Анна Мосьпанов

Германия. Свой среди своих

Предисловие

Немцы. «Они такие же, как мы, только совсем другие»

Можно ли составить свое мнение о стране, об ее культуре, быте и особенностях, нравах и традициях, проведя две недели на модном курорте? А приехав на четыре дня в командировку? Или на недельку, в гости к другу? Наверное, можно. Другое дело, что мнение это будет весьма и весьма поверхностным. Но именно оно, первое впечатление, и определяет наше отношение к тому или иному явлению. Знаете, это как, покупая на рынке свежую клубнику, мы берем одну ягодку, чтобы попробовать. Если не уверены, что этот сорт нам подходит, берем еще одну. И только убедившись в том, что товар нас устраивает, просим взвесить килограмм-другой. Знакомство с новой страной — это в принципе то же самое. Вы приезжаете, «пробуете ее на вкус», и если остается ощущение сладкого послевкусия, возвращаетесь снова и снова.

Мне очень хочется показать вам Германию именно такой, чтобы вам захотелось увидеть ее своими глазами. Чтобы возникло желание понять немецкий образ жизни, познакомиться со страной поближе. Я прожила в Германии пятнадцать лет. За это время мое мнение о ней менялось неоднократно. Более того, отношение к некоторым вопросам изменилось буквально на 180 градусов. Некоторые вещи, которые поначалу казались мне, условно говоря, красными, по прошествии стольких лет приобрели стойкий «зеленый оттенок», и наоборот.

Разумеется, у меня давно «НЕ-туристический» взгляд на Германию. Исчезло большое количество стереотипов, присущих «новоприбывшим». Я живу в этой стране, уважаю ее законы, плачу налоги и страховки, имею немецкий паспорт, веду собственный бизнес. Предлагаю вам вместе со мной пройти путь от пересечения границы, от первого восторга, смешанного с испугом, от первых неловких, корявых фраз на чужом языке до осознания того, что ты находишься ДОМА. Дома, и все равно немножечко в гостях.

Хочу сказать еще пару слов о структуре книги. В ней есть главы-зарисовки, показывающие жизнь рядовых немцев так, как ее увидела я — человек, родившийся в России, считающий своим родным языком русский, но искренне любящий Германию. А есть главы, состоящие из двух частей. С одной стороны, это какой-то эпизод из жизни, зарисовка, набросок, выхваченный из повседневности будней, а с другой — общая информация о конкретном явлении, традиции или особенности, которые связаны с Германией. Сразу оговорюсь, что взгляд мой субъективен и в чем-то, наверное, пристрастен, но… Это моя Германия. Та, которую я вижу каждый день. И мой Дюссельдорф, город, в котором я живу уже 15 лет. Поехали…

1. Для затравки

Что обычно приходит на ум, когда мы говорим о Германии? Какие они, немцы? Попробуйте перечислить для себя те качества, которые первыми придут вам в голову, до того, как читать эту главу дальше. Уверена, что большинство из вас назовут такие понятия, как «добросовестность», «педантичность», «порядок». Наверняка еще и бюрократию вспомнят.

И будут во многом правы. Расскажу вам для начала одну историю, ничем не примечательную по немецким меркам, но сражающую наповал абсолютно всех наших соотечественников.

Жил-был в Германии человек. И жена у него тоже жила-была. Только в силу обстоятельств жили они в разных городах и виделись нечасто. И вот в одну из встреч супруга решила побаловать милого запеченным мясом. Хорошее дело-то, по сути. Мясо нужно было запекать в духовке. Что логично. А жене-кулинарке захотелось помимо мяса порадовать мужа всякими разными дополнительными вкусностями. Поэтому она, прихватив их общего сына, направилась в магазин за оливками-маслинами и прочими соленьями.

По дороге дамочка вспомнила, что мясо-то… того… в духовке. А много времени прошло уже между тем, как было принято решение покупать закусь, и светлым озарением. Женщина велела сыну немедленно бежать домой и выключать духовку. А она его здесь, у магазина, с сумками подождет. Паренек недолго думая рванул домой. Подбегая, увидел густой дым аккурат из своего окошка. Пока лифт, туда-сюда. Пока забежал, пока выключил духовку, пока окно открыл. На огонек, то есть на дымок заглянул сосед. Спросил, все ли нормально. «Но боись, папаша, все под контролем, — заверил парень. — Оплошность приключилась. Все хорошо, что хорошо кончается». «Да всяко бывает», — развел руками сосед и удалился, забыв, правда, сообщить, что уже вызвал пожарных.

Зазор между тем, как паренек ушел из квартиры, и моментом, когда улицы оглушил вой пожарных сирен, был минимальным. Но он-таки был. Это то самое. «Остров невезения» называется. А может, и везения, это как посмотреть.

Парень оставил форточки открытыми и ушел к маме, ждавшей у магазина. А несколькими минутами позже во двор въехало шесть пожарных машин, и крепкие мускулистые ребята, образ которых так часто и успешно используется в немецких фильмах для взрослых, растянули шланги и ринулись в бой. Поднялись на девятый этаж, выломали замок, вошли в квартиру. Увидели открытую духовку, распахнутые окна…

Наверное, даже чертыхнулись. А может быть, поблагодарили своего пожарного бога за то, что в этот раз обошлось без жертв. То есть обожженные были. Мясо. Но оно уже и до этого было не сильно живым. Так что не считается.

Дальше — как в фильме на обратной перемотке. Мужчины в касках спиной выходят из квартиры, спиной входят в лифт, заматывают шланг, машины дают задний ход… Хэппи, так сказать, энд, во всем его неприкрытом величии. Дверь пожарные аккуратно прикрыли за собой.

Через некоторое время мамочка с сыном возвернулись домой. Потом и папа подтянулся. Что случилось — то случилось. Поехали в магазин. Купили новый замок за немалые деньги. Позвали друга со специальным инструментом. Тот часа полтора возился, пока привел дверь в божеский вид.

И вот когда он уже закончил и, потирая руки, собирался произнести призыв ремесленников всех времен и народов «Хозяйка, налей!», дамочка углядела на полу в коридоре белый конвертик.

Завалился тот между половичками. Вот и не заметили. А на конвертике том меленьким почерком было написано:

«Ваша дверь была вскрыта пожарным нарядом таким-то в связи с подозрением возгорания. Будьте любезны, заберите, пожалуйста, новые замки вместе с ключами на пожарной вахте такой-то по адресу… Извините за вторжение. Дата. Подпись».

Это Германия. Классический пример работы государственных служб. Ordnung muss sein — во всем должен быть порядок. Педантично, четко, ни шагу в сторону, ни малейшего отступления от инструкции. Так великолепно же, скажете вы. Что может быть лучше государства, работающего как отлаженный часовой механизм?

Не спешите с выводами. У этого порядка, как и у любого явления, есть оборотная сторона.

В феврале 2011 года все немецкие средства массовой информации пестрели обвинительными заголовками по поводу министра обороны Германии — ныне уже бывшего министра — «страшного человека» Карла-Теодора цу Гуттенберга, осмелившегося — о боже! — использовать в своей диссертации выдержки из книг и статей без ссылок на источники. То есть по сути совершившего плагиат. Поступок, без сомнения, нехороший и заслуживающий всяческого порицания.

В связи с этим все без исключения газеты и журналы в течение многих дней активно обмусоливали тему злейшего врага библиотекарей и научных сотрудников всех мастей, который посмел обмануть не кого-нибудь, а целую нацию! И это ведь не какой-нибудь там аспирантишка. Сам министр обороны! Обманул. Нацию. Не поставив ссылки на первоисточники в своей диссертации, написанной много лет назад.

Цу Гуттенберг сначала вяло отбивался, потом активно отбивался, а потом взял да и подал в отставку. От всех дел. И не беда, что канцлер Германии, госпожа Ангела Меркель недвусмысленно заявила, что брала на государственную службу не аспиранта и не докторанта, а профессионала-политика. Молодого, яркого, прекрасно образованного, подающего надежды человека, призванного реформировать немецкую армию. И как политик цу Гуттенберг себя зарекомендовал только с хорошей стороны. Что может госпожа Меркель против четвертой власти? Ровным счетом ничего.

Кто сейчас вспоминает про Карла-Теодора цу Гуттенберга? Какая разница, пять или восемь строчек он списал в своей диссертации, пять или восемь листов? Кого сейчас интересует это непорядочный поступок, стоивший министру портфеля и принесший СМИ серьезные доходы за счет повышения раскупаемости тиражей? Никого этот поступок давным-давно не интересует. Это новость вчерашнего дня. Как пожелтевшая газетная бумага. Но это те самые ценности, по которым живет страна, это, по сути, ее национальная идея — порядок, педантичность, четкость и в определенной степени отсутствие компромиссов.

И это тоже Германия. Такая разная, такая непохожая на Россию, в чем-то вызывающая восхищение, в каких-то вопросах — отторжение. Страна, которую я не перестаю с нескрываемым интересом изучать вот уже пятнадцать лет и о которой хочу рассказать вам.

2. Первые шаги на немецкой земле

Недавно кто-то из моих друзей, живущих не в России, написал, что неплохо бы сменить страну проживания. То есть, по сути, совершить еще одну иммиграцию. Я задумалась — а вот если бы мне кто-нибудь предложил все начать сначала?

Пятнадцать лет… Много это или мало? Когда я сейчас пролистываю странички памяти в обратном направлении, в голове всплывают какие-то детали, связанные с самыми первыми месяцами пребывания в Германии.

Вспоминаю мучительное изучение языка — очень логичного, математически точного, но для меня, «англоязычной», казавшегося на первых порах совершенно непреодолимым препятствием. Мыслимое ли дело: «юбка» — мужского рода! Поди выучи.

Вспоминаю, как попала в Германию. Подвернулась возможность, и я решила уехать — попробовать. Почему бы и нет?

Вот поживу здесь немного, поболтаюсь, а потом рвану куда-нибудь, где говорят по-английски и люди не стоят на крохотной улице при абсолютном отсутствии машин, чтобы перейти на другую сторону ОБЯЗАТЕЛЬНО на зеленый свет.

Помню, как первое время меня шокировали немецкая обязательность, разветвленная бюрократическая система и чрезмерная любовь к порядку, принимающая порой извращенные формы.

Как мучительно продиралась я сквозь дебри канцелярского немецкого языка, заполняя бесчисленные формуляры. Как мои приятели, и я вместе с ними, уверенные в собственной исключительности и неотразимости, рассылали резюме, считая, что уж нас-то — с нашими дипломами, с нашим уровнем образования — с руками оторвут. Как больно было разочаровываться и избавляться от собственных иллюзий. Как мы, практически все новоприбывшие, достаточно быстро осознали, что таких, как мы, — легион, а рабочих мест почему-то несоизмеримо меньше. И надо бороться, и надо приспосабливаться.

Как постепенно я полюбила эту страну, выучила ее язык, обжилась, привыкла. И сейчас, спустя столько лет, чувствую себя здесь уютно и комфортно. Дома, одним словом.

Это ощущение дома появляется далеко не сразу. Наверное, все люди, хоть раз в жизни менявшие место жительства, проходят один и тот же путь. И неважно, на какой срок ты приехал — на пару месяцев по студенческому обмену, на год по контракту или навсегда. Потом, спустя какое-то время, первые шаги вспоминаются с умилением и даже с легкой грустью. Это период, когда ты чувствуешь себя совершенно чужим, потерянным, словно выброшенная на берег рыба, хватающая воздух и пытающаяся выжить любой ценой.

И лишь много позже приходит понимание и осознание того, что никакие перемены в жизни не бывают случайными, что, воспользовавшись один раз предоставленным шансом и пройдя через массу трудностей, ты в конечном итоге многое и приобретаешь — новую культуру, новые знакомства и бесценный опыт.

Поэтому прежде чем рассказывать вам о Германии, которую вы не увидите в туристических каталогах, о Германии живой и настоящей, хочется вспомнить о моих первых шагах на немецкой земле.

Что такое знакомство с новой страной? Это прежде всего язык.

Сразу скажу, что язык не давался. И я его не любила. Меня убивали артикли, убивало дикое количество исключений. Убивало все.

В общей сложности я учила язык десять месяцев. На разных курсах. Пока в какой-то момент не поняла, что единственная возможность начать говорить — это просто говорить. Как угодно. С ошибками, с блеяньем и мычанием, запинаясь и умирая от стеснения, но говорить.

Очень помогло то, что в моей семье совершенно никто не говорил по-немецки. И я была единственным вменяемым человеком, способным хоть как-то общаться с чиновниками, решать проблемы с квартирой, ходить по врачам. Выхода особого не было, поэтому, достаточно быстро уяснив, что на английском я могу общаться с весьма ограниченным кругом лиц (обычно это врачи или адвокаты), шла напролом. Из серии «А ты ляпай, но уверенно. Тогда это называется точка зрения!».

Вот у меня и была своя точка зрения на немецкий язык, разительно отличающаяся от той, которой придерживаются аборигены. То есть это был какой-то мой собственный немецкий, порой дикий, без артиклей и времен, с жестикуляцией, которой бы позавидовал Марсель Марсо, и с отчаянной радостью от того, что тебя хоть как-то понимают.

Очень помогло то, что в первые годы у нас не было «русского телевидения». За счет этого произошло реальное погружение в язык, когда хочется смотреть хоть что-нибудь, чтобы не быть в информационной изоляции, а ни черта не понимаешь. Я смотрела дневные сериалы для домохозяек. Они хороши тем, что всю серию можно описать в трех предложениях. А действие озвучивается на разные лады с применением приема «перевод прямой речи в косвенную».

Выглядит это так:

Мария — подруге: «Я изменила Хансу».

Подруга — своему мужу (по большому секрету): «Ты знаешь, Мария сказала, что она изменила Хансу».

Муж подруги — Хансу (за кружкой пива, по большому секрету и во имя нерушимой мужской дружбы): «Ты знаешь, Хельга сказала, что Мария сказала ей, что она изменила Хансу. То есть тебе!»

Ханс — кружке пива: «Мария изменила мне?! Хансу?!!»

Круг замкнулся. 45 минут прошли. Думаю, что так можно научить даже умственно отсталого. Если при этом еще и показывается, как Мария изменила Хансу, то визуальный ряд накладывается на акустический, а подкорочка-то все впитывает.

Даже если вы приехали на короткий срок, у вас будет неоспоримое преимущество, когда вы сможете выучить хотя бы несколько самых простеньких фраз, позволяющих вести незатейливый диалог на языке. Поверьте, это кардинально меняет качество знакомства со страной. Что уж говорить о тех, кто приехал, чтобы влиться в чужую культуру надолго?

Кстати, таких вот несчастных, не удосужившихся, прожив в Германии порой не просто годы, но и десятилетия, выучить немецкий хотя бы на минимальном уровне, не так уж и мало. В основном это женщины — выходцы из мусульманских стран, никогда не работавшие и проводящие жизнь, по сути, за закрытыми дверями.

Помню одну встречу в продуктовом магазине, потрясшую меня до глубины души. Дело было перед какими-то праздниками, и в магазине было полно народу.

— Bitte… Wieviel kostet?[1] Bitte…

Кто-то робко тронул меня за рукав. Я обернулась. Передо мной стояла полная пожилая мусульманка. Голубое пальто до пят. Серый платок, покрывающий голову. На лбу и на внешней стороне ладоней — следы затейливой татуировки. Кончики пальцев — темно-ржавого цвета. Скорее всего, это была хна. Впрочем, я не специалист.

Увидев, что я улыбнулась и жду вопроса, женщина показала татуированной рукой на витрину. Там — упаковки замороженных овощей. Судя по движению руки, ее интересовала спаржа.

Я-то, грешным делом, решила, что она без очков не видит.

— Два девяносто девять, — говорю.

Женщина беспомощно улыбнулась и посмотрела на меня как-то странно, несколько заискивающе.

Я достала спаржу и подала ей. Та посмотрела на ценник очень внимательно, не отрываясь. И выражение лица у нее в этот момент было такое, словно ей пришлось разбирать египетские иероглифы.

— Wieviel?[2] — спрашивает она еще раз. Причем спрашивает настолько неуверенно, что создается впечатление, что это единственное слово, которое она может произнести. В смысле, сколько?

Я зачем-то повторила, но женщина мотнула головой и подняла вверх руку с растопыренными пальцами. Сколько? Один? Два? Три?

До меня наконец дошло. Но не верится, не верится, что в двадцать первом веке человек может не только не уметь читать, но и не знать цифр. Показала на пальцах. Она благодарно улыбнулась, поправила платок и пошла к кассе.

За нашим диалогом, если только подобное общение можно так назвать, наблюдала знакомая продавщица, раскладывающая молочные продукты на соседних полках. Когда я проходила мимо, она тихонечко прошептала:

— Она всегда с мужем ходила сюда. Или с дочерью. Ни разу ее одну не видела. Все думала, чего это они вместе ходят, как близнецы. По-моему, они из Алжира или из Марокко, не помню. Лет двадцать-двадцать пять как в Германию приехали. А вчера мне коллега сказала — она в соседнем доме живет, знает эту семью — что у мужа ее инфаркт неделю назад случился. Обширный. Она как раз скорую и вызывала. Теперь не знают, выживет ли. Дочь в больнице все время сидит. А она-то, жена, видать и грамоты не знает…

— Да нет, — возразила я, — она меня даже спросила: «Сколько стоит?»

— Да она по несколько раз в день приходит. Купить что-то по мелочи. И каждый раз приходится ей на пальцах показывать, сколько. Цифр не знает. Не то что букв…

Когда я, расплатившись, вышла из магазина, женщина стояла на улице около выхода и старательно пыталась пересчитать сдачу. Монетками по одному евро. Видимо, сердобольные продавцы, зная ее историю, сознательно выдавали ей именно такие монеты, чтобы ей проще было разобраться.

Это, конечно, крайности, встречающиеся все же редко, но людей, ленящихся по каким-то причинам учить язык, не так уж и мало.

Но наши соотечественники, особенно молодые, все же выучивают немецкий достаточно быстро. Иногда доходит до курьезов, когда, даже заслышав русскую речь, люди в ответ пытаются говорить на корявом немецком. Хорошо это или нет — это уже другой вопрос. С точки зрения практики языка — определенно лучше говорить как угодно, чем не говорить вообще, а с точки зрения вежливости — тут уж каждый решает для себя…

Представьте себе такую ситуацию. Булочная в самом центре Дюссельдорфа. Обеденный перерыв, так что народу полно. Очередь вьется хвостом и заканчивается на улице. Клерки в строгих галстуках с макбуками под мышкой. Студенты в смешных шапках-ушанках с какими-то тетрадками. Школьники, гогочущей стайкой сбившиеся около витрины и подсчитывающие, на что хватит карманных денег.

Тут же, в очереди, стоят две молодые женщины и что-то вполголоса обсуждают по-русски. Обе симпатичные, стройные, высокие, небедно одетые. Совершенно очевидно, что они не туристки. По долетающим обрывкам фраз становится понятно, что речь идет о поступлении детей в гимназию, а сегодня выдают аттестаты, и все как-то совсем не радужно…

Подходит их очередь. Девушка-продавец — совсем молоденькая, лет восемнадцати-девятнадцати, со славянским лицом и голубыми глазами, до этого принимавшая заказы на совершенно чистом немецком, приветливо улыбается и спрашивает их по-русски, что бы они хотели купить.

Одна из женщин, миловидная брюнетка, капризно надувает губы, закатывает глаза и чеканит:

— Sprechen Sie bitte Deutsch!

Продавщица бледнеет, меняется в лице, извиняется и повторяет свой вопрос по-немецки. Очередь напряженно наблюдает, но не вмешивается.

Женщины победоносно оглядывают витрину, и брюнетка тычет наманикюренным пальцем в стекло.

— Zwei Brötchen mit Isumen!

В смысле, булочки с изюмом подайте, в количестве двух штук. Только вот нет в немецком языке слова Isumen. Изюм называется Rosinen. Но дамы этого, видимо, еще не выучили.

— Zwei Rosinenbrötchen?[3] — вежливо переспрашивает продавец.

— Ja, Ja. Mit Isum, — кивает головой вторая подруга.

Продавщица молча заворачивает булочки, а какой-то мужчина сзади достаточно громко произносит по-русски: «Майн пиджак ин вайсе клетка»[4].

Судя по тому, как переглянулись и хохотнули две среднего возраста женщины, сидящие тут же за столиком, в помещении было достаточно людей, чьим родным языком является русский, и читавших к тому же одноименный рассказ Дины Рубиной.

Шутки — шутками, но, наверное, все же лучше пусть будет «Пиджак ин вайсе клетка», чем невозможность объясниться с местными жителями даже на самом минимальном уровне.

Вопросы по существу

На сегодняшний день я могу с уверенностью сказать, что даже такой сложный язык, как немецкий, можно выучить во вполне короткие сроки. Нужно просто соблюдать некоторые правила.

• Первое, что вам необходимо, — это курсы немецкого языка. Как их найти? Точнее, как найти те курсы, которые подойдут именно вам? Для тех, кто приехал в страну по различным иммиграционным программам, курсы немецкого языка предлагает непосредственно ведомство занятости Германии. Посмотреть, чем оно занимается и что рекомендует, можно на сайте http://www.arbeitsagentur.de.

Курсы эти хороши тем, что проводятся они много-много лет и через них проходят практически все иностранцы, легально въехавшие в страну. Недостаток их в том, что группы достаточно большие и наибольший упор делается на грамматику, а не на разговорную речь.

Что делать тем, кто, приехав на ограниченное время, не обладает правом на посещение таких курсов? Для них в стране существует огромное количество частных школ, которые отличаются друг от друга не только ценой, но и качеством образования. Я со своей стороны могу рекомендовать два учебных заведения, уровень преподавания в которых проверен мною на собственном опыте.

Прежде всего это Гете-Институт (http://www.goethe.de). Это знаменитый на весь мир институт немецкого языка, предлагающий десятки языковых курсов самой разной категории сложности. В Гете-Институте предлагаются отдельные курсы по грамматике, по улучшению разговорной речи, различные курсы профессионального немецкого языка. Уровень преподавания очень высок, а диплом Гете-Института котируется в любой немецкоязычной стране.

Особый плюс этого учебного заведения в том, что там можно сдать экзамены, необходимые для поступления в немецкие университеты. Минус — достаточно высокая стоимость обучения.

Поэтому тем, кто не в состоянии единовременно выложить кругленькую сумму на оплату курсов, предлагаю «бюджетный вариант» — Volkshochschule[5] (http://www.vhs.de).

Что это такое? Народная школа — очень популярное в Германии образовательное учебное заведение, где можно пройти курсы практически по любой специальности, и в том числе изучить иностранный язык. Филиалы VHS есть в любом городе Германии. Volkshochschule не является альтернативой университету. Это скорее дополнительное образование для тех, кто в свободное время хочет получить знания в сфере компьютерной грамотности, маркетинга или иностранных языков. Немецкий как иностранный в VHS преподается на достаточно высоком уровне. Точно так же, как и в Гете-Институте, здесь можно выбирать самые различные курсы по грамматике, фонетике, стилистике языка — в зависимости от ваших потребностей. С точки зрения стоимости VHS является наиболее приемлемым вариантом для студентов, молодых специалистов и просто людей с невысокими доходами.

• Язык — это прежде всего общение. Поэтому основной рецепт примитивно прост: нужно банально ГОВОРИТЬ. Как умеете, как можете. Вне зависимости от того, насколько хорошо вы знаете грамматику, насколько богат ваш словарный запас, насколько внятно вы можете формулировать свои мысли. Самое главное — преодолеть страх. Не думать о том, что вас не поймут или поймут не так. Начинать общение нужно с малого. Никто не просит вас цитировать наизусть Шиллера и Рильке. Если вы сегодня преодолеете робость и спросите старичка на остановке, как проехать в город X, уверяю вас, ничего страшного не произойдет. Даже если вы не поймете всего ответа, то ухватите какие-то отдельные слова, обороты речи, устойчивые выражения. В следующий раз уже будет легче.

• Рекомендую начинать общение с местным населением с обычных бытовых вопросов. Не подскажете ли, где купить билет на поезд? Во сколько начинается следующий сеанс в кинотеатре? К какому терапевту вы мне рекомендуете пойти? Попробуйте написать список тем, наиболее важных в повседневной жизни. Поход к врачу, покупка продуктов, оформление посылки на почте, устройство на работу… Продолжать можно до бесконечности. И поставьте себе цель. Каждый день — хотя бы один разговор на заданную тему. Это не так сложно, как может показаться вначале. Собеседников можно найти всегда. В любом магазине в дневное время суток достаточно много немецких пенсионеров, которые точно так же, как и вы, страдают от недостатка общения. Они с радостью будут беседовать с вами, невзирая на ваш корявый язык. Пожилые люди в Германии очень доброжелательны. И практически всегда готовы к диалогу. А это ведь и есть ваша цель, не так ли?

• Но для того чтобы улучшать разговорную речь, необходимо прежде всего расширять словарный запас. Очень многие лингвисты рекомендуют в этом плане работу с карточками, где на одной стороне написано слово на родном языке, а на другой — перевод. По своему опыту могу сказать, что механическое зазубривание слов без привязки к предмету малоэффективно. Поэтому советую начинать с чтения. Да, да, не удивляйтесь. Именно с чтения. Выкиньте из головы советы на тему «Лучше всего читать детские книжки». Это принципиальная ошибка. В детских сказках присутствует огромное количество специальных оборотов, которые вам совершенно не нужны для освоения повседневного, бытового языка. Зачем вам все эти описания букашек-таракашек-мышек-норушек? Для чего бесчисленное нагромождение прилагательных? На первом этапе это совершенно лишнее.

• Проще всего начинать чтение с простеньких дамских романов. Не удивляйтесь! Да, их содержание порой оставляет желать лучшего. Но зато там простой и понятный язык. А это то, что вам нужно. Еще один замечательный способ начать читать по-немецки — регулярно покупать газету Bild. Ее можно читать и онлайн — по адресу http://www.bild.de. И пусть интеллектуалы посмеиваются над вами, называя Bild чтивом для рабочего класса. Тем не менее это одна из самых популярных газет Германии, отличительными особенностями которой являются примитивно простой немецкий язык, отсутствие сложносочиненных предложений и обилие картинок. По своему опыту могу сказать, что уже после нескольких месяцев изучения немецкого языка я вполне сносно могла читать целые статьи. Непонятные слова выписывала — как раз на те самые карточки, о которых шла речь выше. Не учила наизусть десятки слов из учебника, а читала текст, пыталась понять общий смысл и перевести незнакомые слова, уже привязанные к контексту. Именно такая работа с карточками оказалась наиболее эффективной.

• И самое главное в изучении любого иностранного языка — регулярность. Пусть хоть двадцать минут — но каждый день. И все обязательно получится.

3. Климат и кухня

Не утомляя вас страноведческими подробностями, которые можно найти в любом путеводителе, остановлюсь лишь на двух ключевых моментах — климате и кухне, и дальше мы перейдем непосредственно к жизни в стране.

Климат. Говоря научным языком, Германия находится в умеренном климатическом поясе. На севере — морской, на остальной территории — переходный от морского к континентальному. В Альпах встречается высотная климатическая поясность. Сильные морозы в Германии редкость, а регулярное наличие снега зимой можно наблюдать только в Баварии. Средняя температура в январе на равнинах от –2 до 0 °C, в Альпах — до –5 °C, в июле на равнинах +16…+20 °C, на высокогорье — до +14 °C. Согласно данным немецкой метеорологической службы (Deutscher Wetterdienst), самая низкая температура была зафиксирована в Германии в 2001 году в районе Фунтензе. Именно там в рождественский вечер 24 декабря столбик термометра опустился до –45,9 °C!

Что же касается самой высокой температуры, зафиксированной в стране, то она составляла +40,3 °C. Африканскую жару испытали на себе жители земли Саар (Saarland) в августе 2003 года.

Если же мы говорим о простом, «обывательском» мнении, то климат Германии скорее можно охарактеризовать одним словом — влажный. И еще одна особенность, отличающая Германию от России, — отсутствие классических времен года. Если вы заметите тот момент, когда закончилась зима и началась весна или когда закончилось лето и началась осень, считайте, что вам крупно повезло. В стране даже бытует такая шутка: «У нас существует только два времени года — октябрь и июль». И действительно, полгода народ ходит в демисезонных куртках, а остальные полгода — в майках и легких кофточках, накинутых на плечи. Меховые шубы и манто можно увидеть только на женщинах, выходящих «в свет» — в театр, оперу или на банкет. Разумеется, это не относится к высокогорным районам, где зимы более суровы.

Мои взаимоотношения с немецким климатом складывались очень забавно. Первые годы я все время болела. Не то чтобы серьезно, но шмыганье носом и покашливание стали естественным звуковым фоном, сопровождавшим мое присутствие в осенне-зимний период. Причиной тому была все та же высокая влажность, к которой так привычны жители Петербурга и Прибалтики и которая оказалась чуждой моему изнеженному московскому организму.

Кухня

Что касается кухни… Немецкая кухня лично для меня всегда ассоциировалась с чем-то очень надежным, добротным, по-хорошему простым. Как дубовый стол, например. Или старый бабушкин комод. Традиционная крестьянская пища в этой стране всегда состояла из продуктов, насыщенных белками и углеводами, чтобы крестьянин, пришедший в обед домой, мог хорошенько подкрепиться и до вечера ни в чем не нуждаться. Капуста, картофель, много мяса — в основном свинины — и субпродуктов.

Немецкая кухня подарила миру целый ряд блюд, названия которых стали нарицательными. Например, вайсвурст (Weißwurst) — знаменитая баварская «белая колбаса». Баварцы вообще знамениты тем, что весьма неравнодушны к еде, а уж вайсвурст — практически баварский национальный символ. Что это такое? Белые колбаски готовят только из самых свежих сортов телятины, свинины и смеси различных пряностей. Количество приправ, необходимых для приготовления белых колбасок, впечатляет — здесь и петрушка, и кардамон, и инжир, и лимонная цедра. И, разумеется, соль и перец.

Многие кулинары добавляют в подготовленную мясную смесь колотый лед. Делается это для того, чтобы мясной фарш лучше «схватывался». Но на этом трудоемкая процедура не заканчивается. Подготовленные колбаски полчаса держат в воде при температуре около +80 °C.

Ну вот, колбаски готовы, можно приступать к трапезе. Выглядит это следующим образом. На стол подается большая кастрюля с водой, в которой находятся ароматные колбаски. Рядом обязательно стоит горшочек с горчицей. В качестве сервировки на столе помимо ножа и вилки неприменно присутствуют щипцы. Ими колбаски перекладывают из кастрюли на тарелку, потом с помощью ножа и вилки разрезают пополам и отделяют мякоть от кожицы. Сочную мякоть намазывают горчицей и только после этого употребляют в пищу.

К вайсвурст принято также подавать брецель (Brezel). Это тонкие крендели из самого обычного теста, посыпанные крупной солью. Еще одно знаменитое немецкое блюдо — зауэркраут (Sauerkraut). Это кислая капуста. Ее принято подавать в качестве гарнира к свиной ноге или все тем же белым колбаскам.

Когда мы только приехали в Германию, я все никак не могла понять, в чем же прелесть немецкой кухни. Мне казалось, что это очень тяжелая, жирная пища. На самом деле она просто очень отличалась от того, к чему мы привыкли в России.

4. Немцы, такие немцы

Я совершенно убеждена, что самое интересное при посещении новой страны — это знакомство с менталитетом, медленное, вдумчивое узнавание чужой культуры, ежедневные маленькие открытия сродни тем, что делает ребенок, только-только начинающий ходить. Эти открытия могут быть сопряжены как с искренним восторгом — «Сколько же у нас общего!», так и с не менее искренним удивлением — «Да такого же просто не может быть!». У каждого из нас существует свой набор ценностей, свои собственные ориентиры, своего рода опознавательные знаки, согласно которым мы отличаем своих от чужих и делаем выводы о том, подходит нам данная культура или нет.

Я никоим образом не претендую на абсолютную истину. Расскажу лишь о ключевых моментах, поразивших лично меня много лет назад или продолжающих поражать до сих пор. Какие-то эмоции со временем притупились, что-то продолжает удивлять и восхищать по сей день, а некоторые вещи мне так и не стали близки.

Так как обо всем рассказать просто не представляется возможным, остановлюсь лишь на самых ярких впечатлениях.

Давайте начнем с взаимоотношений полов. Россия — все же патриархальная страна или, во всяком случае, была таковой на момент моего переезда в Германию. У нас было принято, что, даже если в семье работают оба супруга, домом и бытом занимается женщина. Мужчина в лучшем случае покупает продукты, иногда может помочь жене убраться, но от случая к случаю. Матерей-одиночек в нашей стране, насколько я помню, было хоть отбавляй, а вот отцов, которые самостоятельно воспитывали детей, на моем личном пути не встречалось. Разумеется, они были и есть, но все же это не массовое явление.

В Германии в этом смысле совершенное равноправие. При разводах дети нередко остаются с отцами. Существуют целые группы отцов-одиночек, которые собираются вместе и помогают друг другу. В благополучных браках мужчины наравне с женщинами участвуют в воспитании детей, папы так же, как и мамы, берут отпуск по уходу за ребенком. Прямого разделения на «мужские» и «женские» обязанности просто не существует. То есть если уборка, то пополам, если приготовление ужина, то обычно этим занимается тот, кто пришел домой раньше, а не априори женщина, «потому что она хозяйка».

История, о которой я хочу рассказать, не типична, но и чем-то выдающимся не является. Познакомилась я по работе с одним физиотерапевтом. Немолодой, подтянутый мужчина с лучистыми, немного грустными глазами.

Разговаривали о работе, о том, как нам скоординировать планы, и вдруг он мне говорит: «Хорошо, что вы напомнили. Я на этой неделе буду отсутствовать в четверг и в пятницу. Мне нужно с сыном посидеть».

А на вид ему — хорошо за пятьдесят. А может, и к шестидесяти уже. Хотя в Германии это совсем не показатель, но все же.

— Сыну моему тридцать лет. Тридцать один почти. Он у меня инвалид.

Я промолчала, не стала дальше расспрашивать. Но он заговорил сам.

С мамой мальчика Ян познакомился в каком-то походе, они достаточно быстро сошлись, и она забеременела. Во время родов что-то пошло не так, и врачи предложили кесарево. А мама возьми да и упрись. Не буду, говорит, и все. Хочу, чтоб все натурально было. Женщина я или кто? Ну, натурально так натурально. Заставлять никто не имеет права. Только рекомендовать.

Маме становилось все хуже, но, несмотря на уговоры отца ребенка, она отказывалась от хирургической помощи, и в конце концов пришлось применять щипцы. Дальше все пошло совсем плохо, наступило кислородное голодание, и врачи не делали никаких положительных прогнозов. Но ребенок родился, и его надо было воспитывать.

У мамы началась тяжелейшая послеродовая депрессия, и молодой отец вынужден был самостоятельно выхаживать больного ребенка. Он говорит, что принял эту ситуацию сразу и больше никогда не возвращался к вопросу о том, почему же так вышло и почему именно с ним.

Через год жена, оклемавшись, решила от него уйти вместе с малышом. Вроде как влюбилась. Ян пытался ее уговаривать, объяснял, что вдвоем будет много проще, но ничего не вышло. Она ушла. Ян постоянно виделся с мальчиком, помогал чем мог, перехватывал ребенка, когда мать была занята, и при этом строил свою собственную карьеру. Сначала работал в клиниках и реабилитационных центрах, а лет пятнадцать назад открыл частную практику.

Когда ребенку исполнилось пять, стало окончательно ясно, что прогнозы оправдались и лучше не будет. И мать неожиданно заявила, что не может положить всю свою жизнь на то, чтобы возиться с инвалидом, и пусть Ян его забирает. Но только неофициально, так как если делать все через суд, то пропадут деньги, которые в Германии платят по уходу за инвалидами. Деньги эти получает тот, кто живет с ребенком. Ян отказался от такого варианта, и дальнейшее общение они продолжили в суде. В конце концов суд оставил сына ему.

С тех пор маму никто не видел. Ян двенадцать лет воспитывал мальчика в одиночку, прежде чем встретил другую женщину и женился на ней. С сыном все было очень непросто. Необходимы были специальная школа, помощники, обеспечивающие социализацию мальчика, бесконечные терапии. Успехи были крошечными, но они были. Ребенок, которому врачи отпустили около пятнадцати лет жизни, дожил до тридцати. Его умственное развитие остановилось на уровне двенадцатилетнего человека, но он окончил вспомогательную школу, научился читать и писать и сейчас работает в специальных мастерских для инвалидов. Пять раз в неделю по четыре часа.

Отец с самого начала пытался приучить его к максимальной самостоятельности, аргументируя это тем, что рано или поздно его не станет и молодой человек должен уметь сам позаботиться о себе. В результате парень умеет готовить простейшие блюда, обращаться с компьютером, зарабатывает свои собственные деньги.

Ян с новой женой построили дом, где у сына есть квартира с отдельным входом. Таким образом он, с одной стороны, под присмотром, а с другой — имеет свое личное пространство.

«В четверг и в пятницу мастерские на этой неделе закрыты, а моей жены не будет дома, поэтому я должен подстраховать ребенка», — закончил Ян свой рассказ.

Совершенно обыденная по местным меркам, типовая история. Но меня она потрясла. Это к вопросу о гендерных ролях. Они в нашем, традиционном понимании в Германии совершенно перемешаны.

5. О женском равноправии и женственности как таковой

Женщины столько лет боролись за собственное равноправие, за то, чтобы избавиться от клише Kinder, Küche, Kirche («Дети, кухня, церковь»), согласно которому только этим и положено заниматься приличной фрау, что, видимо, слегка перегнули палку. В результате здесь во многих областях мужчины и женщины совершенно равны. Даже более чем.

Не так давно меня отчитала немецкая коллега за то, что я — не феминистка. Я не очень знаю, что это за разновидность дам такая, и совершенно не претендую, так сказать. Но такой откровенный намек на мою якобы неполноценность слегка ошарашил. Хотя, на мой взгляд, речь шла об элементарной подмене понятий, и никакого отношения к феминизму спор не имел.

Возвращалась я вчера поздним вечером домой поездом. Народу набилось — битком. Город Дюссельдорф, в котором я живу все эти годы, является одним из центров выставочной индустрии. Каждые две-три недели обязательно проходит какая-то крупная выставка. И на это время город превращается в муравейник.

На вокзале в вагон вваливаются толпы мужчин разной степени трезвости в костюмах и при галстуках, с ноутбуками и выставочными пакетами наперевес. И такое же количество мужчин уже сиднем сидит в вагоне, разложив на животах галстуки, а на коленях — газеты и буклеты. И тут же стою я, вся такая нереально женственная и совсем не-феминистически настроенная, понимая, что ехать мне совсем даже недалеко, но стоя.

Прохожу по вагону, продираюсь, точнее, и останавливаюсь около «купе», в котором сидят четыре аккуратных и весьма привлекательных молодых мужчины со стандартным набором выставочной атрибутики в руках. Говорят по-русски. Как только я останавливаюсь рядом, один из молодых людей немедленно вскакивает и со словами Won't you please sit down?[6] уступает мне место.

Исключительно ради исторической достоверности замечу, что, хотя юность туманная осталась позади, я не выгляжу как бабушка, которой Красная Шапочка несла пирожки. И как волк, которому легче уступить место, чем ждать, пока он откроет пасть, тоже не выгляжу.

Но тем не менее место мне молодой человек уступил. «Спасибо, — говорю ему по-русски. — Так приятно. Вот что в наших мужчинах есть, так это галантность. В нормальных мужчинах, в смысле». А они так удивились, что я благодарю. Мол, это же нормально. Ну если мы вчетвером сидим и рядом с нами останавливается девушка и стоит, то нормально уступить место. Естественно!

«Ничего подобного, — говорю. — Совершенно неестественно! Здесь никто никогда никаких мест не уступает, потому что много лет боролись за равноправие и оно наконец наступило. И накрыло даже тех, кто не боролся и в гробу видел это равноправие». Посмеялись, поболтали, и через десять минут я сошла на своей станции. Так что молодые люди из Самары, приезжавшие на выставку Interpack в 2011 году и уступившие мне место в ночном поезде, спасибо вам. Мне было очень приятно, что мы с вами говорим на одном языке и этот язык — русский.

На следующее утро я рассказала о моей вечерней поездке одной немецкой знакомой, с которой мы помимо коллегиальных еще и в хороших приятельских отношениях. Мол, представляешь, так приятно, вчера в битком набитом поезде мне место уступили. Соотечественники оказались.

Дама делает бровки домиком, губки — вишенкой и говорит:

— Ты что?! Это же унижение. Это они на что намекали? На то, что ты старая и немощная? Или на что? Позор!

— Выдыхай, — говорю. — Ни на что они не намекали. Вежливость просто, понимаешь? Элементарная вежливость. Четыре молодых здоровых мужика сидят. Женщина вошла и стоит рядом. Не старая, не отягощенная лишним весом, позволяющим заподозрить беременность на последних сроках, не с костылем. Просто она — женщина, а они — мужчины. Они сидят, она стоит. Следишь за ходом моей мысли?

— Ну? — округляет глаза приятельница. — И что? Понимаешь, мы столько лет боролись за то, чтобы нас уважали в наших правах и чтобы мы не чувствовали себя привязанными к «киндер-кюхе-кирхе», что теперь не хотим, чтоб нам уступали места. И чтоб зарплату платили меньше, не хотим. Мы боролись за феминизм. Вот ты хочешь, чтобы тебе платили зарплату меньше, чем мужчине?

— Я, — отвечаю, — зарплату себе сама плачу. Не знаю даже, по какому тарифу, по мужскому аль по женскому. Но если бы работала по найму, не хотела бы, конечно. Только ты не путай божий дар с яичницей и не клади все яйца в одну корзину, уж прости за антифеминистский каламбур. Есть равноправие с точки зрения трудового законодательства, есть распределение обязанностей внутри семьи, есть замечательная и очень модная ныне в Германии традиция, когда мужчины и женщины делят отпуск по уходу за ребенком пополам. А есть элементарная галантность и вежливость. Понимаешь?

И с надеждой так смотрю на нее.

— Нет! — категорически отрезает она. — Меня бы это унизило и оскорбило. По сути, даже места парковки для женщин — это оскорбление. Мы что же, машину нормально поставить не можем?[7] Я хочу себя чувствовать полноправным членом общества, — продолжила моя оппонентка. — И тебе советую.

— Да будь ты членом на здоровье, — буркнула я. — А я девочкой хочу быть в таком разе. Девочкой, которой уступят место в переполненном поезде, подадут руку и придержат дверь. И которую защитят от хулиганов в темном переулке, если что. На том простом основании, что они — мужчины, а я — женщина.

Так мы и не поняли друг друга.

Это просто другая сторона равноправия. Да, мужчины и женщины поровну делят все обязанности. Но именно на этом основании у женщин и нет никаких «дамских» привилегий. Здесь не принято уступать женщинам место или придерживать дверь, подавать пальто или пропускать без очереди с ребенком. Такая культура.

Подобное равноправие, временами переходящее в унисекс, прослеживается и в моде. Особенно в молодежной среде. Впрочем, это, наверное, в целом общеевропейская тенденция, которую сложно приписывать исключительно Германии.

Как-то, проходя мимо достаточно дорогого магазина женской одежды, я обратила внимание на странную парочку, достаточно агрессивно переругивающуюся между собой. Эффектная высокая женщина лет сорока в коротком распахнутом пальто, из-под которого выглядывало стильное черное платье, и высоких кожаных сапогах что-то достаточно резко выговаривала подростку-эмо. Дочке, как выяснилось. Лет пятнадцати-шестнадцати, наверное. Девочка была «в образе». Пряди волос выкрашены в самые немыслимые цвета, черные сетчатые колготки, кожаные шорты, куча каких-то побрякушек «мечта туземца» на шее, макияж из серии «синхронное плавание». Много, ярко, с блестками, огромными накладными ресницами и переливающейся помадой. Эмо, одно слово.

— Неужели тебе так трудно хоть один раз мне уступить? — на повышенных тонах вещала женщина. — Я же не так много прошу. Ну давай хотя бы зайдем и померяем?

— Отстань! — девчонка демонстративно прикурила сигарету, выпустила струю дыма в направлении дамы и кокетливым движением поправила волосы. — Не буду я это носить! Ты можешь от меня отвалить?

Мать, позеленев от гнева, схватила ее за руку.

— С удовольствием! Только тогда свои Taschengeld[8] тоже зарабатывай сама. От нас с отцом ты больше не получишь ни копейки. Я тебя не заставляю снимать всю эту мерзость сейчас, — она выпятила подбородок в сторону девочки. — Ходи как хочешь, но если приезжают родственники, будь добра… Они же всего на три дня. Ну неужели так сложно… Разве невозможно хоть иногда выглядеть девочкой?

Девица развернулась и, по всей видимости, собралась уходить. Но мать схватила ее за локоть и буквально втащила внутрь магазина. Я заходила прямо за ними, а перед этим еще минут пять на улице разговаривала по телефону, так что слышала весь диалог.

Теперь представьте себе приличный бутик, где вышколенные продавщицы привыкли к самым капризным клиенткам. Они, конечно, и вида не подают, что это диво дивное здесь не к месту. Клиент всегда прав, даже если он — эмо. Розовый фламинго в фиолетовых разводах тоже имеет право быть красивым.

— Нам нужно платье! — властно заявила женщина с порога. — Что-нибудь спокойное, приглушенное. Вот на… девочку.

Продавщица внимательно осмотрела люминесцирующее создание в подтеках краски, сосредоточенно кивнула головой и исчезла. Девчонка не проявляла к происходящему никакого интереса, просто стояла, облокотившись о стойку с одеждой, посылая кому-то бесконечные смс. Через несколько минут продавщица появилась с двумя очень симпатичными платьицами. Черным и бежевым, кажется. Оба вязаные, оба со стильной отделкой и — это было видно даже издалека — недешевые.

— Попробуйте вот эти!

— Я не буду носить ЭТО! — взвилась эмо. — Я не мышь и не крыса. И я — не ты!

— Ну пожалуйста, — мать сменила тактику, — просто примерь, и все. Не понравится — уйдем. Я тебе слово даю.

Эмо обижено надула щеки, но тем не менее взяла платья и пошла в кабинку. Что там дальше происходило, я не видела, так как занималась своими покупками. Когда я вышла из примерочной, то увидела чудесную картину.

Стройненькая изящная молодая девушка в идеально сидящем на ней трикотажном платье, эффектно подчеркивающем линию талии и хорошей формы ножки, крутилась перед зеркалом. Розово-зеленые патлы портили впечатление, и вообще казалось, что это манекен, на который по ошибке поставили не ту голову. Тело в порядке, а сверху — попугайчик.

Но девочке определенно нравился результат. Она вертелась перед зеркалом как котенок, потерявший свой хвост. То ножку вперед выставит, то с пристрастием начнет разглядывать в профиль собственный бюст. Дама в пальто, боясь, видимо спугнуть капризное чадо, стояла чуть поодаль рядом с продавщицей с таким умиленным видом, какой бывает только у родителей, одержавших нелегкую победу в борьбе с подростком, переживающим пубертатный период.

— Ладно, возьмем оба, — весело заявил эмо-детеныш. — Только перекрашиваться из-за тебя придется полностью! И украшения сюда нужны. За твой счет!

Дама только мелко закивала и ринулась к кассе, пока ребенок не передумал.

В тот раз все же победила женственность, что, согласитесь, совсем немало.

6. Как привыкнуть к улыбкам?

В истории с девочкой-эмо вы наверняка обратили внимание на продавщицу, которая совершенно не удивилась появлению подобной клиентки, хотя ей, казалось бы, совершенно не место в подобном бутике. Когда я только приехала в Германию, меня очень пугали подобные пафосные магазины — казалось, тебя туда и на порог не пустят, а если и пустят, то будут смотреть с таким презрением, что сам поневоле сбежишь. Лишь со временем мне стало понятно, что в немецкой сфере обслуживания лозунг «клиент всегда прав» понимается совершенно буквально. Клиенту действительно можно все. С ним будут разговаривать предельно вежливо, какие бы глупости он ни спрашивал, за него будут драться, так как в противном случае он просто уйдет к конкуренту, и, главное, ему действительно всегда будут улыбаться.

При этом немецким продавцам совершенно все равно, хорошо или нет говорит человек на языке, может он внятно объяснить, что именно ищет, или просто показывает на пальцах — кто бы он ни был, этот клиент, его желание попытаются удовлетворить по максимуму.

Как-то раз моему папе — человеку пожилому и плохо владеющему немецким мама дала серьезное задание — съездить в магазин и приобрести фильтр для кофемашины. Чтобы папа не запутался, мама дала ему с собой старую упаковку и объяснила, где магазин. А рядом с этим магазином находился один банк. И я туда папу как-то отправляла отдать свои рабочие бумаги. Папа уже пенсионер, ему скучно, и мы ему периодически придумываем всякие поручения, которые он с радостью выполняет. Вот бумажки отвезти, например. Или еще что-то.

Приехав по адресу, папа увидел знакомую банковскую вывеску — то есть не знакомую, а виданную однажды, и, видимо, его переклинило. Почему-то он решил, что ему туда. При этом хочу заметить, что папа вполне адекватен, отнюдь не страдает старческим слабоумием просто слегка рассеян и невнимателен. Зато общителен до невозможности.

Зайдя в банк с упаковкой наперевес, папа твердым шагом прошел к стойке и встал в конец очереди. Его совершенно не смутило то, что в помещении нет ни полок с товарами, ни витрин, а только большие плакаты с циферками и огромные красочные картинки домов и машин, которые можно приобрести, если правильно вкладывать деньги в означенном банке.

Дождавшись своей очереди, папа подошел к стойке и, почему-то постеснявшись вытащить упаковку, которую к тому моменту убрал в сумку («Что я, идиот, объясниться не могу, что ли?»), спросил, где тут фильтр для кофемашины. Как умел, так и спросил.

Кофе, говорит, битте, мне нужно. Фильтр кауфен. Кауфен — это значит купить. Но произнес это папа нечетко, скомканно даже, я бы сказала. Он мне потом демонстрировал, как это происходило.

Сотрудник банка услышал только «кофе».

— Что, — говорит, — простите?

— Кофе, кофе, — объясняет папа. И показывает для верности. Руками. Вот чашечка — там у кого-то чашка на рабочем столе стояла, — вот так вот его наливают. Кофе мне нужно. Фильтр кауфен.

Сотрудник банка напрягся. Их же вежливости учат и невозмутимости. И умению решать нестандартные ситуации. А тут стоит пожилой импозантный мужчина — седовласый и в красивой оправе, и с бьющим наотмашь восточноевропейским акцентом требует кофе. Чашечку кофе — вот такую же, как у Катарины за соседним столом.

А клиент — это король, если вы забыли. В немецких банках — определенно король. Даже если он говорит с восточноевропейским акцентом и не понимает того, о чем его спрашивают. Кофе так кофе.

— Вам кофе? — еще раз переспросил сотрудник.

— Да-да-да, — радостно закивал головой папа.

— Сделайте, пожалуйста, этому господину кофе, — бросил сотрудник куда-то за спину и, улыбнувшись самой тренированной из двадцати пяти своих улыбок, обратился к папе. — Так чем я могу вам помочь?

— Спасибо, — галантно улыбнувшись в ответ, промолвил папа, уверенный, что фильтр сейчас принесут. — Аллес[9].

— Сколько я вам должен?

— О, что вы, нисколько. Мне было приятно, — деревенея нижней половиной лица, пробормотал сотрудник. — И все же, какими услугами вы хотели бы воспользоваться? У вас карточка с собой?

Из всего этого папа понял только слово «карточка» и сказал, что ее у него с собой нет. И вообще огромное спасибо. Аллес. Больше ничего не надо.

И протянул сотруднику руку для прощания.

Аллес — в смысле все. Попью сейчас кофейку и пойду.

Тут и кофе как раз принесли. А дело было перед перерывом. В банке ни одного клиента кроме работников и папы с чашкой кофе на стойке. Увидев, что ему принесли попить, папа дико растрогался и начал благодарить сотрудника. Вообще ни фига не ожидал такого сервиса и все такое. Но где же фильтр?

— Фильтр? Какой фильтр? Вода чистая, вы не волнуйтесь.

Ну, это папа так понял. А сотрудник вообще ничего не понял. Решил, видимо, что это служба «тайный покупатель». Сейчас модно так сотрудников на местах проверять. Вот пришел такой чудик и хочет у него в банке кофе пить, а ты стой и сохраняй лицо. Ты ж не знаешь, кто это. Может, у него счет на миллионы здесь. Может, блажит дедуля. А ты выкручивайся.

Папа между тем допил кофе и как ни в чем не бывало поинтересовался, где же он может фильтр кауфен. На этот раз поставил слово «кауфен» в начало предложения. Банкир его услышал. И, видимо, до него начало доходить.

— Это банк. Вам нужен магазин, а это банк.

— Банк? — тут дошло и до папы. И он, бедолага, наконец огляделся по сторонам. Огляделся, ужаснулся, достал из сумки свою коробочку и показал, что ему нужно. — Мне не нужен банк. Не мой банк. Здесь моя дочь.

Вот как-то так папа и сказал.

Наличие у господина дочери парень за стойкой выдержать не смог. Есть такое понятие «усталость металла». Вот это — оно самое.

Спасительной оказалась коробочка, объясняющая, что же все-таки нужно седовласому господину с восточноевропейским акцентом.

Тут уж и другие коллеги подоспели. Хохотали все вместе с папой. Тот молодой человек, который принял удар на себя, взял папу под руку, вывел из здания и лично проводил до магазинчика, где продаются фильтры. Через два дома от банка магазинчик был.

На прощание парень пожал папе руку и предложил заходить еще. И все смеялся и благодарил за хорошее настроение.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил папа в ответ. — У вас очень вкусный кофе…

Вот из-за этой немецкой невозмутимости и готовности подробно и дотошно отвечать на любые, самые идиотские вопросы, курьезы у тех, кто владеет языком не очень хорошо, случаются весьма и весьма часто. Потом уже, по прошествии времени, анализируя поведение работников сферы обслуживания, ты понимаешь, что это на самом деле и есть норма — что бы ни случилось, вести себя с клиентом вежливо и ни в коем случае не выходить из себя.

Однажды знакомые попросили меня найти пансион для кота. Хозяева уезжали в отпуск, и смотреть за животным было некому. А кот сиамский, злобный и очень капризный. Еще и не всякий согласится пасти его. Хозяева — люди немолодые, немецким владеют средненько и не решаются самостоятельно выяснять условия содержания любимого питомца. Решили обратиться за помощью ко мне. А у меня как назло накопилось по горло своих собственных дел, которые нужно было решить немедленно.

Но тем не менее я начала методично обзванивать кошачьи отели. А в другой руке у меня был точно такой же телефон, по которому я пыталась дозвониться до магазина, где продают школьную форму для моего первоклассника. Там, где школьная форма — гудки постоянные. Нет никого. Там, где коты, периодически кто-то отвечает, но все не то. Я не сдаюсь и ищу дальше. Их не так много, этих кошачьих приютов, но все равно это отнимает время.

Звоню-звоню. Вот и у котов тоже перестали отвечать. Я отвлеклась, занялась своими делами. Сижу, работаю. Телефоны сами себя набирают по последним заданным номерам. Наконец одна из трубок верещит тоненьким писклявым голосом… чего-то там такое, фрау такая-то, гутен таг!

А я уже углубилась в текст, который должна срочно отредактировать. Но в голове четко сидит, что мне нужна школьная форма.

— Гутен таг, — говорю, — мне нужно решить вопрос по поводу моего мальчика.

— Да, — говорит женщина, — конечно. Сколько ему лет?

Я говорю, что мальчику скоро шесть, и спрашиваю, когда можно подъехать посмотреть.

— О, когда вам удобно! Нам только нужна справка о прививках. Он у вас привитый?

Вот этот момент должен был меня уже насторожить. Но не тут-то было!

Разумеется, говорю. У нас все прививки сделаны. И даже U-9 пройдено вовремя (это обследование детей, которое проводится непосредственно перед школой), и Gelbes Heft в порядке (в Германии это документ, удостоверяющий состояние здоровья ребенка, в который внесены данные обо всех пройденных обследованиях). А какое это имеет значение?

— U-9? А что это такое? — женщина явно удивлена. Этот момент должен был насторожить уже ее. Но не тут-то было. — Вы знаете, я здесь совсем недавно, всего несколько дней. Давайте я позову шефа, он вам ответит на все вопросы. Но прививки в любом случае обязательны. Без них никак нельзя. Исключено.

— Не надо шефа, спасибо, — отвечаю, лихорадочно перечитывая заново документ, над которым работаю параллельно. — Я подъеду и все посмотрю. Главное, чтобы размеры нужные были. У вас все размеры есть?

— Да, конечно. У нас же самые разные посетители бывают.

Я наконец отложила бумаги и смогла сосредоточиться на разговоре.

— Мне бы хотелось взять все темно-синего цвета, если можно. У вас есть темно-синий? Голубой очень маркий, не говоря уже о белом. Ребенок же маленький, сами понимаете… Одна тарелка спагетти, и все.

