Энн Летбридж

В крепких руках графа

Глава 1

За древними стенами аббатства Бересфорд яростно завывал ветер. Бейн, по пятам следовавший за старым дворецким по каменному коридору, заметил, что из пяти подсвечников зажжен только один. Остальные задуло гулявшим здесь сквозняком? Или это старый дом так приветствовал нежеланного гостя? Тем не менее полумрак как нельзя лучше подходил к его настроению.

Бейн опустил взгляд на Рейнджера, помесь ищейки и волкодава.

— Пес останется со мной, — проговорил он, потрепав собаку, прижавшуюся к его ноге, по холке.

— Как мне вас представить, сэр? — Дворецкий жестом указал на открытую дверь в пяти футах от них.

Губы Бейна искривила ухмылка. Здесь принято следовать какому-то протоколу? Он этого не знал.

— Я сам себя представлю.

Удивленный дворецкий с облегчением вздохнул и отправился назад по темному каменному коридору, качая головой. Мудрый старый птах, для которого осмотрительность лучше любого героизма.

Бейн появился в дверях, ковер заглушил звук его шагов. Он немного постоял, прежде чем войти в темную, как пещера, комнату. Мерцающий свет от высоких светильников по обе стороны резной кровати с балдахином падал на сморщенного человека, лежащего среди вороха одеял и подушек. Лицо, обрамленное тонкими нитями пожелтевших седых волос, выбившихся из-под синего шелкового ночного колпака, выдавало разгульный образ жизни его хозяина. Костлявые сутулые плечи, обтянутые настолько дорогим шелком, что на деньги, заплаченные за него, семья из четырех человек могла кормиться целый год, содрогнулись от приступа кашля.

Старик был при смерти. Наконец-то. По телу Бейна пробежал холодок. Он присоединился к остальным членам семьи. Бейн заранее досконально разузнал о каждом родственнике, чтобы избежать ненужных сюрпризов.

Старшая женщина, миссис Хэмптон, вдова, вернувшаяся в родной дом, доводилась ему тетей. Ее платье по последней моде соответствовало положению. Завитки седых волос под кружевным чепцом обрамляли лицо, не утратившее со временем былой привлекательности. В молодости она была прекрасна, как и ее мать, и слишком горда, чтобы водить дружбу с девушками из Йоркшира. Рядом с ней стоял ее сын Джеральд, очень красивый для семнадцатилетнего мальчишки, с пухлыми чувственными губами и яркими голубыми глазами. Вторым молодым человеком оказался его кузен Бересфорд, худощавый, щеголеватый, с белокурыми волосами и светло-голубыми глазами, парень, которого дедушка наверняка был бы рад видеть в качестве наследника, если бы не Бейн, разодетый по последней моде щеголь лет двадцати. Бейну и раньше доводилось встречаться с Джеффри Бересфордом в городе, хотя у них не было общих друзей. Встречаясь, они учтиво раскланивались, не подавая руки друг другу.

Вторую женщину он не знал. Молодая и стройная, на голову выше миссис Хэмптон. В ее внешности прослеживались черты, присущие обоим парням. Тоже Бересфорд? Как и остальные представители этой фамилии, девушка обладала светлыми волосами и голубыми глазами. Одета была просто, темный цвет наряда свидетельствовал скорее о скромности, нежели о приверженности моде. От желания увидеть ее похожее на изваяние тело и более откровенном виде Бейн почувствовал жар в груди.

Странное ощущение?

Будучи мальчишкой, он частенько предавался сладострастным мыслям о существах в юбках. Став мужчиной, более того, деловым человеком, стал задумываться о гораздо более важных вещах. Женщины вроде нее мечтают иметь дом и мужа — защитника. Его жизнь была полна риска. Азартные игры ради случайного выигрыша. Ни одной женщине не понравится такая неопределенность. У них очень тонкая натура, которую легко сломить, как когда-то сломили его мать. Боль, связанная с ее кончиной, была невыносима. Никогда в жизни ему бы не захотелось снова испытывать нечто подобное. Правда, ничего такого и не намечалось. Бейн был вполне доволен жизнью, избегал порядочных женщин, предпочитая тех, кто брал за свои услуги деньги.

