перпендикулярно его движению, перегораживал довольно высокий вал вспученной земли, протянувшийся в право и в лево — до самого горизонта. Куски асфальта расколотого неровными глыбами, беспорядочно громоздились друг на друга, образуя некое подобие ступенек, по которым Максим влез на его вершину.

Взобравшись на гребень вала и окинув взглядом открывшуюся картину, Максим улыбнулся. «Ну вот я и добрался!» — подумал он. Вал — ровный, словно начертанный по линейке — образовывал границу. Здесь кончался город и начинался лес. Там, впереди, уже ни что не напоминало, о том, что совсем рядом находится огромный мегаполис.

Орудуя длинными ногами, Максим без труда спустился на землю. Не утруждая себя скучным анализом и нудными раздумьями, он пошагал к череде низкорослых деревьев, за которыми начинался самый настоящий, густой и темный лес.

Однако, чтобы добраться до леса, еще нужно было пересечь веселую лужайку, которая начиналась сразу же за асфальтовым гребнем.

Под ноги, будто сама собой, стелилась мягкая почва, покрытая веселой и свежей зеленью. Густая, весенняя трава, высотой по самое колено, приятно шуршала под порывами несильного ветерка. В нос ударили мягкие ароматы весны — в одну минуту они окутали его с головы до ног и вскружили голову. Запахи бетона и разогретого на солнце асфальта остались где-то там, позади, в другой жизни. Здесь же пахло влажным перегноем, едва распустившимися листьями, еще покрытыми клейкой жидкостью, нежными цветами и терпкими ягодами.

Большая стрекоза, словно молния, промелькнула перед его глазами, громко шурша двумя парами крыл. Вечные труженицы, пчелы, мирно собирали сладкую дань с весенних цветов.

Вот и лес.

Непривычная обстановка, немного выбила его из колеи. Поначалу ему было немного страшно от слишком резкого перехода. Мягкая подушка из прелых листьев — сменила буйные травы под ногами, а непроницаемая листва — чистое небо над головой. Лесные свежесть и прохлада — одновременно манили и пугали. А самое главное — лесные запахи, кружащие почти невесомую голову — кажется, еще немного — и она взлетит, оторвавшись от шеи. Даже запахи зеленого луга, только что казавшиеся просто восхитительными, ни как не могли соперничать с лесными. Ни один, искусственно созданный запах, ни когда не сравнится с запахом настоящего, здорового леса. Отбросив малодушные мысли — что с ним может случиться в такой приятный теплый денек — Максим пошагал дальше.

Вопреки ожиданиям, лес состоял из самых обыкновенных деревьев. Максим разглядел такие знакомые с раннего детства дубы, клены и ясени. Вон та раскидистая крона — кажется, принадлежит вязу, названий других он не знал, но мог бы поручиться, что это самые обыкновенные, земные деревья.

Из куч прелых листьев и перегноя выглядывали шляпки грибов. Вот они-то на земные ни как уж не походили. Во первых — сами шляпки были в окружности около сорока сантиметров, во вторых — их цвет — синих грибов в желтую полосочку, Максим не припоминал, хотя, надо сказать, знатоком их он не был и сказать точно, растут ли такие грибы на земле — не мог.

Дальше, почти привычная картина средней полосы России, несколько смазывалась — Максим разглядел по ходу своего движения величественную, стройную сосну, а вот за ней — толстый коричневый ствол, похожий на бутылку кока-колы, с реденькой метелкой на самой макушке. Смахивает на баобаб, изображение которого он видел совсем недавно в Википедии — тесной группкой, странное дерево, облепили тонкие березки. Березкам Максим обрадовался — словно бы встретил старых знакомых, однако факт, что на земле — такое сочетание рядом растущих деревьев вряд ли возможно — вдруг напомнил ему, что он уже не дома.

Оказалось, что лес состоит отнюдь не из тех деревьев-исполинов, к которым он собственно и шел. Великаны, словно сторожевые башни, были раскиданы по всему лесу, довольно-таки далеко друг от друга, а вековые дубы и клены — выглядели, словно мелкая поросль, у их корней.

Максим опасался углубляться в лес слишком уж далеко — он еще помнил, как два года назад, заплутал в совсем небольшом лесочке у бабушки на даче, увлекшись сбором дикой малины. В тот раз, только через четыре часа блужданий, ему удалось выйти к дороге.

Максим решил дойти до ближайшего дерева-исполина и, пока не стемнело, сразу же повернуть обратно. Ему не хотелось топать домой в полной темноте.

Ближайшее дерево-исполин оказалось и самым маленьким среди них — «всего-то» метров шесть в диаметре, сколько же это обхватов, Максим сосчитать даже и не пытался. Ровный, словно у мачтовой сосны, ствол поднимался над лесом на невообразимую высоту. Пышная, но не слишком развесистая крона начиналась лишь где-то метров через пятьдесят от земли.

Дерево стояло несколько в стороне от других и было окружено веселой зеленой лужайкой. Потрогав светло-коричневую и мягкую, словно у пробкового дерева, кору, Максим прижался к нему, раскинув руки. Щека ощутила приятную теплоту шершавой поверхности. Видимо дерево было еще молодым, о чем говорил светлый цвет коры, по сравнению с тем деревом, которое он видел в городе.

Максиму показалось, что он пытается обнять стену или Останкинскую башню.

Внезапно ему послышался негромкий шорох, а сверху и немного сбоку — по правую руку от него — на землю посыпалась труха. Задрав голову, Максим неожиданно встретился глаза в глаза с… Он не знал с кем. Низко висящее солнце оказалось прямо за головой неизвестного и от того черт его лица, как следует, разглядеть не получалось.

Максим видел только темный силуэт головы на светлом фоне неба, тело же скрывал толстый ствол. Голова торчала примерно в пяти метрах от земли, казалось, что она растет прямо из дерева.

Максим сделал шаг назад и осторожно, приставными шагами, пошагал в обход, пытаясь разглядеть обладателя таинственной головы. Мышцы его ног напряглись, инстинкт самосохранения настоятельно советовал дать стрекача, казалось еще один шорох — и ноги сами, во всю прыть, понесут его отсюда в такой надежный и родной мир.

— Гиллямо хисто нарис форо ко ма равино!!! — послышался сверху строгий окрик.

Судя по звучанию, голос принадлежал, скорее всего, парню примерно его лет — ровеснику — что несколько успокоило его нервы. Похоже на греческий с итальянским акцентом.

— Э-э, что вы сказали? — Максим словно вкопанный застыл на месте.

— Гил-ля-мо нар-рис! — по слогам, словно тупому, глухонемому ребенку, повторила голова.

— Извините, я не понимаю по вашему — сказал Максим.

— Бурргис варрамис!

По нервным интонациям, Максим понял, что обладатель головы ругается. Теперь, вроде на латынь похоже.

— Варрамис, варрамис — громко произнес и закивал Максим, пытаясь наладить контакт, однако видимо эти слова еще больше разозлили незнакомца.

Из-за ствола, наконец-то, показался обладатель головы, в полный рост. Это и впрямь оказался юноша примерно одних лет с Максимом. На нем ладно сидела белоснежная и довольно изящная, кружевная рубашка, зеленые обтягивающие штаны и, в тон им, жилетка. На его поясе висел тонкий меч, а может быть рапира или шпага — Максим не очень то разбирался в холодном оружии. Длинные белокурые волосы опускались до самых плеч, из за которых выглядывали острые кончики ушей.

«Эльф» — мелькнула мысль у него в голове. Этот сказочный персонаж — однако вполне материальный — сжимал в руке лук с наложенным на него стрелой, острый конец которой глядел прямо в лицо испуганному и ошеломленному мальчишке.

Однако вовсе не сказочный и необычный вид незнакомца столь ошеломили Максима, а то, что тот стоял на стволе. Стоял в прямом смысле слова — параллельно земле — ствол дерева оказался у него под ногами. «Акробат какой-то» — подумал Максим — на присосках он что ли? Но юноша и сам прекрасно видел, что ни каких присосок на его коричневых полусапожках, ни других механических приспособлений не было, да и не удержали бы ни какие присоски-крючки-веревочки на шершавом стволе. Передвигался же незнакомец уж очень легко и не принужденно, гуляя вокруг ствола, словно по твердой земле. А еще Максим, совершенно определенно, отметил, что длинные волосы эльфа не свисают к земле — как это положено согласно закону всемирного тяготения — а вполне мирно покоятся на его плечах.

Максим, словно остолоп, пялился на него с открытым ртом, не в силах пошевелиться.

— Варамис — еле слышно пролепетал по инерции Максим.

— О-о-о бургис варамис! — простонал эльф, закатив глаза, однако лук опустил и одновременно зашарил правой рукой на груди.

Максим разглядел что он совершает какие то таинственные манипуляции с овальным медальоном, который висел на серебристой цепочке, охватывающей его тонкую шею.

— Бургис варамис, бургис варамис, гоблин пустоголовый — услышал Максим.

— Ой, я вас кажется понимаю! — обрадовался Максим.

— Неужели! — съязвил эльф, пряча медальон под рубашку.

— А что вы до этого говорили? — спросил Максим.

— Я сказал убери свои грязные руки от моего меллирона — сказал молодой эльф, вновь натягивая лук.

— Да не нужно мне ваше дурацкое дерево, забирайте его обратно — вдруг разозлился Максим — и ни какой я не гоблин, вы что совсем глаза потеряли?

Эта внезапная вспышка гнева неожиданно позабавила эльфа. Он улыбнулся во весь рот, обнажив удивительно красивые, белые и здоровые, зубы. Немного подумав, он спокойно убрал стрелу в колчан, который покоился у него за спиной.

— Ладно, не злись. Ты оттуда? — спросил эльф, показывая ладонью на город — я видел, как ты топал с той стороны.

— Да — коротко ответил Максим.

— Ух ты, здорово! — обрадовался эльф, затем вдруг нахмурился и недовольно пробормотал: «Ну и задам я этому старому Хилосу».

— А кто такой этот Хилос? — не сдержав природного любопытства, поинтересовался Максим.

— Хилос — старый леший, а получит он у меня за то, что наврал мне. Дня три назад я отправил его на разведку в город, так он мне наплел невесть что: будто населяют город монстры, похожие на лягушек. Небось отсыпался где ни будь, старый лентяй. Или у вас все же есть монстры? — с надеждой спросил эльф.

— Да нет у нас ни каких монстров — неожиданно обиделся Максим.

— Тогда может расскажешь мне о своем городе? Давно хотел там побывать, да только наш король не разрешает тем, кто не достиг возраста зрелости, покидать пределы леса. Да, кстати, что это ты все вы, да вы? Я здесь один, или у тебя что, в глазах двоится? — эльф комично скосил глаза к переносице.

— Это я так, на всякий случай — сконфузился Максим, глядя как эльф ловко спрыгнул на землю.

Эльф безо всяких комплексов, словно старого знакомого, взял его за руку и отвел немного в сторону, где на веселой лужайке бурно росли сочные травы. Максим тупо плелся за ним следом.

Выставив руку вперед, эльф повернул ее ладонью вниз и повелительным тоном, произнес какую-то абракадабру. Округлившимися от удивления глазами, Максим наблюдал, как из под земли лезет гриб. Много раз он видел нечто подобное в передачах о природе. В убыстренной записи… в очень убыстренной. Гриб неимоверно быстро пер из земли, словно его накачали анаболиками — светло-коричневая шляпка гриба, за считанные секунды, распухла до размеров головы, затем увеличилась втрое, достигнув высоты чуть выше колен. Эльф вновь проделал ту же операцию — и на лужайке появился еще один гриб — точная копия первого. Их огромные шляпки невероятным образом изогнулись, образуя нечто весьма и весьма напоминающее… обыкновенные кресла с подлокотниками.

— Ну, присаживайся — сказал эльф, со всего размаху плюхаясь в одно из них.

Максим осторожно — сначала на самый краешек — присел на удивительное чудо природы.

— Да ты не бойся, мои грибы выдержат троих как ты.

Осмелев, Максим поерзал и поудобнее расположился в грибном кресле. Гриб немного раскачивался на своей упругой ножке, однако вполне выдержал его вес и, кстати, весьма приятно пах… грецкими орехами. Было мягко и удобно.

— Да, забыл спросить, как тебя зовут?

— Максим.

— Макс-и-и-им — мелено повторил эльф, будто пробуя его имя на вкус — в общем-то красиво звучит. А меня Цветогором кличут. Ну ладно, давай же, начинай — с нетерпением торопил его эльф.

— Чего начинать? — удивился Максим, похлопывая ладонями о мягкие подлокотники.

— Ну, где живешь, чем занимаешься, что у вас есть интересного?

Следующие полтора часа эльф с упоением слушал рассказ Максима, то и дело перебивая бестолковыми вопросами. Максим скинул кроссовки и носки, с наслаждением шевеля освободившимися из тесного плена пальцами. Закинув ногу за ногу, Максим рассказывал эльфу о дворцах и храмах своего города, о метро, о самолетах, автомобилях, о компьютерах, радио и телевидении, о канализации и центральном отоплении, о театрах, музеях и кино. Эльф слушал его буквально раскрыв рот, и в его глазах явственно читалась зависть к такой интересной и насыщенной жизни.

Только когда на землю опустились мягкие сумерки, Максим спохватился.

— Слушай, мне уже домой пора, что-то я увлекся. Я завтра приду, только чур твоя очередь рассказывать о себе. Лады? — сказал Максим, глядя на багровый диск солнца, тихо опускавшийся за лес.

— Ладно, да только что я то тебе могу рассказать? Лес как лес. Ни чего интересного, тоска смертная. Это у вас в городе чудо на чуде.

— Ладно, до завтра — сказал Максим выбираясь из объятий уютного кресла.

— Значит завтра увидимся? Только обязательно приходи. Да, амулет настрой на навок. Уже темно, а их вокруг леса тьма тьмущая, а вчера я от своего дерева двух оборотней отогнал, так что не забудь и про них тоже — сказал эльф, разворачиваясь и направляясь к своему дереву.

Только когда эльф вновь ступил на свое дерево, Максим опомнился.

— Э-э, эй Цветогор, слушай — окликнул эльфа Максим — ка… какой еще амулет? А эти самые навки — кто они такие, они очень опасны? — спросил Максим. Он очень надеялся, что это просто какой ни будь вид мелких паразитов, про оборотней он даже спрашивать побоялся.

Эльф остановился на полпути.

— Как какой амулет? — опешил Цветогор — У тебя что же его нет? А о чем ты думал, когда шел сюда без магического прикрытия?

— Да ни о чем не думал. Нет у нас ни каких амулетов — ответил Максим.

— Ну ваши маги дают!

— Нет у нас ни каких магов — ответил Максим, от чего-то раздражаясь — я же тебе рассказывал.

— Как нет? У всех есть маги — убежденно сказал эльф.

— А у нас нет.

— Совсем нет? — глупо переспросил Цветогор.

— Совсем.

— Ни одного? — настаивал Цветогор.

— Нет, половинка только осталась — выпалил Максим, кляня тупость эльфа.

— Как это половинка?! — вновь опешил Цветогор.

— Да пошутил я, ни одного нет и ни когда не было!

— Да, вы удивляете меня все больше и больше. Столько чудес и ни одного мага!

— Вот такие мы загадочные — обиделся Максим.

— Слушай, Максим, а может быть тогда переночуешь у меня? А утром я сам тебя провожу до города.

Максим задумался. Он опасался, что получит хорошую взбучку от дяди Сергея, но предупредить его не было ни какой возможности, однако перспектива встречи с неизвестными и, судя по словам эльфа, опасными навками и оборотнями пугала его еще больше.

— А где ты живешь? Места то двоим хватит?

— Обижаешь, у меня теперь места полным полно — грустно, как показалось Максиму, сказал Цветогор.

— Тогда пошли!

— Вот здорово! — обрадовался Цветогор — а хочешь, сегодня в полночь я покажу тебе как русалки танцуют? Ты видел когда ни будь?

— Нет, ни разу.

— Вот и хорошо.

— А говорил, что ни чего интересного у вас нет — сказал Максим, направляясь вслед за эльфом.

Эльф повел его к своему дереву. Максим снова удивился, наблюдая как эльф ступает на ствол и оказывается в положении параллельном земле.

Поднявшись метра на три над землей, эльф обернулся к Максиму — тот в нерешительности топтался возле дерева.

— Ну, чего стоишь, пошли — сказал Цветогор, махнув рукой.

— Куда?

— Туда — тыкнул в небо эльф — я там живу.

— Я как ты не умею, у меня не получится — ответил Максим тупо уставившись на ствол.

— Я же тебя пригласил — удивился эльф — значит получится. Это мое дерево, оно знает, что ты мой гость, я ему уже сообщил. Ставь ногу на дерево.

— Э-э, ну-у я не уверен — проблеял Максим.

— Ставь ногу на ствол говорю — настаивал Цветогор.

— Вот так? — спросил Максим, неловко согнув ногу в колене, и упер ее в дерево.

Желудок тут же опустился куда-то в область пяток, а легкие судорожно вогнали в себя как можно больше воздуха. Мир перевернулся. Ему показалось, что земля, будто сноровистая лошадка, взбрыкнула задницей и сбросила его с себя. Максим, в мгновение ока, нелепо ткнулся носом в шершавую кору дерева.

Сидя на стволе, Цветогор изнемогал от смеха, глядя на нелепую позу в которой оказался юноша. Пятая точка Максима возвышалась над всем остальным, а распластанные руки цепко вцепились в неровности коры. Кое как выпрямившись, Максим распластался на дереве и с трудом перевернулся на спину. Все встало с ног на голову. Невероятным образом сместился центр тяжести — предательская земля больше не притягивала его к себе.

Ему показалось, что он вдруг оказался на бесконечно высокой скале, а дерево торчит в ней — словно спичка над бездной. Дома, деревья, трава торчали из нее словно гнилые зубы, нелепо зависнув над нереально грандиозной пропастью, Максим испугался, что все это сейчас посыплется прямо на него. То что было горизонтом неожиданно стало верхом и низом, а дерево — единственной твердой опорой под ногами, но теперь оно не казалось таким уж большим и могучим.

— Ни чего себе карусель — обиженно простонал Максим, отчаянно борясь с сильнейшим приступом агорафобии. — я высоты боюсь.

— Да мы же еще ни на метр не поднялись — удивился эльф. Ты в порядке? — спросил эльф склонившись над ним и подавая руку.

— Да, все в норме — ответил Максим, пытаясь улыбнуться враз побледневшими губами, однако в норме он себя не чувствовал — отчаянно кружилась голова.

— Тогда пошли что ли?

Еще целых пять минут Максим адаптировался, сдерживая дрожь в кленках, и дышал, словно загнанный зверь.

Кое как справившись с головокружением, они наконец то отправились в путь.

Двигаться было относительно легко — ствол был достаточно широким, лишь незначительно сужаясь кверху. Упасть с него было бы очень трудно, однако, по мере продвижения, горизонт отодвигался все дальше и дальше. Максиму показалось, что они пешком вышли прямо в открытый космос, хотя поднялись они не более, чем на пятьдесят метров. Далеко позади остались кроны обычных деревьев, край леса терялся внизу — в сизой дымке — а багровый, словно кровь, закат с бледно желтым диском солнца — где-то совсем под ногами. Максим развернулся и посмотрел наверх. Отсюда, словно с гигантского колеса обозрения, было видно почти половину Москвы, только город непривычно прилип к вертикальной стене, какой выглядела теперь поверхность земли. Когда до пышной кроны оставались считанные шаги, Максим снова не выдержал, упав на колени.

— Ну, еще немного — сказал эльф, пытаясь поднять отчаянно сопротивляющегося юношу.

— Д-да, д-да я сейчас, только соберусь — сказал Максим, преодолевая последние метры на карачках, едва сдерживая дрожь в руках и коленках.

Крона дерева напоминала небольшой лесочек, толстые ветви — словно вековые дубы — в свою очередь разделялись, образуя непрозрачное переплетение, пышная листва закрывала обзор, стало намного легче. Максим пытался вообразить, что он на земле, а ветви вокруг — обыкновенные деревья и это ему почти удалось. Он твердо встал на ноги.

— Ф-у-у, наконец то. Ну, где твой дом?

— Еще немного — ответил эльф, пробираясь сквозь густые ветви.

— Скорее бы — сказал с надеждой Максим.

— Уже совсем скоро, не отставай — сказал эльф, пропуская Максима вперед. Для этого ему пришлось посторониться, сделав несколько шагов по широкой ветви, уходящей в сторону.

— Ас-а-астарожней — посоветовал Максим.

— Все норм… а-а-а-а!!! — красивый сапожок Цветогора зацепился за незаметный сучок, торчащий сбоку казалось бы прямой и толстой ветви. Не отрывая ног от ненадежной опоры, эльф махал руками стараясь сохранить равновесие, однако его тело неотвратимо заваливалось все дальше в бездну.

— Э, э-э-э — все, что мог вымолвить растерявшийся Максим — растопырив пошире ноги, он тянул руку помощи падающему эльфу.

— А-а-а — эльф сделал шаг в бездонную пропасть.

Максим зажмурил глаза.

— А-а-а аха-ха-ха — залился веселым смехом эльф, как ни в чем не бывало обегая мелкими шажками ветвь по ее окружности — ты что, и в самом деле думал, что я упаду? Дерево держит меня с любой стороны.

— Уф, ну и шуточки у тебя дурацкие!!! — возмутился Максим — у меня чуть сердце изо рта не выпрыгнуло.

— Ладно, не обижайся, мы уже пришли — ответил Цветогор, протягивая руку — вот…

Максим недоуменно озирался по сторонам, однако ни чего не видел, кроме двери, нелепо торчащей прямо по среди ствола.

Надо сказать, что дверь, хотя и была деревянной, все же выглядела вполне солидно. Даже на первый взгляд, было видно, что она тяжела и надежна, словно дверь сейфа, а ее поверхность тщательнейшим образом отполировали и покрыли чистейшим лаком. На земле такую дверь мог бы себе позволить только весьма состоятельный человек, однако для целого жилья одной двери было маловато, хоть бы и такой добротной. Не было даже косяка, дверь просто висела в нескольких сантиметрах над поверхностью.

— Эта дверь — и есть твой дом что ли? — недоумевая спросил Максим.

— Все не привыкну, что ты не из нашего мира — сказал эльф, отворяя створку и, почти насильно, втащил за собой Максима.

Юноши неожиданно оказались в довольно просторном и светлом помещении. Определенно, оно ни коим образом не смогло бы уместиться на стволе дерева. Максим вертел головой из стороны в сторону, заинтересованно оглядывая планировку и дизайн волшебного жилища: четыре окна — по два слева и справа, изящная неземная обстановка, резная мебель. И четыре двери — по одной возле каждого окна.

— Как это? — проговорил Максим, озираясь вокруг.

— Долго объяснять.

— А я ни куда не тороплюсь — ответил Максим, устало плюхаясь прямо на хозяйскую кровать.

— Если попроще, то это волшебство эльфов — отмахнулся Цветогор — наши фамильные деревья. Существует легенда, что на самой заре времен племена эльфов обитали в обыкновенных лесах. Честно говоря, я этого не помню и не представляю, как это вообще могло быть. Так вот, тогдашний вождь эльфов, вернувшись из путешествия по мирам, привез первый росток, из которого вырастил первое эльфье дерево.

Теперь же при рождении каждого эльфа сажается дерево, проводится сложный магический ритуал и дерево признает своего хозяина.

— А сколько же тебе сейчас лет? — с определенными опасениями спросил Максим.

— Пятнадцать — ответил эльф.

— А-а-а! — с облегчением проговорил Максим — а то я уж подумал, что лет сто! Вон твое дерево какая махина вымахала.

— Они растут очень быстро — улыбнулся эльф — ему как и мне только пятнадцать. Я за ним конечно же ухаживаю, оно мне говорит, что ему нужно, мы с ним часто разговариваем.

— Надо же! — удивился Максим.

— И еще… Все наши фамильные деревья — это как бы одно дерево.

— Что-то уж совсем сложно и мудрено.

— Да ни чего сложного. Главное надо понять, что все эльфьи деревья переплетены в пространстве, поэтому имеется возможность разместить здесь наши жилища.

— Стало не на много понятнее — почесал затылок Максим — без всяких приборов такие шутки с пространством.

— Магия одним словом — махнул рукой эльф — честно говоря я и сам в этом не очень то разбираюсь.

По идее уже должна была наступить ночь, однако из дальнего окна лился яркий солнечный свет, хотя три остальных — как и положено — оставались темными. Максима разобрало любопытство и он подошел к окну. Опять закружилась голова. Судя по виду, открывшемуся за окном, оно находилось на высоте не меньше двухсот метров и пейзаж абсолютно не соответствовал тому, который наблюдал Максим, поднимаясь сюда. Половину горизонта, если его так можно было назвать, занимал океан или море, в общем, открытое водное пространство, в перспективе сливающееся с небом.

— Ого! — проговорил Максим, отпрянув от окна — где это?

— Это портал моего дяди Фистера — ответил Цветогор, показывая на одну из дверей — а это — вид с его дерева — кивнул эльф на окно, из которого только что выглядывал Максим.

— Круто — восхитился Максим — а через эту дверь мы можем попасть на дерево твоего дяди?

— Я могу, а ты — нет, пока он тебя официально не пригласит.

— А если я войду в эту дверь, что случится?

— Кто его знает, может быть окажешься прямо в воздухе. Ты ведь не маг и не птица, поэтому хрястнешься об землю дай боже!

— Ладно, в другой раз, как ни будь — согласился Максим — а почему там сейчас светло?

— Его дерево находится на другом конце континента — охотно ответил эльф.

— А, понятно — ответил Максим — все те же штучки с пространством.

— А это куда выходит? — спросил Максим, подходя к другому окну.

— Это дерево моего куратора из академии волшебства — ответил Цветогор — Говорят теперь академия стоит прямо в центре вашего города?

— Наверное это та черная крепость, возле ЦУМа — ответил Максим.

— Возле чего?

— Ладно, проехали.

Максим подошел к окнам на противоположной стене.

— Что-то совсем ни чего не видно — проговорил Максим, приблизив лицо к стеклу ближайшего из них так, что расплющил об него нос.

— Там ни чего нет — с тяжким вздохом ответил эльф — это окна моих матери и отца.

— С ними что-то случилось? — спросил Максим.

— Когда сюда перенесся ваш город, древо моих родителей осталось здесь, но оно оказалось на самой границе наших измерений, как бы в нестабильном состоянии. Не знаю точно что произошло, но как мне объяснял куратор, при создании моего дома они нарушили равновесие и провалились в ваше измерение.

Даже не знаю, что с ними дальше случилось, на мои мысленные призывы они не отвечают, а их порталы закрылись окончательно — через измерения они не работают.

Максим подошел и обнял за плечи Цветогора.

— У меня абсолютно похожая ситуация, братишка, мои родители тоже остались где-то там, а я здесь.

Юноши в молчании уселись на кровати, грустные мысли обычно не свойственные в столь раннем возрасте, посетили их головы.

Внезапно эльф встрепенулся.

— Старый маразматик приперся.

— Ка-а-а какой маразматик? — опешил Максим.

— Ну-ка встань — скомандовал эльф, совершая какие-то сложные пассы руками перед лицом Максима.

— Что ты делаешь? — испуганно спросил юноша.

— Сейчас сам все увидишь.

Секунд через десять эльф подвел Максима к зеркалу.

— Ого, ни фига себе — опешил Максим — ни чего себе волшебный фотошоп.

На Максима из зеркала глядел какой-то незнакомый эльф. Нет, изменения были совсем незначительные, но как может поменять внешность всего несколько незначительных штрихов! Куда-то исчезли все родинки и подростковые прыщики — ровная, без единой поры кожа — цвет лица — словно розовая попка младенца. Волосы посветлели, удлинились и ровными локонами легли на плечи, уши заострились и вытянулись кверху.

— Ты что со мной сделал? — испугался Максим, дергая себя за острые кончики, однако пальцы встретили лишь пустоту.

— Да ты не бойся, это только иллюзия — довольно осклабился Цветогор.

— А зачем?

— Тихо — прошептал Цветогор, прикладывая указательный палец к губам и подталкивая Максима к кровати — сейчас узнаешь.

В это время тихо скрипнула дверь. На пороге стояло нелепое мохнатое существо ростом с мартышку. Оно не было похоже ни на одно земное животное, не было похоже оно и на человека. Маленькое личико, морщинистое словно печеное яблочко, нос сучок, руки и ноги — словно коряги, ступни — большие, словно у взрослого мужчины, все остальное заросло густой и мягкой на вид шоколадно-коричневой шерстью.

Максим во всю ширь распахнул глаза и с открытым ртом оглядывал незваного посетителя.

— Да не пялься ты так — прошипел Цветогор Максиму, почти не двигая губами.

— Умгу — прошипел в ответ Максим.

Развалившись на кровати, эльф громко произнес: «А, Хилос! Как дела? Где тебя так долго носило?»

— Так вы сами, хозяин отправляли меня в этот противный каменный город разузнать что да как — скрипучим голосом проворчало нелепое существо.

— Ах, так ты оттуда! — обрадовался эльф — ну что там, быстрее рассказывай.

— Монстры, хозяин. На силу ноги унес.

Глава 9

Эмир насупившись сидел в углу скромно обставленной комнаты, этот жалкий король заштатного городишки разговаривал с ним — правителем величайшей державы — словно оказывая им неимоверную честь. Однако пришлось смириться, ведь что не говори, они не у себя дома, здесь они пока всего лишь непрошенные гости.

Ему уже все надоело — эта постоянная стойкая вонь во всех помещениях дворца местного владыки, отсутствие элементарных средств гигиены, простейших удобств. На все приходилось тратить магическую энергию, а ее еще надо было добыть. Единственный достаточно сильный источник ее находился в личных покоях короля Каргерии.

После долгих и нудных расспросов, им все же предоставили все необходимое для работы. Расположившись за широким деревянным столом, вооружившись секстантом и циркулем, Ганиш изучал местные лоции, ему помогал капитан торгового судна, которого прислал министр водных сообщений.

Тщательнейшим образом выверив вектора направлений русла источника магии и сопоставив их с топографией местности, Эмир с Ганишем составили план их дальнейших действий.

— Скажите, милейший, есть ли вот в этом районе воды с глубинами примерно метров пятьдесят-шестьдесят? — обратился Ганиш к капитану, очерчивая овал на карте, охватывающий район около трех квадратных километров.

Внимательно изучив предложенный пятачок пространства, капитан ткнул глиняной курительной трубкой в точку на карте.

— Пожалуй вот это вам подойдет. Немного севернее Андоррского мыса есть Акулий залив, там дно пологое и ни где не превышает пятидесяти пяти метров.

— Акулий залив, говорите! — заинтересовался эмир, отбросив меланхолию — там что же, много акул?

— Не знаю, откуда они берутся, но ими там все просто кишмя кишит — капитан весело хохотнул — вы не поверите господа, но дно там просто усеяно жемчужницами, такими огромными знаете ли — капитан развел руки чуть ли не на полметра — однако охотников до них днем с огнем не сыщешь, ни кому не охота расставаться с собственной жизнью, клянусь каракатицей.

Эмир с Ганишем переглянулись, не скрывая удовлетворенных улыбок.

— Подходит! — сказали они хором.

Указанное место полностью удовлетворяло их требованиям. Мощный узел магического источника находился в непосредственной близости от указанной точки на карте, да и вектор направления его почти идеально совпадал с положением камня, который им необходимо было добыть, однако предстояло еще подготовить плацдарм для успешной реализации их плана.

— Опишите пожалуйста технические характеристики своего судна — обратился Ганиш к капитану.

— Чего? — не понял капитан.

— Ну водоизмещение, количество человек в команде, скорость передвижения и так далее.

— Ну, так бы сразу и говорили — облегченно вздохнул капитан — Так вот, судно — стандартный вейсбол — трехмачтовик. Три основных паруса, и два косых — вспомогательных, грузоподъемность не считая команды — сорок тонн. Основная команда — сорок пять человек, вспомогательная — сто двадцать кандальников на веслах, скорость — сорок пять узлов при хорошем ветре, на веслах — двадцать-двадцать пять. Грузоподъемность можно увеличить в пятеро за счет стандартного увеличителя и в пятьдесят раз — за счет личной королевской лицензии.

— Увеличители встроенные? — спросил Ганиш.

— На моем корабле имеется стандартный увеличитель, но если хотите, возможно его демонтировать в течении полдня.

— Да, пожалуй, придется его убрать, возможны накладки и возмущения в работе наших заклинаний — произнес эмир, с чем Ганиш был полностью согласен.

— Пожалуйста, приготовьте свое судно к плаванию, провизии примерно на неделю.

— Когда отправляемся?

— Через три дня.

Глава 10

После долгого перерыва в город наконец-то подали электричество. Максим первым делом конечно же отправился на барахолку. Черкизон первым отреагировал на изменение обстановки в городе и вновь привольно раскинулся на старом месте, словно птица феникс, возродившаяся из пепла. Неизвестно откуда появились электротовары — лампы, утюги, телевизоры и даже стиральные машины и сотовые телефоны, пригодные теперь только для прослушивания музыки — громоздились целыми горами.

Но Максима интересовало не это никчемное барахло. Еще до того, как Москва «провалилась», на его машине полетела видеокарта и сейчас Максим лихорадочно обшаривал ряд за рядом, тщетно выискивая комплектующие запчасти к своему компьютеру.

Разные товары были навалены вперемежку — безо всякой системы — и найти что ни будь определенное было очень и очень проблематично. Цветогор шагал рядом с ним, стараясь не отстать и не затеряться в пестрой толпе.

— Ну Цветик, помоги мне, ты же маг!

— Ты блин, Макс — сказал молодой эльф, тряся Максима за шею — сколько раз тебе говорить, не называ-а-ай меня та-а-ак! Родичи услышат, облажаюсь по полной программе. — Цветогор, от долгого общения с Максимом невольно перенял его манеру речи.

Голова Максима моталась из стороны в сторону как у китайского болванчика.

— Тогда пошарь немного по базару своим этим, стра-а-ш-ш-ным сверлящим взором, найди мне видяку.

— Какую еще видяку, что за белиберда такая? Слово то какое!

— Ну видеокарту — раздражаясь, что приходится разъяснять такие простые вещи — принялся объяснять Максим. Вобщем суешь ее в системный блок компа и картинка зашибись.