— Секундочку.

На том конце провода повисает неловкая пауза. Потом женщина о чем-то шепотом спрашивает, видимо, коллегу, но слов я разобрать не могу.

— Алло… вы слушаете? Скажите… а цвет вам принципиален? Может быть, вы со своей клеткой тогда приедете?

Меня бросило в пот.

— С клеткой?! Мне нужна школьная форма для шестилетнего…

Мне не дают договорить.

— Какая школьная форма? Вы шутите? Я правильно вас поняла, что вы хотели оставить шестилетнего привитого кота у нас в пансионе? Но у нас нет темно-синих клеток!

Я страшно испугалась собственной глупости, скомканно извинилась и повесила трубку.

При этом женщина, беседовавшая со мной, в течение почти десяти минут выслушивала полнейший бред и даже не подумала прервать меня, не говоря уже о том, чтобы нахамить. Не принято.

7. Все работы хороши — выбирай на вкус

Чтобы у читателя не сложилось слишком радужное и необъективное представление о Германии, расскажу немного о поисках работы в этой стране.

Помните расхожую фразу «Наше среднее образование — самое среднее образование в мире»? Уверяю вас, это не так. Дети, учившиеся в школе в СССР, прекрасно адаптируются к немецкой системе обучения, а по некоторым дисциплинам, например по математике, даже обгоняют немецких сверстников. Чего не скажешь о выпускниках вузов.

Большинству из них все же приходится как минимум доучиваться. Исключение составляют, пожалуй, только врачи. Сердце, хоть ты тресни, в большинстве случаев находится слева, а почек все равно две, а не три — даже если вы переехали на ПМЖ во Французскую Полинезию. И программисты. У врачей, правда, существуют совсем другие сложности, о которых мы поговорим чуть позже. Программисты тоже чаще всего обходятся без дополнительного обучения Ну, еще рабочие профессии пользуются спросом, но тут я не большой специалист, поэтому ничего конкретного сказать не могу.

Всем остальным приходится выкручиваться — читай, искать новую сферу приложения своих знаний. И к этому тоже надо быть готовым. Для меня тот факт, что МГУ, оконченный по специальности «социология» с красным дипломом, нужен здесь как мертвому припарки, оказался шоком, сравнимым с тем, который испытал конструктор «Титаника», увидевший своими глазами, что произошло с его детищем.

Приехав в Германию, молодой и, по собственному убеждению, весьма компетентный социолог была убеждена, что ее сравнительные знания в сфере проблемы наднациональности в деятельности ЕС страсть как необходимы немецкой нации. С тем же успехом я могла бы быть энтомологом, филологом, египтологом и любым другим «-ологом». Читай — высококвалифицированным безработным. Благо, объяснили мне это достаточно быстро — практически при первом же походе на биржу труда.

Дамочка в букольках и ортопедическом ботинке (это, кстати, отдельная тема. Честь и хвала немцам, что в их чиновничьих коридорах работает такое количество инвалидов. Они действительно создают рабочие места для людей, имеющих увечья, и всячески помогают им адаптироваться) встретила меня как родную.

Далее она на пальцах объяснила мне, что всех инженеров и экономистов, приехавших из бывшего СССР, не говоря уже о социологах, устроить никак не представляется возможным — очень уж их много. И не нужны они Германии в таком количестве. А нужны сиделки по уходу за престарелыми, слесари, упаковщики, продавцы.

Вот переквалифицироваться в сиделку мне и было предложено. «Нет!» — сказала я. «Ну, учитывая ваш диплом, могу предложить вам шикарный вариант. Только для вас. Вы так молоды и так наивны. У вас все впереди. Могу предложить переквалифицироваться во флориста. Это все, что я могу для вас сделать».

Я до сих пор гадаю, сколь обделенной оказалась цветочная индустрия Германии, потеряв специалиста по вопросам наднациональности.

«Идите к черту, дама!» — гордо тряхнув головой, по-русски сказала выпускница МГУ. «Битте?!» — тетка вскинула брови и затрясла ботинком. Кое-как мне удался подстрочный перевод вышеназванного предложения на немецкий. После этого была вызвана охрана, и мне вежливо объяснили, что так себя не ведут, и если я не сменю тактику здесь и сейчас, то проблему дальнейшей переквалификации со мной будет решать криминальная полиция. А у них на этот счет большой опыт.

На этом мое общение с биржей труда закончилось. Было это почти пятнадцать лет назад. С тех пор я занималась своим трудоустройством исключительно сама. Нет, вру. В какой-то момент мне с барского плеча кинули квалификационные курсы в сфере медиапланирования, которые я с успехом окончила и даже какое-то время работала в одном крупном рекламном агентстве. Позже попала в университет, чтобы получить еще одно высшее образование, но это уже совсем другая история. К слову, был период, когда я работала официанткой в баре, напоминавшем портовый шалман в Кейптауне. Полы у старушек тоже мыла, да. Там диплома особо не спрашивали. Да и акцент особо никого не смущал. Со шваброй разговаривать не надо.

Тем не менее мне удалось не только получить квалификацию, но и в дальнейшем открыть собственное дело. Так что ничего невозможного нет.

Но это иммигрантский путь. Он неприятен и часто очень тяжел.

Теперь давайте поговорим о том, что делать человеку, желающему приехать из России на некоторое время, чтобы поработать по контракту.

Вопросы по существу

• К сожалению или к счастью, Россия не является членом ЕС. Это некоторым образом осложняет доступ российских специалистов к немецкому рынку труда. Осложняет, но не делает невозможным.

Прежде всего необходимо получить полную информацию относительно тонкостей трудового и юридического законодательства для граждан из стран — не членов Европейского союза. Наиболее полно она представлена на сайте (http://www.bamf.de/EN/Migration/Arbeiten/arbeiten-node.html) Министерства образования и труда Германии (Bundesministerium für Bildung und Forschung), причем одновременно на двух языках — английском и немецком.

• Поиск работы в стране следует начинать с анализа рынка. Для этого существуют бесчисленное количество электронных бирж труда — как общих, так и узкоспециализированных. Я назову лишь две наиболее популярные: http://www.stepstone.de и http://www.monster.de.

Заходя на страницу порталов по поиску работы, вы можете вести поиск по целому ряду параметров — географическому расположению, уровню вашего образования, опыту работы по специальности. Там же можно оставить и свое резюме для того, чтобы работодатели сами могли воспользоваться системой поиска и подобрать наиболее интересных кандидатов.

Помимо многопрофильных бирж труда существуют и узкоспециализированные — для химиков, медиков, инженеров, биологов. По адресу http://www.jobboersenverzeichnis.de можно найти наиболее полный список узкопрофильных бирж труда в немецкоязычном Интернете.

• В совершенно особую ситуацию попадают врачи, приехавшие в Германию. До недавнего времени доктора из бывшего СССР имели право на медицинскую практику почти сразу же после приезда в страну. Единственным препятствием было освоение языка. Теперь все изменилось. Врачи получают только временное разрешение на работу, должны поработать определенное время в качестве стажеров и потом сдать государственный экзамен. Путь это долгий, трудоемкий, но в случае успеха профессиональная занятость вам гарантирована. Дело в том, что в Германии, особенно в восточных землях, существует серьезный дефицит врачей. Да и в Западной Германии вполне возможно найти работу по специальности при условии, что экзамен сдан и вы можете работать на немецком языке. Более подробную информацию о том, как именно подтвердить медицинскую квалификацию, можно получить на сайте врачебной палаты (Ärztekammer). В каждой земле существует своя собственная врачебная палата. Для того чтобы найти ее адрес, необходимо набрать в Google само слово Ärztekammer и название той земли, в которой вы собираетесь подтверждать свой диплом. К примеру, Ärztekammer Nordrhein.

• Еще один вариант поиска работы — использование роботов, пролистывающие по вашему указанию десятки различных бирж труда: http://www.jobrapido.de и http://www.cesar.de.

И самое главное — настройтесь на то, что процесс поиска работы будет долгим, кропотливым и полным разочарований. Вариантов «пришел, увидел, победил», к сожалению, не так много. Поэтому выигрывает в этой битве за место под солнцем не всегда сильнейший. Выигрывает мудрый и терпеливый, настроенный на борьбу и не опускающий руки в случае поражения.

8. Что русскому хорошо, то немцу смерть?

Раз уж мы с вами заговорили о работе, давайте коснемся взаимоотношений в немецких коллективах и такой неприятной темы, как моббинг. Но сначала, как обычно, — пример из жизни.

Сфера моей профессиональной деятельности связана с медициной, и не будучи врачом, я ежедневно сталкиваюсь с представителями самых разных медицинских профессий. Поэтому не удивляйтесь, что приводимые мной примеры часто в той или иной мере связаны с медициной. Другое дело, что точно с таким же успехом можно перенести многих описываемых мной персонажей, скажем, в консалтинг или в университетскую среду. Речь идет прежде всего о закономерностях.

Итак, однажды на моем пути встретился Дэннис.

Он действительно отличался от всех медбратьев, которых я когда-либо знала. В каком смысле отличался? Сейчас поясню. Работа эта очень тяжелая, с физическими нагрузками связанная — попробуй, вон, покрути лежачих три раза в день. Переодень, помой, обиходь. Лекарства разложить и еду раздать — это же не самое сложное. Дэннису же никогда не доверяли тяжелых. Он вообще около пациентов мало времени проводил. В основном — с бумагами, с компьютером. При этом был капризным и несколько надменным. Мог, например, высказать замечание врачу, что в Германии особо не приветствуется, — субординацию все же никто не отменял.

Я сама неоднократно видела, как Дэннис что-то такое с чувством выговаривал молоденьким докторам, только-только начавшим работать после университета. Его всегда вежливо выслушивали, кивали и редко спорили. Я в клинике, где работает Дэннис, бываю лишь по работе, в связи со своими «клиентами», и к штату никакого отношения не имею. Соответственно, внутренние игры меня мало интересуют. Но подобная ситуация все равно казалась странной. Почему ему можно то, чего нельзя другим? Почему он выбирает исключительно удобный график дежурства, почему периодически исчезает куда-то, и на вопрос «Где Дэннис?» все как-то невнятно отвечают — мол, ушел. У него сегодня дела.

Не могу сказать, что его любили в коллективе. Скорее терпели, но вежливо, без покусываний и ненужной агрессии. И все равно Дэннис всегда был окружен какой-то тайной.

Однажды, приехав по поводу одного своего клиента, я натолкнулась на немолодого доктора, с которым мы давно находимся в приятельских отношениях. Решила все же спросить, в чем дело. Интересно же… Он работает в этой клинике сто лет, наверняка ему известно, почему к Дэннису совершенно особое отношение.

— А ты что, не знаешь? — мужчина посмотрел на меня как-то странно, с некоторым вызовом даже. — Как к нему еще относиться, кроме как с огромным уважением?

— А что, что у него за ситуация? — я почувствовала себя даже неловко. Как будто влезла во что-то интимное, до чего и дотрагиваться-то нельзя.

— У него же была пересадка сердца!

Наверное, я выглядела очень смешно, потому что доктор расхохотался и похлопал меня по плечу.

— Ты действительно ничего не знала? Хотя откуда тебе знать? Ты здесь появилась, когда у него уже все было позади. Но история любопытная.

Дэннис был самым обычным парнем. Окончил школу, получил профессию медбрата, начал работать. Медицину очень любил и даже собирался поступать в университет. Вот только поработать пару лет, опыта набраться — и вперед! Спортом занимался серьезно. В футбол играл. Однажды на тренировке ему стало плохо. Отправили в больницу. А там нашли редчайшую форму миокардита. Пересадка сердца была неизбежной.

Два месяца Дэннис пролежал в искусственной коме. Все это время ему искали донора. Через полгода сердце нашлось. Дэннису сделали пересадку, потом еще около года он провел в больнице. Но очень хотел вернуться в медицину. Родители, знакомые, друзья — все были против. Крутили пальцем у виска. Зачем тебе это надо?! Да еще в такой тяжелой области. Сиди дома, книжки читай, жизнью наслаждайся. Ты буквально родился заново, так не испытывай судьбу еще раз!

Но Дэннис уперся и был непреклонен. Как только врачи разрешили, вернулся в свою клинику. Начал потихоньку трудиться — сначала два часа в день, потом три. Ему создали все условия. Никаких нагрузок, минимум тяжелой работы. Но для Дэнниса было важно, что он снова чувствовал себя полноценным человеком, а не инвалидом.

После всего пережитого у него сильно испортился характер. Он стал капризным, раздражительным. Но весь персонал относится к этому с пониманием. В конце концов, не каждый день встретишь медбрата с пересаженным сердцем. Тем более что он не просит для себя никаких поблажек. Трудится, как все. Ну, может, у него немного больше бумажной работы, чем у коллег. А так — самый обычный медбрат.

Персонал подстраивается под него. Дэннису по-прежнему необходимо находиться под постоянным медицинским наблюдением. Раз в месяц — полное обследование, масса ограничений. Но самое главное — у него есть все шансы продолжать вести совершенно полноценную жизнь.

— Так что мы все относимся к его не всегда корректному поведению с пониманием, — закончил мой приятель. — Другой бы давным-давно засел дома. Имеет полное право. Получал бы пенсию по инвалидности и в ус не дул. А этот работать хочет, причем работать как все. Тут здоровые-то увиливают, как могут, а Дэннис даже из отпуска раньше выходит. Хочет быть нужным. Ну, брюзжит иногда, подумаешь! Это такие мелочи…

История Дэнниса для Германии вполне типична. Людей с тяжелыми заболеваниями и увечьями стараются максимально интегрировать в профессиональную жизнь, создавая им по возможности щадящие условия, и во многих объявлениях по найму указывается, что при прочих равных, читай — при соответствии профессиональной квалификации работодатель предпочтет инвалида здоровому человеку.

Чего не скажешь о здоровых и полноценных сотрудниках, которых редко кто щадит. Об этике поведения на рабочем месте в Германии стоит, наверное, поговорить отдельно. Существует масса стереотипов о том, сколь закрыты немцы в повседневном общении; как сложно наладить с ними доверительные отношения; как часты случаи откровенного «подсиживания» и даже травли со стороны коллег; как легко, играючи человека могут уволить без объяснения причин. Сразу скажу, что дыма без огня не бывает. И хотя все эти страшные истории слегка преувеличены, тем не менее в рассказах «бывалых» есть своя сермяжная правда.

Помню, как-то поздно вечером раздался у меня телефонный звонок. Позвонила дальняя знакомая и, захлебываясь слезами, рассказала, что на работе сложилась катастрофическая ситуация. Девушки — а коллектив был преимущественно женский — неожиданно начали «дружить против нее». Проще говоря, она стала изгоем.

За ее спиной перешептывались, ее исключили из внутренней электронной рассылки отдела, а в обеденный перерыв она в гордом одиночестве ела принесенные с собой бутерброды, так как никто не хотел брать ее с собой на ланч. На попытку выяснить, что же произошло, коллеги только вежливо улыбались или отмалчивались. По сути, это был классический случай моббинга. Что такое моббинг, спросите вы? Это недавно вошедший в обиход термин, характеризующий такое отвратительное явление, как травля одного сотрудника коллективом. На возможных причинах моббинга и на методах защиты себя в подобной ситуации мы с вами остановимся чуть позже.

В данном конкретном случае все дело было в том, что эта сотрудница оказалась невероятно способной и схватывала новую информацию буквально на лету. За короткое время она сумела сделать существенный скачок по карьерной лестнице, проделав за несколько месяцев путь от простого делопроизводителя до начальника группы. На свою беду девушка была не только умной, но и симпатичной. Мужчина-начальник явно выделял ее среди остальных сотрудниц, что послужило дополнительным стимулом к началу травли. Закончилось все плачевно. Моя знакомая вынуждена была уволиться по собственному желанию, чтобы сохранить свои нервы и не потерять уверенность в себе.

Ситуация с другим приятелем складывалась прямо противоположным образом. Молодой парень — талантливый программист, приехав в страну по рабочей визе, в кратчайшие сроки выучил язык и достаточно быстро нашел работу в перспективной, быстроразвивающейся компании, которая собиралась в ближайшее время выходить на российский рынок, и сотрудник с родным русским, свободным английским и вполне пристойным немецким был как нельзя кстати. Да вот незадача — опыта с теми самыми конкретными базами данных, с которыми работала фирма, у моего приятеля не было. «Не беда, я научусь!» — уверенно сказал он и… нырнул в холодную воду, то есть в совершенно чужую для себя сферу деятельности, весьма отдаленно пересекавшуюся с теми вопросами, которые ему приходилось решать раньше. Коллеги приняли нового сотрудника на ура!

Самостоятельно, без всяких дополнительных просьб со стороны начальства, взяли над ним шефство, во время рабочего дня, а порой и после его окончания разъясняли ему все возникающие вопросы, безоговорочно приняв русского в свой коллектив. Сразу скажу, что дело было несколько лет назад. На сегодняшний день мой знакомый возглавляет экспортный отдел компании, работающей на всю Восточную Европу, включая Россию. На вопрос, как ему удалось наладить такие теплые отношения с коллективом и в столь короткий срок сделать головокружительную карьеру, он ответил весьма лаконично:

— Я не пытался с самого начала представить себя гением. Честно сказал, что не знаю конкретных вопросов, но готов учиться сутки напролет. Не стеснялся спрашивать всякий раз, когда мне было что-то непонятно, и каждый раз искренне благодарил того, кто нашел время мне помочь. А еще… я никогда не отказывался от совместных походов в кнайпу[10] (бар) на кружку пива или в боулинг. То есть стал своим.

Наконец, третьему моему другу пришлось испытать на себе все прелести внезапного увольнения. Вот представьте себе: жил себе человек. Жил — не тужил. Занимал достаточно неплохую должность. И находился он на Probezeit (шесть месяцев так называемой пробной работы, во время которой работодатель присматривается к сотруднику и решает, оставлять его у себя или гнать на все четыре стороны).

И работал себе тот человек так же, как и все остальные, — не хуже и не лучше. Но надо же такому приключиться — хватил мужика сердечный приступ. Не на работе — дома. Совершенно неожиданно, без всяких на то оснований. Съездил человек ночью в клинику. Там установили, что инфаркта нет, но есть перенапряжение, и неплохо бы провести масштабное обследование у кардиолога и на больничном посидеть.

Мы не забываем, что наш герой находился на Probezeit, то есть на испытательном сроке. И вот на вторую неделю пребывания дома открывает человек дверь, а за дверью — курьер. С пакетом. Получите и распишитесь. В конверте — письмо. Уважаемый такой-то, согласно закону такому-то мы прекращаем с вами трудовые отношения к такому-то числу. Дата. Подпись.

Без объявления войны. Без объяснения причин. И не придраться. Согласно закону такому-то. Бумага — она все стерпит.

Теперь подумаем об этическом моменте. Человек лежал с сердечным приступом. Руководство «поддержало» больного сотрудника как могло. От души поддержало, не скупясь. Не стало даже дожидаться выхода коллеги на работу. Как расценивать такое поведение со стороны работодателя? Что это — черствость? Равнодушие? Отсутствие всяческих моральных принципов?

Не спешите осуждать начальника той конторы, который так бесчеловечно обошелся с моим другом. Морально-этический аспект — это одно, а производственная необходимость — совсем другое. Что делать начальнику, сотрудник которого, совершенно очевидно, страдает серьезным заболеванием и, вполне вероятно, значительную часть времени будет проводить на больничном? Сердце — это ведь не шутки…

А работодатель вынужден платить медицинскую страховку, искать замену отсутствующему сотруднику, вводить нового человека в курс дела, чтобы потом, как только «хозяин места» снова встанет на ноги, выставить его за дверь. Такие варианты тоже существуют. Но с точки зрения экономической подобный болезненный сотрудник — явный балласт для предприятия, особенно если это частная фирма, не имеющая государственной поддержки, уровень конкурентоспособности коей на рынке напрямую зависит от качества работы персонала. Поэтому и в данном случае все очень и очень неоднозначно.

Чтобы разобраться в том, на что нужно обращать внимание в немецком коллективе, как вести себя с коллегами и начальниками, как правильно защитить себя в случае грозящего увольнения, давайте поподробнее остановимся на каждом из этих аспектов.

Вопросы по существу

• Итак, первое и основное — все взаимоотношения работодателя и наемного сотрудника регулируются официальным договором, который называется Arbeitsvertrag. Именно там прописываются все основополагающие моменты — должность, количество рабочих часов, уровень заработной платы, число дней, которые предоставляются в качестве отпуска, а также права и обязанности обеих сторон. При подписании трудового соглашения вы должны быть уверены в том, что понимаете каждую строчку, написанную в этом документе, и согласны с его содержанием. Переиграть что-то после подписания договора будет достаточно сложно.

• Заработная плата в Германии может назначаться как на основе договоренности между работодателем и наемным сотрудником (обычно это средняя величина, принятая в данной области деятельности, с учетом опыта сотрудника и дополнительных навыков) или на основе тарифной сетки. Тарифы существуют обычно в государственных структурах. Скажем, все чиновники, вне зависимости от того, в каком учреждении они работают, получают зарплату именно согласно тарифной сетке. Точно такая же ситуация существует у врачей, учителей, воспитателей детских садов, сотрудников почтовых служб. Нахождение в той или иной тарифной группе зависит от целого ряда строго регламентированных факторов, таких, к примеру, как выслуга лет и уровень образования.

• Помимо зарплаты как таковой во многих фирмах выплачивается так называемый Weihnachtsgeld — рождественский бонус. Изначально он был задуман как дополнительное стимулирование сотрудников с целью покупки подарков и организации достойного празднования Рождества. Стоит отметить, что выплата таких денег не зависит от вероисповедания наемных служащих. То есть при условии, что в данной конкретной компании принята выплата рождественского бонуса, его в равной степени получит мусульманин, христианин, иудей и буддист.

• Раз уж мы коснулись религиозных аспектов, то следует упомянуть тот факт, что в Германии категорически запрещен отказ в получении рабочего места по религиозному признаку. Если подобные прецеденты и случаются, то в дальнейшем общение нанимателя и потенциального сотрудника происходит уже в зале суда. Работодатель также не имеет права спрашивать о том, к какому вероисповеданию принадлежит его будущий сотрудник.

• При приеме на работу существует целый ряд вопросов, которые наниматель не имеет права задавать будущему сотруднику. В случае если такой вопрос все же всплывает, соискатель рабочего места имеет полное право давать заведомо ложные сведения. К подобного рода «табуированным» вопросам относятся такие, как:

• собирается ли женщина в ближайшее время заводить ребенка и беременна ли она в настоящий момент;

• какова была зарплата соискателя на предыдущем рабочем месте;

• есть ли у претендента на рабочее место какие-либо долги.

Вопросы о том, каково состояние здоровья будущего сотрудника, а также есть ли у него судимость, разрешены лишь в том случае, если они имеют непосредственное отношение к будущей должности. Проще говоря, работодатель имеет право поинтересоваться у шахтера, есть ли у него проблемы с легкими, но его совершенно не должно касаться, если у того же шахтера, скажем, проблемы с желудочно-кишечным трактом. То же самое и с правонарушениями. Хозяин магазина вполне имеет право поинтересоваться у соискателя на должность кассира о том, не был ли он судим за мошенничество, а владелец транспортной компании — спросить будущего водителя, нет ли у него правонарушений на дороге. В остальных случаях подобные вопросы запрещены.

• Обычно при приеме на работу предполагается шесть месяцев испытательного срока, называемого Probezeit. Это то время, которое дается обеим сторонам для того, чтобы присмотреться друг к другу и понять, соответствует ли новоиспеченный сотрудник занимаемой должности, вписался ли он в коллектив, нет ли у него пробелов в образовании, которые могут повлечь за собой некорректное выполнение рабочих обязанностей. Именно поэтому неугодного сотрудника стараются уволить именно в Probezeit, что совершенно легитимно. Увольнение после окончания испытательного срока достаточно затруднительно, особенно если между работодателем и сотрудником был подписан бессрочный трудовой договор — Unbefristeter Arbeitsvertrag.

• Каким образом вообще можно уволить сотрудника? В Германии существует официальный срок, который необходимо соблюсти при увольнении. Проще говоря, речь идет о том, за какое время необходимо уведомить сотрудника о том, что он лишается рабочего места. Называется он Kündigungsfrist. Берется этот срок не с потолка — он прописан в законодательстве страны и регулируется параграфом 622 BGB (Bundesgesetzbuch). К примеру, во время испытательного срока сотруднику обязаны сообщить о возможном увольнении не позднее чем за две недели до дня Х. Если человек проработал на предприятии два года, его обязаны уведомить не позднее чем за месяц, если восемь лет — не позднее чем за три месяца. А старожилу фирмы, проработавшему в коллективе двадцать лет, обязаны донести неприятную новость не позднее чем за семь месяцев до предполагаемого срока увольнения. Таблицы сроков существуют в открытом доступе, и с ними всегда можно свериться в спорной ситуации. Так что в случае, если вам объявили об увольнении, не учтя при этом установленные законом сроки, вы имеете полное право обратиться в суд, ссылаясь именно на этот параграф.

• Для того чтобы попасть на работу, нужно сначала написать резюме, которое на немецком языке называется Bewerbung. Создание резюме в Германии — это не только искусство, но и неплохой способ заработка. Существуют целые агентства, которые занимаются тем, что создают «правильные документы». Дело в том, что для написания корректного резюме необходимо знать массу тонкостей. Например, в мотивационном письме, которое называется Anschreiben, вы должны максимально четко объяснить, почему вы и только вы являетесь самым лучшим претендентом на рабочее место. Понятно, что практически все соискатели пишут о том, насколько они работоспособны, целеустремленны, талантливы и неординарны. Что делать работодателю, получая сотни как под копирку написанных писем? Он ищет нечто оригинальное, нечто, за что зацепится глаз. При этом необходимо «не перегнуть палку в другую сторону». Излишняя оригинальность, граничащая с кичем, — мотивационные письма, написанные нестандартными шрифтами, на цветной бумаге, в слишком витиеватом стиле, — уместны только в том случае, если вы ищете место в какой-либо творческой области.

• Второй важнейший документ, необходимый при приеме на работу, — это так называемый послужной список, Lebenslauf. Это перечень всего того, что вы делали с момента рождения и до настоящего времени. К этому документу существуют тоже совершенно определенные требования. К примеру, он обычно пишется в обратном порядке. Вы начинаете с последнего места работы и заканчиваете школьными годами. Еще один важный аспект — непрерывность. Немецкие кадровики очень не любят, когда в вашем жизнеописании существуют «дыры». Если вы после школы целый год нигде не работали и не учились, а путешествовали по Западной Африке, то совершенно неверным было бы писать все как есть.

Правильнее выдать в качестве информации «причесанный вариант». Например, «путешествие по Западной Африке с целью улучшения языковых навыков и повышения собственного образования в сфере этнографии». Все то же самое, но другими словами. Вообще, в Германии есть негласное правило: пробелы в «жизнеописании», составляющие больше трех календарных месяцев, необходимо заполнять. Чем угодно. Социальной практикой, курсами повышения квалификации, стажировками. Тогда у кадровика складывается ощущение, что человек все время находился в движении, а не сидел сложа руки.

• О том, как правильно составлять резюме и какие «подводные камни» следует обходить, написано очень много специальных книг. Информацию можно получить и в Сети.

Например, здесь: http://www.bewerbung.de, http://www.bewerbung-tipps.com, http://www.bewerbung-forum.de, http://bewerbung.net.

Обычно здесь же можно найти и образцы — готовые шаблоны, которые нужно всего лишь «персонализировать» по собственному вкусу.

• Наконец, еще один немаловажный аспект во взаимоотношениях работодателя и подчиненного — написание итоговой рекомендации. Дело в том, что в каждом пакете документов, которые соискатель рабочего места направляет в новую компанию, должны присутствовать рекомендации с прежнего места работы (а лучше бы — от всех предыдущих работодателей). Документ этот называется Zeugnis и создается по совершенно определенным законам. Так, в рекомендации запрещено писать о сотруднике плохо. Не просто запрещено, а категорически запрещено. Поэтому кадровики изобрели свой «тайный язык», на котором они общаются между собой. Вроде бы, и написано все очень пристойно — и талантливый сотрудник, и обязательный, и контактный, а на деле оказывается, что кадровик оценил «рабочие навыки» бывшего коллеги «на троечку».

Разумеется, все эти уловки являются секретом Полишинеля, поэтому любой наемный сотрудник может на основе имеющейся в открытом доступе информации самостоятельно расшифровать свою характеристику и, что немаловажно, потребовать от работодателя переписать неугодный документ. Для этого, конечно же, нужны веские аргументы. Но наиболее упорные и последовательные все же добиваются своей цели и получают «на выходе» более пристойную характеристику. О том, как именно должна выглядеть «правильная» характеристика и какая информация на самом деле скрывается за витиеватыми формулировками кадровиков, можно узнать, посетив следующие веб-страницы: http://www.arbeitszeugnis.com и http://www.arbeitszeugnis.de.

• Теперь поговорим о неприятной теме, которая в последнее время все чаще мелькает в немецкой прессе, — о моббинге. Проще говоря, о намеренном создании одному из сотрудников некомфортных условий на рабочем месте. К сожалению, это явление в последние годы становится все более распространенным, а кабинеты психологов и психиатров заполняются жертвами травли, жалующимися на головную боль, бессонницу, состояние тревожности и дискомфорта, проблемы с пищеварением и прочие неприятные симптомы, вызванные отвратительным рабочим климатом. Причины моббинга, как это часто бывает, носят не столько общечеловеческий, сколько экономический характер. Растущая безработица, увеличившееся количество высококвалифицированных кадров, вынужденных идти на низкооплачиваемую работу за неимением объекта более достойного применения своих способностей, возросшая конкуренция — все это причины, заставляющие сотрудников действовать по законам джунглей. Выживает сильнейший. Бороться с моббингом очень непросто. Подобные отношения настолько опустошают человека, настолько выматывают его эмоционально, что чаще всего без профессиональной психологической помощи не обойтись. Дополнительную информацию о том, как возникает моббинг, каковы наиболее действенные стратегии противостояния этому неприятному явлению и куда обращаться в случае, если ситуация зашла слишком далеко, можно узнать и в Интернете: http://www.mobbing.net, http://www.mobbing-web.de и http://www.mobbingwerkstatt.de.

• Если вы чувствуете, что на работе назревает конфликтная ситуация, то первое и основное, что нужно сделать, — попытаться вызвать обидчиков на разговор и разобраться в причинах проблемы. Очень часто банального прямого разговора бывает вполне достаточно для того, чтобы климат на рабочем месте нормализовался. Только не удивляйтесь тому, что вам могут сказать в лицо совершенно нелицеприятные вещи, к которым вы можете оказаться совершенно не готовы. Например, что вы — выскочка. Или человек, не способный строить коллегиальные отношения. Или что вы нарушили корпоративную этику. В этих ситуациях, разумеется, нужно разбираться — нередко с привлечением руководителя и профсоюзов. Если же разговоры не помогают и ведут лишь к эскалации конфликта, стоит обратиться за профессиональной помощью.

• Наконец, поговорим об этике взаимоотношений с коллегами. В немецких коллективах не принято «дружить». Это совершенно не значит, что каждый сотрудник сидит букой в своем углу, за своим компьютером и не реагирует на окружающих. Но задушевные разговоры «за жизнь» лучше оставить для близких друзей, не работающих с вами в одной и той же компании. Разумеется, из любого правила существуют исключения, и бывает, что именно в компании люди находят «родственные души», но в основном немцы очень четко разделяют работу и личную жизнь. На практике это означает, что в немецких коллективах не принято делиться сердечными проблемами, жаловаться на неверного мужа или вредную супругу и вообще «выворачивать душу».

Отношения на работе между коллегами ровные, вежливые и слегка дистанцированные. Однако в любом коллективе существуют свои правила. Кто-то осуществляет после работы совместные вылазки в кнайпы и рестораны, кто-то занимается спортом вместе с соседями по рабочему кабинету, часто руководство фирм специально организует совместные поездки всех сотрудников на всевозможные выставки, семинары, лекции. Делается это для того, чтобы коллектив чувствовал себя более сплоченным, чтобы воспитать у всех сотрудников, работающих на данную компанию, корпоративный дух. Но и во время подобных мероприятий не рекомендую «открываться» на все 100 %. Все-таки коллеги должны оставаться коллегами, а задушевные беседы на кухне лучше оставить для любимых друзей.

• В остальном же немецкие коллективы совершенно не отличаются от тех, к которым мы привыкли на родине. Там точно так же ссорятся, мирятся, стремятся в срок сдать ненавистный проект, остаются в бюро дольше, чем нужно, пытаются продвинуться вверх по карьерной лестнице. Одним словом, обычная рабочая рутина. И точно так же, как и в любом другом коллективе — в России или в Испании, в Бразилии или в Швейцарии, выживает сильнейший.

9. Если бы молодость знала, если бы старость могла…

Если отношения в российских и немецких коллективах в большей или меньшей степени можно сравнивать между собой, то отношение немцев к своим старикам в корне отличается от того, к чему мы привыкли дома. С тех пор как одной из сфер моей деятельности стала организация помощи пожилым и больным людям, у меня появился неисчерпаемый источник для наблюдений за тем, как живут немецкие пенсионеры, как к ним относятся в клиниках, домах престарелых и реабилитационных центрах, и самое главное — как они сами ощущают себя на закате жизни.

Прежде всего хочу рассказать вам о том, что в отличие от России и стран бывшего СССР в Германии не принято жить большими семьями. Несколько поколений под одной крышей можно встретить разве что в деревнях, и то все реже и реже. Молодые люди, только-только окончив школу, начинают самостоятельную жизнь, и родители остаются одни.

Выйдя на пенсию, они обычно занимаются собой, путешествуют, наслаждаются жизнью и принимают минимальное участие в воспитании внуков. Здесь просто так не принято. Соответственно, когда родители становятся старыми и немощными и не могут больше за собой ухаживать, у них существуют только две возможности — нанять мобильную патронажную службу или уйти жить в дом престарелых. Это не считается зазорным или неприличным ни со стороны пожилых родителей, ни со стороны их выросших детей. Они могут приезжать в гости по нескольку раз в неделю, а то и каждый день, совершать с родителями совместные прогулки и присутствовать на каких-то праздниках, но от тяжелого совместного быта избавлены и те и другие.

Здесь следует отметить, что немецкие дома престарелых — это не место, куда уходят умирать. Это место, где стараются организовать качественную и максимально разнообразную жизнь для тех пожилых людей, кто сам уже по состоянию здоровья не может за собой ухаживать, но все еще не готов присматривать место на кладбище.

Кстати, живут в домах престарелых часто в однокомнатных «студиях» — квартирках, где у каждого — своя мебель и привезенные из дома вещи — любимый плед, цветы, комод, масса фотографий.

Однажды, познакомившись с одним из «постояльцев» такого дома престарелых, живущих именно в отдельной комнатке, я неожиданно удостоилась чести выслушать потрясающе щемящую любовную историю, напомнившую знаменитую песню «Девушка из Нагасаки», написанную композитором Павлом Русаковым на стихи Веры Инбер и исполненную когда-то Владимиром Семеновичем Высоцким.

Когда я вошла в комнату к этому человеку, первое, что бросилось в глаза, — две черно-белые фотографии, стоящие на прикроватной тумбочке. На одной — круглолицая полноватая блондинка с волосами, уложенными надо лбом высоким валиком, в глухой кофте, застегнутой сверху донизу на дюжину крошечных пуговичек. А на второй — тонкая как струна восточная девушка в маечке. Длинные волосы падают на глаза, в одной руке — цветок, роза, а другую она прижимает груди, словно благодаря за то, что ее сфотографировали. Случайный, несрежиссированный снимок.

— Это моя жена, Марлис, — он кивнул в сторону блондинки. — Она умерла очень рано, ей было чуть за тридцать. Сердце. Какая-то врожденная болезнь, я уж не помню. А это, — он улыбнулся одними глазами — уголки рта при этом оставались опущенными вниз, — это… тоже… одна женщина. Она так и не стала мне женой. Не успели, да и сложно все это было в те годы. Хотите, расскажу?

Он был не капитаном, а старпомом. И родиной его, в отличие от песни, был не Марсель, а небольшой рабочий городок Гельзенкирхен. После школы подался в Гамбург. Начинал матросом, дослужился до старпома. Ходил на рыболовецких шхунах, потом на сухогрузах. Рано женился, жили душа в душу, только детей не было. А потом жена умерла, и он остался совсем один. Хорошо, хоть профессия была любимая, а то свихнулся бы от горя.

Через несколько лет после смерти жены их судно стояло в Гонконге. В портовом баре он и увидел ее — девушку с раскосыми глазами и совершенно прозрачной кожей. Говорит, до сих пор помнит, что первая ассоциация была — как фарфор. Кукла фарфоровая. У его бабушки такие стояли на комоде.

Они ввалились в бар гурьбой — толпа молодых, голодных до женской ласки мужиков. Она молча обслуживала их, никак не реагируя на соленые шутки. Он говорит — увидел, и понял, что без нее отсюда не уедет. Заберет с собой, хоть как. Любой ценой, но увезет в Германию.

Познакомились, пообщались. Пока судно стояло в Гонконге, они практически не расставались. То есть все время, что ему было разрешено провести на берегу, они проводили вместе. Через несколько дней корабль направился в обратный путь, и, вернувшись в Германию, он начал носиться по всяким организациям и узнавать, как же ввезти в страну женщину, с которой решил связать свою жизнь.

В следующий раз он ее увидел только через восемь месяцев.

— Она не знала точно, когда мы будем в порту. Я сам не был уверен в дате. Сошли на берег, я вошел в бар, и она, увидев меня, бросилась мне на шею…

Он рассказывал очень медленно, с длинными паузами, которые требовались ему для того, чтобы собраться с силами. У него было серьезное легочное заболевание, и одышка мешала говорить.

— Это были, наверное, лучшие дни в моей жизни. Я обещал ей, что добьюсь того, чтобы мы поженились, и увезу ее с собой. Это не так просто, нужно собрать много бумаг, но мы справимся. Следующая наша разлука длилась около полугода. А когда я снова оказался в Гонконге, выяснил, что… в общем, в баре была какая-то страшная драка, и… она погибла.

Он подбирал слова, рассказывая очень деликатно, боясь каким-то образом опорочить женщину, которой давно нет в живых…

— Я все равно был счастлив. Пусть коротко совсем, но все же. Вот так вот жизнь сложилась, по-идиотски. Сначала жена, потом…

Когда мы с ним познакомились, он жил в Betreutes Wohnen — это такой комплекс квартир для пожилых людей, где они живут, с одной стороны, самостоятельно, а с другой — под наблюдением врачей и с постоянной возможностью получить необходимую помощь, и с радостью рассказывал каждому приходящему о своей несостоявшейся любви…

В домах престарелых идет совершенно полноценная жизнь. Завязываются дружеские отношения и даже романы, случаются ссоры и раздел сфер влияния. Все как в обычной жизни, только с поправкой на возраст.

Несколько лет назад, приехав с инспекцией в один из домов престарелых, я чуть не стала свидетельницей нешуточной любовной драмы, разыгравшейся между двумя престарелыми бюргерами[11].

К сожалению, многим молодым людям свойственно считать, что после шестидесяти лет жизнь заканчивается. Те, кто часто и подолгу проводит время со стариками, хорошо знают, что это совсем не так.

В тот моей приезд проблемы начались прямо за обедом. Помимо постояльцев и меня в столовой находились еще несколько социальных работников и два медбрата.

Чета Мейер, отставив в сторону пустые тарелки, чинно пила кофе — фрау Мейер в выходном, только что привезенном из химчистки брючном костюме и блузке с жабо, герр Мейер в домашних фланелевых брюках и васильковой рубашке — когда вошла медсестра и объявила, что на этаже появилась новая жилица.

Здесь не принято говорить «пациентка», потому что господа и дамы здесь прежде всего живут, а не доживают, как многие думают, получают удовольствие от этой самой жизни, и по необходимости иногда проходят некоторые медицинские процедуры.

Медсестра рассказала, что фрау Штундемахер въехала только сегодня, и как только дочка с зятем помогут ей распаковать вещи, она появится в общей обеденной комнате, чтобы представиться остальным жильцам.

— Штундемахер? — взвизгнула 84-летняя фрау Мейер и отставила в сторону недоеденный кусочек вишневого пирога. — Не может быть! Ее же зовут Беттина, ведь так?

— Нет, фрау Мейер, — сестра сверилась с документами. — Ее зовут Хильдегард.

— Дорогая, не начинай, пожалуйста, — 86-летний Герр Мейер затеребил салфетку на груди, — мы же уже тридцать лет назад закрыли эту тему.

— Это ты закрыл! И мечтаешь, наверное, чтобы и я забыла, — зашипела фрау Мейер. — Какой это был год? Семьдесят восьмой? Семьдесят девятый?

— Восьмидесятый, — буркнул герр Мейер, с шумом отодвинул стул и резко поднялся. — Пойдем, пожалуйста, в комнату. Давай не будем устраивать скандал на глазах у всех.

Сидящие за соседними столами старички и старушки давным-давно отставили свои тарелки и с интересом прислушивались к ссоре четы Мейеров.

— Не смей затыкать мне рот! — взвилась фрау Мейер и победно окинула глазами комнату.

— Пусть все знают, что тридцать лет назад ты жил на две семьи. А эта… эта… — щеки ее стали пунцовыми, а глаза засверкали. — Я не нахожу слов! Вы только представьте себе, — она обратилась к публике, с нетерпением ожидавшей развития событий, — жить на соседней улице, приходить к нам в гости и одновременно… Какая мерзость!

Пристыженный супруг ковырял носком туфель свеженадраенный линолеум и ничего не отвечал.

Фрау Мейер, довольная завоеванным вниманием, пустилась было в обличительные воспоминания, но их прервал голос медсестры.

— Фрау Мейер, думаю, вы что-то путаете. Фрау Штундемахер всю жизнь прожила в Восточной Германии, в деревне под Лейпцигом. Сюда она переехала вслед за дочкой лишь четыре года назад. Так, во всяком случае, написано в актах.

— Милая моя, я никогда ничего не путаю, — фрау Мейер поправила жабо и снова сверкнула глазами. — Эта наглая, бессовестная женщина, Беттина…

— Хильдегард, — мягко поправила месестра.

— Не важно. Так вот, эта наглая женщина…

В этот момент в столовой открылась дверь, и бочком, семенящим шагом вошла сухонькая старушка в клетчатой твидовой юбке и аккуратном клетчатом же пиджачке. Обвела глазами собравшихся, улыбнулась.

— Здравствуйте! Меня зовут Хильдегард Штундемахер. Я ваша новая соседка.

— Это не она, — неожиданно громко выступил герр Мейер, молча стоявший все это время рядом со столом.

— Я вижу! — прошипела фрау Мейер. — Но это не снимает с тебя вины.

Потом, очаровательно улыбнувшись вошедшей даме, сделала приглашающий жест.

— Очень приятно! Располагайтесь, милая. Здесь все вам рады. Хотите, присаживайтесь к нам за стол…

Вот вам и старики… Старики разные бывают.

Некоторые старички категорически отказываются жить по одному (справедливости ради замечу, что это еще во многом зависит от финансовых возможностей) и предпочитают жить в комнатах по двое, и тогда порой доходит до курьезов, улаживать которые приходится не только младшему медицинскому персоналу, но порой и высокому начальству.

Мой хороший знакомый, работающий в одном из немецких домов престарелых, поведал удивительную историю, которая никого из присутствовавших не оставила равнодушным. И смех и грех, на самом деле.

Было у моего знакомого два подопечных. Два дедушки. Совсем такие дедушки — за восемьдесят, плюс-минус. Жили в одной комнате. Хорошие, славные, чистенькие, ухоженные и вполне еще адекватные. Но забывчивые оба и слегка дезориентированные. Впрочем, таких в домах престарелых — процентов пятьдесят точно, так что никого подобное не удивляет.

Один дедулечка, Пауль, пошел погулять в садик. Погода солнечная, птички… После прогулки сходил на эрготерапию — это когда специально обученный персонал занимается со стариками трудовой деятельностью — и еще в группу рисования. Отсутствовал в комнате часа три. Пришел, а на его кроватке сосед лежит, Юрген. Лежит себе уютно, одеялком укутался и книгу читает. А тут Пауль вернулся.

Пауль увидел в своей кровати Юргена и аж поперхнулся от возмущения. А Юрген улыбнулся новенькими, всего неделю назад сделанными зубными протезами и располагающе подмигнул.

— Как погодка? Как порисовал? А мне что-то лень куда-то идти. Вот лежу, читаю. Заждался тебя.

Пауль вежливо так поинтересовался, что это Юрген делает в его коечке.

А дедушка Юрген ему злобно весьма ответил, что кроватка эта — его собственная. Вон и брюки свои он снял и на спинку повесил, и чашку свою со слоником на прикроватную тумбочку поставил. Пауль давай его стаскивать. Юрген начал сопротивляться и категорически отказывался сдавать завоеванные позиции. Ситуация накалилась, протезы были вытащены и очки сняты во избежание, так сказать…

На шум прибежала сестричка. Потом еще одна. Попытались разрулить ситуацию по ходу. В смысле, объяснить Юргену, что он случайно перепутал кровать и нужно просто помириться с Паулем, сделать два шага и лечь напротив.

Но тут неожиданно заскандалил любитель искусства Пауль и заявил, что… Юрген собирался его соблазнить! А он совершенно не той ориентации и вообще очень любит женщин. Был трижды женат и теперь, в преклонном возрасте, продолжает восхищаться женским полом.

Спустить бы все на тормозах, и все дела. Но нет! Юрген оказался мужичком с гонором. И при всем честном народе — а по ходу еще публика подоспела — заявил:

— Ich würde dich gerne vernaschen, Schätzchen!

Фраза эта означает, что игрун Юрген с удовольствием скушал бы своего аппетитного соседа. Скушал — в смысле попробовал на вкус… Мало того — он назвал Пауля дорогушей.

И Юрген кокетливо поправил пижамную куртку. Под курткой были только, пардон, плавки. Штаны от той же пижамы, как вы помните, висели на спинке кровати. Кровати Пауля.

Что тут началось! Пауль метнулся к обидчику с криком, что он гетеросексуален, сколько себя помнит — то есть последние шестьдесят лет!

Юрген из своего угла парировал, что все меняется и никто не может быть уверен практически ни в чем. Пауль запустил в обидчика зубной протез вместе с чашечкой. В этот момент его и зафиксировали. А подошедший на шум еще один медбрат мягко, но настойчиво вывел из комнаты расшалившегося Юргена.

В коридоре ему было сделано строгое внушение.

На что баловник Юрген заявил, что совершенно не собирался ставить Пауля в неловкое положение, но если уж его обвиняют в подобном, то он готов играть по правилам. На обед несостоявшихся любовников развели по разным комнатам. Временно, само собой.

И все бы хорошо закончилось, если бы Пауль не решился после обеда написать письмо руководству дома престарелых.

Письмо начиналось словами: «Прошу обратить ваше внимание на попытку соблазнения меня с целью получения удовлетворения неестественным путем. Я буду защищать свои честь и достоинство до последнего. Если понадобится — в суде! Мой сосед влюблен в меня, но я не готов ответить на его чувства. Прошу принять меры…»

Так-то. А вы говорите — старики. Любви все возрасты покорны.

10. Темной-темной ночью… На темной-темной улице… Моя полиция меня бережет

Прожив энное количество лет за границей и объездив полмира, я поняла одну простую вещь — есть совершенно замечательный индикатор «здоровья» общества, выдающий результат при любом режиме и общественном строе с минимальным коэффициентом погрешности. Это не уровень медицины и не недельная норма хлеба и молока на душу населения, это не количество симфонических оркестров на квадратный километр и даже не свобода средств массовой информации.

Лакмусовая бумажка, о которой пойдет речь, — то, каким образом местное население реагирует на человека, оказавшегося в беде. Сопереживают ли люди? Готовы ли они оказать посильную помощь? Не пройдут ли мимо лежащего человека по принципу «моя хата — с краю»? Вмешаются ли в том случае, если на их глазах совершается какое-то противозаконное действие? Бытует мнение, что чем благополучнее и стабильнее ситуация в стране, тем более равнодушны ее граждане к проблемам окружающих. Годами нам внушали в школе, что в капиталистическом обществе человек человеку — волк, и единственный способ выживания — это умение рассчитывать только на себя. Ситуация в постперестроечной России только подкрепила уже существующую, навязанную пропагандой жесткую конструкцию фактами. Таковы реалии, как говаривал первый и последний президент страны, которой больше нет.

Мне хочется рассказать вам о том, каким образом немецкие жители реагируют на нестандартные ситуации, и если не развеять до конца сложившиеся стереотипы о «сытом и бездушном Западе», то хотя бы немножко прояснить ситуацию.

Недавно одному нашему соседу стало плохо. Прямо на автобусной остановке. Человек пожилой — прихватило сердце, упало давление. Рядом никого не оказалось. Мимо проезжала ватага подростков на мотоциклах. В коже, заклепках, серьгах. Из тех, к которым лишний раз в темном переулке не подойдешь.

Увидели как-то странно сидящего на остановке пожилого мужчину. Остановились, подошли узнать, в чем дело. Поняв, что мужчина явно плох и при этом не говорит по-немецки, немедленно вызвали скорую. Дождались приезда врачей. Предложили свои услуги по сопровождению старика в больницу. Доктор сказал, что это вряд ли имеет смысл, так как объясниться с пациентом все равно не представляется возможным.

В этот момент мимо проходила женщина. Русская. Она узнала мужчину — это был отец ее дальних знакомых. Вызвалась ехать вместе со скорой в больницу и находиться там столько, сколько это необходимо. До тех пор, пока врачи смогут связаться с родственниками. В больнице немедленно нашли русскоговорящую медсестру, которая специально прибежала из другого отделения, чтобы облегчить коммуникацию с «немым» пациентом.

Мелочи. Все — мелочи. Но они-то и определяют отношение людей друг к другу в цивилизованном обществе.

По этому поводу вспоминается еще один случай, произошедший со мной давно-давно, когда я только приехала в Германию. Мы с моим спутником ехали из Дюссельдорфа в Кёльн. Машина была моя. За рулем — друг. По дороге кончился бензин. Так как ни я, ни мой приятель на тот момент понятия не имели, как решаются эти вопросы в цивилизованном мире, то мой друг просто взял канистру и пошел пешком по обочине автобана к ближайшей заправке. А я осталась сидеть. Дело было вечером, часов так одиннадцать. Через три минуты остановилась первая машина. Водитель высунулся и спросил, не нужна ли помощь. Я ответила отрицательно. Через пять минут остановилась вторая машина. Вопрос идентичен. И она уехала. А минут через десять подъехала полиция.

Оттуда выскочили два молоденьких офицера, подсветили мой рыдван сзади своими фарами. Подошли, козырнули. Проверили мой паспорт, водительские права, документы на машину. Пробили все это мгновенно по портативному компьютеру. Спросили, кто за рулем и куда незадачливый рулевой свалил. Узнав, расхохотались и объяснили, что «у нас так не поступают». И службу ADAC (немецкий клуб автолюбителей) никто не отменял. Потом предложили мне кофе из собственного термоса. Угостили сигареткой. В течение получаса стоически выслушивали абракадабру, которую я выдавала за немецкий язык. И ждали.

Как только они заметили одинокую фигуру, бредущую по кромке автобана с канистрой в руках, старший офицер сказал:

— Вот и ваш друг. Больше никогда так не делайте. Женщине нельзя одной оставаться ночью на дороге. Спасибо внимательным водителям, сообщившим нам о вашей машине. И у нас появилась возможность быстро подъехать и охранять вас до прихода вашего спутника.

Я, честно говоря, не нашлась, что ответить. Только невразумительно промычала про «премного благодарна». Но случай запомнила на всю жизнь.

И в этом суть немецкой нации. Немцы вряд ли пройдут мимо валяющегося на улице человека. Или проедут мимо стоящего на обочине автобана автомобиля с включенной «аварийкой». Равнодушие не в чести. И даже если это всего лишь дежурная вежливость, она иногда спасает жизнь.

Отдельно хочу сказать еще несколько слов о полиции. Вы не поверите, но это действительно «офицеры с человеческим лицом», к которым не страшно обратиться за помощью. Причем даже в случаях, казалось бы, не имеющих к ним ни малейшего отношения. Мой муж очень любит вспоминать историю о том, как наши соседи чуть не приняли меня за воровку — и все благодаря полиции, в сопровождении которой я передвигалась по кварталу.

Как-то раз я собралась с утра к массажисту. Он находится совсем недалеко от моего дома. Пешочком дойти можно. Сходила, получили прописанные процедуры, возвращаюсь назад.

Дай, думаю, в магазин зайду. Мне же много покупать не надо. Так, курочка — по зернышку. Яблоки там, бананы, сыр, может, какой-нибудь.

Зашла. Ну и, как положено, набрала две огромные сумки. Выхожу из магазина, волоку это все на себе. А массаж же был до этого. Плюс ко всему я много лет мучаюсь от последствий спортивной травмы.

Вот я уже сворачиваю на свою улицу и в какой-то момент наклоняюсь, чтобы поставить сумки и передохнуть. И понимаю, что разогнуться назад не могу. То есть вообще не могу. Боль дикая совершенно.

Вокруг — как назло, ни одного человека. Изловчилась — разогнулась. Но сумки не донесу точно. Даже подумать о том, чтобы поднять их с земли, страшно. Стою. Жду чего-то с мученическим лицом. Мимо проезжает патрульная машина. Мужчина за рулем открывает окно и спрашивает, все ли со мной в порядке.

Со мной — да, говорю. С сумками — нет. Не могу нести. Спину прихватило.

— А где вы живете? — спрашивает второй парень на пассажирском сидении.

— Да вот здесь, за углом. Метров четыреста отсюда.

Они, не говоря больше ни слова, паркуют машину, вылезают оба. Подходят ко мне. Один берет обе сумки, второй — меня под руку. Держитесь, говорит. Сейчас мы медленно пойдем. И обязательно доберемся до цели.

Так я и шла в сопровождении двух молодых офицеров, кокетливо держа одного из них под руку. Точнее, он меня. Ну и тут конечно, как положено, встретила аж трех соседей, идущих навстречу. Каждый из них вежливо кивнул, испуганно поглядывая на нашу процессию, и потом, пройдя мимо, еще попытался обернуться. Ну, это понятно. Немцы — народ бдительный. А тут, похоже, воришку взяли. Два пакета с продуктами из дискаунта уволокла. Теперь ведут на допрос.

Уже у самого дома мы встретили одного русского соседа. Молодой, очень веселый парень. Он прошел мимо нас, насвистывая «…и девочек наших ведут в кабинет». Но немецких полицейских ничем не смутить. Они мужественно донесли мои продукты, не отвлекаясь на всякую ерунду.

Подошли к дому. Я достала ключ. Они вежливо поинтересовались, как я себя чувствую и не нужна ли мне больше помощь. Запустили меня внутрь вместе с пакетами. Попрощались, порекомендовав больше не таскать тяжестей, и исчезли…

Вопросы по существу

• В Германии существует два номера телефона, которые знает каждый ребенок. Это номера, спасающие жизнь и являющиеся универсальной «палочкой-выручалочкой». Четырехлетних деток учат этому в детских садах. Новоиспеченных «немцев» — арабов, курдов, русскоязычных граждан, приехавших в страну, информируют об этом на интеграционных курсах, а любая впавшая в глубокий маразм старушка, не помнящая, какой на дворе век и не уверенная в том, что Бисмарк уже покинул правящий пост, без запинки выдаст вам заветные три цифры.

Это сто десять — полиция.

И сто двенадцать — служба спасения (проще говоря, скорая).

Что бы ни произошло — будь то страшная авария на скоростном автобане, вооруженное ограбление химчистки с последующим выносом оттуда стиральных машин, или беда с кошкой, попавшей в водосточную трубу, — немцы первым делом хватаются за телефонную трубку в надежде, что ОТТУДА придет помощь.

И помощь действительно приходит. Обычно в течение десяти минут. Если с вами что-то произошло, ни в коем случае не стесняйтесь и звоните. Говорите как можете — на немецком, на английском, на любом известном вам языке. Самое важное — чтобы врачи и полиция определили ваше местопребывание.

• В силу особенностей национального характера немцы очень бдительны и удивительно отзывчивы. Поэтому, если с вами что-то произошло в общественном месте, немедленно обращайтесь за помощью к первому же прохожему. В ответ вы никогда не услышите хамского ответа или пренебрежительного отмахивания и не увидите демонстративного равнодушия.

Жестами, мимикой, любыми известными способами вербальной и невербальной коммуникации пытайтесь объяснить, в чем проблема, если она не очевидна. И дальше бюргеры все сделают за вас. И полицию вызовут, и останутся с вами до приезда офицеров, и в больницу отвезут, и, что немаловажно, всегда охотно выступят свидетелями.