Почему же он сейчас отводит глаза от этой почтенной молодой особы? Кто она? Бейн не слышал ни о какой сестре. Собственно, его не особенно заботили родственники. Чем дольше он скользил взглядом по девушке, тем отчетливее чувствовал, как приподнимаются волосы на затылке. Он ощущал что-то знакомое и с трудом преодолел желание подойти и спросить ее имя.

Однако крепла уверенность, что они никогда прежде не встречались. Вероятно, его заинтересовала некая настороженность в выражении ее лица.

Ослепительная вспышка молнии на мгновение озарила комнату призрачным светом. Перед глазами Бейна мелькнуло видение: то были застывшие лица, будто из потустороннего мира, с темными зияющими ямами вместо ртов и бледной кожей. Ветер развеял испуганные вздохи этих монстров, населявших его детские кошмары, людей, желавших ему смерти, если верить дяде, брату его матери.

По правде говоря, он не рассчитывал увидеть здесь членов семьи, думал, что старик распрощается с жизнью в одиночестве. Так же как и мать Бейна.

Если бы не этот человек, его мать была бы жива, и вина за ее смерть не висела бы тяжким грузом на плечах Бейна. Независимо от того, что он пытался свалить вину на того, кто этого действительно заслужил, а именно на старика в постели, он едва ли мог отрицать свою причастность к событиям того дня.

Из-за его безрассудной ярости мать оказалась в опасности. Чего греха таить, из-за самого его существования, причины, заставившей ее сбежать из этого дома.

Власть и богатство обеспечивают неприкосновенность. Мать хорошенько это ему втолковала, как только он стал понимать свое место в мире. Именно поэтому он здесь. Надо же посмотреть, как старик отправится к праотцам. Бейн просто не мог упустить случай увидеть смятение во взгляде старого графа.

Он мог по пальцам пересчитать, сколько раз доводилось встречаться с графом лицом к лицу. Как бы то ни было, в его жизни всегда чувствовалось незримое присутствие, тот проявлял свою волю невпопад.

Распоряжаясь образованием Бейна, выбирая ему друзей, притом что брат матери куда больше похож на графа. Бейн до сих пор помнил ужас, когда стоял вместе с дядей на пороге дома и слушал спор по поводу денег, жестокости и убийства. Обвинения преследовали его всю юность.

В сердце не пылал яростный огонь, присущий молодым людям и доставлявший много хлопот как ему самому, так и окружающим. В душе горело холодное пламя, он научился легко им управлять. Вина за смерть матери научила этому.

Мать всегда хотела видеть в нем джентльмена. Он добивался уважения отпрысков благородных домов в школе и высоко держал голову. Но в душе оставался сыном дочери угольщика. И гордился этим.

Добыча угля была у него в крови, о чем красноречиво свидетельствовали шрамы на костяшках пальцев и плечах, полученные в угольных забоях.

Он был скорее Уокером, нежели Бересфордом, независимо от того, текла или нет в его жилах кровь Бересфордов.

Свет молнии померк. Тень вновь поглотила всех, кроме старика в постели. Приступ кашля прошел, граф узловатыми пальмами вцепился в простыни и жестом поманил к себе.

Бейн почувствовал внутреннее сопротивление. Он совершенно не ожидал, что его позовут, как какую-то слюнявую дворнягу к ноге. Однако нет, жест старика, видимо, был адресован не ему. Должно быть, граф до сих пор его не заметил. Подходя к кровати, миссис Хэмптон подтолкнула девушку вперед, отчего та споткнулась.

Взволнованный, Бейн сделал полшага к ней, но девушка восстановила равновесие, бормоча извинения.

Кто же она? Какая-нибудь бедная родственница, которая хочет хоть чем-то поживиться? В таком случае ее ждет разочарование. Конечно, если Бейн не вмешается.