— Сис…стрёмный блок, компа какая то! Я же говорю, бред сивой кобылы. Вот если бы амулет или артефакт магический — тогда пожалуйста, а так — откуда я знаю, чего ты ищешь?

— Ха-ха-ха — держался за живот Максим — сам ты сис… ха-ха стремный… ха-ха-ха… блок — но видя, что эльф обиделся, просительно заныл: Ну давай, прочти мои мысли, ну пожалуйста. Так я до вечера промотаюсь и ни фига не найду.

— Ну ладно — сдался эльф — бросай картинку.

Отойдя чуть в сторонку, чтобы толпа не мешала, молодые люди закрыли глаза и сосредоточились.

Через пару минут эльф открыл глаза со словами: «Я знаю, где искать твой артефакт» и они помчались в направлении, которое указал молодой эльф.

* * *

Цветогор скучающе сидел на диване, поигрывая амулетом на цепочке. Максим в это время аккуратно разобрал свой системный блок буквально по винтику, приводя в порядок свое железо. Тряпочки, винтики, смазка в маленьких баночках окружали его со всех сторон.

Почти три часа он провозился с компьютером. За время простоя машина порядочно заросла пылью.

— Ну… с богом — пробормотал наконец-то Максим и, затаив дыхание, подал питание.

Экран ровно засветился, появилось изображение. Эльф с интересом наблюдал за действиями товарища. Компьютер благополучно загружался.

С самого первого дня, когда они познакомились и подружились, Максим все уши прожужжал Цветогору, какая это мировая вещь — компьютер — однако толком объяснить, что же это такое и с чем его едят — не мог.

— Во, брателла, все в порядке. Сейчас ты увидишь все своими глазами. Ваши волшебные зеркала по сравнению с этим — просто фиг-ня!

— Ну, прям так и фигня — обиделся эльф.

— Ладно, не обижайся. У меня здесь столько игрушек напихано, закачаешься. Между прочим, и про вас, эльфов несколько имеется — два квеста, стрелялка-бродилка и стратегия.

— Куда там у тебя эльфы напиханы? — удивился Цветогор — опять ты какую-то ерунду городишь?

— Да ни куда они не напиханы — закатил глаза Максим — ладно, потерпи, сам увидишь. Пока музычку послушай.

Максим подключил колонки, из которых негромко полилась музыка — непритязательный попсовый мотивчик. Эльф с удивлением завертел головой.

— Ого, волшебство! Да ты маг что ли? — подозрительно прищурился Цветогор — Хотя ни одного плетения не вижу и не чувствую — растерянно забормотал сбитый с толку эльф — откуда тогда и как…

— Технология братан, то ли еще будет ой — ёй — ёй! — заулыбался Максим, довольный произведенным эффектом — Мощности только не хватает, самбуфер я пока не приобрел, а то бы… басы, низкие частоты, высокие… закачаешься, бра-а-атан. Хотя… подожди минутку. Я сейчас сотовый заряжу, скину пару мелодий. Наушники у меня были где-то отличные.

Максим кинулся к тумбочке. В разные стороны полетели провода, схемы, кулера, винтики и другая мелочь. Через минуту на свет появились наушники.

— Во! Это в уши заткнешь.

Эльф с недоумением вертел в руках наушники — раковины. Подергал проводки, понюхал, даже попытался лизнуть.

— Да погоди ты! Говорю же, сейчас сотовый заряжу, сам все поймешь, а пока кофейку бы сотворил что ли.

Еще несколько минут Максим рылся в своей тумбочке, с остервенением разбрасывая по комнате свое барахло. На десятой минуте он разочарованно остановился, растерянно оглядывая комнату, где же он еще не искал.

— Да что ты как барсук, все роешь и роешь? Мозги свои потерял что ли? Чего ищешь то? — не выдержал Цветогор.

— Да ты не поймешь. Ю-эс-би шнур к сотовому.

— Действительно, ничего не понятно.

— Э-э-э — разочарованно протянул Максим. Кажется ни чего не получится. Хотя… о, точно, у меня же блю-тус подключен!!! Этот блок я собственными руками собирал, да и программку писал собственноручно. Вот этими собственными руками — Максим сунул свои шлангообразные руки, с пальцами словно у профессионального пианиста, прямо под нос эльфу — тот, сделав страшное лицо, возмущенно от него отмахнулся.

— Понимаешь, я применил собственный метод передачи информации, только не успел запатентовать свой способ. Интеллектуальная собственность, авторские права, понимаешь. Что скажешь?

— А-а-а!!! Да, да, хорошо, гуд, яхши — закивал эльф, хотя не понял ни одного слова из этой тарабарщины.

— Эх, чайник ты, чайник.

Максим схватил сотовый телефон. Его пальцы запорхали с невиданной скоростью по кнопкам.

— Так, есть соединение! Сейчас все будет окей.

Максим присел к компьютеру, увлеченно уставившись в экран. Звук клавиш слился в непрерывную мелодию похожую на бой кастаньет.

— Ну, маг и чародей, где там твой волшебный божественный кофеёк? Ты же обещал.

Эльф вздохнул и принялся колдовать. Внезапно в колонках странно и неприятно загудело, на экране появились какие-то сильные помехи, и изображение пошло мелкой рябью. Максим выпятив далеко вперед нижнюю губу и скорчив рожу, недоуменно пялился в экран.

Через минуту чашечка дымящегося кофе стояла на столике возле Максима, распространяя вокруг непередаваемый аромат, а он все так же увлеченно тыкал пальцами в клавиши не замечая ни чего вокруг.

— Что это за помехи? У вас что здесь радиостанция рядом или вышка сотовой связи? — спросил Максим, но видя, что эльф шуток не понимает, махнул рукой. — Чай-а-йник ты ча-а-йничек — гнусаво запел он себе под нос.

— Слушай, ты, сейчас сам чайником станешь. Вот превращу тебя в самовар, будешь знать.

Максим басовито захохотал и вскочил с кресла.

— Да ты перечишь мне чтоль, как ты смеешь, смерд! — театрально вскричал Максим и вытянул вперед руки. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

— Ну вот, теперь я Дрездемона какая-то!

Через секунду они барахтались на кровати, в шутку мутузя друг друга.

Через пару минут, прижатый к кровати более ловким и опытным эльфом, Максим взмолился тонким голосом: Помоги-и-те, убивают! Сдаюсь на волю победителя!

— Так-то вот! Теперь ты мой раб.

— Повелевайте, господин.

— Повелеваю тебе, жалкое существо, не называть меня больше чайником и продолжить начатое дело. Давай, давай — махнул он рукой.

— Слушаюсь и повинуюсь — отвесил поклон Максим — гестаповец поганый — добавил он шепотом.

— Что?

— Нет, нет, ни чего.

Раскрасневшиеся и растрепанные, они довольно разошлись по своим местам.

— И все-таки, что это за штука такая была? — спросил Максим.

Тут он обратил внимание на экран. В окошке приема и передачи сигнала появился еще один объект.

— Это еще что такое? Быть такого не может. Откуда это взялось? Ах, ах, неужели уже вирусняк какой ни будь подцепил? Да нет, врядли. Папка как папка, только вот откуда она появилась? Просмотреть чтоли?

Он потыкал ногтем в экран, поковырял стекло, будто бы надеясь, что от этого папка сама собой исчезнет, но она все так же нагло торчала прямо по среди экрана.

— Ладно, посмотрим, что это за штука такая. Похоже на аудио файл. Так, в проигрыватель его.

Тонкий палец ткнул в клавишу. Из колонок полились непонятные звуки, не лишенные однако какого-то порядка и ритма.

Эльф удивленно выпучил глаза.

— Постой, постой! Что-то знакомое.

Максим обернулся к Цветогору. Эльф раскрыв рот, вслушивался в мелодию.

Неожиданно прямо в воздухе между ними зависла вишнево-красная чашка на белом фарфоровом блюдечке. Максим с удивлением и недоверием разглядывал белую надпись «Нескафе» на чашке и тонкую голубую каемку на блюдце. От чашки поднимался пар, тонкий аромат кофе наполнил ноздри Максима. Чашка на блюдце повисела в воздухе секунды две, а потом с грохотом полетела на пол. Горячий кофе пролился прямо на голые ноги Максима. Осколки блюдца разлетелись по полу.

— А-а-а, что за дурацкие шуточки, ты че, совсем обалдел — орал благим матом Максим, словно кенгуру скача на одной ноге по комнате.

— Да это не я — выпучив глаза орал эльф, удивленный не меньше самого Максима.

— А кто, я что-ли?

Эльф с выпученными глазами тыкнул в сторону компьютера.

— Это вот эта штука, точно. То-то мне музыка показалась странной. Когда я колдую, я зрительно представляю чашку, а заклинание воспроизвожу мысленно в виде мелодии — горячился эльф, размахивая руками, — которая и взаимодействует с магическим источником. Когда я услышал звук из этой бандуры, я сразу вспомнил что это напоминает и представил чашку кофе, но сориентировать ее в пространстве не успел, поэтому она повисла в воздухе.

— Ух ты! Вот это круто. А я смогу так?

— Не знаю, в конце заклинания произносится истинное имя. В данном случае мое. У тебя есть истинное имя?

— Да, меня окрестили в церкви. Мое имя…

— Не стоит открывать его всем подряд.

Глава 11

Ганиш ненавидел море и по мере возможности старался держаться от него как можно дальше. На своей боевой колеснице он мог целыми днями выделывать головокружительные пируэты в чистом небе своей родины, раз за разом отрабатывая боевые приемы воздушного боя, однако на море его всякий раз укачивало, словно женщину первородку на третьем месяце беременности. Он не умел плавать и жутко боялся открытой воды. Он почти готов был попросту телепортировать себя с каменистого берега, окруженного высокими скалами на корабль, стоящий метрах в двухстах от берега, плюнув на расход энергии. Однако не хотелось в первый же день проявлять слабость перед своими учениками и подчиненными.

— Ну почему нельзя было построить порт возле города или город построить возле порта — причитал Ганиш, словно горный козел перепрыгивая с валуна на валун — нет, надо было… эх-х — Ганиш поскользнулся на мокрых камнях и судорожно вцепился в борт лодки, которая должна была переправить их на корабль.

Его движения стали порывистыми и неуклюжими словно у марионетки, управляемой неопытным кукловодом, словно он не был боевым магом, годами оттачивавшим точность и смертоносность своих движений.

— Такое положение города стратегически более выгодно — ответил капитан, ловко вспрыгивая в лодку, и подавая руку неуклюжему магу — корабли противника не имеют возможности подойти непосредственно к стенам города и обстрелять их из орудий. Здесь же возле города, нет удобных мест для высадки крупных сил, берег скалист и почти неприступен, поэтому порт возводили намного севернее, где берег более подходит для этих целей.

Ганиш почти не слушал капитана, неспокойное море словно в насмешку то и дело окатывало его роем соленых брызг, оно раз за разом вскидывалось высокими пенными волнами на каменистый берег, раскачивая такое утлое с виду суденышко. Довольно сильный ветер гулял между высоких монолитов кирпично-красных, изрезанных дождями и ветром скал.

Ганиш старался не смотреть за борт, крупные изумрудные волны нагоняли на него непреодолимый ужас. Цепко вцепившись в одной рукой в борт, другой — в толстую деревянную скамейку, он незаметно для остальных на всякий случай активировал заклинание левитации.

Наконец то лодка приняла своих пассажиров и благополучно отчалила от берега. Словно огромный жук-плавунец она вспенила воду тремя парами крепких весел, Ганиш прикрыв глаза, дал себе зарок когда ни будь все же научиться плавать, пересилив раз и на всегда свою постыдную фобию.

Лишь на борту корабля Ганиш почувствовал себя более-менее сносно, однако желудок сжался в тугой комок, грозя вот-вот сговориться с морской болезнью.

— Поднять якоря — отдал команду капитан — направление северо-запад.

— Капитан — обратился к нему Ганиш — когда будем на месте?

— Завтра, часам к десяти.

— Хорошо, тогда пусть мне покажут мою каюту, меня что-то мутит.

— Вам необходимо поспать часа три, тогда пройдет самый пик морской болезни и вам станет полегче — посоветовал капитан.

Однако Ганиш не думал, что ему станет легче, проспи он хоть неделю, поэтому, очутившись в своей каюте и завалившись на кровать, он наложил на себя сонные чары, установив срок их окончания точно на десять часов утра следующего дня.

Пробуждение его было не из самых приятных, он с отчаянием подумал, что ему по крайней мере еще целую неделю придется торчать в этой точке как на зло неспокойного океана, поэтому не теряя ни секунды, он активировал заклинание, с целью вызвать как можно больше элементалей воды и воздуха.

Глава 12

Эльф с Максимом сидели на небольшой площадке, густо заросшей терпко пахнущими полевыми цветами. Маленький пятачок мягкой земли завис буквально балансируя над глубокой пропастью.

Возвышенности и впадины города не везде совпадали с местным рельефом, поэтому кое где на окраинах города и возникла довольно ощутимая разница уровней почвы.

Это место юноши нашли совершенно случайно.

— Слушай, ты говорил, что с твоего дерева можно перейти на любое другое — как-то спросил Максим у Цветогора.

— Не на любое, а только эльфье.

— Ну это же здорово! Давай посмотрим, пошляемся по вашему лесу, как ты на это смотришь?

Эльф скорчил неопределенную мину.

— Ну, не знаю…

— Ты что, заблудиться боишься? — спросил Максим, явно его подначивая.

— Да ни один эльф… да ни когда… чтобы я заблудился в своем лесу…

В конце концов, через пару недель, они облазили почти половину материка, вдоль и поперек — эльфьи деревья произрастали не только в этом лесу.

Теперь же, они с комфортом расположились на облюбованной поляне, в непосредственной близости от обрыва, бравируя своей смелостью, любуясь синими водами океана, привольно раскинувшегося у подножия высокой скалы.

Неведомые магические силы невероятно перемешали в этом месте пространство и время. Поляну с несколькими деревьями закинуло в пределы города, а несколько бетонных девятиэтажек, словно детские кубики, швырнуло в новое измерение. Обломки покосившихся домов теперь омывали теплые воды местного океана — их крыши и последние три этажа еще виднелись над неспокойной водной поверхностью.

Лето только начиналось, веселое лето. Максим еще ни когда не получал столько впечатлений и удовольствий за один раз. Вспомнить только то, как Цветогор затащил его на скалу мощного водопада, низвергающего свои многотонные воды с высоты птичьего полета.

Озерцо воды в самом его низу казалось величиной с тарелку.

Говорят, что перед смертью, перед глазами пролетает вся жизнь. Враки. Максим ни как не ожидал от эльфа предательского толчка в спину. Невнятно вякнув, тело Максима, распластав руки, стремительно понеслось вниз — в сторону быстро приближающего озерца.

Вместо картин жизни мозг выдал такой поток ругательств, который повторить и припомнить он сам не смог бы уже ни когда — из его рта вылетали слова и фразы которые Максим знал и которые позабыл уже давно и которые изобрел тут же на ходу.

Две фигуры вошли в воду почти одновременно, только плоская капсула Цветогора вошла в воду почти не подняв брызг, а шар, которым эльф окружил Максима, некрасиво плюхнулся в воду, словно мешок картошки.

Не смотря на столь экстремальное начало, плавание под водой Максу понравилось. На пару с Цветогором они до одури изучали подводный мир. В своих магических капсулах они стремительно носились среди крупных рыбин, обшаривая подводные пещеры, покуда не стемнело и их не погнали коренные обитатели гротов — сильфиды.

А отстойник нечисти, представляющий собой выгребную яму величиной со стадион? Спускаться к защитному куполу не разрешил его смотритель — эльф, друг отца Цветомира — однако все же великодушно позволил понаблюдать за нечистью со своего дерева…

А другие приключения, перечислять которые можно часами…

Прежняя, московская, жизнь теперь казалась Максиму какой-то пресной, далекой и нереальной.

* * *

Очередное ясное утро… Небо такое глубокое… и голубое-голубое…

Эльф удобно примостился в густой траве — лежа на спине, он лениво жевал соломинку и жмурился от удовольствия, подставляя лицо под мягкие лучи утреннего солнца.

Максим, подстелив под себя небольшой плед, как всегда увлеченно тыкал пальцами в клавиши ноутбука, одновременно жуя сдобную булочку и запивая ее молоком.

— Ты готов? — спросил он у эльфа.

— Готов, готов — проворчал Цветогор — вот только не думаю, что у тебя выйдет что ни будь путное.

— Там посмотрим — с энтузиазмом ответил Максим, довольно потирая руки.

— С чего начнем? — лениво спросил Цветогор.

— Ну-у-у начни с чего ни будь самого простого, элементарного.

Максим настроил компьютер на прием магических сигналов.

— Помнишь, в первую нашу встречу ты вырастил грибы, похожие на кресла? Попробуй снова, а я сниму параметры с твоего колдовства.

— Как скажешь — ответил эльф, щелкая пальцами, не вставая с земли и даже не открывая глаз.

— Начинай — сказал Максим.

— Да начал уже.

Земля вспучилась прямо под лежащим эльфом — гриб пер из земли, толкая его в спину. Эльф был вынужден откатиться немного в сторону, однако глаз так и не открыл.

— Так, здорово! Теперь еще что ни будь — произнес Максим, сохраняя данные на жестком диске.

Не вставая с мягкой травки, Эльф призывал насекомых, изменял свою внешность, левитировал предметы, зажигал пламя прямо на своей ладони, на что ненасытный Максим словно заведенный требовал: «Еще, еще, еще!».

— Эй, мы уже по второму кругу пошли — начал возмущаться эльф.

— Ну еще что ни будь — заканючил Максим.

— Я уже устал, хватит ерундой заниматься — ответил эльф.

— Ну еще одно, жадюга.

— Хорошо, сам напросился — потерял терпение Цветогор.

От его лени и расслабленности не осталось и следа. Эльф резво вскочил на ноги, обратившись лицом в сторону поднимающегося над горизонтом солнца. Яркие лучи мягко зарылись в его волосы, окружив его голову светящимся ореолом. Эльф сгорбился и широко раскинув руки в стороны, выгнул их коромыслом, затем словно черепаха, втянул на сколько возможно голову в плечи.

— Фу, что это? — сморщился Максим.

Эльф не обратил на его слова ни малейшего внимания. Полусогнув колени, словно в стойке монаха Шаолиня, и выгнув пальцы кверху, он застыл в неестественной позе.

— Долго я буду пялиться на твою спину, друг Квазимодо? Ты похож на ворону, отгоняющую кошку от своей помойки — сказал Максим — или нет, скорее уж на дряхлую, корявую горгулью. Или нет, на ржавую мясорубку старого людоеда. Или нет… Что ты собрался делать?

— Помолчи, не сбивай меня — прошипел Цветогор.

Максим послушно замолчал, однако вскочив на ноги, он обошел эльфа по широкому кругу, решив заглянуть в его лицо.

— О, да-а, да-а! Твоя рожа вполне соответствует твоему голосу — фыркнул Максим в кулак — сходил бы под кустик, зачем же себя так мучить? А вот скажи, твое выражение лица — это для антуража или так и положено?

Однако сжав губы в тонкую ниточку, эльф продолжал упрямо молчать, глаза его остекленели, словно у пластмассового манекена.

Потеряв адекватного собеседника, Максим заскучал — ему очень быстро надоело пялиться на застывшего в неудобной позе эльфа. Ненароком он бросил косой взгляд на активированную программу и… опешил!

— А-а-а!!! Мать моя… это… женщина, это что такое!!? — глаза Максима полезли на лоб.

Ноутбук выдавал какую-то хрень, несовместимую с нормальной жизнедеятельностью исправного компьютера — на рабочем столе мелькали все новые и новые окна, открываемые взбесившейся машиной. Пальцы Максима замелькали по клавишам со скоростью ножа газонокосилки — он всеми силами пытался реанимировать сознание своего электронного друга.

— Ну ты, блин, хотя бы предупредил, руки за такое отрывать надо, я бы тебе…

От плеч и головы Цветогора ввысь потянулись струйки нагретого воздуха, а рукава рубашки и волосы эльфа засветились, будто неоновые лампы рекламной вывески.

— О! — выдал глубокую мысль Максим — эй, старик, не надо так переживать из за моих слов…

Эльф не сдвинулся ни на йоту. Тем временем его плечи, голова и руки засветились интенсивнее и, вдруг, на них вспыхнули язычки слабого пламени…

— Эй, эй, старик, ты горишь, ты в курсе? — Максим заметался по поляне, словно крыса по тонущему кораблю, выискивая глазами, чем можно сбить пламя.

В конце концов он схватил расстеленное одеяло и помчался к эльфу, однако, испугавшись громкого хлопка, сопровождавшегося яркой вспышкой — отпрыгнул далеко в сторону. Максиму показалось, что эльф превратился в горящий газовый факел. Ярче всего вспыхнула его голова — обдав Максима нестерпимым жаром, языки пламени вытянулись по крайней мере на полметра.

— А-а-а-а!!! — в ужасе завопил Максим — пожар, горим, милиция!!!

Так как эльф ни как не прореагировал на его слова и даже не поменял позы, Максим все же решил приблизиться к эльфу, как можно дальше вытянув впереди себя развернутый шерстяной плед.

Приставными шагами он приближался к Цветогору, когда бушевавшее пламя, не теряя своей формы, оторвалось от эльфа.

Сгусток пламени, похожий на птицу довольно быстро устремился в сторону горизонта, оставляя за собой жирный черный след из дыма. Пролетев метров сто, птица превратилась в распухший огненный шар и гулко взорвалась, сбив с ног обоих пацанов тугой воздушной волной.

Сделав пару кувырков, эльф резво вскочил на ноги, весело хохоча во все горло. Он все еще хохотал, когда едва не плюхнулся на свой тощий зад, споткнувшись обо что-то мягкое.

— Что это с тобой? — эльф с недоумением уставился на Максима медленно, выползающего из под пледа.

— Я тебя, кха-кха придушу! Чего гогочешь, как гусь кха свихнувшийся? — просипел Максим, выкашливая изо рта пучки травы и кусочки почвы — что это было?

— Кла-а-сс, ты видел?!! Это атакующее заклинание третьего курса. Нам его еще не преподавали, но у меня есть учебник боевой магии и я давно хотел его испытать.

— А ты на каком? — подозрительно спросил Максим.

— На второй уже перешел — с гордостью ответил безрассудный эльф.

— Ты… ты… Безответственная личность!!! Хочешь сказать, что только в теории знаешь о нем и даже ни разу его не испытывал? Ни-ког-да так больше не делай. Если. Твой. Следующий. Подобный эксперимент нас угробит… Я… Я убью тебя лично — выдал бриллиант красноречия Максим.

— Ты все записал, ни чего не забыл? — как ни в чем не бывало, заботливо спросил Цветогор.

— Чего забыл? Да я едва сумел его выключить, ты что, хотел мне всю систему запороть что ли? У меня глаза на лоб полезли, вирус за вирусом выдавало твое долбанное заклинание.

— Ну ты блин даешь, я тут распинаюсь, жизнью рискую…

— Ага, моей. — возмутился Максим, насупив брови.

Эльф принял глупый и виноватый вид, так что Максиму даже стало его немного жаль.

— Ладно, проехали…

Немного успокоившись, пацаны вновь спокойно разлеглись. Максим — на сложенном в несколько слоев пледе, а эльф — на травке — на плед Максим его не пустил, как он ни напрашивался.

— Это не плед, а средство экстренного пожаротушения, я за него несу определенную ответственность.

— А что тогда сам на нем лежишь, испортить не боишься свое средство? — обиженно спросил Цветогор.

— Я аккуратно — беспечно улыбаясь откликнулся Максим, удобно примостившись на одеяле.

Они одновременно схватились за крышку ноутбука.

— Дай поиграть в зуму — заныл Эльф.

— Обойдешься, робокоп недоделанный.

Эльф обиделся и демонстративно отвернулся к нему спиной, украдкой наколдовывая прямо под собой мягкий грибной диван. Через три минуты, вальяжно развалившись на мягком матраце, с удобными загогулинами для рук и головы, эльф кидал в сторону Максима взгляды полные превосходства.

— Ах ты так, да? — Максим быстро ввел что-то в компьютер и нажал ввод. Он с удовольствием услышал, как клацнули зубы шмякнувшегося об землю эльфа.

— Как ты это сделал? — опешил Цветогор, выискивая глазами испарившийся диван, одновременно производя инвентаризацию ротовой полости на наличие зубов — болван, я себе язык прикусил!

— А не будешь его высовывать. Так тебе, империалист проклятый, угнетатель трудового народа. Ишь ты, буржуй недоделанный, чего удумал! Ничего, тебе и на земельке в самый раз — на травке, пошел, пошел, не мешай мне.

Эльф похлопал глазами, потом надулся еще больше. Ни чего, отойдет, сам виноват. Максим в это время при помощи специальной программы препарировал заклинания, расчленял их сигналы на составляющие. Получалось, что они, эти сигналы-составляющие с периодичностью повторяются из одного заклинания в другое. Он визуализировал их в виде кирпичиков и начал тщательный анализ каждого по отдельности.

— Так, очень интересно — бурчал себе под нос Максим — значит левитация — этот кирпичик, плюс вот эта загогулина, а это что… А, понятно, линейное соединение, плюс условие, а это скорее всего блок вариации.

Оказалось, что расшифровывать алгоритм заклинания — сродни составления компьютерных программ — очень и очень сложно, но вполне возможно человеку с определенной подготовкой.

Заскучавший эльф мирно похрапывал в сторонке. Максим милостиво разрешил ему вырастить новый грибной диван и эльф тут же использовал его по назначению. Однако юноше не пришлось страдать от одиночества. Максим каждый раз нервно вздрагивал и с подозрительностью косился на зверей, которые потянулись вдруг к эльфу с паломничеством из чащи дремучего леса.

Первой из леса вышла волчья стая — нестройной толпой они пересекли полянку, после чего, по очереди облизали лицо и руки глупо улыбающегося во сне эльфа.

— Фу, гадость какая — возмутился Максим, укоризненно качая головой — у них же во рту инкубатор бактерий и микробов, ни какой гигиены. Здесь что, ни кто не слышал о желтухе? Отсталый народ.

Затем появился медведь, за медведем — белки, птицы, два дикобраза, олень с супругой. Перед диваном эльфа росла гора всякой лесной снеди: пчелиные соты, орехи, фрукты, какие то корешки. Невероятное и невиданное на земле суставчатое существо, похожее одновременно на антрацитово черного паука и гусеницу — притащило дохлую крысу, остальное зверье складывала горкой другую мелочь.

— Да-а-а, кто бы мне об этом год назад рассказал. Прямо какой то Дон Карлеоне лесной, налоговый инспектор взяточник. Нет уж, нет уж, я всю эту дрянь лесную на себе не потащу, пусть сам корячится. Алиса в стране чудес… сон обкурившегося наркомана… мечта идиота… Ну блин… э-э-э… — очередной эпитет вызвал некоторое затруднение — о, бред сумасшедшего, вот — глубокомысленно заключил Максим и, перестав обращать внимание на суету вокруг спящего с самодовольным видом эльфа, сосредоточился на своей увлекательной работе.

К концу дня Максим сумел расшифровать два заклинания — левитации и призыва насекомых. В каждом из них было не меньше пятидесяти разных составляющих, комбинирующихся в разном порядке. Всего же этих составляющих в каждом заклинании было около двухсот. С трудом разогнув спину, Максим приподнялся, разминая затекшие ноги.

— Классно поработали. Вот завтра расшифрую алгоритм заклинания огня. Оно посложнее будет — предвкушающее произнес Максим.

— Е-рун-да — ответил вмиг проснувшийся эльф — носишься со своим ящиком словно курица с яйцом, дай лучше в зуму поиграть.

— А, сурок, зимняя спячка закончилась? Буржуям не положено ни какой зумы, вон лучше своими зимними припасами займись. Пока ты спал из леса выполз… или выползла… В общем выползло… эээ… нечто! Крысу вон тебе в подарок притащило. Ты их как, сырыми или запечеными любишь? А может, ты из нее воротник себе пошьешь? — ехидно спросил Максим.

В зуму эльф резался надо сказать… трудно подобрать сравнение — не по человечески что ли? Создатели игры ну ни как не рассчитывали на такую феноменальную реакцию и глазомер, какие выказывал эльф. В воздухе постоянно находилось не меньше трех шариков разом, которые, словно по волшебству, сами собой, вставали на свои места. Игра захлебывалась, зависала и, в конце концов, все сводилось к тому, что эльф расстреливал одинокие островки чудом уцелевшие от растрепанной змейки.

Максим недоумевал, как это получается у лесного жителя. Хотя он и не считал Цветогора полным дикарем, но все же… откуда и каким образом у него настолько развита мелкая моторика рук. Все объяснилось, когда Цветогор показал ему несколько упражнений из тактильного подраздела рунной магии. Разложив вокруг себя три металлических бруска (этакие рунные клавиатуры) треугольного сечения на которых были выбиты странные загогулины, похожие на китайские иероглифы, эльф принялся быстро-быстро касаться их в порядке, понятном только ему самому. Причем делал он это с закрытыми глазами, к тому же в процессе упражнений бруски с невероятной скоростью переворачивались на другие грани и менялись местами. По поляне разносилась волшебная мелодия рунной музыкальной магии. Максиму оставалось только завидовать его точности и реакции. А еще Максиму подумалось, что ему ни когда не угнаться за ним со своей клавиатурой — собственные движения показались ему потугами увечного паралитика догнать спринтера рекордсмена.

— И вообще ты, маг недоучка, угнетатель гениев, в тебе не видно ни полета мысли ни фантазии — тем временем продолжал Максим распекать эльфа — не имея ни какого понятия о предмете, ты берешься судить… Короче говоря, если не знаешь, то и не говори, ни какая это не ерунда — Максим даже немного обиделся — я составил периодическую таблицу, как у Менделеева, только у него химические элементы, а у меня магические. Я как и он могу теперь построить модель их взаимодействия, компьютерную модель заклинания.

— Да иди ты со своим Мандалаевым — отмахнулся эльф.

— Менделеевым — машинально поправил Максим.

— А, тот же хрен — отмахнулся эльф.

— Ну и грубый же ты стал — возмутился Максим.

— С кем поведешься…

— Ну и ладно, я докажу тебе.

Его руки замелькали над клавишами, курсор летал по всему экрану, складывая замысловатый паззл из магических кирпичиков.

Что ты делаешь? — заинтересовался Цветогор.

— Сейчас сам увидишь — произнес Максим, нажимая на кнопку воспроизведения.

Пф-ф-фух!!! — с приглушенным утробным звуком, земля взорвалась, почти у них под ногами. Комья почвы разлетелись далеко в стороны, обнажая воронку глубиной около трех метров. Юношей сбило с ног и подкинуло на полметра от земли.

Очухавшись, и основательно перепугавшись, они сноровисто заработали руками и ногами, отползли подальше от странной дыры в земле, откуда густыми клубами повалил ржавый вонючий дым. Не теряя своей формы, рыжие клубы двинулись в сторону леса.

Затаив дыхание, юноши наблюдали за дальнейшим развитием событий.

Из ямы высунулось нечто весьма напоминающее ласт аквалангиста, едкого, словно китайский маркер, зеленого цвета. Вот только размер его подошел бы, разве что, какому ни будь Гулливеру. Затем еще один, и еще.

Края ямы быстро заполнились плотным слоем странных, гигантских ласт.

— Твоя работа? — прошипел Цветогор.

— Да… кажется — ответил Максим.

Затем из середины маленького котлована показался бутон на толстом оранжевом стебле. Величиной с арбуз, за считанные секунды он поднялся над землей метра на четыре, затем буквально взорвался, превратившись… в огромную ромашку.

— Переборщил немножко — прошептал Максим, глупо улыбаясь.

— Ни чего себе немножко — проворчал эльф — чуть нас не угробил, немножко. А кто мне чего-то говорил про безответственную личность? А? А?

— А, что ви говорить? Какой такой безотвесни налищность? Не пониме нищьерта — прикинулся идиотом Максим, скосив глаза к переносице и свесив набок язык.

Тем временем ромашка резко обернулась на их голоса, ее лепестки навострились словно уши на голове охотничьего пса, а ее листья-ласты жадно потянулись в сторону юношей.

— А-а-ы-эх, Ух-э-эаа — хором «умно» проголосили юноши, прямо на карачках, словно пауки-переростки, проворно отползая от хищного растения.

Могучая ромашка больше не проявляла признаков жизни и через некоторое время юноши осмелели. Оправившись от испуга, мальчишек вдруг о разобрало дикое любопытство.

— Спорим, я ткну ее кончиком рапиры — вдруг сказал эльф.

Ромашка вновь повернулась на звук голоса, будто бы подозрительно оглядывая и оценивая их возможности.

— Ты что, совсем дур-рак? — спросил Максим, крутя указательным пальцем у виска, косясь в сторону хищного растения — а если она тебе ползадницы оттяпает?

— Спорим, она ни чего мне не сделает? — ответил эльф.

— Спорим, вот только соскребать с земли то, что от тебя останется, я не буду.

Однако мальчишки есть мальчишки, им присуще полное безрассудство и юношеская бравада, будь он эльфом, гномом или же человеком.

Эльф вытянул тонкий клинок из ножен, ярко сверкнувший на солнце, и осторожно на цыпочках принялся подкрадываться к ближайшему лепестку-щупальцу.

— Стой — сдавленно прошипел Максим хватая эльфа за кружевной подол рубашки, которая тут же вывалилась из штанов.

Однако Цветогор и не думал останавливаться — в его глазах разгорелся огонек бесовского азарта. Он был похож на молодого, необученного охотничьего пса, который, учуяв в зарослях выводок куропаток, бездумно рвется с поводка. Резко дернувшись, он оставил в руках Максима порядочный кусок тонких, белых кружев, но даже не оглянулся на звук рвущейся ткани.

Максим застыл на месте, следя за действиями безрассудного эльфа, поджав плечи и крепко сжимая белый лоскут напряженными пальцами.

Эльф к тому времени подкрался к растению-хищнику почти вплотную, ромашка кажется не возражала, возможно она в свою очередь выжидала момент для нападения.