• Практически на любой железнодорожной станции существует столб с надписью SOS. Это ваше спасение в случае, если представителей власти нет рядом. На центральных вокзалах немецких городов такие столбы расположены на каждой платформе. За все годы жизни в Германии я ни разу не видела, чтобы эта служба не функционировала. Может не работать автомат по выдаче железнодорожных билетов или по продаже напитков, может быть не убрано, может царить неразбериха, но, нажав красную кнопку SOS, вы всегда услышите человека, задача которого — вам помочь.

• С некоторых пор в немецких поездах, не говоря уже о вокзалах и аэропортах, появилась служба охраны.

Обычно это наряд, курсирующий из вагона в вагон во время всего пути следования поезда. Если в транспорте вы сталкиваетесь с нестандартной ситуацией, попросите других пассажиров вызвать охрану. На моих глазах сотрудники службы безопасности в течение нескольких минут перебрались из головы поезда в хвост и достаточно жестко, чтобы не сказать жестоко, остудили зарвавшихся юнцов, пристававших к девушкам.

• Если с вами что-то происходит на автобане (имеется в виду не автомобильная авария; в этом случае алгоритм действий ясен: немедленный вызов полиции и по необходимости — скорой помощи), скажем, пробило колесо, кончился бензин, да мало ли, что еще может произойти в пути, — остановитесь на обочине и в случае отсутствия при себе мобильного телефона «голосните» первый же проезжающий автомобиль. Я не встречала случаев, когда бы машины не останавливались. В стране очень высокая культура поведения на дороге вообще и вождения в частности. Обычно первый же остановившийся водитель будет способен оказать вам посильную помощь или при необходимости вызвать соответствующие службы.

Сообщить об инциденте можно с любой близлежащей заправки, из любой придорожной закусочной, да и просто с трассы. По всей протяженности автобанов расставлены все те же столбы с надписью SOS. Ваша задача — не пытаться решить проблему самостоятельно.

В случае аварии на дороге, в которой необходима техническая помощь, необходимо вызывать ADAC (Allgemeiner Deutscher Automobil-Club e. V.) Номер вызова технической помощи един во всей Германии: 0180 2 22 22 22. Службу ADAC можно вызвать и не имея мобильного телефона, нажав соответствующую кнопку на все том же столбе с надписью SOS.

• Побег с места аварии карается в Германии очень жестко. Даже если вы в порыве выяснения отношений с любимой всего лишь перепутали тормоз с газом и снесли придорожное заграждение, наиболее благоразумным решением является немедленный вызов полиции. Почему немедленный? Потому что, если этого не сделали вы, то через пять минут подобный шаг предпримет кто-то за вас. Опять же, в силу своей порой переходящей границы бдительности немцы очень внимательно относятся к всевозможным правонарушениям.

Исключение составляют только случаи, в которых участники аварии договариваются «полюбовно», не желая вмешательства полиции и страховых компаний.

• И самое главное: не бойтесь вызывать полицию и скорую помощь. Как бы вы ни говорили на языке, в какой бы ситуации вы ни оказались, вас обязательно выслушают и помогут.

11. Доверяй, но проверяй, или Тонкости национального мошенничества

Наверное, после прочтения предыдущих глав у некоторых читателей может сложиться впечатление, что Германия — это некое идеальное место, где все граждане невероятно вежливы и отзывчивы, полиция охотно делится съестными припасами с заблудившимися путниками, и любой «трудный подросток» с нечесаными патлами и пирсингом под правым глазом, никогда не слышавший ничего ни о Тимуре, ни о его команде, тем не менее остановится, чтобы поинтересоваться у сидящего в странной позе старика, не нужна ли ему помощь.

Эдакий филиал рая на земле. «Город солнца» средневекового мечтателя Томмазо Кампанеллы. Поэтому для восстановления здорового баланса в восприятии страны хочется рассказать вам и о другой Германии. О Германии, в которой тоже существуют и надувательство, и мошенничество, и равнодушие, и бездомные.

Прежде чем мы будем говорить о примерах, демонстрирующих, что и в Германии не все благополучно в плане преступности, мне хочется привести вам немного статистической информации. Надо сказать, что данные о криминальной обстановке в стране никто не скрывает. Они публикуются в прессе, их можно найти в Интернете и прочих открытых источниках. Так, ежегодно отчет о криминальной обстановке в стране публикуется в одном из самых уважаемых немецких журналов, имеющем огромное влияние на общественное сознание, — Spiegel.

Давайте и мы с вами посмотрим, насколько спокойной и благополучной является страна Германия. Полную информацию можно прочитать в журнале Spiegel за 16.05.2012. Я же приведу лишь некоторые выдержки. Итак, по данным немецкой криминальной полиции (Bundeskriminalamt), в Германии в 2011 году было зафиксировано 5,99 миллиона противоправных действий, что на 1 % больше, чем в 2010 году. При этом раскрываемость преступлений по сравнению с предыдущим годом ухудшилась. Если в 2010 году было раскрыто 56 % всех преступлений, то в 2011-м — 54,7 %.

Среди противоправных действий доминируют кражи — 40,1 % от общего количества зафиксированных правонарушений. При этом в наибольшей степени возросло количество квартирных взломов — с приростом в 9,3 %.

К сожалению, по сравнению с предыдущим годом увеличилось и число преступлений сексуального характера, совершенных против несовершеннолетних. Прирост составил аж 4,9 %.

«Есть ли какие-то параллели в этой области между Россией и Германией?» — спросите вы. Разумеется, есть. Точно так же, как и у нас, в благополучной Германии каждое третье тяжкое преступление — убийство, изнасилование, нанесение тяжких телесных повреждений — совершено под влиянием алкоголя. Одним словом, и здесь, в самом центре Европы, пока еще очень рано говорить о совершенно безопасном государстве.

«Ну хорошо, — скажете вы, — с тяжелыми преступлениями все и так понятно: они есть везде и избавиться от них практически невозможно. Это, в конце концов, рулетка. И вероятность быть обворованным средь бела дня в Берлине или во Франкфурте в целом все же ниже, чем в Рио или в Кейптауне. Соблюдай меры предосторожности — не ходи по ночам по неосвещенным улицам, не доверяй незнакомцам, не оставляй своих контактных данных в Интернете — и, скорее всего, с тобой все будет нормально».

А как быть с мошенничеством? С обманом? С подлогами? С теми преступлениями, которые, казалось бы, не наносят ощутимого вреда здоровью, но могут очень существенно ударить по нашему благополучию? Для начала приведу пример из реальной жизни.

История, о которой пойдет речь ниже, не имеет никакого отношения к криминалу, ибо действия всех ее участников с точки зрения Фемиды совершенно безупречны. Это даже не мелкое мошенничество. Другое дело, что человек, недавно попавший в страну — вне зависимости от того, на какой срок он сюда приехал, — и еще не совсем хорошо владеющий языком, легко попадается на такие трюки и с готовностью расстается со своими кровными сбережениями.

История произошла со мной, прожившей в стране к тому времени больше десяти лет.

Звонок в дверь. Открываю. Передо мной стоит нечто, одетое в мешковатые штаны, мышиного цвета куцую курточку и бейсболку. По некоторым признакам удалось определить, что «оно» женского пола, год выпуска — приблизительно последняя треть прошлого столетия.

Девушка с бумагами, папкой, я — с молотком. Пыталась прибить гвоздь. Вид у меня воинственный, поэтому она сообщает, что ничего не продает.

— А мне ничего и не надо, — злобно огрызаюсь я, не выпуская из рук холодное оружие.

Дело в том, что дама сегодня — уже третья по счету. До этого были два набриолиненных героя сказок «Тысяча и одна ночь», пытающихся убедить меня, что телефонный провайдер у нас просто отвратительный, а вот у них предложение — пальчики оближешь. Корректно объяснила, что у меня все хорошо и самая надежная связь — это почтовые голуби.

— Что?! У вас нет голубей? Приходите, когда будут.

Следующим был мужичок с пылесосом. Самым лучшим в мире, ибо и моет, и чистит, и лает, и кусает (особенно ценой) и главное — может быть приобретен только сейчас, в дверях моего дома, ибо уже послезавтра цены взлетят до небес. Был отправлен по месту прописки. Но корректно, само собой, с соблюдением пиетета.

«Откуда такая агрессия?» — спросит пытливый читатель. Поясняю: таких скитальцев в день бывает и два, и три, и пять штук. Случаются, правда, и холостые дни — обычно в конце месяца, когда коробейники подводят итоги за отчетный период. У них инвентаризация, и любимый город может спать спокойно. Но это скорее исключение.

Интересно, что приходят они пачками. То густо, то пусто. Дан приказ — охватить район Х.

И вот толпы этих самых офень[12] бродят по квартирам и предлагают свое барахло (под барахлом подразумеваются как товары, так и услуги). Особенно умиляет, что учета господа, видимо, не ведут. Новый телефонный провайдер мне был предложен уже раз шесть, чтоб не соврать.

Как-то одни и те же мальчики приходили два дня подряд.

— Ребят, — говорю, — вы вчера уже здесь были. В том же составе, в количестве двух штук. У вас галстук вчера был желтый в синюю крапинку. А у вас — царапинка на щеке. А сегодня вон и галстук другой, и царапина отвалилась…

Улыбаются, извиняются, отступают… Еще и комплименты отвешивают. Мол, всем бы такую визуальную память.

Но с коробейниками все ясно. Они услуги продают. Есть и другая категория — это сборщики подаяния. Иногда — по вполне достойным и серьезным поводам. Для больных детей, на строительство приютов и прочее. Вызывает только уважение. Немного смущает методика — хождение по домам и квартирам, ну да Бог с ним. А вот иногда…

— Я ничего не продаю, — частит девушка в бейсболке — Не закрывайте, пожалуйста, дверь. Я — Штефани.

— Прекрасно, — говорю, — Штефани. Красивое имя. Чем могу?

— Скажите, а как вы относитесь к белым медведям?

А надо сказать, что у меня муж — психиатр. И я, как декабристка, прошедшая с ним здесь все круги психиатрического ада, в принципе… г-м… резистентна к подобным экземплярам. Всяко же бывает. У кого-то — бабочки, у кого-то — медведи. Дело такое. Но тут…

Когнитивный диссонанс у меня наступил, простите за нецензурщину.

— Да, неплохо, в общем-то, отношусь к белым медведям. Жалоб с моей стороны нет. К бурым чуть хуже отношусь, если вас это интересует. Но это, знаете ли, личное. Не люблю коричневый цвет во всех его проявлениях.

— Это прекрасно! Это так человечно, когда люди любят братьев наших меньших! — захлебывается девушка в восторге, не обращая внимания на откровенное хамство с моей стороны. — Мы собираем деньги. На медведей. Вы знаете, их же убивают. А мы — как «Гринпис», только меньше. У нас просто средств таких нет. Нам паблисити не хватает.

— Так мне с паблисити помочь?!

— Нет, нет. Деньгами. Вот название нашего общества. Вот, мы зарегистрированы, все как положено. Эти деньги пойдут на благое дело, поверьте.

— Да я верю вам, милая. Медведи — это свято. У нас тут вокруг куча турецких детей бегает, которым после школы совершенно нечем заняться. Не хотите поучаствовать? О них «Гринпис» точно не позаботится, а у вас есть все шансы сделать паблисити. А потом и к медведям можно переходить. По понижающей, так сказать.

Улыбка сползает с ее лица, как маска в одноименном фильме с гениальным Джимом Керри.

— Люди стали черствы! — припечатывают мне приговор, и, надвинув бейсболку поглубже на пушистые брови, девица удаляется. На этаж выше. Может, там повезет больше, и мишки будут спасены.

Стоит, наверное, сказать о том, что встреча с коммивояжерами, предлагающими те или иные товары, равно как и со сборщиками пожертвований все же зависит от того, в каком именно районе вы проживаете. Обычно коробейники избегают совсем уж нищих кварталов — все равно никто ничего не купит — и богатых районов: в таких местах на заборах и входных дверях обычно висят объявления, предупреждающие, что торговля любого рода запрещена.

Чтобы развеять еще один миф о Германии как о стране с молочными реками и кисельными берегами, расскажу пару слов о бездомных. Они здесь, разумеется, тоже есть.

Другое дело, что в Германии бомжом является лишь тот, кто самостоятельно выбрал этот путь. Социальная система настолько мощная, что человеку, оставшемуся по каким-то причинам без крыши над головой, предоставят оплачиваемое жилье. Если человеку временно некуда идти, то ему предложат место в ночлежке и дадут поесть. То есть тех, кого действительно выкинули на улицу и кто вынужден жить годами в коробке под мостом, я никогда не видела. Бывают нелегалы, но это другая история.

Российский бомж и немецкий бомж — это два совершенно разных бомжа. Немецкий бомж обычно живет на улице вместе с собакой — так теплее. Если уж совсем замерз, то можно пойти в ночлежку, где всегда предоставят койку и миску супа. Немецкий бомж, если он имеет немецкий паспорт или просто официальное право на нахождение в стране, обычно состоит на учете в социальном ведомстве. Там он ежемесячно получает пособие не только на себя, но и на свою собаку. Так что бомжевание здесь — это скорее образ жизни, сознательный выбор.

Сочувствия к тем, кто самостоятельно принял решение жить на улице, я не испытываю. И милостыню не подаю. Обычно бомжи совершенно безобидны. Они не нападают на прохожих, максимум — просят подаяние. Причем на открытых пространствах. В редких случаях бездомных можно увидеть внутри вокзалов или в аэропортах — полиция и служба безопасности их не жалует.

Что касается отношения к ним простых немцев… я могу говорить только о своем личном опыте, о той ситуации, которую наблюдала своими глазами. Причем описываемый человек был не бомжом, а скорее просто опустившимся и пьющим субъектом. Хотя трудно сказать.

Как-то вечером, за десять минут до закрытия, мне срочно понадобилось в магазин. Магазин, к слову, был из дорогих. Таких, как я, которым никак не вытерпеть до утра и просто необходима какая-нибудь финтифлюшка на ночь глядя, было человек пять. Молодой человек с бородкой, выбритой эффектными зигзагами, покупал суши и белое вино. Не иначе как на свидание. Пожилая дама с сумочкой под настоящего крокодила, а на самом деле — из дермантина, но это неважно, вдумчиво выбирала оливки. Поднимет банку, посмотрит на просвет, потрясет зачем-то и поставит на место. Потом за следующую возьмется. Оливки нужно выбирать с умом. И десяти минут на это может не хватить.

Девчушка лет одиннадцати стояла у кассы с пачкой хлопьев. Ерзала-ерзала, потом не удержалась и взяла с полочки рядом с лентой «Киндер-сюрприз». Наверняка мама просила купить только хлопья, но, может, все же не попадет?

Перед девчушкой и мной в очереди к кассе стоял этот мужчина.

Скорее всего, он все же не был бомжом. Это какая-то промежуточная стадия между тем, кто уже упал и лежит, и тем, кто еще в социуме и пытается всеми силами не попасть туда, за черту. К тем, от кого отворачиваются и стараются обойти по большому кругу. Потому что грязь и амбре. Этот был не настолько грязным. Но все равно непонятно, каким ветром его занесло в этот сияющий, вылизанный магазин. Там же, за углом находились три дискаунта.

На нем был войлочный свитер в полоску — коричневая и голубая, коричневая и голубая — с огромной дырой под мышкой. Свитер был натянут на голое тело, и когда он поднимал руку — а он ее периодически поднимал, чтобы поправить падающую на лоб прядь когда-то, наверное, блестящих, а сейчас словно присыпанных пеплом волос, — так вот, когда он поднимал руку… в огромной дыре бесстыдно сияла волосатая подмышка. И я тупо, как кролик, не могла оторвать взгляд от этой отвратительной дыры, от этой чужой заросшей наготы. Так, наверное, смотрят на людей, имеющих какое-то увечье. Шесть пальцев или заячью губу. Хочется отвернуться, ты прекрасно знаешь, что смотреть нельзя, а взгляд все равно приклеивается. Как жевательная резинка — к подошве. Только ножом отскребается.

Но дело не в этом. Он был какой-то полугрязный. Я не знаю, где грань между чистым и грязным и каким образом измеряется эта половинчатость, но он был именно полугрязным. Покупал бутылку самого дешевого вина и две банки пива. И расплачивался медяками. Центами. В буквальном смысле. Высыпал кассирше две горсти монеток достоинством один и два цента — выгреб откуда-то от глубин аляповатых гавайских шорт. Вообще, вот этот вот кричащий диссонанс — плотный, дырявый свитер в полоску при почти тридцатиградусной жаре и люминесцентными красками светящиеся шорты — пугал уже сам по себе. Без всяких подмышек и медяков.

Бродяга высыпал деньги. Девушка начала считать. И у нее на лице отразилась та же самая половинчатость-перепончатость! Очень противно было брать у него деньги, очень. Просто физически ощущалось, что ей хочется вытереть руки. Она их и вытирала периодически о форменную футболку — ну, вроде как вспотели. Непроизвольно, конечно же. И считала, считала.

Сколько может стоить бутылка вина? Сколько-то стоит, и надо все пересчитать. Но очень противно. С другой стороны, клиент. И раздирала ее эта половинчатость во все стороны. На чистеньком, не испорченном дешевой косметикой лице — гримаска отвращения. От хорошей жизни в кассирши редко идут. Но она справилась с собой, собрала мелочь, даже улыбнулась ему. Bitte schön![13]

Мужчина улыбнулся в ответ, в последний раз вскинул вверх худую, жилистую руку, отбрасывая сальную прядь. Забрал свои покупки и ломкой, подпрыгивающей походкой простудившейся цапли направился к выходу. Кассир спрыснула ленту дезинфицирующим средством. На кассе в это время ждали своей очереди последние покупатели.

И всю эту картину откуда-то сбоку, из-за полок наблюдал менеджер магазина. Я его часто там видела — пожилой, подтянутый человек, не гнушающийся любой работы. Может и ящики сам разгрузить, и за кассу сесть, и полы помыть. Из тех начальников, которые подают пример.

И после того как девушка, помыв ленту, жизнерадостно улыбнулась следующему клиенту — девчушке с хлопьями, подошел к ней сзади и тихонечко — но мы же все совсем рядом, все слышно — шепнул ей на ушко:

— Еще раз так сделаешь — выкину сразу же! И никуда больше не устроишься. Это клиент! Какой бы ни был. Хоть сто евро по центам принес. Это КЛИЕНТ!

Девочка стала пурпурной и так же шепотом ответила:

— Извините! Извините, пожалуйста, все! Больше никогда не повторится.

И все стоящие в очереди почему-то уткнулись глазами в пол.

Какие выводы можно сделать из этой истории? Я не знаю, честно говоря. Мне просто хотелось показать, что даже к таким совсем опустившимся людям все же стараются относиться с максимальным уважением.

Вопросы по существу

• История с белыми мишками, описанная выше, совершенно не криминальна. И если вы попытаетесь заявить в полицию о том, что только что САМОЛИЧНО подписали чек на круглую сумму, ибо поначалу было решили спасать обезьян в сельве Амазонки, а потом почему-то обиделись на Дарвина — по его теории человеку должно житься лучше, чем обезьянам, а в жизни — все наоборот, и передумали…

Скорее всего, офицеры сочувственно пожмут плечами и посоветуют вам впредь быть внимательными. Дело в том, что вы сделали пожертвование добровольно. Вас никто не принуждал силой отдавать деньги. А то, что вы не очень хорошо понимаете язык… Это не юридическая категория.

• Именно поэтому следует очень внимательно относиться к всевозможного рода «продавцам воздуха», шастающим по домам. Обычно они очень хорошо осведомлены о том, какая именно публика живет в том или ином районе. Если там сосредоточено много иностранцев, то, соответственно, число коробейников будет в разы выше, чем в районе с коренным населением. Иностранцу намного проще продать все что угодно — он не знает тонкостей законодательства, он не владеет в должной мере языком, он просто стесняется послать незваных гостей подальше.

Если к вам пришли с очередным предложением «чудо-соковыжималки, которая заодно погладит брюки вашего мужа и просигнализирует вам, если в ваше отсутствие он водит в дом женщин», а вы четко уверены, что ничего не хотите знать о грехах супруга, — смело гоните незваных гостей. Как умеете, не смущаясь наличием грамматических ошибок и не боясь показаться невежливыми. Тактика этих продавцов — задавить клиента потоком информации, не дать ему опомниться и быстренько всучить товар. Расчет сделан на скорость и внезапность. Пока вы опомнились — их уже и след простыл.

• В Германии существует целая организация, занимающаяся в числе прочего вопросами недобросовестного поведения различных торговых и производственных фирм. Называется она Verbraucherzentrale. В вольном переводе — Центральная служба защиты потребителей. Вот ее адрес: http://www.verbraucherzentrale.de.

• В каждой земле существует свое региональное отделение. Позвонив туда или приехав в офис, вы сможете совершенно бесплатно получить информацию о том, правильно ли вы заключили договор (по-хорошему, нужно проконсультироваться еще ДО его заключения) о покупке той или иной вещи, имеет ли данная компания право продавать свою продукцию на территории Германии, соответствует ли товар всем сертификационным стандартам и прочее. Причем совершенно неважно, о каком именно продукте идет речь — о новейшей стиральной машине, купленной в дорогом и солидном торговом доме, или о «чудо-пылесосе», который носят по домам коммивояжеры. Сотрудники службы проконсультируют вас по всем интересующим вопросам и при необходимости свяжут со своими адвокатами.

• Особый случай — это продавцы страховок всех мастей. Имейте в виду, что любую из предлагаемых страховок можно заключить и «стационарно» — в офисе той компании, которая ее предлагает. Там, в спокойной обстановке, вы сможете внимательно изучить каждый пункт договора, взвесить все за и против.

В Германии существует огромное количество специализированных страховок, совершенно неприменимых в повседневной жизни. Ну не нужна приехавшему на два года программисту из России страховка от падения метеорита. Не нужна — и все тут. И тем не менее при грамотной обработке (а уж кто-кто, а страховые агенты умеют делать это классически) вы прямо там, на пороге собственного дома, с радостью подпишете договор, согласно которому при падении метеорита на вашу спальню вам обязательно выплатят причитающиеся злотые. Причем упадет тело космического происхождения или нет — это написано на небесах, а вот то, какие суммы вы должны будете ежемесячно переводить с вашего банковского счета на счет страховой компании — очень четко и однозначно прописано в договоре. Том самом, который вы только что подписали.

• Если вам все же кажется, что та или иная страховка совершенно необходима (речь не идет о медицинской страховке! Она обязательна), то ПРЕЖДЕ чем заключать тот или иной договор, сравните различные предложения. Дело в том, что страховой рынок страны очень динамичен. То и дело появляются новые предложения, и, казалось бы, идеальный вариант вдруг оказывается «осетриной второй свежести». В немецкоязычном Интернете существуют порталы, где можно сравнить страховые предложения различных компаний и выбрать для себя оптимальный вариант. Например, здесь: http://www.versicherungsvergleich.de или здесь: http://www.check24.de.

На этом портале можно сравнить предложения, касающиеся автомобилей, страховой защиты домашнего имущества, а также медицинской страховки. Одним словом, прежде чем принимать решение, потратьте какое-то количество времени на изучение рынка. Уверяю вас, это обязательно окупится.

• Если вы все же по незнанию, недопониманию или внезапному помутнению рассудка купили совершенно ненужную вам вещь или подписали никому не нужный договор, то и в этом случае еще не все потеряно. Помните, что в течение 14 дней со дня совершения акта покупки-продажи (подписания договора на приобретение какой-либо услуги) вы имеете право обменять или даже вернуть не пришедшуюся ко двору вещь (и, соответственно, расторгнуть договор на услугу) без объяснения причин. По принципу «я просто передумал».

Разумеется, существует масса всевозможных юридических тонкостей, но обычно право на возврат покупки (Widerrufsrecht) прописано в любом договоре.

• Здесь нужно учитывать еще одну особенность немецких документов. Обычно самая важная информация напечатана в самом низу документа меленькими буковками. Столь мелким шрифтом, что читать этот текст без применения специальной оптики способны либо законченные «сухари» и педанты, либо обладатели титула «соколиный глаз года». Если вы нормальный среднестатистический человек, то, скорее всего, просто не обратите внимания на шесть-семь строчек, помещенных в самом низу документа. Если он многостраничный, то это будет самая последняя страница. Та, до которой обычно не доходят, потому что читать лень и текст написан кондовым юридическим языком, и вообще, «нас не обманут». На самом деле рекомендуется очень внимательно прочитывать именно этот мелкий шрифт, потому что там может таиться информация, которую продавцы «забыли» сказать вам на словах, но которая вполне может вас спасти при условии, что вы хотите вернуть покупку. Эта же информация может лишить вас всякой надежды на возвращение собственных финансовых средств. Все зависит от того, что там написано.

• В последнее время в Германии широкое распространение приобрело так называемое телефонное мошенничество. И хотя в прессе чуть ли не каждую неделю появляется информация на эту тему, существует большее количество людей, попавшихся на старый, как мир, трюк.

Выглядит он следующим образом. Взяв утром в руки мобильный телефон, вы обнаруживаете, что вечером или ночью вам кто-то звонил. Звонил этот кто-то с номера, начинающегося с цифр 0180 или 0190. Вы набираете указанный номер и попадаете на робота, который рассказывает вам, что вы — счастливчик, и именно вас только что выбрали среди сотен тысяч неудачников. Вам причитается путевка на двоих на нидерландские Антиллы (круиз по Атлантике) / народный немецкий автомобиль Volkswagen / русский народный автомобиль Porsche Cayenne — здесь все зависит от фантазии и кругозора организаторов.

И вот он, манящий приз! До него рукой подать. Нужно только заплатить регистрационный взнос. Обычно 50 евро. Не больше. Но разве это сумма, если уже через неделю белоснежный лайнер будет нести вас… Дальше вы включаете свою фантазию и переводите денежки. Дальше… Все, собственно. Поле чудес в стране дураков никто не отменял. Так что будьте бдительны.

• Представим все же ситуацию, что вы попали в неприятную историю и вам нужен адвокат. Где его взять? Какой именно адвокат необходим? Сколько стоят его услуги? Самый лучший и самый правильный вариант — это, конечно же, спросить совета знающих людей и выбирать специалиста по рекомендации. Но что делать, если обратиться не к кому? В Германии существует несколько порталов, предлагающих централизованную информацию о юридических специалистах, практикующих в стране. Самая известная служба — http://www.rechtsanwaltsuche.de.

Здесь вы сможете найти не только адвоката в вашем городе и даже районе, но и нотариуса. Можно ничего не искать самостоятельно, а позвонить по бесплатному телефону, представленному на сайте, и вас свяжут со специалистом, который вам необходим. Первичную консультацию можно получить даже по телефону.

Кроме того, уж коль мы с вами говорили о страховках, нелишней будет информация о том, что в стране существует специальный страховой пакет, ориентированный именно на такие случаи. Называется он Rechtschutzversicherung. Заключение этой страховки имеет смысл для тех, кто приехал в страну на срок более одного года! Если вы ее выбрали, то в случае обращения к адвокатам страховая компания обязуется брать на себя все расходы по ведению дела. Другой вопрос, насколько необходима подобная страховка среднестатистическому гражданину. Но это каждый решает для себя сам.

• И, наконец, самое главное. Если вы чего-то не понимаете, ни в коем случае не подписывайте никаких документов. И покупки в дверях собственной квартиры (а иногда и отеля!) тоже не осуществляйте. Даже если вам кажется, что понимать немецкий язык вы пока можете «на троечку», а вот со счетом дензнаков у вас всегда все было отлично, и вы реально видите выгоду от покупки. Помните рекламу какой-то жевательной резинки? «Иногда лучше молчать, чем говорить». Вот и здесь то же самое. Иногда лучше захлопнуть дверь перед носом продавца, наплевав на вежливость и хорошее воспитание.

12. Добрый доктор Айболит

Лучше быть богатым и здоровым…

Хотя это условие не является определяющим для долгой и полноценной жизни. Даже если вы будете бедным и больным, вас не оставят умирать на улице вне зависимости от того, попали вы в страну в качестве туриста, приехали поработать на годик-другой или выбрали Германию в качестве постоянного места жительства.

Медицина в Германии страховая. О том, что это такое и как этим чудом пользоваться, поговорим чуть позже, а для начала хочется рассказать о моем собственном опыте общения с немецкой медициной.

До своего переезда в Германию я понятия не имела о том, как там устроена система здравоохранения. Все, что было известно, — это информация из серии «У них там все хорошо! Живут сытно, богато и долго». Ну, что сказать… В целом это недалеко от истины. Хотя есть какие-то моменты, которые мне непонятны до сих пор, а уж тогда, пятнадцать лет назад, вызывали просто волну праведного гнева.

Мои родители до сих пор любят вспоминать историю о том, как я пыталась вызвать скорую помощь. Дело было так. Мы только-только переехали и жили в общежитии. Примерно на третий день нашего там пребывания в комнату постучалась соседка и жалобно попросила сделать хоть что-нибудь. У ее десятилетнего сына поднялась температура тридцать семь и семь, а праксисы — частные врачебные кабинеты — уже закрыты, и таблеток тоже нет.

Надо сказать, что по-немецки никто из нас не говорил.

— Не беда! Здесь все врачи говорят по-английски! Куда звонить? — бодро откликнулась я.

Соседка сказала, что она вроде бы слышала, что врачи здесь на дом не приходят и надо ехать в клинику самим или вызывать скорую.

— Не может быть! — заверила я, набирая заветные три цифры. — Сейчас мы всех вызовем, все объясним. Вот только паники не надо! Не волнуйтесь, мамаша.

Снявшему трубку оператору я объяснила на английском ситуацию и попросила прислать педиатра, отвечающего за этот участок. Молчание в трубке было расценено мной как недостаточное знание абонентом на том конце провода английского языка. Человек, помолчав какое-то время, на неплохом английском сказал мне, что в Германии температуру до тридцати восьми стараются в принципе не сбивать. Никаких педиатров, мотающихся по участкам, нет и в помине. Давайте больше пить. Смотрите за динамикой. Если станет хуже, то езжайте в Notfallpraxis[14]. Или в ближайшую больницу. Вас там обязательно примут и помогут.

А скорую (звонила-то я именно туда, так как других телефонов под рукой просто не было) вызывают в случае, если действительно очень высокая температура, и судороги, и рвота, и еще тысяча всяких ужасов. Далее человек потратил еще кучу времени, чтобы объяснить мне, где находится пункт неотложной помощи и три ближайшие больницы, и всячески успокаивал меня, совершенно не раздражаясь идиотизму ситуации.

Впоследствии выяснилось, что участковых педиатров, равно как и терапевтов в привычном нам понимании, в Германии действительно нет. Если кому-то нехорошо (к детям это тоже относится), а дело к ночи, и праксисы закрыты, то человек садится в машину или в такси и привозит больного, к примеру, в ближайшую больницу.

— Как можно тащить больного ребенка с температурой тридцать восемь на улицу?! — возмущалась я.

— Так принято, — вот и весь ответ.

Точно так же больного ребенка, если дело происходит утром или днем, ведут к ближайшему доктору. Для меня это было невероятно странно, непривычно, возмутительно. Со временем мы к этому, разумеется, привыкли.

Что касается скорой… Во-первых, она обязательно приедет. Не застрянет в пробках, не лишится колеса по дороге, не перепутает адрес.

Если, не дай Бог, какая серьезная авария, дело происходит на автобане, а движение перекрыто и не проехать, то скорая к вам прилетит. То есть действительно прилетит вдруг волшебник в красном вертолете, и все решится. Когда я впервые увидела изнутри оснащение обычной линейной машины скорой помощи… Ну, что сказать… Это был культурный шок.

Мне довелось быть свидетелем того, как именно работает служба скорой помощи в экстремальных ситуациях. Как-то раз в разгар рабочего дня мне позвонила в слезах моя близкая подруга со словами, что ЕЕ РЕБЕНОК ПОПАЛ ПОД МАШИНУ.

А она работает очень далеко. В Гамбурге. Живет неделю на другом конце страны и приезжает только на выходные. А папа ребенка был на курсах в этот момент, а… Я не все понимала, так как голос в трубке постоянно прерывался рыданиями.

— Его забирают… на вертолете. А я смогу приехать только поздно вечером… Поезд идет пять часов… Ты можешь что-нибудь сделать? Хоть что-нибудь?

Я немедленно созвонилась с отцом ребенка. Он уже был на месте аварии. Но у него еще не очень хороший немецкий, ему сложно понять тонкости. Попросила мужа подруги соединить меня с врачом скорой помощи.

— Да вы не волнуйтесь. Все хорошо. Похоже, отделался легким испугом. Рука сломана, это точно. Гематома огромная на лбу. А так вроде все нормально, — мгновенно отрапортовал доктор.

— А вертолет-то? Вертолет-то тогда зачем? — все никак не могла я успокоиться.

— Как зачем? Так быстрее. Мало ли… Вдруг какие-то внутренние кровотечения. Вдруг позвоночник. Что-то, чего я не увидел. Да вы не волнуйтесь! Все хорошо. И отца успокойте. Езжайте сейчас в университетскую клинику. Они минут через десять будут там. Езжайте в хирургию. В Notfallambulanz (приемный покой).

Мне все равно было дико не по себе. Руки тряслись, перед глазами какие-то точки малиновые разбегались. Даже думать боялась о том, что чувствовали в этот момент бедные родители. И вертолет… Он меня очень пугал. Наличие вертолета в моем дилетантском понимании свидетельствовало о существовании максимально тяжелых травм. Возможно, даже несовместимых с жизнью…

Потом уже, в больнице, папа мальчика рассказал мне, с какой скоростью работали все службы. Мгновенно приехала скорая. Провели первый осмотр, параллельно вызвали вертолет. К приезду отца, которого тут же нашли и проинформировали, полиция перекрыла все движение вокруг, расчистили подступы, посадили вертушку, ребенка погрузили туда — и вперед, в университетскую клинику. А папа остался разбираться с полицией и с женщиной, сидевшей за рулем. Ее, бедную, тоже в чувство приводить пришлось.

Приехала я в университетскую клинику, в хирургию. К дежурному.

— Здравствуйте, мне к мальчику… Только что на вертолете доставили.

Велели бежать в приемный покой.

Вбежала.

— Я… — дыхание сбилось, и не было никакой возможности выдавить из себя хоть одно предложение.

— Вижу, вижу, — кивнула головой медсестричка, — да вы не волнуйтесь! Спокойно. Никакой паники. Все хорошо. Воды хотите? Спокойно только. Ваш сын в полном порядке.

— Я — подруга. Сейчас отец приедет, он с полицией разбирается. А мама — только вечером.

Мимо проходил молодой доктор, взял меня за руку, зачем-то пощупал пульс.

— Да вы успокойтесь. С ребенком все замечательно. А вот вы не в форме. Сядьте, сейчас принесут воды. Когда приедет отец ребенка, мы пройдем туда. У него ничего страшного нет. Вы мне верите?

Приехал папа пострадавшего. Снова подошли к стойке. К нам вышел уже другой доктор.

— Ваш ребенок родился в рубашке. После такого столкновения отделаться переломом руки, причем даже без смещения — чудо! Мы проверили все, что можно. Сделали томографию верхних отделов позвоночника, рентген, УЗИ. Ничего. Только гематома на лбу. И рука сломана. Но все равно мы оставим его для наблюдения на сутки. Сейчас хирург наложит гипс, и мальчика перевезут в детскую клинику. Один из вас может пойти к нему. Наверное, лучше папа. А вы… вы — подруга? Подождите в коридоре.

Снова села ждать. Просидела почти час. Наконец не выдержала, подошла к регистратуре.

— А, вон хирург пошел. Эй, возьми девушку с собой к воздушному пациенту!

Хирург — огромный мужик с крупными волосатыми руками в зеленой больничной форме, надетой на голое тело:

— Вы со мной? Пошли! Только не бойтесь. Чего-то вы бледная. Девушки в обмороке нам тут не нужны. Там просто шишка огромная. Она выглядит страшнее, чем есть на самом деле.

Зашла. Ребенок улыбается. Гипс уже положили. Вот-вот должны подъехать ребята из внутренней службы перевозки и отвезти его из хирургии в детскую клинику. Рядом папа. Значительно менее бледный и намного более бодрый, чем я. Вошла сестричка. Обратилась ко мне и к хирургу одновременно.

— Вот вещи. Переведите, пожалуйста, отцу. Здесь разрезанная куртка, разрезанные брюки, рубашка. В случае аварии мы должны действовать быстро. Нет времени заботиться о сохранении одежды. Вы не в претензии?

Мы с отцом очумело затрясли головами. Нет, мы не против, что они разрезали куртку и привезли ребенка в клинику на вертолете.

— Мобильного не было с кармане. Спросите у полиции. Значит, у них остался. И вот еще. Это ваше.

Протянула мне запечатанный конверт. Сверху — стандартная наклейка. Фамилия, имя ребенка, год рождения, название больничной кассы.

— Что там?

— Это мы нашли в кармане брюк. Там 50 центов. Распишитесь, пожалуйста.

Эти 50 центов меня подкосили. Вертолет, приемный покой, гипс — это я все еще воспринимала. Но 50 центов, которые они вернули ребенку в запечатанном конверте со словами «Еще и на мороженое осталось!», меня добили.

Я не просто так настолько подробно описываю события того дня. Наверное, для людей, родившихся в Германии, все происходившее с момента аварии выглядело как само собой разумеющееся, но для нас с отцом ребенка вся схема поведения многочисленных служб, задействованных в спасении мальчика, казалась удивительным, идеально отлаженным механизмом.

Потом ребенка перевезли в интенсив детской клиники. Нам с его отцом тоже разрешили зайти в палату. Комната, набитая техникой. На три места. Рядом с нашим пациентом — еще две кровати. Точнее — кроватки.

В одной — крохотное тельце в шапочке, памперсе и перчаточках, опутанное проводами. Тельцу — 24 недели от зачатия. В другой — такое же тельце — 26 недель. Сестрички с ними разговаривают, поглаживают, убаюкивают, щекочут пяточки. Я таких крох никогда не видела. Безумно страшно и восхитительно одновременно.

Пускают в интенсив прямо в верхней одежде. Никаких бахил и халатов. Это я уж сама там разделась — очень жарко. А так — стой хоть в шубе.

К нашему герою прибежал педиатр. Осмотрел. Пришел детский невропатолог.

— А что ты любишь? Что ел на завтрак? Когда день рождения? Мы к тебе уже приезжали туда, на место аварии. Но ты, наверное, не помнишь.

Сестричка подключила к аппаратуре. Потом пришел профессор, шеф клиники.

— А, это тот самый мальчик, столкнувшийся с «мерседесом»? Я вижу, ты победил. Вот это да! Как тебе полет на вертолете?

— Здорово! — улыбка до ушей, и сияющая карминно-красная шишка на лбу. Бордовая полоса на шее и гипс. Собственно, и все.

Я поговорила со всеми, помогла отцу мальчика, ответила на вопросы врачей. Оставила всем свои телефоны — на случай, если…

— Мы подержим его в интенсиве до утра, понаблюдаем. Если все будет нормально, завтра переведем в обычное детское отделение и к вечеру выпишем.

Я договорилась о том, чтобы обязательно пустили маму, которая приедет только к ночи. Спросила, можно ли посидеть с ним здесь до утра. Просто посидеть. «Да, пожалуйста, — говорят, — стулья есть».

Попрощалась со всеми докторами и уехала домой.

Дома рассказала супругу-доктору о вертолете. Рассказывала с восторгом, смешанным с безграничным удивлением.

— Что тебя так умиляет? — удивился муж. — Это норма. Не далее как позавчера я тоже имел честь пообщаться с вертолетчиками. Причем не по поводу ребенка, попавшего в аварию. Там как раз показания к вызову вертолета стопроцентные…

И рассказал. Оказывается, на дежурстве он, работавший на тот момент в отделении геронтопсихиатрии, вызвал скорую к себе в больницу. Пациентка — женщина за восемьдесят, страдающая тяжелым психическим заболеванием. Именно это и было причиной ее нахождения в клинике. В тот вечер у бабушки начались проблемы с сердцем. Муж провел первые реанимационные мероприятия, но больную нужно было переводить в университетскую клинику. Соответственно, дежурный врач набрал 112 и вызвал скорую, попросив при этом, чтобы приехал Notarzt (врач неотложной помощи).

Это принципиальный момент. Врач приезжает далеко не всегда. Решение о том, высылать ли врача или достаточно фельдшера, принимает, опять же, дежурная бригада диспетчеров.

Дежурный врач, то бишь мой муж, вызвал скорую. И попросил прислать именно врача. Не фельдшера, а врача. Больную стабилизировали и стали ждать подмогу. Через некоторое время в палату влетела сестричка:

— Доктор, посмотрите, там, кажется, вертолет!

А надо сказать, что больница, о которой идет речь, представляет собой небольшое чистенькое здание, стоящее в глубине парка. По внешнему виду больше напоминает санаторий, чем больницу. Находятся там в основном старики очень и очень пожилого возраста, многие из которых страдают ко всему прочему психическими заболеваниями. Здание больницы огорожено высоким забором и граничит с детской площадкой. Вот на нее-то и садился вертолет. Там уже была полиция, которая расчистила пространство, — дело было часов в шесть вечера, когда на площадке много деток.

Дальше медицинский персонал больницы во главе с моим мужем наблюдал прямо-таки акцию спасения в одном отдельно взятом парке. В заборе со стороны детской площадки нет ни одной дырки. И калитки тоже нет. Больница в силу специфики и небольших размеров не оборудована вертолетной площадкой. Посадить вертолет у центрального входа тоже невозможно. Просто некуда. Соответственно, посадили, где могли. А дальше Notarzt с ассистентами прыгали через забор, чтобы не терять время.

Одновременно со стороны центрального входа подъехала скорая.

Когда мой муж спросил, зачем они прислали вертолет, — понятно, что кардиология, что все нужно делать быстро-быстро, но это все же не авария на автобане, куда по-другому не добраться, ему ответили:

— Вы как дежурный врач затребовали в сопровождение именно врача, а не фельдшера. Диспетчер принял сигнал. Но все доктора были на вызовах. Ближайший врач находился на вертолетной базе в Дуйсбурге (это соседний город). Вот оттуда и доставили.

Мой муж сдал пациентку, врач скорой помощи принял ее и увез уже на машине. А вертолет улетел по своим неотложным вертолетным делам.

Когда меня спрашивают о том, насколько хороша медицина в Германии, я, честно говоря, затрудняюсь ответить. Медицина в Германии страховая — это принципиальный момент. Страхование обязательно. Это означает, что помощь получит любой, даже самый последний бомж, у которого тоже есть социальная страховка. Насколько обслуживание по ней будет отличаться от обслуживания по самой дорогой частной страховке? И будет ли? Разумеется, будет, но только в том, что касается комфорта пациента, а не за счет качества лечения.

Отдельно хочу рассказать о немецкой психиатрии. Тот, кто когда-нибудь сталкивался с системой психиатрического лечения в России, меня поймет. Я имею в виду то, что было на момент моего отъезда. Что сейчас — не могу судить. Здесь в психиатрических отделениях с больными работают не только врачи, но и специалисты по таким видам терапии, как терапия искусством, терапия трудом и прочее. Но самое главное — в них видят людей. Здесь существует система реабилитации психически больных. С ними работает целая команда специалистов, занимающихся их адаптацией к жизни в нормальном обществе. Есть социальные педагоги, воспитатели, которые помогают человеку не чувствовать себя изгоем из-за того, что у него есть какие-то психические отклонения. К таким больным персонал клиник относится с максимальным пиететом, несмотря на то что поведение самих пациентов порой не вписывается ни в какие рамки.

Моя нынешняя сотрудница Симона некоторое время работала медсестрой в психиатрической клинике и однажды стала жертвой нездоровой страсти одного из пациентов. Дело было на пятничном дежурстве в огромной больнице. Кого туда только ни привозили. Пьяных, битых, алкашей — все как у классика[15]. И вроде бы полночи прошло относительно спокойно, без каких бы то ни было эксцессов. А в начале пятого утра в одно из отделений позвонил бывший пациент, Отто. Не просто так позвонил, а с намерениями. По отношению к сестричке Симоне.

Пациент Отто проходил в клинике лечение от алкоголизма. Вроде бы, даже относительно успешно. Во всяком случае, был выписан с хорошими перспективами. За время пребывания в клинике у Отто сложились теплые, если не сказать нежные отношения с медсестричкой Симоной. Так Отто себе придумал.

Теперь чтобы вы правильно понимали. Ни о каких по-настоящему романтических отношениях и речи быть не могло. В Германии это считается очень плохим тоном и встречается крайне редко. В данном случае, учитывая тот факт, что пациент проходил лечение в психиатрическом отделении, и говорить, по сути, не о чем.

Симона относилась к Отто ровно-дружелюбно, как и ко всем остальным своим пациентам. Не лучше и не хуже. Но Отто, обладающий богатым воображением и уймой свободного времени, воспринял профессиональную любезность и внимание не совсем так, как должно. Во всяком случае, в его сознании медсестра Симона была королевой красоты. На самом деле Симона — женщина как женщина, не так чтобы прям Мерилин Монро, но и не крокодил Гена, выглядела как типичная немка. Высокая, светловолосая, светлоглазая. В меру симпатичная.

Симона, медсестра опытная, не первый день в психиатрии работавшая, на провокации не велась и общалась с пациентом совершенно невозмутимо. Отшучивалась — и все.

Через какое-то время Отто выписали, и все, включая Симону, и думать о нем забыли. С момента его ухода прошло около полугода.

Но не тут-то было.

В ночь с пятницы на субботу Отто позвонил. Попал на ночную медсестру. Отто потребовал немедленно позвать Schwesterchen Симону. Schwesterchen — в смысле медсестричку. Я, говорит, имею серьезные намерения и хочу говорить с ней немедля, вот прямо сейчас.

Ночная сестра, вспомнившая Отто, решила Симону не выдавать. Попыталась его вразумить и объяснить, что ее сейчас нет, и не нужно Отто придумывать всякую ерунду, и вообще это больница, а не дом свиданий. Насколько она вела себя профессионально — другой вопрос. Не о том речь. Беседовали они минут пять, ситуация накалялась и в конце концов пришла к своей логической развязке. Озлобленный Отто заявил, что вот сейчас возьмет и съест лошадиную дозу симпатичных таблеточек, потому что жить так он не может и не хочет. А у него больное сердце, если кто не помнит.

Пока перепуганная сестра уговаривала Отто не делать резких движений, попутно вызывая по внутренней связи дежурного врача, Отто, довольный произведенным эффектом, сообщил, что таблеточки уже съел. Было вкусно, а скоро будет очень-очень хорошо.

Причем не только ему самому, но и всем остальным, а заодно и Симоне — путь мучается до конца жизни из-за того, что отправила на верную смерть ни в чем не повинного человека. Напоследок Отто заявил, что спасти его все равно не успеют, так как он давно переехал, и его нового адреса никто не знает и никогда не узнает. И пусть всем будет стыдно.

Сказал и повесил трубку.

Дежурный доктор, пришедший на вызов, обязан был незамедлительно реагировать. Даже если полный бред, даже если все от начала и до конца — фарс и шоу. Если, не дай Бог, что-то произойдет, врач будет нести полную ответственность. Потому что знал и не принял меры.

Пришлось звонить в полицию, описывать всю ситуацию и просить немедленно найти Отто, который звонил с не определившегося номера не пойми откуда. Дежурный смены сказал, что меры будут приняты незамедлительно, и Отто сейчас из-под земли достанут.

Полиция сработала фантастически быстро. Через двадцать минут после поступившего звонка доктору позвонил наряд из новой квартиры Отто — в небольшом населенном пункте недалеко от Гамбурга.

Не волнуйтесь, доктор, ваш пациент Отто жив и здоров. Ну разве что слегка поддатый, так то не считается. Не криминал это, вы и сами знаете. Но таблеточек не глотал, нет. И не собирался даже. На самом деле у него все хорошо, вот только ему внимания не хватает и теплоты человеческой. А нам он был очень рад. Охотно сам открыл дверь и с большим желанием пообщался с представителями власти. Так что вы, доктор, не волнуйтесь. Будет жить ваш Отто. Ему б общения побольше — вообще все было бы великолепно!

Уставший врач поблагодарил «смежников» и пошел заполнять гору документов — о вызове полиции, об особых обстоятельствах, повлекших за собой акт несостоявшегося суицида, о взаимоотношениях Отто с Симоной, об истории болезни. К утру управился. А ни в чем не повинной Симоне сделали строгое внушение. Возможно, вела себя не совсем профессионально. Возможно, чем-то спровоцировала больного человека…

Вопросы по существу

• Самая, пожалуй, важная информация, касающаяся лиц, постоянно или длительно пребывающих на территории Германии. Понятие «длительно» относится и к студентам, и к ученым, приехавшим работать над проектом, и к наемным сотрудникам из других государств. Медицинское страхование в стране ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ. Вне зависимости ни от чего.

Нижеприведенные адреса — всего лишь несколько вариантов информационных платформ, позволяющих сравнить тарифы различных больничных касс: http://www.krankenkasseninfo.de и http://www.krankenkassentarife.de.

Дело в том, что в Германии существует 156 только государственных больничных касс! Добавьте к этому еще приблизительно столько же частных. Теперь представьте себе, каким образом человек, далекий от медицины, может выбрать себе среди всего этого многообразия ту единственную больничную кассу, которая при относительно невысоких ежемесячных взносах обеспечит адекватное качество медицинских услуг.

Имейте в виду, что при грамотном подходе можно сэкономить в месяц весьма значительную сумму. Есть кассы изначально дорогие, есть кассы «раскрученные» (читай — модные, которые тратят большие деньги на рекламу и, соответственно, у всех на слуху), есть кассы чуть подешевле. Но качество лечения обеспечивает не больничная касса, а сама клиника! И это тот принципиальный момент, который необходимо помнить, выбирая себе больничную кассу.

• Следующий принципиальный момент — это различие между государственными и частными больничными кассами. В государственную принимают любого человека, официально проживающего на территории Германии. Уровень его дохода значения не имеет. Могут различаться суммы ежемесячных взносов (где-то — чуть подороже, где-то — подешевле), но уровень предоставляемых услуг везде приблизительно одинаков.

С частными кассами ситуация иная. Первое, что следует знать: сама возможность вступления в частную больничную кассу определяется уровнем вашего дохода. Если ежемесячные поступления на ваш банковский счет ниже установленной границы, то путь в частную кассу вам, увы, заказан. Есть и еще один немаловажный момент. Взнос в частную кассу рассчитывается исходя из возраста потенциального клиента, а также его пола, состояния здоровья и объема запрашиваемых услуг. Двадцатипятилетний молодой человек без вредных привычек будет платить в месяц в разы меньше, чем сорокапятилетний гипертоник с лишним весом и одышкой.

В остальном же частные и государственные больничные кассы различаются лишь объемом услуг.

• Итак, и государственные, и частные больничные кассы оплачивают:

• профилактику и раннюю диагностику заболеваний;

• лечение заболеваний, включая психотерапию;

• стоматологию, включая зубные протезы;

• оплату лекарственных препаратов и перевязочных материалов;

• стационарное и амбулаторное лечение;

• комплекс реабилитационных мероприятий;

• ведение беременности, роды, послеродовой период, при необходимости и наличии показаний — искусственное оплодотворение;

• выплату денежных компенсаций по болезни.

Теперь о тех услугах, которые оплачивают частные больничные кассы:

• зубная имплантология и установка дорогостоящих зубных протезов из наиболее качественных материалов;

• оплата пребывания в одноместных и двухместных палатах в клиниках по выбору пациента (при обычной страховке в палате обычно три-четыре человека);

• альтернативная медицина (это очень важный момент. Дело в том, что ни одна государственная больничная касса не оплатит вам никакую фитотерапию, аюрведу и прочие изыски. Гомеопатию тоже не оплатит. Между тем услуги «альтернативщиков» в Германии весьма недешевы и очень популярны. Частные же больничные кассы покрывают все расходы, включая оплату альтернативных лекарственных препаратов). Сюда же, кстати, относится и массаж;

• оплата стоимости очков и контактных линз (еще до недавнего времени государственные больничные кассы оплачивали подбор и изготовление очков. Времена изменились, услуги сотрудников оптик подорожали, и государственные кассы отказались покрывать расходы «на глаза». Выходов два — или платить из своего кармана, или быть застрахованным в частной кассе.)

• Если вы въезжаете в страну как турист, то очень желательно приобрести медицинскую страховку до того, как вы пересечете границу Германии. Разумеется, в случае непредвиденных обстоятельств вас не оставят умирать на улице и окажут необходимую помощь. И в любой больнице в принципе можно оплатить указанные услуги наличными. Другое дело, что суммы могут, мягко говоря, зашкаливать. Поэтому разумнее иметь документ, гарантирующий, что в случае наступления «страхового случая» вы не пойдете по миру с протянутой рукой и получите качественное обслуживание.

• Если же все-таки произошла ситуация, в которой вам необходима помощь врачей, а страховки нет (мы рассматриваем вариант, когда вы находитесь в стране как турист), то при оформлении в клинике обязательно необходимо указать, что вы лечитесь как ПРИВАТНЫЙ пациент и оплачиваете услуги самостоятельно. О том, каким образом вы это делаете — по безналичному расчету или непосредственно в кассе больницы, решается в каждом индивидуальном случае.

• Теперь представим другую ситуацию: у вашего родственника сильные боли в груди. Время позднее. Машины нет. Что делать? Разумеется, вызывать скорую, причем немедленно. Вызов скорой помощи оплачивает больничная касса. Если скорая приезжает к пациенту, пребывающему в стране временно, то вызов оплачивается за счет его страховки или он делает это сам — после того, как ему будет выставлен соответствующий счет.

• Я знаю очень многих наших бывших соотечественников, которые просто боятся вызывать скорую помощь, так как не уверены, что их потом не обяжут оплатить выезд из своего кармана. Следует помнить, что вызов бригады скорой помощи по таким поводам, как несчастные случаи, сильные кровотечения, огнестрельные ранения, колото-резаные раны головы, шеи, корпуса, сильные боли неустановленной природы, внезапный паралич, остановка дыхания, отравления, утопление, угроза суицида, начинающиеся роды, взрывы и поражения электрическим током, любые несчастные случаи с детьми, а также абсолютно все аварии на транспорте ВСЕГДА ОПЛАЧИВАЮТСЯ БОЛЬНИЧНОЙ КАССОЙ.

Другое дело, если вам пришло в голову вызвать скорую, потому что у вас температура тридцать семь и четыре и голова раскалывается. А за аспирином бежать неохота. Или, скажем, похмелье. И, опять же, нужен аспирин. А бежать за ним некому, ибо всем остальным лекарство нужно точно так же, как и вам. И вам в голову приходит светлая идея: «А не вызвать ли мне карету скорой помощи?» Они, разумеется, приедут. Но, скорее всего, впоследствии выставят вам счет на кругленькую сумму.

• Если вам все же необходим доктор (вспоминаем, что у нас тридцать семь и четыре и скорую вызывать нельзя. Но чувствуем мы себя плохо, и нам нужно лекарство), а обычные праксисы уже закрыты (скажем, в полвосьмого вечера), то на этот случай в каждом городе существует Notfallpraxis — своего рода пункт неотложной помощи. Узнать о его нахождении можно в Интернете, набрав в Google название города, в котором вы находитесь. Кроме того, при необходимости вы можете подъехать в любую близлежащую больницу, где вас обязаны принять в любое время суток. Со страховкой или без. По серьезному или не очень поводу. Просто потому, что вы обратились за медицинской помощью.

• И последнее: медицина в Германии находится на очень высоком уровне развития. Если, не дай Бог, вам случится попасть в стационар, то вы можете быть уверены, что в самый разгар лечения не кончатся медикаменты, что постель будет чиста, обед — съедобен, ну а качество чисто медицинских услуг… Могу сказать только одно: с некоторых пор в Германию устремился поток пациентов из Америки и богатых арабских стран. Пациентов, которые платят за лечение из своего кармана. Это о чем-то да говорит.

13. Немного о стереотипах

Ох, сколько же стереотипов в отношении немцев я наслушалась в свое время от якобы «знающих» людей… Немцы, вроде бы, это и не люди вовсе, а самые настоящие роботы, полностью лишенные чувства юмора, не умеющие шутить не только над собой, но даже и над другими.

Не соглашусь, причем категорически. Немцы наделены отличным чувством юмора — тонким, элегантным и порой очень едким. Как-то мы со старшим сыном рассматривали сайты заводчиков кошачьей породы «невская маскарадная» (Neva Masquarade). Эта порода — практически разновидность всем известной русской сибирской кошки, к тому же появившаяся в Германии сравнительно недавно, после падения «железного занавеса». Соответственно, хозяева вовсю стараются сохранить «близость к корням». Смотреть на это было невероятно весело.

Первым в наши сети попал роскошный трехмесячный экземпляр по имени Виталий.

— Не иначе хозяева — фанаты братьев Кличко, — заметил ребенок. — Давай посмотрим, кто там еще есть в помете.

Разумеется, в помете оказался крупный, щекастый Володья.

Наряду с «братьями-боксерами» в ассортименте находились очаровательно-рыжий Царь Петр со слегка косящими плутовскими глазищами величиной с хорошую тарелку и почему-то блондинистая Аннушка.