— А вот и ты, Мэри. — Голос старика звучал, как скрипучая дверь. — Она говорила, ты отнюдь не писаная красавица, но не сказала, что ты такая каланча. Ты пошла в отца.

— Вы знали моего папу? — По голосу девушки Бейн понял, с каким нетерпением она ждет ответа. Казалось, ее затрясло от нетерпения.

Старик поморщился.

— Я встречался с ним однажды. Встань на колени, девочка, иначе я вывихну себе шею.

Она опустилась на колени, словно просительница. Полный праведного гнева за несправедливое к ней отношение, Бейн почувствовал жар в горле. Однако девушку, казалось, ничуть не смутил командный тон старика. Она спокойно смотрела в его лицо. Она заговорила снова, но Бейн так и не смог разобрать слов.

Старик пристально посмотрел на нее, поднял высохшие, похожие на когти птицы пальцы, взял ее за подбородок и повернул то в одну, то в другую сторону. Падающий на ее профиль отблеск свечей осветил резкие черты лица, аристократический прямой нос, полные чувственные губы и узкий решительный подбородок. Лицо девушки отнюдь не было красивым в классическом понимании, но выражало характер.

Увидев, как старческие руки прикасаются к нежной коже девушки, Бейн сжал кулаки, борясь с желанием прийти к ней на помощь. Он тут же подавил минутный порыв. Ослабевший старик не мог причинить ей зла. К тому же, несмотря на привлекательность, она не вызвала в Бейне ни малейшего интереса.

Такие девушки ему не нравились.

Рейнджер тихо зарычал. Бейн скорее почувствовал, нежели услышал его. Посмотрел на пса и сделал ему знак сидеть смирно. К тому времени, когда он снова посмотрел в сторону кровати, старик отпустил девушку.

— Нет, — ответила она на вопрос, которого Бейн не услышал. — У меня на то свои причины.

Плечи девушки, казалось, поникли, словно она надеялась на другой ответ.

Бейн все еще оставался в тени, довольный, что наблюдает со стороны и тем, что мог сам выбрать момент, чтобы обнаружить свое присутствие.

Старик уставился на тень на другой стороне кровати.

— Она это сделает, — проговорил он с победоносной ухмылкой, обнажив неприятного вида желтые зубы.

Мэри отпрянула.

— Я вас уже отблагодарила, милорд, мне не нужно ваше одобрение. — Слова девушки прозвучали с вызовом. Смелые слова. Однако голос дрожал.

Бейн решительно подавил приступ жалости. В его душе не было места для сострадания.

Бересфорд разразился хриплым смехом.

— Смелая девица. С характером. Оно и к лучшему, — Он щелкнул пальцами, показав, что девушка свободна.

Мэри встала с колен и обернулась.

Бейн понял, что она его заметила, В широко распахнутых от нерешительности глазах заплясали искорки. Определенно заметила, только не узнала. Их, казалось, связывала невидимая нить. Их взгляды встретились, он почувствовал… нечто. Напряжение в теле, словно предвестник страсти, совершенно неподходящее ощущение для данного времени и места.

Он покачал головой в знак того, чтобы она хранила молчание, девушка, казалось, его поняла, потому что тут же шагнула в сторону миссис Хэмптон, будто и не видела его вовсе. Бейн невольно восхитился ее спокойствием и самообладанием и снова перевел взгляд на человека в постели. Пришло время покончить с фарсом. Бейн едва сдержался, чтобы не расправить плечи и не сделать глубокий вдох. Он не мальчишка, чтобы беспокоиться о том, как его примут. Здесь его место, и не важно, что подумают другие. Бейн в нерешительности сделал первый шаг.

Граф снова вгляделся в темную сторону комнаты.

— Ты говорил, что он придет, — дрожащим голосом произнес он.

К кровати подбежал мужчина с плотно сжатыми губами и ярко блестящей лысиной, беспорядочно шныряя глазами по комнате, не задерживаясь долго на одном месте.