Цветогора спасла его просто неимоверная реакция. Когда он уже совсем приготовился ткнуть зеленое щупальце кончиком рапиры, ромашка буквально выстрелила длинным и тонким хлыстом, который на лету закрутился петлею, стремясь оплести ноги эльфа. Эльф словно кенгуру подпрыгнул на месте метра на два, хлыст лишь скользнул по его красивым полусапожкам. Рапира, героически сверкнув, отлетела далеко в сторону. Эльф так высоко подобрал ноги, что они оказались выше его же собственной головы, поэтому приземляться ему пришлось этой самой головой вниз, однако невероятно извернувшись в воздухе словно кошка, ему удалось приземлиться на все четыре конечности, после чего взяв низкий старт, он, что есть мочи, рванул от обманчиво беззащитного растения.

Максим тоже, на всякий случай, отбежал подальше от растения и повалился в траву. Через три секунды эльф был уже рядом с ним. Уставившись друг на друга, мальчишки, вдруг, разразились неудержимым, нервным смехом. Держась за животы, они катались по земле.

— Ха-ха-ха, ты бы видел себя со стороны — давился от смеха, держась за живот Максим — ты по моему поставил олимпийский рекорд по прыжкам в сторону.

— А ты бы на свое лицо посмотрел — отвечал эльф, катаясь по траве, хохоча во все горло — ты так широко раскрыл рот, что туда бы поместился целый корабль.

Они бы еще долго смеялись над собой и друг над другом, если бы не увидели, как ромашка выдергивает себя из земли и довольно проворно ползет в их направлении, возмущенно тряся лепестками.

Мигом оказавшись на ногах, они что есть мочи сиганули в сторону леса. Там, с безопасного расстояния, они принялись наблюдать за ромашкой, которая все так же медленно, но упорно, по тюленьи шлепая ластами, передвигалась в их направлении.

— Что будем делать? — спросил Максим.

— Даже не знаю — ответил Цветогор, пожимая плечами.

— Может ну ее, пошли отсюда?

— Ты хочешь чтобы эта гадость шастала по лесу? — удивился Цветогор — нет, просто так ее нельзя оставлять, как будто здесь своей нечисти не хватало.

— Тогда я попробую ее того… убрать туда, откуда она появилась — сказал Максим, высматривая свой ноутбук и прикидывая, как к нему подобраться.

— Ну уж нет, я тебе не позволю больше играть в эти игры, ты нас совсем угробишь.

— На тебя не угодишь — обиделся Максим — итак тебе не так и эдак не то.

В это время ромашка все же остановилась и резко обернулась. Мальчишки тоже насторожились.

В воздухе, рядом с ромашкой появилось… отверстие прямо в воздухе, из которого вылез ласт такого же едко зеленого цвета, только толще и длиннее первого раза в три.

— Ох, еще одно ромашище лезет — простонал Максим — дядя Сергей меня прибьет.

— И правильно сделает — мстительно ответил Цветогор — такими темпами через час в нашем лесу эти монстрячные ромашки будут бродить толпами. Думаешь Колмир меня по головке погладит?

Максим в отчаянии присел на корточки.

— Что делать, что делать? — стонал он, обхватив голову руками.

В это время послышался сильный треск, посыпались искры и в отверстие в воздухе рывком вывалилась голова второго цветка-переростка, и конечно же, по закону подлости, была она с не самую маленькую параболическую антенну.

— Ох блин… — удивился Максим — ну все, я за ноутбуком пошел. Сейчас я их пришибу.

— Постой, ты слышишь? — вдруг насторожился Цветогор.

— Что слышишь?

— Ну звон такой, будто пчела жужжит?

Прислушавшись, Максим услышал звуки и вправду напоминающие гудение пчел. Звуки явно исходили со стороны ромашек.

Максим разобрал два типа звуков: сначала тонко и истерично жужжала пчела молодая, потом басовито и авторитетно пела пчела постарше, затем снова первая и так далее.

— Что это? — спросил Цветогор.

— Они будто бы разговаривают.

Цветогор подстроил свой амулет.

— Ма-а-ама, ну еще немножко! — запищала вдруг первая ромашка писклявым, противным голосом.

— Ого, говорящие цветы! — удивился Максим — Крыша едет не спеша, Льюис Кэрролл отдыхает!

— Я сказала домой! — тем временем возмущенно гудела ромашка вторая — я тебе сказала где быть? Возле дома играйся я сказала, а ты вон куда забрался, еле тебя нашла!

— Ну ма-ам!

— Нет!

— Ма-а-а-а-а-м! — ревел младший — тут такие обезьянки забавные, можно я возьму с собой одну?

— Еще мне дома всяких грязных обезьянок не хватало. Кто за ними убираться будет? А вдруг она заразная?

— Я буду, буду убираться. Она не заразная, я ее помою. Вон они, во-о-о-он — зеленый ласт вытянулся в сторону напряженно застывших юношей — вон, мальчик и девочка, а девочку я чуть не поймал.

Максим подозрительно хрюкнул — ехидные слова готовы были сорваться с его острого языка — но видя гневно раздувшиеся ноздри и возмущенный взгляд красивых эльфьих глаз — от развития столь скользкой темы воздержался.

— Ага, помоет он, как в прошлый раз. Я сказала нет, пошли.

С этими словами зеленое щупальце мамаши обвило ствол своего чада и потащило его в отверстие в воздухе. Малыш ромашка упирался изо всех сил, цепляясь за траву, и выл благим матом.

Одно из его щупалец зацепило крышку ноутбука и потащило его за собой.

— У-у-у, мой ноутбук оставь — взвыл Максим.

Последнее, что услышали Цветогор с Максимом — как ревет их ромашковый друг и смачные шлепки — вероятно по тому самому месту, которое заменяло ему задницу. После этого, на последок чмокнув, портал закрылся.

— Трындец — обреченно вздохнул Максим, теперь меня дядя Сергей точно пришлепнет.

Отвернувшись, Цветогор фыркнул в кулак, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех — его лицо его приобрело нежный малиновый оттенок, а плечи заходили ходуном от беззвучного хохота.

— Тебе все равно, ты же обезьянка, тебя помоют, а где я новый ноутбук возьму?! — не на шутку возмутился Максим.

Тут нервы эльфа не выдержали, он повалился в траву, болтая ногами и задыхаясь от смеха.

— Ой, ой, ой ха-ха-ха хватит, ха-ха-ха не смеши хахахаха-ха-ха. Скажи, ромашка уперла ха-ха-ха — давился от смеха Цветогор.

— Ага, ты думаешь я в психушку захотел? «Да, дядя Сергей гигантская ромашка из дырочки в воздухе вывалилась и мой ноутбук с вашими файлами сперла. Что, что? Нет дядя Сергей я не надышался всякой гадости, и грибов ни каких не ел…» — представил разговор со своим наставником Максим.

— Пощады, пощады — стонал Цветогор.

— Эх, а еще там алгоритмы заклинаний, целый день потрачен зря — грустно вздохнул Максим.

Их диалог прервал знакомый треск. Вновь открылся портал.

— Ух — Максим с Цветогором одновременно вздрогнули — возвращаются что ли?

Из дыры в воздухе вылетел ноутбук и смачно шлепнулся в траву.

— Я тебе сказала, не тащи в дом всякую дрянь — послышался из портала постепенно затихающий голос.

Чмок — портал закрылся в очередной раз.

— Фу-ух — вырвался дружный вздох облегчения.

* * *

…Мальчишки сидели на поляне и доедали булочки, запивая их молоком.

— И почему этот подсолнух переросток меня за девчонку принял? — возмущенно недоумевал Цветогор.

— Ну не знаю, может из за твоих волос? Длинные они у тебя, такие у нас в основном девчонки носят.

— Да? — удивился эльф — а этот фикус акселерат конечно эксперт в этом вопросе. Ну волосы… ну длинные… Хм, волосы как волосы — эльф как то по новому, внимательно разглядывал свой тяжелый и густой белокурый хвост, перетянутый тугой красной резинкой, которую кстати совсем недавно подарил ему сам Максим.

— Ну правда — ответил Максим, почему это у вас ни кто не стрижется? Жарко ведь, как будто все лето в шапке ходишь. Голова-то не потеет?

— Ну не знаю, я как то не задумывался — все так ходят и я хожу.

— А ты плюнь на всех, да постригись покороче, сразу легче станет — посоветовал Максим.

— Да? И вправду надо попробовать, а то распустишь — мешают, подвяжешь — жарко и кожа на голове к концу дня так болит… — задумался эльф, стягивая резинку и распуская хвост — Ах да, Макс, я все спросить собирался, а что ты все таки колдануть-то хотел?

— Да… ты не поверишь… обыкновенный букетик, обыкновенных ромашек — задумчиво ответил Максим.

— А-а, ну-у-у… почти получилось, — ответил Цветогор — ничего так у тебя букетик вышел, только ты если что ни будь колдануть еще захочешь, то меня сначала предупреди, я хотя бы… ну это, завещание составлю что ли…

— Ладно, братишка, для тебя мне ни чего не жалко — для своих друзей я на все готов — вполне серьезно ответил Максим.

— Ладно, проехали.

Сверкнув ослепительной улыбкой, эльф улыбнулся до самых ушей.

— А знаешь, в третьем подземном ярусе библиотеки академии… — почему то шепотом продолжил Цветогор.

— Ну, ну… — скептически пробурчал Максим — он почему-то насторожился и напрягся.

— … Я нашел древний свиток — продолжил тем временем эльф — на нем столько охранных фенечек навешано… Я три ночи их дезактивировал, пока смог через проходную пронести, мимо смотрительницы, мадам Хлои. Ты знаешь… — эльф наклонился почти к самому уху Максима — там есть такое интересное заклинание… Э-э-э как оно там называется? Черная смерть, что ли? А, вспомнил!!! Великий Призрак черного всадника смерти… кажется. Испытаем?

Бульк!

— Ты это, того… — Максим чуть не захлебнулся молоком, которое до этого пил.

— Чего, того? — осведомился эльф, заботливо похлопывая Максима по спине, от чего у того звонко заклацали зубы.

— Пригаси-ка свой фанатично-затуманенный, мечтательный взор, я еще жить хочу — сказал Максим, вытирая молочные усы, от пошедшего носом молока — молод я еще, у меня может быть свои планы на жизнь.

— Да какие там планы, а как же романтический дух исследований, кураж, энергия молодости наконец. Ты словно старик — не на шутку распалился эльф, встав в героическую позу.

Словно подыгрывая, легкий, предательский ветерок подхватил волосы эльфа, придавая ему романтический ореол, Максим на миг даже залюбовался им и чуть не проникся его сумасшедшей идеей.

— Чур тебя, изыди нечистый, стоп, хватит! Баста, баста!!! Если бы я тебя не знал, то подумал бы что ты чем то обкурился — с трудом отгоняя наваждение, Максим укоризненно покачал головой, — Ай-яй-яй… молодо — зелено.

— Да ладно, пошутил я — фыркнул эльф — Так что у нас на сегодня? Один — один? Ничья?

Мальчишки весело расхохотались.

* * *

Эльф наполовину уговорил, наполовину заставил Максима показать свои разработки ректору высшего учебного заведения волшебства — Юлиусу.

— Может Юлиус примет тебя к нам в академию, квота на этот год еще осталась, кажется два или три места — будем учиться вместе — выдвинул весомый аргумент эльф и это было решающей причиной, по которой Максим все же согласился. А почему бы и нет? Магия — это круто, все пацаны обзавидуются.

Сейчас он стоял возле знакомого меллирона, ожидая своего друга.

— Привет! — услышал Максим знакомый голос у себя за спиной.

— Ох ты ж! — вздрогнул Максим, обернувшись назад, но вздрогнул больше от небывалого зрелища, чем от неожиданности.

Изрядно озадаченный открывшимся зрелищем, юноша с открытым ртом наблюдал представшую перед ним картину: за его спиной стоял Цветогор, старательно выдувающий могучий оранжевый пузырь из жевательной резинки. При этом он гордо сверкал на солнце свежевыбритой головой.

— Мама дорогая, лысый эльф!

Эльф стоял, робко сцепив пальцы за спиной.

Ковыряя носком сапога некую воображаемую нервность почвы, он застенчиво пялился на Максима, пытаясь прочесть на его лице впечатление от своего бессмертного эксперимента, однако ни чего кроме бликов от своей лысины он не увидел.

— Что ты с собой сделал? — искренне ужаснулся Максим — ты похож на шар для боулинга с ослиными ушами!

Внимательно, со всех сторон разглядывая своего друга, Максим медленно обошел его по кругу.

— Мда-а-а… шар с ушами надувает шар без ушей! — задумчиво выдал вердикт Максим — Выплюнул бы ты эту гадость изо рта, где ты ее только достал?

— Где надо, там и достал — напыжился от гордости Цветогор — Выменял и довольно выгодно, как мне кажется — самодовольно улыбнулся эльф.

— Выменял, говоришь… И на что же? Не сомневаюсь, что тебя надули, меняльщик великий.

— Сегодня мне разрешили выйти в город — эльф засиял, словно самовар, начищенный упившимся энергетиками энтузиастом — первым делом я посетил одну из ваших цирюлен.

Максим фыркнул — значение этого архаичного слова он и сам-то с трудом понимал, откуда же в таком случае его выкопал медальон переводчик?

— Парикмахер, который меня стриг — тем временем продолжал эльф — Борис Абрамович Фельцман — так он представился, постриг меня совершенно бесплатно и еще жвачку дал в придачу всего лишь за тот блестящий камешек, помнишь у меня на столе валялся? Ты им еще стекло резал.

— Это же был алмаз! — ужаснулся Максим, вот ты приду-у-урок! У вас что, гномов что ли нет? Драгоценные камни ни когда не видел? Тебя развели как индейца — за этот блестящий камешек можно было купить вагон жвачки, а он тебе всего одну всучил — Максим скорчился от смеха — теперь камень не выцарапаешь у него ни какими силами!

— Ты что, его знаешь?

— Нет, но фамилия говорит сама за себя — ответил Максим — Ладно, проехали, колобок.

— Тебе-то что, не нравится? Ты же сам посоветовал — одновременно обиделся и возмутился эльф, нежно поглаживая свой голый череп — зато прохладно.

— Тише ты — прошипел Максим, воровато оглядываясь по сторонам — ни кому не говори, что это я тебе посоветовал, особенно своим толкиенутым фанатам, и так они на меня косятся — завидуют, что ты только со мной общаешься, а теперь, так вообще проклянут.

— Что, так плохо? — растерялся и расстроился эльф — а я думал, тебе понравится.

— Да… заставь дурака богу молиться… Ну не до такой же степени… — вздохнул Максим, критически оглядывая новую прическу своего друга — ладно, Горлум, моя прелес-с-ть, тебе так даже идет, подлецу — все к лицу.

— Как ты меня назвал? — подозрительно спросил эльф.

— Ладно, проехали.

— Нет, как ты меня назвал? — пихнул его в бок эльф — что за Горлум такой? Не отстану, пока не скажешь!

— Ладно, ладно был такой герой — Горлум, э-э-э повелитель… колец — ответил Максим, немного замявшись.

— Каких еще колец? — осведомился эльф, чутко уловив замешательств в голосе друга.

— Ну что, я тебе всю историю Средиземья должен рассказывать? — притворно возмутился Максим, стараясь поскорее увести разговор от столь неблагодарной темы — Времени нет, мы уже почти пришли. Дам я тебе книжку почитать, вот придем домой…

— Хорошо, но только не думай, что я забуду — подозрительно сощурился эльф — ладно бы повелитель мира какой ни будь или хотя бы страны, ну на худой конец и меч какой ни будь волшебный тоже сгодился бы — продолжал обиженно ворчать эльф — а то — колец каких-то дурацких, как ими повелевать то, мне что, больше повелевать нечем что ли? Мне по твоей вине столько книг перечитать пришлось, голова как воздушный шар профессора Вилькера стала, а он к твоему сведению лопнул — так грохнул, что в зале приемов изразцы зачарованные со стен посыпались, а чердачное привидение заикаться начало.

— Кто, профессор Вилькер лопнул? — деланно ужаснулся Максим, широко раскрыв глаза — когда?

— Дурак ты, какой еще профессор, шар говорю грохнул!!! Не притворяйся идиотом.

— А я не притворяюсь — принялся пожимать плечами Максим — вот только не говори, что тебе мои книжки не понравились, тебя же за уши от них не оттянешь, хотя теперь то полегче будет, вон лопухи то свои как распустил.

— Да нет, книжки то хорошие — неожиданно согласился эльф — только вот боюсь, в моей голове больше не уместится, не безразмерная она у меня, а ты все продолжаешь меня Квазимордами, Дрездемонами, да этими вот, Горлумами называть.

— Хорошо, не нравится быть Горлумом, тогда нарекаю тебя мастером Йодой — торжественно провозгласил Максим.

— Фхшшш — словно чайник на костре начал закипать эльф — опять… И кто же тако-о-ой этот мастер Йо-о-да? — подбоченясь, вкрадчиво осведомился Цветогор, с трудом беря себя в руки.

— О! — поднял указательный палец Максим, старательно не замечая возмущенного сопения эльфа — Ты хочешь знать, о юный отрок, кем мастер Йода был когда то? Ты чашу моего терпенья переполнил, внемли же мне, о лысый эльф.

Цветогор изобразил на своем лице необыкновенную заинтересованность. Выпучивая и так уж большие свои глаза, он склонил голову в бок на манер дворового пса.

Ни чего не замечая, Максим продолжает. Правая нога делает шаг вперед, придавая осанке горделивый изгиб, он театрально прочищает горло. Таинственный прищур глаз… пижонский взмах рукой…

— В далекой-далекой галактике — таинственным голосом начинает свое повествование Максим, однако из полуопущенных век внимательно наблюдая за реакцией своего друга — жил когда то великий эльфийский воин, мастером Йодой его величали, тот воин…

Завершить повествование ему не позволили. Едва не пропустив увесистый пинок под зад, Максим кинулся в бега, спасая остатки своего достоинства.

— Ах, ты… — Эльф кинулся догонять позорно давшего стрекача Максима — да я все серии «Звездных войн» раз пять просмотрел, я что не знаю, кто такой мастер Йода? Как ты посмел сравнивать меня с этим зеленым карликом? Я сейчас тебя за это трансгрессирую.

— Ты что, ты что, успокойся — вопил Максим, похохатывая на ходу, при этом уворачиваясь от очередного пендаля под зад — а зачем тогда спрашиваешь, если знаешь, провокатор хренов? И чем ты меня трансгрессируешь? У тебя же нет энергетического меча!

— Я тебя пинком под зад трансгрессирую!!! Так трансгрессирую, — неделю сидеть не сможешь. Я затем тебя и спрашивал, чтобы узнать, говоришь ли ты правду или нет — ответил эльф, наблюдая проворно сверкающие пятки Максима — теперь-то я точно я знаю, что из Горлума такой же повелитель колец, как из мастера Йоды — эльфийский воин.

Тем временем, выделывая хитрые петли, иногда даже несколько возвращаясь назад, они все же достигли своего пункта назначения.

Здание академии произвело ошеломительное воздействие на впечатлительного юношу. И дело было даже не в грандиозной архитектуре высшего учебного заведения магов — видел он здания и побольше и не один раз — вот только ни одно из них не было столь… Волшебным что ли, почти неземным? Даже замки великих королей прошлого не шли ни в какое сравнение с ним — от него так и веяло магией и таинственностью.

В первый раз Максим переступил порог обители ранее недоступных знаний. Ректор академии ему понравился, хотя ни капли не был похож на киношных магов, скорее он походил на какого ни будь профессора из века девятнадцатого.

— Это и есть твоя чудодейственная машина? — спросил Юлиус, осторожно погладив крышку ноутбука.

— Это называется компьютер — ответил Максим — в нем нет ни чего чудодейственного, это просто прибор, но для его создания требуются такие знания и технологии, что для непосвященного человека он и вправду кажется чудом.

— Ты сможешь показать ее возможности? — спросил Юлиус — Цветогор говорил, что оно может расшифровывать заклинания.

— Ну, в общем-то, можно попробовать — ответил Максим, загружая программу — не знаю только, поймете ли вы язык программирования.

— Молодой человек, я все же не зря являюсь ректором академии — улыбнулся Юлиус — и потом, у меня талант к языкам, я знаю их что-то около трех дюжин, среди которых есть и драконье наречие и языки всех элементалей.

Максим с уважением посмотрел на ректора академии — сам-то он мог похвастаться лишь тем, что с грехом пополам выучил только один английский, да и то далеко не в совершенстве.

— Ну в общем-то это не совсем язык — немного смутился Максим — как бы вам объяснить…

Мальчишка призадумался, ведь некоторые вещи просто невозможно втолковать человеку, не имеющему хотя бы минимальный набор базовых знаний, каким бы он при этом ни был умным.

— Скорее всего… это набор… э-э-э логических команд — продолжал Максим, с трудом подбирая слова.

— Ну, у нас есть кое что похожее в рунной магии — ни чуть не расстроился господин Юлиус.

После трехчасовых тестов, Максим убедился, что ректор академии не напрасно столь гордился своим талантом к языкам. Он схватывал все прямо на лету и задавал вполне профессиональные, уточняющие вопросы.

Юлиуса же поразила та скорость, с которой работала неизвестная машина. В считанные секунды она расшифровывала столь сложные заклинания, на которые у него самого ушло бы, по крайней мере, несколько недель. Просто необходимо ее использовать для расшифровки заклинания переноса. Пора готовить экспедицию к ключевому камню.

Максим был официально зачислен на первый курс академии, с чем его и поздравил Цветогор.

Глава 13

Свежий утренний ветерок гнал мелкую волну, солнце едва встало над горизонтом, только-только начиная принимать ярко-желтый дневной оттенок, отодвигая в сторону красноту раннего восхода. Дневное светило постепенно разгоняло ночную промозглую сырость и прохладу.

Сдерживая дрожь, Ганиш подставил спину под набиравшие силу лучи солнца.

Наконец-то почти все было готово. В небе над кораблем носилась плотная стайка полупрозрачных элементалей воздуха — они весело гонялись друг за другом в клубах и завихрениях воздушных потоков. Вдоль бортов курсировали два косяка их собратьев — зеленых элементалей воды. Напряжение поля достигло критического уровня, необходимого для начала задуманного дела.

Пора, иначе вскоре их просто будет невозможно удержать на месте — непостоянные и непоседливые создания — без должного контроля они попросту очень скоро рассеются в безграничных просторах родных стихий.

Как и всегда, перед тем, как приступить к сложному ритуалу, дрожь предвкушения охватила Ганиша. Погода благоприятствовала — море словно по заказу умерило свое обычное неистовство, глубокое небо очистилось от туч, на горизонте не видно было ни одного маломальского облачка.

— Капитан! — крикнул Ганиш — мы приступаем, велите принести мои инструменты.

— Сию секунду, сударь — откликнулся как всегда жизнерадостный капитан.

Из глубоких прохладных трюмов на свет появились загадочные предметы. Две пары матросов с трудом втащили на палубу грубо сколоченную клетку, в которой копошилось около двух дюжин крупных летучих собак — обитателей тропических лесов Ардума — они широко разевали ярко красные пасти, усеянные игольчатыми зубками и прикрывали кожистыми лоскутами крыльев свои круглые глаза-плошки.

Вслед за первой четверкой появилась еще одна группа матросов, волоча по палубе глубокую металлическую кювету.

— Эй, вы — грозно окликнул их капитан — что-то мне подсказывает, что кое кто из вас напрашивается на свидание с хвостатой Магдой (плеть для наказаний) только попробуйте попортить мне палубу, шкуру спущу и вычту из вашего жалкого жалования.

Матросам поневоле пришлось поднапрячься и приподнять тяжеленный чугунный сосуд над гладкими досками, они с ненавистью и отвращением, а так же с большой долей опаски взирали на омерзительных пупырчатых существ, копошащихся на дне кюветы, существа наползали друг на друга, образуя большие склизкие клубки. Это были тропические жабы подвида титанум — величиной с два кулака взрослого мужчины, темного буро-зеленого цвета. Бородавки, покрывавшие их тела непрерывно выделяли густую клейкую жидкость, которая, как всем без сомнения известно, была весьма и весьма ядовита. Матросы отворачивали головы, стараясь не дышать через нос, так как и запах от них был соответственным — то есть просто омерзительнейшим.

Походную треногу жертвенника прочно установили на носу — прямо перед штурвалом — Ганиш настоял на том, чтобы жертвенник надежно прикрутили к палубе, иначе его могло ненароком сдвинуть шальной волной прямо во время проведения ответственного ритуала. Капитан, скрепя сердце и весьма неохотно, все же отдал соответствующее распоряжение.

Из глубоких недр сумки с инструментами Ганиша, на свет появился набор ритуальных ножей. После некоторых колебаний, он выбрал загнутый полумесяцем шанкор и положил его на жертвенник, рукоять ножа приятно для слуха Ганиша клацнула о гранитную поверхность. Лезвие смертельно опасного инструмента — небольшое, едва с большой палец взрослого человека — словно тонкую бумагу, легко резало стальные листы.

Ганиш обратил лицо на восток. Прикрыв глаза и перебирая в руках отполированные тысячами прикосновений костяные четки, он пять раз вознес молитву создателю, прося у него удачи в задуманном деле.

Почуяв тугую волну силы, элементали воды и воздуха остановили свой нескончаемый бег и застыли на месте, в предвкушении скорой добычи. Море неестественно разгладилось — будто хитро прикинулось стоячим болотом, поглотив даже малейшую рябь — не чувствовалось ни единого дуновения самого слабого ветерка. Корабль неподвижно застыл, словно его впаяли в огромный кусок гладко отполированного стекла — великолепная декорация к разворачивающемуся спектаклю.

— Капитан — обратился к бородачу Ганиш, сверяясь с компасом — нужно развернуть корабль на пять градусов к северу, распорядитесь.

Двадцать весел правого бората окунулись в неподвижные воды и совершили несколько мощных гребков, погнавших небольшую волну. Капитан с Ганишем наблюдали за компасом.

— Достаточно — сказал Ганиш — пожалуйста придерживайтесь по возможности этого направления.

Натянув толстые кожаные перчатки, Ганиш достал из клетки первую жертву, крепко сжимая ее за шею. Летучая собака отчаянно сопротивлялась, ее кожаные крылья что есть силы загребали воздух, а острые зубки тщетно пытались грызть грубую кожу перчаток. Распластав ее на жертвеннике, Ганиш точными и выверенными до волоска движениями опытного хирурга отсек ей крылья, проведя ножом две прямые линии от верхних до нижних конечностей. Тонкие косточки едва слышно хрустнули и крылья словно воздушные змеи, сухо шурша опустились на доски палубы. По ушам резанул резкий писк, похожий на визг циркулярной пилы, животное заметалось, пытаясь вырваться из рук мучителя. Вслед за этим, одним неуловимым мощным движением, Ганиш вскрыл ей брюхо и грудную клетку. Выждав, пока жертва перестанет трепыхаться, он вывалил еще дымящиеся внутренности в чан и оставил ее на жертвеннике.

Закончив с летучей собакой, Ганиш вынул из кюветы толстую жабу, осторожно держа ее за задние ноги. Все повторилось и, спустя полминуты, на жертвеннике лежала странная парочка выпотрошенных существ. Достав из сумки кисточку из длинного конского волоса, с короткой деревянной рукояткой разрисованной письменами фараонов Эптоса, он смочил ее в густой жидкости из пузырька, который появился все из той же бездонной сумки.

Две небольшие лужицы крови, натекшие на жертвенник, перемешались, установив непосредственный контакт. Следовало очень поторопиться, пока ауры существ не погасли окончательно. Попеременно стегая кисточкой выпотрошенные тушки, Ганиш сливал их ауры в одну сущность, смешивая две взаимоисключающие стихии. Трудный и опасный трюк, подвластный только истинным мастерам своего дела.

Команда, столпившись на палубе, с неодобрением наблюдала за страшными действиями колдуна, все вдруг почувствовали странное напряжение и волну зловещей силы исходящую от заморского магика. Послышалось злобное перешептывание, однако капитан быстро навел порядок чуть ли не пинками разогнав команду по своим местам.

Готово. Уложив жабу поверх летучей собаки, он скрутил их тщедушные тела вместе. Выжимая выпотрошенные тушки словно половую тряпку, Ганиш медленно двигался вдоль борта, орошая палубу обильно стекающей кровью.

Выжатые досуха существа, совсем недавно дышащие и живые, повисли в руках Ганиша отвратительными кровавыми лохмотьями.

Запущенная сильной рукой мага, высоко в небо взлетела жаба. Элементали воздуха сбитые с толку ее странной голубовато-зеленой аурой, ловко перехватили ее в воздухе и сразу же плотно облепили выпотрошенную тушку, от которой в считанные секунды совсем ни чего не осталось — до воды не долетело ни одного клочка мертвой плоти. То же самое повторилось и с тушкой летучей собаки, только она направилась на растерзание к водным обитателям.

Повторяя ритуал раз за разом, Ганиш обошел судно вдоль обоих бортов, пока полностью не замкнул кровавый круг. Ошалевшие от принесенных жертв, элементали воды и воздуха выстроились замкнутыми вереницами, образовав два хоровода, медленно кружащиеся в разные стороны по отношению друг к другу.

Необычные, пьянящие жертвы. Еще ни разу в жизни они не получали такие странные подношения. Кровь неведомых существ, их странная, немного чуждая, но весьма притягательная аура опьянила их, словно неопытного студиозуса впервые попробовавшего крепленое вино, странно но приятно отуманило их сознания.

Воздушные элементали, выстроившись светящимся кольцом, крутили в небе завораживающую карусель. Живой круг все увеличивался в диаметре, неведомая сила заставляла их все наращивать и наращивать скорость — теперь глаз не мог вычленить в сверкающем ободе отдельного магического существа, в небе почти неподвижно застыло светящееся серебряное кольцо, полностью охватившее корабль.

На горизонте появились первые тучки, с огромной скоростью наползавшие сразу со всех сторон. Немного спустя мощный ветер уже рвал в клочья враз потемневшее над кораблем небо, однако над самим кораблем властвовал все тот же полнейший штиль.

Почти то же самое происходило и внизу. В бешенном ритме закружились элементали воды. Огромная воронка, образовавшаяся прямо под судном, грозила, словно детский волчок, закружить тяжеленный, многотонный корабль, находящийся теперь как бы на дне глубокой миски, образованной водоворотом. Команде приходилось прилагать просто неимоверные усилия, чтобы удерживать корабль на заданном курсе. Барабан, задававший темп гребцам звучал в бешеном ритме, гребцы вкладывали все свои силы, удерживая корабль на месте, правый и левый борт что есть мочи гребли в разные стороны.

Ганиш непрерывно читал заклинания, замыкая скользкие узы, все сильнее и сильнее закручивая карусель, подстегивая и так уже запущенную на всю мощь колдовскую машину.

Круг водных элементалей медленно всплывал из бездонных глубин на самую поверхность, карусель элементалей воздуха медленно опускалась к самой воде. Злая магия объединила их в единую систему. Словно разно заряженные полюса магнита, их со страшной силой притягивало друг к другу. Магия запустила свой сложный механизм, словно тяжелые мельничные жернова она перемалывала их волю, их желания и стремления. Поняв, что их надули, одурачили словно ярмарочного дурачка, элементали отчаянно рванули в просторы родных стихий… но увы — было слишком поздно, у них ни чего не вышло — неведомая магия цепко сжала их в своих объятиях.

Ганиш старался не смотреть ни в воду, ни в воздух, тошнота подкатывала к горлу, если он более минуты наблюдал за стремительным мельканием элементалей.

Ничего, скоро все закончится.

До-о-о-нг, ш-ш-щ-щ-с-с-с! Два хоровода встретились на самой границе воды и воздуха породив звуковую волну, которая вдруг напомнила Ганишу звук перетянутой и разорвавшейся на пике взятой ноты струны. Подняв фонтаны ярких мелких брызг волшебные создания исчезли, перестали существовать, испарились — горнило коварной, запредельной магии перетопило их почти бессмертные души и эфирные тела в море чистой магической энергии, которая неистощимой горной лавиной ринулась в нарисованный на палубе кровавый круг.

Разноцветная радуга перечеркнула небо гигантской аркой. В тот же миг все стихло, небо вновь обрело свою первозданную чистоту, а гладь воды вновь стала напоминать прозрачнейший каток.

Эмир и Ганиш все это время с великим напряжением наблюдавшие за ходом творящегося заклинания, с облегчением вздохнули. Все произошло так как надо.

Свесившись за борт, команда корабля с оторопью взирала на то, как невероятно, прямо на их глазах, преображается океан.

— Что же это? Сохрани меня создатель — шептал враз побледневшими, обескровленными губами старый морской волк — прокопченный седоусый боцман.

— Спаси и сохрани, спаси и сохрани, спаси и сохрани… — скороговоркой лепетал молодой безусый паренек, вцепившись в ладанку, врученную ему старой бабкой — ведуньей.

Океан за бортом стремительно бледнел и терял краски — из темно-зеленого он в считанные секунды приобрел бледно-голубой колер, затем постепенно начали стираться и эти оттенки. Водная гладь вдруг стала какой-то зыбкой и нереальной, едва-едва проглядывала поверхность воды.

Даже самые прозрачнейшие воды океана ни когда не давали такой иллюзии бесплотности — рябь, солнечные блики, преломление лучей — всегда четко разделяли границу воды и воздуха, но не теперь. Теперь казалось, что корабль завис над бездонной пропастью, от чего у всех без исключения захватило дух и закружились головы.

Потянуло свежестью. Температура воздуха с каждой минутой стала стремительно падать, и происходило это с такой скоростью, что дрожь могильного холода, в мгновение ока, пробрала до самых костей всю команду.

На море, неведомо откуда, наползал густой туман, рваные молочные шлейфы, похожие на занавеси из прозрачнейшей кисеи, враз окутали корабль со всех сторон, в считанные минуты проглотив и небо и корабль со всей командой и само солнце. Даже ближайший сосед теперь казался загадочным, нереальным призраком. Однако, по загадочной причине, туман не опускался ниже бортов судна — тем отчетливей становилась картина, открывшаяся взорам членов команды внизу — там, под днищем корабля.

Ни когда не унывающий капитан и теперь не потерял присутствия духа. Осторожно выглядывая за борт, он, однако, цепко вцепился в поручни.