Я искала Маргариту, Берлиоза и Коровьева, но не нашла. Это все же наши родные, посконные ассоциации.

Зато были обнаружены Аркаша, Альоша и Вассилий, почему-то с двумя «с». Подозреваю, что исключительно из уважения.

— Это мальчик или девочка? — поинтересовался ребенок, указывая на очаровательное существо с двойным именем Яша-Яна. — Они что, пол определить не смогли?

Дальше нам попались голубоглазый Ярослав и его не менее синеокая подружка Янислава — хотя я, признаться, ждала Ольгу, и вяловатый, слегка оплывший Распутин.

На одном из сайтов мне встретился изящный, дымчато-серый Валентин — боюсь даже предположить, кого имели в виду, и кокетливая желтоглазая Юлия.

Мы перебирали объявления очень долго, ожидая встречи с Альонушкой, Машенькой и тремя медведями. Но в основном попадались Иваны и Катьюши. Ну и кто скажет, что у немцев нет чувства юмора?

Следующий стереотип, о котором очень часто приходится слышать: немцы никогда и не при каких обстоятельствах не любят вспоминать о Второй мировой войне. Это тема — табу, и вспоминать об этом как бы неприлично. Якобы немцы, пережившие советскую оккупацию, реагируют на любое упоминание о «русских» со смесью ужаса и брезгливости, а молодые вообще понятия не имеют о том, что была такая война. Об этом мы еще обязательно поговорим с вами отдельно, потому что рассказать в двух словах о том, что испытывают и чувствуют сегодняшние немцы, не так-то просто.

А пока я хочу рассказать вам о встрече с человеком, чья судьба может быть идеальной иллюстрацией того, что прошлое никуда не исчезает.

Он подсел ко мне сам. Точнее, сначала помог, а потом подсел. Я летела в командировку в Лондон, рейс был последний, вечерний, и самолет был полупустой.

В данном случае человек просто повел себя по-джентльменски. Я воевала со своим рюкзаком, который несмотря на небольшие габариты никак не хотел укладываться на полку над сидением. Сначала я его уложила, потом вспомнила, что внутри бумаги, начала вытаскивать назад, потом — снова укладывать.

Мужчина, идущий по проходу, увидел, что в неравной борьбе с рюкзаком я явно проигрываю. Let me help you![16] Уложил багаж, улыбнулся и пошел дальше. Сел через ряд. Я пристроилась у окошка и набрала телефон, пока мы еще не взлетели, чтобы договориться с коллегами о встрече на следующий день. Говорили мы по-русски. Я договорила, попрощалась, отвернулась к окну, закрыла глаза.

— Можно к вам? Я услышал русский язык. Сто лет не говорил по-русски.

Я неохотно повернула голову. У него были умные карие глаза в лучиках «гусиных лапок», крупные черты лица, практически квадратный подбородок. Глубокие морщины, идущие от крыльев носа. Когда-то, наверное, он был ярким блондином. Сейчас в волосах проглядывало много седины, но они по-прежнему были густыми и очень ухоженными. Блондин с карими глазами — редкое сочетание, запоминающееся. На вид ему было лет пятьдесят восемь — шестьдесят. Может, чуть больше.

На нем был элегантный костюм. Человек, путешествующий в десять вечера в костюме, из кармашка пиджака которого торчит платочек в цвет галстука, вряд ли работает дальнобойщиком или лесорубом. Скорее всего, какой-то бизнесмен, передвигающийся между странами с одним ноутбуком. Впоследствии так и оказалось, кстати говоря.

— Вы в Лондон по делам или в гости? — по-русски он говорил с сильным акцентом, но очень правильно, чисто. Такое ощущение, что язык когда-то активно использовался, а затем был отложен куда-то в закоулки памяти — не за ненадобностью, а потому что было не с кем общаться.

— По делам, — ответила я, — на один день. Послезавтра утром назад, в Германию. А вы?

— Я живу в Англии. В пригороде Лондона. А бизнес частично в Голландии. Вот и летаю туда-сюда.

Перекинулись еще парой слов о погоде, кризисе и падении курса доллара. Обычный small-talk[17], занявший пять минут. Вроде бы, все. Но у меня было явное ощущение, что человек хочет о чем-то поговорить. Какое-то шестое чувство. И я спросила его, откуда такой хороший русский.

Он улыбнулся как-то очень светло, благодарно, и медленно, словно сам с собой, заговорил.

— Я ведь родился в России. В СССР, точнее, в лагере. На северо-востоке. Там, где только снега и непролазные леса. Мой отец был военнопленным. Они работали на лесоповале. А мама… Мама была поваром в лагерной столовой. Она литовка по национальности была, но из обрусевших. Прекрасно по-русски говорила, любила очень русскую культуру[18].

— Мама потом рассказывала, что это не был случайный секс, — продолжал между тем сосед. — Это была любовь… как это… с первой буквы.

— С первого взгляда, — машинально поправила я и тут же мысленно себя отругала. Боялась сбить его с мысли.

— Да, с первого взгляда. Спасибо. Извините мой русский. You know what[19] мне хочется говорить об этом по-русски. Всегда хотелось. Но как-то не с кем было. А вам, мне показалось, может быть интересно. Да, мама… Любовь у них приключилась. Или страсть, whatever[20]… Ну вот. Мама забеременела. Об этом, разумеется, в какой-то момент стало известно лагерному начальству. Когда уже скрывать было невозможно, маме дали меня родить, а потом посадили. За связь с фашистом, вы понимаете, да? Было это в 1948 году. Маму посадили. Меня отдали в дом для детей без родителей.

— А папа?

— Папа отсидел и вернулся в Германию. От мамы у него ничего не осталось. Только брошь в виде цветочка такого. Синего. Василия? Васиня? Василька! Вспомнил. В виде василька. А у мамы вообще ничего не осталось. Только одна фотография папы в военной форме (она ее прятала всю жизнь, боялась очень). Там на обратной стороне был написан адрес папиных родственников в Западной Германии, куда он собирался потом вернуться. А потом маму выпустили. Тогда умер Сталин, и всех выпустили, многих. И она стала меня искать. По всем домам детей. Детским домам. Вам интересно?

А я сидела как замороженная, боясь, что сейчас он перестанет рассказывать. Передумает, смутится, потеряет интерес. Мало ли. И я не узнаю, чем все кончилось.

— Мама искала меня очень долго, но нашла. Я был тощий, со зверями в голове. Такими, как кузнечики, только маленькими, черными. Они еще прыгали везде.

— Вшами, — подсказываю почти шепотом.

— Да, вшами. И голодный очень. Мама говорит, она купила на вокзале у старушки банку с молоком козла. Женского козла.

— Козы.

— Козы. Да, спасибо! Вы поправляйте, пожалуйста. Я очень хочу чистый русский язык. Вижу, вам неудобно. Вы поправляйте. Я так благодарен, когда по-русски… Очень много русских сейчас в Лондоне. Очень. Но как-то никогда не хотелось рассказывать об этом. Что я сын немецкого солдата. Всегда боялся без ума… безумно… реакции. Ненависти. Да… Козы молока мама купила. Принесла с собой банку, когда меня забирать пришла. А я у нее на глазах всю ее выпил. Три раза литр. Три литра, говорят?

— Да. И что же дальше? Куда вы с мамой подались потом? У нее же, наверное, был запрет на передвижение? На въезд в Москву?

— На передвижение? Sorry, i don't understand[21] передвижение. Мама решила ехать к родственникам в Литву. Мы поселились на хуторе. Далеко от Вильнюса, в глубине. Мама… мама устроилась работать в магазин продуктов. Я ходил в школу. Все было хорошо вроде бы, но мама очень хотела найти отца. Всю жизнь. Она красивая была очень. Даже тюрьма ее не испортила. Многие предлагали ей стать engaged[22]… не знаю, как по-русски… и потом стать женой. Но она всегда отказывалась. Она всю жизнь хотела найти папу. А потом… мы оказались в Польше. В социалистической Польше. Это был тот же СССР, только более мягкий.

— Как вам это удалось?

Он как-то замялся, смутился. По лицу проскользнула тень, и я поняла, что это та тема, о которой он вряд ли сможет рассказать. Точнее, вряд ли захочет. Что-то там было такое, о чем ему не хотелось говорить. Так оно и оказалось.

— О… это сложная история. Там… нам помогали. Мама нашла один путь. Но пришлось нарушать закон. Документы всякие. Не чистые? Не такие, как у всех. В общем, мы оказались в Польше, — слегка скомкал он эту часть истории, но, увидев, что я совершенно не настаиваю на подробностях, продолжил даже с некоторым воодушевлением. — В Польше мама очень боялась, что нас посадят. Что ее снова посадят. Мы хотели уехать дальше, в Германию.

— А мама уже нашла вашего отца? Она знала, где он?

— Нет. Она ничего не знала. Но была уверена, что отец ее не забыл, что он ее помнит и любит. Дальше нам снова помогли. Одна гуманитарная организация. Я не помню названия, простите. Мы попали в Западную Германию. Под Штутгарт. Мама нашла отца! Отец уже был давно женат. У меня есть сводный брат. Он младше меня на восемь лет. Врачом работает. Ушистом? Ушином? Уши лечит, да, да. Так вот. Отец ушел от той женщины, и мы стали жить вместе. Поженились они уже много позже. Когда мама… мамины документы сделали правильно. А я потом учился в Германии.

Выучил язык быстро очень, школу закончил. Потом университет. А потом уехал в Англию.

А родители остались в Германии. Любили они друг друга без умов. Без ума. Всю жизнь. Мама умерла давно уже, десять лет назад почти. Все время мечтала съездить в Литву, на родину. Но так и не съездила. Боялась, наверное. Но меня воспитала так, что я — русский. Советский даже. Мы никогда не говорили о том, что отец воевал против СССР и почему. Эта тема была закупорена. Закрыта, как на замок.

И отец никогда не говорил об этом. Мы дома не говорили по-русски больше. Мама не хотела, чтобы люди знали. Только между собой иногда мы с ней шептались. Она не хотела, чтобы я язык забыл.

А отец… Отец умер всего два года назад. Последние годы жил со мной в Англии. Старый стал совсем, больной. И все время говорил: «Сынок, какое счастье, что твоя мама меня нашла. Что я узнал о тебе. Поздно, но узнал. Твоя мать — великая женщина. Я по сравнению с ней — ничто. Это благодаря ей мы были вместе».

— Вот так вот, — неожиданно оборвал он тогда свой рассказ, — наверное, я вас утомил? Заболтал совсем. А вон уже и огни показались… Мы приземляемся. Знаете, всю жизнь хотелось рассказать кому-то. Но как-то не доводилось. Сначала нельзя было, потом… Потом некому. А вам почему-то захотел рассказать. И легче стало. Ну что ж. Был рад встрече. Вы часто летаете этим рейсом? Значит, еще обязательно увидимся.

Мы приземлились. Он вытащил мой проклятый рюкзак, поцеловал мне руку и пошел, не оглядываясь, по проходу…

А я весь вечер была под впечатлением этой истории. Истории, опровергающей все стереотипы. Истории любви, которая началась в лагерном бараке и была обречена с самого начала. Обречена, потому что ее участники по всем официальным законам не имели никакого права на счастье. Но оно тем не менее было. Поздно и вопреки всему, но эти люди какое-то количество лет были счастливы.

Наконец, еще одно очень распространенное заблуждение, передаваемое из уст в уста, — что немцы якобы совсем не любят детей. Не любят и не рожают. Именно в силу того, что женщины очень долгое время мечтали о том, чтобы работать наравне с мужчинами и иметь равные с ними права, сама идея традиционной семьи в Германии будто бы совершенно утеряна. И пресловутая «протестантская этика», о которой в свое время писал великий немецкий историк и социолог Макс Вебер, давным-давно устарела. Нет никаких семейных ценностей, а есть только гедонизм и желание получать удовольствие любой ценой.

Вот лишь немногие из самых распространенных утверждений, которые приходится то и дело слышать не только от случайных «знатоков», но порой и из уст весьма компетентных специалистов по немецкой культуре.

— Да немки вообще не хотят рожать… А если и рожают, то одного и в сорок лет.

— Немцы никогда в жизни не возьмут в семью чужого ребенка — они для этого слишком брезгливы.

— Немцы предпочитают детям собачек и кошечек…

Конечно же, нет дыма без огня. И что-то в этом есть. Немецкие пары действительно предпочитают поздно обзаводиться детьми — сначала они путешествуют по миру, потом делают карьеру, обустраивают дом, подготавливают материальную базу. Детей обычно заводят после тридцати. Впрочем, это совершенно типично не только для Германии, но и для всей Западной Европы.

Но вот утверждение о том, что немцы никогда в жизни не возьмут в семью чужого ребенка, в корне неверно. К сожалению, несмотря на все успехи медицины количество бездетных пар в стране по-прежнему велико, и очередь на усыновление может растянуться на годы.

Немецкие пары берут любых детей. Кривых, косых, с тяжелыми увечьями. Никого также не смущают происхождение ребенка, разрез глаз, цвет кожи. С одной стороны, отчасти это связано с тем, что вероятность получить белокурого, голубоглазого и абсолютно здорового ребенка действительно минимальна. С другой стороны, здесь не принято скрывать усыновление. То есть никто не будет стыдливо отводить глаза на вопрос ребенка «Почему я не похож на вас с мамой?». Скорее всего, ему скажут в лоб, что его усыновили, а при желании расскажут и о предыдущей семейной истории. В немецком обществе принято считать, что ребенок имеет полное право знать о том, откуда он родом и кто его родители. И если биологические родители были чернокожими алкоголиками, а сейчас малыш живет в добропорядочной белой бездетной семье, то никому не придет в голову придумывать небылицы о том, что «у тебя гены прабабушки, поэтому ты такой черненький».

Много лет назад я гуляла на детской площадке со своим сыном, которому на тот момент было лет пять. Неожиданно меня окликнули:

— Привет! Можно мне ваш самокат на минутку?

Обернувшись, я увидела темненького мальчика лет восьми. Не мулата, а совершенно чернокожего ребенка. На черной мордочке сияли белоснежные зубы. Улыбка — до ушей.

— Так можно?

— Бери, конечно! Мой сын пока там, в песке играется. Покатайся здесь по кругу.

— Спасибо! — мальчишка схватил самокат и с восторгом унесся прочь. Прошло минут десять. Я уже начала было подумывать о том, что не видать мне самоката… В этот момент ребенок появился с противоположной стороны аллеи. Как ни в чем не бывало.

— Вот! Классно было! — мальчик аккуратно положил самокат на землю.

— А ты что, совсем один гуляешь? А мама с папой где? — поинтересовалась я скорее для проформы.

— Да мы в гостях у папиных друзей. Мама с папой там за столом сидят. И брат мой с сестрой тоже. А мне скучно очень стало. Меня выпустили погулять. А вон и папа идет!

Я повернулась в сторону, куда указывал мальчик. По аллее к нам направлялся высокий мужчина. Белый.

Мальчик, поймав мой взгляд, доверчиво сообщил:

— Меня усыновили. Два года назад. Знаете, откуда я? У меня самые лучшие мама и папа в мире. И братик у меня чудесный. Ему год всего. И еще…

Ослепительно сверкали белки глаз, задорно подскакивали пружинки волос.

Мужчина — крупный, атлетически сложенный блондин лет тридцати восьми — сорока, улыбаясь, подошел к нам.

— Вы уже познакомились с моим сыном? А вашему мальчику сколько? Джастин, ты познакомился с мальчиком?

В этот момент у него запищал телефон. СМС. Он быстренько пролистал сообщение.

— Джастин, еще пять минут. Мама с Оливией уже выходят. А Лукас спать хочет. Надо ехать домой.

Повернулся ко мне.

— Джастин вам уже похвастался тем, что его усыновили? Сказал, что у него есть брат и сестра? Ну чего вы так смущаетесь? Не удивляйтесь. Джастин обожает рассказывать о том, откуда он родом, и очень гордится тем, что у него есть семья, брат, сестра. Безумно их любит. Я бы удивился, если бы он промолчал.

Наверное, у меня на лице все же было написано смущение, потому что мужчина вдруг рассмеялся:

— Вы так очаровательно смущаетесь. Хотите спросить, зачем нам это было надо?

— Да ничего я не хотела спрашивать. И не думала ничего. Простите, если я вас смутила.

— Да бросьте вы! Все думают. Многие шепчутся за спиной. Ищут какой-то подвох во всем этом. Нет никакого подвоха. И мы не бездетные были. У нас дочке старшей двенадцать лет. А Джастин… Вы когда-нибудь бывали там?

— Где — там?

— Да неважно, где. Там везде одно и то же. Где-то чуть лучше. В странах, что побогаче. В Анголе, например. В ЮАР, само собой. А так… Везде очень страшно. Бурунди, Сьерра-Леоне, Мали, Судан, Чад… Перечислять можно до бесконечности. Голод, дикая антисанитария, гниющие фрукты в сточных канавах, запахи, от которых хочется лезть на стенку. И самое главное — отсутствие чистой питьевой воды. Собственно, это и была наша работа. Наш проект. Я летал туда с гуманитарной миссией на три месяца. Жена с дочкой были дома.

Джастина я увидел у дороги. Он сидел в пыли с пустой бутылкой из-под кока-колы в руках и смотрел на проезжающие машины совершенно пустыми глазами…

Мужчина затушил сигарету. Тут же прикурил следующую. Мне показалось, что он сейчас вообще не со мной разговаривает. Так он был погружен в самого себя. Дети продолжали возиться с какими-то жуками-пауками. Причем мой, будучи значительно младше, играл наравне с Джастином, смотрел на него с открытым ртом и готов был повторять каждое его движение.

— Мы его подобрали, посадили в машину, привезли в ближайший приют. Ему три года тогда было. Где мама с папой — неизвестно. Дико голодный, худой, грязный. Весь в каких-то струпьях. Ой, страшно вспомнить. Вошли туда… Я не знаю, зачем вам сейчас все это рассказываю… И не спрашиваете меня, зачем нам это было надо…

У него снова запищал телефон.

— Да? А, ну тогда переодевайтесь, и как готовы будете — звони. Мы с Джастином подойдем. Мы здесь, в парке. Ага. Ну, целую…

И уже сыну: «Джастин, сейчас мама Лукасу брюки сменит, помоет его и поедем».

— Ну вот, приехали в этот приют. Мы знали куда. Накануне там как раз одна французская гуманитарная организация была. Еду привезли, одежду какую-то. А у меня был выходной. Так я с Паскалем, с приятелем, вместе туда ездил. Зрелище… ой, не дай Бог. Эти пружинные кровати… Мухи… Духота. Нет, дети более-менее сытые и даже ухоженные. Настолько, насколько можно быть ухоженным в таких условиях.

Помолчал.

— Привезли мы Джастина туда. Директор смотрит на него и говорит: «Вы, европейцы, чудесные люди. На той неделе англичане были. Привезли девочку лет пяти. Подобрали где-то в канаве. До этого — итальянцы… Слава Богу, что подбираете и привозите. Но всех бездомных детей невозможно подобрать, накормить и обогреть. И вывезти всех детей из страны тоже нереально. Единственная возможность — что-то менять здесь. На месте. И нам очень-очень помогают. Но это — капля в море… Давайте сюда вашего героя». И забрал его. Мы уехали. У меня все ребенок этот из головы не шел. Не знаю почему. Даже не могу объяснить. Да и нет этому разумного объяснения.

Я улетел через неделю домой. Долго маялся, потом рассказал жене. Просто, пока там не окажешься, не можешь представить, что это и как это. Мы живем не просто на другом континенте — на другой планете. И вроде повидал я этой нищеты, и болезней всяких, и чего хочешь. Работа такая. А вот… короче говоря, через четыре месяца мне нужно было лететь туда снова. Я взял с собой супругу. Мы приехали в этот приют. Джастин окреп, возмужал даже, поправился. Но все равно… Эти условия.

Моя жена рыдала весь вечер. А потом сама сказала: «Давай возьмем его. Мы, конечно, не Джоли с Питтом. И не Мадонна. Нам, скорее всего, не разрешат. Но попробовать-то стоит». Дальше можно писать книгу о том, как мы собирали документы и через что нам пришлось пройти, чтобы доказать свое право на усыновление. При отсутствии явных причин и наличии своего родного ребенка. Но добились. Привезли его сюда…

— Я понимаю, что вы сейчас думаете. То же самое, наверное, что и директор того приюта. Что всех детей вывезти из страны нельзя. И это не решение. И вообще, зачем это все… Я не могу однозначно ответить на вопрос «зачем». Но вот с тех пор, как увидел его на той обочине… Одинокого, маленького… Что-то в жизни изменилось.

Знаете, мы никогда от него не скрывали его происхождение. Да и смешно это было бы. Он сюда приехал уже совершенно сознательным ребенком. Все понимал. Язык выучил очень быстро немецкий. В школу пошел. А год назад у нас Лукас родился. До сих пор даже близкие приятели некоторый подвох во всей этой истории ищут. Устал объяснять.

Я бы туда туристические поездки продавал, а не на сафари в Кению. Такой вот тур по трущобам в реальных условиях… А приюту тому мы до сих пор помогаем. Сами по себе. Я с тех пор там еще три раза был. По работе. Но поддерживаем мы его из своих частных средств. А… вот и моя жена!

Он помахал рукой.

Я обернулась. По аллее шла женщина, катившая коляску с карапузом в зеленой панамке и смешных детских темных очках, и девочка-подросток в ультракоротких шортиках и маечке на тоненьких бретельках. Женщина… По закону жанра она должна была бы быть кикиморой болотной. Эдаким синим чулком, неизвестно чем заманившим такого мужчину. Видимо, добротой и чистотой, присущей святым. Ну, так было бы правильно. Но правильно не получалось. Женщина же была молода, эффектна, с отличной фигурой и длинными рыжими волосами.

Все в этой картинке, в этой семье было слишком нереально, слишком слащаво, слишком по-голливудски. Слишком много всяких-разных «слишком». Киношной внешности родители, любящие друг друга, очаровательные дети, один из которых — сирота из нищей африканской глубинки, достаток, успех… Каждый эпизод мог бы существовать по отдельности, а вместе — как щербет. Вроде, и вкусно, но дико сладко, и рот вяжет. Но именно это и подкупало. И завораживало. Сладкая, приторная история из тех, что любят в Голливуде. Но — живая.

После той встречи прошло где-то полгода, и мы увиделись еще раз. Тогда, на детской площадке, мы обменялись телефонами, и через некоторое время они позвонили, предложили встретиться.

Мы сидели в ресторане за бокалом вина с отцом мальчика в ожидании мамы, которая должна была подойти чуть позже.

— Знаете, с Джастином произошла интересная метаморфоза, — начал он. — Через некоторое время после нашей с вами встречи мне нужно было снова уезжать. Мы запустили новый проект, закупили оборудование по очистке питьевой воды и должны были провести там несколько недель, чтобы обучить местных жителей в деревнях пользоваться не самой сложной, но все же техникой. Джастин знал о моих приготовлениях — я и до этого неоднократно туда летал, но раньше он никогда не интересовался своим прошлым и своим происхождением. И вдруг очень активно и очень настойчиво начал просить меня взять его с собой. О, вот и моя жена!

К нашему столу уже спешила мама Джастина.

— Я рассказываю, как Джастин попросил меня взять его с собой. Помнишь, да?

— Ой, знаете, — вступила она в разговор, — я была категорически против. Категорически! Даже слушать ничего не хотела. Зачем ему это видеть? Какой смысл? У мужа работа такая — это понятно. Но ребенку-то зачем? Нет, у него сделаны все специальные прививки. Дело не в этом. Просто к чему? Но Джастин проявил невероятное упорство. И сказал фразу, от которой мы оба просто обалдели: «Я там родился и хочу посмотреть на свою страну сейчас, когда я уже взрослый. Хочу понять, как там живут». Взрослый он, понимаете! Мы долго думали, решали, как бы это сделать, чтоб не в ущерб школе и вообще. Но…

— Но мы привыкли уважать мнение своих детей, — это уже снова отец. — И мы поехали. Джастин должен был провести со мной там неделю. Потом мой коллега должен был вернуть его домой, а я — остаться в стране еще на определенный срок. Приехали. В то место, где я его забрал, где приют этот был, попали не сразу. Поездили еще по стране. Джастин смотрел на все широко распахнутыми глазами. Он ведь не помнит Африку такой. То есть помнит, но не в таких подробностях. Ужасался, конечно, нищете и грязи, но как-то… тихо, что ли. Про себя. А потом мы приехали в этот приют.

И тут его прорвало! Днем он еще крепился. Мы привезли детям игрушек, продукты всякие. Плюс у нас еще было оборудование с собой. Директор там остался тот же. Он помнит Джастина. Джастин ходил по комнатам, пытался общаться с детьми. Улыбался, играл. На немецком ему говорить уже намного легче, но он виду не подавал. Днем.

Помолчал. Жена тихонько погладила его по руке.

— А там как раз еще канализацию прорвало, простите, не к столу будет сказано. Вонь стоит дикая. Нет, там рабочие с утра копошились, но все равно. И мухи эти жуткие. И еда у них там — не приведи господи! То есть лучше так, чем вообще никак, но все же. Джастин походил-походил вокруг, но есть не стал, хотя ему и предлагали… Вечером мы уехали в гостиницу. И он как начал рыдать… Полчаса я не мог из него вытрясти ни слова. «Что случилось, сынок?» — спрашиваю. А он…

— А он, представляете, когда успокоился, сначала мужу рассказал, а потом мне позвонил, переполошил. Повторил все слово в слово. У меня поддержки искал. «Мама, — говорит, — как же страшно! Это же неправильно, что я с Оливией и Лукасом и с вами в Германии, а они — здесь, с мухами. Они же ничем не заслужили такого». «Мама, — говорит, — представляешь, они таких карандашей, как у меня, никогда не видели. И фломастеров светящихся… И ручки у них все шершавые. Когда за руку здороваешься — сразу чувствуешь. И глаза у многих слезятся». Почему-то мне эта его фраза о ручках запомнилась.

У женщины слегка задрожали губы.

— Давайте я вам дальше расскажу, — перехватил разговор муж. — Он начал меня уговаривать… «А давай возьмем с собой еще детей. Вот смотри, у Макса с Викторией всего двое детей. Они же тоже могут взять мальчика или девочку? А у Кристины и Петера — только одна дочка. Значит, они могут взять двух. А у…» Я никогда не видел своего ребенка таким серьезным. Он сосредоточенно перебирал всех наших знакомых и прикидывал, кому сколько детей подойдет. Я ему начал объяснять, что это не так просто. Что усыновление — штука сложная, дорогая, долгая, и вообще. Что это наши знакомые должны принимать решение, и не нам судить, у кого и сколько детей должно быть. Но попробуйте это объяснить человеку, который живет на земле всего первый десяток лет!

Оставшиеся два дня Джастин был удивительно суровым. И очень мало улыбался. Тогда я ему предложил такой вариант. «Мы и так помогаем этому приюту, правильно? Даем деньги приюту вообще. Но тебе этого кажется мало. Давай выберем еще конкретно нескольких деток и оформим над ними шефство».

И он — представляете, он сам! — мне говорит: «Папа, а как же их выбирать? По красоте, что ли?» Иногда дети такие вещи говорят, что мороз по коже. Тем не менее мне пришлось ему объяснить, что всем в этом мире помочь невозможно, что все равно нужно делать некий выбор. И если мы возьмем шефство над двумя детьми, и Кристина с Петером, и Макс с Викторией, то будет уже здорово. На том и сторговались.

Мы взяли под крыло еще двоих детей, и еще несколько наших знакомых пар тоже — с подачи Джастина. Он самолично им рассказывал, что и как, показывал фотографии оттуда. Знаете, этих организаций, предлагающих патронаж, много. Но все равно недостаточно на всех. На ту смешную, по нашим меркам, сумму, которую мы ежемесячно переводим туда, ребенок может нормально учиться. Джастин счастлив. Это его собственный проект. Его собственный вклад…

Вот такая семейная пара. Это самые обычные немцы. Не слишком богатые, не имеющие огромных вилл и многомиллионных вкладов на счетах. Самый обычный средний класс.

Мне кажется, в какой-то степени эта история поможет разрушить некоторые стереотипы о Германии и немцах, курсирующие в средствах массовой информации и передающиеся из уст в уста.

14. Повесть о человеке и бюрократе

И тем не менее некоторые стереотипы имеют под собой совершенно реальную основу.

Давайте поговорим с вами о немецкой бюрократической системе. Эта глава будет предельно короткой и практически лишенной лирических отступлений. О бюрократах — или хорошо, или по делу.

Информация, представленная ниже, пригодится в равной степени и тем, кто, приехав в Германию по студенческой визе, столкнулся с проблемами в ведомстве по делам иностранцев, тем, кто, устроившись по контракту на пару лет, не смог правильно урегулировать вопросы пенсионных отчислений, и тем, кто решился навсегда покинуть родину и начать все с нуля в новой стране.

Бюрократические законы универсальны для всех.

Считается, что Германия — это страна идеального порядка. Так ли это? Безусловно, чисто визуально порядка в Германии несоизмеримо больше, чем, пожалуй, в любой другой европейской стране. Только у этого явления есть и оборотная сторона. Порядок же должен кем-то обеспечиваться, ведь так? Кто-то должен его регулировать, проводить учет и контроль… Для этого существуют чиновники. Существуют они в любой стране, без исключения. Другое дело, что в Германии…

Впрочем, по порядку, уж простите за каламбур. Чиновники (они же бюрократы) в Германии — это совершенно особое племя. Как третий пол. Есть мужчины, есть женщины и есть чиновники. Это совершенно отдельный вид со своими признаками, с собственным кодексом чести и, самое главное, с особым языком, отличающимся от «нормального» немецкого так же, как «Щелкунчик» в исполнении солистов Мариинки от постановки местного ДК при локомотивном заводе.

Прежде чем обозначить основные моменты, которые необходимо знать для успешного и по возможности безболезненного общения с немецкой бюрократической машиной, хочу рассказать вам один забавный случай, произошедший в одной из немецких официальных организаций.

Мне понадобилось собрать несколько справок. Мероприятие это долгое, нудное, требующее железных нервов и дисциплины. Но делать-то нечего… Пришла. За столом — женщина. Обычная, ничем не примечательная и, судя по судорожной активности, невероятно занятая.

— Сколько у вас детей? — уткнувшись в бумаги, сотрудница учреждения задавала вопрос скорее для протокола, без всякого интереса к миру вообще и ко мне вместе с моими детьми в частности. Робот, ленящийся перевернуть страницу и посмотреть давно занесенную во все мыслимые и немыслимые документы информацию.

Мне тоже было скучно и неохота с ней разговаривать. Общение с роботами может катастрофически высасывать энергию, ничего не предлагая взамен. Я думала о шикарных сапогах, которые мне удалось приобрести, вырвавшись на пару часов из пленительного мира памперсов, бутылочек и домашних заданий по математике.

— Так сколько? — машина, запрограммированная на бесперебойную работу, очевидно, была возмущена тем, что я отнимаю ее драгоценное время.

Все еще соображая в уме, не лучше ли было взять вот те, пепельно-серые, на низком каблучке за двести пятьдесят вместо двух разноцветных, приобретенных мной в общей сложности приблизительно за ту же сумму, я пробормотала:

— Две пары.

Робот привстал на стуле, с интересом рассматривая меня, и протянул с уважением:

— Все-таки вы, ну, я имею в виду те, кто приехал из России, удивительные люди. Никогда не знаешь, чего от вас ждать. Надо же, никогда бы не подумала, что у вас… Да! Вот это да! Ну, вы меня удивили! Как вам удалось сохранить такую фигуру? После стольких… Мальчики?

— Да, — буркнула я себе под нос, — мальчики, — размышляя попутно, сколь сильный урон нанесла бы я семейному бюджету, если бы решилась еще и на меховой жакетик.

— Четыре мальчика! Это надо же! И как только вы решились? Ну, я имею в виду — после первых двух?! Поразительно!

— Почему четыре?! — вынырнула я из сладкого мира бутиков. — Два всего. Два мальчика. Или, как говорят у нас в России, мальчик и еще мальчик.

— Да, я часто слышала, что многие матери воспринимают близнецов как одно целое, — пустилась в рассуждения дама, считающая себя компетентной в вопросах психологии. — Но надо быть очень осторожной. Впоследствии могут быть проблемы с самоидентификацией. Эффект проекции, знаете ли… Двойное зеркало. Будьте бдительны. Но все равно вы героиня!

Звук вывалившихся из моих рук шуршащих пакетов возвратил нас обеих к окружающей действительности. Дальше мы хохотали уже вместе… целых сорок восемь секунд. А потом нужно было снова заниматься переписью населения в отдельно взятой семье «этих загадочных русских». Робот посуровел и с каменным лицом поинтересовался: «Так что же? Мальчиков только два?»

Вопросы по существу

• Шутки — шутками, но некорректное, неадекватное и просто нестандартное поведение в бюрократических коридорах этой страны может иметь весьма плачевные последствия. Существуют легенды о том, как люди годами добиваются правды и в конце концов бросают это бесперспективное дело, уходя «не солоно хлебавши» только потому, что выбрали неправильную тактику и стратегию в общении с чиновниками разных уровней. При этом проблема может крыться в какой-то совершенно банальной ошибке. Немецкие чиновники вопреки мифу об их невероятной точности, собранности и пунктуальности — самые обычные люди, которые тоже ошибаются. Не специально, само собой (вопрос о намеренных ошибках мы не рассматриваем — этим занимается криминальная полиция и подразделения по борьбе с коррупцией).

• Отсюда — первое и основное правило: бюрократ всегда прав. Даже если вы считаете, что он — самодур (самодура как вариант), который творит произвол и беззаконие — не надо кидаться степлерами, чернильницами и прочими подручными канцелярскими товарами, не надо кричать, что вы найдете на него управу. Не нужно нервов. Спокойно, с достоинством выслушайте мракобеса и… покиньте кабинет. Чтобы выиграть второй раунд уже по уму.

• И это второе непреложное правило. Повторяем и учим наизусть, как «Отче наш», ибо это — залог нашего успеха в борьбе с бюрократической гидрой. Все, что вы хотели сказать бюрократу в лицо, — пожалуйста, в эпистолярном жанре. То есть буквально все. Если кажется, что вам где-то чего-то недоплатили, незаконно лишили (или другое развитие событий — вас лишили чего-то вполне законно, но вы все равно против), описывайте все свои обиды, размышления, математические и логические выкладки с маниакальной дотошностью. Это единственный вариант докопаться до истины и действительно что-то доказать.

Документ, который вы таким образом подготовили, посылается ОДНОВРЕМЕННО самому обидчику и его начальнику. Если начальников несколько, то сразу всем. Причем в оригинале, посылаемом тому, с кем вы схлестнулись в неравной схватке, обязательно следует указать, что копию вы отправили Герру Х и Герру Y, так как рассчитываете на справедливое и беспристрастное разбирательство. В некоторых случаях уже одно это помогает.

Еще один экземпляр вашего «творчества» обязательно оставляете себе и подшиваете в папку.

Впоследствии наличие у вас копии документа может сыграть решающую роль.

• Очень важный момент — соблюдение сроков. На любое решение официального ведомства существует так называемый Widerspruch — право на возражение. Обычно этот срок определяется четырьмя неделями. Имейте в виду, что дата определяется по почтовому штемпелю. А почта в Германии работает более чем исправно. Иначе говоря, письмо из пункта А в пункт Б в пределах одного города может идти максимум два дня. Если чиновники увидят, что вы нарушили сроки — путь это будет даже один-единственный «лишний день», — считайте, что вы проиграли. Доказать обратное станет практически невозможно.

• Немецкий бюрократический язык — это отдельная песня. Приготовьтесь к тому, что поначалу вы не будете понимать НИЧЕГО. Приходит письмо — ответ на ваш запрос. И из пяти страниц текста вы понимаете только цифры (которые вас, собственно, и не устраивали изначально). Суть написанного ускользает, хотя вы неплохо владеете языком и устно в состоянии объясниться с кем угодно. Вы хватаетесь за словарь и чем больше листаете его, тем больше приходите к выводу, что ничегошеньки не понимаете.

Со временем ситуация несколько улучшится, хотя даже коренные немцы порой жалуются, что совершенно не понимают язык чиновников. Настолько сложно и запутанно все написано. В нашем с вами случае полезным и разумным является обращение к переводчику. С одной стороны, это лишние затраты. Однако, с другой стороны, в таких официальных письмах (особенно если это документы из суда) огромное значение имеют именно формулировка, стилистика, обороты. Нам как НЕ носителям языка понять и правильно, грамотно истолковать их порой бывает очень непросто.

• Приготовьтесь к тому, что разбирательство будет длительным и «объемным» с точки зрения присылаемого бумажного материала. Папки с документами будут буквально распухать на глазах, множиться одноклеточным делением, а эффект… Эффекта можно ждать очень и очень долго. Главное — не терять терпение.

• Помните, что в конце каждого письма, вне зависимости от его содержания, всегда будет стоять формулировка mit freundlichen Grüßen (с наилучшими пожеланиями; с уважением). Она ровным счетом ничего не означает. Не питайте иллюзий. Лично к вам это не имеет никакого отношения. Даже если вы получили сообщение, что нарушили все мыслимые законы и подлежите высылке из страны, в конце письма вам все равно пожелают всего наилучшего. Иногда вместо традиционной формулировки можно увидеть Hochachtungsvoll (что-то вроде «искренне ваш»). Это значит, что дело совсем плохо. Письмо, скорее всего, из судебных инстанций, из департамента по делам иностранцев или из налогового ведомства. Неизвестно, что хуже…

• И напоследок. С бюрократией бороться можно. И нужно. С ней даже вполне возможно мирно сосуществовать. Самое главное — совершенно четко знать свои права и при условии, что вы уверены в своей правоте, не отступать от намеченной цели. Впрочем, опыт приобретается в бою…

15. Квартирный вопрос

Представим ситуацию: вы переехали в Германию. Неважно, временно или на постоянное место жительства. Первое, что вам необходимо, — это снять жилье. Казалось бы, что тут сложного? Открой газету с объявлениями, найди подходящую тебе по метражу и планировке квартиру, уточни цену — и вперед! Но не тут-то было. Вопрос съема жилья в Германии — дело тонкое и достаточно трудоемкое. Жилья как такового вполне достаточно, но во взаимоотношениях хозяина и квартиросъемщика существует масса нюансов, не учитывая которые можно не просто попасть впросак, но и нажить много проблем.

Я сейчас вспоминаю самую первую свою немецкую квартиру. Сняла ее очень быстро, совершенно не вникая в детали. Семья была в восторге. Частный сектор, тихий район, зелено, есть где гулять с будущими детьми… Окружение — только немцы. Значит, удастся быстро выучить язык. Первый этаж трехэтажного кирпичного дома. Балкона нет? Не беда! Зато какой сад! Магазины далеко? Ничего страшного! Будем ходить пешком…

Только по прошествии некоторого времени мы поняли, какую ошибку совершили. Во-первых, квартира оказалась сырой. Рядом была река, и свежевыбеленные стены очень быстро покрылись разноцветными заплесневелыми узорами. Во-вторых, мы совершенно не учли тот факт, что большинство жильцов — люди, мягко говоря, пожилые, привыкшие к тишине и комфорту. А мы были молоды и жизнерадостны, активно осваивали новую страну, приглашали домой толпы друзей. В результате на нас посыпались жалобы. Шумят… Галдят… Не соблюдают тишину…

В-третьих, хозяйка дома, квартира которой находилась тут же (это существенный момент, на котором мы с вами еще остановимся подробнее), оказалась болезненно чистоплотной особой. Не могу сказать, что мы зарастали в грязи, но мытье окон каждый день казалось мне все же лишней тратой времени. Моя квартирная хозяйка придерживалась совершенно иного мнения. Через день она аккуратно звонила и сообщала: «Frau M., вы вчера не мыли окна. Вон на подоконнике… голубь сидел. Нужно убрать!» И я покорно извинялась за голубя со слишком активной пищеварительной системой, брала тряпку и шла наводить чистоту.

То же самое повторялось с мусором. Поначалу мы все время путались, какие отходы куда выкидывать. Хозяйка периодически приносила нам упаковки, которые САМОЛИЧНО вылавливала из контейнера (около частных домов обычно стоят небольшие контейнеры, так что было вполне очевидно, что только такие «неграмотные» жильцы, как мы, могли выбросить пластиковый стаканчик, на котором не стоял пресловутый значок Grüne Punkt, не в тот ящик. Все остальные были в курсе, что и как сортировать.)

В-четвертых… Наверное, можно рассказывать очень долго. Мы совершенно не знали своих прав, не умели постоять за себя и вскоре сменили место жительства.

Только впоследствии я узнала, что поведение этой дамы было совершенно неприемлемым и не совсем типичным. Но опыт свой мы получили, и следующую квартиру снимали уже в многоквартирном доме, где никому не было дела до того, помыли ли мы окна в четверг, если до этого я протирала подоконник во вторник.

Так какие же факторы необходимо учитывать при съеме жилья? На что обращать внимание? Как отстаивать свои права? Давайте разберемся.

Вопросы по существу

• Начнем с того, где искать квартиру. Жилье в Германии бывает как частное, так и муниципальное. Муниципальные квартиры — это жилищный фонд, принадлежащий городу или коммуне. Такие квартиры существенно дешевле, так как это специальная жилплощадь, которую предоставляют семьям с невысоким доходом, безработным и пожилым людям. О том, где именно в вашем городе находятся муниципальные дома и имеете ли вы право на проживание в них, можно узнать в городском ведомстве по делам жилья, называемом Wohnungsamt. Информация о том, где он расположен, найдется в любой городской телефонной книге или в Интернете. У этой организации существует свой жилищный фонд, а также целый ряд «субподрядчиков», которые сдают квартиры по гораздо более низким ценам, чем те, что существуют на данный момент на рынке.

• Если вы же совершенно точно уверены, что ваш доход значительно превышает расчетный минимум (а это касается всех, кто приехал в страну на работу по контракту), или по каким-то иным причинам не хотите снимать муниципальное жилье, следует начинать самостоятельный поиск. Вариантов существует множество. От обычных объявлений в региональных и городских газетах до изучения предложений в Интернете. В Германии существует несколько наиболее крупных порталов по поиску квартир и домов. Самыми известными из них являются http://www.immobilienscout24.de и http://www.immonet.de.

Существуют и узкоспециализированные порталы. К примеру, для студентов: http://www.studenten-wohnung.de.

Интересным вариантом для пожилых людей могут быть так называемые Seniorenwohnung — квартиры для пенсионеров. Обычно они находятся в специальных домах, где проживают только люди солидного возраста. Там все оборудовано для того, чтобы немолодому человеку было комфортно и, что немаловажно, чтобы у него была возможность общаться с соседями. О наличии в вашем городе таких квартир можно также узнать в городском ведомстве по делам жилья.

• Основной документ, который определяет права домовладельца и квартиросъемщика — это договор об аренде жилья, Mietvertrag. В этом документе прописано, как, когда и на каких условиях вы снимаете квартиру. При подписании этого договора необходимо очень внимательно читать все, что написано мелким шрифтом — то, на что человек обычно не обращает внимания. Такие «мелочи», как уборка подъездов (в некоторых домах жильцы сами по очереди убирают лестничную клетку, в других за это взимается дополнительная плата), наличие подвального помещения (Keller) и условия его использования, возможность содержания в квартире домашних животных или разрешение на переоборудование квартиры, четко прописаны в договоре. Если вы чего-то «не заметили» и нарушили правила, то виноваты в этом впоследствии будете вы и только вы. Немцы невероятно педантичны, и обычно при заключении договора пытаются учесть мельчайшие детали. Другое дело, что и вам как квартиросъемщику подобная аккуратность может быть на руку. В случае нарушения договора со стороны владельца квартиры у вас всегда есть аргумент — «Почитайте договор».

• При заключении договора о съеме квартиры всегда указывается, в каком состоянии вы получили жилье. Там же прописано, в каком именно виде вы должны освободить жилплощадь. Поэтому если хозяин требует от вас перекрасить потолки и переклеить обои, а во время въезда это не было оговорено, смело ссылайтесь на договор и оставляйте жилье в том виде, в котором оно вам досталось. Отдельно следует упомянуть о внутренней обстановке квартир. Обычно в Германии не принято сдавать меблированные квартиры. Вы получаете «коробку», которую можете обставлять по собственному вкусу. Но следует отдельно оговаривать с хозяином, имеете ли вы право на какие-то глобальные переделки. Бывают ситуации, когда владелец квартиры не разрешает, например, сверлить дырки в стенах или перестилать полы. Все это нужно обсуждать заранее, чтобы впоследствии не было неприятных сюрпризов.

• При попытке снять жилье вы можете столкнуться с двумя аббревиатурами, значение которых необходимо знать, чтобы потом не испытать неприятное удивление при изучении первого же счета. Это KM (Kaltmiete) — «холодная стоимость» и WM (Warmmiete) — «горячая стоимость». Иными словами, непосредственная стоимость жилплощади и стоимость отопления. В целом же стоимость квартиры складывается из трех составляющих — KM, WM и Betriebskosten. Последнее — это коммунальные услуги: санирование дома, вывоз мусора, пользование лифтом, уход за зелеными насаждениями. Поэтому, прежде чем снять квартиру, посчитайте, во сколько вам обойдутся отопление и уборка территории. Может быть, имеет смысл поискать что-то подешевле…

• При сдаче квартиры хозяева обычно берут залог, называемый Kaution. Чаще всего он равен трехмесячной арендной плате и предназначен для того, чтобы в случае некоего ущерба, который человек может невольно нанести во время проживания в квартире, хозяину было из чего возместить затраты на ремонт. В случае сдачи квартиры в идеальном состоянии залог должен быть НЕУКОСИТЕЛЬНО возвращен квартиросъемщику. И здесь мы снова возвращаемся к тому, что именно прописано в договоре об аренде жилья. Если хозяин пытается указать вам на пятнышко на обоях и заставить их переклеить, в противном же случае забрать залог, а в договоре не было ни одного слова по поводу необходимого ремонта, смело посылайте его подальше. Пригрозите адвокатом. Обычно это помогает.

• Теперь что касается съезда с квартиры. Ситуации в жизни бывают всякие. К примеру, вы сняли жилье, обставили его в соответствии с собственными предпочтениями и собирались жить в нем долго и счастливо ближайшие 50 лет. Но… влюбились. С кем не бывает? И решили немедленно съехаться с объектом своей страсти. Так вот, «немедленно» в данном случае не получится. В Германии существует Kündigungsfrist — срок расторжения договора. В данном случае он составляет три месяца. Проще говоря, квартиросъемщик обязан за три месяца уведомить хозяина о том, что он съезжает. Если же ситуация складывается таким образом, что сменить место жительства необходимо немедленно, то существуют два варианта развития событий. Вариант номер раз — вы выплачиваете арендную плату за оставшийся срок, и вариант номер два — пытаетесь полюбовно договориться с хозяином. Универсальных рецептов здесь не существует. Пробуйте договориться… Авось получится.

• Что делать, если во взаимоотношениях с домовладельцем у вас возникли проблемы? Куда обращаться? Не спешите бежать к адвокату. Частные адвокаты — очень и очень недешевое удовольствие. Есть в Германии такая организация Mieterschützverein — общество защиты прав квартиросъемщиков. В каждой земле есть свое региональное отделение. У них достаточно развитая инфраструктура, свои адвокаты, свои способы давления на кооперативы и частных хозяев. Условием пользования их услугами является небольшой ежемесячный взнос. Многим кажется, что это выброшенные на улицу деньги. Зачем мне платить просто так, если я никогда не воспользуюсь этими услугами? Не спешите сразу отвергать такую возможность. В случае конфликта помощь частного адвоката может обойтись вам значительно дороже.

• И несколько слов о пресловутых немецких привычках. Среди иностранцев в Германии ходят легенды о том, что злобные соседи вызвали полицию после того, как человек вернулся домой в полпервого ночи и громко топал на лестничной клетке. Или о том, как соседи годами судятся из-за того, что дерево на приусадебном участке одного господина закрывает обзор проезжей части другому господину, или… Всякое бывает, спору нет. В целом при соблюдении нормальных, чисто человеческих условий взаимоотношений с окружающими проблем возникать не должно.

Если в договоре об аренде было четко прописано, что содержание домашних животных запрещено, то не нужно под полой протаскивать в квартиру стаю ежиков, а потом удивляться тому, что соседи снизу жалуются на топот. Если в объявлении о сдаче квартиры было указано, что предпочтение отдается семьям без детей, то не стоит уговаривать хозяина, что ваши чада идеально воспитаны и не нарушат ничей покой. Поищите квартиру, где вам и вашим ребятам будет удобно и где никто не станет предъявлять претензий по поводу слишком громкого детского смеха и ночных «концертов» грудничка. Немцы столь законопослушны, что неукоснительно соблюдают все, что документально зафиксировано на бумаге.

• Еще одна ремарка. По своему опыту могу сказать, что гораздо предпочтительнее снимать квартиру, хозяин которой живет не в том же самом доме, а… чем дальше, тем лучше. Проживание рядом может повлечь за собой совершенно ненужный вам контроль. Постарайтесь выяснить это обстоятельство заранее.

• И последнее. Не хватайтесь за первую попавшуюся квартиру. В стране нет напряженки с жильем. Походите, посмотрите, поспрашивайте соседей, если есть такая возможность. Посмотрите инфраструктуру района — есть ли вблизи школы, детские сады, спортивные центры, насколько далеко находятся ближайшие магазины, фитнес-центр, врачи. Все эти мелочи могут оказаться очень важными именно в тот момент, когда, подписав договор, вы поймете, что выбор ошибочный, но выпутаться из ситуации окажется уже не так-то просто.

16. Быт, дом и особенности национального мытья посуды

— Ты знаешь, — с удивлением жаловался мне как-то мой знакомый, молодой аспирант, приехавший в Германию на несколько семестров и снимающий комнату в добропорядочной немецкой семье, — их жадность переходит все границы! Они могут объехать три-четыре магазина, чтобы купить йогурты на 30 центов дешевле! Они моют посуду в раковине, предварительно заткнув ее пробкой и налив туда чистящего средства — чтобы вода не лилась из-под крана. И они шпыняют своих детей за то, что те не погасили свет в коридоре.

— Это не жадность, это — бережливость, — пыталась я ему объяснить. — Ты просто еще совсем недавно в этой стране, и тебя это удивляет. Немцы очень бережливы, не скупы, а именно бережливы. Зачем выбрасывать деньги на ветер, если можно сэкономить?

— Да, но жить-то тогда как, — недоумевал молодой ученый, — если всю жизнь только экономить? Они что, все такие?

Я честно не знаю ответа на этот вопрос. Меня вообще очень пугают всякого рода обобщения. Да, немцы действительно очень внимательно следят за своими тратами. Но, опять же, далеко не все. Действительно, самые обычные работяги, получающие не так много, не поленятся обойти три-четыре магазина, чтобы приобрести что-то подешевле. С другой стороны, если магазины просто ломятся от дорогих товаров, то кто-то же их покупает?

С третьей стороны, в стране давно вошел в обиход слоган, как нельзя лучше характеризующий новую эпоху в отношении к вопросам потребления. Звучит он следующим образом: Geiz ist geil! В вольном переводе лозунг означает что-то вроде «Бережливость — это круто!». Дело в том, что в борьбе за этот весьма выгодный сегмент рынка владельцы дискаунтных сетей делают все возможное, чтобы привлечь к себе как можно больше покупателей. Каждую неделю помимо продуктов питания в дискаунтах появляются скидки на промышленные товары вполне пристойного качества. Здесь и детская одежда, и канцелярские товары, и бытовая техника, и кухонная утварь.

Кстати, ходить в дискаунтные сети не считается чем-то зазорным. В последнее время стало даже модно совершать покупки, в том числе и не только продуктов, именно там.

Ключевое для бережливых немцев слово — это Angebot. Скидка. Ангеботы есть всегда. То есть не бывает такого, чтобы вы пришли в магазин и не увидели скидок. Значит, вы просто плохо ищете. При этом наличие скидки на товар отнюдь не означает его второсортность.

Дело в том, что в Германии очень серьезно относятся к сроку годности продукции. Если на упаковке сыра будет написано mindestens haltbar bis: 20.11.2012 (срок хранения до…), то будьте уверены, что уже 19.11. цена на него будет снижена. Что касается промышленных товаров, то именно в дискаунтах можно купить «по ангеботу» вполне качественную одежду по очень низкой цене. Это опять же ни в коем случае не означает плохое качество. Просто для того чтобы не проиграть в конкурентной борьбе, владельцы дискаунтных сетей начали самостоятельно выпускать «промтовары» для расширения своего продовольственного ассортимента.

Практически во всех магазинах Германии можно расплачиваться с помощью банковской карточки. Немцы все больше и больше переходят на безналичные расчеты. Где-то покупателей просят показать удостоверение личности, но в основном вполне достаточно просто ввести pin-код. Так как поток покупателей в магазинах дискаунтной торговли достаточно велик, то нужно очень аккуратно вводить свой pin-код, обращая внимание на то, чтобы никто не стоял за спиной и не подглядывал за набором цифр.

Дело в том, что сравнение подписи на чеке и на карточке — процедура скорее формальная. Если кто-то сумеет подсмотреть ваш секретный номер, а потом стащить кошелек, то проблем не оберешься. В этом случае необходимо немедленно звонить в банк и блокировать карточку.

Тут же, в магазинах, стоят пункты по приему пустых бутылок, упаковок и прочего. Например, если вы заметили на упаковке йогурта значок в виде стрелочки и надпись Grüne Punkt, это означает, что подобную упаковку после употребления необходимо выкинуть в специальный контейнер с точно такой же надписью — Grüne Punkt. К сортировке мусора в Германии относятся более чем серьезно. Существуют продуктовые контейнеры, куда выбрасывают обычные пищевые отходы, вышеупомянутые контейнеры Grüne Punkt, куда выкидывают пластмассовые упаковки, и — внимание! — отдельные контейнеры для стекла. Они бывают трех цветов — для светлой, темной и зеленой тары. Поначалу такая въедливость кажется просто дикой, но потом привыкаешь. Это тоже привычки, которые впитываются немцами с молоком матери.

Среднестатистический немец никогда не выбросит пищевые отходы в контейнер со стеклом, и наоборот. Помимо всего прочего существуют отдельные контейнеры для одежды и обуви — контейнеры Красного Креста. Потом всю эту одежду и обувь сортируют, и то, что пригодно для дальнейшего употребления, после предварительной чистки отдают нуждающимся, а остальное отправляют на переработку. Также существуют контейнеры для бумаги и картона. Выкидывать бумагу в обычные контейнеры не принято. Более того, если нарушителя увидит какой-нибудь блюститель порядка, можно нарваться на штраф.

И уж коль мы с вами заговорили о мусоре, нельзя не упомянуть Sperrmüll. Что это такое? Это все те предметы, не помещающиеся в стандартные контейнеры, от которых необходимо избавиться. Старая детская коляска? Разваливающийся стул? Надоевшие малышу игрушки? Отслуживший свое диван? Все идет «на шпермюль». На деле это означает, что в строго отведенные дни на улицах перед домами вырастают кучи всякого хлама, который наутро увозят специальные машины. При этом выбросить старый телевизор в тот день, когда вам заблагорассудится, невозможно. Существует четкий график. В каждом городе он свой. День разрешенного выброса вещей обычно указан в каждом подъезде, кроме того, график вывоза мусора висит на сайтах города или непосредственно коммунальной службы. А если немцам необходимо избавиться от ненужных вещей в удобное им время, скажем, при переезде, то можно заказать машину, которая вывезет весь мусор вне графика. Эту информацию можно получить в тех же самых коммунальных службах города.

Два слова о домашних животных. Выгул собак в Германии разрешен в строго определенных местах. Если псинка будет носиться по детской площадке, то никто не удивится, если ее хозяину рано или поздно придет повестка, в которой будет указана сумма штрафа. Порой можно видеть немецких собаководов, выгуливающих своих псов с совочками наперевес. Собачка сделала свое дело, а хозяин убрал за ней… И — в урну.

Это, конечно, крайности. И далеко не все так поступают. Но все же, если вы не хотите конфликтов с местными жителями, постарайтесь соблюдать эти примитивные условия. Собака должна гулять в специально отведенных местах — вне детских площадок, детских садов и школ. Большие псы должны быть в намордниках. В транспорте собаке покупается специальный билет.

Еще очень часто приходится слышать, что немцев «хлебом не корми» — дай настучать на соседа. Это, конечно, несколько утрировано, но в целом они действительно с готовностью жалуются на тех, кто, по их мнению, не соблюдает порядок. Пишут в домоуправление, адвокатам, в полицию.

Правда, у этого феномена есть и другая сторона. Если человек случайно оставил в магазине кошелек, то, придя на следующий день, с большой долей вероятности может быть уверен, что бдительные граждане подобрали его и вернули на кассу. С деньгами, в целости и сохранности. Проверено на себе.

Был у меня и еще более уникальный случай. Во времена далекие, сейчас почти былинные, когда не было мобильных телефонов, оставила я в телефонной будке, на полочке, портмоне со всеми карточками — банковской, медицинской, еще какой-то. И денег там было марок 150. Схватилась я к вечеру следующего дня. Побежала к телефонной будке просто так. Сама не знаю зачем… Портмоне лежало на месте! Удивлению моему не было предела.

Но вообще ситуации, когда забытые вещи оставляют лежать на месте, все же редки. Чаще всего их относят в полицию или, если дело происходит в магазинах, на кассу.

Это тоже законопослушность и тоже черта национального характера, которая не может не вызывать уважения.

Немецкий быт для нас — людей, выросших в совершенно другой культуре, порой кажется слишком упорядоченным, регламентированным, не оставляющим никакой свободы для маневра. На самом же деле они просто делают все возможное, чтобы «быт» не отвлекал от «жизни». Попросту говоря, обустраивают свое жилое пространство и окружающую среду с максимальным комфортом для себя и окружающих. И… в этом что-то есть.

17. Их бин ребенок!

Следующие несколько глав будут интересны тем, кто, приехав в страну на относительно продолжительное время, привез с собой детей. Поэтому если Германия интересует вас исключительно в качестве туристической цели, просто пролистните несколько страниц.

Воспитание двуязычных детей — это головоломка, которая под силу далеко не каждому. При этом совершенно неважно, говорим ли мы о семье молодых аспирантов, планирующих провести в стране несколько лет, или об иммигрантах, приехавших насовсем. Проблемы, с которыми сталкиваются те, кто вынужден балансировать на грани двух культур, приблизительно одинаковы вне зависимости от того, какое у вас гражданство и какой паспорт в кармане.

Как бы ни тяжело было общение с немецкими официальными структурами, все эти проблемы меркнут по сравнению с теми сложностями, которые нам готовят наши собственные дети, живущие как бы в двух мирах: «русском» — с Дедом Морозом, новогодней елкой, букварем и сказками Андерсена на русском языке и «немецком» — с немецким языком в садике и в школе, с обязательным празднованием Рождества, с немецкими сказками и немецкими мультиками.

Подозреваю, что читателям этой книги любопытно будет узнать, каким же образом можно поддерживать в детях так называемое двуязычие, имеет ли смысл параллельное освоение двух языков, насколько рано следует начинать изучение русского (если ребенок растет в стопроцентно немецкой среде) или немецкого (если ребенка, живущего в Германии, окружают исключительно русскоговорящие родственники и знакомые).

Вас, наверное, удивляет, как это может быть, что ребенок, живущий в Германии, не говорит по-немецки? Да-да, не удивляйтесь, бывает и такое. Германия — это, конечно, не Брайтон-Бич, но количество русскоговорящих граждан со всех концов бывшего Советского Союза здесь столь велико, что русская речь слышна повсюду. А так как «наши» люди предпочитают селиться компактно, рядышком друг с другом, то в некоторых районах дети впервые видят «живых немцев» и слышат немецкую речь, только попадая в детский садик. Безусловно, я слегка утрирую, но в целом ситуация, когда малыш начинает говорить по-немецки лишь в детском саду, отнюдь не редкость.

Прежде чем делать какие-то обобщения, приведу очень показательный, на мой взгляд, пример, произошедший в моей собственной семье. Было моему старшему сыну на тот момент лет девять.

Представьте себе обычный вечер в рядовой «русскоговорящей» семье в Германии… Мой ребенок сидел на кухне, у меня на виду, и прилежно готовил уроки. Математика, немецкий, английский уже были закончены. Дело дошло до русского. Минут пятнадцать назад он завершил письменную часть, я посадила его читать заданный текст и с легким сердцем занялась домашними делами.

— Мама, а что такое «корешок женщины»?

— ???

Я вздрогнула, вынырнула из собственных мыслей, бросила на плите подгорающую курицу и с испугом посмотрела на отпрыска.

— Какой корешок? Какой женщины?! Ты чего мне голову морочишь? И вообще, покажи, что ты там читаешь?

— Там написано, что у дяди в рюкзаке был корешок женщины. Какой корешок, мам? И как он мог попасть в рюкзак?

Мне стало не по себе. Книг по каннибала Лектора у меня дома не водится, к проблеме взаимоотношения полов мы пока напрямую тоже не приблизились, ограничившись тем, что дети прошли в школе. А прошли они, надо сказать, не так мало. Строение тела, туда-сюда… Но выражение «корешок женщины» вкупе с рюкзаком в руках у какого-то дяди повергло меня в почти священный ужас.

Я неплохо знаю анатомию в теории, равно как и отличия полов на практике, но все же с трудом представляю себе ту часть организма женщины, которую можно сначала назвать корешком, а потом аккуратно упаковать в рюкзак.

— Слушай, покажи, пожалуйста, текст, если тебе нетрудно.

— Пожалуйста! — ребенок доверчиво протянул мне книгу для чтения в третьем классе начальной школы под редакцией Бунеева. — Там еще написано, что два мальчика встретили на речке дядю и пошли с ним в стог сена. А у него был рюкзак. А там…

Видимо, выражение моего лица было столь красноречиво, что сын замолчал на полуслове и молча протянул мне книгу.

Читаю: «В рюкзаке у него лежали все пожитки: брюки, тапочки, ковбойка, садовый нож с кривым лезвием, полбуханки белого хлеба и КОРЕНЬ ЖЕНЬШЕНЯ».

У меня случилась истерика, мальчик внимательно изучал буквально падающую на пол от хохота маму и обиженно сопел, а курица… курица приказала долго жить. Следующие полчаса мы учились отличать женщину от женьшеня, равно как и мужской род от женского.

В другой раз мы делали письменную работу.

— Мама, мама, мне тут слова надо правильно списать и ошибки, которые автор допустил, исправить. Поможешь?

— Ну конечно, — говорю, — начинай, а если будут вопросы — обращайся.

Минут пятнадцать сосредоточенной работы.

— Мама, «по чистому снежку»? Там же «ж»? А в тексте «ш». И вообще, «снишку». Я исправлю?

— Конечно!

— Мама, «дарожка» или «дорожка»?

— О…

— Спасибо!

— Мама, «лапки» или «лопки»? Мам, не слышишь меня? Мам!

А я действительно не слышала.

— Не слышу… Попробуй сам подумать, как правильно. Я потом проверю.

Сама в этот момент по телефону разговаривала. И как раз ругала абонента на том конце провода за обилие английских слов в примитивной русской речи и даже сделала замечание: «Ты же рос в России! Ладно, ты читать по-русски не любишь, но говорить-то можно по-человечески, хотя бы со мной!»

Попрощалась. Предварительно умудрилась сказать, что вот мои дети будут говорить по-русски чисто. Не то, что некоторые.

— Мама. Все сделал!

Пошла проверять.

Читаю: «За мышкой — дорожка, где в снегу ЛОБКИ ступали».

Роняю тетрадь. Глотаю хохот.

— КТО?! Кто ступал по снегу?!

— Лобки! Мышка бежала, а за ней ЛОБКИ остались. Много-много. По снегу. Маленькие ЛОБКИ, мышкины.

Я постаралась взять себя в руки, хотя это очень непросто. Но если все время смеяться, то можно полностью отбить желание к изучению русского языка.

Смотрим в учебник. Там написано слово «лапки», которое совершенно не нужно исправлять. Оно уже написано правильно!

— Лапки, лапки, понимаешь? У мышки — лапки. И они оставляют следы на снегу. Ты в одном слове из пяти букв сделал две ошибки.

— Какая разница, ЛАПКИ или ЛОБКИ. Понятно ж, что мышкины они…

Это, конечно, случаи из разряда курьезов, но в целом нужно учитывать тот факт, что для ребенка, рожденного в двуязычной семье или привезенного в эту среду, процесс развития разговорных навыков может быть затруднен: дома говорят на одном языке, на улице — на другом, а если еще и мама с папой разных национальностей и между собой говорят, скажем, на английском — вообще караул. Справедливости ради надо заметить, что универсальных рецептов не бывает, и там, где один ребенок, растущий в билингвальной среде, молчит как рыба до трех лет, другой лопочет на всех языках уже к двум годам.

Я могу говорить только о собственном опыте. Мы не ставили себе целью как можно быстрее заставить детей разговаривать хоть на каком-нибудь языке. Старший ребенок (тот самый, о котором шла речь выше), рожденный в Германии, до трех лет вообще практически не слышал немецкого языка. Совершенно сознательно. Мы не включали в его присутствии немецкие программы, не говорили дома по-немецки, не читали ему немецких сказок. Какие-то азы языка он получил на детской площадке, в остальном — полное погружение в русскую языковую среду. Мультфильмы, книги, кассеты с песенками и сказками, русские друзья. С четырех лет он пошел на занятия по русскому. Там же занимался и математикой (тоже исключительно на русском). Русским продолжает заниматься до сих пор. Читает, пишет, говорит практически без акцента. Хотя, конечно, казусы, подобные тем, о которых вы только что прочитали, периодически случаются.

Немецкий пришел сам, без каких бы то ни было усилий с нашей стороны. Через месяц после того, как нас взяли в детский сад, сын спокойно объяснялся с воспитателями и детьми, в пять лет научился складывать буквы, и в школу пошел уже «читающим» ребенком.

На сегодняшний день сын владеет в большей или меньшей степени четырьмя языками, двумя из которых — русским и немецким — как родными. В целом могу сказать, что сейчас мы очень довольны тем, что сын с самого рождения не говорил по-немецки. Так как в противном случае его пришлось бы обучать русскому как иностранному, а это уже несоизмеримо сложнее.

С младшим получилось немного забавнее. Он к трем годам вполне сносно говорил по-немецки, опять же без всяких усилий с нашей стороны. Тому есть несколько объяснений. Во-первых, прошли годы, и мы освоили немецкий, что привело к тому, что языки мы дома мешаем. Периодами вдруг переходим на немецкий, потому что так легче, потом снова на русский, потом опять «прыг-скок». Но чаще всего мешаем языки внутри предложения, что безобразно с лингвистической точки зрения, но чертовски удобно. Потому что быстро.

И поэтому доезжаем мы в «эсбане» (электричке) до «банхофа» (вокзала), там пересаживаемся в «убан» (метро) и двигаемся прямиком до «флюгхафена» (аэропорта), где предъявляем «аусвайзы» (паспорта) и летим «в урлауб» (отпуск), попутно захватив «вас цу тринкен им флюгцойг» (что-нибудь выпить в самолете) в ближайшем «гешефте» (магазине).

На самом деле это совершенно неправильно с точки зрения обучения языку. Правильнее было бы говорить только на русском (об этом — чуть ниже), чтобы выработать у ребенка чувство языка. В последнее время мы стараемся очень тщательно за этим следить, не говорить дома на нашем «руссланд-дойче» и даже уже сделали некоторые успехи. К сожалению, не всегда получается, но что поделаешь… Все мы — люди. И порой все же смешиваем оба языка, каждый из которых по-своему родной.

Это, конечно, всего лишь частные примеры, и, наверное, у каждого существует свой рецепт того, как сохранить ребенку русский язык, не влияя при этом на качество владения немецким, но на основе своего собственного опыта и опыта моих многочисленных друзей, в разные годы пребывания в Германии столкнувшихся с той же самой проблемой, позволю себе сделать некоторые обобщения.

Вопросы по существу

• Маленькому ребенку, по сути, совершенно все равно, на каком языке говорить. Он не понимает и в силу малого возраста пока не может оценить певучести и романтичности итальянского, жесткости немецкого или жизненной необходимости английского. Ребенок начинает говорить на том языке, который слышит вокруг себя. Поэтому если ваша цель — сохранить для ребенка русский язык, то единственный разумный способ — создать для малыша «правильное» звуковое окружение. Причем с первых дней жизни, а не когда-нибудь потом, когда он уже освоит немецкий и вам придет в голову, что неплохо бы обучить чадо родному языку его родителей (или одного из них).

• Отсюда следует: русский, русский и еще раз русский. Круглые сутки. Мультфильмы, кассеты и диски с детскими песенками, сказки на ночь — все это должно быть только на русском. Ребенок просыпается с русским языком и с ним же засыпает. Причем дома должен действовать негласный закон — все члены семьи говорят только на одном языке. Разумеется, это не распространяется на те случаи, когда мама и папа изначально говорят на разных языках. В этой ситуации самым правильным было бы выбрать путь, когда каждый из родителей говорит с ребенком только на одном языке — своем родном.

• И здесь мы поговорим о той ошибке, которую делают очень многие родители, приехавшие в Германию и выучившие или только изучающие здесь язык. Делают, разумеется, из самых добрых побуждений, желая своему ребенку только самого лучшего и тем самым оказывая ему медвежью услугу.

НЕ НАДО говорить с малышом на немецком, если он не является вашим родным языком. Дети впитывают все, как губки. Поэтому все ваши погрешности, ошибки, неточности, не говоря уже об очень сильном «жестком» русском акценте, ребенок будет повторять за вами, как прилежно обученная птичка-попугай. Разница только в том, что, глядя на сидящего в клетке говорящего попугайчика, мы умиляемся тому, что он хоть как-то говорит. А то, что ваш трехлетний ребенок, повторяя за вами, запоминает неправильные окончания прилагательных и неверные артикли, может умилять только до тех пор, пока он не пошел в школу. Там у него могут возникнуть серьезные проблемы.

• Подозреваю, что у меня найдется немало оппонентов, утверждающих, что как раз-таки совершенно неважно, грамотно или неграмотно мама и папа говорят на немецком языке. Главное, что говорят, и дети слышат живую речь. А выучить артикли они всегда успеют. На то она и школа, чтобы учить. Все это, к сожалению, не совсем так. Именно потому, что дети мгновенно запоминают все, что слышат вокруг себя, необходимо создавать для них «чистый» языковой фон. Чистый с точки зрения грамматики, фонетики и стилистики. Понятно и совершенно объяснимо желание родителей научить своего ребенка языку той страны, в которой ему предстоит жить, но, я думаю, никто не будет отрицать тот факт, что наилучшего качества можно достичь в том случае, если язык преподает его непосредственный носитель.

• Мне достаточно часто приходится отвечать на вопросы из серии «Мы говорим дома только по-русски, а малышу скоро в детский сад. И что же дальше?» Дальше ваш сын или ваша дочь идут в детский сад и самое большее в течение полугода начинают говорить так, как «нам и не снилось». Порой просто диву даешься, насколько грамотно и стилистически правильно говорят трех— или четырехлетние «русские» дети по-немецки. Говорят так, как человек, приехавший в страну в сознательном возрасте, не способен изъясняться в принципе. Или немножко не так — способен, но для этого ему необходимо приложить во сто крат больше усилий, чем ребенку. Для того чтобы так говорить, взрослый должен часами штудировать грамматику, читать книги и самое главное — общаться, общаться, общаться. Ребенок же пока не умеет читать и понятия не имеет ни о какой грамматике. Он просто повторяет то, что только что услышал от своего друга — четырехлетки Кевина и воспитательницы фрау Миллеркопф. Услышал и автоматически воспроизвел. Поэтому наша помощь («наша» — в смысле родителей с родным русским) ему в этом смысле совершенно не нужна. Гораздо полезнее для него, если мы говорим с ним дома на правильном и чистом русском языке.

• Теперь представьте такую ситуацию. Ваш четырехлетний сын уже целый год ходит в детский сад, где прекрасно изъясняется по-немецки. Воспитатели не могут нарадоваться на такое талантливое чадо. Тест на знание немецкого языка успешно пройден (о нем мы поговорим чуть позже). Но, приходя домой, ребенок продолжает говорить по-немецки.

Или, что еще хуже, начинает смешивать языки. «Смешивать» — не в смысле вставлять отдельные словечки, которые просто быстрее сказать по-немецки, а так, что начало предложения звучит на одном языке, а его окончание — на другом. И получается каша, «смесь бульдога с носорогом». Выход в данном случае есть только один: объясните ребенку, что дома вы говорите только по-русски, а в садике, на улице, в гостях, на детских занятиях — по-немецки. И не делайте, пожалуйста, одну из самых распространенных ошибок, которую в той или иной степени делают многие «наши» родители. Не отвечайте ребенку по-русски на немецкое предложение. Таким образом вы хоть и стимулируете его слуховое восприятие, но совершенно не развиваете разговорную речь. Со временем это может войти в привычку, и ребенок абсолютно сознательно перестанет говорить по-русски. Зачем? Его и так понимают.

• Теперь о том самом языковом тесте. С недавних пор в Германии принят закон, согласно которому все детки в возрасте четырех лет, посещающие детские сады, проходят обязательный языковой экзамен на знание немецкого языка. Экзамен — это, разумеется, не билеты с вопросами и не сочинение на тему «Как я провел лето». Обычно это своеобразный игровой урок, во время которого дети отвечают на вопросы по картинкам, отгадывают загадки и решают несложные, соответствующие их возрасту, логические задачки. Тест проводится для того, чтобы выявить детишек, у которых существует определенный языковой дефицит, и своевременно им помочь, чтобы к моменту перехода из садика в школу проблемы языкового плана были решены. Если выясняется, что вашему ребенку не хватает словарного запаса и если он не в состоянии правильно сформулировать свою мысль, то ему предлагается посещать специальные занятия. Обычно они проходят в самом детском садике. Если существуют проблемы с произношением некоторых букв, то родителям порекомендуют обратиться еще и к логопеду. Все эти мероприятия проводятся совершенно бесплатно. Они направлены на то, чтобы максимально облегчить вашему малышу переход из детского сада во «взрослую» школьную жизнь. В Германии дети идут в школу в шесть лет, так что за оставшиеся два года родители обычно успевают справиться с имеющимися языковыми сложностями, и к моменту покупки первого школьного ранца вопрос уже не стоит на повестке дня.

• Очень многие мамы и папы жалуются, что их подросший ребенок категорически отказывается читать на русском языке, в то время как устная речь не вызывает у него никаких сложностей. К сожалению, дети в последнее время вообще значительно меньше читают, заменяя книги «фастфудом» в виде телевизионных программ и интернет-чатов. А русский язык для вашего ребенка все же не является стопроцентно родным, и чтение на нем требует значительно бо́льших усилий, чем на немецком. Поэтому единственный выход — читать вместе с ребенком. Читать ему вслух, обсуждать прочитанное, пытаться инициировать дискуссию. Со временем, если вы будете последовательны в своем начинании, он войдет во вкус и начнет потихоньку читать самостоятельно.

• И последнее. Не бойтесь, что ваш отпрыск, живя в Германии, не освоит в должной мере немецкий язык. Если отсутствуют какие-то органические нарушения, то подобная ситуация — при условии постоянного нахождения в языковой среде — практически исключена. Ваша самая большая задача и головная боль одновременно — создать такие условия, чтобы сохранить для него русский. Ни один иностранный язык в принципе не бывает лишним. А уж русский-то, по праву считающийся одним из самых сложных языков мира, может впоследствии помочь вашему сыну или дочери получить престижную работу или послужить пропуском в мир большого бизнеса.

18. Малышовые страсти

Если мы с вами заговорили о детях, то не могу не сказать пару слов о немецкой системе дошкольного воспитания. Очень часто от наших соотечественников можно услышать, что в Германии просто жуткие детские сады. И не заботятся там о детях, и не занимаются ими, и кормят не так, и вообще, только что младенцев не едят.

Давайте разберемся.

Сады на самом деле замечательные, просто совершенно другие. Существует огромное количество отличий, которые могут просто шокировать неподготовленных родителей, приехавших из другой культурной среды.

Начнем с того, что в Германии смешанные группы. Что это значит? Вот приводите вы своего трехлетнего малыша в первый раз в детский сад, и вас встречает группа деток от трех до шести лет! Родители, привыкшие к советским детским садикам, обычно сразу пугаются. А вдруг старшие дети будут обижать моего ребенка? А вдруг они его научат плохому? А будет ли за ним осуществляться достаточный уход? Смогут ли воспитатели в должной мере уделять внимание развитию малыша, если в группе, где присутствует двадцать-двадцать пять человек, одновременно бегают детишки в памперсах и те, кому на следующий год идти в школу?

У немцев на этот счет существует своя теория. Они считают, что именно смешанные группы позволяют ребенку в наибольшей степени адаптироваться к реальной жизни. Старшие ухаживают за младшими. Младшие берут пример со старших. Справедливости ради следует сказать, что совсем крошечные детки в возрасте от одного года до трех лет находятся в отдельных группах, где за ними организован особый уход, ориентированный на их малышовые потребности.

Что касается интеллектуального, эстетического и прочего развития, то здесь в Германии, точно так же, как и в России, существуют совершенно четкие нормы касательно того, что ребенок обязан знать и уметь «на выходе». Согласно этой программе воспитатели и занимаются с детьми с учетом их возраста и интересов. В одной и той же группе одновременно может проходить несколько разнообразных «воркшопов». Один воспитатель клеит зайчиков и мышек с трех— и четырехлетними детьми, учит их различать цвета и геометрические формы, в то время как другой занимается с будущими школьниками изучением букв и элементами устного счета. В какой-то момент группа собирается и идет на совместную прогулку. И вот там уже все детки, вне зависимости от возраста, гуляют вместе на одной территории.

Тихий час в немецких детских садиках тоже проходит не так, как мы привыкли. В большинстве детских садов… нет кроватей. Да-да, не удивляйтесь. Дети спят на специальных матрасиках. Наши мамы и папы обычно начинают возмущаться. Мол, так и до простуды недалеко. Точно так же наши родители выражают недовольство и по поводу постоянно проветриваемых помещений. Не дай Бог, дети насморк подхватят.

Но в Германии к простудам относятся без особой паники и вообще во многом воспитывают детей по-спартански. В любую погоду даже малыши бегают в легких курточках, без всяких шарфов и перчаток. Более того, в детский садик совершенно спокойно, без всякого зазрения совести, приводят детей, которые по нашим, «советским» меркам, должны находиться дома, причем на постельном режиме.

Ну вот, представьте себе: приходит утром в детский садик мама и ведет за руку мальчишку лет четырех. У парня сопли из носа только что не капают, глазки красные, голос хриплый. Но — и это решающий момент! — температуры нет. А раз ее нет, то ребенок в порядке. В детских садах к подобному положению дел относятся совершенно спокойно. Родителям нужно работать, девать детей некуда. Значит, будут в садике. Если станет хуже, воспитатели всегда смогут вызвать родителей. А так — сделают малышу теплый чай, выделят побольше носовых платков, и все дела.

Кстати говоря, стратегический запас носовых платков в детских садах нередко пополняется именно за счет родителей. Не раз видела на дверях садика, куда ходили мои дети, следующую надпись: Unsere Schnupfnasen brauchen Taschentücher! («Нашим сопливым носикам требуются носовые платки!»).

Разумеется, у такого подхода есть и свои минусы. Дети мгновенно заражаются друг от друга, и ничего тут не поделаешь.

Чтобы не шокировать вас окончательно, развею ваши сомнения на предмет того, как относятся в Германии к инфекционным заболеваниям. При приеме в детский сад родители подписывают бумагу о том, что если их сын или дочь заболеет ветрянкой, коклюшем, скарлатиной или дифтерией, родители обязаны незамедлительно проинформировать руководство детсада и обеспечить нахождение ребенка дома до полного выздоровления. В случае выявленного случая инфекционного заболевания на дверях садика появляется соответствующее объявление, и дальше родители уже вольны сами решать, водить ли своих отпрысков в группу или подождать недельку-другую.

Теперь давайте поговорим о том, какие бывают детские сады. Ну, во-первых, садики есть «городские» и «религиозные». «Городской» садик принадлежит непосредственно городу, финансируется им же, и… детки там тоже самые разные. В смысле, вне зависимости от дохода родителей, их национальной и религиозной принадлежности и прочих факторов, на которые принято обращать внимание в капиталистическом обществе.

Ничего плохого в «городских» садиках нет. Оба моих сына в свое время были определены в самый обычный районный детский сад, где на себе познали, что такое интернационализм и разнообразие культурных традиций.

Кроме «городских» существуют еще и так называемые «религиозные» садики. В нашем случае речь идет прежде всего о евангелических и католических садах. Встречаются и иудейские, и относящиеся к другим религиям, но значительно реже.

Давайте разберемся с терминологией. Если детский садик католический, это совершенно не означает, что все посещающие его дети вкупе с воспитателями должны априори быть религиозными фанатиками, проводящими бо́льшую часть времени за изучением Библии. Нет, нет и еще раз нет. Католический детский садик означает всего-навсего тот факт, что детей походя, очень ненавязчиво будут знакомить с базовыми понятиями католической религии.

То есть, безусловно, там будут справлять Рождество. Так его и в «городском» садике справлять будут! Ну, может, в католическом чуть побольше внимания уделят истории праздника и деталям, особенностям торжества. В евангелическом детском саду будут рассказывать о Рождестве с точки зрения этого направления христианства. А в иудейском вообще не станут справлять Рождество — вместо него детки будут праздновать Хануку, но все равно у них будут рождественские каникулы! Они же есть по всей стране, так почему их не должно быть в иудейском детском садике?

Почему я так подробно останавливаюсь на подобных деталях? Исключительно для того, чтобы вы имели представление о том, что именно немцы понимают под «религиозным воспитанием». А понимают они не что иное, как обеспечение базового знакомства с различными религиозными направлениями. Именно «базового». Проще говоря, без фанатизма. Более того, теоретически человеку не имеют права отказать в приеме в католический детский садик, если он — мусульманин. То есть это личное дело родителя. Его вежливо предупредят, что в означенном детском саду акцент будет сделан на католическом воспитании, а дальше уже — дело хозяйское.

Помимо градации садиков по принципу «религиозности» существуют и иные различия, касающиеся в основном методики работы с детьми. Так, в Германии очень популярна система Монтессори. Автором этой необычной методики является итальянка Мария Монтессори — первая в истории женщина, получившая титул доктора медицины. Суть этой системы состоит в том, что ребенок с самого начала, с первого года жизни воспринимается как самодостаточная личность. А как же иначе, удивитесь вы? А что, в «нормальных» детских садиках к ребенку относятся как-то по-другому?

Не все так просто. По системе Монтессори дети сами имеют право выбирать, чем им заниматься в данный момент. Они полностью самодостаточны в проявлении своих способностей и в организации своего времени. Если один трехлетний малыш хочет рисовать, другой — лепить, а третий — плясать, то так тому и быть.

В Монтессори-садике каждый ребенок будет делать только то, что ему нравится. Более того, он самостоятельно решает, сколько именно времени хочет танцевать и в какой последовательности будет заниматься интересующими его вещами — сначала лепить, а потом раскрашивать картинки, или петь, а потом заниматься аппликацией. В обычном саду, напротив, дети живут по заранее заданному режиму. В определенное время едят, занимаются спортом и музыкой, спят.

Тем не менее система Монтессори имеет мало общего с анархией и «казацкой вольницей». Основная идея Монтессори состоит в том, что когда ребенку с детства предоставлено полное право самому отвечать за свои поступки и самостоятельно распоряжаться собственным временем, то ребенок становится дисциплинированным не по принуждению и не потому, что так хочет воспитатель, а совершенно сознательно.

Сразу скажу, что система Монтессори — далеко не для всех. Многие педагоги склоняются к тому, что подобная «свобода» особенно хороша для детей с ярко выраженными творческими способностями, которым тесно в строго заданных рамках обычного детского учреждения.

Кроме того, в детские садики Монтессори часто определяют малышей, имеющих проблемы в общении и нуждающихся в особом подходе. Это совершенно не значит, что система Монтессори ориентирована исключительно на «необычных» детей. Монтессори — это целое направление педагогической науки. Помимо детских садов существуют школы Монтессори. Обычно дети, посещавшие Монтессори-садик, потом идут в школы соответствующей направленности.

Помимо вышеописанных садиков существуют всевозможные «ответвления» — например билингвальные детские сады, где с малышом с самого начала разговаривают на двух языках. Вторым чаще всего является английский. Обычно такие сады родители выбирают для детей, рожденных в межнациональных семьях, а также находящиеся в стране временно (например, сотрудники посольств и торговых представительств), если они хотят, чтобы их дети, не забывая родной язык, одновременно выучили и немецкий.

Одним словом, выбор детских дошкольных учреждений в Германии достаточно богат. Давайте посмотрим, на что следует обратить внимание, если вам когда-либо понадобится устроить ребенка в немецкий детский сад.

Вопросы по существу

• Прежде всего, подумайте заблаговременно о месте в детском саду. «Бронировать» его рекомендуется приблизительно за два года до того момента, когда ребенок должен идти в садик. Для этого родители просто приходят в выбранное детское учреждение, заполняют анкеты и… ждут. Бывает, что приходит одновременно несколько предложений. Сразу скажу, что устроить в детский садик ребенка в возрасте от нескольких месяцев до трех лет значительно сложнее, чем трех— или четырехлетнего карапуза. Количество подобных мест в государственных садиках ограничено, и предпочтение отдается тем семьям, где оба родителя работают. Если вы выбираете частные детские сады (а такие, разумеется, тоже есть), то попасть туда намного проще. Но и стоить это удовольствие будет несоизмеримо дороже.

• К словосочетанию «частный детский сад» не следует относиться с подозрением. Все до единого частные детские сады в Германии сертифицированы и имеют право вести педагогическую деятельность. Все без исключения сады регулярно проверяются на предмет соблюдения санитарных и гигиенических норм. Если вы приняли решение о том, чтобы отдать своего малыша в частный детский сад, но у вас остались некоторые сомнения, следует обратиться в городское ведомство по делам детей и молодежи (Jugendamt). У сотрудников этой организации есть полноценная информация о каждом дошкольном учреждении, существующем в вашем городе или общине.

• Там же, в ведомстве по делам детей и молодежи, можно получить информацию обо всех существующих «городских» и «религиозных» детских садах. Теоретически вы имеете право отдать своего ребенка в любой садик вне зависимости от его географического расположения. Распределения «по микрорайону» не существует. Обычно родители подают документы в несколько близлежащих детских садов и потом выбирают тот, который в наибольшей степени отвечает их запросам.

• Если вы все же предпочитаете «альтернативные» формы дошкольного воспитания, то рекомендую зайти на сайт http://www.montessori.de. Там очень подробно описана сама система педагогики Монтессори и представлен список всех существующих детских учреждений, работающих в этом направлении. Прежде чем принимать решение, почитайте внимательно информационные материалы на сайте, пообщайтесь с родителями, дети которых находятся в Монтессори-садиках или школах. Попросите разрешения поприсутствовать на занятиях. Ничего плохого в этой системе нет. Более того, существует масса положительных примеров, когда сложный, неконтактный и немного странный ребенок, с которым были очень серьезные проблемы в «обычном» детском саду, попав в такой «особый» садик, буквально расцветал. Так что система эта себя в любом случае оправдывает. Другое дело, что она действительно «не для всех».

• Что делать, если у вас ребенок-инвалид? Сразу хочу сказать, что в Германии действует негласный принцип, согласно которому здоровые и больные детки воспитываются вместе. Разумеется, все зависит от тяжести недуга. Дети, страдающие серьезными психическими расстройствами, требуют особого ухода и дополнительной заботы. Для них существует целая система «интегративных детских садов», где с ними работают педагоги, психологи, логопеды, эрготерапевты (специалисты, разрабатывающие мелкую моторику). Куда обращаться в такой непростой ситуации? Где искать необходимый детский сад? Прежде всего, вам необходимо идти все в тот же Jugendamt, а также в Gesundheitsamt — ведомство по делам здравоохранения.

С ребенком будут проведены соответствующие тесты, и вам порекомендуют детское учреждение, максимально соответствующее его потребностям. О том, как работают подобные детские сады, можно узнать на сайте http://www.lebenshilfe.de. Эта организация объединяет в себе десятки различных структур, занимающихся работой с больными детьми и взрослыми, в том числе и специализированные детские садики.

Что касается детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата, то для них практически в каждом детском саду выделено несколько специальных мест. Так же, как и школы, детские сады обязаны брать определенный процент инвалидов. Система работает таким образом, что здоровые и больные дети вместе растут, вместе учатся, вместе занимаются. Никаких поблажек для «колясочников» не делается. Они являются полноценными членами коллектива и совершенно не чувствуют себя изгоями.

• Но вернемся к здоровым детям. Перед тем как получить допуск в детский сад, каждому немецкому ребенку необходимо пройти медицинский осмотр. Это совершенно не означает, что малыш может быть «забракован». Просто воспитателям необходимо знать, есть ли у ребенка какие-то особенности, на которые следует обращать внимание. Да, еще один немаловажный момент. Воспитатели детского садика не имеют права давать ребенку никакие медикаменты, даже если вы настаиваете, что «вот эту вот таблеточку ему нужно выпить после обеда». Это запрещено законом. В аптечке детского садика есть в основном все необходимое для оказания первой помощи, но в случае каких бы то ни было серьезных ситуаций немедленно вызывается врач-специалист.

• Что делать, если вам не повезло и места в детском саду вы не получили? А работать надо. Для этого в Германии существует система Kinderbetreuung. Суть ее в том, что для детей, которые по каким-то причинам не находятся в детском саду, создаются небольшие группы из трех-четырех человек, которыми руководит Tagesmutter — «дневная мама». Обычно это женщины с педагогическим образованием, которые берут на себя обязанности по уходу за детьми у себя дома, пока их родители на работе. Все официально работающие «дневные мамы» зарегистрированы в ведомстве по делам детей и молодежи — Jugendamt. Именно туда нужно подавать заявление о том, что вам необходима няня. Более того, в определенных случаях это ведомство берет на себя все расходы по оплате ее услуг.

• И самое главное — вне зависимости от того, какую форму дошкольного воспитания вы предпочтете, вы должны обеспечить своему ребенку развитие всех навыков, необходимых для успешной адаптации к школе. Каким образом вы организуете этот процесс — ваше личное дело, но ребенок должен прийти в первый класс уже умеющим общаться в коллективе, не боящимся незнакомых людей и новых заданий. А читать и писать его и в школе научат.

19. Школьные годы немецкие…

О немецкой системе образования рассказывают всякое. Кто-то считает, что местные школы предлагают весьма «однобокую» школьную программу. Кто-то возмущается самой структурой — дескать, что это за безобразие, когда после начальной школы детей «сортируют» на талантливых, имеющих право на обучение в гимназии, и всех остальных, для которых предлагаются более упрощенные модели обучения. Кто-то удивляется отсутствию цивилизованного досуга после школы.

Чтобы развеять все эти мифы, необходимо изначально разобраться в том, что же представляет собой немецкая модель обучения.

Давайте начнем по порядку. Итак, в Германии существуют начальные школы (Grundschule), общие школы (Hauptschule), реальные школы (Realschule) и гимназии (Gymnasien). Есть еще некоторое количество подвидов, но они не столь важны для понимания общей картины.

В начальную школу дети идут с шести лет. К этому моменту ребенок обычно умеет складывать буквы и считать до десяти. Обучение в начальной школе длится четыре года. Программа немецких младших школьников вполне сопоставима с той, что существует в России. Разницу, пожалуй, составляет лишь тот факт, что немецкие дети очень рано начинают учить иностранные языки. В третьем классе обязательным является изучение английского. Речь не идет о спецшколах, к которым мы привыкли в России. Немцы, надо отдать им должное, считают знание английского языка неотъемлемой частью общей культуры. Это не прерогатива элиты, а обязательная часть школьной программы.

В остальном же дети точно так же, как и у нас, изучают родной язык (в данном случае немецкий), математику, с третьего класса — естествознание (это аналог нашего природоведения. Впоследствии предмет распадается на географию и биологию). Кроме того, они занимаются спортом, музыкой и рисованием. Любопытно, что в немецких школах, даже в старших классах, нет предмета «литература». То есть сочинения, изложения и прочие виды работ, связанных с пониманием, осмыслением и обработкой текста, входят в курс немецкого языка. Специальный предмет «литература» отсутствует.

В конце каждого полугодия ребенку выдается табель с оценками и характеристикой, где очень подробно описаны все успехи и недочеты маленького ученика. Пресловутая «сортировка» происходит в середине четвертого класса, когда решается вопрос, в какую же школу ребенок пойдет дальше.

Здесь следует пояснить, в чем же отличие приведенных видов школ. Итак, первые четыре года все дети учатся вместе. Приблизительно к концу третьего класса становится очевидным, что этот мальчик явно талантлив и в математике, и в немецком, а вон той девочке не дается ни то ни другое. Учителя внимательно наблюдают за своими воспитанниками и обязательно все фиксируют в письменном виде.

Любовь к документации можно отнести к отличительным особенностям немецкой нации. Если какой-то родитель, недовольный вынесенным вердиктом, потребует предоставить документальные подтверждения неуспеваемости ребенка, то в ответ получит увесистую папку, в которой пошагово описано, что и как делал ребенок в течение последних лет. Где отличился, а где ворон считал.

Суть немецкой системы обучения в том, что так называемая селекция действительно происходит очень рано. В десятилетнем возрасте особо талантливые или просто способные к учебе дети получают направление в гимназии, а те, у кого с отметками все не так блестяще, — в реальные и даже общие школы.

Общая школа (Hauptschule) предоставляет обычное базовое обучение. Окончив ее, ребенок сможет получить какую-нибудь не самую сложную рабочую специальность — скажем, каменщика, штукатура или плотника. Ни о каком обучении в вузе после окончания общей школы и получения общего аттестата зрелости (Hauptschulabschluß) и речи быть не может. В последнее время в немецкой прессе все чаще обсуждается тот факт, что попадание ребенка в общую школу равносильно приговору. Оттуда, мол, уже не выбраться. И судьба простого работяги, получателя социальной помощи или еще того хуже — криминального элемента для такого ребенка буквально предопределена.

Все это так и не так. С одной стороны, в общую школу действительно нередко попадают дети из неблагополучных, часто многодетных семей, а также потомки иммигрантов (чаще всего выходцев из Турции и арабских стран), в семьях которых часто очень слабо владеют немецким языком, и родители совершенно не придают никакого значения должному воспитанию ребенка. Считается, что, пойдя в такую школу, ребенок, даже изначально обладающий какими-то способностями, в какой-то момент перестает интересоваться учебой и действительно попадает в категорию молодых людей, шансы которых на успешное профессиональное будущее весьма ограничены.

С другой стороны, всегда существует сценарий «вверх по лестнице»: к примеру, у мальчика в четвертом классе были неважные оценки, он явно не успевал по целому ряду предметов школьной программы и получил направление в общую школу. Проучившись два года, ребенок показал столь блестящие результаты, что получил рекомендацию на переход в реальную школу. Ничего невозможного нет. Что касается влияния окружения, пресловутой «среды», то я убеждена: в плохую компанию ребенок может попасть и в самой что ни на есть элитной гимназии. Все зависит от того, как именно вы воспитали своего сына или дочь, какие ценности вы, родители, привили им в своей собственной семье.

К слову, в Германии уже многие годы ведутся дискуссии о необходимости упразднить общие школы как таковые. В некоторых землях это уже произошло.

Следующий вариант развития событий — реальная школа (Realschule). Это промежуточный вариант. В реальной школе к детям предъявляются достаточно жесткие требования, там они точно так же, как и в гимназиях, учат несколько иностранных языков, а кроме того, приобретают и определенные профессиональные навыки.

По окончании реальной школы, имея аттестат (Realschulabschluß), молодой человек может подавать документы, чтобы получить дальнейшее образование по достаточно престижным профессиям. Скажем, медсестра, специалист-информатик (Fachinformatiker), делопроизводитель (Bürokauffrau), специалист по оптовой и внешней торговле (Kauffrau für Groß — und Außenhandel). Все это профессии, не требующие высшего образования, но предъявляющие к соискателю очень высокие требования — и способность к аналитическому мышлению, и владение иностранными языками, и умение пользоваться современной коммуникационной техникой, и многое другое.

Опять же, и в этом случае существует вариант, когда ребенок, изначально распределенный в реальную школу, впоследствии переводится в гимназию.

Что же она собой представляет и чем так притягивает родителей всех мастей? Гимназия — это прежде всего комплексное образование. До недавнего времени оно длилось девять лет. Если в России существует одиннадцатилетка, то в Германии общий срок обучения, включая начальную школу, занимал тринадцать лет. С недавнего времени гимназии переведены на двенадцатилетнее обучение при полном сохранении школьной программы. Это означает, что нагрузка на детей еще больше возросла.

Немецкая гимназия — это всегда несколько иностранных языков (минимум два, а максимум определяется конкретной школьной программой той или иной гимназии) и очень серьезная подготовка как в технической, так и в гуманитарной областях.

Последние два года гимназии по объему предлагаемой программы вполне сопоставимы с первыми двумя курсами российских высших учебных заведений. Именно этим и объясняется тот факт, что российские аттестаты зрелости не дают нашим школьникам права на поступление в немецкие институты и университеты. Эквивалентом немецкого аттестата зрелости (Abitur)[23], позволяющего получать высшее образование, являются успешно завершенные первые четыре семестра любого российского вуза (разумеется, это правило распространяется и на высшие учебные заведения стран СНГ).

Если молодой человек только что окончил российскую школу или, скажем, два или три семестра института, то по приезде в Германию он попадает в студенческий колледж (Studienkolleg), где и получает необходимый ему Abitur. Альтернативой служит обучение в старших классах гимназии для получения все того же абитура.

В программу гимназий обычно включено несколько профессиональных практик, во время которых школьники работают на самостоятельно выбранных ими предприятиях на правах практикантов. Кроме того, в гимназиях обычно существует большое количество факультативов, предлагающих самые экзотические предметы и виды деятельности. Нередки случаи, когда гимназисты после окончания обязательных школьных занятий допоздна засиживаются в школе, где занимаются электротехникой или китайским языком.

В старших классах гимназии очень распространены так называемые школьные обмены. Это программы, позволяющие немецким школьникам в течение определенного времени (обычно от полугода до года) пройти обучение за границей. Особой популярностью пользуются Великобритания, Франция, США, Канада и Австралия. Все расходы по обучению ребенка в этот период берут на себя родители. Более того, вернувшись, ребенок обязан нагнать школьную программу, то есть сдать все «хвосты», накопившиеся за период его отсутствия. Но несмотря на все сложности все больше гимназистов каждый год едут «за три моря», чтобы набраться опыта в зарубежной школе, подтянуть иностранный язык и просто попробовать на вкус самостоятельную «взрослую» жизнь.

Одним словом, гимназия — это совершенно другой уровень обучения и совершенно иная нагрузка на ребенка. После окончания гимназии выпускник делает так называемый абитур — это набор выпускных экзаменов по выбранным предметам. Абитур дает право на поступление в институты (Fachhochschulen) и университеты (Universitäten). Существует еще профессиональный аттестат зрелости (Fachabitur), позволяющий поступать исключительно в институты.

Отдельно хочу рассказать о сексуальном воспитании немецких детей.

Очень многие родители, отправляющие детей на учебу за границу, в том числе в Германию, переживают, что, оказавшись вдали от дома, в раскованной, всякое повидавшей и во многом пресыщенной Европе, подростки могут «пуститься во все тяжкие». Мол, все-то здесь, в этих европах, доступно и открыто, все-то они, эти дети, могут получить раньше времени.

У взрослых, живущих в Германии постоянно, совсем другие заботы. Им почему-то кажется, что их собственные дети намного целомудреннее своих одноклассников немецкого, турецкого, марокканского, итальянского и прочего происхождения. И вот если бы не дурное влияние Клауса или Мустафы, то великовозрастный Петя, у которого уже растет первая щетина, и понятия бы не имел о том, откуда берутся дети. Одним словом, как водится, во всем виновато окружение.

Для всех сомневающихся, неуверенных, страдающих и мечущихся мам и пап — несколько разъяснений, касающихся этой интимной темы.

В Германии действительно к теме секса относятся с должным уважением, но без пуританской скромности. Фильмы, подпадающие под категорию «легкая эротика», идут по многим открытым каналам, начиная с двадцати трех часов. В любом киоске можно приобрести журналы «клубничного содержания», не говоря уже о специальных видеотеках, где любители все той же сладкой ягоды могут получить практически все, что только пожелает их пресыщенная душа (разумеется, в рамках закона).

В немецких школах действительно проводятся уроки сексуального воспитания. Они начинаются еще в начальной школе, где малышам показывают строение человека и очень аккуратно рассказывают о том, как именно складываются отношения между мужчиной и женщиной. При этом в стране существует система учебных пособий для начальной школы, которые на собраниях обязательно показывают родителям.

Любопытно, что у них спрашивают разрешения на то, чтобы обучать детей по этим пособиям. Если кто-то из родителей по этическим, религиозным или каким-то еще соображениям отказывается от подобных уроков, то школа обязана изыскивать какие-то иные варианты. Такая ситуация часто складывается в мусульманских семьях, где девочкам иногда не разрешают заниматься физкультурой в обычных трико, не то что посещать уроки сексуального воспитания. И школа ищет варианты решения подобных проблем.

Немецкие подростки действительно достаточно рано начинают половую жизнь. Согласно данным анонимных опросов, в среднем около 40 % семнадцатилетних мальчиков и девочек уже вступали в половые отношения. К проблеме контрацепции в Германии относятся предельно серьезно и без ложной стыдливости. Никто не посмотрит косо на подростка, приобретающего в аптеке или в самом обычном магазине презервативы. Никто не рассмеется вслед девочке, расспрашивающей провизора о достоинствах и недостатках тех или иных таблеток, призванных предотвратить наступление беременности.

У любого уважающего себя гинеколога в списке медицинских услуг есть строчка «консультация подростков / подбор оптимальных средств контрацепции». В каждом городе при отделении ведомства по делам здравоохранения (Gesundheitsamt) существует отдел, специально занимающийся молодыми людьми до восемнадцати лет. Любой ребенок может прийти туда, анонимно задать все интересующие его вопросы, а также пообщаться с психологами и сексологами. Помимо этого в каждом городе существуют горячие линии для подростков. Разумеется, все общение происходит анонимно.

Проще говоря, немцы предпочитают смотреть проблеме в лицо. И уж если такая тенденция существуют, то в стране создаются все условия для того, чтобы было как можно меньше нежелательных беременностей среди девочек до восемнадцати лет, не говоря уже о предотвращении заболеваний, передающихся половым путем. Поэтому задача родителей в этой стране сводится к тому, чтобы выбрать правильную тактику в обсуждении этой непростой темы и позволить ребенку самому взрослеть «цивилизованным путем», пользуясь доступностью информации и достижениями современной медицины.

Это что касается сексуального воспитания. Все остальные вопросы, имеющие отношение к школьному образованию, представлены ниже.

Вопросы по существу

• Немцы рассуждают таким образом: если ребенку дали направление в общую или реальную школу, не надо моментально заламывать руки и приговаривать любимое чадо к пожизненной уборке улиц. Вполне возможно, что через год-другой ребенок, подтянув оценки, сможет перейти в более престижную и соответствующую вашим желаниям школу. Кроме того, нет ничего страшнее, чем неуспевающий, не справляющийся с требованиями учебного заведения и оттого подавленный, неуверенный в себе ученик. Нередко тщеславные родители делают все возможное, чтобы правдами и неправдами получить направление в гимназию. Через какое-то время выясняется, что ее программа ребенку не по плечу. Чем больше на него давят, тем ниже успеваемость.

Километры измотанных родительских нервов, море валерьянки, слезы в кабинете директора, и в конце концов горе-гимназист все равно оказывается в реальной школе, где его успеваемость неожиданно кардинально меняется в лучшую сторону, а сам ребенок снова веселеет и чувствует себя в своей тарелке. Это никоим образом не говорит о том, что ваш отпрыск — неспособный, бесталанный, неусидчивый оболтус. Просто, скорее всего, гимназическая система обучения с ее огромным объемом информации и постоянным стрессом — не для него.

• Особенностью немецкой системы обучения является упор на самостоятельную работу. Это означает, что контроль со стороны учителей практически отсутствует. В классе на уроке предлагается определенный набор материала, который необходимо освоить. Это минимум, позволяющий иметь твердую тройку.

Кстати, в Германии система оценок зеркальна той, что мы привыкли видеть в России. Лучшая оценка — единица. Худшая — шестерка. Но тройка все равно остается тройкой. Если ребенок претендует на большее, это подразумевает самостоятельное чтение дополнительной литературы, работу в библиотеках и умение пользоваться современными средствами поиска информации. В целом, учителя мало интересует, усвоил или нет ребенок материал, прочитал ли необходимые к уроку тексты, выучил ли формулы. Он, учитель, сделал свою работу в тот момент, когда завершил урок. Дальше — дело ученика. Хочешь — учись. Не хочешь — гуляй. На контрольной со всех спрос одинаков.

• К чести немецкой системы обучения следует сказать, что детям стараются максимально облегчить самостоятельную работу. Так как от них требуется переработка огромного количества материала, находящегося в Интернете, то они с самого детства привыкают к необходимости самостоятельного же поиска информации во Всемирной паутине. Специально для удобства школьников в немецкоязычной сети существует сайт http://www.klassenarbeiten.net, где выкладываются рассортированные по годам обучения образцы всех контрольных вместе с ответами.

Таким образом, шестиклассник, которому предстоит выполнить работу по физике, может зайти на сайт, посмотреть возможные варианты контрольных, потренироваться и проверить свои знания. Это совершенно легитимно и даже приветствуется учителями. Кстати говоря, практически все их общение с учениками тоже происходит через Интернет. Дети посылают учителю рефераты по электронной почте, получают от него задания и распространяют их дальше. Одним словом, немецкие школы уже давно перешли на компьютеризированную систему образования.

• Отдельно следует рассказать о немецком аттестате зрелости — абитуре. Abitur — это, по сути, первый бал Наташи Ростовой. К нему начинают готовиться заблаговременно, за несколько месяцев. Детей, точнее, молодых людей, которым к моменту окончания школы уже стукнуло по восемнадцать-девятнадцать лет, находящихся «на абитуре», стараются не беспокоить.

В период подготовки к абитурным экзаменам у них отсутствуют школьные занятия, и последние несколько месяцев они посвящают исключительно чтению учебников и все той же самостоятельной работе. В Интернете существует множество сайтов, где школьники могут посмотреть варианты абитурных заданий прошлых лет и попробовать свои силы. К примеру, http://www.abiturloesungen.de. Использование подобных сайтов опять же совершенно легитимно, так как абитурные задания никогда не повторяются дважды. Если ученик по окончании испытаний остался недоволен результатами, то он точно так же, как и в России, имеет право подать на апелляцию. Дальше все будет зависеть от решения специальной комиссии, которая рассматривает каждый конкретный случай.

• По окончании абитурных экзаменов школьники обычно всем классом направляются в Abi-Fahrt. Это своего рода «прощальная гастроль», последний совместный выезд всем классом куда-нибудь на отдых. Излюбленными целями путешествий являются Испания (как материковая часть, так и острова, в основном Балеарские) и Италия. Хозяева отелей на период подобных поездок устраивают специальную систему скидок, чтобы даже самые нищие вчерашние школьники могли себе позволить «достойное прощание» с альма-матер.

• Еще один интересный момент, касающийся абитура. Ситуации в жизни бывают очень и очень разные. Часто случается так, что школьник в какой-то момент «не тянет» на гимназический уровень и вынужден сменить гимназию на реальную школу. Но там невозможно получить абитур, который дает право на поступление в университеты. В какой-то момент человек спохватывается и понимает, что полученного образования ему мало. Допустим, он получил аттестат об окончании реальной школы, потом — профессиональное образование, и вдруг решил, что хочет учиться дальше. Что делать? Для этого в Германии существует целая система образовательных учреждений, призванных помочь тем, кто решил учиться дальше. Все варианты развития событий можно посмотреть по адресу http://www.abi-nachholen.de.

• Вкратце же скажу, что помимо классических гимназий получить абитур можно в вечерней гимназии (Abendschule), в Высшей народной школе (Volkshochschule), а также путем заочного обучения (Fernstudium). В основном подобные предложения рассчитаны на взрослых, самостоятельных людей, ценящих свое время и имеющих понятие о самодисциплине. Обычно люди готовятся к сдаче абитурных экзаменов параллельно с основной работой, что создает дополнительные сложности и требует максимальной самоотдачи. К слову, в немецких университетах с огромным уважением относятся к тем, кто пошел именно таким путем, поскольку это лишний раз доказывает, что человек умеет учиться, знает, зачем ему это надо, и готов на время отказаться от многих соблазнов ради получения заветной корочки.

• Еще одно существенное отличие от той школьной системы, к которой мы привыкли в нашей стране. В Германии очень распространен институт репетиторства. Если у нас репетиторов брали исключительно отстающим ученикам да еще выпускникам в последний школьный год, то в Германии многие дети ходят на дополнительные занятия уже в начальной школе. Что уж говорить о старших классах, где посещение репетитора по математике, английскому, химии или французскому входит в расписание каждого второго ученика. Объясняется это опять же тем фактом, что все ориентировано на самостоятельную работу. Не успел на уроке, недопонял, проворонил, прогулял — будь любезен к репетитору. К слову, такие услуги достаточно дороги, и старшеклассники нередко ищут ту или иную подработку, чтобы не клянчить у мамы с папой деньги «на статистику и физику».

• Если в России ребенок оставался на второй год, это считалось равносильно катастрофе. Подобные случаи были редки и в основном списывались на недоработку учителей. В Германии время от времени можно встретить гимназиста, который самостоятельно принял решение о том, чтобы второй раз пойти в тот или иной класс, потому что плохие оценки в аттестате, равно как и провалы в знаниях школьной программы, никому не нужны. Проще пройти курс еще раз и получить желанные двойки и единицы. Повторение того или иного года обучения воспринимается совершенно нормально и не считается чем-то из ряда вон выходящим.

• И последнее: немецкую систему обучения достаточно тяжело сравнивать с тем, к чему мы привыкли в России и странах СНГ. В местных школах намного больше свободы, в том числе и в выборе предметов, но меньше дисциплины, более серьезный упор делается на иностранные языки, но иногда в ущерб другим предметам, к примеру, литературе. Здесь совершенно по-другому построена программа по математике, но зато есть такие предметы, как политика, социология, этика. Эта система не хуже и не лучше. Она просто другая. И нам, взрослым, никогда не посещавшим немецкую школу, очень сложно делать выводы о ее достоинствах и недостатках.

20. А на досуге они играли в нарды…

И уж коль мы с вами поговорили о репетиторах, неплохо было бы затронуть тему досуга.

Не так давно мне по работе понадобилось сделать анализ предложений в сфере спорта в нашем городе. Google, как говорится, в помощь. Пошла в Google. Как вошла, так и перекрестилась. Количество вариантов было столь огромным, что пришлось сузить параметры поиска, работая с региональными спортивными порталами, местными спортивными обществами и объединениями.

В Германии спектр предложений в плане досуга невероятно широк. И найти можно развлечения на любой вкус. От традиционных видов спорта до… общества любителей воздушных шаров. С открытым членством и вполне доступными членскими взносами.

Желающий чем-то занять свое свободное время может найти самые что ни на есть экзотические варианты. Одних единоборств столько, что я усомнилась не то что в собственной эрудиции, но и в своей мало-мальской образованности.

Вот кто из уважаемых читателей, только честно, когда-нибудь слышал про Eskrima Individual Combat System? Я-то по невнимательности прочитала «Эскимо» и никак не могла взять в толк, почему комбаты едят мороженое и почему необходимо обучать этому искусству за 40 евро в месяц. Оказывается, это филиппинские боевые искусства. Очень модная нынче в европах система, надо сказать. А про айки-джитсу слыхали? То-то же. Это мешанина из джиу-джитсу, дзюдо, айкидо и еще чего-то там. Про Wadokyo даже не заикаюсь. Подозреваю, что не все русскоязычные граждане, живущие в Японии, знают, что это за зверь такой.

Теперь о ценовой политике. Без вопросов, есть очень дорогие предложения. Но все зависит от индивидуальных предпочтений. Можно заниматься в эксклюзивной школе единоборств, и это будет иметь свою цену, а можно быть членом Verein — спортивного общества, что будет в разы дешевле.

Еще многое зависит от вида спорта. Скажем, яхтсмены наверняка знают, что их вид спорта не отнесешь к разряду дешевых — место в марине стоит денег, экипировка тоже не за два цента приобретается, яхты периодически должны проходить техосмотр и так далее.

Да и предположить, что человек, увлекающийся яхтами, зарабатывает себе на хлеб с маслом, крутя гайки на заводе, достаточно сложно. Но таких видов спорта наберется хорошо если десяток. Все остальное более чем доступно. Месячная плата за занятия в спортивном обществе, где предлагают, например, бадминтон, легкую атлетику и аэробику, начинается от восьми или десяти евро. Восемь евро — это килограмм говядины или две пачки дешевых сигарет. Хорошая бутылка вина стоит дороже. Средняя величина членского взноса в спортивном обществе — от пятнадцати до двадцати евро в месяц.

За эти деньги взрослые и дети могут два-три раза в неделю часа по полтора полноценно заниматься спортом. Детям, разумеется, обойдется дешевле.