— Чтоб меня морские черти забрали, экая пропасть! — нервно хохотнул он — ни когда до сего момента не задумывался, какие чудовищные бездны находятся под днищем моего корыта.

— Успокойте команду, капитан — устало ответил Ганиш.

— Вы бы меня самого сначала успокоили, господин магик. А корабль не сверзится с этакой э-э-э… высотищи? — осторожно спросил капитан предательски дрожащим голосом — а то фьюить и поминай как звали.

— Положитесь на меня, капитан — ответил Ганиш, недовольно поморщившись.

Их разговор прервал тонкий захлебывающийся крик юнги, больно ударивший по напряженным нервам.

— Смотрите, смотрите — верещал он вытаращив глаза и почти на половину свесившись за борт.

Вся команда — от старпома и кока до последнего матроса — плотной стеной облепила борта судна. Было от чего потерять голову. Там, внизу — метрах в двадцати под ними — сверкая чешуей, проплывал довольно большой косяк рыбы, отбрасывая яркие солнечные блики в глаза ни чего не понимающей команды. Обычно скрытое от глаз людей, хранимое многометровыми толщами океана, зрелище парящей рыбы, поразило их до глубины души. Плотное скопище, состоящее из существ, похожих на серебряные торпеды, пронеслось под ними, стремительно работая хвостами, словно стайка перелетных птиц.

Однако дальше их ждало еще более впечатляющее зрелище…

— Оп-па! Это же ратуша! — обалденно пробормотал капитан, тыкая пальцем в шпиль высокого здания, видневшегося почти прямо под днищем их судна. Бесплотные облачка пара срывались с его губ вместе с произнесенными словами. Брови капитана неудержимо поползли вверх, он с немым вопросом покосился на мага.

— Точно, точно! — неизвестно чему обрадовавшись, завопил юнга, первым заметивший необычную картину — а вон площадь оживления предков! Смотрите, смотрите, а вон там мой дом!

Юноша чуть ли не прыгал на месте от восторга.

Панорама города, видимая ими с высоты птичьего полета, ошеломила их и привела в смятение их души.

По видимому, там, внизу было довольно солнечно — дома и улицы заливали бурные реки ярких солнечных лучей — здесь же, на верху, стало как-то холодно и неуютно после того, как солнце скрылось за подушками набежавших, неведомо откуда, непроглядных темно-серых туч.

Не обращая внимания на переполох, Ганиш сосредоточился на задуманном. Его окружили появившиеся, словно из под земли, ученики, облаченные в плотные, черные шерстяные плащи.

— Аэрический источник — произнес Ганиш — прямо над нами, все видят?

Ученики, словно близнецы, одновременно молча кивнули в ответ.

— Гидристочник используем на возврат. Начали! Закрепить край пространственного шлейфа, тянем! Направление северо-запад.

Словно идеально обученные солдаты, ученики синхронно обступили Ганиша. Двое — по левую руку, двое — по правую, по одному — спереди и сзади. Закрыв глаза, они заученными, отработанными сотни и сотни раз движениями, вытянули руки вперед, совершая кистями движения, будто бы наматывая на них нечто невидимое.

— Все, хватит, теперь тянем — произнес Ганиш.

Не смотря на видимую простоту, заклинание давалось нелегко. Это было видно по вздувшимся венам на шеях колдунов, на напряженные, скрюченные и побелевшие пальцы магиков.

Город под днищем корабля дернулся, затем поплыл в сторону кормы, разгоняясь все быстрее и быстрее, пока дома, деревья и улицы не размылись в одно сплошное серое пятно. Всем казалось, что корабль летит с неимоверной скоростью. Вскоре город оказался далеко позади, к тому времени даже самые смелые из команды отпрянули подальше от бортов.

Сам корабль, без всякого сомнения, оставался на месте. Все так же стоял мертвый штиль, туман и холод ни куда не исчезли, все весла находились в своих упорах, паруса обвисли, нос корабля не гнал волну да и команда, плавающая на кораблях не один год без сомнения почувствовала бы малейшее движение судна, однако впечатление полета было почти полным.

Время от времени маги были вынуждены делать передышку минут на десять, восстанавливая свои запасы энергии, тогда самые смелые из матросов свешивались с бортов и возбужденно переговариваясь обсуждали то что видели за бортом.

— Эк нас занесло. Вон ту деревушку я узнаю. Я ж родом оттуда и это ох как не близко от нашей столицы. Дней десять конником, а пешим ходом и не знаю даже…

— Да она ли? Может мы ужо не на Варде вовсе?

— Она, она. Вон тракт по холму идет, вон погост, кресты перекошенные. Что ж я, своей деревни родной не узнаю что ль?

Пейзаж сменялся пейзажем, леса чередовались с равнинами, равнины — реками и озерами. Странно было наблюдать водную поверхность под водой. Один раз они перелетели через небольшой горный кряж. Их путь пролегал через узкое ущелье и гранитные стены прошли от бортов корабля в считанных метрах, однако скалы появившиеся из тумана словно призраки не шелохнули ни одного облачка разреженной взвеси, словно прошли сквозь них, хотя на вид скалы и были вполне реальными.

С головокружительной быстротой несся их корабль сквозь пространство час за часом, однако все так же находясь в той же самой точке океана.

Прошло несколько часов и даже сквозь тучи стало видно, что солнце взошло почти в самый зенит, однако там, внизу было совсем наоборот. Чем светлее становилось на верху, тем темнее было под днищем и вот настал момент, когда ни один человек не смог разглядеть ни единого лучика света. Корабль застыл в угольно черных водах, напоминавших тропические нефтяные болота. Земля под ними погрузилась в ночь, теперь лишь изредка можно было разглядеть неяркие огоньки разбросанные в беспорядке словно угольки от потухших костров. Они то вытягивались в длинную ровную линию, то шли обширной россыпью — видимо самые нетерпеливые караванщики гнали своих верблюдов, в надежде, что их за определенную плату все же пропустят за городские ворота.

Команда разочарованно разбрелась по своим местам.

Магам тоже приходилось нелегко, с каждым разом их остановки становились все длительнее, а заклинания все короче.

Вдруг все услышали громкий голос эмира:

— Я чувствую, что мы совсем рядом с камнем.

— Да, я тоже это почувствовал — ответил Ганиш.

— Еще чуть-чуть.

— Ослабить натяжение! Вард, Самир, можете отдохнуть. Остальные тянем в полсилы.

Скорость корабля упала до привычной скорости обычного хода и осмелевшая команда вновь прилипла к бортам, однако через несколько минут все разочарованно разбрелись по своим местам — в кромешной тьме ни чего интересного разглядеть не удалось.

— Что это!!? — вновь резанул по нервам высокий крик юнги.

Впереди по курсу над поверхностью воды появились развесистые кроны исполинских деревьев. Словно черные призраки один за другим они выныривали из поредевшего тумана. Большая часть стволов их были под водой, но даже то, что находилось над поверхностью — высоко нависало над кораблем.

— Без паники — зычно гаркнул Ганиш — это обыкновенные эльфьи деревья.

— Это здесь, я чувствую — послышался дрожащий голос эмира — он снова чувствовал мощный поток божественной энергии. Никогда, ни когда больше он не доверит камни ни одному живому существу на свете. Каким же он был кретином…

Тем временем Ганиш отдавал короткие и лаконичные приказы, члены команды истосковавшиеся по привычной работе с энтузиазмом летали взад вперед по палубе. На воду спустили две шестивесельные шлюпки, к каждой из которых был прикреплен толстенный пеньковый трос. В считанные минуты корабль благополучно был пришвартован к ближайшему эльфьему дереву.

Глава 14

В сборный отряд входила группа под командованием Воронцова из пяти человек Земли и двое магов Академии, один из которых был эльфом, а другой — гномом.

В отряде Воронцова были лишь самые отборные ребята, прошедшие проверку не в одной горячей точке, имеющие огромный боевой опыт.

Подрывник, снайпер, эксперт по холодному оружию, специалист по выживанию в диких условиях, психоаналитик-переговорщик — все они имели какую-то специализацию в которой были асами недосягаемых высот, но и в остальных областях могли дать сто очков вперед обычному десантнику, и конечно же все они были признанными мастерами боевых искусств.

Эльфы наотрез отказались пускать в свой лес кого либо с нестандартной для их мира астральной матрицей.

Волшебный лес эльфов — на то он и волшебный — что был насквозь пронизан переплетением самых различных чар — от макушек крон сторожевых деревьев, скребущих небо — и до самых корней, уходящих на неимоверную глубину.

Потрясений, связанных с переносом города им было вполне достаточно — до сих пор лес не восстановил все разрушенные связи.

Магам академии пришлось изрядно поработать с кандидатами на поход по восстановлению их аур. Зато теперь, специально отобранные участники экспедиции, практически ни чем не отличались от аборигенов.

Заодно, раз уж представилась такая возможность, маги под завязку накачали их матрицы всякими наворотами, придав необыкновенную силу и выносливость их и так натренированным телам. Они уверяли, что ни какого ущерба, подобного тому как от использования допинга, это им не причинит, лишь усилит их метаболизм, по причине чего им придется питаться более обильно и калорийно.

Оставив тела магам, ученые земли занялись экипировкой. Над их снаряжением работали два института и засекреченная военная лаборатория новых разработок оружия. Их одежда — была чудом современной науки. Нанотехнологии позволяли сделать одежду мягкой, приятной на ощупь и удобной, она автоматически меняла размер подстраиваясь под фигуру хозяина, более того, она обеспечивала им почти полную маскировку в режиме невидимости. С такой одеждой бронежилеты им были не нужны, чудо современной науки обеспечивало им защиту от прямого попадания пули из автомата Калашникова с расстояния пяти метров, под воздействием удара умные технологии улавливали кинетическую энергию пули, распределяли ее по всей площади костюма, гася скорость, затем возвращали ее, отбрасывая пулю почти с той же скоростью туда, откуда она была выпущена. Еще одна немаловажная деталь их костюмов — способность менять свою форму. С помощью заложенной программы «Хамелеон» в компьютере Максима, они могли слиться с любой толпой, как бы переодеться, замаскироваться под любой тип одежды.

Основное вооружение они взяли с собой, остальное, более специфическое оружие или снаряжение Максим мог доставить им в течении двадцати минут из карманов подпространства, база данных которых хранилась в его ноутбуке. И вообще, компьютер играл немаловажную роль в их экспедиции, давая многие дополнительные возможности, поэтому Максим на сколько возможно обезопасил его, загрузив все возможные антивирусы, как от программ паразитов, так и от магических атак, окружив защитным полем, подзарядка автоматически осуществлялась непосредственно от магического источника, преобразовывая его энергию в электричество.

Ректор академии настоял на участии в экспедиции своих людей, он представил их как самых сильных и перспективных на сегодняшний день магов боевиков из ныне практикующих, более того, у них имелся большой опыт совместной работы как в их собственном мире, так и во многих параллельных вселенных.

— Бавлин — представился гном довольно примечательной внешности. Будучи магом, практикующим боевую магию, на богатыря он не походил вовсе, уступая в росте даже многим своим соплеменникам — был сравнительно худ и длинноног — хотя спутать его с другими представителями разумных рас его было невозможно. Борода его была заплетена в косички, которые топорщились в разные стороны. Из вооружения у него была лишь короткая секира, да небольшой кинжал, видимо в бою он больше надеялся на свое магическое искусство. Красивые зеленые сапожки ладно сидели на его ногах, тонкая кольчуга туго обтягивала торс, черный плащ скрывал фигуру, а в случае надобности можно было быстро накинуть глубокий капюшон, который почти полностью скрывал его лицо.

Эльф же был типичным представителем своего народа, одежда красиво и ладно сидела на нем, кружева украшали даже его боевое облачение. Он более своего товарища уделял внимание своему вооружению. Два тонких меча крест накрест покоились за его плечами, короткая дага висела на поясе, перевязь для метательных ножей, лук, колчан со стрелами и это только то, что можно было разглядеть из под его плаща.

— Мое имя Велидас — представился он, отвешивая учтивый и безупречный с точки зрения этикета поклон, после чего удалился, принеся свои извинения для проведения сеанса связи с Ректором Юлиусом.

Максим мог с основанием причислить себя к обоим группам, являясь одновременно первокурсником Магической академии и переселенцем с земли, он был как бы своеобразным связующим звеном.

Времени для притирки членов отряда было совсем немного, на кратком совещании они только и успели обсудить и распределить свои полномочия и обязанности.

День опять выдался пасмурным и дождливым, отряд не торопясь покинул пределы города и медленно продвигался по полосе отчуждения.

Наконец полоса вставшей на дыбы земли кончилась и лес, темной стеной, встал у них на пути. Почти ни какого подлеска, лишь трава, да редкий кустарник, не выше метра, огромные незнакомые деревья, прямые, ровные стволы в два обхвата, покрытые серой, ноздреватой корой, и пушистые кроны, скребущие небо на невообразимой высоте. Кое где мох, огромными лоскутами, свисал с нижних веток. Воздух в лесу был свежим и бодрящим, наполненным запахом зелени, мокрой листвы и чего то еще незнакомого, но свежего и приятного — наверное так пахли плоды или цветы этих деревьев.

Продвигались очень осторожно, Максим активизировал программу поиска. Подключив ноутбук и усилитель, он сканировал пространство, выставив антенну на предмет магии.

Эльф и гном не отставали, выставив свои сторожевые заклинания. Максим пометил их сигналы, и дал команду своему компьютеру игнорировать их, прощупывая остальной фон.

По мере продвижения вглубь леса, свет становился все более и более тусклым, их окружал зеленый полумрак, но видимость была удовлетворительной. Деревья в этом лесу отстояли друг от друга довольно далеко, не затрудняя продвижение, но плотные раскидистые кроны далеко на верху почти не оставляли просветов, и свет солнца едва просачивался в эти промежутки. Крупного зверья видно не было, но местами попадались следы кабана и оленя.

Шагали уже часа два, медленно приближаясь к пункту назначения. Немного погодя они наткнулись на широкую тропу, протоптанную кабанами, тропа шла в нужном направлении и они двинулись по ней. Продвигаясь такими темпами, они должны были прибыть на место примерно через час — полтора. Маги разделились, эльф шел впереди отряда, гном замыкал шествие, внезапно эльф остановился, подняв руку.

— Господа, прошу вас остановиться на минутку — Десантники застыли на месте. Гном подошел к эльфу и они стали что-то оживленно обсуждать.

— Бавлин, брат, — сказал эльф потирая ладонями виски и лицо. — пока не могу определиться точно, но я что-то чувствую, что-то разлито в воздухе. Какая-то магия готова реализоваться.

— Да, коллега — ответил гном, я тоже что-то почувствовал. Опыт мне подсказывает, что произойдет это очень скоро, не более чем через час. И то, что мы это почувствовали, говорит о том, что в деле замешаны великие силы, подготовку менее сильной магии мы бы не засекли.

— Стоит ли нам соваться туда?

— Имей мы другую цель, быть может, мы смогли бы обойти это препятствие, но наш объект лежит именно в той стороне — ответил гном, бросив озабоченный взгляд в направлении их движения.

— Давайте посоветуемся с Максимом.

Они попросили Максима подойти к ним.

— Уважаемый — начал гном — мы бы хотели узнать ваше мнение. Нами установлено, что скорее всего впереди нас ожидает ловушка. По тому, как сдвинулся вектор магических источников эфира, мы заключили, что в направлении нашего движения стоит наготове какое-то заклинание — оно насторожено, но еще не активизировано — в данный момент мы не можем конкретно сказать, на чем оно основано. Может уйти много времени, пока мы сможем дать равнозначный ответ на их атаку. Вы бы не могли сообщить по этому поводу свое мнение? Вы что ни будь обнаружили?

— Да вроде нет ни чего — ответил Максим, пожимая плечами — но если вы говорите, я попробую просканировать источник. Я наверное смогу определить какие стихии были затронуты.

— Сколько на это уйдет времени?

— Десять минут, если все пойдет как надо.

— Прошу вас, действуйте.

К ним подошел капитан Воронцов.

— Что ни будь серьезное? — обратился он к Максиму.

Они отошли немного в сторону.

— Пока на знаю, дядя Сергей, но эльф с гномом что-то почувствовали, что-то впереди, там, куда мы идем. Пока ловушка бездействует, и мы хотим проверить ее природу. А пока нужно подождать минут десять.

— Ладно, действуй маг — Сергей подбадривая, легонько хлопнул его по плечу.

Пятеро десантников по команде Сергея рассредоточились и заняли круговую оборону, охраняя периметр.

Максим запустил сканер, проверяя источник, сканируя стихии, листая как страницы, читая изменения в их положении, проверяя их статус.

Спустя одиннадцать минут, он обратился к магам:

— Я пролистал источники, в общем вырисовывается такая картина: задействованы источник пространственной магии и водной стихии — они очень плотно наложены друг на друга — но что конкретно это может означать, я не могу сказать и всецело полагаюсь на ваш опыт, господа.

Маги академии многозначительно переглянулись.

— Я приготовлю «откат» — сказал эльф — а вы что предложите?

— «Прыжок» по моему в самый раз, да и «кротовья нора» не помешает.

— Стихию огня можно противопоставить воде, но я не знаю, как ее применят и какие силы приложат — сказал эльф — но на всякий случай и это приготовим. — Он достал из за спины лук и приготовил колчан со стрелами.

— Ну что ж, господа! Предупреждены, значит вооружены — можно продолжать путь — сказал эльф. — Перед тем, как мы двинемся дальше, я бы попросил вас по моему сигналу собраться как можно ближе друг к другу. Пространственная магия странная штука, она может раскидать нас так, что мы долго не сможем друг друга найти, а дальше… действуйте по обстоятельствам.

Отряд медленно двинулся вперед прежним порядком.

Они шли уже минут сорок, когда эльф, шедший впереди, внезапно остановился и поднял руку. Сергей приказал сомкнуть ряды. Дальше пошли медленнее. Люди Воронцова окружили Максима, ощетинившись дулами автоматов, маги же — встали по бокам — в таком порядке они медленно продолжили движение.

Что-то случилось со светом — он не померк — стало как будто бы даже светлее — но как-то поменял свой спектр, приближаясь более к синему, чем к зеленому. Рассеянное сияние разлилось в воздухе, он стал более мутным, видимость сократилась, различить что либо далее двадцати метров стало невозможно.

— Господа — сказал гном — кажется началось. Всем быть начеку.

Отряд еще более замедлил свое движение. Датчик магии на экране компьютера зашкалило, показывая просто невероятные значения, затем выдал ошибку и перезагружаться отказался наотрез. Максиму пришлось полностью отключить питание, после чего машина все-таки ожила, но сбросила все предыдущие настройки. Попытка включить «антимаг» — программу выдающую античастоту, теоретически гасящую любую магию — не увенчалась успехом — кто-то поставил грамотный блок и энергии не хватило. Тогда Максим разделил потоки и пустил их обходными путями, но это должно было занять определенное время, пока же у него ни чего не получалось, но он не оставлял попыток.

Внезапно Воронцов разглядел какое-то темное пятно неправильных очертаний. Небольшое существо или предмет, величиной с большую собаку, висел на стволе дерева, метрах в двух с половиной от земли. Осторожно приблизившись, Сергей разглядел, что это — на светло-сером стволе, большими, ржавыми гвоздями была прибита выпотрошенная тушка олененка. Внутренности его были вынуты, а края грудной клетки развернуты широко в стороны, шея неестественно вывернута, остекленевшие и уже покрывшиеся мутной пленкой глаза даже сейчас выражали страх.

Отряд сгруппировался вокруг дерева, не теряя впрочем бдительности. Сергей потрогал тушку животного. Она еще не успела остыть, прошло не более получаса с момента убийства. Какая то красная взвесь окружала дерево с распятым олененком, все почувствовали запах и привкус железа на своих языках.

— Попрошу всех отойти — вперед выдвинулся эльф. — уважаемый Бавлин, не могли бы вы мне помочь? Нужно снять это с дерева.

Эльф подсадил гнома на свои плечи и тот рывком выдернул гвозди из ствола. Тушка упала рядом с деревом. Гном ловко спрыгнул с плеч эльфа.

— Ну что, Велидас, придется вспоминать курс некромантии?

— Пожалуй придется — неохотно согласился эльф.

Мэтры разложили свои магические инструменты на расстеленном плаще гнома, присели на колени, склонились над телом несчастного животного и стали бесцеремонно ковыряться в его внутренностях. Максим придвинулся поближе — ему было интересно наблюдать за ними — те так и сыпали понятными только им терминами, о чем-то оживленно споря. Гном горстью зачерпнул что-то во внутренностях, встал и пустил между пальцев струю, которая странным образом не долетев до земли, расплылась алым клубом дыма, образовав облачко. Наконец-то они пришли к какому-то выводу и отошли от тушки.

— И все-таки я говорю, что это сдвиг.

— Но почему мы не ощущаем сгущение?

— Возможно это частичный сдвиг.

— Но тогда я не понимаю роли вот этого жертвоприношения, ведь оно бессмысленно в этом случае.

— Важно откуда он был сделан, возможно это кое что значит для точки отсчета.

— Вы можете мне что ни будь об этом сказать? — спросил Максим — но в это время послышался непонятный шелест — так шумит листва на ветру. Вокруг стоял полный штиль, поэтому все замерли на месте и насторожились.

Метрах в двадцати от них, в густых кронах деревьев, замелькали какие-то стремительные металлические росчерки. Вылетев на поляну, расположенную рядом, по ходу их движения, они сгруппировались в шар диаметром метров пяти. Шар не был монолитным — его плоть состояла из огромного количества отдельных существ, движущихся удивительно синхронно — он переливался всеми оттенками серебра и ртути, постоянно меняя форму. Вся команда зачарованно наблюдала за игрой света, яркие блики заиграли на юрких веретенах тел неизвестных существ.

Через некоторое время шар распался и существа, составлявшие его стремительно рванули в направлении отряда. Люди застыли в оцепенении и заворожено наблюдали за невероятно красивым зрелищем.

Первым опомнился Сергей.

— Всем на землю!!!

Десантники попадали, на ходу приготовив оружие. Эльф с гномом, однако, не спешили следовать их примеру. С громким жужжанием их окутали защитные сферы. Эльф уже стоял с туго натянутым луком, а гном приготовил секиру.

Существа поравнялись с отрядом и с шелестом пролетели мимо, обдав их порывом ветра, в мгновение ока исчезнув в чаще леса.

— Ты видел то же, что и я? — ошарашено спросил Сергей Максима.

— Не знаю, дядя Сережа. Я видел косяк рыб. На селедку похожа. — А что, у вас селедка по воздуху плавает, или это я с ума сошел? — спросил Максим у гнома.

— Это не селедка, это красный карамус, и у нас он не водится — ответил гном.

— Вы хотите сказать, что другая рыба у вас в лесах все-таки водится? — ошалел Максим.

— Нет, я имел ввиду наши водоемы, молодой человек, а карамус — океанская рыбка, у нас же ближайший выход к океану в пятистах километрах отсюда.

— Но вообще то возможно то, что мы сейчас увидели или это просто иллюзия?

— Молодой человек, вы все ни как не можете привыкнуть, что вы не на земле. В нашем измерении и не такое случается, хотя если признаться честно, я тоже в первый раз вижу подобное. Нет, теоретически я вполне допускаю такую возможность, но на воплощение требуются очень уж колоссальные силы.

Их диалог прервал возбужденный возглас одного из десантников.

— Них…чего себе, смотрите!!! — он вытянул руку по направлению, откуда минуту назад выплыл косяк морской рыбы.

Из за ствола толстого дерева, метрах в семи от них показалась какая-то сигарообразная тень. Она медленно увеличивалась и по мере ее приближения лица у всех без исключения вытянулись от удивления.

Перед ними зависла прямо в воздухе, в трех метрах от земли, акула средней величины — длиной метров четырех. Акула выглядела довольно нелепо на фоне кустов и деревьев, но было видно, что в воздухе она чувствует себя как дома. Мерно подрагивая плавниками, оценивающе оглядывая всю компанию, лениво почти не шевеля плавниками, она поплыла по воздуху словно дирижабль в их направлении, ловко огибая стволы деревьев. Затем вкус крови олененка, все еще витавшей в виде облачка, по видимому вывел ее из равновесия. Внезапно сделав мощный рывок, она молнией понеслась к гному, все также стоящему над телом олененка. Для разведки, совсем не сильно, ткнув носом его защитную сферу, так же молниеносно она дернулась назад, однако даже от такого слабого удара, гном свалился и кубарем покатился по земле. Все увидели, что акула не фантом, а вполне себе материальное существо. Акула в это время, совершив крутой вираж, вернулась и подхватила олененка. Бойцы в оцепенении наблюдали, как в мгновение ока тушка бедного животного пропала в огромной пасти хищной рыбы.

— Что за чертовщина! — вскричал Сергей. — занять оборону.

Поднявшиеся было десантники снова попадали в траву.

— Без команды огонь не открывать! — закричал Сергей.

В это время обозленный гном энергично встряхнул руками, а затем вытянул их прямо перед собой. В воздухе образовались полупрозрачные объекты, очертаниями точно повторяющие силуэт рук гнома начиная от локтя, но величиной со средних размеров шкаф. Призрачные ладони собрались в огромные, впечатляющие своими размерами, кулаки. Раскрасневшееся лицо гнома дышало злой решимостью отомстить за свой конфуз и причинить как можно больше вреда вредной твари.

Акула, однако не впечатлилась увиденным зрелищем и предприняла новую атаку. Закончив перемалывать кости бедного животного, она вернулась. На этот раз она не стала нападать прямолинейно, выбрав совершенно другую тактику. Она принялась медленно кружить вокруг гнома, которого выбрала своей новой жертвой, постепенно, раз за разом, сужая круги.

Не став дожидаться новой атаки, гном рванул навстречу акуле и, размахнувшись правой рукой, от всей души вмазал ей прямо в левый глаз. На миг потеряв ориентацию, ошарашенная тварь со всего размаха налетела на толстый ствол дерева. Впервые в своей жизни она столкнулась со столь жестким сопротивлением со стороны своей потенциальной жертвы. Однако отказываться от такого жирного куска она не собиралась.

Встряхнув головой, тупая тварь немедленно развернулась на сто восемьдесят градусов и вновь поперла на озадаченного гнома.

На этот раз он выставил ладонь вперед, закрывая своей пятерней раскрытую пасть твари. Словно не замечая преграды, акула перла вперед словно танк. Гнома повело, его ноги заскользили по высохшей земле, оставляя глубокие борозды.

Было видно, что это его страшно злит. Акула протащила его почти по всей поляне. Наконец, где-то на самом краю лужайки, ноги гнома уперлись в ствол толстого дерева, и движение его прекратилось. Всей силой сжав пятерню на тупом носе, гном изловчился схватить ее за хвост.

Отряд с интересом наблюдал за поединком карлика и гигантской рыбины, эльф попросил пока не вмешиваться, однако быть наготове. На акулу было направлено десять стволов и один лук, не менее смертоносный, чем любой автомат.

Люди наблюдали, как побагровевший от натуги гном скручивает тело акулы, словно выжимает половую тряпку. Акула же — словно разъяренный бык — мотала головой, в бешенном ритме, клацая страшными челюстями. Раздался хруст и позвоночник ее переломился пополам. Хвост зубастой рыбки сразу же парализовало. На ее морде застыло недоуменное выражение, поросячьи глазки бегали из стороны в сторону, а пасть широко открылась — ей не хватало кислорода, она задыхалась.

Гном теперь смог отпустить пасть акулы. Он обеими руками вцепился в ее хвост и пару раз от души, словно дубиной, приложил ее головой об ствол дерева.

Хребет огромной рыбины переломился словно спичка, а кожа на животе треснула, обнажив синюшные внутренности. Облачко крови быстро рассеивалось, оставляя на языке еще одно послевкусие железа.

— Ну вот и все, слава богам — с облегчением произнес гном, утирая пот со лба.

— А вот и нет, дорогой Бавлин, посмотрите-ка туда — произнес Велидас.

Все устремили свои взоры, в направлении куда указывал эльф.

Из за деревьев высовывались тупые рыла еще по крайней мере десяти довольно крупных акул.

— Так, кажется влипли — произнес Сергей — все ко мне!

Тем временем, самая маленькая из акул, и как видно самая нетерпеливая, рванула по направлению к отряду.

— Круговая оборона! — только и успел выкрикнуть Сергей, когда она ткнула носом в одного из десантников, который кубарем покатился по траве.

— Не стрелять! — отчаянно выкрикнул Сергей, однако было уже поздно. Десять стволов разразились оглушительными очередями.

Воздух наполнился стремительно мелькающими тенями, выделывающими ловкие пируэты и резкие маневры. Пространство вокруг быстро окрашивалось во все оттенки алого цвета — пули десантников находили свои жертвы. Тягучие струи крови из десятков ран тут же сосредотачивались в кровавые облака — казалось, что вдыхаешь смесь дыма, пороха и ржавчины.

Три акулы, заваливаясь на бок, медленно оседали ко дну, однако их место занимали все новые и новые твари, невесть откуда, появившиеся в этом лесу.

Сергей, как мог, защищал Максима, отгоняя особо наглых тварей одиночными выстрелами, метя в самую уязвимую точку на теле акул — нос.

— Максим, не обращая внимания ни на что вокруг, лихорадочно стучал по клавишам своего ноутбука.

— Что ты делаешь? — спросил Сергей, посылая очередную пулю в открытую пасть ближайшего монстра. Пуля отколола несколько зубов с верхней челюсти, и теперь, огромная рыбина-людоед бешено мотала головой и хвостом из стороны в сторону в непосредственной близости от их хрупких тел.

— Да отвлекись ты на минутку — прошипел Сергей, за шиворот оттаскивая Максима подальше от опасности.

— Сейчас, сейчас, дядя Сергей — бормотал Максим, не отрываясь от ноутбука.

— Вот так вот! — выдавил из себя Максим, нажимая на ввод.

Всех десантников на поляне тут же окутали защитные сферы.

Огонь тут же прекратился, так как пули отскакивали от защиты, грозя поранить самих же стрелявших.

Идея Максима оказалась не столь удачной, как показалось на первый взгляд. Да, акулы теперь не могли добраться до членов отряда, зато теперь они словно мячи гоняли сферы по всей поляне. На каждую защитную сферу — по три-пять акул. Людей валило с ног словно кегли в боулинге.

— Ох, ешкин кот! Ах ты, уй! Ой б…! — раздавались отчаянные возгласы и отборный мат по всей поляне.

Первым опомнился Сергей. Как помочь своим людям? И тут его осенило.

— Всем в лес! — закричал Сергей, перекрывая возгласы и отборную ругань десантников — заклинить сферы между деревьями! Максим, за мной!

Парень, медленно и осторожно, поднялся на ноги, однако его тут же сбил очередной удар зубастого рыла в его защитную сферу.

Боясь разбить драгоценный ноутбук, Максим прижал его между грудью и коленями, свернувшись в позу зародыша. Удары на его сферу сыпались один за другим, он чувствовал себя песком в погремушке, его жутко замутило. Тошнота всегда подступала к горлу, если он больше часа трясся в автобусе, по этой же причине он не любил и всякие головокружительные аттракционы в парке развлечений.

— Максим, вставай! — закричал Сергей, уже довольно далеко отбежавший от парнишки, однако юноша его не услышал. Свернувшись калачиком и зажмурив глаза, он отчаянно боролся с тошнотой, катаясь мячиком по всей поляне.

— Ах, чтоб тебя — в сердцах выругался Сергей. Очередная акула ткнула носом его сферу и он в очередной раз кувыркнулся.

Придется идти на выручку. Резво перебирая руками и ногами, на карачках, Сергей разогнал свою сферу, после чего, с низкого старта, рванул по направлению к сфере Максима. Его еще пару раз сбивали с курса, однако он, довольно быстро, добрался до нее.

Не сбавляя скорости, Сергей врезался в сферу, где сражался с тошнотой Максим.

Словно играя в бильярд, Сергей сталкивал их сферы, разыгрывая свою партию — он довольно успешно уводил шар Максима от встречи с акулами и одиночными деревьями. Ему все же удалось загнать сферу Максима в лес, надежно заклинив ее между двумя молодыми дубками.

Сергей смог закрепиться неподалеку от Максима.

— Ну что, колдун, очухался? — прокричал Сергей, видя, что мальчишка поднимается на ноги.

— П-почти, дядя Сергей, сейчас все будет нормально — пролепетал еле слышно Максим.

— Что? Не слышу тебя — ответил Сергей.

— Все нормально! — крикнул Максим погромче.

— Ну что, какие планы?

— Дядя Сергей, вы можете собрать всех наших сюда, поближе?

— Сделаем! А что ты придумал?

— Объяснять долго, времени мало! Сейчас акулы всех разгонят по всему лесу.

— Ну ладно, полагаюсь на тебя!

— Подождите, я эльфа с гномом попрошу вам помочь.

Примерно через полчаса, отряд был в полном сборе, на самом краю поляны. Десантники наловчились уворачиваться от атак акул.

Гном горстями рассыпал тонкие, но судя по реакции вредных рыбин, весьма болезненные молнии. Эльф помогал ему, посылая стрелы прямо через свой защитный купол. Максим отметил про себя, что надо спросить его потом как он это делает. Несколько особенно настырных акул уже походили на подушечки для иголок.

— Ну, что дальше? — спросил Сергей.

— Когда я скажу, пусть все соберутся поближе, так, чтобы сферы касались друг друга — ответил Максим, щелкая по клавишам ноутбука.

— Сколько еще ждать?

— Пора! — ответил Максим, нажимая клавишу ввода.

— Слушай мою команду! — прокричал Сергей — общий сбор, сферы должны контактировать друг с другом, как поняли?

— Вас понял! Понятно! Есть! — раздавались голоса десантников.

По мере того, как участники отряда собирались вместе, их сферы сливались в одну. После чего Максим растянул основание, преобразовав ее в один большой общий купол, накрывший всех разом.

Десантники облегченно вздохнули, похлопывая друг друга по крутым плечам. Акулы тыкались в купол силовой защиты, но причинить вреда более не имели возможности. Выглядели они теперь гораздо менее опасно, с большой долей воображения можно было представить, будто бы прогуливаешься в сюрреалистическом океанариуме, созданном сумасшедшим.