При любом университете есть спортивное общество, заниматься в котором студенты могут бесплатно. Включая бесплатную же медицинскую страховку на случай травмы. Платить надо, к примеру, за теннис — корты стоят денег, или за скалолазание, так как оборудованный зал надо снимать, или за верховую езду — лошади, как ни странно, кушать хотят не меньше нашего, и подковы им иногда менять надо. Но и эти виды спорта доступны даже самому нищему школяру. Все остальное не стоит ни гроша. Разнообразие предлагаемых вариантов не поддается описанию.

Есть еще гуманитарные общества типа Немецкого Красного Креста, тоже предлагающие целый ряд спортивных секций по цене «три копейки — километр».

Это только спорт. Если заняться поисками в сфере культуры — изучение иностранных языков, музыка и прочее, то картина будет такой же.

Вопросы по существу

• Первое и основное правило: нет таких видов спорта или творческого досуга, по которым в Германии невозможно было бы найти достойное предложение. Задача скорее сводится к тому, чтобы сузить поиск. Особенно это касается популярных видов спорта типа футбола и тенниса. Если вы, даже ненадолго приехав в Германию, решили, что вам не помешает научиться бить ракеткой по мячу, начните с того, что задайте в поисковой строке слово Verein (сообщество по интересам) и тот вид досуга, который вас интересует. Занятия в подобных клубах стоят несоизмеримо дешевле, чем в специализированных спортивных школах.

• Если вы официально вступаете в спортивное общество, помните, что в стоимость вашего месячного абонемента уже включена медицинская страховка на случай травмы. Разумеется, это правило распространяется только на официальные, зарегистрированные по всем правилам сообщества. У них обязательно должен быть устав (Satzung), и на странице всегда указано, кто же является руководителем этого общества (Vorstand). Если, просматривая предложение какого-либо спортивного (или любого другого) объединения в Сети, вы не находите этих двух параметров, это говорит о несерьезности предлагаемых услуг.

• Заключая со спортивным обществом или секцией договор, внимательно изучите возможности его расторжения. Это должно быть четко оговорено в формуляре. В противном случае может случиться следующее: вы позанимались, скажем, бадминтоном, пять месяцев и поняли, что это не ваш вид спорта. Ну не ваш — и все тут. Вы хотите расторгнуть договор с клубом. И вдруг выясняется, что, подписывая документы на вступление в спортивное общество, вы не обратили внимание на мелочь: членство может быть прекращено не раньше декабря текущего года (а на дворе — май). Ничего не попишешь — придется платить.

• Начиная поиски спортивного общества для ребенка, да и для взрослых тоже, загляните на следующие страницы: http://www.sportvereine-ins-netz.de.

Здесь собран очень богатый список спортивных сообществ страны.

• Отдельно стоит сказать о музыкальных школах. В Германии несколько иной подход к преподаванию музыки. Если в наших музыкальных школах ученик обязан был посещать не только специальность, но и уроки по сольфеджио, музыкальной литературе и хору, то в немецких обязательным является только сам инструмент. Если ребенок играл на фортепиано, то именно специальность вам и предложат в первую очередь. Сольфеджио и другие музыкальные дисциплины будут включены в учебный план вашего ребенка только по желанию. Еще один любопытный момент: в России ученик музыкальной школы, изучающий, к примеру, саксофон, обязан был пройти и основы игры на фортепиано — в качестве базового инструмента. В Германии это необязательно.

И самое главное. В Германии, в отличие от нашей страны, совершенно иное отношение к досугу как таковому. В основе любых занятий — будь то спорт, музыка или плетение на коклюшках — является принцип получения удовольствия. Ориентация на достижение результата вторична. Самое главное для тренера спортивного сообщества или клуба, равно как и для учителя музыки — чтобы человек с радостью шел на занятия и довольный уходил домой. Если ко всему прочему будут достигнуты какие-то выдающиеся результаты — тем лучше. Нет — так нет. В этом смысле в Германии работает олимпийский принцип «главное — участие».

21. Черное и белое… О межнациональных отношениях в школе и за ее пределами

Чтобы завершить тему школы и детскую тему в целом, поговорим о межнациональных отношениях в стенах учебных заведений и за их пределами. Не секрет, что Германия — страна многонациональная. По количеству иммигрантов ее, безусловно, трудно сравнить с США, Канадой или Австралией, но тем не менее процент населения, родным языком которого не является немецкий, очень и очень высок. Особенно это заметно в больших городах. Наиболее крупные этнические группы, проживающие в Германии, это турки, итальянцы и наши с вами соотечественники. О турецкой диаспоре в Германии мы поговорим подробно в следующих главах, так как она заслуживает более пристального внимания.

А пока давайте обсудим взаимоотношения различных этносов в стенах немецкой школы. Расскажу вам историю, не имеющую к ней прямого отношения, но очень показательную в плане восприятия «нашим человеком» лиц, на себя не похожих. Сразу оговорюсь, что произошло это очень много лет назад, когда я только приехала в страну, немецким владела очень плохо, и вообще была совершенно не подготовлена к тому, что в Германии помимо немцев проживают люди самых разных национальностей. За тот случай мне стыдно до сих пор.

Дело было в роддоме. Нет-нет, я не пишу сценарии к бразильским сериалам, и мне никто не подменил беленького ребеночка на черненького. Но тем не менее дело было в роддоме. Ровно через три дня после того, как я родила своего старшего сына. Немецкие медики при всем их прекрасном отношении к пациентам считают, что если человек стоит на ногах, то в принципе он здоров и незачем занимать койко-место, за которое больничная касса в целях экономии отказывается платить.

И вот на третий день мне объявили приговор «Практически здорова. Идите, мамаша!», а ребенка предложили подержать еще пару дней — на всякий случай. Естественно, я отказалась. И, естественно, отказалась достаточно громко и на чудовищной тарабарщине, которую я уверенно и с московским гонором выдавала за немецкий язык. Дешевле было согласиться с моим мнением, чем слушать этот бред. И добрые врачи пошли мне навстречу. Но так как мест в отделении уже не было, то мне предложили комнату в общежитии для медсестер, находившемся в соседнем здании. Здания соединены между собой подземным переходом. Итак, переходом. Под землей. Это важно.

И вот наслаждалась я своим благоприобретенным материнством — на мягкой кроватке, с книжечкой в руке и в абсолютной тишине, в то время как мое чадо находилось на детском отделении. А в комнате у меня стоял телефон. И мы с сестричками договорились таким образом, что как только у дитятки появлялась потребность получить необходимое питание, они мне позвонят. А до сего момента могу быть свободна.

Днем я исправно ходила через улицу каждые три-четыре часа на кормежку, практиковала свой немецкий с каждым, кто готов был меня слушать, — с проходящими мимо врачами, сестрами и даже уборщицами и, вообще, наслаждалась жизнью.

Легла спать рано — часов в девять. Проснулась от того, что телефон просто разрывался под ухом. Вы не мать, сказали мне, а самая что ни на есть кукушка! Ребенок аж заходится — так есть хочет. А мама дрыхнет! Идите, говорят, быстренько через подвал — так короче.

Дело было часа в три ночи. Я, как была, в халатике, кинулась со всех ног в подвал. Иду по длинному-предлинному коридору. Он загибается куда-то за угол. Свет какой-то блеклый мерцает, двери по обе стороны. Все закрыты. И вдруг свет погас… Я, естественно, заверещала, как куропатка, которую нерадивый охотник подстрелил, но еще не совсем.

В этот момент меня кто-то тронул за плечо. Очень осторожно и ласково. В эту же секунду свет загорелся, но не полностью. Он мигал, дрожал, рассыпался мелкими бликами. И в этом мерцающем, каком-то мертвенном свете я увидела около себя огромного чернокожего человека. Очень высокого, крупного и… простите… очень черного. Но и это еще не все. В руках у него была корзина с больничным бельем. Сзади — тележка с горой каких-то клеенок, подушек, не знаю чего. Не рассмотрела. Руки — в перчатках.

В общем, не там Хичкок снимал свои фильмы, не там. Мизансцену — ее же выстроить надо! Ему бы в подвал немецкой больницы. Часа в три ночи. И чтоб белье вокруг. И женщина в халате. И мужчина шоколадного цвета.

Я продолжала истошно орать. Мужик с перепугу выронил свою корзину, поспешно начал собирать рассыпавшиеся полотенца, попутно извиняясь, что напугал меня. Ха, напугал! Мне же никто не рассказывал, что там, в подвале, находится больничная прачечная, которая работает круглосуточно. А белье не имеет обыкновения само ходить пешком и в автономном режиме забираться в стиральные машины. Его туда носить надо.

Сопоставив факты «чернокожий человек — халат — белье — перчатки — больница» с ловкостью дамы-детектива, по сравнению с которой мисс Марпл — нашкодившая второгодница, я поняла, что если есть на свете рай, то, наверное, я его скоро увижу. Вот прямо здесь, в подвале. И в халате. А я против того, чтобы попадать в такое приличное место в неприбранном, так сказать, виде. Наверное, я все это озвучила, причем на самых высоких нотах. А диафрагма у меня с детства отменная.

Бедный мужчина, не зная, как меня успокоить, начал что-то путано объяснять. Мол, свет погас, так как идет ремонт, и, мол, он очень виноват, что подкрался, но на самом деле просто вышел из-за угла в тот момент, когда свет потух, а «вы закричали, и я хотел вас успокоить»…

У меня же немецкий на тот момент был очень примитивным. С перепугу я забыла даже те огрызки фраз, которые знала. В результате на все его вежливые слова мне удалось выдавить на дикой смеси английского и немецкого:

— Entschuldigung! Ich hatte Angst. Ich habe nicht erwartet, sie hier zu treffen… And you are black! (Извините. Я испугалась. Я не ожидала вас здесь встретить. И вы черный.)

Мужчина аж дернулся, но взял себя в руки. Понял, видимо, что перед ним — молодая, не совсем адекватная от ударивших в голову гормонов мамаша, улыбнулся и сказал:

— Вы же в детское отделение идете? Давайте я вас провожу. А то вдруг опять свет погаснет…

Разумеется, я отказалась.

Но и это еще не вся история. К вечеру следующего дня я уже пришла в себя и, поняв, что натворила, решила исправить ситуацию. Перед тем как забирать ребенка домой, спустилась в подвал, чтобы найти того мужчину и извиниться за свое хамство и за свой идиотский язык, который не только мой личный враг, но и всех тех, кто меня слышит.

Шла я по этому же самому коридору и услышала женский голос за одной из дверей. Не все поняла, конечно. Но того, что поняла, мне было достаточно. Женщина говорила о том, что Майк не выйдет завтра в ночную смену, взял выходной, так как его какая-то полоумная ужасно напугала ночью и еще обозвала «черным». И какая бестактность! Обнаглели эти пациенты совершенно. Делаешь для них, делаешь все, что можно, а они…

Я, не дослушав, кинулась прочь. Так стыдно мне до этого никогда не было. И после — тоже нечасто. Через месяц где-то я поехала в клинику, чтобы попробовать найти этого Майка и извиниться. Но он там уже не работал…

Вот такая вот весьма показательная история. Если говорить серьезно, то Майк вполне мог бы подать на меня в суд и выиграл бы дело. Любое оскорбление гражданина на почве его расовой или национальной принадлежности карается в Германии по всей строгости закона.

Особенно рьяно следят за его исполнением в стенах учебных заведений. Дело в том, что дети, сами того не ведая, очень часто невольно оскорбляют своих одноклассников, имеющих акцент, странные на их сугубо детский взгляд привычки и особенности, какие-то символы, указывающие на религиозную принадлежность, не говоря уже о другом цвете кожи.

Отправляя ребенка в немецкую школу, нужно четко отдавать себе отчет в том, что в случае возникшей конфликтной ситуации ответственность за бестактное поведение детей несут родители. Поэтому коренные немцы, не желающие иметь проблем с немецким законодательством, которое отнюдь не является самым гуманным законодательством в мире, с детства объясняют своим чадам, что Джонатан из Канады, Мартин из Америки и смешная девочка с копной пружинистых косичек и изящным французским именем Амели, родители которой приехали из Кении, в равной степени имеют полное право на обучение в немецкой школе. И если немецкому ребенку, равно как и любому другому, взбредет в голову обозвать Амели «черной свиньей», то проблем вашей семье не избежать.

Смоделируем ситуацию.

Некий мальчик ходит в пятый класс вполне приличной гимназии. Вместе с ним в классе учатся еще несколько детей, чьи родители не являются коренными жителями Германии. Ребенок на перемене поссорился с мальчиком из Уганды. Обычная мальчишеская ссора, в пылу которой прозвучали роковые слова «чернокожий урод». Драчунов растащили по углам, сделали внушение, и конфликт был забыт. Наутро пацаны уже как ни в чем не бывало обменивались новыми видео с YouTube и гоняли в футбол. Но накануне вечером одноклассник обиженный пришел домой и пожаловался папе на то, что произошло. Папа пошел к директору. Дальше происходит закономерное… Хорошо, если родителей ребенка просто по-дружески пожурят и объяснят, что с мальчиком необходимо провести разъяснительную работу, чтобы безобразие никогда не повторялось. Гораздо хуже, если папе чернокожего мальчика придет в голову обратиться к адвокату. Закон явно будет не на стороне несдержанного на язык ребенка и не сумевших дать своему сыну должное воспитание родителей. Высокого штрафа в лучшем случае и необходимости покинуть стены школы — в худшем в таких ситуациях обычно не избежать.

Исходя из вышесказанного — немного полезной информации.

Вопросы по существу

• Каждый ученик Германии, равно как и каждый гражданин, имеет право на свободу вероисповедания. Это означает, к примеру, что девочка-мусульманка имеет полное право приходить на занятия в школу в платке. Эта же девочка может по религиозным соображениям отказаться от урока физкультуры, где необходимо находиться в спортивном трико. Другое дело, что она не имеет никакого права навязывать своим одноклассникам и одноклассницам свои религиозные предпочтения.

• В контексте школы этот закон распространяется исключительно на учеников. Это означает, что преподавательница-мусульманка не имеет права носить в стенах школы тот же самый головной платок, чтобы «не оказывать влияние на формирование религиозной принадлежности» своих учеников.

• Слово schwarz (черный) не носит в Германии столь оскорбительного оттенка, как слово black в англосаксонских странах, но, тем не менее, называя таким образом своего чернокожего одноклассника, ученик рискует навлечь на себя вполне справедливый гнев. Лучше употреблять нейтральное выражение «выходец из африканских стран».

• Предмет «религия» в немецких школах обязателен. Большинство немцев являются католиками или протестантами. Соответственно, дети из семей мусульман, иудеев или буддистов посещают уроки религии отдельно, при мечети или синагоге.

• Набирая детей в школу, руководство старается формировать классы таким образом, чтобы в коллективе не было засилья турок, марокканцев или русскоязычных детей. Обычно количество иностранцев в классе распределяется таким образом, чтобы дети разных национальностей были представлены в равных пропорциях.

• Родители ученика несут ответственность в случае любого конфликта на этнической почве, возникшего в стенах школы. Нередки ситуации, когда после легкой словесной перепалки, во время которой сгоряча было брошено несколько нелицеприятных терминов националистического содержания, ребенок-зачинщик был вынужден сменить школу.

• Поэтому разумные родители пытаются делать все возможное, чтобы объяснить сыну или дочери, что он может сколько угодно ссориться с Меметом из пригорода Анкары и Доном из Киншасы, но если только посмеет обозвать одного «грязным турком», а другого — «черным придурком», проблем не избежать. Впрочем, закон работает и в обратную сторону. Если Мемет, не дай бог, назовет русскоязычного ребенка «русской свиньей» или, что еще страшнее, «еврейской сволочью», то проблемы будут уже у юного турка.

22. Дети разных народов… Не думай о мигрантах свысока

Чтобы вы имели более-менее полную картину того, сколько мигрантов проживает на сегодняшний день в Германии, приведу немного статистической информации.

На 31.12.2011 в стране насчитывалось 7 370 000 иностранцев, что составляет 9 % от общего количества населения. Под иностранцами в данном случае понимаются граждане, не имеющие немецкого гражданства. Что касается тех, у кого оно есть, то наиболее многочисленной группой населения по данным на 2011 год были турки. За ними следуют итальянцы и поляки.

Неверно было бы думать, что немцы агрессивно относятся к пришельцам. Наверное, самым правильным был бы термин «вежливое равнодушие», иногда переходящее в неподдельный интерес или почти детское удивление от того, что в стране, оказывается, проживают люди, совершенно непохожие на немцев ни по внешнему виду, ни по менталитету, ни по образу жизни. Правда, к слову сказать, иногда поведение иностранцев в Германии бывает настолько шокирующим, что от немцев сложно ожидать какой-либо другой реакции.

Расскажу вам два случая, которые, на мой взгляд, достаточно хорошо характеризуют подобное положение дел. Обе истории произошли в дороге, в поезде, то есть в том месте, где публика обычно настроена очень демократично.

Итак, история первая

Этот человек сидел в поезде прямо напротив меня. Небритый, с воспаленными, опухшими глазами. Обычная, не очень опрятная одежда — полудраные джинсы, пуловер. На голове — тюрбан нездорового лимонного цвета. Смотрел в упор, не мигая.

Мне сначала показалось, что он обколотый. Ну, дело житейское. Таких клоунов по Европе толпы шатаются. Главное — их не трогать, не задирать.

Некоторое время я сидела совершенно спокойно, постоянно чувствуя на себе пронзительный ледяной взгляд. Встать бы, уйти, да вроде неудобно. Отвернулась к окну, попыталась считать дорожные столбы. Получалось неважно. В какой-то момент непокорный характер взял свое, и слова выскочили из меня быстрее, чем я успела взять себя в руки.

— Простите, почему вы так внимательно на меня смотрите? Вам что-то во мне не нравится? Я как-то не так выгляжу?

Он продолжал смотреть на меня — не мигая и никак не реагируя на гневную тираду. Народ с интересом присматривался, но в диалог не вступал. Вопрос был задан по-немецки. «Может, не понимает?» — подумала я. Повторила вопрос по-английски. Реакция та же. Отсутствие какой-либо реакции.

Сидящий рядом со мной «белый воротничок» в дорогой оправе и костюме-тройке не выдержал:

— Может, полицию вызвать? Вы бы пересели, а то мало ли…

Человек в тюрбане повернул к нему голову и на чистейшем немецком, с характерным среднерейнским акцентом прошипел:

— Полицию не надо. Она вам не поможет. Я вас ненавижу. Вас всех. Это вы молчали, когда они стреляли в наших детей. А потом придет наше время. И вы за все ответите. За все.

Встал и молча вышел.

В вагоне воцарилась гробовая тишина…

Когда поезд двинулся вперед, я увидела, как к идущему по платформе человеку в тюрбане подошли два полицейских. Значит, кто-то все же позвонил в полицию…

Произошло это событие в 2002 году — прошло совсем немного времени после того, как весь мир был потрясен жуткой драмой, которая разыгралась на Манхэттене и перевернула всю новейшую историю цивилизации, снова сделав мир биполярным и разделив его на «своих» и «чужих».

Разумеется, такая выходка не могла пройти незамеченной, и еще некоторое время народ в поезде обсуждал странного человека в лимонном тюрбане. Что с ним произошло дальше, кто он — праздношатающийся сумасшедший или действительно опасный преступник — я, к сожалению, не знаю. Но реакция немцев, перепуганные взгляды и закономерно последовавший вызов полиции вполне объяснимы.

История вторая

Эта история, как и предыдущая, тоже произошла в поезде. Чего только не увидишь… За час, проведенный в вагоне, перед тобой, как в кинотеатре, пробегает целая жизнь — со встречами, расставаниями, ревностью, завистью, корыстью, глупостью. И ты оказываешься как бы по ту сторону экрана, в кино. С примами и героями-любовниками, со статистами на заднем плане — в тамбуре — и обязательным «отрицательным героем» — контролером, злобным футбольным болельщиком или подвыпившим мужичком, которому все не в масть…

Сцена, подсмотренная мной сегодня, достойна камеры Педро Альмодовара. Только великий испанец, скорее всего, создал бы на базе этого эпизода гениальный сюжет с многослойными переходами, недомолвками, с широкими мазками эмоций и горечью недосказанности. Взял бы на главную женскую роль Пенелопу Крус, которая ярко, как и всегда, сверкая бездонными черными глазами, передала бы трагедию с жесткой «социалкой» и щемящей тоской пополам с полынной горечью обычных человеческих будней. Альмодовар бы придумал, а Крус — сыграла.

А здесь — живая, непридуманная, но от того не менее шокирующая бытовая сцена из жизни сегодняшней Германии.

Если первый случай был своего рода столкновением с радикально настроенным арабом, чуть не переросшим в открытый конфликт, то в данном случае произошла ситуация… ну, если не зеркальная, то очень и очень своеобразная.

Ехала я в экспрессе. Ехать далеко. На одной из остановок вошла женщина, с ног до головы закутанная в черные одежды. Только глаза видны. Надо сказать, что для Германии эта сцена нетипична. Турчанок и марокканок в платках здесь сколько угодно. Многие из них отнюдь не так дремучи, как это принято считать.

В немецких университетах, к примеру, учится очень много девушек-мусульманок. Все они носят платки, но при этом — джинсы или брючки, или вполне себе откровенные платьица-блузочки. Женщины в платках встречаются на каждом углу. А вот так чтоб закутанные — этого нет. Очень редко увидишь такое диво дивное.

И вот вошла эта дама. В тот момент, когда проходила по вагону… как бы это сказать… воздух словно сгустился, как перед грозой, и волну напряжения можно было ощутить почти физически. Люди не то чтобы расступались, но как-то отодвигались от нее. Подсознательно, наверное. Черт его знает… Страшно, когда не видно, что там, под черным покрывалом.

Женщине, похоже, было совершенно все равно, как на нее реагируют. Она, гордо держа спину, прошла по проходу и села напротив меня. Рядом со мной расположилась молодая мама, а напротив нее — мальчик лет пяти или шести. Таким образом, наше «купе» было полностью укомплектовано.

Тихо мальчонка сидел недолго. Боязливо, как гусенок, втягивал голову в плечи, ерзал на месте, пытаясь отодвинуться подальше от странной тети. А двигаться-то особо некуда. Дальше — конец сиденья. Через короткое время ребенок не выдержал и трагическим шепотом, который услышало полвагона, пробормотал:

— Мама, я не хочу сидеть рядом с этой женщиной. Я ее совсем не вижу. Мне страшно.

Мать залилась краской, подтащила сына к себе и что-то горячо зашептала ему на ухо. Мальчик вырывался и практически кричал:

— У нее только глаза видны. Мне страшно. Страшно, мама, страшно. Пошли отсюда скорее… Мне страшно.

Народ сидел, уткнувшись носом в колени, ноутбуки, книги, бутерброды — одним словом, куда угодно… Никто не хотел реагировать. Да и непонятно, как тут среагируешь.

Женщина в черных одеждах сидела абсолютно прямо, не проявляя никаких эмоций. Да и как поймешь их, эмоции эти, если только глаза видны. Она просто смотрела прямо перед собой. А перед ней… перед ней сидела я. И взгляд ее упирался прямиком в меня.

Причем когда мы столкнулись глазами… я даже не поняла, что меня удивило. Что-то было не так. Сложно понять, что может быть так или не так, если перед тобой сидит закутанная с ног до головы фигура и открыты только глаза. А потом я поняла. Глаза — светлые. И брови (они, правда, практически не видны) — светлые! Почти белесые. Европейка?

Не может быть. Сюр. Театр абсурда.

Женщина с мальчиком между тем встали и собрались уходить. При этом мама, ни на кого не глядя, накинула на себя пиджак, подхватила сумочку и вышла в проход, таща за собой ноющего мальчика, продолжающего бормотать «тетя странная». Наконец они ушли. Видимо, в другой вагон.

В этот момент поезд остановился на очередной станции. Вошли новые люди. Пожилой немец, проходя мимо нашего сидения, собирался было присесть, но, повернув голову, видимо, передумал. Прошел дальше. Два подростка проскочили мимо. Девушка с сумочкой LV — тоже.

Бабулька с надушенной, аккуратно подсиненной головой и перстнями на скрученных артритом пальцах уже было присела, а потом вдруг подхватилась с резвостью горной косули и упорхнула по проходу вперед. Наконец рядом со мной сел мужик неопределенного возраста и вполне определенных пристрастий — красные прожилки вокруг мясистого носа еще можно было бы отнести на счет высокого давления, но вот кислый запах перегара… Одним словом, смелый мужик попался.

Место рядом с черной женщиной так и осталось пустым.

И когда поезд тронулся, она посмотрела на меня своими светлыми глазами — по-моему, они были голубыми — и тихо так, обреченно сказала:

— Да не напрягайтесь вы так. Я привыкла. Я немка. Училась в Университете Гумбольдта. Я педагог. Потом работала в одной гуманитарной организации. У меня муж — афганец. Это мой сознательный выбор.

Я даже и отвечать не пыталась. Просто слушала.

— Вот скажите — вам страшно?

Что тут скажешь? Нет, наверное. Не страшно. Но как-то неуютно, что ли.

— Страшно? Я понимаю. Мне бы тоже было некомфортно. Не бойтесь, я уже выхожу.

И, подхватив свои балахоны, она двинулась к выходу. Народ молчал. Поезд шел. Мысли бежали…

Я ни в коем случае не хочу сказать, что в Германии сильно развита ксенофобия. Просто в отличие от классических «иммигрантских» стран здесь не так часто встретишь на улице женщину, закутанную в никаб, или, скажем, сикхов. Поэтому, разумеется, все незнакомое пугает и порой заставляет вести себя не вполне адекватно.

С другой стороны… У меня есть очень хороший друг. Зовут его Мохаммед. Кстати, распространенное в наших бледноарийских широтах имя. Здесь каждый третий — Мохаммед. Кто не Юрген и не Петер — тот Мохаммед.

Мой друг — правоверный мусульманин. Из многочисленной, изысканно разветвленной и отягощенной сложносочиненными родственными нитями семьи. Их у мамы с папой семеро. Мохаммед — четвертый сверху, как он сам говорит. Когда-то в далеких шестидесятых отец его — простой работяга из навсегда потерянного для цивилизации горного села — приехал на заработки в Германию.

Пахал на стройках вплоть до позапрошлого года. Неграмотный, честный, чистоплотный и очень «настоящий» работяга. Из тех, кто хорошо усвоил простую истину: будущее моих детей только в моих руках. Через год после приезда женился на младшей сестре своего сослуживца — такого же работника «кирки и мастерка». Потом один за другим родились дети…

Мохаммед с самого начала был другим. Не таким, как все дети «гастарбайтеров». Братья, повырастав, начали заниматься торговлей овощами или стали таксистами. Сестры вышли замуж и родили детей. Мохаммед, скроенный, казалось бы, по такому же лекалу, должен был стать точно таким же работягой. Может, строителем, может, таксистом, может, автомехаником каким.

Но он решил по-другому. Мохаммед стремился быть лучшим. Сначала он захотел стать самым лучшим специалистом по системной гастрономии. Это что-то вроде менеджера в сети ресторанов, рассыпанных по всему миру. Захотел — стал. Начинал простым официантом, потом получил образование и дорос до главного менеджера одной очень крупной сети.

Ему тогда и тридцати лет не было. Мохаммед был намного моложе многих своих подчиненных. Пришлось завоевывать авторитет, доказывать, что он не мажорный мальчик из богатой мусульманской семьи, которому приспичило поиграть в большого босса. Но своего добился. Добился — и что? И все. Надоело. Захотелось новых свершений.

Мохаммед бросил огромную зарплату, включающую сытые бонусы и целый ряд сопутствующих благ на все случаи жизни. Бросил, несмотря на уговоры руководства, удивленные взгляды друзей и приятелей и явное недовольство отца, который уже успел привыкнуть к солидному статусу сына да и, чего греха таить, к солидной материальной помощи.

Но Мохаммед бросил и начал все сначала. Снова пошел в университет, решил заниматься медицинской техникой. Почему? Неожиданно умер сын одного из друзей отца. Молодой мужчина чуть за тридцать. Сердце. Был бы в Германии — спасли бы без проблем. А там, в той стране, шансов не было. И Мохаммед вдруг вознамерился изменить свою жизнь. Говорит, почему-то решил, что хочет заниматься если не медициной, то чем-то близким. И снова пошел учиться. Параллельно устроился простым клерком в солидную фирму, занимающуюся разработкой и распространением оборудования для кардиологических больных.

С тех пор прошло какое-то количество лет. Сейчас у Мохаммеда свой процветающий бизнес. Он окончил университет, давным-давно ушел из той компании, организовав свою фирму.

У нас с Мохаммедом общие интересы, и мы довольно тесно общаемся. Когда меня и моего мужа с ним познакомили, он так и представился:

— Я — Мохаммед. У меня получается все, за что я берусь, и я — самый лучший.

— Обычно такими хвастливыми бывают только евреи, — хмыкнул муж. Пробный шар. Обычное дело. С партнерами имеет смысл играть с открытыми картами. И если сейчас, на этом этапе появится агрессия, говорить дальше не о чем.

— Не скажи, приятель. Среди нашего брата хвастунишек столько, что тебе и не снилось! Так что это мы еще посмотрим, — хохотнул Мохаммед и эффектным жестом разгладил тоненькие «бендеровские» усики. — Может, лучше обсудим дела?

С тех пор мы и общаемся, и работаем вместе. Многим нашим успехам — в том числе и в сфере межкультурных коммуникаций — моя компания обязана Мохаммеду. Его чутью, его хватке, его уму и таланту.

С одной стороны, таких, как Мохаммед — интегрированных в европейскую жизнь и в то же время соблюдающих свои традиции иностранцев тоже много. У таких, как Мохаммед, полно друзей-немцев. И отличаются они от местных только именем. Но я уверена, что случаи, подобные тому, что произошли в поезде с женщиной, закутанной в никаб, тоже нередки.

С другой стороны, после Второй мировой войны немцы очень болезненно реагируют на любые обвинения, касающиеся ксенофобии, будь то бытовая ненависть к соседям-марокканцам или отказ в приеме на работу человека, плохо говорящего по-немецки. Все эти случаи обычно становятся достоянием общественности, порой дело доходит до суда, и тогда уж обидчикам несдобровать.

В связи с этим хочется обратить ваше внимание на следующие аспекты:

• В Германии категорически не принято в открытую указывать человеку на то, что его внешний вид, привычки или манера изъясняться не соответствуют общепринятым стандартам. Упрек в том, что человек, скажем, говорит с акцентом, может быть расценен как дискриминация, и тогда не избежать судебного вмешательства.

• В целом практически в каждой фирме существует свой дресс-код, которого в общих чертах следует придерживаться. Речь не идет о беспрекословном следовании корпоративному стилю (если только человек не работает в банке, где обязательны костюмы, или, скажем, в медицине, где принята форменная одежда). Конечно, сотрудники имеют право одеваться так, как им нравится, но, тем не менее, мало какое начальство будет приветствовать наличие у себя на рабочем месте, будь то большой супермаркет или компьютерная фирма, сотрудника, одетого в белые арабские одежды. Не потому, что шеф — гнусный ксенофоб, а на том лишь простом основании, что в рабочее время человек — прежде всего сотрудник. Служащий фирмы, у которой есть свои корпоративные нормы поведения.

• Особое место в корпоративной этике занимает вопрос религии. Если сотрудник — верующий мусульманин, которому необходимо в определенное время совершать намаз, или практикующий буддист, то обычно такие вещи оговариваются сразу же при поступлении на работу. Не хочу сказать, что отправление религиозного культа в рабочее время невозможно, но это надо обсудить заранее.

• Существуют определенные виды деятельности, где просто необходимо идеальное владение немецким языком. Идеальное в смысле свободная, грамотная и стилистически безупречная речь. Совершенно необходимым является этот навык при устройстве на работу в рекламные и коммуникационные агентства, средства массовой информации, дизайнерские конторы, равно как и в любую другую фирму, где соискатель должности непосредственно взаимодействует с клиентами. Нередки случаи, когда квалифицированного во всех остальных отношениях специалиста не брали на работу только потому, что он недостаточно грамотно и корректно выражал свои мысли на немецком языке. Пытающиеся обвинить работодателя в дискриминации должны быть готовы к тому, что им придется активно доказывать с помощью адвоката, что для выполнения непосредственных профессиональных обязанностей они в достаточной мере владеют немецким. В противном случае проигравшей стороной все равно будет обиженный соискатель. В целом же в Германии с каждым годом становится все больше и больше иностранцев, и появление на улицах арабов в белом, чернокожих людей в национальных костюмах или хасидов в шляпах и с пейсами уже мало кого шокирует. Исключение составляют, пожалуй, только мусульманские женщины в никабах, но тому есть совершенно другие, политические причины. Уж слишком свежа память о страшных терактах 11 сентября 2001 года.

23. У каждого поступка свой мотив…

Как вы понимаете, те, кого принято пренебрежительно называть «гастарбайтерами», приехали в страну не на день и не на два. То есть изначально-то как раз планировалось все устроить таким образом, чтобы дешевая рабочая сила быстро и эффективно подняла экономику замученной войной и послевоенным кризисом страны да и отправилась восвояси — по месту постоянной прописки. Но не тут-то было.

«Понаехавшие» граждане не только споро и качественно работали, но так же по-стахановски занимались и продлением рода. Кому-то удалось сразу привезти с собой семьи, кто-то вызвал супругу чуть позже. Некоторые стремились вопреки всем культурным традициям налаживать отношения с местным населением. На сегодняшний день в Германии растет уже третье поколение — потомки тех самых работяг, которые приехали в страну почти 50 лет назад в поисках лучшей доли для себя и своих близких.

О проблемах мигрантов в Германии, о трудностях ассимиляции написаны ученые трактаты. На эту тему защищены диссертации, сняты десятки хороших и очень хороших фильмов. Чаще всего во всех этих работах поднимается тема взаимоотношений иммигрантов и местного населения. Причем отношения эти у каждой этнической группы складываются очень и очень по-разному. Эта книга — не фундаментальное исследование, посвященное жизни мигрантов в Германии. Она — о жизни за окном, о том, как складываются взаимоотношения между людьми за пределами министерских отчетов и статей в глянцевых журналах. Я расскажу вам о быте и жизни мигрантов, увиденной глазами точно такой же «понаехавшей».

Мне бы хотелось уделить немного внимания тому, как живут представители крупнейшей в Германии диаспоры. Речь пойдет о турках.

Те семьи, которые вы можете увидеть в Германии, не имеют никакого отношения к туркам, которых вы встречаете на отдыхе в Анталии или на улицах Стамбула. Стамбул — огромный, сверкающий огнями мегаполис, современный, бурлящий, прогрессивный. Девушки там точно так же, как в Лондоне, Париже или Берлине, носят мини-юбки и брюки, красятся и ходят на дискотеки, учатся в университетах и посещают фитнес-центры.

Среди «той» турецкой молодежи вы практически не встретите женщин с покрытой платком головой и опущенными глазами. Поэтому многие иностранцы, приезжая в Германию, очень удивляются тому, что видят здесь, в самом центре Европы. А видят они усатых авторитарных мужчин, настоящих деспотов, которые держат в кулаке всю семью и слово которых является абсолютно непререкаемым. Рядом с этими мужчинами живут тихие, забитые женщины в платках и длинных, в пол платьях-плащах. Многие из них не только не знают немецкого языка, но и на своем-то не умеют читать и писать. К слову, все то же самое можно отнести и к женщинам из Иордании, Марокко или Йемена, коих в Германии тоже немало.

Но вернемся к туркам. Кто эти люди, интересуются приезжие? Почему у них даже маленькие девочки, которым едва исполнилось десять лет, закутаны в платки, даже если при этом на них надеты джинсы и модные кофточки?

Дело в том, что приехавшие сюда после войны восстанавливать разрушенную страну турецкие работяги были в большинстве своем простыми крестьянами из самых отдаленных уголков Анатолии. В своих родных селах эти люди веками жили по принципам патриархата и глубокой, фанатичной религиозности. Мужчина — царь и бог. Его мнение единственно правильное и не обсуждается никогда и ни при каких условиях. Женщина — обслуживающий персонал, и ее задача — обеспечить нормальный быт семьи.

Удел женщины — рождение детей. Ни о какой профессиональной реализации в анатолийской провинции не могло быть и речи. Девушку выдавали замуж за заранее выбранного родителями жениха, и потом она становилась практически его собственностью. За неподчинение ее можно и поколотить. За измену — убить. Думаете, эти традиции остались там, в Анатолии?

Приехав в Германию в качестве гастарбайтеров, турецкие мужчины через какое-то время перевезли сюда семьи. И стали жить… по ранее заведенному укладу. Как привыкли у себя дома. Женщины годами сидели в четырех стенах, варили обед и не знали ни одного слова по-немецки. Девочек чуть ли не с младенчества заворачивали в платок.

Сколько раз в прессе поднимался вопрос о том, что многие турецкие девочки не могут нормально вместе со своими сверстницами заниматься спортом, так как на уроки физкультуры школьники должны приходить в трико, а это противоречит религиозным чувствам родителей? Скольких детей в свое время не пускали в поездки вместе с одноклассниками, так как дети там остаются на ночь одни, по несколько человек в одной комнате… А там же турецкие девочки! Не ровен час…

В последние годы ситуация немного стабилизировалась. Постепенно, очень медленно, но происходят изменения к лучшему. Все больше турецких женщин поступают на курсы изучения немецкого языка, чтобы получить хотя бы минимальный словарный запас. Еще какое-то количество пытается пойти на учебные курсы, чтобы получить профессию. У меня нет точной статистики, но даже визуально можно сказать, что на языковых курсах все чаще можно увидеть интересных молодых женщин в платках, старательно изучающих премудрости языка той страны, в которой они прожили порой не один и не два года.

К чести немецкого государства следует сказать, что оно делает очень многое для того, чтобы интегрировать турецкоподданных. Языковые и профессиональные курсы, просветительская работа и просто общественная активность служат тому подтверждением. Но вот с одним отвратительным явлением пока справиться не удается никому.

Виновные, если их находят, караются по всей строгости закона, в прессе начинается шумиха, народ негодует, но… проходит время, и все повторяется снова. Здесь, в самом центре Европы, то и дело случается Ehrenmord — так называемое убийство чести. Да-да, вы не ослышались. Речь идет именно о поруганной (с точки зрения убийц) чести женщины.

Суть этого страшного явления в том, что ультрарелигиозные родители категорически против кровосмесительных браков. Девочка-турчанка должна выйти замуж только за турка. И только девственницей. То тут, то там в газетах появляются сообщения о том, что нашли убитой молоденькую девушку турецкого происхождения. При расследовании выясняется, что погибла она от рук… членов семьи. Братьев, дяди, бывает, что и отца. К счастью, это явление не является массовым, и прогрессивная часть турецкого сообщества в Германии делает все возможное, чтобы подобных явлений становилось все меньше, но до полного искоренения пещерных замашек пока далеко.

Еще одна дикая традиция, которую по-прежнему практикуют во многих турецких семьях, — брак по договоренности. Девушка имеет право выйти замуж только за мужчину, которого подобрали ей родители, руководствуясь своими собственными критериями — положение будущего мужа в общине, уважение со стороны соплеменников, материальный статус. Ни о каких чувствах речи не идет. Бывает и такое, что молодой женщине, выросшей в Германии, считающей ее своим домом, хорошо знающей язык (за плечами — немецкая школа) привозят из Турции «жениха» — полуграмотного крестьянина, заботливо выбранного любящими родственниками для долгой и счастливой жизни. Или того хуже — девушку отправляют назад, в Анатолию, подальше от европейских соблазнов.

Про скандалы и рукоприкладство в семье даже и говорить не приходится. Это, увы, в порядке вещей и не считается чем-то из ряда вон выходящим. Муж поколачивает? Так он воспитывает! Чтоб место свое знала. А то ишь чего удумала! Брюки носить, на работу ходить. Нельзя!

К счастью, в Германии существует сразу несколько общественных организаций, на условиях полной анонимности помогающих женщинам, которые желают вырваться из замкнутого круга и попросту убежать куда глаза глядят. Беглянкам помогают спрятаться от преследования, обеспечивают на первое время всем необходимым и по возможности подключают полицию.

К сожалению, желающих помочь не так много. Большинство предпочитают просто закрывать глаза и не реагировать на то, что происходит прямо у них под носом, в соседнем подъезде. Особенно обидно, что подобное отношение часто распространяется на детей. В обществе по-прежнему широко бытует стереотип о том, что все, кто вырос в семьях мигрантов, априори попадают в группу риска — они воруют, плохо учатся, балуются наркотиками и в конце концов становятся безработными.

В этом утверждении отчасти есть своя сермяжная правда. Турецкие, марокканские, иранские, эфиопские дети часто предоставлены сами себе. Заниматься ими некому, да и неохота. Родители не считают нужным уделять внимание воспитанию своих чад. Мальчики вырастут и пойдут куда-нибудь зарабатывать деньги. Все равно куда. Какая-нибудь простая профессия обязательно найдется. Девочки вырастут и выйдут замуж. Если сами не выйдут, то их выдадут. Такая вот простая арифметика.

Справедливости ради замечу, что в Германии очень много и вполне прогрессивных турецких семей, живущих по европейским законам и уважающих не только традиции своего клана, но и устои той страны, в которой они находятся.

При этом турецкие молодые люди, с одной стороны, стремятся жить и чувствовать себя совершенно по-европейски, а с другой… Скажем так, в поведении турецких юношей и молодых мужчин порой прослеживается стремление продемонстрировать как можно больше внешних атрибутов жизненного успеха. Самые дорогие машины (лучше всего Mercedes), самые яркие и броские часы, галстуки, предметы одежды. Если финансы позволяют, то все окружающие должны видеть, что турецкий мужчина успешен. Что-то похожее прослеживалось и в России в середине девяностых, когда в моду вошли малиновые пиджаки и золотые цепи толщиной с палец.

В качестве иллюстрации приведу небольшую зарисовку. В пункте по продаже мобильных телефонов два молодых турка лет двадцати пяти оживленно беседовали с сотрудником. Одеты ребята были в белые штаны, бейсболки, какие-то пестрые футболки. Кроме молодых людей и меня в магазине не было ни души.

Мальчики говорили, что им нужен мобильный телефон бизнес-класса. Продавец, оглядев клиентов и, видимо, что-то про себя подумав (причем так громко, что мимика его выдала), улыбаясь, предложил несколько моделей. Вот эта может то-то и то-то, вот та вот имеет еще какие-то навороты. «Нет, — перебил его один из ребят, — нам нужен только BlackBerry!» Дело происходило несколько лет назад, когда телефоны этой марки были самыми модными.

Один из молодых людей со значительным видом добавил, что у него крупный торговый бизнес, по работе ему приходится много путешествовать, причем через Атлантику, поэтому нужна супербыстрая связь. Он должен из любой точки мира прочитывать электронные сообщения, иметь качественный доступ в Интернет, скачивать из сети гигабайты полезной информации, иметь возможность делать презентации и участвовать в телеконференциях. Поэтому ему нужен только такой телефон и никакой другой.

Из подсобки вышел второй продавец и, любезно улыбаясь, подошел ко мне. Поняв, что я еще не определилась с выбором, он присоединился к группе турецкоподданных, которые снова и снова с воодушевлением обсуждали с коллегой достоинства чудо-техники BlackBerry.

При этом уже оба продавца соловьем заливались на заданную тему. Хозяин — барин, как известно. А уж клиент — так и вовсе король. В конце концов сошлись на том, что самой необходимой модели нет, но для таких клиентов ее обязательно закажут, и она обязательно будет. Потому что лучшей модели для серьезного делового человека просто не существует…

Удовлетворенные молодые люди ушли. А я еще какое-то время оставалась в магазине, продолжая изучать всякие разные телефоны. И услышала, как один продавец говорит другому: «Знаешь этих двух бизнесменов? Они здесь, за углом, кебабами торгуют…»

Но и это еще не все. Минут через двадцать, приобретя необходимый мне телефон, я вышла из магазина и на ближайшей же остановке автобуса встретила все тех же двух ребят, обсуждающих все тот же BlackBerry. Проходя мимо, уловила только обрывок фразы:

— Вот увидит Ахмет, что за телефон я себе взял, и перестанет говорить, что Эбру мне не пара!

Иначе говоря, целью многоходовой комбинации по приобретению новейшего средства связи было желание произвести впечатление на некоего Ахмета, видимо, брата или дядю любимой, чтобы тот позволил продавцу кебабов приблизиться к своей родственнице…

Это тоже особенности культуры.

Однако очень многое меняется. Все больше молодых людей из семей гастарбайтеров стремятся получить серьезную профессию порой вопреки тем традициям, которые приняты в их кругу…

Долгое время мои домашние по-доброму подсмеивались над тем, что с некоторых пор у меня завелся поклонник. Было ему лет восемнадцать-девятнадцать. Мальчик из многодетной мусульманской семьи, живущей по соседству. Мальчик совершенно неиспорченный, не уличный. Он и ребенком был таким же. Знаю я его с детства, помню, как он бегал двенадцатилетним мальчишкой по двору. А сейчас — симпатичный молодой человек, вежливый и обходительный.

С некоторых пор он начал оказывать мне совершенно очаровательные знаки внимания. Видя, что я иду с тяжелыми сумками, несся, чтобы подхватить их и донести до двери. В магазине недалеко от дома, где мы частенько пересекались, с готовностью помогал перегрузить продукты из тележки в пакеты. В период, когда я после спортивной травмы ходила по району с гипсом, не отходил ни на шаг, помогая, чем только можно.

Самое забавное, что «ухаживал» он на виду у своих друзей, таких же, как он, мусульманских подростков. Они над ним частенько подсмеивались, когда парнишка, отделившись от группки приятелей, спешил мне навстречу, но ему было все равно.

Как-то раз, когда мальчик в очередной раз подошел с предложением поднести сумки, я поняла, что совсем ничего о нем не знаю. Где он учится, чем занимается? Школу окончил давным-давно. Вроде бы, с отцом где-то работает. Мальчишка такой способный, грамотный. Ну, во всяком случае, судя по разговору, по речи.

— Слушай, — спросила, — а у тебя есть мечта?

Парень зарделся так, что я было решила, что ненароком чем-то его задела.

— Я мечтаю найти место учебы на будущий год. В этом году ничего не получилось, и меня никуда не взяли. У меня, — замялся он, — не самый лучший аттестат. Туда, куда я хочу, не берут. Я с папой работаю вместе пока, чтобы работать просто, и рассылаю резюме везде, где только можно.

Отец мальчика торговал овощами и фруктами в небольшой лавке в двух кварталах отсюда. Я и не знала, что и он там же подрабатывает.

— А кем ты хочешь быть?

— Портным хочу быть, а потом — модельером, — мальчик снова покраснел, а потом вдруг напрягся, чуть отступил назад и заговорил даже с некоторым вызовом. — Смешно, да?

Тут я не выдержала.

— А чего ты так этого смущаешься, понять никак не могу. Что тут такого стыдного или неприличного? То есть открывать передо мной дверь на глазах у своих приятелей ты совершенно не стесняешься, а в вопросе выбора профессии более робок, что ли? Гордиться надо, что у тебя такая мечта. Модельером быть — это ж надо и рисовать уметь, и вкусом отменным отличаться. Это редкий дар.

— Нет, — ответил он, — ни дверь открывать, ни пакеты носить не стесняюсь. Пусть смеются, если хотят. А с профессией — все в нашем кругу идут или в таксисты, или вон овощами торговать, как папа мой. Но у папы образования вообще никакого нет. Он приехал сюда в двадцать три года и сразу пошел на стройку. А я все же в школе учился, хоть и плохо. Мама дома с нами была всю жизнь. Она даже толком не говорит по-немецки.

— Ну так и что же тут плохого в том, что ты хочешь достичь в своей жизни большего, чем твой отец, — очень достойный человек, у которого просто не было возможности учиться?

Подумал-подумал и заявил:

— Все ребята из моего класса пошли максимум на автомехаников. Ну, или на слесарей. Типа, мужская профессия. Это те, кто вообще дальше пошел учиться. А в основном все работать сразу пошли.

— Так, а портной — какая профессия?

Он мялся-мялся, но так и не нашел нужных слов, чтобы объяснить мне, что же не так в профессии модельера.

Наконец выдавил из себя:

— У нас все живут большими семьями. Родственников много. Кланы. Папа мне говорит, что надо жить своим умом, но я же вижу, что когда его родственники спрашивают, что я буду делать дальше и какие у меня планы, он… как бы… выкручивается.

— Давай, — сказала я тогда, — загадаем, чтобы в следующем году у тебя все получилось. Чтобы ты нашел место учебы именно в хорошем ателье, а не в автомастерской, куда идут все, и чтобы потом стал модельером, и чтобы папа тобой и дальше гордился.

— Давай, — вдруг согласился он. — Папа в принципе не против.

— Ну и все. А остальные привыкнут. Не надо оправдываться за то, что ты делаешь, если ты уверен в своей правоте. Сошьешь мне что-нибудь потом?

— Обязательно! Раз обещал — сделаю.

Потом он вдруг исчез.

И попался мне на глаза только через полгода.

— Я нашел место! — первое, что он заявил при встрече. — Правда, мне пришлось уехать из города. Я теперь под Франкфуртом, в небольшом городке. Но очень хорошее место! Очень. Мне уже доверяют работать с клиентами. Я два дня в школе, а остальное время — в ателье.

— Ну видишь! Отлично же. А родители что?

Он помрачнел.

— Мама и кузены все ополчились против меня. Так и не поняли. Напрямую, конечно, не говорят, но я же вижу, что они думают. Типа, нет бы деньги шел зарабатывать. Машины чинить, или торговать, или еще куда. Да хоть в такси! А он, видишь ли, модельером хочет быть. Как баба.

Я попыталась возразить, что на востоке портняжное ремесло — это традиционный удел мужчин. И ничего в этом стыдного нет. Гордиться надо, что у тебя получилось!

— Единственный, кто гордится, — это папа! Ему плевать на чужое мнение. Он сказал, что в доме мы на эту тему больше не говорим. Сын выбрал свой путь, и так тому и быть. Мама его слушается. Но я же вижу…

Он вдруг усмехнулся.

— Девушки моих друзей радуются от души. Говорят, будет личный портной. А ребята — ну, кто как.

— Но ты счастлив?

— Абсолютно! Я так мечтал об этом, я так долго искал место. И теперь я в очень престижном ателье, могу стоять за спиной опытных портных и смотреть. И сам уже кое-чему тоже научился. Плевать на них на всех.

— Плевать не надо, — сказала я тогда, — они привыкнут и еще будут тобой гордиться…

Почему-то мне кажется, что у этого молодого мусульманина большое будущее, хотя в семье по-прежнему с недоверием относятся к роду его деятельности. Но все меняется. В том числе и традиции, и устои.

Энциклопедия немецких нравов

В предыдущих главах мы с вами подробно поговорили о тех, кого принято называть мигрантами. Настало время вспомнить и тех, кто по праву рождения называет себя коренными немцами. Что мы, собственно, о них знаем? Существует стандартный набор клише (часть которых была озвучена выше), кочующих из одного печатного источника в другой. И любой мало-мальски грамотный и осведомленный обыватель на вопрос «Так какие же они, немцы?», скорее всего, без запинки выпалит: «Педантичные, аккуратные, надменные, чопорные, трудолюбивые». Так ли это на самом деле или мы имеем дело с культурологическими стереотипами? Давайте разбираться вместе.

Следующие несколько глав будут посвящены самым разнообразным аспектам жизни «немецких» немцев. Да-да, не удивляйтесь, пожалуйста. Количество иммигрантов в стране, увеличивающееся из года в год, привело к тому, что в бытовую речь вошли такие понятия, как «русские немцы», «турецкие немцы», или, точнее, турко-немцы (Deutsch-Türken), «мусульманские немцы» и так далее.

Ну а коль так, то, наверное, должны быть и «немецкие немцы» — те, у кого есть немецкий паспорт и кто пользуется всеми гражданскими правами по праву рождения, те, для кого немецкий язык — родной и, возможно, единственный язык общения. Вот о них и пойдет речь.

Многое из того, что вы прочитаете ниже, покажется вам странным, с чем-то вы наверняка не согласитесь, чем-то возмутитесь, так как информация в тексте будет расходиться с теми представлениями о немецком народе и немецкой культуре, которые вы получили еще в средней школе. Но, как бы то ни было, мне хочется рассказать вам о том, какими их вижу я. О коренных жителях огромной, сильной, талантливой страны Германии.

24. Что празднуем?

Начнем, казалось бы, с мелочей. С праздников. Отношение к ним в Германии совершенно не такое, как в России.

У жителей страны, приютившей меня пятнадцать лет назад, все настолько четко, что диву даешься. Помните, как в начале этой книги я упоминала, что в Германии есть два времени года — октябрь и июль? Полгода стоит серая, промозглая осень и полгода — нежный солнечный июль.

Основных праздников в Германии тоже два — Рождество и Пасха. Год совершенно четко поделен на два этапа — период подготовки к Рождеству, плавно переходящий в страстную, истовую подготовку к Пасхе.

Смотрим на дату. Скажем, 9 ноября. До католического Рождества времени еще очень много. Но окошки немецких городов уже украшены гирляндами и фонариками, саночками и снежинками, а на развалах дискаунтов типа Lidl уже вовсю копошатся запасливые граждане, стремящиеся раньше других прикупить новогодние украшения. Правильно, в общем. Готовь сани летом.

Пройдет еще совсем немного времени, и народ забегает по магазинам в поисках рождественских подарков. На страницах дамских журналов появятся статьи на разворот из серии «28 рождественских подарков, которые сделают вашу интимную жизнь насыщеннее». Покупка подарков в Германии — это священнодействие. Ему посвящают недели, договариваясь с подругами и друзьями, тщательно выбирая, сверяясь с заранее составленными списками, пробуя, меряя и сдавая непонравившуюся вещь, чтобы наутро снова пуститься в поход по потребительскому раю.

Праздник закончится, но фонарики-снежинки будут еще с месяц украшать аккуратненькие бюргерские домики, напоминая о жареном гусе, запахе корицы и радости от сбора всех-всех членов семейства за одним столом. Рождество — это святое. Студенты едут через всю страну, чтобы 24 декабря оказаться дома, с мамой и папой. Приятно. То ли дело — Новый год. Его встречают где придется — у Бранденбургских ворот или в ближайшей кнайпе, романтично в Париже с толпой таких же не желающих скучать дома сограждан или в родном Саарланде, в первом попавшемся ресторане. Это не праздник, а так. Подобие.

А потом наступает следующий, невероятно важный этап. Полки супермаркетов наполняются сиреневыми зайцами в одежке, которая лично у меня ассоциируется с коровой Milka, разноцветными яичками всех мастей и размеров, и народ ждет нового праздника. Готовится. Радуется. Суетится. Потом детки будут объедаться шоколадными яйцами и с пылающими диатезом щеками страстно искать все новые и новые сладкие подарки, предусмотрительно запрятанные родителями по самым отдаленным углам квартиры.

И так каждый год. Говорят, нераспроданных весной шоколадных зайцев потом переплавляют в Дедов Морозов, которые снова появятся в продаже в ноябре… Правда это или нет — не знаю. Но легенды такие ходят…

Давайте остановимся поподробнее на самых главных немецких праздниках.

Рождество

Как уже было сказано выше, подготовку к Рождеству начинают задолго до самого праздника, наступающего 25 декабря. Но непосредственное празднование начинается уже накануне, 24 декабря, в «святой вечер» — Heiligabend. Первые признаки праздника появляются в городах и деревнях Германии уже в конце октября, но основная подготовка к торжествам приходится на декабрь. Период подготовки к рождению Иисуса Христа называется Adventszeit. Существует четыре адвента — четыре воскресенья, предшествующих Рождеству.

Слово «адвент» происходит от греческого epiphaneia и означает «прибытие». Католический церковный год начинается с первого адвента. Когда-то время адвента считалось временем поста. Современные немцы не придерживаются традиций и предаются в предрождественской декабрьской суете самому настоящему чревоугодию.

В первый адвент (соответственно, первое воскресенье декабря) на специальном рождественском венке, называемом Adventskranz, зажигают первую свечу.

Это символизирует начало подготовки к Рождеству. Далее каждое воскресенье (второй адвент, третий адвент и т. д.) в немецких домах зажигается еще по одной свече. Изначально традиция зажигать свечи пришла из евангелического направления христианства, но впоследствии была перенята и католиками. Интересно, что при подготовке к Рождеству имеет значение каждая мелочь. Так, рождественские свечи должны быть строго определенных цветов: три фиолетовые — для первого, второго и четвертого адвента и одна розовая — для третьего.

Немецкие дети обожают время адвентов. Дело в том, что в этот период в каждой уважающей традиции немецкой семье появляется специальный календарь адвента — Adventskalender. Он представляет собой картонную коробку, похожую на большую книгу, в которой прорезаны двадцать четыре «двери» — по числу дней от 1 до 24 декабря. Внутри любого углубления, закрытого дверцами, находятся сладости; обычно это молочный шоколад.

Каждый день ребенок с замиранием сердца открывает пронумерованные дверцы и выуживает оттуда лакомство. Если спросить сейчас среднестатистического немецкого ребенка, в чем значение этого календаря, он вам вряд ли ответит. Но традиция сохранилась, и уже в ноябре немецкие магазины предлагают к продаже адвенты, или календари всех мастей — от копеечных до очень дорогих, наполненных лучшими сортами нежнейшего молочного шоколада.