— Да-а-а, ф-ф-ух в последний раз я так веселился, когда был капитаном студенческой команды по регби — проговорил Сергей, с трудом переводя дух — кто ж нам такую подлянку устроил?

— Да — опомнился Максим — Велидас, Бавлин, что это было? У вас всех так встречают или…

— Или! — отрезал Бавлин — на нас совершенно точно совершили атаку, а мы даже не знаем кто и откуда.

— Ну так надо найти этого таинственного незнакомца или незнакомцев — проворчал Сергей.

— Уже ищем — ответил Велидас.

По прошествии нескольких минут тягостного ожидания, эльф все же уверенно ткнул указательным пальцем на северо-восток.

— Туда.

— Кто бы сомневался — пробурчал Максим.

Объявили небольшой привал. Максим с эльфом что-то оживленно обсуждали в сторонке, время от времени над поляной разносились высокие возгласы удивления, до Сергея то и дело доносилось: Ого! Ах! Ни чего себе!

— Бу-бу-бу — гном, неожиданно густым басом, время от времени вставлял свои реплики, после чего между мэтрами завязывался ожесточенный спор на повышенных тонах.

Максим использовал эту паузу в мозговом штурме, умудряясь вычленить из обрывков их слов кое что для себя важное. Он быстро тыкал в по клавишам, набирая какие-то команды.

Отдохнувшие и воспрявшие духом бойцы строились в боевой порядок.

Максим подошел к Сергею.

— Дядя Сергей — окликнул он командира.

— Все в порядке? — просил Сергей — мы выдвигаемся, есть какие ни будь предложения?

— Да, дядя Сергей, опасность приближается. Мы составили новую комбинированную защиту, мэтры хотели бы попросить вас, что бы десантники не открывали огонь, пока они не проверят кое какие свои теории. Они хотят разрешить один спор по поводу нового защитного купола.

— Боже мой, как дети малые — ответил Сергей и покачал головой — здесь же не детский сад, это может быть опасно.

— Они обещали подстраховать — стушевался Максим.

— Ну ладно — вздохнул Сергей — там посмотрим. Я постараюсь, но ни чего не обещаю, будем действовать по обстоятельствам.

Максим убежал.

С дальнего края полянки до Сергея донеслось радостное:

— Он согласен!

Сергей покачал головой и подхватил свой автомат.

Глава 15

Ну что ж, надо признать, что их план оказался не совсем удачным. Люди выбрались из хитроумно расставленной ловушки без особых потерь.

— О величайший — обратился Ганиш к эмиру — дозвольте мне самому с ними сразиться.

— Я полагаю, что более ни чего и не остается. Но справишься ли ты с ними, или тебе потребуется моя помощь? — спросил эмир.

— Я справлюсь, о великий, верьте мне! — страстно произнес ученик чародея.

— Тогда возьми этот камень — эмир протянул руку — в его ладони ярко сверкнула, отразив веселый луч солнца, одна из слез Аллаха.

Камень был заключен в золотую паутинку и навешан на толстую серебряную цепь, из его холодной глубины всплыло изумрудное мерцание, он ощутимо потеплел и защекотал ладонь, словно радуясь предстоящей битве.

— Мне будет спокойнее, если я буду знать, что тебе помогает сам создатель. Используй его священную мощь в бою. Да пребудет с тобой Захида. Вперед, вперед мой воин!

— Для меня это великая честь, о мой господин — Ганиш задохнулся от благоговения, притронувшись к священной реликвии. Он встал на одно колено и склонил голову.

— Повесь его на шею. Для более эффективного действия, необходим непосредственный контакт. Когда все закончится, активируй эту формулу поиска подобия и притягивания — эмир бросил матрицу заклинания — Камни должны воссоединиться. Амулет вытянет ключевой камень из почвы, после этого можно будет вынуть и остальные.

Коснувшись обнаженной кожи груди, камень прошил его тело электрическим разрядом, наполнил энергией и почти беспредельным могуществом.

Боевой маг вновь спрыгнул за борт корабля. Цветастый халат надулся колоколом, словно своеобразный парашют, через несколько секунд его каблуки коснулись мягкой лесной подстилки из прелых листьев.

Максим насторожился.

— Дядя Сергей, там кто-то есть — парнишка оторвал взгляд от навигатора и ткнул пальцем куда то в гущу колючего кустарника.

— Далеко? — спросил Сергей.

Услышать ответ он не успел — с громким гудением их вновь окутала защитная полусфера.

— Совсем близко — крикнул Максим через оболочку, которая значительно сокращала слышимость.

— А почему слышно плохо? — проорал Сергей — в прошлый раз так не было!

— Другая модификация!

Сергей понимающе кивнул в ответ.

Вот они. Раз, два, три… восемь. Их всего лишь восемь человек. Справиться по видимому будет не так уж и сложно, при том, что магами из них были только двое.

Ганиш с интересом разглядывал ауры волшебников — довольно мощные и разносторонне развитые — однако даже десятку таким как они, не справиться с настоящим боевым бахрийским магом, вооруженным к тому же слезами Аллаха.

Для начала их надо прощупать, реально оценить их потенциал. Не мудрствуя лукаво, Ганиш слепил сравнительно небольшой, однако под завязку накачанный боевой магией, тестовый огненный файербол, которым тут же и запустил в ближайшего из магов. Шар прожег листву перекрывающего вид кустарника, пробил в нем порядочную черную брешь и устремился в цель.

Результатом броска оказался столь тихий хлопок, что Ганиш едва его расслышал, после этого ярко горящий сгусток энергии просто приказал долго жить. Произошло это так, будто его просто выключили — ни взрыва, ни каких либо разрушений, ни раненых, ни стонов.

Его без сомнения заметили — воины замерли, приняв боевую стойку. На Ганиша было направлено пять стволов уже известного ему немагического оружия, однако ни кто не собирался бежать и спасаться, впрочем как и атаковать в ответ.

Результат атаки немного обескуражил Ганиша, поэтому он тоже замер на месте, обдумывая свой следующий ход. Образовалась небольшая пауза.

Максим соединил свою полусферу с полусферой командира.

— Что ты сделал?

— Не бойтесь, дядя Сергей — ответил Максим — ему с нами не справиться. Мой щит не отражает, а поглощает энергию и аккумулирует ее специальным способом, который подсказал мне эльф.

Было видно, что пацан заметно нервничает. Предательский голос, словно новый и капризный музыкальный инструмент в руках новичка, не желал подчиняться своему хозяину. Максим всеми силами старался сдержать постыдную дрожь голосовых связок и при этом не показать, как он боится. Он часто сглатывал и кадык, словно загнанная мышь, бегал вверх, вниз по тонкой шее.

Однако его бравада ни сколько не обманула Сергея — командир обязан замечать все. Сергей видел, что лихорадочный сумбур в голове юноши вымывается непрерывным, обильным потоком слов — Максим успокаивался на глазах, рваный ритм его фраз обретал плавность — до поры, до времени перебивать его не стоит.

— На привале, пока мы отдыхали — продолжал тем временем Максим — я проконсультировался с магами и подкорректировал некоторые характеристики оболочек, теперь через них можно стрелять. Классическому магу, даже самому опытному, приходится в ходе боя самостоятельно переключать блок защиты-нападения, то есть ввода-вывода энергии, на что уходит не меньше секунды, компьютер же делает это автоматически, почти мгновенно.

— Не расслабляйся — посоветовал Сергей — не стоит недооценивать противника.

— Еще я придумал способ, при котором нет нужды накачивать энергией весь купол. Внешняя, видимая оболочка почти не потребляет энергии — ее задача лишь в том, чтобы считывать место куда нанесен удар — а внутренняя — точечно его поглощает. Такое возможно только с компьютерной поддержкой, ни один маг этого мира на такое не способен.

Эти люди совсем обнаглели? Вместо того, чтобы бежать или попытаться атаковать, они просто стоят и почти мирно беседуют друг с другом, будто издеваются.

Как бы в ответ на его мысли, эльф с гномом наконец сдвинулись с мест и разошлись в разные стороны, обходя его по широкой дуге с двух сторон.

Ганиш только улыбнулся, видя их нехитрый маневр.

Ну что ж, теперь ваш ход.

Вспомнив просьбу Максима, Сергей решил повременить с атакой.

Тем временем, перед гномом вновь, как и в первый раз, образовалась призрачная ладонь, которой он тут же раздвинул густой куст и лихо сграбастал зазевавшегося мага. Эльф же принялся методично опустошать свой колчан.

Ганишу едва удалось создать защитное поле, облегающее его словно перчатку. Накачав ее энергией, он принялся раздвигать стиснувшие его призрачные пальцы бородатого карлика.

Довольно неприятной вещью оказались эльфьи стрелы, каждая из которых являлась мощнейшим артефактом. Ганиш не мог вот так вот с ходу найти эффективной защиты от неизвестной ему магии. Пробить защиту они не смогли, однако почти весь доступный поток энергии уходил на то, чтобы их отражать.

Ганиш на сколько позволял внутренний резерв, открыл каналы и послал пламенный импульс. Выглядело это так, будто маг топнул ногой и по его телу, через ударившую землю ногу, пошла волна огня. Она поднялась по торсу и перешла на призрачную ладонь гнома, которого отшвырнуло метров на пять. Пролетев по воздуху, тот приземлился спиной на кучу валежника и зажал обожженную ладонь.

Тут же ноги Ганиша окутали упругие корявые ростки, проросшие из почвы прямо под ним. Не прерывая стрельбы, эльф что-то наколдовывал — его красивые губы в сумасшедшем темпе выстраивали комбинации звуков неимоверной сложности, эльфу удавалось на ходу зачаровывать снаряды, посылаемые в Ганиша. Стрелы однако же прилетали все с той же периодичностью, ритм его не сбился ни на секунду. Тетива все так же сухо била по кожаному наручу в диком, невероятном темпе, будто барабанщик выбивал дробь перед эффектным трюком.

Своими силами ему не справиться. Отбросив порядочно потрепанную гордость, Ганиш потянулся к амулету. Как же все таки вовремя он это сделал.

— Огонь! — скомандовал Сергей, решив, что настало время вмешаться.

Снаряды, посылаемые из странного оружия, не многим уступали эльфьим стрелам, к тому же промежутки между ними были на порядок короче, чем даже у стрел длинноухого, Ганиша как будто поливали непрерывным потоком из свинца.

Ганишу показалось, что он задыхается, ему отчаянно не хватало подтока магической энергии, и сознание отозвалось альтернативной реакцией — ему показалось, что горло стянуло удавкой, которая затягивается все туже и туже с каждой секундой.

Без поддержки амулета ему не продержаться и пяти минут.

Гнев придал ему новых сил. Ну что же, время настало, пора показать на что способен настоящий маг! Боевой! Бахрийский! Маг!!!

Настроиться на камень в таких условиях — задача не из легких, но не для него. Не для него… Ганиш — маг не из последних. Лавина благородной энергии заполнила его магический резерв в один миг.

Теперь много проще. Все, что требовалось — увеличить константу наложения пространства океана и суши, подтолкнуть границу, подтянув ее ближе к водной стихии. Тяжеловато однако — даже с помощью камня — но все же результат не заставил себя долго ждать — свинцовые горошины теперь издают в полете неприятный визг, и значительно потеряли в скорости, не причиняя теперь сколь ни будь значительного урона. Стрелы же эльфа и вовсе летят ломаным зигзагом — куда угодно, но только не туда, куда их нацеливает вредный маг.

— Маак-сиим, чтоо-о этоо? — Сергей пытался произносить слова быстро, однако воздух вдруг загустел, словно наполовину превратился в соленую воду, легкие едва вгоняли в себя необходимый объем странной полужидкой смеси.

Механика автоматов тоже заметно замедлилась, пули летели хоть и быстро, но все же теперь можно было проследить их траекторию по следу из пузырей, которые быстро устремлялись к небу.

Выброс адреналина увеличил частоту биения сердца, мозг требовал больше кислорода, однако мышцы ребер с трудом справлялись со свой задачей, критически не успевая за остальным организмом…

Ганиш хмыкнул. Теперь очередь этих болтливых шутов в мыльном пузыре. Попробуем-ка его на прочность.

Яркий, голубой луч сырой энергии резанул пространство, устремляясь к недоуменно застывшим Максиму и Сергею.

Вся выпущенная мана всосалась без остатка — от нее не осталось даже малейшего следа. В обычном состоянии, оттиск, столь грандиозной колдовской силы, можно было обнаружить в эфире в течении нескольких дней, а тут — не было даже намека на отпечаток магической матрицы — что несказанно удивило даже Ганиша. «Ну, раз вы так… Сможете ли вы проглотить вот это… Не думаю.» — Ганиш полностью отворил все подпространственные каналы, давая возможность камню выбросить всю свою божественную мощь.

Юный компьютерный маг впечатлился и на всякий случай, быстро сформировал два дополнительных накопителя, аккумулирующих волшебную энергию. Воздух в его руках уплотнился и соткался в два сложнейших артефакта с многоуровневой системой поглощения.

Каждый накопитель представлял из себя агрегат из двух магических зеркал, расположенных взаимо-параллельно — их отражающие поверхности были повернуты друг к другу. Объем, таким образом, расширялся за счет каждого нового отражения плоскостей друг в друге. Зеркала соединялись ручкой, придавая магическому хранилищу маны вид небольшой гантели. Там, в зазеркальном подпространстве мог храниться внушительный объем магической энергии — поистине огромный объем, почти бесконечный. Почти…

Максим с вытянутым лицом наблюдал как быстро ползут вверх датчики зарядки аккумулятора. Кто знает, как подействует на него перегрузка — а то, что заполнение всего свободного объема произойдет в самом ближайшем времени — не было ни каких сомнений.

— Кажется щас бабахнет, дядя Сергей — полуудивленно, полуиспуганно пролепетал Максим — Емкость маловата.

— Увеличить сможешь? Или еще парочку сделай!!!

— Не успеваю, дядя Сергей, потеряю контроль, заранее надо было. Матрицы этих двух были в готовом виде и я их уже использовал.

— Тогда верхнее зеркало сделай полупрозрачным, так, чтобы сбросить излишки энергии, сможешь?

— Это же что-то вроде лазера получится — сообразил Максим — попробую, только когерентность бы нужно обеспечить. Не знаю, применимо ли это к магической энергии, сделаю, если получится.

— Эй, эй, вверх направь, не на меня — пригнулся Сергей.

— Ой, извините — опомнился юноша.

— Дядя Сергей, снимите пожалуйста с меня правый ботинок и носок.

Сергей удивился, но на расспросы не было времени. Он живо стянул башмак с ноги Максима, прямо вместе с издававшим порядочное амбре, дырявым текстильным изделием.

Словно обезьяна, очень ловко орудуя худыми пальцами обнаженной ноги (было видно, что имеется порядочная практика в этом деле), Максим набирал какие-то команды на клавиатуре ноутбука, иногда нервно поглядывая на датчики заполнения.

— Кажется успеваю, что-то получается — облегченно вздохнул Максим.

Тем временем к ним большими прыжками — словно по луне скакал — приближался эльф. К тому времени, когда ушастый добрался до их сферы, юноша на вытянутых руках с трудом удерживал два аккумулятора, выбрасывающих в небо два толстых луча.

— Получилось!!!

Аккумуляторы, словно живые, норовили вывернуться из хилых рук Максима — ну не был он атлетом и излишне накачанные мышцы всегда считал признаком некоторого скудоумия, о чем в данный момент немного сожалел.

— Эй, Скай Уокер, сабельки то удержишь? — с сомнением сказал Сергей, наблюдая, как два луча — и впрямь похожие на энергетические мечи упомянутых героев звездной эпопеи (только уходящие куда-то вверх, в бесконечность) — гуляют в неуверенных руках Максима.

Мысль о том, чтобы направить эти лучи обратно в атакующего их мага, он тут же отбросил. Мальчишка точно не устоит на ногах.

— Гы-ы — глупо хмыкнул Максим, представляя себя в роли джедая — будто два пожарных шланга под нехилым напором держишь, тяжеловато однако. Это же чтобы такой реактивный эффект выдать, у магии и масса должна быть? Значит она все таки материальна?

— Не о том сейчас думаешь!!! Можешь мне передать?

— Нет, дядя Сергей, они на мне завязаны.

Левая — более слабая рука — дрогнула, выдав неуверенную восьмерку. Луч, где-то там, высоко, почти у них над головами, срезал порядочную ветку, ветвь, ветвище… Тюкаясь о вековой, корявый ствол, и встреченные на ее пути другие ветви, громко сшибая листву, она ухнула совсем рядом с куполом Сергея и Максима.

Ему послышалось, или кто-то кричал?

Сергей, с оторопью оглядывал чистый косой срез, получившийся от магического лазера. Гигантское деревянное копье (у Сергея оно почему-то вызвало ассоциацию со стенобитным орудием) ощетинившееся во все стороны корявыми сучьями, воткнулось в землю, войдя в грунт почти на целый метр, затем как бы неохотно, медленно и величественно завалилось на бок, к счастью в другую сторону от них.

Кровь отлила от лица, командир отряда с ужасом представил, что может натворить взбесившийся луч внутри защитного купола, вырвись он из рук Максима. Все когда ни будь видели, что вытворяет бесконтрольный пожарный гидрант под напором… Сергей от греха подальше присел на корточки — береженого бог бережет. Хотя вряд ли это поможет — если луч все же вырвется, то защитный купол превратится в магическую электромясорубку, после чего от них останется лишь кучка малоаппетитного фарша.

Тем временем, добравшийся до них эльф, задрав голову, что-то неразборчиво верещал сквозь свой защитный купол, и при этом многозначительно тыкал стрелой, зажатой в руке — куда-то вверх.

— Чт-о-о о-он го-во-рит? — спросил Масксим, сражаясь одновременно с аккумулятором, удивлением и диким испугом. Хотя емкость маноуловителя и заполнилась до отказа — перегрузка системе вроде бы уже не грозила. Однако теперь система начала нагреваться — руки уже жжет словно огнем, что конечно же не добавляет душевного равновесия.

— Плохо слышу, что-то пытается показать, кажется он увидал нечто необычное на верху.

— Максим задрал голову вверх, пытаясь разглядеть что ни будь на пятачке неба, образовавшегося в результате удаления той самой ветви. Пространство перед глазами выплясывало канкан.

— Нии-и чего не-е вижу.

— Он говорит, что там источник, не разобрал только, источник чего.

— Что-о он о-от наас хоччеет?

— Вон, посмотри, он что-то машет тебе.

Эльф пальцами изобразил нечто овальное, затем тыкнул в небо. После этого, взяв в каждую руку по стреле, он скрестил их и резко развел в стороны.

— Ни чего не пойму — Сказал Сергей, уставившись в небо, смысл пантомимы эльфа был ему абсолютно недоступен.

Тут он заметил какой-то довольно объемный предмет, похожий на дирижабль, который завис почти прямо над их головами на высоте примерно пятидесяти метров.

— Кажется он просит тебя разрезать вон ту колбасу в небе — додумался Сергей.

— Каа-кую еще колбасу? — занервничал Максим — мало нам акул что ли было?

— Ладно, неважно. Слушай, что будет, если я возьму тебя за руки? — Спросил Сергей.

— Ни чего не будет, главное не разрушить контакт моих рук с накопителями.

Сергей ловко поднырнул под локти Максима, встал к нему лицом и осторожно сомкнул свои пальцы на пальцах юноши. Он тут же почувствовал тот самый реактивный эффект.

— Ого, не слабо, как ты их только удерживал? — удивился Сергей.

— Ф-фух! Жить захочешь — и не такое сделаешь — облегченно выдохнул Максим, немного расслабившись.

— Ладно, помоги мне. Держи крепко, и двигайся за моими руками.

Скрестив лучи крестом, Сергей рубанул — так как показывал эльф, захватив, словно ножницами тот самый таинственный дирижабль — при этом он почувствовал вполне реальное сопротивление, лучи чуть изогнулись, взвизгнули, пошли дальше и… Исчезли!

* * *

Снова кричал юнга. Звонко, протяжно и радостно.

Эмир не разделял столь глупого и неуместного, по его мнению, энтузиазма юноши, однако все таки живо поспешил из своей каюты, изрядно провонявшей тухлой рыбой, наверх.

— Туда, туда смотрите, смотрите!!! Чудо, чудо! — не избалованное всевозможнейшими сферами применения электричества, дитя дремучего средневековья прыгало от радости, показывая всем на два ярких голубых луча бьющих откуда-то снизу вверх — к низким тучам — совсем неподалеку от их правого борта.

Лучи выплясывали какой-то своеобразный танец, однако рисунок их перемещений совсем не походил на осмысленные движения, как было бы при использовании боевого заклинания. Эмир не представлял, для чего могло понадобиться, столь не оправданное с точки зрения тактики, использование на столько мощных потоков сырой силы, энергия которых в пустую поглощалась бездонным космосом. Он без сомнений идентифицировал их природу, спутать мощь камней создателя с чем либо другим было попросту невозможно. Однако в душе его поселилась тревога — что-то явно пошло не так.

Еще немного понаблюдав за нелепым выплясыванием лучей, энергии которых хватило бы, чтобы спалить средней величины спутник на орбите планеты, эмир совсем было решил спуститься на помощь, когда случилось это…

На них рухнуло дерево. По крайней мере, так это выглядело в эпицентре событий. На самом же деле на них обрушилась всего лишь одна единственная ветвь меллирона, однако сам по себе гигантский отросток волшебного растения тянул на вполне приличный дубок, лет эдак пятидесяти. Божественная энергия смогла выжечь все связи могучего меллирона с единым подпространством.

Великое древо издало стон.

Не в силах сопротивляться энергии создателя, оно предпочло раз и навсегда избавиться от пораженной конечности подобно ящерице, сбрасывающей свой хвост в случае опасности.

Ветвь с легкостью снесла штурвал, мазнула по правому борту, едва не перевернув судно, и ухнула вниз, по пути прихватив с собою эмира и двух самых любопытных матросов, которые дальше всех свесились за борт. Самому же любопытному из их команды — неугомонному юнге — на этот раз, как ни странно — повезло. Он первым заметил падающую исполинскую тень и с поистине дьявольской ловкостью успел откатиться в сторону от опасности.

Эмир сумел подхватить в полете ближайшего падающего матроса за воротник, теперь тот болтался в воздухе, словно котенок, которого заботливая мать кошка переносит из угла в угол, подальше от любопытных людских глаз. За вторым пришлось сделать порядочный рывок, иначе через пару секунд от него бы остался лишь кровавый бурдюк с мясом, набитый переломанными костями. Пришлось отлететь подальше, к носу корабля, чтобы обогнуть смертоносные лучи.

Держа за шкирки двух насмерть перепуганных матросов, эмир взлетел над судном, намереваясь опустить их на палубу, толстым слоем покрытую опавшими листьями. При этом он с неудовольствием отметил, что кровавый круг, начертанный при проведении ритуала переноса, немного смазан столь некстати упавшей ветвью, что энергия круга понемногу уходит, пока еще не сильно, пока еще не критично, но все же достаточно опасно.

Он все еще висел в воздухе с тяжеленными матросами в руках, которые завывая от ужаса, бестолково махали конечностями, и оценивал причиненный ущерб, когда произошло самое страшное. Краем глаза он отметил, что лучи разошлись далеко в стороны, а затем понеслись с двух сторон к бортам судна, навстречу друг к другу с сумасшедшей скоростью.

Что-то кольнуло в сердце — так, что он чуть не разжал пальцы — но вовремя опомнился.

Нет, это провидение, на все воля создателя. Завертевшись вокруг своей оси, эмир неимоверным усилием разогнал и швырнул инертные тела матросов навстречу смертоносным лучам — правого — к одному, левого — к другому, навесив на каждого из них самое сильное блокирующее заклинание, на которое только был способен. Спасти кровавый круг, иначе Ганишу — там, в глубине океана — не поздоровится.

Однако тела несчастных матросов лишь на несколько мгновений смогли удержать бег смертоносных лучей. Раздались два коротких, захлебывающихся болью и ужасом, крика агонии. Вниз полетели ошметки человеческой плоти, а лучи продолжили свое смертельное движение.

Потоки сырой энергии врезались в борта судна и пошли дальше, будто булатный клинок сквозь гнилую тыкву, вовсе не встречая сопротивления.

Корма медленно и неохотно, словно ровно отрезанный кусок торта, отделилась от корпуса обреченного судна и завалилась на бок, кровавый круг все же был разорван.

Холодный ручеек постыдного страха прокатился от груди к низу живота, однако эмир быстро взял себя в руки.

Команда в полном составе, с криками отчаяния, металась по палубе, не решаясь прыгать в глубокую бездну.

— Господин магик, что же это? — завывал капитан — сделайте же что нибудь!!!

Цепи, удерживавшие пространство в столь неестественном положении разрушены, эфир расправил безобразные складки, в пыль разметал магические крепи. Нелепый тугой горб на спине пространства исчез всего за пару секунд.

Эмир получил акустический удар, едва не порвавший барабанные перепонки. Зрение на миг помутилось, но он все же увидел, как океан вновь наливался красками, приобретал свои естественные оттенки, будто заново обрастал плотью.

Спокойный доселе океан, сдерживаемый оковами заклинания, теперь в буквальном смысле взбесился. Огромные жестокие волны, покрытые штормовыми бурунами, словно в отместку за вынужденный, постыдный плен, захлестнули корабль и потащили его вниз, в холодную бездну. Обломков не было, глубокая воронка без остатка слизнула с поверхности обе половинки корабля вместе со всей его командой, лишь эмир, чужеродным пятном, завис над волнующейся поверхностью океана, безрезультатно пытаясь разглядеть нечто в его загадочных глубинах.

* * *

Крики повторились — кажется где-то там, на верху — затем совсем рядом с куполом грохнулась чья-то нога в высоком коричневом сапоге. Разбрызгивая капли багровой крови, нога отскочила от кочки, покатилась в их сторону и замерла, обмякла, будто прилегла отдохнуть.

— Значит не послышалось — побледнел Максим и согнулся, стараясь сдержать порывы рвоты.

Еще несколько бесформенных ошметков, с мягким противным чмоком, шмякнулось чуть поодаль.

Затем вдруг что-то вроде огромной кувалды обрушилось на их защитную сферу, или скорее, десять кувалд разом вдарили по их прозрачному куполу одновременно со всех сторон, даже снизу — сильнее всего снизу. Ударная волна больно ударила по пяткам, от более критического ущерба их оградила прочная магическая оболочка.

Магу, который их атаковал, повезло гораздо меньше. Неведомая сила, словно тряпочную куклу, набитую невесомой соломой, оторвала его от земли и швырнула в сторону застывшего отряда. Не долетев до купола Максима и Сергея каких-то пяти метров, тело Мага неподвижно застыло в воздухе.

Немая сцена продолжалась секунд десять. Первым опомнился Сергей.

— Погляди-ка на нашего друга — сказал командир отряда.

— Почему он не падает? — словно завороженный, спросил Максим, подняв голову.

— Это у тебя надо спросить, магистр.

Маг так и застыл между небом и землей. Руки и ноги безвольно обвисли, голова неестественно вывернута под немыслимым углом, глаза почти вывалились из орбит, будто у глубоководной рыбы, резко выдернутой на поверхность. Ручейки крови из глаз, ушей, носа и рта образовали зловеще извивающееся, багровое облачко вокруг его головы. Однако он все еще был жив. Глаза его с ненавистью таращились на юношу, губы шевелились, пуская кровавые пузыри, впрочем было не похоже, что он пытается что-то сказать, скорее он походил на ту самую рыбину, которой отчаянно не хватает кислорода.

Еще одна немая сцена. Все молчат и чего-то ждут.

— Мент родился — сказал Сергей, чтобы как то разрядить обстановку.

Пришедший в себя эльф вынул стрелу и натянул лук. Прихромал гном и занес для броска секиру.

— Контрольный выстрел — сказал Сергей — все правильно парни, бейте в глаз — и поднял дуло автомата.

В это время… маг, застывший, словно в стоп кадре батальной сцены голливудского боевика, растаял в воздухе, будто его там ни когда и не было.

Вместе с ним исчезла и неизвестно кому принадлежавшая нога, и бесформенные ошметки плоти и все акулы, которых успели пострелять и покалечить другими способами члены отряда, а за ними туда же, куда бы то ни было, отправилась и остальная глубоководная флора и фауна.

Пропала багровая взвесь в воздухе, окружавшая их плотной стеной, ушел неестественный голубоватый оттенок освещения. Дышать вдруг стало легче.

Облегченно пробуя голос, защебетали мелкие птахи, вспугнутые необычной метаморфозой пространства, истерично и радостно заверещала сорока, словно сумасшедшая прыгая с ветки на ветку.

— Мы победили? — робко спросил Максим.

— Да уж, хеппи энд, мать его — ответил Сергей.

* * *

А где-то там, почти на другом конце планеты…

— Не мельтеши, не мельтеши, говорю. Не плескайся ты так, почем зря, загребай плавно — увещевал своего спутника, крупный и не молодой уже мужчина, опасливо таращась во все стороны — тут акул, что комаров на болоте, кажется со всего океана прибыли по нашу душу.

Его волосатая рука с наколотым на ней якорем, цепко вцепилась в едва держащийся на поверхности кусок дерева.

Из всей команды злополучного корабля спаслись лишь двое — капитан, да везучий, или напротив, не везучий (тут уж как посмотреть) юнга.

Из своих цепких, холодных объятий, злой океан выпустил лишь обломанный штурвал, да пустой бочонок, в который словно клещами вцепился юнга.

— Круглый он, не удобно мне, все время выскальзывает — рыдал мальчишка.

— Подбери сопли, хватит уж воду солить, тут и своей соли хватает — ворчал капитан — как хочешь, но плавнее греби, говорю, иначе сам утоплю тебя здесь.

Качающаяся поверхность по ходу их движения вспухла горбом шагов пяти в поперечнике. Оба вздрогнули — неужели злая фортуна, на сегодняшний день еще не исчерпала всю свою коллекцию «приятных» сюрпризов.

Вода расступилась и лопнула огромным пузырем. В трех метрах над поверхностью зависли два человека.

— Господа-а-а ма-а-гики!!! Помогите нам!!! Мы зде-е-е-сь, тута, тута мы!!! — звонкий голос юнги понесся над волнами, однако его не услышали, или скорее уж не пожелали услышать.

— Цыц, молчи, говнюк — капитан чувствительно вдарил огромным кулаком по затылку юноши, от чего тот клюнул воду лицом и порядочно хлебнул соленой жидкости.

— Но как же, господин капитан — взахлеб кашлял и рыдал юнга — может спасут они нас.

— Ага, как же, держи карман шире — шипел капитан — Сомневаюсь я в их душевной доброте, видал, что он с Альриком, да Демишем сотворил? Из двух — четырех сделал, клянусь каракатицей — я теперича предпочту с десятком акул встретиться, нежели с этими… Потопят нас с тобой как кутят слепых, что бы свидетелей не осталось.

— Да, господин капитан — всхлипнул юнга.

— То-то же, меня держись, авось не пропадем…

Несчастные проводили злыми взглядами быстро удаляющиеся фигурки двух магов. Капитан гневно потрясал им в догонку огромными кулаками, однако же не издал при этом ни единого звука…

Вот уже почти час, изрядно вымокший эмир Хурданта волочил на себе тяжелое тело Ганиша. Пришлось нырять за любимым учеником визиря, создавать капсулу и почти полчаса рыскать в мутной воде, у самого дна, в сомнительной компании со злющими, раздраженными потоками крови акулами.

Состояние здоровья неудачливого мага, после активации лечебного заклинания, уже не внушало опасений. Хотя надо признать, выглядел он… не то чтобы не важно… страшно он выглядел — выглядел так, что в гроб краше кладут, мно-о-ого краше — синюшное лицо, и кровь, сочившаяся кажется из всех пор и щелей, обильно пропитала всю одежду.

— Я подвел вас, великий, нет мне прощения — едва слышно хрипел Ганиш, в его легких что-то отчетливо хрипело и булькало, он почти непрерывно кашлял, выплевывая багровые сгустки — бросьте меня, пусть, х-р-р пусть, меня х-р-р сожрут акулы. Не достоин, не достоин… х-р-р. Нет мне прощения, нет мне прощения, нет х-р-р х-р-р мне…

— Береги силы — тяжело вздохнул эмир — это еще не конец, у тебя еще будет шанс все исправить. Помолчи, не мешай моему сосредоточению, лететь еще долго…

* * *

Негромко жужжа, мобильный вычислительный центр, работал на полную мощность.

— На сколько хватит аккумулятора? — спросил командир.

— Об этом можно не беспокоиться, дядя Сергей — ответил Максим, монтируя привязку магического аккумулятора к ближайшему меллирону — этот маг сбросил столько энергии, что ею можно освещать половину Москвы месяца три. Так что вопрос энергоснабжения не стоит вообще. Сколько будет нужно, столько и проработает, хоть сто лет.

— Понятно — устало ответил Сергей и, присев на гигантскую срезанную ветвь, прикурил сигарету.

— Но нам столько не потребуется, дядя Сергей. Сейчас мэтры подсоединятся и я смогу точнее сказать, за какое время можно расколоть заклинание.

Закрыв глаза, эльф и гном неподвижно застыли над каким-то холмиком, похожим на лесной муравейник. Вытянув руки вперед, ладонями вниз, они беззвучно шевелили губами, видимо, что-то наколдовывавя.

— Что они делают? — спросил Сергей.

— Этот камень находятся очень глубоко. Он ключевой и выполняет функцию сервера, на который приходят все сигналы и от него же уходят команды остальным камням. Мэтры сейчас пытаются перехватить канал входящего сигнала, по которому я бы смог войти в базу данных и скинуть одну программку. Мы что-то вроде магических хакеров — улыбнулся Максим.

— Я очень надеюсь, что ты справишься — с надеждой сказал Сергей.

— У меня здесь самое современное программное обеспечение — ответил Максим, похлопывая по крышке ноутбука — месяц-два, максимум — полгода. Ни одно заклинание не продержится дольше, будь его автором хоть Эйнштейн. С машиной в этом вопросе трудно тягаться, мы его расколем. А затем… Господин Юлиус обещал, что поможет составить обратное заклинание.

Сергей глубоко вздохнул.

Глава 16

Нельзя было вслепую полагаться только лишь на мощь современного оружия. Все понимали, что неожиданное преимущество хоть в чем либо может привести к победе или к полному поражению, тем более у армии противника подавляющее численное преимущество.

Максим в ускоренных темпах при помощи боевых магов — преподавателей академии — работал над разработкой программы, которая в идеальном случае гасила бы действие боевых заклятий магов противников. Полностью аннулировать действие атакующих заклятий представлялось невозможным, но Максим предложил при помощи сканирующего и перенастраивающего устройства внедрять в заклятия вражеских магов программу разрушитель, обращая их заклятия в более безобидные, а скорость работы современных компьютеров делало это вполне возможным, тем более, что на это уходило на порядок меньше магической энергии, чем на прямой щит.

В отличии от всего опыта войн этого мира, такой способ мог бы стать стратегической неожиданностью. Ранее маги сражались проводя магические атаки и отражая удары противника силовыми щитами, тратя на это колоссальную энергию. В итоге половина живой силы противников оказывалась уничтоженной еще до рукопашной так и не вступив в схватку, другая же половина вынуждена была вести окончание боя уже почти без поддержки магов, потому что магический фон истощался, а на пополнение запасов банально не хватало времени.

Максим лихорадочно обдумывал все способы противодействия магическим атакам. На собрании было предложено применить в решении этой проблемы мозговой штурм с привлечением магов академии.

— Мы как то можем использовать способность нашей ауры отражать магию? — спросил молодой профессор в стильных очках в металлической оправе.

— Молодой человек, я ведь уже объяснял, что это не очень перспективно. Как атакующее средство.

За круглым столом собрались профессора ИСВР — института секретных военных разработок и боевые маги академии волшебства. Всего пятнадцать человек, из них три профессора, три академика, Максим, три офицера российской армии и пять боевых магов академии волшебства.

Совещание проходило в большом, хорошо освещенном и по современному обставленном помещении. Совещались уже давно. Это можно было определить по усталым позам, которые приняли все участники собрания, по расслабленным галстукам и по записным книжкам, заполненным мелким убористым почерком перед профессорами. Пепельницы были полны окурков, но дым не застаивался, собираясь в компактное облачко, он тонкой струйкой утекал в открытую форточку, не смешиваясь с воздухом. Этим озаботился кто-то из магов.

— В общем то мы уже работаем с Максимом над созданием разрушителя заклятий — говорил декан факультета боевой магии — седой крепкий старик по имени Гальбер — мы выложили весь арсенал известных нам боевых заклинаний. Большую их часть мы уже раскололи. Максим, вы лучше в этом разбираетесь. Пожалуйста расскажите нашим коллегам о результатах.

— А что рассказывать? — говорил Максим — мы занесли в базу данных все имеющиеся заклинания. При помощи компьютерной модели мы перебрали все возможные варианты, во что можно их преобразовать, чтобы они не причинили вреда нашим войскам. Программа до сих пор работает, на полную обработку данных потребуется около недели.

— Так, это хорошо, на это у нас пока есть время. Оставим пока обсуждение этого вопроса. У кого еще есть какие ни будь предложения?

Дискуссия продолжалась всю вторую половину дня. Выяснилось в частности, что запас магической энергии маги накапливают привязывая его к своей ауре, используя ее как своеобразный аккумулятор.

— Это очень интересно — сказал один из профессоров — но как вы потом расходуете энергию? Почему кто-то не может воспользоваться вашим источником.

— Почему же не может? — ответил Гальбер — в бою часто так случается, когда приходится делиться энергией с другими, но это происходит исключительно добровольно.

— А принудительно можно подзарядиться от источника другого мага?

— Теоретически это возможно, но у каждого мага имеется своя защита. Слово — пароль.

— Интересно, интересно — продолжал профессор — Максим, а вы можете попытаться вскрыть пароль?

— А давайте попробуем прямо сейчас? — возбужденно сказал Максим.

На опыт согласился один из боевых магов. Максим включил сканер, зафиксировав его ауру и выставив антенну для подзарядки.

Приспособив и запустив не вполне законную хакерскую программу для вскрытия паролей, комиссия с секундомером в руках ожидала результатов опыта. Невероятно, но мощный компьютер расколол код довольно быстро — всего за четыре минуты и семнадцать секунд. Опыты повторили с остальными магами. Результат был примерно одинаков, лишь декан факультета продержался чуть подольше — целых пять минут.

— Вы что-то почувствовали? — спросил председатель у магов.

Вся компания ответила, что ни чего особенного они не ощущали.

Далее продолжили опыт по откачке их энергии.

Гальбер взял на себя проведение данного опыта, как самый опытный и сильный из них.

Максим включил программу откачки.

— Я чувствую, что моя магическая энергия истекает из меня как из дырявого бурдюка — недовольно проворчал Гальбер.

— Попытайтесь удержать ее.

Для продолжения опыта решили покинуть здание и перейти на испытательный полигон.

— Максим, включите пожалуйста откачку на полную мощность, а вы Гальбер попытайтесь использовать что ни будь из своего боевого арсенала. — попросил руководитель полевых испытаний — и если сможете, комментируйте свои действия и ощущения.

— Я готов. Попробую применить заклятие огненного взрыва.

Маг взлетел над поляной метров на пятнадцать, делая руками замысловатые пассы. Вокруг его рук собралось облачко, состоящее как бы из сгущенного пламени, которое начало медленно расти.

— Я чувствую что энергии не хватает — прокричал сверху Гальбер — обычно за это время заклинание набирает полную силу. Ладно больше не могу. Удивительно, но я чувствую себя сейчас зеленым новичком. Посылаю то что получилось.

Облако жидкого пламени неуверенно, короткими рывками двинулось в сторону мишени, но на полпути яркое свечение неожиданно погасло, а огненное облако трансформировалось в облако обыкновенного черного дыма, который медленно рассеивался в воздухе.

— Впечатляет — прокомментировал руководитель полевых испытаний.

Тут все заметили, что маг парящий над поляной провалился метра на два вниз. Гордый и красивый полет превратился в беспорядочное падение. Маг сражался с притяжением земли.

* * *

— Теперь обсудим сроки — взял слово профессор Маркин — я бы хотел выяснить минимальный срок, через который нам следует ожидать наших «гостей».

Команда, состоящая из профессоров, военных и волшебников опять заседала за тем же круглым столом, за исключением господина Гальбера, который, принеся глубокие извинения, был вынужден покинуть собрание для смены гардероба, который значительно пострадал во время недавних экспериментов.

Отодвинув стул, со своего места тяжело поднялся пожилой и грузный мужчина. Упершись в столешницу, пудовыми и твердыми, даже на взгляд, кулаками, он сверлил толпу немигающим взглядом.

Генерал Тугушев, был заместителем начальника Генерального штаба по снабжению и топографический отдел временно был передан под его начало.

— На сколько нам известно — высказался генерал — транспортные коммуникации этого мира не столь развиты, как на земле. При передвижении столь крупных сил возникают обстоятельства, значительно снижающие ее скорость, как то: снабжение водой и продовольствием, время для обустройства лагеря на привалах, преодоление естественных преград и государств, не особенно дружелюбно к ним настроенных. Воевать и пробиваться с боем через территории двадцати стран, им я так понимаю, не с руки, ведь, на данный момент, мы — их главный враг. Так же нам известно, что вражеской армии необходимо переправиться через океан и форсировать две не самых маленьких реки. Им необходим транспорт в достаточном количестве и материальная база для сооружения переправ. По нашим, самым скромным прикидкам, у нас в запасе имеется минимум два с половиной года. Конечно, если у Каргерии нет возможности спуститься к нам с прямо неба.

Генерал Тугушев замер гранитной скалой, вопрошающе глядя в сторону магов.

— Вынужден вас огорчить, товарищ генерал — слово взял Сергей — достоверно известно, что у армии Каргерии имеются иные способы перемещения крупных сил. Господин Каэль сегодня утром подробно объяснил мне их принципы.

Все посмотрели на молодого аспиранта, который как-то съежился и уменьшился в росте в перекрестье ожидающих взглядов.

— Да, мн-э-э-ммм… господа. Эти способы имеются, и у Каргерии есть возможности а так же маги соответствующей квалификации, чтобы ими воспользоваться.

— Что, они вот так могут прямо сейчас оказаться под стенами нашего города? Тогда мы пропали — плечи генерала Тугушева обреченно поникли.

— Нет, при всей их силе, им все же не одолеть столь большое расстояние раньше полугода — робко возразил господин Каэль — видите ли, магистры города мертвых использует магию пространств при которой стотысячная армия может совершать пространственные прыжки, однако, расстояния при этом не могут быть бесконечными.

— Мы произвели расчеты. Они выглядят примерно так: Для преодоления расстояния от Каргерии до Москвы, им предстоит произвести шесть прыжков. И это — минимум, на который мы и должны рассчитывать — и строить на основе этого свои планы. При каждом прыжке, при перемещении стотысячной армии, магический фон полностью истощается как на месте прокола, так и в пункте прибытия, минимум на месяц. Поэтому, чтобы совершить очередной прыжок, маги вынуждены сделать паузу для формирования очередного портала.

Ранее, для того же самого, им приходилось тратить гораздо больше времени и расстояния при этом были на порядок меньше. Однако теперь в их распоряжении имеются те самые камни, при помощи которых Москва переместилась в точку нынешнего расположения.

— Значит, минимум полгода, в нашем распоряжении все же имеется? — спросил генерал Тугушев.

— Я думаю, что месяцев восемь — девять у нас в запасе еще есть, ведь им еще предстоит решить задачи по снабжению.

— Что ж, придется поднапрячься и нам…

* * *

— Что мы им можем противопоставить? — эмир ходил широкими шагами по маленькой темной комнатке, уставленной древними фолиантами и пыльными свитками.

— О великий, к сожалению не очень много.

Ганиш еще не совсем оправился от последствий разрыва пентаграммы.

— Ну давай, подумай, ведь ты боевой маг. Ну не может такого быть, чтобы магия была абсолютно бессильна.

— Я думал об этом, о великий — ответил Ганиш — если магия не действует на них непосредственно, то что нам мешает воспользоваться ею опосредованно? Обрушить на них гору например.

— Где ты ее возьмешь? — спросил эмир — и потом, даже если мы и сможем это проделать, то все наши силы уйдут на один этот удар.

— Но большего нам и не нужно, о мой господин — ответил Ганиш — одним махом мы уничтожим всю их живую силу.

— Не забывай, что у них есть сильнейшие маги и уйти от удара им будет не сложно, после этого они смогут нас взять хоть голыми руками.

— У меня есть еще несколько идей, с которыми я хотел бы поделиться с вами, мой господин.

— Очень интересно, я слушаю — ответил эмир.

Глава 17

— Не плачь говорю, я тебе уже сто раз объяснял — нет другого выхода. Господин Юлиус, настаивал, просто строго настрого запретил и специально для таких как ты отдал приказом по кафедре, за своей личной печатью. Ни один студент академии в этом вооруженном конфликте участвовать не будет.

— Но тебе же разрешили!!! — глухо всхлипнул в подушку эльф.

Максим вот уже почти полчаса уговаривал Цветогора.

За те полгода, что Максим провел в обществе эльфа, он уяснил одну вещь: переупрямить Цветогора весьма сложно, если не сказать невозможно.

Все доводы и аргументы у него уже давно закончились. Что он мог еще сказать? Что оказался единственным уникумом в своем роде, которому удалось соединить возможности компьютера с магией? Что упускать единственную возможность — на равных противостоять неизвестной магии — люди земли ни как не могут себе позволить? Так говорил уже, переубедить упрямого эльфа — все равно, что наполнить огромный олимпийский бассейн одной чайной ложечкой, дырявой к тому же.

На любой аргумент эльф раз за разом выдавал свое фирменное «но тебе же разрешили» в самых разных вариациях.

— Меня тоже близко не подпустят к полю боя.

— Тогда почему же мне нельзя быть с вами? — всхлипнул эльф.

— Потому что слишком близко к линии фронта — там будет немного опасно.

— Тебе значит можно, а почему мне нельзя?

«А ведь не удержать его» — подумал Максим, родителей у него нет — сбежит, точно сбежит. И натворит что ни будь непотребное в своем же духе, хорошо, если жив останется.

Бунтарь он по натуре, что поделаешь? Таких как он — не все любят — где бы он ни был и в каких бы временах ни жил. Вон, холит и лелеет, поддерживает в первозданном виде свою обожаемую лысину, скоблит ее что ли каждое утро? И это не смотря на то, что многие эльфы патриархи неодобрительно смотрели на столь грубое нарушение тысячелетних традиций, подобно тому как осуждали движение хиппи на земле с его обязательными, длинными патлами до плеч.

Максим очень привязался к этому взбалмошному и бесшабашному эльфу — почти как к брату, которого у него ни когда не было — и очень, очень за него переживал.

— Я же воин! Сын воина! Внук воина!!! Нельзя мне сидеть, когда наша земля в опасности, когда на ней безжалостный враг! Еще один прыжок, и они будут под стенами вашего города и у черты нашего леса! Всего один прыжок…

— Воин сын воина, Виниту блин Соколиный глаз. Тетя Света, ну хотя бы вы скажите ему, он же меня совсем не слушает, как будто через железобетонную стену с глухим иностранцем разговариваю. Который сопит в две дырочки и видит десятый сон — в отчаянии Максим ткнулся лбом в обои.

— Бумм — звонко отозвалась хлипкая бетонная перегородка.

Около минуты можно было различить лишь:.

Хлип.

Бумм.

Хлип, хлип.

Бумм, бумм!

— Тебе же разрешили, а я что, должен сидеть и ни чего не делать?

Хлип.

Бумм.

— Ну хоть что-то я бы мог сделать. Я уже прошел полный курс по изгоне-е-е-нию, хлип, изгоняя-я-янию демонов. Печать же повреждена, я бы мог помочь хотя бы там.

— Ага и чем же? А? Там сейчас две монтажных бригады на грузовых вертолетах, три архимага, пятнадцать профессоров боевой магии и двадцать два магистра. Там и без тебя есть кому демонов гонять, ты будешь только у них под ногами путаться.

У архимагов, резерв почти неистощим — вздохнул Максим — А у тебя он какой? А? ОНИ там только для энергетической подпитки. Во время боя они будут действовать, как батарейки. ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ сейчас помогают готовый баннер с пентаграммой на каркас натягивать. Потом общими усилиями напитают ее энергией и ВСЕ — взорвался Максим. Ты им там нужен? А?

Он схватил ни в чем неповинную швабру, нагло притаившуюся в углу, и с остервенением принялся тыкать ею в потолок.

— Печать и без тебя как ни будь продержится. Даже пятому курсу, тем кто владеет левитацией, запретили туда соваться. Ты вообще то летать умеешь? А? У вас практика по левитации только на пятом курсе начинается, и то только у тех, кого пропустят при отборе, причем КЛ (коэффициент летучести) — долен быть не менее семидесяти процентов. У тебя кстати какой? А? Ты даже сам этого не знаешь! Ни когда не видел тебя летающим.

— А вот и видел.

— Ага, это когда тебя нехило об потолок приложило? — чему-то обрадовался Максим — А? Ты это вспомнил? Когда ты подвывал как девчонка, чтобы тебя оттуда отлепили, а меня твой кривой вектор в окно вышвырнул. А? Когда господин Вилькер меня с пятого этажа снимал? Так вот, это — не считается. Управляемым полетом это определенно не было. И даже отдаленно не напоминало.

Ты тогда еще главный перегонный куб кокнул, большой забабах устроил. Вот осколков-то было! Забыл, сколько нам пришлось стеклодувного духа упрашивать, чтобы он всю стеклянную утварь восстановил?

— Ы-ы-ы, хлип.

Бумм.

— Ну тогда…

— Нет.

— Но ведь…

— Не-е-т.

— Но тебе же…

— Ооооо!!! — бумм — я даже не буду видеть, что там на поле боя творится, потому что и меня близко не подпустят.

— А?

Что а? — опешил Максим, расслышав наконец-то что-то новое, кроме «тебе же разрешили».

— Я говорю, почему ты не сможешь всего увидеть? — Высказался эльф.

— Ну я вроде как далековато буду.

Глаза эльфа загорелись все тем же своим опасно авантюрным блеском.

— Я могу изготовить тебе зеркало, через которое ты сможешь увидеть все, что захочешь, любую точку в радиусе ста километров от моего древа.

— Ух ты! Этого было бы вполне достаточно — обрадовался Максим — Нет, ну ты реально это сможешь сделать?

— Э, пара пустяков. Для этого мне понадобится связь с моим меллироном, поэтому я буду в своем доме — так что не переживай — оживился эльф, глаза его высохли в один миг, в них ярко сверкнула искра азарта и возбуждения — Только мне нужен якорь, кто-то должен мне помочь.

— Тетя Света — мальчишки повернулись к Светлане.

— Ох, мальчишки, мальчишки. — вздохнула Светлана.

Неожиданно взгляд ее несколько затуманился, смазанные звуки, ощущения и неясные картинки будущего промелькнули в ее сознании. Скептическое выражение на ее лице вдруг сменилось более мягким и удивленным.

— Я вижу — то, что вы задумали — определенно пригодится для удачи в нашем общем деле. Пожалуй, я помогу вам. Правда что-то мне подсказывает, что все будет не так уж безопасно, как хочет представить этот хитрый длинноухий. Его хитрость длиннее его же ушей.

— Да ладно, все же будет хорошо — эльф подозрительно разулыбался — вы же сейчас будущее видели, правда?

— Надеюсь, наша авантюра закончится благополучно — улыбнулась Светлана — но видела я не все, у будущего нет четких очертаний.

Но если бы Максим узнал, что фантом души Цветогора (невероятно уязвимая часть души) умеющая мгновенно перемещаться на любые расстояния будет вынуждена скитаться по полю боя, где будут бушевать реки магической энергии, то без колебаний отказался бы от этой затей.

— Зеркало давай.

— Что? — растерялся Максим от столь резкого перехода.

— Оглох, что ли? Зеркало говорю давай, маго экран я из чего буду делать?

— А-а-а-а, зеркало? — Задумался Максим.

— Лучше всего круглое или овальное — легче настроиться — тон эльфа стал более деловитым.

— Которое в ванне висит, подойдет?

— Вполне. Тащи быстрее — Цветогор предпочел побыстрее ретироваться, чтобы Максим не передумал.

— Я тебе нужна? — спросила Светлана.

— Да, только на сегодняшний день, примерно на час, вам тоже надо настроиться — ответил эльф.

— Хорошо, я иду с тобой.

— Жди нас завтра, в это же время — Цветогор убежал так быстро, будто за ним гнались все демоны этого чудесного мира.

Глава 18

Час икс.

Восемь месяцев пролетели незаметно, в титанических трудах и заботах. Можно было бы сказать, как в сказке, если бы эта фраза не приобрела, на данный момент, такой пугающий, в своем реализме, смысл.

Объединенные войска вышли на позиции и окопались. Сюда были стянуты все военные силы Москвы, это был первый серьезный вооруженный конфликт на новой земле, поэтому все от генералов до самого последнего солдата заметно нервничали. Как поведет себя современная техника против магии? Все резервы — людские и материальные — были исчерпаны до самого дна, но хватит ли этого для победы?

В первой линии обороны стояли танки и БТР-ы, за ними расположилась пехота. Установки системы залпового огня закрепились на своих позициях в тылу.

Максим расположился в мобильном центре компьютерной поддержки. Он старался не давать страху завладеть им, хоть и сильно волновался, ведь сегодня он в первый раз должен был столкнуться с врагом лицом к лицу. Запустив программу маговизора, он наблюдал за передвижением магов противника.

Сергей, назначенный командиром взвода компьютерной магической поддержки, забрался к ним в автомобиль.

— Ну что герой, как наши дела?

— А, дядя Сергей! Вот они, уже скоро будут — дрожащим от волнения голосом сказал Максим — километров пять примерно.

— Ну что, пожалуй пора. — и Сергей исчез, помчавшись на доклад к генералу.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться — обратился Сергей к Генералу Седову.

— А, Сергей Павлович, что там у нас?

— Докладываю: живая сила противника подошла на приготовленные позиции, вражеские войска примерно в пяти километрах, прошу разрешения начать огневую подготовку.

— Разрешаю, действуйте. Залп сразу из всех орудий. Используем эффект неожиданности на полную катушку.

Воздух вдруг наполнился яркими непрерывными вспышками и непереносимым воем сотен одновременно взлетающих ракет, которые непрерывным потоком уходили в небо, оставляя за собою белые шлейфы. Все вокруг окутало едким дымом, вырывающимся из их сопел.

Войска города мертвых после передышки встали на марш, чтобы сделать последний пятикилометровый бросок.

Великих осложнений не ожидалось. Было известно, что численность армии противника всего около десяти тысяч против хорошо вооруженных ста тысяч армии Каргерии. Более того, у них имелось непобедимое до сей поры оружие — несокрушимые боевые мамонты.

Ганиш пообещал магическую поддержку и не подвел. За полгода он так натаскал местных магов, что привел в изумление самого короля.

Сотня магов под командованием Ганиша тешила самолюбие короля Каргерии. Еще ни один король в истории не имел такой несокрушимой армии.

Войско Каргерии двигалось почти не таясь. Пыль вздымалась из под ног десятков тысяч солдат, застилая горизонт. Последний рывок. Войско хорошо отдохнуло, и король Каргерии намеревался свежими силами, с ходу, взять город, смести с лица земли ненавистного врага.

Разведка докладывала, что вокруг не заметно ни чего подозрительного, ни каких засад и перемещений противника. Да и спрятаться здесь достаточно крупным силам было бы проблематично. До леса было еще далеко, а пока они двигались по голой равнине, где не росла даже трава.

Войско постепенно начало подготовку к атаке на город. Маги, обстоятельно и не спеша, растягивали защитный купол над своими силами. Солдаты на ходу доставали из чехлов луки, натягивали тетивы, наполняли колчаны стрелами. Копейщики, мечники, лучники подготавливали оружие к бою. Ветераны подбадривали новичков, раздавались команды строиться в боевые порядки.

С массивных шестиколесных повозок сдергивали тяжелые ткани, открывая взорам магических существ. В клетках, на повозках, можно было увидеть боевых сарпов и грапов. Первые были похожи на земных ягуаров, только величиной с бегемота и с массивным горбом на спине. Вторые напоминали страусов-переростков с мощными клювами и цветастым гребнем на макушке.

Солдаты тыкали пиками, пробуждая спящих животных, чем распаляли их и так уж безграничную ярость и ненависть к людям. Их не кормили уже три дня, не жалели лишь воды — обильно поили не считаясь с ограниченным водным запасом.

Мамонты же напротив уже четыре дня сидели на особой диете. Раз в день им скармливали по одному невольнику. Ежедневно на привале, когда солнце достигало зенита, в лагере раздавались вопли пятидесяти несчастных, которые дождались своей участи. Их привязывали за ногу к вбитому глубоко в землю колышку и подводили мамонта. В большинстве случаев, мамонты, в первые же секунды, давили рабов ногами, после чего терзали раздавленные тела бивнями и при помощи измазанных в крови хоботов, большими кусками, отправляли в рот. Иногда же, для забавы, они долго гоняли несчастную жертву, забавляясь с ней словно кот с мышью, лишь терзая ее острыми бивнями, не спеша смакуя процесс.

Некоторые, наиболее изобретательные особи, подбрасывали невольников высоко вверх, насаживая людей на острые бивни.

После каждого такого кормления красные гляделки драконьих мамонтов загорались бесконечной яростью и готовностью растерзать любого, кто приблизится к ним хоть на шаг. В такие моменты даже их личные дрессировщики боялись приближаться к ним.

В войске царило приподнятое настроение, все собирались славно потешиться. Ходили слухи, что в этом городе много молодых и красивых женщин, так не похожих на их опостылевших жен, много диковинных и дорогих безделушек. Их всех ждала обильная и дорогая добыча. Повсюду слышался смех и веселые песни.

Ганиш со своими учениками, сломя голову, метался вдоль широко растянувшегося фронта — словно черные, уродливые горгульи, они стремительно носились в небе над полем предстоящей сечи, накладывая на авангард войска Каргерии магические щиты.

Уровень подготовки учеников Ганиша все же был не настолько хорош, чтобы установить монолит щита третьего порядка прочности, поэтому пришлось применить эластичную защиту второго порядка, которая была видимой, в отличии от первого варианта.

Однако, как раз эта самая видимость, имела и свои преимущества — а именно, — психологический эффект. Не одна армия, даже весьма хорошо подготовленная, потеряла весь свой боевой кураж и задор, узрев надвигающееся на них, взметнувшееся к небу цунами — а именно так и выглядел установленный щит.

Устрашающая волна, медленно, но верно, перла вперед по каменистой почве, сдирая верхний слой с твердой гальки, более крупные валуны просто трескались и разваливались на части. Волна сжигала и поглощала редкие пучки увядшей травы, более же толстые ветки сухостоя вырывало с корнем и тащило вверх, где они сгорали и развеивались по ветру тонким пеплом.

Внезапно, оболочка, которую едва успели растянуть над войсками города мертвых, прогнулась и затряслась, по ее поверхности стремительно заскользили яркие, радужные разводы. До всех донесся ни на что не похожий зловещий свист. Войска, как по команде, остановились на марше, именно в этот момент, страшный взрыв раздался где-то впереди, разметав в клочья около двадцати кирасиров вместе с их лошадьми, а затем… все вокруг превратилось в кромешный ад.

Древняя и многократно проверенная магическая защита оказалась не в состоянии сдерживать мощь современного оружия, взрывы ложились кучно на заранее пристрелянную территорию. Обозы, солдаты, лошади — все взлетало на воздух и растворялось в ослепительных вспышках. В мгновение ока сотни людей и боевых животных превратились в прах.

На более прочных секторах щита, там где его подпитку обеспечивал сам Ганиш, оболочка не поддалась и не порвалась в клочья в первые же секунды воздушной атаки, однако результат выглядел чуть ли не хуже, чем в других местах.

Ганиш с ужасом наблюдал, как смертоносная волна от разрыва снарядов в миг пригибала щит до самой земли, давя собственную пехоту в кровавые блины. Повсюду валялись тела, словно аккуратно раскатанные асфальтоукладчиком и черепа с опустошенными глазницами. Радиус поражения увеличивался втрое, а то и вчетверо от прежнего.

Клубы жирного черного дыма покрыли все видимое пространство, клочья земли, железа и живой плоти разлетались во все стороны, а уши пока еще живых заложило от непрерывных мощных взрывов.

Король Каргерии был в бешенстве. Пятеро сильнейших магов обеспечивали его безопасность на земле. Четыре личных боевых мамонта обступив его кругом, взяли в плотное кольцо и широко расставили ноги для большей устойчивости — их когти как будто намертво вросли в сухую почву. На каждого из них был завязан щит — вместе они образовали купол величайшей плотности. Одна из ракет взорвалась в непосредственной близости от короля. Щит выдержал, но по бледности лиц защищавших его магов было видно, что дается им это с огромным трудом. Король с ужасом наблюдал за тем, как раз за разом качает, сдвигает многотонных чудовищ каждая последующая взрывная волна.

— Где Ганиш!!? — взревел король — найти… Быстро!!!

Один из телохранителей с поклоном удалился на поиски, остальные удвоили свои усилия, пытаясь сдержать натиск неизвестного и страшного оружия.

Во вспышке света — совсем неяркой по сравнению со вспышками от взрывов ракет — появился заморский маг.

— Ты!!! — взревел король — ты обещал нам легкую победу! Где твое хваленое колдовство?

— Я сдержу свое обещание — ответил Ганиш, с достоинством склонив голову.

— Тогда вперед, почему ты еще здесь? — взревел король.

Ганиша окружили десять магов, самых способных из обученных им лично. Синхронно они поднялись высоко в небо, быстро превратившись в едва различимые с земли точки.

Группа магов под предводительством Ганиша взяла направление на силы противника.

Переговариваться на ходу было не очень удобно. На такой скорости, какую задал им Ганиш, шум ветра в ушах заглушал все другие звуки, поэтому они общались заранее согласованными и заученными знаками.

Максим наблюдал картину начавшегося боя в собственном магическом зеркале, когда в машину зашел Сергей.

— Ну как наши дела, магистр? — спросил Сергей.

— Сами посмотрите. Все в порядке. Если так будет продолжаться, то моя магическая поддержка и не понадобится. Так им, пусть знают, с кем связываться — с азартом сказал Максим, до боли сжимая кулаки.

— Я думаю, что все будет не так просто, хотя хотелось бы. Людей блин жалко. Ну ни чего, они поймут, с кем связались. Мы им так наваляем, что мало не покажется. Они еще не знают нашей истории. Французы и немцы могли бы им многое рассказать. Ну ни чего, мы и этих научим нас уважать — Сергей чувствительно хлопнул Максима по плечу.

— Ох, дядя Сергей — сказал Максим, выпучив глаза на экран маговизора — вот это аура!

— А что такое?

— Ни хрена себе. Вот это мощность, я такую в первый раз вижу, у меня все датчики зашкаливают.

Максим настроил магическое зеркало по координатам маговизора.

Серебряный блин зеркала показал им десятку магов, кучно летящих высоко над землей под прикрытием облаков.

— Опля! Дядя Сергей, наш старый знакомый нарисовался! Помните его? — спросил Максим, тыкая пальцем в мага облаченного в пестрое одеяние.

— Ну как же, как же конечно. Разве такое забудешь. Живучий гад, оказался, надо было тогда сразу из гранатомета по нему пальнуть — ответил Сергей — вот и встретились. Магосос включить можешь?

— Нет, дядя Сергей, далеко еще. Радиус действия прибора — не больше пятисот метров, а они где-то в километре от нас, да еще высоко так. Вот подлетят поближе, тогда врублю на полную катушку. Вот аура знакомая, как от тех трансформаторных камней, но на порядок выше.

Однако маги не собирались приближаться. Они остановились где-то в километре от позиций врага.

Максим с Сергеем наблюдали, как маги сцепившись в воздухе руками образовали нечто вроде многолучевой звезды, в центре которой оказался длинноволосый маг — видимо их предводитель.

Воздух вокруг них сгустился, изображение поплыло, словно мираж в жарком мареве пустыни. Мощнейшие волны магии можно было разглядеть невооруженным глазом.

— Что они делают — спросил Сергей — ты можешь определить отсюда?

— Какая-то пространственная магия — ответил Максим — точнее сказать пока не могу, но мощность впечатляет.

— Покажи ракетные установки — попросил Сергей.

— Цветик, ты слышал, выполняй — проговорил Максим в какую-то черную круглую штуку.

В зеркале отразились системы залпового огня, исправно посылающие друг за другом десятки и сотни ракет.

— Теперь их позиции.

Вновь зеркало настроилось на позиции врага. С вытянутыми лицами Сергей с Максимом наблюдали, как строят солдат в боевые порядки командиры Каргерии. Вражеские войска оправились от артиллерийского обстрела, раненых и убитых оттащили к обозам, организованная лавина сдвинулась с места. С пути оттаскивали обломки телег и обезображенные взрывами трупы людей и животных, расправляли знамена и штандарты, звучал боевой сигнал трубы. Войско противника очень быстро и организованно приходило в себя.

Ни единого взрыва больше не было видно.

— Как так? — ошарашено спросил Максим, ведь он отчетливо слышал, что боевые установки не замолкали ни на секунду.

— Ну-ка, прицепись к одной из ракет — сказал Сергей — пройдемся по всей траектории.

— Сейчас, дядя Сергей. Я попробую, только это будет сложно, скорость слишком велика. — сказал Максим.

Они поймали одну из установок в рамку магического зеркала. Наконец, с четвертой попытки им удалось зацепиться за одну из ракет и они с невообразимой скоростью понеслись вместе с ней по направлению к позиции врага.

Сначала все было в полном порядке. Вдалеке уже показались войска Каргерии, когда внезапно картина резко изменилась. Войско исчезло, а на его месте показалось… синее море.

— Где это? — недоуменно спросил Сергей — до ближайшей открытой воды десятка два километров. Привет с большого бодуна.

Ракета взорвалась, подняв кучу брызг. Рядом одна за другой взрывались десятки и сотни других ракет поднимая десятиметровые фонтаны, морща спокойную до селе гладь океана. На поверхности воды плавали оглушенные взрывами рыбы вперемешку с водорослями и другой живностью.

Сергей отцепил от пояса рацию.

— Батарея, отставить огонь — прокричал Сергей.

Постепенно вой выпускаемых ракет стих. Над полем повисла тревожная тишина — оглушительная после взрывов выпущенных ракет.

— Ну, магистр, твои соображения? — спросил Сергей.

— Мне кажется, я понял. Они как-то искривили пространство над нами. Ракеты долетают до определенной точки, а затем меняют траекторию. Они создали что-то вроде червоточины в пространстве. Ракеты залетают туда и оказываются совсем в другом месте. Оригинально и гениально. Для этого и энергии столько много не надо, как если бы просто отражать их или сжигать в воздухе. Су-у-пер! Хорошо еще, они не направили их в нас, хотя… Да, это самое сложное, поменять направление на противоположное — пришлось бы полностью гасить энергию разгона, а затем вновь ее разгонять до прежней скорости, а так… ни каких проблем. Просто и сердито!

— Ладно, хватит восторгаться, теперь их очередь. Будем ждать ответного хода. Ну-ка покажи мне этот эскадрон гусар летучих.

Экран вновь засветился небесной голубизной, он показал группу магов, парящих в высоком небе. Они однако не торопились покидать поле боя.

Выстроившись в ряд примерно метрах в трех друг от друга, они синхронно выделывали какие-то пассы руками.

Небо за их спинами быстро темнело, собираясь в огромную, светящуюся гнойно зелеными отсветами тучу. Она заняла почти полнеба, в ее необъятных зловещих клубах было что-то грозное, страшное и первобытно-таинственное. Лучи солнца не проникали сквозь толщу ее плотных, словно каменные глыбы, волнах. Казалось что в ее складках спряталась и затаилась до поры до времени сама смерть — неотвратимая и всепобеждающая, жаждущая пока ее разбудят и дадут вволю насладиться людскими стонами и страданиями. Настороженная словно туго скрученная стальная пружина, готовая взорваться в любую секунду, неподъемная громада медленно сдвинулась с места.