В некоторых календарях вместо шоколада (или вместе с ним) находятся маленькие игрушечки — куколки, машинки, зайчики, котята. Я еще не видела немецкого ребенка, который бы отказался от покупки адвент-календаря.

Именно в период адвентов в Германии начинают работу удивительные рождественские ярмарки, где можно приобрести елочные украшения и всевозможные предметы декоративно-прикладного творчества, а также отведать обжигающий глинтвейн, специальные рождественские пряники Lebkuchen, наполненные корицей, а также особый дрожжевой кекс с цукатами и изюмом, называемый Stollen. В сам праздничный вечер немцы предпочитают традиционное меню, совершенно не изменившееся за столетия. Это рождественский гусь, фаршированный рисом и яблоками, и тушеная красная капуста.

Что касается сладостей, то любимое лакомство немецкой детворы — Zimtsterne, рождественские звездочки с корицей. Вместо звездочек можно готовить любые другие фигурки. Рождественское печенье самой разной формы называется в Германии Plätzchen.

В предрождественское время во всех немецких детских садах дети вместе с воспитателями с упоением пекут это печенье, разукрашивают его глазурью, посыпают сахарной пудрой и… тут же съедают. И нет для малышей большего удовольствия, чем самостоятельно замесить тесто, наделать с помощью формочек всевозможные фигурки — звезды, зверушки, ромбики-квадраты и самостоятельно поставить в духовку. Это — часть праздника, подкрепленная многовековыми традициями.

Рецепт этого угощения примитивно прост и под силу даже ребенку. Итак, для того чтобы испечь шестьдесят таких вот рождественских звездочек, нужно:

4 белка;

500 г сахарной пудры;

30 г молотой корицы (иногда помимо корицы добавляют другие пряности — гвоздику, кардамон);

1,5 ст. л. лимонного сока;

550 г мелко намолотого миндаля (иногда к миндалю добавляют различные сорта орехов).

Рецепт: хорошо взбить белок, постепенно высыпая туда сахарную пудру. Белок взбивается до тех пор, пока полученная масса не будет блестеть. Отложить приблизительно пять столовых ложек в отдельной посуде в сторону, предварительно накрыв крышкой, — эта часть впоследствии будет использоваться для глазури. В оставшуюся половину всыпать корицу и молотый миндаль и влить лимонный сок. Полученную массу сформировать в шар, накрыть фольгой и оставить на один час в холоде. Через час раскатать тесто толщиной приблизительно один сантиметр и вырезать любые формы по желанию. Полученные звездочки и фигурки уложить на противень, промазанный маслом или покрытый специальной бумагой, сверху хорошо промазать подготовленной до этого глазурью (иногда в глазурь добавляется шоколадная стружка) и снова вынести на холод приблизительно на полчаса. Выпекать двадцать минут при температуре от ста тридцати до ста пятидесяти градусов. Перед подачей снова посыпать оставшейся сахарной пудрой. Приятного аппетита!

Рождественское время — это не только сладости. Это еще и подарки. Точно так же, как и в России, немцы кладут подарки под елку, и 25 декабря, в первый день Рождества, немецкие города наполняются шуршанием оберточной бумаги, а воздух — упоительными запахами выпечки с корицей…

А еще немецкие родители с детства прививают детям ощущение того, что в Рождество должны случаться чудеса. Со всеми — богатыми и бедными, здоровыми и больными, успешными и невезучими. В рождественские дни просто не должно оставаться несчастливых людей.

Как-то, гуляя по праздничной ярмарке, мы с семьей стали свидетелями практически рождественского чуда.

Дело было накануне Рождества. В городе лились реки глинтвейна, сверкали фонарики, подмерзающие продавцы в рождественских палатках, притопывая и прихлопывая, компенсировали недостаток тепла избытком оптимизма. Народ вокруг бегал с кипами разноцветных пакетов, докупая последние подарки.

Рядом с очень дорогим магазином в самом центре города сидел калека. Коротенькие ручки и ножки при совершенно пропорциональном, взрослом теле, слегка сплюснутая голова, размытые, нечеткие черты лица — как слепок или фотография не в фокусе. Перед ним стояла жестянка, в которую прохожие скидывали ненужные медяки. Тут же была еще какая-то табличка из серии «Поможите, сами мы не местные, ночевали на вокзале»… Сидел он в этом месте, сколько я себя помню… К нему привыкли, как к детали интерьера. Вот магазин. Вот витрина. Вот калека.

Мы стояли в двух шагах от калеки, ждали еще одного приятеля. Из магазина вышел мужчина лет сорока и с ним мальчик лет пяти-шести, одетый в дизайнерскую курточку, стильную шапку и смешные бежевые рукавички, отороченные овечьей шерстью. Мужчина был нагружен пакетами. Мальчик держал в руках мягкую игрушку — слоненка с пышным голубым бантом на шее. Рядом с магазином, в десяти метрах, находились рождественские палатки, где продаются всякие сладости.

— Папа, пойдем купим что-нибудь? Давай яблоко в сахаре? Или нет, лучше миндаль? — зазвенел тоненький мальчишеский голосок.

— Да, сейчас. Подожди, только вещи переложу, — бросил на ходу папа, останавливаясь у выхода и пытаясь ловким движением сделать из пяти пакетов два. Справившись с задачей, он достал сигареты, прикурил и, видимо, настроился на пятиминутную паузу после длительного рождественского марафона. Мальчик внимательно смотрел на калеку, сидящего совсем рядом, — только руку протяни.

— Папа, а… его кто-то в Рождество будет поздравлять? — ни с того ни с сего спросил ребенок настолько громко, что его голос был слышен даже сквозь гремящую музыку и гомон людского водоворота на улице. — Ему же холодно, наверное, и кушать хочется? Давай ему купим что-нибудь?

— Кевин, понимаешь… — папа замялся, что-то зашептал мальчику на ушко, так что издалека не было слышно. — Но ты прав, конечно же… Пойдем…

При этом слегка раскосое, грубоватое и внешне совершенно неинтересное лицо мужчины, диссонирующее с дорогой и очень эффектной одеждой, как-то смягчилось, и во взгляде появилось что-то очень теплое.

Взяв сына за руку, мужчина направился к палаткам со сладостями.

Мы продолжали стоять у магазина в ожидании опаздывающего приятеля.

Минут через десять в поле зрения появился давешний стильный папа с мальчиком. В руках у юного любителя сладостей помимо уже известного слоненка было два пакетика с засахаренными миндальными орешками — одним из любимых рождественских лакомств немецких детей, да и взрослых тоже.

Один из пакетиков уже был открыт, и мальчишка, сняв меховую рукавичку, поминутно закидывал сладости в рот. Делать это одной рукой было очень трудно, так как в другой руке, еще и облаченной в рукавицу — пресловутый слоненок и второй пакет.

Ребенок самостоятельно подошел к калеке и протянул ему запечатанный пакетик с миндалем. Папа держался в сторонке и совершенно спокойно наблюдал за происходящим.

— На, это тебе! Я не знал, любишь ли ты яблоки. Но миндаль любят все. Он еще горячий и очень вкусный. С Рождеством!

На детской мордочке не было ни тени брезгливости, отвращения, отторжения. Только совершенно детское, очень искреннее желание, чтобы в Рождество праздник был у всех вокруг, у каждого.

Калека вздрогнул. Поднял глаза, улыбнулся, протянул руку.

— Спасибо! Миндальные орешки — мое любимое лакомство. Я в детстве очень любил. Как звать тебя?

— Кевин.

— Кевин, ты как Weihnachtsmann[24]. Приносишь подарки и выполняешь сокровенные желания. Знаешь, я так мечтал о миндальных орешках… Спасибо!

— Здорово! Я тебе еще как-нибудь принесу…

Вот такая вот рождественская история. Совершенно типичная, надо сказать. Не по тому, что в ней описано, а по духу, который царит в Германии в рождественские праздники.

Пасха

Пасха, называемая в Германии Ostern, — не менее важный национальный праздник, чем Рождество. Пасхальные дни являются выходными — соответственно, страна практически замирает на пятницу, субботу и воскресенье. Пасха — «плавающий» праздник. Это означает, что каждый год пасхальные дни выпадают на разные даты в период с 22 марта до 25 апреля. Собственно Пасхе предшествует Страстная пятница — Karfreitag. В этот день на столах уважающих себя католиков должна быть рыба.

В субботу вечером — Karsamstag — во многих немецких городах устраивается пасхальный костер. Костер — символ окончания зимы. Считается, что в пасхальном огне сгорают все плохие чувства и эмоции, а дальше горожан ждут только светлые и радостные моменты жизни. С теологической точки зрения пасхальные дни (во всяком случае, первые два) — это прежде всего время ожидания и время поста. И лишь на третий день — Karsonntag — приходится само Воскрешение. Именно пасхальное воскресенье с церковной точки зрения является самым светлым, самым радостным днем пасхального периода.

В пасхальное воскресенье все немецкие семьи традиционно собираются на утреннюю трапезу. Накануне родители прячут в квартирах и домах корзины со сладостями, небольшими подарками и крашеными яйцами, которые дети рано поутру с упоением ищут в самых потаенных уголках дома и сада. При этом произносится фраза о том, что в дом приходил пасхальный зайчик Osterhase, который, собственно, и спрятал все подарки и сладости, и задача детей — немедленно их найти, чтобы не разочаровывать зайца.

Надо сказать, что пасхальный заяц — это чисто немецкое изобретение и символ немецкой Пасхи. По поверью именно пасхальные зайцы несут крашеные яйца. Тот, кому первым удалось их найти, и будет самым счастливым в течение всего года.

Сегодня праздник Пасхи в Германии во многом потерял свою первоначальную религиозную сущность и точно так же, как и Рождество, подвергся своего рода коммерциализации. По данным исследований общественного мнения, именно в пасхальное время покупательская способность населения возрастает в несколько раз по сравнению с предыдущими месяцами и дальше снова постепенно падает — до наступающего Рождества. Разумеется, в пасхальное время не покупается такое количество подарков, как в предрождественские дни, но все же считается хорошим тоном вручить близким людям хоть маленький сувенир. Посчитайте количество жителей Германии, и вы получите гигантские суммы, потраченные на приобретение подарков родным и близким.

Но вернемся к зайцам… В пасхальные дни зайцы всех мастей наводняют немецкие магазины — в шоколаде и в глазури, в виде деревянных и плюшевых игрушек, с коробочками шоколадных или самых настоящих крашеных яиц наперевес… Ни один ребенок не может пройти мимо такого пасхального зайчика. Ведь он приносит счастье!

А немецкие садики и приусадебные территории в эти дни украшены цветными яйцами, висящими прямо на деревьях с еще не распустившейся листвой. В городских квартирах на окошко часто выставляют просто веточку с висящими на ней разноцветными яичками или просто цветной скорлупой.

Существуют и специальные пасхальные игры. Так, во многих немецких деревнях жители собираются все вместе и выходят в близлежащее поле, где по очереди кидают как можно дальше пасхальные яйца. У кого яйцо разбилось первым, тот и победил. А в южной части Баварии в пасхальное время устраивают традиционные танцы с мечами, таким образом символически прогоняя зиму.

Любопытно, что в католических странах не принято говорить «Христос Воскресе!». Это исключительно православный обычай. Католики же обычно приветствуют друг друга словами Frohe Ostern! — что в переводе означает «Веселой пасхи!».

Мы с вами поговорили о всеобщих, глобальных праздниках. Рождество и Пасху справляет вся страна. Кроме того, у каждой земли есть свои собственные локальные праздники. Обычно они уходят своими корнями глубоко в историю, но и сегодня их справляют с той же неистовостью, как и столетия назад. К примеру, в земле Северный Рейн — Вестфалия каждую весну проходит карнавал. Настоящий костюмированный карнавал! До венецианского ему, конечно же, далеко, но по степени веселья и самоотдачи мы вполне можем дать фору и Рио, и той же самой Венеции.

Что такое рейнский карнавал? Это время, когда весь город[25] отчаянно, безудержно гуляет. Сестры милосердия обнимаются с нечистой силой, кролики-зайчики целуются с Бэтменами, клоуны пьют на брудершафт с принцессами. Народ танцует, поет, прыгает и приветствует караваны машин, раскрашенных в стиле самого что ни на есть сюрреализма, в кузовах которых отплясывают все те же ряженые.

Вот за что я люблю немцев — за умение радоваться. За умение наслаждаться сегодняшним днем, делая праздник фактически из ничего. Причем радость эта совершенно искренняя, не деланная. Взрослые дяди и тети, размалевав щеки красками и нацепив шутовские парики, разбрасывают вокруг себя горстями конфеты и создают хорошее настроение. Ощущение некоего вселенского братства, когда проблемы отступают и хочется просто кружиться в этом безумном водовороте чувств и люминесцентных красок, «чокаться» початыми бутылками пива и горланить вместе со всеми национальные мелодии.

Особо следует сказать о том, как обеспечивается порядок во время подобных массовых гуляний. Сколько лет здесь живу — не могу привыкнуть. В положительном смысле. Снова и снова поражаюсь тому, как безукоризненно все организовано, как слаженно и четко работает полиция, как в мгновение ока рассыпается толпа, еще минуту до этого спрессованная в жесткий людской клубок, чтобы дать дорогу скорой помощи. Как пропускают вперед детей, не отталкивая их локтями и не отпихивая назад. Культура проведения массовых зрелищ — это один из индикаторов здоровья нации.

Причем если вы скажете берлинцу про карнавал, он удивленно пожмет плечами. Разумеется, жители Берлина прекрасно осведомлены о том, что в районе Кёльна проходит нечто подобное, но для берлинцев карнавал — пустой звук. А жители земли Северный Рейн — Вестфалия готовятся к этому действу чуть ли не целый год. Существуют даже специальные сообщества — карнавальные объединения, куда люди вступают, чтобы совместно готовиться к выступлению, подбирать костюмы, готовить программу. Такая вот «национальная идея» в рамках отдельно взятой земли.

А вот в другой, не менее известной немецкой земле — Баварии — есть свой собственный, ни на что не похожий праздник — Oktoberfest. Что такое Октоберфест? Это праздник пива. «И все?» — спросит любопытный читатель. Да! И все! Героем, целью, смыслом этого праздника является пиво!

На самом деле описывать знаменитый мюнхенский Октоберфест — занятие неблагодарное. Ибо, по сути, там совершенно ничего не происходит. Эстеты и любители прекрасного, наверное, наморщили бы свои надменные носики при упоминании «забавы челяди». Две недели город стоит на ушах и… пьет. Не посещает театральные премьеры и вернисажи, не слушает джаз, не смотрит фестивальное кино, а банально «квасит» сутки напролет.

Причем не что-то там благородное. Не «Вдову Клико» 1954 года и не виски из погребов Ее Величества, а то, без чего наш человек не воспринимает водку как класс. Ибо деньги на ветер. Фраза «Ну что, еще по пивку?» звучит на всех языках мира от заката до рассвета.

Казалось бы, и что такого? Ну, пиво… ну, пьют. Наш народ этим не удивишь. В российской деревне Ново-Шишкино Октоберфест 365 дней в году. Особенно если зарплату дали, а самогон кончился. Тогда из-за чего весь сыр-бор?

Но мюнхенский праздник — это именно атмосфера. Это возведенный в культ космополитизм. Это некое наэлектризованное состояние, когда хочется обнять весь мир; когда справа — шотландцы в юбках, а слева — новозеландцы; когда ты заряжаешься ощущением праздника, какого-то всеобщего братства.

Когда люди на время забывают о политике и раздорах, о вновь безбожно подскочивших ценах на бензин и снова бастующих медицинских работниках, о том, что на Уолл-стрит все очень плохо и у нас — не лучше, а просто наслаждаются тем, что они в центре Европы, в роскошном, безумно красивом городе. Наслаждаются тем, что можно просто праздновать. Одним словом, один раз Октоберфест надо посетить обязательно. Поверьте на слово человеку, равнодушному к пиву. Дело не в напитке. Дело в празднике ради праздника…

Настроение, царящее в Мюнхене, чем-то напоминает ранее описанный карнавал. Огромные палатки-шатры, раскинутые на необъятных размеров поле, разряженные люди, пританцовывающей походкой движущиеся запутанным маршрутом от одного места действия к другому… Та же оглушительно бьющая со всех сторон музыка, те же шум и гам… Конфетти почему-то нет. И конфеты публике никто не бросает. А так — типичный карнавал.

Толпа — буйная, искрящаяся энергией, не всегда трезвая, выкрикивающая какие-то отрывочные фразы на языке, не сразу поддающемся идентификации… Вроде бы, немецкий, но нет — что-то не то… А тут какие-то французские слова… Здесь — английская речь… И снова — псевдонемецкий, оказывающийся при более детальном изучении баварским диалектом.

И главное — его величество Пиво. Реки, водопады пива… Божественный пенящийся напиток, разливаемый прямо из бочек. В громадных кружках из толстого стекла и пластиковых стаканчиках. В бокалах и… даже в термосах, заботливо припасенных посетителями, чтобы унести «живительную влагу» домой в собственной таре.

Присмотревшись внимательно, обращаешь внимание на удивительную похожесть костюмов. Хотя похожесть — неправильное слово. Просто люди, сидящие в палатках, равно как и разносящие пиво официанты, одеты по совершенно определенному принципу. Среди них не встретишь мышат, медвежат и клоунов. Бэтменов, вампиров и прочей нечисти тоже не наблюдается.

Зато имеют место быть мужчины в болотного цвета штанах на лямочках и шляпах с выемкой на тулье, украшенных стильно закрученным пером. К мужчинам «прилагаются» дамы всех возрастов в кипенно-белых блузочках с рюшами, обнажающих пышное (по возможности) декольте, поверх которых надеваются шнурованные жилетки, и в затейливых юбках.

Разумеется, в костюмах далеко не все. Основная масса посетителей — в обычной, «цивильной» одежде, в джинсах, майках, бейсболках. Среди гостей на удивление много семей с детьми.

Во время Октоберфеста Мюнхен ежегодно принимает до шести миллионов туристов со всех концов земного шара. Праздник проводится регулярно, хотя и не имеет фиксированных дат. Но каждый год в течение приблизительно двух недель в Мюнхене неприлично заказывать ром или коньяк, ибо в городе правит бал пиво.

На естественный вопрос, почему же праздник, называемый Октоберфест, справляют в сентябре, существует исторически обоснованный ответ. Первый Октоберфест состоялся аж в 1810 году в честь бракосочетания баварского кронпринца Людвига с принцессой Терезой фон Заксен-Хилдбургхаузен. Торжества начались аккурат 12 октября и продолжались пять дней. Идея пришлась горожанам по вкусу, и праздник превратился в традицию, постепенно растянувшуюся во времени. В связи с тем, что октябрь в Мюнхене — не самый приятный с точки зрения погодных условий месяц, праздник перенесли на сентябрь. Само поле, где зародилась народная традиция, получило название Theresienwiese (Терезиенвизе, или Луг Терезы), по имени невесты. Место действия за столетие не изменилось.

Только сегодня помимо огромных пивных шатров к услугам посетителей — аттракционы всех мастей: от «американских горок» для тех, кому «не хватило», до лошадок и каруселек для малышей. И все это великолепие мерцает, сверкает, грохочет. Народное гуляние…

Вариантов провести время в Мюнхене и без всякого Октоберфеста — не перечесть. Но большинство тех, кто сознательно выбирает для посещения Мюнхена конец сентября, приезжает все же не за этим. Для шести миллионов гостей Октоберфеста слова классика «Истина — в вине!»[26] — не указ. Для них она — в пиве…

Вопросы по существу

• Если вы собираетесь справлять Рождество в Германии, помните, что подарки — обязательный атрибут этого праздника. Совершенно неотъемлемый. Подарок совсем необязательно должен быть дорогим. Это может быть и какой-то чисто символический презент, и что-то, сделанное своими руками. Но он должен БЫТЬ. Не забывайте о том, что магазины Германии перед Рождеством переполнены. Это касается как больших городов, так и совсем маленьких деревушек.

Не оставляйте покупку подарков на последний день. Дело в том, что 24 декабря (канун Рождества) с середины дня жизнь в Германии буквально останавливается. Закрываются все магазины, лавки и киоски, а также большинство ресторанов, закусочных и прочих предприятий сферы обслуживания. Начиная с двух-трех часов дня 24 декабря вы уже ничего не сможете купить. Поэтому, если необходимо сделать какие-то приобретения к празднику, стоит позаботиться об этом заранее. Разумеется, праздничное настроение не распространяется на медицинские учреждения. Существуют дежурные аптеки, исправно работают все больницы и пункты неотложной помощи.

• Рождество — прежде всего семейный праздник. В этот день большинство немцев собираются именно за семейным столом. Многие специально берут отпуск на период рождественских праздников, чтобы навестить родителей и других родственников, живущих в другом городе. За рождественский стол не принято приводить случайных знакомых, девушку, с которой познакомились позавчера в очереди в магазине или полутрезвого приятеля, которому негде скоротать вечер. На Рождество обычно собираются все дальние и ближние родственники. Это своеобразный ритуал, когда хоть на короткое время люди забывают обо всех существующих разногласиях, прощают друг другу мелкие обиды и просто радуются тому, что могут провести несколько дней вместе в семейном кругу.

• Соответственно, если знакомые немцы пригласили вас куда-то на Рождество, это может означать только одно — вам доверяют настолько, что зовут встретить самый главный праздник в семейном кругу. Не забудьте купить подарок каждому из присутствующих. Это может быть символический, недорогой сувенир. Главное — чтобы вы не забыли никого из гостей.

• В канун Рождества по всей Германии проходят традиционные рождественские базары. Обычно они открываются за три-четыре недели до Рождества (в начале декабря) и продолжаются до самого праздника. Посещение рождественских базаров — любимое развлечение коренных немцев и многочисленных туристов, многие из которых специально приезжают в Германию в это время, чтобы посетить такие ярмарки.

Как раз на рождественских базарах многие местные жители и покупают подарки для родных и близких. Чего только не увидишь на прилавках… В основном это многочисленные сувениры, которые производители привозят буквально со всего света. Очень много ручной работы. Порой можно встретить самый настоящий эксклюзив. Цены варьируются в зависимости от качества товара — на ярмарках в канун Рождества можно найти как копеечные сувениры, так и безумно дорогие произведения прикладного искусства из камня, дерева, полудрагоценных камней.

Здесь же продают традиционный приторно-сладкий и невероятно вкусный глинтвейн, который принято пить обжигающе горячим. Для детей обычно устраиваются многочисленные аттракционы, так что на ярмарках найдется развлечение для всех возрастных групп — как для трехлетних, так и для восьмидесятилетних.

• В рождественские дни транспорт в Германии работает по особому расписанию. Обычно эту информацию можно найти задолго до начала праздников на любом вокзале или любой железнодорожной станции. Начиная со второй половины дня 24 декабря передвижение по городу на общественном транспорте затруднено. Автобусы и поезда ходят исключительно редко и по особым маршрутам. Остается только такси. Соответственно, возрастают и цены. Поэтому, если вы собираетесь куда-то ехать именно 24 декабря, заранее позаботьтесь о том, каким образом будете добираться до места назначения.

• Теперь поговорим о локальных праздниках. Начнем с Октоберфеста. Не стоит воспринимать его как банальную пьянку. Разумеется, вы увидите там прежде всего пиво. Много-много пива всех мыслимых сортов. Но Октоберфест — это прежде всего народное гулянье. Это масса самодеятельных коллективов, выступающих на специально организованных площадках совершенно бесплатно, это аттракционы для детей, это возможность попробовать разнообразные блюда немецкой кухни. На Октоберфест часто приходят целыми семьями, включая совсем маленьких детей.

• Но здесь нужно учитывать тот факт, что пиво — все же алкогольный напиток, и, соответственно, в толпе, развлекающейся сутки напролет, могут происходить самые разнообразные инциденты. На протяжении всего праздника в Мюнхене задействованы дополнительные силы охраны правопорядка. Помимо этого работает большое количество медиков и добровольных помощников. В случае возникновения непредвиденных обстоятельств необходимая помощь приходит практически мгновенно. И тем не менее, впервые оказавшись на Theresienwiese, осмотритесь внимательно, определитесь, где именно стоят машины «скорой», где находится полиция, чтобы в экстренном случае не метаться по огромной территории, а четко знать, откуда может прийти помощь.

• Что касается «земельных» праздников, таких как Рейнский карнавал, то их любопытно посетить хотя бы с точки зрения этнографической. Собираясь на Рейнский карнавал, обязательно возьмите с собой вместительный мешок или сумку, в которую вы будете собирать конфеты.

Дело в том, что по традиции участники так называемого карнавального поезда, представляющего собой вереницу красочно расписанных машин, в открытых кузовах которых едут одетые в карнавальные костюмы немецкие бюргеры, бросают стоящей толпе горсти конфет. На счастье и «сладкую жизнь». Если участники, проходя мимо, видят совсем маленьких деток, они обычно подходят и вручают сладости малышам непосредственно в руки. Как правило, в течение двух-трех часов, которые занимает движение «карнавального поезда», зрителям удается насобирать внушительное количество самых разнообразных сладостей.

• В период проведения карнавалов в земле Северный Рейн — Вестфалия движение в большинстве городов перекрыто, о чем заранее сообщается в локальной прессе и в Интернете. Поэтому, собираясь на праздник, позаботьтесь о том, каким образом вы будете добираться до места событий.

• И самое главное — помните, что немцы очень бережно относятся к своим национальным традициям, поэтому, присутствуя на каком-то местном празднике, постарайтесь вести себя так, чтобы ненароком не обидеть гостеприимных хозяев.

25. Любовь к порядку. Процент «правдивости»

Как бы ни было приятно проводить время в праздничных хлопотах, рано или поздно наступают самые обычные будни. И именно в повседневной, рабочей обстановке проще всего увидеть те особенности и тонкости характера, которые, собственно, и отличают одну нацию от другой. О чем, как мы с вами уже говорили, обычно вспоминают первым делом, когда речь заходит о немцах? Правильно! О том, что они невероятно пунктуальны, о том, что они привыкли к идеальной точности в выполнении любой, даже самой пустяковой задачи, и о том, что они предпочитают жить «строем». Давайте попробуем вместе разобраться в том, что здесь — правда, а что — досужий вымысел. Итак…

При упоминании слова «порядок» на ум прежде всего снова приходит немецкая полиция. В предыдущих главах я уже рассказывала о том, что офицеры полиции в Германии — это прежде всего помощники в повседневных проблемах. К ним обращаются по любому поводу, что бы ни случилось.

Методы, которыми местные органы охраны порядка приучают граждан быть бдительными, действительно отличаются от тех, к которым мы привыкли у себя на родине. Недавно я была буквально шокирована уроком, который преподали мне два самых обычных офицера немецкой полиции.

Вы только представьте… Шла по центральному вокзалу. Никого не трогала — ворон считала. Вдруг увидела боковым зрением чью-то руку, и, не успев сообразить, что происходит, поняла, что моя сумка висит на плече. Да вот незадача — не на моем! Передо мной остановились два немецких офицера полиции, которым я как раз — по грудь, и на мощном мускулистом бицепсе одного из блюстителей порядка весело болталась моя сумочка.

Первая мысль была крамольной. Сексуальная разнузданность докатилась уже до самых серьезных представителей власти. Вот уже и в полиции дамскими аксессуарами не брезгуют. Вторую мысль я додумать не успела.

— Вы видите, как быстро можно лишиться своей собственности? Вы даже и не заметили, так ведь?

— Так, — стушевалась я.

— Держите вашу сумку. И впредь будьте внимательны. А лучше вешайте ее «наискосок», чтобы сорвать было невозможно.

И, жизнерадостно улыбнувшись, офицеры гордо удалились.

Вот такая вот наглядная пропаганда необходимости быть внимательными и осторожными. Подобный урок, безусловно, запоминается значительно лучше бесконечных объявлений о том, что не нужно оставлять свои вещи без присмотра…

Еще один случай, который я запомнила надолго, показателен в плане так называемого гражданского самосознания. Как-то в поезде читала я библиотечную книгу. Читала и подчеркивала необходимые мне абзацы шариковой ручкой. Каюсь, грешна. И согласна, что с точки зрения тех, кто возьмет эту книгу в руки после меня, поведение сие просто возмутительно. Но, с другой стороны, кто из нас хоть раз в жизни этого не делал?

И вот женщина, сидящая напротив, достаточно длительное время наблюдала за мной, а потом все же не выдержала и сделала мне замечание. Да не просто замечание. Она потребовала немедленно прекратить порчу государственного имущества. Вот просто немедленно. Если у меня нет с собой карандаша, она готова предложить мне свой собственный. Но если я не прекращу уродовать книгу, она вынуждена будет обратиться к контролеру и сотрудникам службы безопасности, сопровождающим поезд, чтобы те, в свою очередь, сообщили в полицию. И при таком положении дел меня ждет неминуемый штраф. Так что лучше бы мне прекратить злодеяние сию же минуту. Замечу, речь шла не о нанесении тяжких телесных повреждений, не о драке в общественном месте, не об оскорблении нравственности, а всего лишь о книге.

Естественно, я тут же извинилась, клятвенно пообещала никогда больше не вести себя столь гнусным образом и убрала злосчастную книгу восвояси. Но тот случай запомнила. Ибо в этом — суть немецкой нации. Они совершенно искренне чтут порядок, относятся к нему как к чему-то святому и весьма активно реагируют на малейшее нарушение. Именно поэтому в стране относительно невысокий уровень преступности.

Ну и коль уж мы говорим о немецкой любви к порядку, то не могу не рассказать еще об одном любопытном инциденте, свидетелями которого мы с мужем стали в нашем местном аэропорту.

Что такое аэропорт в сезон отпусков, знают все. Что-то среднее между муравейником и «Последним днем Помпеи». Толпы снующих туда-сюда отдыхающих, разгоряченных неумолимо приближающимся морем-пляжем-коктейль-баром, щедро разбавленные футбольными болельщиками всех мастей с флагами и свистульками, шумными студентами и издерганными молодыми родителями с оравой малолетних кричащих отпрысков. Кто-то несется к стойке регистрации в надежде, что самолет все еще на взлетной полосе, а не где-то над Атлантикой, кто-то судорожно прощается со словами «Ты только сразу позвони!», кто-то рыдает, кто-то набирается пивом еще на земле, чтоб уже наверняка…

Среди всего этого сумасшествия размеренным шагом идет трехлетний малыш, каким-то чудом отбившийся от мамы с папой. Ни малейшего намека на волнение, растерянность, испуг. Идет себе и идет. Метров сто он прошел самостоятельно и присел на тумбу рядом со столбиком с надписью SOS недалеко от Service Point[27]. Присел, значит, ребенок отдохнуть, осмотреться, понять, где мама с папой болтаются. Через десять секунд около него была сотрудница аэропорта. Я не утрирую. Действительно через десять секунд. Потом еще одна. Подсели, спросили у малыша, как его зовут. Предложили попить. Обсудили, что надо немедленно дать объявление о потерянном ребенке.

Тут и папа появился на горизонте — белый, как полотно, с трясущимися руками. Увидев, что ребенок с визгом кинулся ему на шею, сотрудники проверили у папы документы, уточнили еще раз имя малыша (благо, ребенок и сам его назвал), успокоили как могли («Со всяким случается!») и отпустили. Подозреваю, что девушка увидела ребенка практически сразу после того, как он отошел от родителей, и просто наблюдала, куда идет малыш.

Их, сотрудников службы безопасности, вроде бы, и не видно на первый взгляд. Если специально не присматриваться, то в жизни не заметишь людей, отвечающих за то, чтобы нормальная рабочая обстановка не превратилась в хаос. Они не сидят за стойками регистрации, а постоянно находятся в движении, зорко наблюдая за тем, что и как происходит в наполненных людьми, до блеска вымытых, сверкающих залах аэропортов. Они периодически заходят в туалеты, пеленальные комнаты и прочие помещения. И если что-то случается — а случиться, естественно, может все что угодно, они как из-под земли вырастают.

Особо следует, наверное, упомянуть поразительное отношение немцев к пожилым людям, готовность помочь в ситуациях, когда старый человек потерял какую-то важную вещь или потерялся сам.

Не так давно моя свекровь, которой глубоко за восемьдесят, поехала на электричке в город по своим свекровьим делам. Дама она, несмотря на более чем элегантный возраст, весьма активная, подвижная и коммуникабельная. Хлебом не корми — дай с кем-нибудь потрепаться. Уж с кем она там разговаривала и на каком языке — осталось тайной. Но в какой-то момент открыла сумочку, чтобы достать листочек и что-то записать. А сверху в сумочке лежал кошелек. Вот его-то наша бабушка и выложила аккуратно на сидение рядом, которое пустовало. И продолжила светскую беседу.

Подъехав к своей остановке, дама подхватила сумку и грациозно выпорхнула из вагона со всей почти восьмидесятипятилетней прытью. И уже когда двери поезда закрылись, сообразила, что кошелек остался один скучать на сиденье. Вместе с ним разделили участь все страховые и банковские карточки в количестве трех штук, пенсионное удостоверение, больничный рецепт и некая сумма денег. Не критичная, но все же.

Моя свекровь, которая по-немецки знает стандартный набор партизана «нихт-ферштейн-их-бин-руссиш-хильфе-битте»[28], сама пошла в центр по обслуживанию клиентов и объявила перепуганным сотрудникам на тарабарском диалекте, что таки да, что-то надо делать!

Ребята за стойкой вполне логично решили, что делать что-то надо, вот только понять бы, что?! Кто пропал-то? И где? А вы вообще кто? И куда путь держите?

На вопросе «Есть ли родственники за границей» моя «мама-в-законе» наконец уловила, что почем, и выдала, что-де да, есть сын. Потом беседа снова застопорилась. В ход пошли мимика, жесты, театр теней — все знакомые обеим сторонам средства невербальной коммуникации. Позвонить нам и попросить о помощи она догадалась, уже выйдя на улицу.

Итак, позвонила и сообщила о приключившемся несчастье. Потом мы обзванивали все страховые компании и банки с просьбой заблокировать карточки.

Стоило нам проделать все эти нехитрые манипуляции, как героиня снова появилась на горизонте и объявила, что едет в соседний городок. Но не то чтоб погулять и проветриться, а прямо-таки забрать свой кошелек!

Оказалось, что сотрудники железнодорожной службы безопасности не растерялись и вычленили из потока сознания нашей перепуганной и расстроенной бабушки две фразы — «Пропали деньги» и «Остались в поезде». Выяснили, на каком именно поезде она ехала, связались с бригадой локомотива и сообщили о ЧП. В результате кошелек был доставлен в лучшем виде в конечный пункт назначения поезда.

Приехав туда, наша мадам прошла процедуру опознания — сотрудник службы безопасности предъявил ей все имеющиеся в наличии карточки и денежки. Заставил открыть все отделения и подтвердить, что все в целости и сохранности. Убедившись, что все о’кей, поблагодарил, взял под козырек и был таков. Еще проводил до поезда в обратную сторону и убедился, что граница на замке. В смысле, кошелек в надежном кармане надежной сумки, которая висит на надежном плече нашей надежной бабули.

Вы догадываетесь, что было дальше? Дальше мы снова звонили во все банки и страховые компании с просьбой разблокировать карточки. Нет необходимости объяснять, что сотрудники этих организаций были нам несказанно благодарны, ибо отсутствие работы даже в период тяжелых экономических кризисов им не грозит. До тех пор, пока будут существовать бабушки, которые оставляют ценные вещи в вагоне поезда, и служащие железной дороги, занимающиеся отловом «потеряшек».

О том, куда же обращаться, если вы оставили в транспорте ценные вещи, мы с вами поговорим чуть ниже.

Вопросы по существу

• Порядок для немцев — это прежде всего свод официально прописанных правил. Правила существуют в виде кодексов, письменных инструкций, протоколов и прочих официальных документов. Общаясь с немцами, нужно быть готовым к тому, что в любом, даже самом незначительном споре вам обязательно назовут номера параграфов, статей и резолюций, согласно которым поступать следует так, а не иначе. Аргументация на уровне «Так правильно!» в данном случае не работает. На любое действие, особенно если оно противоправное, существует письменное разрешение или запрещение. Такова уж она, немецкая натура.

• Именно благодаря своей законопослушности жители Германии приучены реагировать на любое противоправное действие. Реакция обычно заключается в незамедлительном звонке в полицию. Причем тяжесть правонарушения порой совершенно не соответствует тем действиям, которые совершают приученные к порядку местные жители. То, что «наш» человек расценил бы как стукачество, в переводе на немецкий будет означать всего лишь бдительность. Если в вашем присутствии подростки разрисовывают стены непотребными надписями, то можно быть уверенным процентов на семьдесят, что очень скоро в этом районе появится полицейский наряд. Что уж говорить о более тяжелых правонарушениях… Правда, следует оговориться, что это правило распространяется на районы, где преобладает коренное население. В иммигрантских кварталах ситуация несколько иная.

• Если вы случайно забыли в транспорте ценные вещи или документы, не стоит паниковать. Вы не одиноки. Ежедневно пассажиры оставляют на сиденьях и под ними, на полках и на скамейках десятки портфелей, книг, телефонов и даже чемоданов — в общей сложности 250 000 штук в год. Все эти вещи должны быть каким-то образом учтены, отсортированы и по возможности возвращены владельцам. Для этого существует централизованная служба, называемая Fundbüro (Бюро забытых вещей).

На странице www.bahn.de существует функция Fundservice (поиск забытых вещей). Можно сразу же позвонить по единому телефону 0900 1 99 05 99 и заявить о пропаже, а на сайте немецкой железной дороги — заполнить специальную форму. Она попадет в центральный компьютер вышеозначенной службы, и пропажу постараются опознать и вернуть владельцу. Если же вы спохватились о забытой вещи достаточно рано — например, только-только выйдя из поезда, следует прямо на вокзале подойти к DB Service Point — пункту помощи пассажирам (они есть на всех крупных вокзалах. Если вы вышли на небольшой станции, то есть два варианта — доехать до центрального вокзала данного населенного пункта или поспешить домой, чтобы попробовать найти вещь через сайт в Интернете).

Сотрудники этой сервисной службы выдадут вам специальный документ Nachforschungsantrag — заявление о необходимости поиска утерянной вещи. С момента его заполнения и начинается собственно поиск. Насколько мне известно, большинство забытых вещей все же находят своих владельцев. Что делать, если вы забыли сумку в Гамбурге, а спохватились в Берлине? Ничего страшного. Deutsche Bahn готов будет переслать вам забытую вещь за небольшую сумму, покрывающую почтовые расходы плюс взнос за обработку заказа.

Если же вы забыли вещи в автобусе или трамвае, то следует обращаться в бюро забытых вещей вашего города, адрес которого всегда есть на городском интернет-сайте.

• Порядок подразумевает под собой и такое понятие, как «пунктуальность». На деле это означает, что если в расписании автобуса на остановке указано, что транспорт должен подойти в 10.22, то в 10.28 представители коренного населения начнут тихонько роптать, а в 10.32 — возмущаться уже в голос. Это совершенно не говорит о том, что немецкие автобусы и поезда никогда не опаздывают. Опаздывает, разумеется, еще как. Человеческий фактор никто не отменял. Но это, скажем так, происходит все же нечасто.

• Пунктуальность для немцев означает прежде всего соблюдение сроков. Речь идет не только об устных договоренностях — времени встречи, к примеру, но и о своевременном получении письменных документов. Поэтому, если при работе с немецкими партнерами вы договорились о том, что необходимый документ будет выслан им по электронной почте в понедельник, будьте готовы к тому, что уже во вторник утром вам напомнят о несоблюдении сроков.

• То же самое относится и к правилам поведения в общественных местах. Если вы находитесь в каком-либо официальном учреждении, то обратите внимание на то, что все немцы терпеливо стоят в очереди и ожидают, когда у сотрудника будет время с ними пообщаться. Никто не скандалит, не пытается пролезть вперед, не ищет обходных путей. Другое дело, если, по мнению бюргеров, их права нарушают. Вот тут они будут непреклонны.

• Еще один любопытный момент — неформальное общение. Одним из наиболее часто употребляемых слов немецкого языка является слово Termin. Termin — это договоренность о встрече. По термину приходят к врачу и к парикмахеру, что естественно, но по термину приходят и в гости! Спонтанность не относится к отличительным качествам этой нации. О встречах с друзьями обычно договариваются задолго до назначенного дня. Более того, если это не приглашение в гости на юбилей, день рождения или какой-то еще семейный праздник, а просто дружеская встреча, то вполне может произойти следующее — вам четко и в открытую скажут, что именно вы должны принести к общему столу и/или попросят «скинуться». Суммы обычно невелики, но уклонение от уплаты может обидеть ваших приятелей. Это не жадность, а обычай.

• Одним словом, любимое немецкое выражение Ordnung muss sein![29] как нельзя лучше отражает эту особенность национального характера. Порядок должен быть. И это не обсуждается. Как смена дня и ночи.

26. Баллада о привычках

Мы уже неоднократно говорили с вами о том, что «путешественнический» взгляд на страну через призму солнцезащитных очков и пестрых туристических буклетов может очень сильно отличаться от того впечатления, которое вы получите, оставшись в ней хотя бы на пару месяцев.

И дело совершенно не в том, что, пожив в стране относительно длительное время, мы разочаровываемся в том «конфетно-букетном» образе, который так старательно создают для нас представители турагентств, заманивая в тот или иной город. У каждой страны, вне зависимости от ее богатства и благоустроенности, есть две стороны — одна, глянцевая, с демонстрацией самых ярких достопримечательностей и самых эффектных традиций, а другая — повседневная, с обычной жизнью, бытом, трудностями и национальными особенностями, о которых не принято писать в рекламных брошюрах. Это и есть настоящее лицо страны.

Давайте мы с вами поговорим о некоторых немецких привычках. О том, что принято называть менталитетом.

Для начала расскажу вам один очень любопытный случай, удививший даже меня, прожившую в стране не год и не три.

Работала я в описываемый период в одном весьма фешенебельном районе нашего города, где расположены бюро всех мыслимых интернет— и рекламных агентств, консалтинговых фирм, шоу-румы модных и очень модных дизайнерских марок, дорогие рестораны, инсайдерские бары. Плюс марина, в которой паркуются прибывшие со всей Европы частные яхты. Одним словом, бомжи и асоциальные элементы там не водились. Народ в основном в дорогих костюмах или в одежде стиля «Я — арт-директор и хочу, чтобы вы в этом тоже не сомневались».

И зашла я как-то перед работой к соседям-итальянцам испить чашечку горячего бодрящего кофе. В зале было три с половиной человека. Но аккурат за соседним столиком расположились двое молодых мужчин с ноутбуками. Они попивали свой латте и активно обсуждали какие-то рабочие проблемы.

— А вчера на Сингапурской бирже…

— А ты слышал, как акции X упали? Похоже, им конец. А Y-то слился знаешь с кем?..

Нормальный деловой разговор. Господа при костюмах, которые, очевидно, стоят много сотен евро, при стильных галстуках и дорогих часах.

Я спокойно проверяла рабочую почту, не очень вслушиваясь в беседу за соседним столиком, пока до меня не долетели обрывки фразы:

— Слушай, вчера такой понос был! Сутки почти не выходил из туалета. Ты представляешь? Что-то мы там, на этой конференции в отеле Z (следует название ОЧЕНЬ дорогого отеля) сожрали на этом фуршете. А ты как, ничего?

— Да не, я, вроде, нормально. И что, как ты лечишься?

Дальше последовали подробности того, как герой девичьих грез лечил диарею. Проблема учащенной дефекации настолько увлекла молодых людей, что они на время забыли о своих рейтингах и Доу-Джонсах.

Кофе я свой быстренько допила — настроение они мне изрядно испортили — и собралась на работу. Мужчины же, обсудив деликатную тему, как ни в чем не бывало вернулись к своим биржевым рейтингам. Когда я уже стояла у выхода, расслышала последнюю фразу:

— Возьму еще один латте. Хуже уже не будет. В случае чего проведу совещание удаленно, из туалета.

Вообще, у немцев, на мой взгляд, совершенно другое отношение к физиологии. Сколько раз ловила себя на том, как неловко начинаешь себя чувствовать, если вдруг в разговоре какая-нибудь из женщин ничтоже сумняшеся вдруг заявляет:

— Ich fühle mich nicht besonders gut. Habe heute meine Periode[30].

Дальше следуют описание того, КАК ИМЕННО она себя чувствует, где именно болит и тянет, сопереживающие кивки товарок, советы съесть обезболивающее. Одним словом, small talk как он есть.

Я ничего не имею против физиологии и совершенно не отношу себя к снобам, но мне почему-то всегда казалось, что для поддержания беседы можно найти и другие темы. Понятно, что бывает и больно, и черт его знает, как ходить при этом в такой обтягивающей юбке, и «Лиза, я пройду немножко вперед, а ты посмотри сзади, все ли нормально», но вслух-то зачем?! Можно же и тихонечко, на ушко подружке.

Но это мне так кажется. А немцы воспитаны совершенно по-другому.

Они не видят ничего зазорного в том, чтобы где-нибудь в курилке обсудить проблемы пищеварения, сложности работы кишечника или тяготы женских «критических дней». Самое интересное, что это совершенно не воспринимается как что-то неприличное. Более того, собеседники обычно активно включаются в разговор и «мучают советами».

Никогда не забуду, как наша бизнес-консультант в день очень важной встречи с представителями банка, посвященной обсуждению кредитов, опоздала минут на двадцать и, влетев в комнату, с порога сообщила:

— Ты представляешь, меня вчера рвало всю ночь! Всю ночь. Думала, помру. Если бы не мой возраст, я бы решила, что беременна.

К моменту нашего разговора мы были еще не так хорошо знакомы и, мягко говоря, на брудершафт не пили. Я удивленно подняла на нее глаза, что дама истолковала по-своему и тут же спросила:

— Что, и у тебя тоже? Наверное, это желудочный грипп. Чем лечиться будем? Но у меня нет расстройства кишечника, только рвота. Думаю, легко отделаюсь.

К счастью, нам все же надо было ехать в банк, что стало поводом для смены темы на более нейтральную.

Бывают ситуации, когда поведение коренных жителей нам, выросшим в совершенно другой среде, кажется настолько странным, что даже сложно на них адекватно реагировать. Это опять же относится к вопросам физиологии, точнее, к тому, как немецкие мужчины и женщины воспринимают чисто физиологические аспекты жизнедеятельности организма. Чтобы вам было понятно, о чем я говорю, приведу еще один пример из жизни.

Представьте себе, пятница. Середина рабочего дня. Автобус — не сказать, чтобы полный. Едет он по страшным закоулкам. Тихие спальные районы. Среди пассажиров — несколько пенсионерок с седенькими, идеально, волосок к волоску, уложенными прическами, две мамаши неопределенного, но точно неарийского происхождения, в колясках у которых сидят толстощекие малыши. У одного из них во рту — розовая сосочка. Другой грызет бублик. Также в наличии имеется несколько клерков, не дотянувших пары километров до дома и справляющих локальный праздник — наступление пятницы — прямо в автобусе. У каждого — по открытой бутылке пива. А на переднем сиденье, прямо за водителем, сидят две девушки лет двадцати — двадцати пяти. Немки, кстати говоря. Ну, может, и нет, но говорят по-немецки совершенно чисто, без акцента.

Я сидела тихонечко сзади, листала документы. К разговорам особо не прислушивалась. Но автобус-то полупустой, поэтому поневоле все слышно.

Девушки болтали о чем-то несущественном. Чего-то там Пауль сказал Штефани, а она ему позвонила, а он в этот момент был с Моникой… В общем, женские разговоры. Вдруг одна из них начала заметно ерзать. Туда-сюда. Туда-сюда. Вот просто натуральная принцесса на горошине, то есть на сиденье. Подружка ее напряженно наблюдала какое-то время, продолжая нести всякую чепуху, а потом все же поинтересовалась, что случилось.

— Похоже, у меня начались… месячные! (Простите, читатели мужского пола, но лучше, как говорится, горькая правда.) Вот черт! У меня же с собой ничего нет!

— Так давай выйдем сейчас. Магазины же открыты. У меня, к сожалению, тоже ничего нет. Но мы сразу забежим в магазин, и все будет нормально, — совершенно спокойно ответила подружка.

Обсуждение шло в полный голос, причем девушек нисколько не смущал тот факт, что их могут услышать.

— Нет, тогда мы опоздаем на вокзал. И поезд уйдет. А следующий черт знает когда! Не представляю, что делать! На магазин мы время потратим. Пока очередь, то, се, — продолжала убиваться несчастная. — Вот бы попросить у кого-нибудь из женщин… Вдруг у кого есть с собой… А на вокзале забежали бы сразу в туалет (оглядывается)… Да здесь особо и не у кого. Вон только одна девушка (кивок в мою сторону). Может, у нее есть? И вон еще две женщины.

Народ навострил уши. В этот момент автобус подъехал к остановке. Две мамашки со своими детьми вышли, а вместо них вошли три старика. Выборка не самая репрезентативная. Из дам, скажем так, адекватного возраста — только я. Бедолага продолжала ерзать.

Поняв, что сейчас ко мне подойдут, я начала рыться в сумочке. Но для этого пришлось сначала собрать все разложенные по двум сиденьям бумаги. Одним словом, манипуляции заняли какое-то количество секунд. Тем не менее я нашла искомый предмет. И уже собралась выудить его из сумки, как…

Один из мужчин-клерков, поставив бутылку с пивом на сиденье, полез в свою рабочую сумку, мгновенно вытащил оттуда… тампон, подбежал к девушке и, залившись маковым цветом от кончиков белесых коротко стриженных волос до самого подбородка, пробормотал:

— Возьмите, пожалуйста! У меня подруга тоже. Так бывает… Здесь сейчас через остановку ресторан будет… Это еще минут семь. Там туалет сразу у входа… Извините.

Рысцой возвратился к своему сиденью, схватил бутылку пива, сделал судорожный глоток, и в тот момент, когда автобус притормозил, опрометью выскочил наружу, даже не прощаясь со своими коллегами-приятелями, ошарашенными точно так же, как и все остальные пассажиры. Девушки быстро-быстро выбежали вслед за ним. Не на той остановке, где ресторан, но это неважно. Туалет они где-нибудь наверняка нашли.

Уже собираясь выходить на нужной мне остановке, я услышала за спиной надтреснутые голоса пенсионерок, осуждавших разнузданность современных нравов, и параллельно — беседу тех самых молодых мужчин, друг которых повел себя очень… по-мужски. Я серьезно, именно по-мужски. Без ложной скромности и ложной же, идиотской стыдливости. Это мужчины так говорили. Молодец он. Не постеснялся.

Вот вам разница менталитетов. Даже если чисто теоретически представить себе нашего мужчину, у которого в портфеле «завалялся» весьма нужный и важный в определенный периоды времени дамский предмет, то я очень сильно сомневаюсь, что ему бы пришло в голову помочь женщине в этой щекотливой ситуации. Уж очень это, опять же исходя из нашего менталитета, интимно. А у немцев совершенно нет барьеров в этом отношении. Они отсутствуют напрочь. Случилась такая неприятность, а ты можешь помочь? Так помоги! Выходцев из СНГ это шокирует. Однако в определенных областях немцы совершенно закрыты. Просто застегнуты на все пуговицы.

Еще одна любопытная особенность немецкого менталитета, больше относящаяся, правда, к трудовой жизни — узкопрофильность. Не нужно понимать этот термин буквально. Это не ограниченность, а именно строгая ориентация на ту сферу деятельности, которой человек занимается, и порой совершенное отсутствие интереса ко всему остальному.

Собирая материал для создания маркетингового отчета, я внимательно изучала всю доступную в Интернете информацию по интересующему меня поводу и была сильно удивлена тем, насколько все же в Германии развита узкая специализация. Причем во всем. Наткнулась на туристическое агентство, занимающееся исключительно организацией туров на оперный фестиваль в Вероне. Только туда и только на оперу. Подобное мероприятие (пусть достаточно известное, знаковое в мире музыки, но все же) проходит раз в году, и целая фирма живет за счет того, что отправляет туристов на определенные концерты. Фестиваль длится два месяца и проходит на единственной площадке — Arena di Verona. Значит, рентабельно, если остальные десять месяцев в году весь персонал живет за счет только одного события.

Мне в тот момент такой расклад показался странным. Это все равно, что отправлять театралов… ну, скажем, в московский «Ленком». Открыть фирму, занимающуюся исключительно обеспечением билетов в один конкретный театр одного конкретного города. Или, допустим, устраивать туры по Садовому кольцу. Туда-сюда… Туда-сюда…

Тема заинтересовала, и я поползла по ниточкам паутинки дальше. Оказалось, есть агентства, специализирующиеся исключительно на организации путешествий для любителей гольфа, тенниса или танцев. По вашему желанию подберут нужную площадку и нужного тренера в любой части света, подготовят развлекательную программу и организуют все «от и до». Не знаю, как в остальной Европе, но в Германии уровень специализации порой вызывает неподдельное удивление.

Если это мастер по ремонту чего-то, то он отвечает исключительно за двадцать пятый винтик в четвертом ряду справа. Хотите узнать, что произошло с двадцать седьмым винтиком? Пожалуйте к коллеге! Хотите узнать, что происходит в другом ряду? Этим уже занимается другой отдел.

Такая «расстановка сил» не говорит о том, что у немцев отсутствует общий кругозор. Но человек, который занимается химией, может не иметь никакого понятия о том, кто такой Гейне. Просто потому, что ему это совершенно не нужно для выполнения его профессиональных обязанностей. Вот свою работу, свои колбы и пробирки он знает назубок, а от всего лишнего — увольте!

Такие особенности нужно обязательно знать, чтобы случайно не попасть впросак самому и не обидеть ненароком человека, который совершенно не хуже и не глупее вас. Просто другой.

Давайте остановимся на некоторых особенностях немецкого менталитета, зная которые вы сможете чувствовать себя среди немецких друзей и коллег если не в своей тарелке, то по меньшей мере комфортно.

Вопросы по существу

• Про физиологию, наверное, уже все понятно. Речь идет о том, что темы, касающиеся работы пищеварительного тракта и гендерных особенностей жизнедеятельности женского организма (беременность, роды, «критические дни» и прочее), не являются запретными. С одной стороны, об этом говорят совершенно в открытую, не стесняясь и не напрягаясь ни на минуту. С другой стороны, с вами никогда не будут обсуждать какие-то серьезные заболевания. О проблемах с сердцем и легкими, с печенью и почками говорить не принято, а вот о пищевом отравлении со всеми сопутствующими — пожалуйста!

• Любопытно, что отношение к психологическим проблемам в Германии тоже отличается от того, к которому мы привыкли в России. Человек может совершенно не стесняясь рассказать вам при первом же знакомстве о том, что у него была тяжелая депрессия и он в течение длительного времени посещал психиатра. В Германии нет такого культа психиатрии и психоанализа, как в США, где не иметь личного психоаналитика чуть ли не неприлично, но к посещению психиатра относятся как к чему-то само собой разумеющемуся. Если болит нога, то мы идем к ортопеду, если душа — то к психиатру. Это нормально! Более того, заметив, что у сотрудника существуют некие проблемы психологического характера, умный и чуткий начальник может лично порекомендовать подчиненному посетить «того самого доктора». Это не зазорно и не стыдно.

• Взаимоотношения между врачами и пациентами в Германии тоже коренным образом отличаются от тех, к которым мы привыкли на родине. Прежде всего, в Германии от пациента ничего не скрывается. Никто не будет морочить голову раковому больному тем, что у него — безобидное заболевание, которое обязательно вылечат. Если пациенту осталось жить шесть месяцев, то первым об этом узнает он сам, а уж потом — его родственники. Разумеется, это не касается детей. В таком случае вся коммуникация происходит через родителей. Что касается взрослых, то с ними никто особо не церемонится. Пациенту жестко и откровенно рассказывают, что его ждет, каков прогноз, какие перспективы. Длительные беседы «по душам» не приняты. Врачи ведут себя максимально дистанцированно. Профессионально выполняют свои обязанности и этим ограничиваются. Именно поэтому многие выходцы из бывшего СССР жалуются на «бездушную» немецкую медицину. Мол, ни поговорить с доктором «по душам», ни обсудить внуков и правнуков. Попадая в немецкие клиники, нужно быть готовым к тому, что для вас сделают все возможное — все, что касается профессиональной медицинской помощи, но для разговора «по душам» времени не найдется. Для этого как раз и существуют психотерапевты.

В разговорах между собой немцы совершенно не смущаются того факта, что посещают специалистов-психотерапевтов. Вы никогда не услышите от немца фразу: «Я не пойду к психиатру! Что я — псих, что ли?»