Войска Москвы с тревогой наблюдали за необычной метаморфозой. Задрав головы солдаты смотрели в небо. Зловещая туча медленно, но неотвратимо надвигалась на их позиции.

Раскаты оглушительного грома разрушили тишину напряженного ожидания. Бесчисленные молнии проскальзывали между черными клубами туч. Поднялся шквальный ветер, гоня по полю пыль и мусор, играя, подбрасывая в воздух, кружа в вихре. Злой ветер горстями бросал пыль в глаза людей, заставляя их щуриться и прикрывать лица.

Внезапно, как и начавшись, ветер стих. Черно-багровая громада достигла позиций войск Москвы. Солнце полностью скрылось за пеленой туч, но темно не было. Волны зловещего багрового света исходили из самой тучи.

Максим лихорадочно набирал команды. Программа начала считывать информацию о составляющих магическую формулу заклинаниях. Формула была необыкновенно сложна, объемна и запутана, она пестрела необыкновенным количеством защитных ключей, которые так же необходимо было расколоть, прежде чем заклинание можно было бы обезвредить.

Программа работала, но слишком медленно. В теории все было просто, но на практике все решало время.

— Дядя Сергей, нужно как-то их отвлечь, мы можем не успеть, сделайте что ни будь — взмолился Максим, не отрывая рук от клавиатуры и глаз от монитора.

Сергей рванул с пояса рацию.

— Летун, вертушки к бою, я сейчас буду! — выкрикнул он уже на ходу, лихо рванув с места.

Лопасти в клочья рвали воздух, когда Сергей едва переводя дух наконец то добрался до аэродрома, вертолеты напряженно застыли на месте, словно горячие скакуны, сдерживаемые крепкой уздой наездников. Сергея порадовала эта знакомая музыка. Калаш удобно лег в руку, прыжок и он в кабине, как в старые добрые времена.

— Летун, стартуем.

— Куда летим, командир?

— Направление юго-восток, высота километр, скорость — максимум, что можно выжать.

— Есть, товарищ майор.

Три стальных стрекозы синхронно поднялись в воздух.

Время… как же его мало — напряженно думал Сергей. Только бы успеть. Темная громадина над головой словно бы физически давила на их сознание. Только бы успеть…

Считанные метры отделяли армию Москвы от черной громады облака, когда поднятые в небо вертолеты приблизились к магам противника.

Сразу десять ракет с датчиками магии сорвались с подкрылков боевых машин, стремительно набирая скорость.

Едкий горячий пот застилал глаза, Ганиш нервно смахнул его рукой. Почти все готово — еще минута, и реки горячей кислоты, разъедающей любую живую плоть до самой кости обрушатся на армию противника. Но как же тяжело! Ему приходилось одновременно поддерживать два мощнейших заклинания, а это был уровень скорее архимага, чем простого адепта боевой магии.

Кажется поток страшных взрывающихся артефактов, разносящих в пыль все на своем пути закончился, но Ганиш не спешил сворачивать червоточину — а ну как противник схитрил и стальной ливень возобновится с новой силой — и как оказалось не зря…

Его концентрацию нарушил вскрик одного из его учеников.

— Господин, снова началось!

Но он и сам уже все видел. Сразу несколько стальных артефактов один за другим влетели в настороженную червоточину, оставляя за собой длинные шлейфы белого дыма.

Какая-то новая разновидность. Скорость гораздо меньше, да и траектория какая-то неровная. Ганиш насторожился.

Залп произведен. Сергей с напряженным интересом наблюдал, как работают датчики наведения на магическую энергию, выцеливая магов. В полевых условиях испытать их так и не удалось, поэтому Сергей немного нервничал. Вертолеты летели по направлению, указанному шлейфами ракет, корректируя полет показаниями радаров.

Внезапно все следы оборвались, словно враз отсеченные топором палача, а все ракеты исчезли с экранов.

— Что такое? — пилот постучал пальцем по стеклу монитора, обратив вопросительный взор сквозь толстые очки-консервы на Сергея.

Сергей опасался и ожидал этого. Червоточина.

— Не снижай скорости и будь готов к резкому набору высоты, предупреди всех.

Спустя несколько секунд радары вновь зафиксировали все десять сигналов. Сергей глянул вниз, туда, где должна была находиться земля и позиции противника. Так и есть, ни каких признаков армии Каргерии — под ними расстилалась лишь широкая водная гладь. Они сами и их ракеты были выброшены неведомо куда. Хорошо еще если это та же самая планета.

Ракеты, внезапно потеряв сигнал заметались, но уже через несколько секунд их радары настроенные на излучение магии, одна за другой уверенно запеленговали новое направление. Они возвращались в червоточину.

— Командир, ракеты возвращаются, летят прямо на нас — выкрикнул пилот.

— Подъем!

Боевые вертолеты резко набирали высоту. Нос боевой машины с каждой секундой все больше задирался к верху. Чудовищная перегрузка сдавила пилотов и пассажиров, надежно припечатав их к сиденьям. Куда там американским горкам… земля и небо поменялись местами. Стальные стрекозы зависли лопастями вниз, когда выпущенные ими совсем недавно ракеты одна за другой шмыгнули под ними и скрылись в червоточине. Сергею показалось, что на какой-то миг они застыли в перевернутом положении словно мухи на потолке и что они вот-вот рухнут прямо в воду, но умные машины не подвели. Словно на санках с горы вертолеты завершили полный оборот, стабилизировали полет и застыли на месте. Ракеты вновь исчезли с экранов радаров.

— За ними, давай быстрее — взревел Сергей.

Индикатор загрузки будто бы застыл на месте, Максиму ни чего не оставалось, как тупо сидеть и ждать.

* * *

Расстояние между враждебными армиями стремительно сокращалось. Первыми в бой вступили сарпы. Горбатые твари далеко опередили всех остальных, однако продвинуться далеко им не удалось, их довольно быстро положили плотным пулеметным огнем.

Грапы — хищные птицы похожие на страусов, только побольше них раза в три и с пастями наполненными зубами словно у крокодила, повернули назад, вспугнутые разрывами гранат, внеся неразбериху в рядах собственных войск.

Вперед выдвинулись БТРы, прикрывая наступающую пехоту Москвы.

Кавалерия Каргерии ворвалась на линию фронта вслед за сарпами.

Стальные машины врезаются в ряды всадников, сминая и смешивая их строй. Всадники сотнями валятся на землю, их добивают очередями из автоматов и пулеметов, но и в рядах войска Москвы появились первые жертвы. Ведя непрерывный огонь, войска Москвы стараются укрепиться, не в силах продолжать наступление.

Свинцовое небо низко нависло над людьми, рвущими, терзающими плоть друг друга. Багровые сполохи тут и там озаряли черные тучи. Перекрестный огонь косил ряды войск Каргерии, но не мог остановить лавину пушечного мяса, и хотя ни какие защитные пологи не могли совладать с пробивной силой современного оружия, врагов было слишком много.

Такие эффективные в начале боя зенитные установки оказались бесполезными в ближнем бою. Войска Каргерии грозили просто напросто снести оборону Москвы своим десятикратным численным превосходством. Но пока установилось временное равновесие. Обмен — один к десяти.

Все понимали, что нельзя дать противнику вплотную приблизиться к основным силам — в ближнем бою им не выстоять.

Маги что-то задумали. Их помощь оказалась весьма кстати. Выстроившись в ряд, они вытянули руки вперед, по направлению к быстро приближающейся волне пехоты противника.

Максим считал минуты и секунды до расшифровки заклинания. Пока же он смог только лишь просчитать действие надвигающейся массы. Туча медленно, но верно двигалась в тыл войска Москвы, где должна была вылиться кипящей рекой всепожирающей кислоты.

— Ну же, ну же, быстрее! — шипел он, следя за индикатором загрузки.

В магическом зеркале попеременно отражались то маги противника, улепетывающие в небе от самонаводящихся ракет и вертолетов, плюющихся свинцом, то пехота, идущая на сближение, то запоздавшие на марше необыкновенно устрашающие создания, не похожие ни на одно земное существо — драконьи мамонты.

Ветер воет в ушах словно сотня шакалов, немилосердно рвет и морозит кожу лица, Ганиш видит, как один за другим гибнут его ученики. Магия не действовала на страшные снаряды, которые словно гончие преследовали магов в небе, ни на сантиметр не отклоняясь от взятого следа. Яркая, слепящая вспышка, клуб густого черного дыма — и нет еще одного из его учеников. Каждый взрыв бьет по сердцу словно стальной стилет, режет по обнаженному нерву, обрывается еще одна ниточка.

— Гарнес!!! — кричит Ганиш во все горло, забывая, что на такой скорости его вряд ли кто услышит.

Еще один крутой пирует перегрузкой ломает кости — ракета уходит на разворот — еще несколько секунд передышки, но сил остается все меньше.

— Господин, я здесь — раздается слабый голос в голове.

— Гарнес, ты жив?

— Да, господин, но сил уже нет, я больше не могу, земля тянет меня. — Даже на ментальном уровне Ганиш почувствовал напряжение, с которым говорит его лучший ученик.

— Держись, не все еще потеряно.

— Но что мы можем сделать, магия их не берет!

— Лети ко мне на встречу со всей скоростью на которую способен, увидишь меня — резко вниз — попробуем столкнуть их.

Ближе, ближе. Еще рано, рано… Сейчас!!!

По ломанной траектории две фигурки резко падают вниз. Над ними вспухает огненный шар.

— Получилось!!! — радостно вскрикивает Ганиш.

К ним на огромной скорости, ревя моторами, приближается стальная машина. Ганиш с трудом уворачивается от бешено вращающихся лопастей, он слышит звуки выстрелов и визг пуль, пролетающих в считанных метрах от него. Маг резко уход вбок, спасаясь от очередей.

Максим в магическом зеркале видит, как непреодолимая черная волна противников вот-вот захлестнет позиции войск Москвы.

— Что же вы медлите — вырывается отчаянный стон из горла Максима.

Яркая зеленая вспышка, всплеск показаний датчиков. Изумрудная волна растягивается, поглощая первые ряды наступающих войск, покрывая почти половину фронта. Максим приближает картинку.

Вражеские солдаты, сквозь которых проходит обжигающая волна, в испуге останавливаются на полном ходу, закрывают лица руками.

Ни чего не произошло. Волна проходит насквозь и тухнет где-то в задних рядах.

— Что же вы? — Максим в отчаянии.

Остановившиеся было войско продолжает движение.

Максим разочарованно и обреченно смотрит в экран, приближает картинку — вдруг он что-то пропустил? Но нет — на лицах бегущих врагов он не может прочесть абсолютно ни чего, кроме кровожадной злобы.

Нет, нет, что-то происходит…

Максим наблюдает, как два воина в переднем ряду… Что они делают? Ему показалось, что они обнялись и тут же упали, скрывшись под ногами набежавших соратников. Что-то происходило и с остальными. Передние ряды замедлили свой бег.

Крупный бородатый воин останавливается, будто внезапно натыкается на невидимую стену, на его лице страх и недоумение. Усилия сдвинуться не приводят ни к чему, невидимая рука, тащит стокилограммового воина в полном вооружении назад будто беспомощного котенка, на земле остаются глубокие борозды от его каблуков. Его со страшной силой сталкивает с другим, более молодым воином. Удар выбивает из их легких весь воздух, слышится громкий «хек» и стук черепов друг о друга. Максим с ужасом видит, во что преобразует магия тела вражеских пехотинцев — они превращаются в сиамских близнецов, их плечи, торсы и головы сращиваются. Уродливое и омерзительное четырехногое существо валится с ног, к ним липнут другие, срастаясь с ним всеми открытыми частями тела. Живой ком растет с каждой минутой, магия волочит по земле упирающихся солдат, те бросают оружие и цепляются ободранными в кровь руками за траву. Их сотни.

Многоголосый вой ужаса и боли оглашает поле боя. Гора тел сжимается, коверкая податливую человеческую плоть, она словно магнит притягивает к себе всех в радиусе ста метров от себя. Теперь это огромный шар из человеческих тел, немного сплющенный у основания. Набегающая волна пехотинцев по широкой дуге обтекает шар и останавливается на безопасном расстоянии, с ужасом наблюдая за участью своих соратников, однако ни кто из них не приближается.

Где-то вдали слышится ор наступающего войска, но над этой частью поля боя повисла относительная тишина, разбавленная хрипом из натруженных легких разгоряченных воинов. И тем отчетливей слышатся отчаянные вопли боли и страха доносящиеся из страшного шара.

Ком высотой около пятнадцати метров покачнулся, хруст ломаемых костей и усилившиеся крики ужаса бьют по нервам. Шар сдвинулся с места, подминая тех, кто был наверху. Медленно, но верно он набирает скорость.

Неровный строй опешивших воинов рассыпается, они в полной панике бегут кто куда, не разбирая дороги, но основная часть бежит назад — сквозь свой строй, на них напирает толпа наступающих, образуется беспорядочный затор, в который врезается злое творение боевых магов. Шар собирает новую жатву.

Издали он напоминает безобидный, грязно-бурый детский мячик с широкой красной полосой посередине, в близи же все намного страшней. Шар катится, не разбирая дороги, вминая податливые тела в острые валуны, оставляя на земле широкий кровавый след. Сабли, секиры, копья, ошметки истерзанной плоти и оторванные конечности валяются вперемежку. Из шара свисают ободранные, оскальпированные черепа с раздавленными глазницами, обрубки рук и ног.

Те немногие, кто сумел сохранить оружие, словно волки попавшие в капкан, пытаются отрезать свои конечности, стремясь столь дорогой ценой купить себе жизнь.

Желудок Максима скручивает жестокой судорогой, он едва успевает добежать до пластиковой урны, струя полупереваренного завтрака и желчи бьет в нос, еще раз и еще.

— Ведь так же нельзя, неправильно — шепчет Максим в паузе между жестокими спазмами, которые продолжаются все стой же периодичностью, конечности становятся ватными, руки бьет мелкая дрожь, на глаза наворачиваются слезы. Он вдруг остро, с необыкновенной ясностью понимает, что все это — не компьютерная игра, не безобидный квест, все это по настоящему. Зазубренная игла ледяного страха за своих близких и знакомых бьет в самое сердце — он понимает, что пощады не будет ни с той ни с другой стороны.

Надо собраться с силами. Облако уже заняло пространство над войском Москвы и вот-вот исторгнет свой страшный груз. Максим с трудом забирается в свое кресло.

Есть, программа расшифровки расколола код неизвестного мага, теперь надо подобрать программу для нейтрализации, Максим прикрывает магическое зеркало своей курткой, чтобы ни что не смогло отвлечь его от основной цели. Заклинание начинает действовать, где-то там в вышине мелкие капля собираются в комки зеленой слизи, наливаются тяжестью и уже устремляются к земле — к живой, трепещущей плоти.

Максим не сдерживает частые всхлипы, размазывая по лицу рукавом рубашки слезы и сопли, однако мозг работает ясно, а руки уже не дрожат, будто живут независимо от остального организма. Еще несколько секунд, которые решают очень многое.

Первые капли, пока еще не очень крупные достигают земли. Первые ожоги и крики боли. По счастью основная волна разъедающей слизи начинает выливаться в глубоком тылу, но она быстро движется, довольно скоро накрывая зенитные установки, которые тают прямо на глазах, словно песочные замки под набежавшей волной. Расчет боевых установок не успел покинуть свои машины, все произошло в считанные секунды, кислота слизывает одинаково легко железо и дерево, резину и кожу с лиц, размягчает в кашу камень и человеческие кости. Крики боли быстро захлебываются и смолкают.

Максим лихорадочно вводит код, он чувствует, что облако уже полностью опорожнило свое чрево.

— Вот, вот, вот, на тебе!!! — истерично кричит Максим, раз за разом с необыкновенной яростью вдавливая кнопку ввода, словно давя противника — получи, получи, паскуда — слезы вновь градом льют из глаз, но он их совсем не стыдится.

Горячая слизь на самом подлете к основным силам войска Москвы трансформируется, превращаясь в обыкновенную воду.

Людям кажется, что сверху на них обрушился сам океан, их расшвыривает будто щепки. На несколько минут земля полностью скрывается под бушующей водной стихией, будь это кислота, бой бы на этом и закончился, однако вода довольно быстро схлынула, основательно потрепав так же и авангард противника.

Поле боя превратилось в болото, продолжать наступление, шлепая по раскисшей грязи стало невозможно и враждующие армии попятились на свои позиции, зализывать раны.

Он остался в полном и окончательном одиночестве. Последнего, выжившего ученика Ганиша взрывной волной отшвырнуло прямо к земле. По всей видимости, он все же потерял сознание, потому что не снижая скорости врезался в землю так, что поднял столб пыли высотой метра три, после чего его смыли бурные потоки воды, в которую превратилась кислота падающая с небес. С ним все было кончено. Ни каких сомнений не оставалось.

Ганиш возвращался. На какой-то миг тоска и безысходность сжали в душных объятиях его душу, стиснули в стальных тисках могучее сердце. Опять неудача. Земляне раз за разом разрушали их планы. Однако боевому магу не престало долго предаваться горю и сожалениям. Надо было строить новые планы, с учетом прежнего нерадостного опыта.

Он еще раз тщательно просканировал пространство, опасаясь новых атак ракет. Кажется все спокойно. Однако с учетом того, что в помощниках у землян, не знающих магии, имелись местные чародеи, Ганиш принялся оглядывать пространство магическим зрением.

* * *

— Ах, какой же я умный и сообразительный! Ну просто гений какой-то!!! Не признанный. Как же хорошо я придумал себе такое удачное задание! — наслаждался эльф своей вроде бы не такой уж и трудной миссией. Похвалив себя, он мысленно погладил себя же по голове.

События мелькают перед его глазами радужным калейдоскопом. Он счастлив, он могуч и неудержим. Озорство настойчиво теребит и щекочет грудную клетку, пытаясь вырваться из плена заразительным фонтаном неудержимого смеха.

Вот он, словно бесхозный воздушный элементаль, радостно, свободно и с великим упоением парит над землей.

Застыв в небе тонкой свечкой, он осматривает обстановку, транслируя панораму событий на маго экран — зеркало, которое установил в фургоне у Максима.

Вот, по просьбе Максима он цепляется за ракету и влетает в какое-то непонятное место. Что это?

Все магические потоки тут имеют какое-то неправильное строение — его явно отнесло в какое-то неизвестное ответвление великого веера. Ух, как интере-е-е-есно! Его так и подмывало бросить все и обозреть сей неизведанный край. Однако все же непоря-я-ядочек!!!

Так, ракеты возвращаются.

— Быстро за ними — скомандовал сам себе Цветогор.

— Есть, вас понял — отвечает он сам себе же.

Вот он, словно в зад ужаленная белка, мечется то вверх, то вниз, то вбок, то по кругу — на перегонки с вражескими магами, хотя все же пока не приближается слишком близко.

Все-таки загоняли они его. Поле боя. Правый фланг. Левый фланг. Общая панорама. Облет мрачной магической тучи. То прицепись к ракетам. То сопровождай магов. Мне что, разорваться?!!!

Однако свобода здорово опьянила его неокрепший разум, не привыкший, а главное и не собиравшийся привыкать к суровой дисциплине. Словно изысканное цветочное вино, эйфория почти напрочь лишила его осторожности.

Лекцию о том, что маг высшего уровня видит астральные фантомы любой степени маскировки, он благополучно пропустил мимо своих длинных ушей, поэтому непозволительно приблизился к последнему оставшемуся в живых магу.

Одно время он вполне серьезно обдумывал возможность подлететь поближе и дать пендаля под жирный зад магу в потешном женском платье. Однако не успел.

* * *

Вот оно! Так и есть. Ганиш все время, пока шел бой, краешком сознания, на самой дальней периферии зрения ощущал какое-то чужеродное присутствие. Все же не показалось. Приглядевшись повнимательней, он засек чей-то фантом.

Сеть!!! Тугие прозрачные нити, казалось выстрелили в пустоту.

Но нет, сложный узор магической паутины плотным коконом обвил чью-то тщедушную прозрачную фигурку, отчаянно трепыхавшуюся в тщетных попытках освободиться.

Ганиш пригляделся повнимательней магическим зрением. Похоже на девушку? Нет, не девушка, пропорции все же не совсем женские. Человеческий подросток — маг — опять нет — уши уж слишком длинные. Лысый… неужели эльф?! Невероятно, но аура соответствует! Еще ни разу в жизни он не встречал ни одного эльфа, который бы добровольно избавился от своих роскошных волос. Быть может, он чем то болен или лыс от природы? Может и не эльф он вовсе — засомневался Ганиш, хотя нет, все же эльф, точно эльф — маг смог тщательно рассмотреть его ауру.

Однако на войне — как на войне. Враг не заслуживает скидок ни на возраст ни на свою необычайную внешность.

Удар!!!

Фантом растворился, только не совсем понятно — до или после соприкосновения с его атакующим заклинанием.

Еще два удара Ганиш послал по угасающим жгутам магической связи, один из которых шел от источника силы — к эльфу, другой же связывал уже эльфа с чем-то еще. Получайте свои подарочки к рождеству.

* * *

Сначала пленяющая сеть, из которой Цветогор ни как не может выбраться, затем какой-то сгусток энергии неимоверной мощи — довольно грубо, не по правилам, словно пощечиной гигантской каменной длани — выбивают его из астрала.

Сверхновая взрывается в мозгу. Резкое и весьма болезненное отключение от астральной матричной сети!!! Предательское сознание слишком быстро и слишком охотно покидает своего хозяина, скользким угрем выскальзывая из рук.

Бац!!! Темнота.

* * *

Шестое чувство Светланы вопит во все горло. ОПАСНОСТЬ!!!

Она — якорь. Разорвать связь в случае беды — ее обязанность. Она почти успела.

Тело Цветогора выгнуло крутой дугой, зубы заскрежетали, будто у больного в жестоком приступе эпилепсии.

Светлана с натугой всунула между ослепительно белыми резцами ручку чайной ложки, обернутой медицинским пластырем, приготовленной специально для такого случая. Аккуратно, но настойчиво раздвигая напряженные челюсти, Светлана потащила на себя язык эльфа, которого скрутило страшной судорогой — без ее помощи Цветогор рисковал задохнуться и не вернуться из магического транса уже ни когда.

Светлана сделала неловкое движение — она слишком осторожничала, боясь поломать какой ни будь из красивых зубов Цветогора. От этого и сунула меж ними лишь самый краешек металлической полоски.

Не смотря на всю ее осторожность, что-то громко хрустнуло, рука предательски дрогнула и ложка пулей метнулась под кровать, судя по звуку — улетела далеко. Доставать ее оттуда? Об этом не было даже речи — время шло на секунды. Большой палец, державший скользкий язык, провалился в ротовую полость.

Челюсти эльфа свело еще одной волной жестоких судорог. Светлана тонко пискнула, однако руку не отдернула, наоборот, засунула палец еще дальше — ее напугало то, что действуя с такой силой, Цветогор рисковал напрочь откусить себе вынутый наружу язык.

Закусив губу от почти невыносимой боли, Светлана застыла в неловкой позе, удерживая столь болезненное и столь шаткое равновесие. Наконец-то — кажется прошла целая вечность — тело Цветогора расслабилось и обмякло. Только тогда Светлана смогла перевести дух — почти минуту девушка не дышала, сдерживая дыхание. Она с тревогой нагнулась, почти в плотную приблизив лицо к побледневшим губам юноши. Кажется дышит. Точно дышит! Дыхание слабое, но ровное. Прозрачные бисеринки пота покрыли его лоб густой россыпью, от него явственно несло жаром, однако пахло все же довольно приятно, словно от завернутого в пеленки новорожденного младенчика. Не сдержав своего материнского инстинкта, Светлана нежно погладила его по гладкой голове.

Решительно сжав зубами опухшие губы, она очень медленно и осторожно потянула на себя стреляющую болью ладонь.

— Крепкие же у тебя зубки, вампиреныш — произнесла Светлана, с испугом оглядывая прокушенный до самой кости палец. Кровь тонкой струйкой потекла по поднятой вверх ладони. Палец значительно увеличился в объеме и побагровел, а ноготь на нем стал почти что черным.

Словно в ответ на ее реплику, Цветогор нервно облизнул испачканные кровью губы.

— О, оно как! — выдал он, вроде бы ни к чему не относящуюся фразу — его ресницы дрогнули, однако глаз он так и не открыл.

Светлана легонько потрясла его за плечо — эльф ни как не прореагировал на ее действия, голова его безвольно болталась из стороны в сторону, словно у марионетки, потерявшей связь со своим кукловодом. Светлана оттянула веко. Зрачков совсем не видно. Плохо.

Что же делать? Остался ли в ее сумочки пузырек с нашатырем, с того случая, когда она приводила в чувство последнего своего пациента? Она очень на это надеялась…

* * *

Бац!!! Светло! Однако вновь появившиеся чувства — не сказать, что бы очень приятные. Какой-то резкий запах, от которого мозги кажется вот-вот взорвутся и разнесут голову на мелкие кусочки. А ощущение того, что кто-то совсем недавно от души врезал тебе в глаз? Согласитесь — это не совсем то, чего ожидаешь от приятного пробуждения.

— Ну все, все — Светлана тянется к нему с каким-то подозрительным ватным тампоном.

Цветогор с испугом и обидой во взгляде пытается отползти в сторону, только у него получается плохо — слабоват он еще.

— Да успокойся же ты, все в порядке — ласково увещевает его Светлана — у тебя кровь носом пошла, нужно остановить.

* * *

…Зеркало взорвалось тысячами осколков. Куртку с кучей острых кусков стекла со страшной силой отшвырнуло к стене фургона, которая заметно промялась в месте удара.

Максим вздрогнул и вскочил со стула, опрокинув при этом стакан с горячим кофем на пол. Ему подумалось, что это уже стало нехорошей традицией.

Сердце подпрыгнуло к горлу и бешено затрепыхалось, побежав на перегонки с бурным потоком нехороших мыслей. Сиди он перед зеркалом, ему бы скорее всего разворотило все лицо, если бы вовсе напрочь не снесло голову.

Однако гнев и возмущение вдруг сменились осознанием. Ведь удар, скорее всего, шел в обе стороны, а на том конце находится его друг, а не бездушная стекляшка.

— Цветогор — хрипло прошептал Максим побелевшими губами.

Тишина.

— Цветого-о-ор!!! — уже во все горло — навзрыд, на разрыв.

Вновь тишина.

Щиплет в носу, слезы наливаются, готовые сорваться бурным потоком. Неужели он потерял своего единственного друга в этом мире?

— Оглохнуть можно. Ты орешь, как мадам Хлоя, когда с подоконника библиотеки стащили ее любимую мандрагору — раздался вдруг слабый, едва слышный голос из единственного уцелевшего кусочка зеркала, который криво повис на развороченной раме — жив я… почти. Если ты своими воплями меня не доконаешь, то все будет нормально.

— Максим, у нас все в порядке — послышался более бодрый голос Светланы.

— Ага, только попроси ее не совать мне больше под нос эту гадость, до сих пор заикаюсь и глаза слезятся. Вот бы господину Вилькеру, в его нюхательный табак пару капель…

Сжавшееся было сердце понемногу расслабляется.

— Ах да!!! Забыл самое главное!!! — вдруг закричал Цветогор.

— Что случилось? — спросил Максим — сердце бухнуло, вновь собралось в комок и умчалось в район пяток.

— У меня зуб выпал!!! Последний, молочный!!!

— Ну ты придурок — прошептал Максим.

И все же, прикрыв ладонями глаза, он вновь зарыдал — зарыдал неудержимо, взахлеб, однако и с необыкновенным облегчением и с новой надеждой.

Глава 19

Настал черед тяжелой техники. Танки вязли в жидкой грязи, наполняя воздух устрашающим рокотом и солярным выхлопом, стремясь как можно быстрее преодолеть территорию с раскисшей почвой. Комья мягкой земли взлетали высоко вверх из под траков мощных железных машин.

Войска Каргерии так же отступили назад, пропуская вперед свою тяжелую технику — драконьих мамонтов.

Боевые вертолеты прогревали двигатели, готовясь поддержать наземную технику с воздуха.

Танки растянулись широким фронтом, мамонты же, образовав острый клин намеревались прорваться к живой силе противника.

Теперь только грубая сила против грубой силы, ни какого волшебства. Прыжок, еще один — вожак мамонтов рвется в бой.

— Осколочными огонь!!! — командует командир подразделения, когда до противника остается около километра.

Выбранная мамонтами тактика себя не оправдывает, танки бьют точно, разрывы ложатся кучно, прямо посреди разъяренных животных.

Однако ни шрапнель ни ударная волна не причиняют бронированным монстрам ощутимого вреда. Нет они не бессмертны, но их защита вполне сопоставима с броней суперсовременной техники.

— Борт номер шесть, дай-ка бронебойным, прямой наводкой.

— Вас понял, нужно подойти поближе.

— Действуй, борт номер шесть.

Не смотря на внушительные габариты, драконьи мамонты оказались весьма маневренными созданиями. Ведущий экипаж воспользовался эффектом неожиданности и первым же бронебойным снарядом сумел вывел из строя одного из монстров. Снаряд пробил толстую броню толстокожего чудовища и добрался до самого сердца. Уже смертельно раненным мамонт сделал огромный прыжок и рухнул в слякоть, подняв высокий грязевой фонтан. Не смотря на чудовищную рану, драконий полукровка еще с десяток минут боролся за свою жизнь, оглашая окрестности высокими звуками, режущими слух. Крики его агонии разносились далеко вокруг, он тяжело бил ногами и размахивал хоботом.

Имелась информация об их просто феноменальной способности к регенерации, поэтому командование решило не рисковать и послало к нему два вертолета, которые накрыли его реками напалма. Будь он настоящим драконом, человеческий огонь не причинил бы ему ни малейшего вреда, однако животная составляющая сущности не выдержала чудовищных температур. Еще через пять минут от него осталась лишь гора расползающейся плоти, от которой шла волна нестерпимой, едкой вони, словно от взорвавшегося химического завода.

Но на этом дело и застопорилось.

Отчаянно взревев, вожак велел разбить строй и давить железные машины по одной.

Теперь настала очередь мамонтов преподать урок землянам. Двое из них, хитро уворачиваясь от танковой пушки — то взлетая, то приземляясь, настигли на правом фланге отставшую от других железную машину. Перевернув ее, словно черепаху, они просто напросто втоптали ее в землю.

Современные танки и танки магические уже около трех часов соревновались в маневренности и убойности своего оружия. Теперь попасть прямой наводкой стало на порядок сложнее, пришлось задействовать самонаводящиеся ракеты. Железные машины имели преимущество в скорости, однако не могли летать в отличии от мамонтов, которые легко уходили с линии атаки, взмывая в небеса.

Тогда было принято решение, к каждому танку прикрепить по вертолету с установками ведения залпового огня напалмом.

Дело пошло веселее, однако и потери были весьма высоки. С десяток вертолетов и около двадцати исковерканных танков догорали на поле боя.

Битва не закончилась и с приходом темноты. Отсутствие света не было помехой ни той ни другой стороне. То и дело ночная мгла освещалась струей жаркого пламени, высвечивая дымные шлейфы ракет, а тишину разрушали то победный рев, то крики агонии, то оглушительные, громоподобные взрывы.

Вот уже почти сутки ни кто не спал, все падали с ног от усталости, но к утру с войском Каргерии было покончено. Последнего мамонта — вожака — добивали три танка и два вертолета. Однако долго сопротивляться не мог даже он.

* * *

Неудачное время, и уж точно, до крайности неудачное место. Трудно отыскать расположение более неудобное для того, что задумал эмир, чем поле боя, на котором маневрируют две армии, железные машины, артиллерия и боевые мамонты. Да не просто маневрируют, а используют весь доступный огневой и магический арсенал для убиения себе подобных.

Но если с местом ни чего поделать было уже нельзя, то со временем дело обстояло и того хуже. Оно утекало, словно вода сквозь решето, и чем меньше его оставалось, тем все более ухудшалось и общее положение дел.

Эмир совершенно точно видел, что его заклинание переноса терзают вражеские внедренные метаморфы.

Каждое разбитое заклинание-ключ, больно било по перетянутым нервам и уязвленному самолюбию. Как такое вообще могло случиться. Он-то считал себя непревзойденным мастером пространственной магии, и вот теперь, он узнает, что кто-то владеет ею, если не лучше него, то, по крайней мере, на том же уровне.

Хотя, не надо лгать хотя бы себе — чтобы разбить чье-то заклинание, надо иметь уровень повыше, чем тот, кто его наложил. Хотя бы ненамного, но все-таки выше! Эмир был в недоумении.

Настало время вмешаться, иначе… О другом не хотелось даже и думать.

Что же делать с королем, который терзал его своей наглостью и агрессивной настойчивостью? Эмир сумел ненадолго отлучиться, сославшись на то, что настало время опорожнить свой мочевой пузырь.

Отойдя немного в сторонку, за чахлый кустик можжевельника, он взмахнул рукой и исчез… В тот же миг на его месте возник его двойник.

Его точная копия сидела на земле, подобрав под себя ноги в башмаках с загнутыми носками. Эмир ухмыльнулся — сам он так сидеть не любил — мешали загнутые носки и подбитые подковками каблуки, но для короля сойдет и так.

— На все воля Аллаха — пробормотала копия эмира, поднялась с колен, отряхнула подол парчового халата и поплелась в сторону лагеря.

Сам же эмир взлетел ввысь. Поднявшись вертикально вверх метров на пятнадцать, он остановился, опасаясь летающих машин, которые все еще кружили вокруг.

Создав под собою воздушную линзу, он ступил на нее обеими ногами. Зарево от горящей техники и обоз разгромленной армии его уже не интересовали. Больше беспокоил рваный шум от работающих лопастей железных птиц. Их звуки, приносимые ветром, раздражали и пугали его одновременно, но до них, судя по всему, все же достаточно далеко.

Все его надежды и чаяния располагались сейчас совсем в другой стороне. Сейчас его интересовал ключевой камень.

Линза под его ногами вытянулась. От ног к голове прошла горячая волна. Так всегда бывало, когда маг отделял свою астральную матрицу.

Теперь шаг назад. Еще один.

Сдерживая дыхание, эмир оглядел прозрачную фигуру. Что ж совсем не плохо. Наученный горьким опытом, он сумел сохранить большую часть своих сил. Астральное тело выглядело плотным и ярким, сил еще вполне достаточно для задуманного дела.

Взмах руки.

То, что сейчас делал он, было опасно и безрассудно, но другого выхода он не видел. Это было его секретным оружием, ни один маг в его измерении ни когда бы не решился на подобное. Превратить свою астральную сущность в боевого голема? — такое могло прийти в голову разве что безумцу… Хотя… одному из них все же пришло.

Астральная сущность вытянулась, затем раздалась вширь и как-то потяжелела, грузно опустившись на все четыре конечности. Теперь ее очертания мало походили на человеческие.

Эмир прихватил беспечного элементаля, ловко выхватив его из воздушного потока, прямо у себя над головой. Не вовремя зазевавшаяся сущность отчаянно рвалась на волю, но вырваться из цепких и опытных рук архимага не смогла, как ни пыталась. Эмир привычно заблокировал все призывы сущности которые она отчаянно пыталась слать своему отцу — Аэру, и тут же деловито принялся снимать с нее воздушную шкурку, с такой легкостью, будто просто очищал спелый банан. Силу, образованную ментальным ударом ужаса и боли элементаля, эмир с легкостью трансформировал и всосал своей аурой. Одно из строжайших правил работы с подданными стихий — ни каких следов в эфире.

Смахнув с руки то, что осталось от сущности, эмир встряхнул невесомые лоскутки элементальной дермы.

Подняв с земли немного пыли и мелкого черного галечника, эмир хорошо повалял в них снятую шкурку. Вот и все — псевдоплоть готова. Получившимися пыльными бинтами он принялся обматывать свое астральное тело.

Обретя некоторое подобие материальности, голем присел на задние лапы, мощно оттолкнулся и стремительно понесся в сторону ключевого камня, оставив за собою яркий росчерк в темном небе.

Тело же эмира застыло в напряженной и неестественной позе — ноги полусогнуты, руки немного расставлены в стороны, глаза закрыты. Пока голем, движимый волей хозяина, исполняет свою задачу, мышцы тела каменеют, не в силах расслабиться и выполнять свои естественные функции. Со стороны это выглядело несколько странно — мужчина в цветастом халате мерно покачиваясь, парит в воздухе, словно большой воздушный шар.

* * *

Последнего боевого мамонта, поддерживающего купол пришлось отправить в бой уже пять часов тому назад.

Войска Каргерии, потеряв средства магической связи, превратились в обыкновенное пушечное мясо. Так, даже самый подготовленный воин и отменный атлет превращается в увечного инвалида — овощ, способного лишь пускать слюни, если сигналы его мозга не поступают в нервные центры, координирующие его смертоносные движения. Единственное, мало-мальски пригодное оружие — допотопная артиллерия, зачастую палила по своим же войскам, лишь ускоряя неизбежный процесс распада. Единый организм непобедимой армии стремительно расползался как сгнившая медуза.

— Где же они, где, где? Вы же обещали — король Каргерии, наверное, в тысячный раз, задавал этот вопрос эмиру.

— На все воля Аллаха — в тот же тысячный раз отвечал эмир.

Огонь ярости и бессилия сжигал поверженного короля. Его демоны так и не пришли к ним на помощь. Его последняя надежда, его козырь. Они должны были спуститься с небес с приходом ночи, словно карающие ангелы смерти, но их все не было, хотя прошли все разумные и не разумные сроки.

Смотреть в небо больше не было ни каких сил. Шея затекла, свело мышцы спины. Звезды, будто издеваясь, подмигивали им с ясного и глубокого неба.

* * *

Голем эмира плавно опустился на землю возле небольшой насыпи, под которой находился камень.

Какое-то неимоверно сложное магическое устройство плотно обвило сторожевыми заклинаниями канал связи волшебного камня. Придется рискнуть и попробовать их обойти, уповая лишь на удачу.

Через несколько минут ему удалось стройным заклинанием подцепить свой бесценный артефакт. Эмир почти успокоился.

— Господин Вилькер — послышался насмешливый голос — вы когда ни будь видели столь вопиющую наглость и самоуверенность?

Голем эмира резко обернулся на звук голоса. Эмир, стоя на линзе покачнулся, зрачки его расширились от внезапного испуга.

Эмир увидел двух магов. Они преспокойно, будто прогуливаясь по набережной, обогнули ближайший ствол гигантского меллирона и остановились неподалеку. Их непримечательная и вовсе не боевая внешность абсолютно не обманули эмира. Их ауры, по силе и насыщенности линий, пожалуй, не уступали даже его ауре.

— Занятная штука, господин Юлиус — пропищал второй коротышка, который держал в руках какой-то непонятный предмет, похожий на гигантский сачок для бабочек — очень любопытно. Не демон, не фантом, имеет материальное тело… Не могу его идентифицировать.

— Весьма, весьма… — протянул первый — что будем делать?

Эмир приготовился активировать меч Ильхама. Делать это в теле голема было на много порядков труднее, чем в своем собственном. Эмир не предполагал, что столкнется с архимагами своего уровня, более полагаясь на физическую силу.

— А сачок вам на что? Вы его уже вполне успешно испытали, господин Вилькер.

— Боюсь, что все же это не совсем то, что сейчас нам нужно — задумчиво пискнул коротышка — пожалуй, я сделаю вот что…

Сеть гигантского сачка подобралась и съежилась, туго натянувшись на круглую раму. Теперь сачок стал похож на гипертрофированную ракетку для большого тенниса. Учитывая, что господин Вилькер имел маленький рост и весьма неспортивную внешность, со стороны это выглядело весьма уморительно.

Эмир понял, что критически не успевает что либо предпринять, так как голова этой самой ракетки, разрывая воздух со страшным воем, уже летела в сторону его головы.

— Уек… — это все, что успел вымолвить голем, эмира, когда его голова и сетка ракетки встретились.

Часть мелких камней дождем посыпалась со шкуры голема на землю, другая их часть, запущенная нестандартным магическим инструментом, пулями унеслись в сторону горизонта.

С этой второй частью в ту же сторону унесся и сам голем, оставив после себя лишь небольшое пыльное облачко.

Тело эмира дернулось, от чего нарушилось шаткое равновесие, и полетело вниз — к земле.

— Ну где… — завел было речь король Каргерии, но осекся на полуслове, потому что фантом эмира, усердно твердивший в течении получаса о том, что на все воля Аллаха — исчез.

Зато совсем неподалеку грохнулся какой-то предмет, прилетевший сверху.

Этим предметом, к великому удивлению короля, оказался эмир, который с видимым трудом приподнялся с колен, однако, разогнутся до конца и принять вертикальное положение, явно не мог.

— Аххх-х — вдруг издал горестный стон эмир, потирая поясницу — нечестивцы — а-х-х, ай-я-а-а-а!!!

Король Каргерии изумленно уставился на эмира, который теперь схватился за голову. В темноте не было видно его глаз, но в свете полной луны, король увидел черный провал широко раскрытого рта, искривленного в уродливой гримасе отчаяния. И в нем — трепещущий, словно жало змеи — черный язык. Что его больше всего удивило, так это странные черные пятна, появившиеся на лице заморского мага, которые можно было разглядеть даже в темноте. Эмир, чертыхаясь и подвывая, выковыривал их и сердито отбрасывал в сторону.

— Что случилось? — испуганно отпрянул король.

— Мое заклинание… слезы Аллаха… Все кончено… Как они сумели? О, великий Захида, помоги нам…

В груди короля Каргерии расползалось холодное пламя, колени подогнулись.

— Что случилось — вновь повторил он свой вопрос, но уже шепотом.

— Мне надо домой…

— А как же…

— Вам тоже здесь больше делать нечего — ответил эмир.

Глава 20

Бой окончен. Вражеские войска повержены окончательно и бесповоротно, однако же ни подъема ни воодушевления, подобающих этому великому событию, Максим не испытывает. Быть может, эти чувства придут когда ни будь позже, но не сейчас.

Все, что он сейчас испытывает — это полное моральное, нервное и физическое опустошение — шок, непосильный для неокрепшей психики юноши. Будь он компьютером, лучше всего, было бы сейчас перезагрузиться — невесело подумал Максим — а еще лучше, вовсе переустановить систему.

Он сидел в своем кресле, устремив опустевший стеклянный взгляд на дверь фургона, его руки были бессильно свешены вниз, ноги вытянуты. Наконец-то можно хоть чуточку расслабиться, ни одна мысль не лезет в опустевшую голову.

Кто-то с остервенением теребит несчастную ручку фургона, чем вызывает некоторый интерес к окружающему у Максима.

Дверь фургона рывком распахивается, с треском врезается в борт машины и вновь захлопывается перед носом настырного посетителя.

Сердце вновь — наверное в сотый раз за этот долгий-долгий день — подпрыгивает. Неужели он не ошибся? Неужели в проеме сверкнула знакомая лысина его друга? Максим с трудом приподнимается из кресла, когда упрямая дверь все же распахивается настежь, наконец-то впуская неугомонного эльфа. Так и есть, это он! Ноги подкашиваются, Максим вновь обессилено падает в кресло.

— Фу, чем это здесь так воняет? — эльф сияет, словно новенькая монетка, только что вышедшая из под штамповочного пресса.

В Максима будто влили поток жизненных сил, который бодрящим теплом разливается по всему телу. С трудом выбравшись из кресла, Максим безмолвно протягивает к нему руки.

Эльф залихватски широко распахивает объятия к нему навстречу.

— Давай обнимемся, братишка, мы победили — эльф улыбается во весь рот и приближается.

Максим вдруг издает какой-то непонятный звук — то ли фырканье, то ли хрип — и согинается пополам.

— Ты что, ранен? — испуганно спрашивает эльф, нагнувшись над присевшим другом.

Максим стонет.

— Тетя Света — вопит в панике эльф — Максиму плохо, кажется его ранили!!!

Светлана вбегает в фургон и решительно отталкивает закатившего истерику эльфа.

— Где болит? — озабоченно спрашивает Светлана.

— Ой, х-х-х, у-уу — наконец-то выдыхает Максим — ни где не бо х-х-х ли-и-т — его сотрясает беззвучный смех — он себя в зеркало видел?

— Все в порядке, Цветогор, это нервное — озадаченно отвечает Светлана, кидая мимолетный взгляд на эльфа.

Цветогор робко улыбается.

Тут уж не выдерживают нервы Светланы — сама того не желая, она тоже прыскает от смеха и согинается пополам рядом с Максимом.

Действительно, Цветогор — это зрелище не для слабонервных — вытянутые лопоухие уши, сверкающая лысина, крепко посаженная на длинной худой шее, огромный красный тампон, торчащий из правой ноздри, а самое главное — черный провал на месте отсутствующего клыка, весьма рельефно выделяющийся на фоне ослепительно сверкающих белизной других зубов. Видели бы его сейчас его фанаты…

— Ну это вы зря — обижается эльф и… тоже прыскает, от чего красный тампон выстреливает далеко вперед.

Новый взрыв гомерического хохота.

Если бы кто ни будь проходил в это время мимо фургона компьютерной поддержки, то весьма бы озадачился, увидев внутри три скрюченных фигуры, издающих какие-то непонятные булькающие и кудахчущие звуки.

* * *

Два человека сидели на чугунной скамейке с причудливо изогнутыми, крытыми черной смоляной краской, ножками. Фонтан возле которого они расположились, давно не видал воды, дно его мраморной чаши было плотно покрыто патиной рассохшейся и потрескавшейся бурой тины, раструбы водоводов покрылись пылью и потускнели, будто кто-то, за ненадобностью, выключил их праздничную подсветку.

Люди вели неспешный разговор. По их нечаянным вздохам и не слишком веселым интонациям было видно, что им немного грустно, будто разговор обещал быть самым последним в их жизни. Нет, умирать ни кто из них вовсе не собирался, и грусть, скорее всего, была светлой — так прощаются верные друзья, когда судьба или вернее рок чертит стальным стилом линии их судеб, линии навек расходящиеся друг с другом, но обещающие взамен этого весь мир, другой мир, или правильнее сказать — миры.

— Господин Юлиус, вы мне так и не успели рассказать, что же происходило там — Сергей устремил свой взор в низко нависшие облака.

— А рассказывать-то почти что и нечего — Юлиус тепло улыбнулся и развел руками — Вы наверное ожидаете героических повествований в духе древних сказаний, мой юный друг? Нет, все было очень просто, хотя надо сказать, я таки порядочно вымотался.

— И все же…

— Мы успели вовремя — Юлиус подобрал какой-то прутик и что-то задумчиво чертил в пыли — наши визави не ожидали столь быстрого восстановления изгоняющей пентаграммы, к тому же столь выверенной во всех углах и линиях…

Солнце уходило за горизонт, повеяло вечерней прохладой, а разговор тем временем продолжался.

— Надо бы перенять ваши технологии изготовления баннеров — задумчиво произнес Юлиус.

— С электричеством вы уже знакомы — ответил Сергей — и пару-тройку установок мы бы могли вам оставить, вместе с подробными инструкциями, конечно. Но продолжайте, пожалуйста.

— Когда их рой, с приходом ночи, приблизился к печати, наша команда уже была во всеоружии. Мы подпустили их совсем-совсем близко, а затем все вместе, разом, напитали энергией рисунок пентаграммы. Самые слабые энергоформы, которых было, надо сказать, большинство, тут же смело с ее поверхности, будто большой метлой прошлись по тараканам на кухне. Первая волна выжгла их ауру, после чего они сами собой развеялись в астрале. Более же стойкие полудемоны были притянуты магнитным полем печати и уже не могли покинуть ее пределы. Дальше, конечно, пришлось действовать вручную. Уж намахался я в ту ночь энергетической плетью, да раскидал молний, которых бы хватило на вполне приличную весеннюю грозу.

Юлиус вдруг хохотнул и замотал головой. Сергей тоже улыбнулся чему-то, как бывает при разговоре добрых товарищей.

— Было что-то смешное? — спросил Сергей.

— Да, в самом конце истребления этих тварей, когда их осталось от силы два десятка, профессор Вилькер вознамерился отловить несколько особей для лабораторных исследований. Сначала он левитировал за каждым из них по отдельности, что оказалось нерезультативным, затем изготовил нечто вроде сачка для бабочек с рукоятью метров десяти длиной и сетью метров пяти диаметром. Представьте себе, как маленький профессор в полнейшей темноте скачет по всей печати с гигантским энергетическим сачком, который светится словно ваши неоновые лампы. Зрелище, надо сказать то еще. Сполохи, светящиеся извивы, круги и восьмерки, свист рассекаемого воздуха. Грандиозно, просто грандиозно.

Сергей и профессор Вилькер похохатывали, воображая эту картину.

— Кстати, этот самый сачок понадобился нам и чуть позже, но я уже вам об этом рассказывал.

Новый взрыв хохота.

Отсмеявшись, Сергей возобновил расспросы.

— Как же сейчас обстоят дела с остатками войск Каргерии?

— Как вы знаете, нам удалось перерубить все пути подпространства, которыми они пользовались по пути сюда. Теперь им просто не возможно миновать территории союзных нам государств, чтобы добраться до дома. Тысяч пятьдесят полегли на поле боя, еще около тридцати тысяч уже сдались в плен нашему соседу — королю Баусвилля, остальные же и вовсе не представляют реальной угрозы.

— Куда же делся сам король Каргерии?

— Мы его упустили, он ускользнул, словно юркий вьюн между пальцев — Юлиус улыбнулся — но не жалейте об этом, теперь они не скоро поднимут свою голову. Вероятнее всего, маги все же смогли в самый последний момент отправить его на родину.

Они немного помолчали, любуясь красивым закатом. Шар солнца погружался в необыкновенно крупные клубы плотных, багровых облаков на самом горизонте. Ветер лениво перебирал над их головами листья деревьев.

— Значит совсем скоро? — наконец то спросил Сергей.

— Да, у нас уже почти все готово. Еще неделя или две и вы все будете дома.

Сергей облегченно откинулся на спинку скамьи и взъерошил свои волосы.

— Интересно, как там все? Какие сюрпризы нас ожидают?

— Все будет нормально, Сергей.

— Что-то меня Максим волнует, он как-то слишком остро переживает предстоящую разлуку с Цветогором — вдруг вздохнул Сергей.

— Я как раз тоже об этом думал — сказал профессор Юлиус — не переживайте, Сергей. На совете кафедры мы приняли решение создать новый факультет компьютерной магии и нам нужны специалисты. Надеюсь, ваше руководство не будет возражать, если мы отправим к вам несколько стажеров для изучения ваших машин? Цветогора можно будет включить в эту группу. Да и другие народы надеются на взаимовыгодное сотрудничество, если мы сумеем наладить связи между нашими измерениями.

— После столь неоценимой помощи, которую вы нам оказали, не думаю, что вам откажут — обрадовался Сергей — я передам эту приятную новость Максиму, он будет очень рад, а то совсем раскис пацан.

Глава 21

Представители сразу от трех народов, населяющих эту таинственную планету почти одновременно изъявили желание открыть свои представительства в Москве — богатые купцы от людей, эльфы лесов — элита местного общества и гномы — рудокопы, воины и ювелиры. Гоблины пока воздерживались, сомневаясь, что поддерживать какие либо дипломатические отношения с другим измерением, является целесообразным, но на прощальный концерт, посвященный отбытию города Москвы на родину, прийти обещали.

Выйдя из долгой спячки, оживился московский бомонд. Сам президент обратился к ним с просьбой постараться не ударить в грязь лицом перед гостями. Артисты, их продюсеры, организаторы, массовики, костюмеры, визажисты, осветители, режиссеры — в общем уйма народа — все развили бурную и лихорадочную деятельность. Из сундуков доставались забытые блестящие костюмы и реквизит.

Звуковую аппаратуру, аппаратуру для освещения и декорации собирали по всем законсервированным объектам, отбирая только самое, самое лучшее.

— Ты откуда достал эти громилы? Такие колонки в колхозе ставить будешь, в клубе!

— Да ты че, ты знаешь, как они орут?

— Орут! Орешь ты, а колонки качать должны по полной. Качество мне нужно, качество!

— Давай, вези откуда привез, мне нужна фирма.

— Кто выступать будет, кто изъявил желание?

— Да все!

— Кто все?

— Список в трех томах! Там такая толпа звезд первой величины, Серега! Я и не знал, что их так много, когда все вместе соберутся. И все лица знакомые, все орут, толкаются.

— Ладно, собери их в комнате для гостей.

— Так не поместятся! Ты что, не слышишь меня?

— Кто отвечает за визуальные эффекты? Пиротехнику подвезли?

— Репертуар подобрать надо. Не пропускайте всякую фигню.

— Эльфам — про природу, любовь. Гномам — боевое что ни будь, гоблинам — хэви металл.

— Ложа для эльфов готова? А то говорят, капризные сволочи. Я же велел зеленым бархатом обшить, а это что? И где золотая кайма?

— Тихо, не ругайся, международного скандала хочешь?

— Гномья ложа, э-эй! Вы сиденья приподняли? Ну я же говорил, двадцать сантиметров минимум. Вот будет конфуз, если передний ряд лбом в стенку упрется, я вас всех без пайка оставлю и на рудники сошлю!!!

— Гоблинов и людей придется в одной ложе сажать, блин.

— Ты что, сдурел?

— А что прикажешь, с эльфами или гномами? Да они перережут друг друга еще до начала концерта.

— Так с оружием сказали не пускать.

— Гнома с его секирой разлучить — это кровное оскорбление чести, да и эльфы тоже сказали только луки сдадут.

— А что делать?

— Да, проблема! Ну, что ни будь придумаем.

— Коней где ставить будем? А гномы на чем прибудут?

— Да они на лимузинах сюда приедут, их на границе встретят. Там и конюшни поставили, мотели. Их слуги и обслуживающий персонал там останутся.

— А-а-а!

Уйма народа носилась по своим делам не разбирая дороги. Театр был похож на муравейник. Но не смотря на кажущуюся неразбериху, дело быстро продвигалось.

* * *

Небо вновь падало на них, но теперь ни кто этого не боялся.

Празднично разодетая молодежь высыпала на улицы, пропустив мимо ушей все рекомендации МЧС. Правительство не препятствовало этому, благоразумно решив, что если что-то пойдет не так, то будет уже безразлично, где находиться.

Вернувшись с прощального концерта, Сергей и Светлана заботливо приготовили поддерживающие силы настойки и оставили родителей в своей квартире, взяв с них слово, встретить перенос лежа в кроватях.

Концерт оставил после себя просто неизгладимое впечатление своей грандиозностью и волшебностью — расстарались маги академии, да и земляне не подкачали. Правда не обошлось и без небольшого эксцесса, когда гномы, эти бородатые коротышки, толпой поперли на сцену во время выступления Верки Сердючки, которая оказалась идеалом, пределом всех мечтаний, мужской половины этого добродушного народца. Они, тут же на сцене, попадали на колени и, стараясь перекричать друг друга, изъяснялись ей в любви. Со всех сторон сыпались предложения руки и сердца.

— Я поставила будильник на без десяти восемь, но все же, следите за часами — сказала Светлана — я думаю, десять лишних минут можно провести в постели, ни в коем случае не вставайте.

— Светочка, мы все помним — сказала Татьяна Георгиевна — мать Сергея — идите и ни о чем не беспокойтесь, я сама за всем прослежу.

Зная ее характер, Светлана была уверена, что так оно и будет.

Сейчас они сидели прямо на нагретой солнцем брусчатке Красной площади и вместе со всеми отсчитывали последние секунды под бой курантов.

Максим и Цветогор сидели по-турецки, поджав под себя ноги, друг напротив друга. Их окружала плотная толпа веселых толкиенистов в костюмах эльфов, орков и гномов.

— Пять… четыре… три… два… один!!! Тысячеголосый хор разносится по всей площади.

Максим, как всегда скорчил рожу, эльф далеко высунул язык…

Самые смелые подпрыгивают высоко вверх, пытаясь достать до пелены, которая упала совсем низко. Все остальные ложатся прямо на землю, образовалась веселая куча мала. Тем кому не хватило места, ложатся сверху, на других, но ни кто и не думает возражать.

Страх перед предстоящим и радость, словно перед прыжком с парашютом — поистине странный, волнующий коктейль.

Самой последней мыслью Максима перед переносом была о том, что этот придурок и вправду может откусить себе свой длинный язык.

Так и накрыла их пелена, уносящая родной город.

Домой!!!

Эпилог.

Странный гул будит Мисуку прямо по среди ночи. Накинув на себя три оленьих шкуры, он высовывается на морозный воздух.

— О, великий Ингар…

— Мисуку, мисуку, мне страшно — слышится дрожащий шепот за его спиной…

* * *

Рыжие клубы дыма вырываются из чума шамана. Еще один засушенный гриб летит в бурлящий котел…

— Ух — ух — хе-хе!!! — Бьет в свой бубен племенной колдун Шамаш…

* * *

Ледяная корона всасывает голубые язычки пламени. Злорадно ухмыется император Свалии…

* * *

Песчаная буря бушует над Варданом. Металлическая решетка поспешно рушится в пазы и клинится намертво, ворота затворяется перед носом запоздавших путников, оставляя их почти на верную гибель. Прикрывая лица от вездесущего песка, взбираются на крепостную стену арбалетчики…

* * *

В Шендине и Вере кошки и собаки соревнуются друг с другом в крепости голосовых связок, их заунывный вой и отчаянный, заполошный лай не дают заснуть добропорядочным горожанам, не спит ни один человек…

* * *

Охотники и оленеводы, колдуны и шаманы, императоры и нищие, воины и простые горожане… Все они слышат зловещий гул, грозным набатом проносящийся по всему континенту, все они видят страшное зарево в той стороне, где находится город магов. Чего еще ожидать от этих заносчивых чародеев? Конечно же ни чего хорошего.

И только император Свалии улыбается…

* * *

— Хватит жрать, старый хряк, не то, клянусь всеми пророками, ты получишь пинок в свой древний, вонючий геморрой. Да подними же костлявую задницу с мягкой курпачи и взгляни, наконец-то, что творится там, на улице! — рычал эмир, брызгая слюной.

Альхор Борджи спокойно глянул прямо в глаза своему повелителю. Визирь по привычке отметил, что багровый цвет лица эмира наводит на мысль о том, что ему не так уж далеко до апоплексического удара. Затем, откинувшись на подушки, старик лениво обернулся к огромному оконному проему, и с высоты полета птицы, с каким-то преувеличенным безразличием обозрел картину апокалипсиса, которая раскинулась далеко внизу.

Громадные огненные шары обильно падают с иссиня черного неба, накрывая своими многотонными, раскаленными тушами кривые улочки города и великолепные архитектурные сооружения дворцового ансамбля.

Тут и там охотничьи угодья эмира занимаются пожарами — десятки столбов жирного, черного дыма уже объединились в союзы, грозя перекинуться в единый неостановимый пал. Егеря на страшных птицах пытаются тушить их очаги своими чарами, однако магический фон, если не исчез вовсе, то в значительной степени ослаб и остановить разгоревшееся пламя они не могут.

Окружающее пространство стремительно исчезает в реках жидкой лавы, льющейся с небес.

Багровые отблески от падающих с неба факелов, величиной с дом, выплясывают зловещий танец смерти по стенам, тонущей в сумраке трапезной. Предметы в их лучах потеряли свои четкие очертания, все они, казалось, куда-то двигаются, сжимаются, пропадают в темноте и появляются снова, чем непомерно перегружают нежный вестибюлярный аппарат старого мудреца.

— Исчезни, бесовское отродье — скрипит старик, прикрывая глаза и, как ни в чем не бывало, продолжает трапезу.

Сегодня придворный повар превзошел самого себя. Кебаб из цыпленка и нежнейший, хорошо прожаренный в оливковом масле, молодой картофель просто тают во рту. Первый визирь утер рукавом ручеек жира, коварно подбиравшийся к его бороденке и с вожделением уставился на полупустой поднос, раздумывая, стоит ли и дальше нагружать свой старый желудок.

— Очнись, глупец! — возопил эмир.

— Прочь, прочь с моих глаз, когда ни будь я точно спалю тебя в пепел — начал нервничать визирь.

Еще один яркий сполох прямо внутри покоев все же поколебал показную невозмутимость старого визиря, заставив того вздрогнуть, от чего кусочек нежнейшего цыпленка выскользнул из его пальцев и шмякнулся на белоснежный халат, оставив на нем смачное, жирное пятно.

Перед изумленным взором визиря соткались из воздуха еще две фигуры.

— Ого, сегодня ты превзошел самого себя — удивился визирь. — В этот раз тебе удалось раздвоиться и даже утроиться, и при этом, качество морока ни сколько не пострадало.

Старик прищурился, напрягая зрение, и даже привстал на одно колено, намереваясь подойти к застывшим фигурам.

— Приветствую тебя мой друг, мы, как видно прибыли не в самое подходящее время — произнес второй эмир, вернее первый и единственный, настоящий.

— Мы все же опоздали… Учитель, с вами все в порядке? Почему вы столь спокойно трапезничаете, когда в мире творится невесть что, когда гибнет наша столица? — гневно вторил эмиру Ганиш, с укором и недоумением вглядываясь в растерянные глаза визиря.

Сомнение появилось во взгляде Альхора Борджи — два эмира, да еще и Ганиш в придачу — это уже слишком, быть может на этот раз все же стоит применить магический взор?

— Ну, давай не медли, проверяй, если хочешь убедиться в том, что я не Мункис — догадался эмир, с интересом разглядывая свою точную копию — взор, взор, Альхор, времени не так много.

— О, я очень быстро, не сочтите это за дерзость или неуважение к вам, о мой повелитель — ответил старик.

И очень тихо добавил:

— Если это, конечно, вы.

— Времени еще достаточно — ответил эмир — дворец я накрыл куполом, у нас есть около пяти часов, за это время мы должны успеть вывезти от сюда все самое ценное, что не смогли бы восстановить потом.

Старик закрыл глаза и сделал пасс руками.

Так и есть, на этот раз — это не Мункис, это действительно эмир и Ганиш — собственными персонами.

— Но, но… — в критических ситуациях Альхор Борджи все чаще терял возможность внятно выражаться.

Теперь во взгляде старого визиря сквозил животный страх и паника. Его костлявая рука с вытянутым пальцем, словно стрелка компаса, поплыла к югу.

— Это же… — старик выпучив глаза, пялился в окно — там что, тоже все настоящее?

— Да, Альхор. Неужели же ты не видишь очевидного?

— О мой господин, о величайший! — запричитал старик, бухаясь на колени — этот Мункис, это несносное чудовище с гнилой душой обезьяны, в конец отравило мою жизнь. Это мерзкое порождение клоаки, этот смердящий сосуд греха, безо всякого угрызения совести пользуется вашим священным обликом.

За время вашего отсутствия он почти каждую неделю подчевал меня очередным «апокалипсисом». В первый раз он пришел ко мне в обличии ангела смерти, Азраила, а затем всенародно, на дворцовой площади, объявил о конце света. Тогда это было цунами до небес — старик всхлипнул и опустил плечи — наши главные парадные ворота едва не снесла толпа уличного сброда, требуя защиты. Мое сердце почти остановилось, господин, ваш главный лекарь едва сумел вернуть меня из за темных пределов. Клянусь аллахом, я уже отсчитывал монеты за переправу через реку мертвых.

Пальцы на руках и голова на тощей шее визиря ощутимо подрагивали, блуждающий тусклый взгляд делал его похожим на безумца.

— Затем были еще нашествие драконов, падение кометы, нападение вампиров и взрыв солнца, он окружил меня полной тьмой и держал в этом состоянии целый день, мой господин. Потом было ужасное землетрясение и провал в преисподнюю центра города, за землетрясением — смерч неимоверной мощи, сметающий дома словно песчинки.

Все эти концы света были иллюзиями, но мои нервы изрядно подпорчены, о повелитель. Мой гарем, все ваши подданные и даже челядь теперь предпочитают как можно реже здесь появляться. Дворец стал похож на пустыню.

То, о чем поведал визирь, невозможно было слушать без улыбки, однако ситуация не располагала к веселью.

В мгновение ока эмир заключил вредное создание в силовую клетку и подвесил ее к потолку. Мункис уныло свесил между прутьями свою белую кисточку. Ни на что хорошее он уже не рассчитывал.

— Разберемся потом, надо спасать свои жизни, через час здесь будет выжженная пустыня. Этот город, нашу великую столицу, нам уже не спасти, но империя стояла сотни лет, выстоит и на этот раз.

— Это результат нашего общения с великим оракулом, мой господин? — спросил Альхор Борджи.

— Не знаю, Альхор, быть может, это справедливая плата за наш слишком самонадеянный поступок. Мы потревожили то, что тревожить не стоит и проиграли свою битву — вздохнул эмир — Великий оракул показал все правильно, и наше толкование его пророчества тоже было верным, однако нам не дано знать всего — нам не было показано, что произойдет дальше. Знай я ВСЕ последствия, клянусь создателем, я бы отказался от своей затеи.

— Что же стало с камнями, о повелитель? — спросил Альхор Борджи.

— Камни, Альхор… мои камни… — казалось, эмир вот-вот заплачет — они до сих пор покоятся в земле — он сжал челюсти и хрустнул пальцами — не знаю как, но маги Селиуса смогли обратить вспять наше заклинание переноса, не иначе, сам Иблис и армия шайтанов помогали им в этом. Ни кто, слышишь, ни один маг в столь короткое время не смог бы расшифровать, да еще и вывернуть мои формулы наизнанку. Тот город нечестивцев, Москва, в данную минуту уже возвращается на свое место. То, что ты сейчас видишь в окно — откат того заклинания. Оно присосалось к нашему источнику магии и тянет из него энергию, тепло же, выделяющееся при этом процессе, маги Селиуса вывели в наш мир — эмир сжал кулаки и с грохотом опустил их на стол — нечестивцы, подлые твари!

— О великий, нам пора. — Ганиш согнулся в поклоне.

— Да, мы уходим, но мы не отступим. Вернуть камни я просто обязан, пусть даже сгорят в пламени войны оба наших измерения. Селиусу не будет покоя до тех пор, пока камни не вернутся ко мне — к своему истинному хозяину.

А потом… даст Аллах, мы вернемся и на Землю.

— О повелитель, быть может, мы слишком поторопились объявить им войну? — простонал престарелый визирь.

— После того, как я верну камни, Альхор, мне бы хотелось поближе узнать их измерение и, быть может, даже дать им шанс. Я еще не решил окончательно, собирайся, Альхор…

* * *

Кажется все семь небес обрушились на несчастную столицу Хурданта. Великолепный дворец, воздвигнутый из цельнотесанных глыб белого канасского мрамора еще некоторое время противится злой воле стихии. Пространство вокруг уже ни чем не напоминает благодатный оазис, коим оно являлось последние три столетия.

Роскошные пальмы вознеслись к небу едким дымом, вместо божественного аромата роз — лишь сера, разъедающая легкие, вместо ублажающего слух журчания воды в фонтанах — сердитое пыхтение вездесущей лавы. Огненные языки пока что огибают прозрачные стены или бессильно стекают по их бокам. А дворец — по-прежнему стоит в окружении защитного поля, которое преломляется в раскаленных восходящих потоках воздуха, напоминая рождественский шар неверных, кои дарят они друг другу на исходе года.

Однако же и застывшая картина хаоса, если так можно сказать о нем, кажется изменяется, стенки шара идут радужными разводами, вибрируют и почти теряют прозрачность, но все же видно, как медленно оседает, рушится в разверзнутую пропасть великолепный дворец, словно завязший в зыбучих песках несчастный путник.

Нет жди спасения, если ты не полубог, или хотя бы не архимаг.

Купол раскалывается в своей верхней части, словно скорлупа яйца, выпускающая птенца на волю. Верхушка его расходится в стороны и раскрывается на подобии бутона. Четыре точки взмывают в небо через это отверстие, три из них — довольно жирные, четвертая же больше смахивает на хилую запятую, которой почти не хватило чернил, все они стремительно уносятся на огромной скорости в сторону далекого горизонта.

— Не отставай, старый, высохший бурдюк, иначе придется тащить тебя за твои ослиные уши — раздается веселый, звонкий голосок.

Ему вторит весьма возмущенный, скрипучий старческий голос:

— Мунки-и-и-с!!! Дай только долететь, и тогда, клянусь аллахом…

Конец.

Content

Эдуард Пак
ИЗМЕРЕНИЕ ИНКОГНИТО

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21