• Наверное, вы не в курсе, но немцы обожают проходить всевозможные «терапии». Если в семье существуют разногласия, то пара, посовещавшись, записывается на прием к специалисту, занимающемуся «семейной терапией». Если человек одинок и нуждается в поддержке, если у него проблемы во взаимоотношениях с окружающими, то ему предложат специалиста, который, проведя терапию, сможет установить, что же мешает пациенту сохранять нормальные отношения с близкими, что не позволяет ему вживаться в коллектив, одним словом, где происходит «пробуксовка». Существуют арт-терапии и йога-терапии, терапии для семейных пар и сингл-терапии.

• В немецком обществе есть ряд совершенно табуированных тем, о которых не принято говорить никогда и ни при каких обстоятельствах. К их числу относится прежде всего тема заработной платы и доходов в целом. Нет ничего более неприличного, чтобы спросить коллегу или приятеля о том, сколько он зарабатывает. Разумеется, все зависит от степени близости взаимоотношений. Если ваш давний друг сам захочет рассказать о величине рождественского бонуса — замечательно. Но спрашивать самому… Нет, нет и еще раз нет.

• То же самое касается темы налогообложения. Среднестатистический немец очень законопослушен и с молоком матери впитал истину о том, что налоги платить НАДО. И это не обсуждается. Другое дело, что существует возможность вернуть часть выплаченных финансовых средств. В Германии есть специально обученные профессионалы — Steuerberater — налоговые консультанты, задача которых — сделать все возможное, чтобы после подачи вами ежегодной налоговой декларации максимальное количество денег вернулось назад.

Это очень высокооплачиваемые специалисты, пользующиеся огромным уважением. Так вот, сами по себе немцы никогда и не при каких обстоятельствах не будут обсуждать с вами количество выплаченных налогов и ту сумму, которую удалось вернуть назад. Это еще одна табуированная тема. О проблемах с кишечником — пожалуйста, о налогах — ни-ни!

• Общаясь с немецкими знакомыми, коллегами и друзьями, не удивляйтесь, что порой они не знают совершенно очевидных вещей, которые, согласно нашему воспитанию, обязан знать каждый культурный человек. Немцы так не считают. Они могут без тени смущения сказать, что понятия не имеют о том, кто такой Ремарк или Бетховен. Для работы им это не нужно. А вне работы у них другие интересы. Это не говорит об ограниченности. Скорее, о совершенно другом подходе к образованию.

• Помните, что настоящие немцы никогда не пойдут наперекор закону. И вам не дадут. Видя некое правонарушение, законопослушный немецкий гражданин никогда и ни при каких обстоятельствах не будет вас покрывать. Мы назвали бы это стукачеством. Немцы называют это любовью к порядку и уважением к закону. Если в доме после одиннадцати вечера нельзя шуметь, то будьте уверены, что в половине двенадцатого на вас поступит сигнал. Если вы совершили аварию и сбежали с места преступления, то не сомневайтесь, что какой-нибудь бдительный гражданин уже записал номер вашей машины и информировал полицию. Нам кажется это странным и отчасти диким. Немцы считают такое поведение в порядке вещей.

• Немцы достаточно закрыты. Приглашать домой на чаепитие не принято. Точно так же не принято устраивать дома дни рождения и юбилеи. Для этого есть рестораны и кнайпы. Приходить в кому-то в гости без приглашения тоже считается дурным тоном. Вариант «соседка Штеффи забежала в январе за солью и осталась в гостях до Пасхи» в немецком исполнении не работает.

В целом немцы стараются очень тщательно оберегать свою частную сферу и не рассказывать каждому встречному детали личной жизни. Соответственно, и сами никогда ничего не выпытывают. Если кто-то лично изъявляет желание поделиться некими приватными подробностями, они благосклонно выслушают. Но наводящие вопросы вряд ли последуют.

• Немцы — страстные путешественники. Наверное, ни одна европейская нация не тратит столько денег на перемещения по миру. Если в силу ряда обстоятельств дальние путешествия недоступны, то немцы с радостью едут в сопредельные страны — Голландию, Бельгию, Францию. Лишь бы вырваться из дома. Если вы уверены, что общаетесь с достаточно состоятельным человеком, который может себе позволить дальние странствия, и хотите сделать ему приятное, поинтересуйтесь, где он провел свой последний отпуск.

Вам с радостью покажут фотографии, поделятся деталями и особенностями путешествия, расскажут и продемонстрируют все что можно. Путешествия и отпуск — это та самая нейтральная тема, которую всегда можно использовать в разговоре с немецкими знакомыми. С одной стороны, это не интимная тема, а с другой — вы показываете свою заинтересованность собеседником.

• В целом же немцы очень дружелюбная, обходительная, хотя и несколько закрытая нация. Стопроцентные европейцы со всеми вытекающими… В них отсутствуют французский снобизм и английская чопорность, итальянская разухабистость и скандинавское хладнокровие. Они просто предельно вежливы, милы и дистанцированны. Душа нараспашку — это не про бюргеров. И если знать некоторые тонкости немецкого характера, то можно совершенно уверенно чувствовать себя в этой стране. Чувствовать себя как дома.

27. Взаимоотношения полов. Найдите десять отличий

Мы с вами уже немного говорили о феминизированности немецких женщин. Иногда действительно создается ощущение, что они здесь поистине некрасовские. Которые и коня на скаку, и в избу горящую, и в пир, и в мир, и в добрые люди, причем совершенно самостоятельно. Без мужского пола. Женщины в Германии работают наравне с мужчинами, многие не терпят, когда им оказывают чисто «женские» знаки внимания, и не будь у них чисто биологической необходимости, некоторые из них, наверное, прекрасно обходились бы без мужского пола.

Многие женщины стремятся освоить исконно мужские сферы деятельности.

Была я однажды в Baumarkt. Это магазин, где можно приобрести практически все, что душа пожелает, на тему ремонта и обустройства дома и сада. Винтики-шпунтики, рейки-балки, краны-замки-пилы да кусачки. Плюс — большой выбор отделочных материалов всех мастей. Передо мной в очереди стояла худенькая женщина в дорогущей юбке, стильных сапогах и дизайнерских очках. Ее тележка была доверху наполнена какими-то шурупами, строительными плитами и еще массой вещей, названия которых я даже не знаю. Оплачивая все это великолепие на кассе, она поинтересовалась у кассира, когда же уже наконец начнутся объявленные курсы для женщин.

Оказывается, в подобных магазинах в последнее время вошло в моду проведение семинаров, на которых женщин обучают обращаться с дрелью и рубанком, отвертками и молотками. Строительная индустрия очень быстро отреагировала на повысившийся интерес «слабого пола» к чисто мужским развлечениям. Появилась даже техника, которая идеально подходит для изящных женских ручек.

Но техники как таковой мало. Дамы же ко всему подходят более основательно. Уж если пилить, то со знанием дела, уж если рубить, так не сплеча, а с чувством, с толком, с расстановкой. И вот в некоторых магазинах, торгующих строительными материалами, теперь предлагают обучающие курсы именно для женщин, где их учат столярничать и малярничать, паять и лудить. Причем рассчитаны курсы не на профессиональных ремесленников женского пола, которых в Германии тоже много, а на самых обычных женщин, образованных и интеллигентных, утонченных и нежных.

Изначально организаторы думали, что курсы будут пользоваться спросом у разведенных и одиноких дам, руководствующихся принципом «Чтобы починить забор, необязательно выходить замуж за плотника». Но оказалось, что на курсы записываются и семейные женщины, причем очень и очень разного возраста. Что-то делать своими руками — модно и стильно. Быть независимой от мужчин — тоже модно и стильно. Вот и получается, что все больше дам в графе «хобби» указывает не «макраме» и «вязание крючком», а handwerkliche Tätigkeit — умение работать руками.

Однако немецкие женщины по-прежнему получают несколько меньше мужчин, выполняя ту же самую работу, и точно так же, как и их далекие от идей феминизма товарки, разрываются между карьерой и семьей.

Ну и раз уж мы с вами заговорили о взаимоотношениях полов, то, наверное, вам покажутся небезынтересными следующие бытовые сценки, как нельзя лучше демонстрирующие отношение жителей Германии к этой весьма щекотливой теме.

Здесь следует сделать небольшое отступление. Я уже неоднократно говорила о том, что чем дольше живу в этой стране, тем больше удивляюсь. Это не глобальное удивление, которое можно было бы отнести на счет каких-то принципиальных культурных различий, а скорее мелочи. Такие мелочи — как мелкий бисер. Одну бисеринку на ткани даже не заметишь. Ну подумаешь, поблескивает что-то. Может, свет так падает, а может, пятнышко на полотне. Но когда бисера много и из него складывается причудливый узор — это уже совсем другое дело. Тогда одежда с бисерной вышивкой приобретает индивидуальность, которая автоматически переносится и на ее владельца.

Германия как европейская страна, безусловно, отличается от России намного меньше, чем, скажем, Уганда. И если нам, выросшим на пространстве СССР, что-то и бросается в глаза, то это скорее детали, штрихи, какие-то особенности внешней среды, некие поведенческие реакции, несхожие с теми, к которым мы привыкли на своей родине.

Приведу две небольшие иллюстрации.

Пришел мой муж в парфюмерный магазин. Духи покупались мне, причем человек приблизительно знал, что ищет. Выбор богатый, глаза разбегаются, а хочется подобрать что-то необычное. И вот, помаявшись, подошел он к продавщице с вопросом:

— Мне бы такие, ну, такие, знаете… чтобы запах несколько пряный и в то же время легкий, чтобы не тягучий и чтобы такой весенний… чтоб в пастельных тонах… Вы меня понимаете?

Девушка-продавец, скользя рассеянным взглядом по полкам и переходя от одного стенда к другому, внимательно слушала и напряженно о чем-то думала. А потом вдруг возьми да и скажи:

— Ну, про букет я приблизительно представляю себе. Вы ведь духи ЖЕНЩИНЕ покупаете, не так ли? Я правильно поняла?

Мы до сих пор не пришли к единому мнению относительно того, что это было. Ориентация на сервис в его самом лучшем проявлении, когда продавец в отделе парфюмерии, видя мужчину средних лет, стоящего около полок с ЖЕНСКИМИ духами, априори предполагает, что они могут предназначаться и мужчине?

Я с трудом себе представляю реакцию среднестатистического российского, украинского или белорусского мужчины без ярко выраженных признаков, указывающих на нетрадиционную ориентацию, которого бы в магазине вот так вот в открытую об этом спросили.

Другой случай. И снова — с интимным подтекстом.

Ювелирный магазин. От бриллиантов слепит глаза, от обилия золота сводит скулы. Сверкающая лавка практически пуста, только две престарелые кокетки с одним мопсом на двоих шушукаются в углу, поглядывая на гранатовые сережки.

В магазин входит парочка. Он — высокий, ухоженный брюнет, похожий на Марлона Брандо в расцвете славы, в простой черной майке и черных же брюках, с простым черным кейсом под мышкой — причем цена этой простоты видна с противоположной стороны улицы. И… еще один. Он. Юный, свежий, крепенький, как молодой огурчик, с рельефно вылепленной грудной клеткой и удивительно зелеными глазами.

Парочка осматривается и сразу идет к стенду, где выставлены мужские перстни. Вы, наверное, думаете, что знаете дальнейшее развитие событий? Я вас разочарую. Не знаете. Подарок собрался покупать юноша. Ни секунды не раздумывая, он выбрал сапфировый перстень, цена которого, наверное, равна бюджету небольшого африканского государства, и, достав кредитку, уверенно пошел к кассе. При ходьбе мускулы на его спине, просвечивающие через тончайшую льняную рубашку, складывались в замысловатые узоры. Наверное, с такого вот мальчика Микеланджело и лепил своего Давида.

У кассы разыгралась сцена, которая не могла оставить свидетелей равнодушными. Пара была, судя по акценту, из Баварии.

— Ты с ума сошел! — сокрушенно качал головой зрелый мужчина, которого можно было бы принять за успешного и богатого бизнесмена, тратящего честно заработанные дензнаки на молодого любовника. — Это же целое состояние! У меня сегодня не день рождения и не юбилей. Прекрати. Не надо.

— Мне не нужен повод, чтобы сделать тебе подарок, любимый. То, что ты даешь мне, не измеряется никакими деньгами и перстнями. Мне просто хочется, чтобы ты порадовался. Тебе же понравился этот перстень, когда мы были здесь вчера после переговоров? Я видел, как ты на него смотрел. Я хочу, чтобы ты радовался всегда.

И, не слушая больше никаких возражений, юноша протянул продавцу кредитку. Вышколенные сотрудники дорогих бутиков — люди, привыкшие ко всяким чудесам и обученные ничему не удивляться и не задавать вопросы. Молодой человек за кассой, улыбнувшись, принял карту и оформил покупку. Стоящий рядом второй продавец, видимо, не так давно работающий и еще не научившийся владеть своей мимикой, во все глаза смотрел на удивительную пару.

Мужчины, нежно обнявшись, вышли из бутика, а тот продавец, что помоложе, сказал другому:

— Ради такого отношения я готов сменить ориентацию…

Определенная раскрепощенность нравов, царящая в Германии, может быть в полной мере отнесена и к вопросам взаимоотношений внутри пар и к так называемым неравным бракам. При упоминании словосочетания «неравный брак» на ум прежде всего приходит знаменитая картина Василия Владимировича Пукирева. Многие поколения советских школьников описывали на уроках литературы свое отношение к этому «безнравственному явлению».

Юная красавица в белоснежном свадебном платье обреченно бредет к алтарю под руку с престарелым женихом, который годится ей в дедушки.

Прежде чем я расскажу вам о том, как немцы относятся к подобного рода отношениям, позвольте привести в пример одну весьма показательную жанровую сценку, развернувшуюся прямо на глазах удивленных зрителей, в числе которых была и я, в помещении одного весьма солидного банка.

— Я хочу снять деньги! Много денег! — достаточно громко и не менее грозно заявила эффектная дама более чем элегантного возраста.

На женщине — непривычная в здешних широтах шуба в пол из серебристо-серой норки, меховая муфточка в тон, которую она небрежно держит одной рукой, в то время как на другой болтается крохотная сумочка. Из тех, величина которых обратно пропорциональна стоимости. Сумочка идеального размера — туда помещаются только ключи от машины, помада и кредитки. А что еще нужно настоящей женщине? Не пакеты же от Aldi туда запихивать, право слово.

На руках у женщины украшения. На левой — тончайшей работы старинное кольцо с изумрудом. На правой — платина с бриллиантом без оправы. Впечатляюще просто. Безумно красиво. И бесстыдно дорого.

Руки… руки пожилой женщины, которая бо́льшую часть дня посвящает уходу за собой. То же самое можно сказать и о лице. Она определенно не делала подтяжек, хотя, судя по антуражу, могла бы себе позволить перетянуть кожу полностью, на всем теле — так, как меняют обивку дивана. Но нет. На лице — очень аккуратные и любовно ухоженные морщинки. Как зарубки на дереве. Говорящие морщинки. Как и кольца, и весь облик в целом. Жизнь удалась. И она еще далеко не закончена.

Дело происходит в банке, в очереди к стойке, за которой выдают заветные бумажки.

Кроме вышеупомянутой особы в помещении находятся еще три человека: дедушка — ровесник кайзера Вильгельма, молодой, со вкусом одетый азиат и я. Все мы стоим на почтительном расстоянии, за линией, через которую не принято переходить до тех пор, пока не подошла твоя очередь. Тайна вклада и все такое.

Но женщине плевать на тайны и правила. Уверенным голосом она повторяет свою просьбу. Ей нужно много денег. Молодой человек за стойкой дежурно улыбается.

— Ну, разумеется! Сколько вы хотите снять?

— Много! Мне нужно сделать рождественский подарок внучке. Очень много.

Подарки на Рождество, как мы с вами уже обсуждали, — это свято. Человек может обнищать, лишиться работы, проиграться на скачках, взять и не покрыть кредит, попасть под опись имущества, наконец… Да мало ли что еще… В его жизни может наступить черная полоса. Без просвета и даже без всякого намека на оный. Но он перевернется через себя, наскребет, займет-перезаймет, украдет, в конце концов, но купит подарки на Рождество дорогим и близким людям. И пусть это будут совсем копеечные сувениры. Чисто символические грошовые подарки. Но даже самый бедный человек обязательно подготовит сюрприз для тех, кто ему дорог. Купит сообразно своему материальному положению и нынешнему состоянию, но обязательно купит! Это как смена дня и ночи, как тот факт, что за летом неизменно следует осень. Константа.

— Отлично! Так сколько же? — понижая голос и проникшись торжественностью момента, интересуется клерк.

— МНОГО! — четко проговаривает дама. И дальше, почти по слогам, — пятнадцать тысяч. Прямо сейчас. Нет, погодите… Пятнадцать мало. Лучше — двадцать.

И чуть-чуть подумав, повторяет еще раз уверенно и очень громко:

— Давайте двадцать. Я же говорю, внучечке нужно рождественский подарок сделать. Ей восемнадцать исполнилось!

Паренек-банкир, совсем мальчишка еще, с розовыми пухлыми щеками и смешными веснушками, который вроде как должен уметь владеть собой, пока еще не привык к рождественским подаркам за двадцать тысяч. И к бабушкам, которые так щедры по отношению к своим внучкам, — тоже.

— Да, конечно. Нужно будет только немножко подождать, — вышколенно тараторит он. И вдруг, краснея и улыбаясь, поспешно добавляет: — Вы — замечательная! Удивительная! Хотел бы я быть вашим внуком…

Смущается, краснота уходит вниз по шее, практически наползая на желтый, в васильковую крапинку галстук, отчего мальчик становится похожим на неправильный светофор.

— То есть, извините… Я хотел сказать… Внучке вашей очень повезло с такой бабушкой! Я бы тоже хотел… ой, простите, — и, совсем запутавшись и смутившись, он втягивает голову в плечи и сосредоточивает внимание на мониторе стоящего перед ним компьютера.

— Вы? Моим внуком? Это неплохая идея. Можно, кстати, и не внуком… Я вообще люблю делать подарки на Рождество. Для этого совершенно не обязательно состоять в кровном родстве… Я хотела сказать, в родственных отношениях. В родственных, я хотела сказать… Вот вам моя визитка…

И тут уже приходит очередь краснеть дедуле — божьему одуванчику. Молодой человек азиатской наружности довольно и понимающе хмыкает. А парень за стойкой… На секунду мне показалось, что он обдумывает предложение.

Одним словом, в ситуацию были вовлечены уже все присутствующие.

И только элегантная дама, ожидающая своих денег, довольно улыбаясь, проворковала:

— Юноша, ваш профессионализм должен заключаться в том, что никто, ни одна, даже самая наглая, стервозная и беспардонная клиентка — вот как я, к примеру, не должен выбивать вас из колеи. Ни одна идиотская шутка, ни одно оскорбление… Пусть хоть потолок падает. Вы должны уметь владеть собой. И своим лицом. Но я верю, вы научитесь. Вы так искренне восхитились моей щедростью. Мне это было невероятно приятно. Восхитились без всякой задней мысли… А я вас поддела. Намекнула на что-то. Такая очень двусмысленная ситуация получилась. Вы поверили. Растерялись. Это так мило. Ну ничего, вы обязательно научитесь… Дорогу осилит идущий.

И, помолчав, добавила:

— Вы сегодня мне сделали самый замечательный рождественский подарок. Вы подняли мне настроение. А в моем возрасте это уже очень много…

Вот такая история. Если представить, что пожилая женщина не сыграла с юным банкиром такую жестокую шутку, преподав ему хороший урок по части профессионализма и умения владеть собой, то вполне можно предположить, что такие отношения могли существовать. Причем это бы совершенно не выходило за рамки общественных приличий. Во всяком случае, в большом городе. Достаточно часто можно увидеть подобные «неравные пары», где один партнер (совершенно необязательно мужчина) старше другого не на годы — на десятилетия. Другое дело, что в данном случае это был всего лишь розыгрыш, но…

Шутки — шутками, но в плане свободы нравов Германия весьма и весьма толерантна. Разумеется, это не Голландия, где можно совершенно все, а то, что нельзя, в целом тоже можно. Главное — в рамках закона. В Германии в этом плане все несколько сложнее, особенно в провинции, где нравы на сегодняшний день еще достаточно консервативны. Хотя и в больших городах нужно знать определенные правила поведения, чтобы ваши поступки не были истолкованы двусмысленно. Поэтому — некоторое количество рекомендаций, касающихся этой неоднозначной темы.

Вопросы по существу

• Первое и непреложное правило, которое должны усвоить все представители мужского пола, впервые общающиеся с немцами, — мужчины и женщины в Германии равны. Ни о каком патриархате в этой стране и речи быть не может. Еще раз оговорюсь, что в данном случае мы обсуждаем именно коренное население. Поведение мигрантов из мусульманских стран — это совершенно другая история.

«Равны» означает, что женщина является совершенно полноправным партнером в любых деловых и общественных отношениях, не говоря уже об отношениях личных. Женщины работают наравне с мужчинами, женщины руководят серьезными предприятиями, в том числе и в таких совершенно «неженских» областях, как финансы или машиностроение. Женщины все чаще выбирают совершенно «неженственные» профессии — пилот авиалайнера, к примеру. При этом дамы настаивают на том, чтобы их не воспринимали как «слабый пол». Поэтому если вы попытаетесь подать женщине пальто или уступить место в общественном транспорте, то не исключено, что вы встретитесь с недоуменным взглядом.

• То же самое относится и к оплате совместных счетов при походе в рестораны, театры и другие увеселительные заведения. В Германии принято каждому платить за себя. Это не зависит от уровня доходов и вашего общественного статуса. Если речь не идет о деловом ужине, за который обычно платят устроители мероприятия, то каждый из участников застолья, как правило, вносит свою долю. При этом неважно, находитесь ли вы в компании из пяти человек или наедине со своей новой знакомой. Разумеется, если вы захотите оплатить не только свою тарелку с мясом, но и салат своей дамы, это ваше полное право. Но вполне вероятен и такой вариант развития событий: вас вежливо поблагодарят и твердо заметят, что женщина сама зарабатывает и всегда самостоятельно оплачивает свои счета. Это не оскорбление и не унижение ваших достоинств, а норма поведения.

• Несмотря на все успехи, достигнутые немецкими женщинами на ниве эмансипации, они по-прежнему получают чуть меньше мужчин, занимая порой ту же самую позицию. Им по-прежнему труднее устроиться на работу.

Здесь учитываются такие факторы, как наличие детей, возможность организовать уход за ними в тот период, когда мама работает, частые больничные и все прочие сопутствующие наличию в семье наследников факторы. Однако немецкие женщины весьма активно сражаются с подобным положением вещей с помощью профсоюзов, а также самых разнообразных инициативных групп и общественных организаций. И надо сказать, изменения в лучшую сторону есть, и они достаточно заметны. Так, все больше немецких отцов стали брать отпуск по уходу за детьми наравне с их мамами. Законодательно оба родителя имеют равные права на декретный отпуск. Половину положенного срока дома «отсиживает» женщина, а вторую половину — мужчина. Еще двадцать лет назад подобное положение дел было трудно себе представить. Сегодня же папы-домохозяева — общепринятая практика.

• Более того, с некоторых пор все большее количество немецких семей выбирает для себя следующую модель поведения — работать в семье должен тот, кто зарабатывает больше денег и у кого это получается лучше. Вне зависимости от половой принадлежности. Если оба супруга имеют высокооплачиваемую работу — замечательно. Если же в связи с наличием маленьких детей или еще какими-то жизненными обстоятельствами одному из партнеров необходимо заниматься бытом и домом, то делать это будет тот, кто априори меньше зарабатывает.

Сегодняшние немцы воспринимают домашний труд не как каторгу и унизительную, совершенно непрестижную деятельность, а как равноправное вложение в семейный бюджет. Поэтому, если вам встретится мужчина, который на вопрос, где он работает, с гордостью ответит: «Занимаюсь домом и воспитываю ребенка», не спешите делать круглые глаза и неадекватные выводы. Таких мужчин становится все больше, и государство это всячески поощряет.

• Теперь коснемся «нетрадиционных» взаимоотношений. Как уже было сказано выше, принадлежность к сексуальным меньшинствам в Германии не принято скрывать. Все больше людей, имеющих нетрадиционную ориентацию и занимающих высокие общественные и политические позиции, в открытую говорят о своих предпочтениях. Наилучшим примером является Гидо Вестервелле — министр иностранных дел Германии, совершенно не скрывающий своих сексуальных предпочтений и открыто появляющийся на мероприятиях самого высокого уровня со своим партнером.

Отношение к гомосексуальным и лесбийским парам в стране более чем толерантное. Существует большое количество общественных организаций, поддерживающих сексуальные меньшинства не только в быту, но и на законодательном уровне. У гомосексуальных граждан существуют свои спортивные клубы, свои туристические компании. При приеме на работу категорически запрещено спрашивать будущего сотрудника о его сексуальных предпочтениях и об ориентации в целом.

• Отношение к теме сексуальных предпочтений в Германии спокойное и неназойливое. Специально никто этого не скрывает, но и выпытывать у человека в открытую, кого именно он предпочитает, считается неприличным. При этом в провинции народ продолжает оставаться более консервативным, чем в больших городах и тем более — в столице. Если вы попали в небольшую деревушку где-нибудь в Баварии, то порядки там будут разительно отличаться от тех, что вы увидите где-нибудь в Гамбурге или во Франкфурте-на-Майне. В особенности пожилые провинциальные жители отличаются строгостью нравов и неприятием современной «разнузданности». Постарайтесь учитывать это при общении, чтобы случайно не попасть в неловкую ситуацию.

• И еще пара слов касательно тех самых «неравных» браков или партнерских взаимоотношений. В Германии менее трепетно относятся к разнице в возрасте, чем на территории бывшего СССР. Пара, в которой мужчине, скажем, тридцать лет, а женщине — сорок пять, не будет восприниматься как нечто из ряда вон выходящее. При этом никто автоматически не будет предполагать наличие меркантильного аспекта во взаимоотношениях этих людей. Таких пар в последнее время становится все больше и больше. Причем если раньше разница в возрасте всегда была в пользу мужской половины человечества, то сейчас все чаще и чаще можно увидеть семейные пары, в которых женщина значительно старше.

Разумеется, случай с пожилой дамой, описанный выше, — скорее из разряда гротеска, но в целом в Германии вполне толерантно относятся к тому, что возраст — понятие относительное. Говорить о нем в открытую опять же не принято. Даже если это очень бросается в глаза. Немцы чрезвычайно ревностно относятся к сохранению Privacy. Иными словами, тщательно оберегают свою частную жизнь. Вам позволено знать о своем визави только то, что он сам пожелал о себе рассказать. И не более.

• Поэтому, общаясь с немецкими коллегами, друзьями или партнерами по бизнесу, не забывайте один важный аспект — в общении на темы, выходящие за рамки делового разговора, лучше избегать наступательной позиции. Не торопитесь задавать вопросы и «пить на брудершафт». Это может быть расценено как бесцеремонность и невоспитанность. Подождите, пока они сами вам все расскажут. Все, что посчитают нужным.

28. Он и она. Когда приходит пора расставаться…

В предыдущей главе мы с вами рассматривали положительные сценарии развития взаимоотношений. Но в жизни, разумеется, бывает всякое, и даже самые крепкие семейные союзы порой дают трещину. Тогда помимо эмоциональных переживаний на супругов сваливается огромное количество материальных и юридических проблем. Как правильно оформить развод? Как делить имущество? С кем останутся дети? Кто кого должен содержать? В Германии бракоразводные вопросы достаточно жестко регламентированы. И, не зная деталей, можно попасть в очень неприятную ситуацию, в которой помимо эмоциональной трагедии будет присутствовать и очень неприятная материальная компонента.

Но прежде чем мы с вами будем говорить об особенностях бракоразводного процесса в Германии, позвольте рассказать вам типичную историю, произошедшую с одним из моих клиентов.

Когда-то у них была очень хорошая, крепкая, интеллигентная семья. Они поженились, будучи студентами. Оба — врачи. Доучились, защитились и активно строили карьеру. Когда родился сын, жена решила не оставлять работу, и они взяли няню. Няня-гувернантка была с мальчиком все годы, пока мама с папой пахали в поте лица.

Жена достаточно быстро продвигалась по карьерной лестнице. Поработав в нескольких больницах, перебралась в клинику при крупном университете, где готовила Habilitation (ученая степень, позволяющая впоследствии получить профессорскую должность) под руководством весьма уважаемого профессора, светила в своей области.

Мой клиент Ренэ узнал о том, что жена изменяет ему со своим руководителем, только спустя три года. Сначала были просто поездки на конференции, в командировки. Поздние возвращения. Ренэ никогда не задавал вопросов, так как и помыслить не мог о том, что с ними такое может произойти. Потом все вскрылось. Раньше времени вернулся…

Она сама ушла от него, хотя Ренэ и попытался сохранить семью — мол, ребенок, мы столько лет вместе, брось его, и я все прощу. Но не тут-то было. Не хотела она быть просто женой, хотелось ей быть женой профессорской.

Дело житейское. С кем не бывает. Сын осталась жить с Ренэ — не простил матери измены.

Через семь лет после свадьбы Ренэ открыл частную практику. Жена в ней никогда не работала. У нее даже специализация другая. Но все оборудование и оснащение было куплено на деньги, совместно заработанные во время брака.

Теперь жена пытается разделить эту практику пополам и вытащить свою половину. Это при том, что зарабатывает на сегодняшний момент больше, чем он, инициатором разрыва была она, и ребенок с ней не живет. Сына полностью содержит Ренэ. Формально закон на ее стороне, так как практика была открыта в период брака и на совместно нажитые деньги. А чисто по-человечески это все, конечно, очень грустно.

— Я бы понял, — говорит Ренэ, — если бы ради семьи она пожертвовала карьерой, если бы из-за наличия ребенка ей бы пришлось сидеть дома. Я бы сам все отдал и содержал бы ее без всяких вопросов. Но в такой ситуации — не понимаю. Наверное, она вымещает на мне злость за то, что профессор на ней так и не женился. Она так и осталась любовницей. А долог ли век любовницы? Завтра профессор найдет другую «аспиранточку» или, не дай Бог, отойдет в мир иной, и чего же? На бобах сидеть?

Теперь Ренэ ждет оценка всего движимого и недвижимого имущества, находящегося в его практике, и гнусный процесс в суде. Закон будет на стороне жены. Что такое в период кризиса отдать половину реальной стоимости кабинета — сложно даже себе представить.

Бедный Ренэ говорит, что если ему не удастся договориться с женой по-хорошему, то вполне возможно, что практику в скором времени придется закрыть. А с женой он, скорее всего, не договорится…

Это совершенно типичная история. Такие рассказы можно услышать сплошь и рядом. К сожалению, закон достаточно суров, а договориться «по-хорошему» редко кому удается. Поэтому, оформляя брак в Германии, нужно, как ни дико это звучит, очень четко представлять себе и негативный вариант развития событий, и быть готовым к тому, чтобы защищать свои права. Давайте обсудим некоторые детали.

Вопросы по существу

• Точно так же, как и в любой другой цивилизованной стране, в Германии можно заключить брачный договор. Называется он Ehevertrag и имеет силу только в том случае, если его содержание заверено нотариально.

• Чаще всего в брачном договоре прописываются такие моменты, как правила раздела имущества (если они отличаются от тех, которые предусматривает немецкое законодательство в случае развода). К примеру, одна из сторон вступает в брак, имея в наличии свое собственное частное предприятие. И в брачном договоре четко указывается, что в случае развода все движимое и недвижимое имущество, принадлежащее предприятию, так же, как и доход от деятельности данной фирмы, остается собственностью владельца и никак не распространяются на бывшего супруга.

• Еще один аспект, который наиболее часто отражается в брачном договоре, — это вопрос о содержании одного из супругов. Скажем, при заключении брака супруги в присутствии нотариуса подписывают документ о том, что в случае развода муж обязуется ежемесячно (ежегодно) выплачивать своей бывшей жене определенную сумму. Точно таким же образом могут быть оговорены суммы, которые одна из сторон обязуется выплачивать совместным детям. Другое дело, что немецкое законодательство совершенно четко регламентирует суммы, которые один из родителей обязан выплачивать на детей в случае, если они остаются жить с другим партнером.

Брачный договор подписывается именно для того, чтобы оговорить условия, отличные от тех, которые предусмотрены законодательством. Здесь важно учитывать один существенный момент: формально алименты не могут быть меньше тех, которые положены по закону. В брачном договоре прописываются условия, когда один из супругов обязуется платить БОЛЬШЕ минимума, и это оговаривается в момент заключения брака.

• Точно так же в брачном договоре могут быть прописаны условия управления имуществом в существующем браке. К примеру, супруг-бизнесмен не желает, чтобы его жена вмешивалась в дела фирмы. В присутствии нотариуса стороны оговаривают ту сумму, которую супруг обязуется вносить в семейный бюджет, а всем остальным доходом, который поступает на счета фирмы, ее владелец распоряжается по собственному усмотрению. Речь идет о партнерах обоих полов. Другое дело, что ситуации, в которых жена — владелица бизнеса оговаривает имущественные вопросы с мужем, случаются значительно реже.

• Развод в Германии происходит по немецкому законодательству в том случае, если оба партнера имеют немецкое гражданство. Если только один из супругов является гражданином Германии, то развод проводится по немецкому законодательству в том случае, если происходит на территории Германии. Если оба супруга являются иностранными подданными, то их разводят по законодательству их страны в том случае, если у обоих — одинаковое гражданство. Если же у мужа и жены — гражданства разных стран, но оба проживают на территории Германии, то развод происходит по немецким законам.

• Давайте рассмотрим некоторые аспекты немецкого бракоразводного процесса. Итак, прежде всего следует учитывать, что в отличие от России развод в Германии занимает значительно больше времени. Если супруги принимают решение о том, что больше не могут жить вместе, то обычно один из них (или оба) записывается на прием к адвокату. Тот фиксирует дату посещения, и с этого момента начинается так называемый год раздельного проживания — Trennungsjahr. В переводе с юридического языка на язык обывательский это означает, что супруги должны минимум год прожить врозь, прежде чем бракоразводные документы будут соответствующим образом подготовлены адвокатом и переданы в суд.

• Имейте в виду, что «врозь» означает именно раздельное проживание. Один из супругов должен выехать из совместной квартиры, официально зарегистрировать новый адрес и предоставить документы адвокату.

В случае если переезд невозможен, существует вариант, что супруги продолжают проживать под одной крышей, но при этом живут врозь. Подобная ситуация значительно осложняет бракоразводный процесс, так как раздельное проживание должно быть зафиксировано документально. У адвоката должны быть доказательства того, что пара больше не является мужем и женой. То есть попросту не завтракает за одним столом, не делит супружеское ложе и не покупает совместно новый телевизор. В качестве доказательства могут служить раздельные счета за квартиру и за коммунальные услуги, документальное подтверждение того, что по всем имеющимся в семье страховкам каждый из партнеров теперь оплачивает только свою часть и т. д.

• После того как «год раздельного проживания» истекает, документы передаются в суд. Другим вариантом развития событий может быть следующий сценарий — один из супругов не хочет развода, но пара проживает раздельно уже в течение трех лет, и этот факт может быть подтвержден документально — опять же раздельными счетами, пропиской и т. д.

• Разумеется, из общего правила существуют и исключения. Развод может быть произведен и до истечения годового срока раздельного проживания. Происходит это в тех случаях, когда один из супругов совершенно не в состоянии находиться в браке и не может ждать его расторжения целый год. Причинами ускоренного бракоразводного процесса могут служить следующие обстоятельства:

• кто-то из партнеров подвергается в браке физическому насилию;

• жена беременна от другого мужчины;

• один из супругов является алкоголиком;

• один из супругов подвергается в браке сексуальному унижению или насилию.

Все эти обстоятельства должны быть документально подтверждены медицинскими освидетельствованиями, полицейскими протоколами (в случае насилия в семье) или заявлениями свидетелей.

• При разводе немецкие суды в первую очередь оговаривают права на ребенка — Sorgerecht. Это предельно важный момент, так как от того, кто именно имеет права на ребенка, зависит целый ряд формальностей, связанных с его дальнейшей судьбой. Обычно немецкий суд предлагает gemeinsame elterliche Sorgerecht — совместные родительские права на ребенка.

Это означает, что оба родителя в равной мере принимают участие в судьбе сына или дочери — совместно решают, в какой детский сад и в какую школу они пойдут, можно ли им сменить школу, необходимо ли проводить то или иное медицинское обследование и прочее.

Разумеется, совместные родительские права не означают, что абсолютно все решения касательно жизни ребенка должны приниматься в присутствии двух родителей. Скажем, решение о том, какую ему носить одежду и как делать домашние задания, вполне может принимать и один из родителей (обычно это тот, с кем ребенок остался жить после развода). Но есть целый ряд вопросов, которые при наличии совместных прав на ребенка в обязательном порядке решают оба родителя. К таким вопросам относятся:

• решение о месте проживания ребенка;

• посещение детского сада и школы, перевод из одной школы в другую;

• занятия дорогими видами спорта (речь идет в основном о материальной стороне вопроса);

• решение о проведении оперативного медицинского вмешательства (речь идет о плановых операциях. В случае необходимости проведения срочной медицинской операции, когда счет идет на часы, решение имеет право принимать и один из родителей);

• управление имуществом ребенка до его совершеннолетия.

• Поэтому, принимая решение в пользу совместных родительских прав, надо помнить о том, что для наиболее важных решений, касающихся жизни ребенка, вам всегда будет требоваться подпись бывшего супруга или супруги — вне зависимости от его нового места проживания.

Альтернативными вариантом является alleinige elterliche Sorgerecht — так называемые одиночные родительские права. Этот вариант означает, что все вышеназванные вопросы и проблемы имеет право решать только тот из родителей, у кого есть такие права. Причем решение об одиночных родительских правах может быть принято как по взаимной договоренности супругов, так и по решению суда — в ситуациях, когда один из родителей в силу ряда причин (алкоголизм, наркомания и т. д.) не может нести ответственность за ребенка и принимать решения.

• При этом следует учитывать, что наличие у одного из супругов одиночного родительского права отнюдь не запрещает второму супругу видеть ребенка и встречаться с ним в любое удобное время. Речь идет именно о юридических аспектах — проще говоря, о ситуациях, когда необходимо подписывать бумаги. В случае одиночного родительского права документы подписывает именно тот, кому разрешено это делать судом.

Бывают, конечно, ситуации, когда одному из родителей запрещено видеться с ребенком, — это связано с наличием у него вредных привычек, несовместимых с воспитанием ребенка (алкоголизм, наркомания, сексуальные извращения; замечу, что все это должно быть задокументировано и запротоколировано в суде), или с неподобающим поведением — если родитель был замечен в издевательствах и рукоприкладстве.

• Наконец, еще один немаловажный момент — алименты. Они рассчитываются исходя из дохода родителей на основе так называемой Дюссельдорфской таблицы (Düsseldorfer Tabelle) — документа, регламентирующего выплаты на детей в зависимости от их возраста. Посмотреть дюссельдорфскую таблицу можно по адресу http://www.familienrecht-heute.de/kindesunterhalt/duesseldorfer-tabelle.html или попросить ее у любого адвоката по семейному праву. В таблице доходы разбиты на десять подгрупп начиная с минимального (до 1500 евро в месяц). Второй существенный момент — возраст. На ребенка семи лет алименты будут ниже, чем на четырнадцатилетнего. Соответственно, в процессе взросления ребенка изначально установленная сумма может несколько раз меняться.

Если между родителями нет никаких разногласий, то алименты платятся в соответствии с таблицей. Если обе стороны выбирают иной вариант — скажем, сумма алиментов была изначально оговорена в брачном договоре или родители предпочитают договориться о сумме, отличной от той, которая предписана законом, — то их желание должно быть в письменном виде представлено адвокату, который, в свою очередь, передаст документы в суд.

• Я очень надеюсь, что вам никогда не понадобится та информация, которая представлена в этой главе, но если все же в вашей жизни произойдет подобная ситуация, рекомендую в обязательном порядке пользоваться услугами адвоката и не пускать развитие событий на самотек. Услуги адвоката, безусловно, потребуют определенных финансовых выплат, но его участие в судебном процессе окупится сторицей.

29. О памяти и прощении

Рассказ о Германии был бы неполным без упоминания болезненной и неоднозначной темы — темы нацистского прошлого. Темы взаимоотношений нынешних немцев и проживающих на территории Германии русскоязычных граждан. Темы памяти и вины.

Я по работе часто сталкиваюсь с медицинскими освидетельствованиями пожилых людей, в том числе и наших бывших соотечественников.

Не так давно была на освидетельствовании одного пожилого человека. Приехала на вызов чуть раньше. Доктора еще не было, и в квартире с пожилым мужчиной находились только сотрудники патронажной службы.

Два молодых здоровых очень обаятельных парня. Лет двадцати пяти, наверное, плюс-минус. Немцы. Это нетипично, так как в основном с русскоязычными стариками работают русскоязычные же патронажные службы. Но там был другой случай. Родственники этого деда были недовольны обслуживанием и сменили фирму. По каким причинам они выбрали именно немецкое бюро — сказать трудно. Дед по-немецки не говорил, но особо это и не требовалось. Весь комплекс предписанных мероприятий по уходу сотрудники выполняли на отлично. И сам старик, и его родственники были вполне удовлетворены, а разговоры на родном языке — это всего лишь приятный бонус, не более.

Мы познакомились, и в ожидании прихода доктора я спросила, есть ли у патронажной службы какие-то пожелания, замечания, проблемы. Просто чтобы поддержать разговор.

— Да нет, — заверили они меня, — все отлично. Вот только одна мелочь. С едой проблема. Дедуля собирает с тарелки все до последней крошки. Причем всегда, что бы ни поел, требует добавки. Не дает выкинуть даже корочки хлеба. Очень недоволен, если приходящая домохозяйка, проводя ревизию холодильника, выкидывает просроченные продукты. Ругается и с трудом поддается на уговоры купить взамен выброшенного новое.

А недавно вообще был странный случай. У старичка есть кот. И домохозяйка, покупая продукты ему, приносит еду и коту. По доброй воле, это не включено в спектр оплачиваемых услуг. Насыпала она коту еду, и, неловко повернувшись, опрокинула в миску стоящее рядом подсолнечное масло. Корм был испорчен, и она собиралась его выкинуть. Так дедушка устроил дикую истерику. Нельзя выкидывать еду! Никакую и никогда! Объяснить толком не может, но сердится, топает ногой и грозит кулаком. Домохозяйка еле успокоила, уложила в постель и капель успокоительных накапала.

— А родственники что говорят? Давно он так? — спросила я.

— Так они в другом городе, — ответили мне ребята. — Один он тут. Потому и взяли патронаж. Сын приезжал, что-то говорил про военное время, про голод. Мы не поняли толком.

Меня как ушатом ледяной воды окатило. Решила проверить. Так и есть. В документах стоит место рождения. Город Ленинград. 1930 год.

Иду в комнату к старичку. Тот мирно лежит на кровати, почитывает русскую газетку. У него начинающаяся деменция, но пока еще не в той стадии, когда необходим круглосуточный уход. Хотя речь о доме престарелых сотрудниками социальных служб уже заводилась, и вопрос в стадии рассмотрения.

— Вы из Ленинграда? — спрашиваю.

Он отрывается от газеты. Смотрит на меня пристально.

— Да. Сейчас они все говорят Санкт-Петербург. А это — Ленинград! Я всю блокаду пережил. Тот город — Ленинград! А этого, нонешнего, я не знаю и знать не хочу!

Тут позвонили в дверь. Приехала доктор. Провели все необходимые тесты, заполнили документы.

— Есть ли у вас жалобы? — поинтересовалась доктор.

Старик, не очень внятно отвечавший до этого на вопросы, вдруг оживился.

— Есть! Пусть они не выкидывают мою еду. Никакую! Еду выкидывать нельзя. Это хуже воровства.

Один из парней многозначительно посмотрел на меня.

Я попросила доктора вместе с сотрудниками на минуточку выйти со мной в коридор. Объяснила в двух словах, о чем речь. Что это не имеет никакого отношения к когнитивным изменениям.

Доктор охнула и отвернулась. А парни… Один грязно выругался и сказал второму что-то на тему профнепригодности. Мол, идиоты мы, идиоты и есть. Элементарного не поняли. Второй только мрачно кивнул.

— Да бросьте вы, — говорю, — откуда вам знать-то было? Это родственники виноваты, что не объяснили толком.

Но они оба как-то сникли. Мы закончили все процедуры, попрощались.

Через несколько недель я общалась с коллегой из другой патронажной службы, на сей раз русской. Он мне рассказывал как легенду историю о некоем старике, перед которым сотрудники патронажной службы чувствуют какую-то особую ответственность. И что женщина-домохозяйка из дома приносит какие-то лакомства и очень тщательно следит, чтобы продукты в холодильнике не портились. А дело в том, что старик — блокадник. И медбратьям за что-то очень неловко, вот только он, коллега из русской службы, толком не знает, за что. Но историю слышал из первых уст.

В другой раз в доме престарелых небольшого вестфальского городка, куда мы с сотрудниками приехали освидетельствовать старенькую русскоговорящую бабушку, мне показали немецкого старика. Ему было на тот момент уже за девяносто. Старик был недвижим уже несколько лет, но голова — совершенно светлая. Чистенький, ухоженный, дружелюбный. Его историю мне потом в курилке рассказали сестрички, работающие в этом доме престарелых. Типичная судьба того времени.

Старик этот, тогда молоденький солдат, оказался в самом начале войны под Смоленском. Что там была за мясорубка — рассказывать не надо. Повоевать он успел ровно неделю. Потом его тяжело ранили, настолько тяжело, что через короткое время комиссовали. Все участие в войне этого человека составило семь дней. После госпиталя он начал вроде бы мирную жизнь в Германии, но так до конца своих дней и не смог оправиться от того, что увидел под Смоленском. После войны выучился на школьного учителя и вел тихую, одинокую жизнь в маленьком городишке в центре Германии. Ни жены, ни детей у него не было. По каким причинам — я уж не знаю. Точнее, медсестры не знали, а я рассказываю только с их слов.

Был этот человек, как говорят, нелюдимым, букой, чурающимся людей и дергавшимся от любого резкого звука, свиста, шума, будь то проезжающая мимо машина или раскат грома вдали. Жил один-одинешенек со своими книгами. Единственное увлечение — рыбалка.

В начале девяностых годов, когда ему уж к семидесяти было, в Германию начали приезжать этнические немцы из Казахстана. И этот человек, собрав вокруг себя таких же пожилых энтузиастов, организовал в своем городке что-то типа фонда помощи приехавшим.

Немецкие пенсионеры помогали новоиспеченным иммигрантам заполнять документы, ходили с ними по врачам, на первых порах даже делились одеждой и предметами быта. Все это на совершенно бескорыстной основе.

И человека как подменили. Он расцвел, помолодел, ожил. Сам старик объяснял это тем, что всю жизнь мечтал хоть каким-то образом искупить свою вину за те семь дней, что провел в России. Но все возможности не было. И вот представилась. Перед ним были выходцы из Советского Союза, которым нужно было помочь. И круг замкнулся. Человек обрел смысл жизни и пришел в какое-никакое согласие с самим собой.

Старик этот помог очень многим приехавшим этническим немцам — не один, конечно, не сам по себе. Но без него бы ничего не было. Потом его разбил инсульт, после которого он и попал в дом престарелых, причем не в своем городке. Медсестры говорили, что к нему постоянно приходят русские посетители, все время разные. Издалека приезжают. То конфеты принесут, то фрукты, то гулять вывезут. А дедок этот, как только видит своих подопечных, так оживает сразу.

Вот вам и война, которая закончилась почти семьдесят лет назад. Нет срока давности у таких событий. Нет и не может быть.

Потому что каждая отдельная судьба — это трагедия, а сложенные вместе судьбы — уже история.

Меня часто спрашивают о том, как я могу жить в этой стране, не давит ли груз прошлого и что я говорю детям, и, зная всю историю, не страшно ли…

Чтобы завершить тему военного прошлого, расскажу вам о ситуации, которую я наблюдала здесь однажды 9 мая. Дело происходило в районе, где традиционно живет много иммигрантов — выходцев из бывшего Союза. Шли по улице три старичка. Тяжело шли, медленно, останавливаясь, передыхая. Очень старенькие. У каждого на груди надетого по случаю великого праздника костюма — орденские планки. Глаза сияют. Шли и разговаривали по-русски. Народ, в общем-то, никак не реагировал — мало ли кто куда идет и кто во что одет.

Я была на противоположной стороне улицы. И увидела потрясающую картину. Навстречу нашим ветеранам шли два немецких старика той же возрастной категории. Бодрее на вид, безусловно. И как-то ухоженнее, что ли. Один из них явно плохо слышал, потому что другой ему очень громко рассказывал о каком-то докторе, которого он вчера посетил, и есть новая терапия, и… Так громко рассказывал, что слышно было на другой стороне улицы.

Поравнялись, кинули друг на друга взгляд и было пошли каждый своей дорогой, но… Немцы вернулись, подошли к нашим. Дальше был диалог, больше напоминавший пантомиму с яркой жестикуляцией, с обрывками каких-то фраз, намешанных на двух языках, со словами глуховатого немца — его было очень хорошо слышно — о том, что он пятьдесят лет не мог спать спокойно, и война — это беда, и нынешние немцы — они не такие, они совсем другие. И в конце — я своими глазами видела — бывшие солдаты обнялись. Обнялись, расцеловались. И на глазах у наших стариков были слезы.

Я прожила в этой стране почти пятнадцать лет. Но такую сцену видела всего единожды, и она потрясла меня до глубины души.

Вот этот вот случай для меня — ответ на все вопросы. На все «Зачем?», «Почему?» и «Как ты можешь жить в этой стране?».

Я не наивна и далека от мыслей о том, что все оставшиеся в живых солдаты вермахта готовы брататься с нашими ветеранами. И — да, немцы не празднуют 9 мая. 8 мая в Берлине проходят праздничные мероприятия — весьма скромно, надо сказать, и, в общем-то, все. Но оно и понятно. Чего им праздновать? Но все же старшее поколение знает и помнит, и я ни разу не слышала плохих слов по отношению к русским в контексте той войны. Никогда. И эта страна извлекла уроки из тех страшных событий, и сделала выводы. И идет вперед. И возит своих детей на экскурсии в бывшие концентрационные лагеря, и показывает, и рассказывает, и признает.

Вот за это я люблю Германию. Несмотря на все прошлое или, по-другому, — зная ее прошлое и видя ее настоящее.

Поэтому хочу обратить ваше внимание на один очень важный момент. Общаясь с немцами на тему Второй мировой войны, будьте предельно аккуратны. Не нужно сейчас, спустя семьдесят лет, пытаться кому-то что-то доказать. Они в большинстве своем знают и помнят все, что произошло. По немецкому телевидению регулярно идут передачи на военные темы. В школах дети на уроках истории очень подробно изучают тот исторический период, пишут сочинения, просматривают архивные материалы. Нацистские проявления в современном обществе преследуются самым жесточайшим образом.

Другое дело, что вряд ли кому-то из ваших немецких знакомых доставит удовольствие разговор на военную тему. Старшее поколение, скорее всего, будет смущаться, а молодые… им нечего вам сказать.

Нынешние немцы — это уже четвертое поколение. И они не имеют никакого отношения к тем нацистам, которые сотворили самое чудовищное преступление двадцатого века. Поэтому единственно правильное в подобной ситуации — с уважением относиться к тому, что на сегодняшний день Германия делает все возможное, чтобы ее граждане знали и помнили свою историю и чтобы подобные дикие преступления больше никогда не повторялись ни в одной стране мира.

Послесловие

Я рассказала вам о той Германии, которую знаю и люблю. О ярких и запоминающихся моментах, о законах и привычках, о странностях и особенностях. О том, что вызывает неподдельное уважение, и о том, что шокирует, где-то даже отталкивает. Безусловно, невозможно в одной книге охватить все аспекты жизни такого большого и разнопланового государства. Для того чтобы понять и прочувствовать Германию, ознакомиться с менталитетом ее жителей и полюбить ее нравы, нужно здесь пожить хоть какое-то время.

Но я очень надеюсь, что благодаря той информации, которая представлена на страницах только что прочитанной вами книги, у кого-то из вас появится желание познакомиться поближе с этой удивительной, самобытной, яркой страной.

Может быть, почитать немецкую классику. Или выучить язык. Кому-то из молодых читателей, возможно, будет интересно послушать лекции в немецких университетах или пройти стажировку в этой стране. Возможно, кому-то из вас захочется поближе ознакомиться с немецкими национальными традициями или собрать более подробную информацию о немецкой кухне… В любом случае, если, перелистнув последнюю страницу, читателю захочется узнать Германию ближе, я буду считать свою задачу выполненной.

Анна Мосьпанов

Дюссельдорф, 2008–2012 гг.

Сноски

1

Сколько стоит (нем.). — Здесь и далее прим. авт.

2

Сколько (нем.).

3

Две булочки с изюмом (нем.).

4

Исковерканное предложение «Мой пиджак в белую клетку».

5

Дословный перевод — народная высшая школа.

6

Не желаете ли присесть (англ.).

7

Здесь необходимо пояснение. В Германии действительно существуют парковочные места специально для женщин. В основном на закрытых парковках, но есть и на открытых пространствах. Связано это прежде всего с соображениями безопасности. Чтобы женщине одной не искать свою машину в полупустом, плохо освещенном паркхаусе, женские парковочные места делают прямо у выезда, недалеко от будки смотрителя. Кроме того, они несколько шире, чем обычные места, чтобы было удобнее парковаться. Обычно на асфальте при этом нарисована фигура женщины или женщины с ребенком.

8

Деньги на карманные расходы (нем.).

9

Аллес — это значит все. Достаточно.

10

Кнайпа (от нем. Kneipe — «пивная») — просторечное название питейного заведения.

11

Бюргер (нем. Bürger) — горожанин, гражданин.

12

Офеня — в дореволюционной России: торговец, вразнос продающий галантерейные товары, книжки, лубочные картинки.

13

Пожалуйста (нем.).

14

Это что-то типа пункта неотложной помощи, работающего в часы, когда закрыты обычные врачебные праксисы.

15

Имеется в виду песня А. Розенбаума «Песня врачей скорой помощи». Там есть такой куплет: «И в Кресты, и в Эрисмана, // И в Скворцова, и в Степана, // Возим мы клиентов круглосуточно — // Пьяных, битых, алкашей, // Трупов, психов, малышей, // Скорая — занятие не шуточно».

16

Позвольте вам помочь (англ.).

17

Легкий, бессодержательный разговор на общие темы (англ.).

18

Я, пока его слушала, все время вспоминала фильм Никиты Михалкова «12». Там у героя Гафта была очень похожая история. Только отец был евреем, а мать — красавицей-литовкой.

19

Вы знаете, что (англ.).

20

Неважно, как вам будет угодно (англ.).

21

Извините, я не понимаю (англ.).

22

Обручиться, связать себя словом (англ.).

23

Абитур (Abitur) — это и сам документ, и совокупность выпускных экзаменов, которые сдаются, чтобы его получить.

24

Аналог нашего Деда Мороза (нем.).

25

Имеется в виду любой крупный город земли Северный Рейн — Вестфалия. Самые большие карнавалы проводятся в Дюссельдорфе и Кёльне.

26

Фраза In vino veritas известна нам в первую очередь из стихотворения А. Блока «Незнакомка», но на самом деле она из пришла к нам из труда древнеримского ученого Плиния-старшего.

27

Это что-то типа бюро информации, где могут ответить на все вопросы касательно расписания и прочего.

28

Исковерканное «не понимаю — я русская — помогите, пожалуйста».

29

Должен быть порядок (нем.).

30

Я себя сегодня плохо чувствую. У меня сегодня критические дни (нем.).

Content

Анна Мосьпанов
Германия. Свой среди своих

Предисловие Немцы. «Они такие же, как мы, только совсем другие»

1. Для затравки

2. Первые шаги на немецкой земле

3. Климат и кухня

Кухня

4. Немцы, такие немцы

5. О женском равноправии и женственности как таковой

6. Как привыкнуть к улыбкам?

7. Все работы хороши — выбирай на вкус

8. Что русскому хорошо, то немцу смерть?

9. Если бы молодость знала, если бы старость могла…

10. Темной-темной ночью… На темной-темной улице… Моя полиция меня бережет

11. Доверяй, но проверяй, или Тонкости национального мошенничества

12. Добрый доктор Айболит

Лучше быть богатым и здоровым…

13. Немного о стереотипах

14. Повесть о человеке и бюрократе

15. Квартирный вопрос

16. Быт, дом и особенности национального мытья посуды

17. Их бин ребенок!

18. Малышовые страсти

19. Школьные годы немецкие…

20. А на досуге они играли в нарды…

21. Черное и белое… О межнациональных отношениях в школе и за ее пределами

22. Дети разных народов… Не думай о мигрантах свысока

Итак, история первая

История вторая

23. У каждого поступка свой мотив…

Энциклопедия немецких нравов

24. Что празднуем?

Рождество

Пасха

25. Любовь к порядку. Процент «правдивости»

26. Баллада о привычках

27. Взаимоотношения полов. Найдите десять отличий

28. Он и она. Когда приходит пора расставаться…

29. О памяти и прощении

Послесловие

Сноски