— Он должен был прийти, милорд. Я отдал указания, как вы и приказывали, — прозвучал сухой услужливый голос. Конторский служащий или кто-то в этом роде.

«Адвокат», — решил Бейн.

— Должно быть, он задержался из-за грозы. — Адвокат потер ладони, послышался хруст бумаги. — Возможно, завтра.

— Завтра будет поздно.

Вспышка молнии, прервав его слова, озарила застывшие лица присутствующих.

Наконец Бейн вступил в круг света. Его черная тень поползла над кроватью вверх по стене, словно дурное предзнаменование.

— Я здесь.

За окном прогремел гром, заглушив бормотание старика.

Бейн скривил губы. Уже не имело значения, что хотел сказать граф. Через несколько мгновений аббатство Бересфорд должно перейти человеку, в жилах которого нет ни капли крови Бересфордов.

О, старик пытался сделать из своего презренного внука достойного человека, как только узнал, что тот может претендовать на наследство. Он пытался затолкать двадцатилетнего парня в общепринятые рамки для молодых людей его возраста и положения. Устроить в правильную школу, дать надлежащее образование. Насколько семья его матери могла себе это позволить. Бейн использовал все свои возможности, чтобы забрать то, что по праву принадлежало ему. Матери пришлось бежать из аббатства, поскольку она боялась за его жизнь. Она потеряла состояние в попытке спасти сына. Чувство бессилия, которое довелось ему испытать в тот день, преследует его и поныне. Он боролся. Как умел. А эти люди насмехались над ним. В тот день он поклялся, что никто не сможет снова его заставить чувствовать себя слабым и беспомощным. И никому не удавалось. Особенно лежащему в постели старику.

Он взял все самое лучшее от обоих классов, к которым принадлежали его предки. От шахтеров, с которыми доводилось вместе работать во время летних каникул, — силу, от дворян — титул и власть. Бейн полностью распоряжался своей жизнью.

Никто никогда не будет им манипулировать. Ни брат его матери, ни граф.

Бейн бросил взгляд на собравшихся. Если бы хоть кто-нибудь из них сжалился над его матерью, предложил поддержку, в его сердце нашлось бы немного сострадания. Но этого не произошло. Он обнажил зубы в таком злобном оскале, что даже Рейнджер бы ему позавидовал.

Старый граф устремил на него покрасневшие выцветшие водянистые голубые глаза, всем своим видом выказывая презрение.

— Что, стервятники, слетелись?

— Вы посылали за мной, дедушка. — Голос Бейна прозвучал насмешливо.

Граф задержал взгляд на его лице и покачал головой.

— Будь проклята твоя мать. Это из-за нее мой сын так рано угодил в могилу.

Услышав неприятные речи, Бейн закипел от злости. Вряд ли можно было обвинять его мать в том, что пьяный лорд не смог справиться с экипажем. Он задержал дыхание, пока его легкие не загорелись от недостатка воздуха. Не то чтобы Бейна сильно удивили обвинения в адрес матери, скорее собственная реакция на слова графа, который, находясь в беспомощном состоянии, не мог больше причинить ей вреда.

— А если бы не вы, мама до сих пор была бы жива.

Произнося эти слова, Бейн вновь ощутил чувство вины оттого, что не сделал ничего, чтобы спасти ее.

— Да неужели? — усмехнулся старик.

От яростного желания остановить поток омерзительных речей у Бейна потемнело в глазах. Он невольно сжал кулаки и еле удержался, чтобы не сомкнуть пальцы вокруг тощей шеи старика и почувствовать, как хрустнут его кости. Увидеть, как смерть искривляет в жуткой гримасе это жестокое лицо и злая ухмылка больше никогда не сорвется с тонких губ.

Бейн удивился тому, как близок был к этому, сделал глубокий вдох и немного успокоился. Он не позволит гневу затмить голос разума. Последствия окажутся плачевными. Чувство триумфа покинет его так же, как это сделала мать. Нет причины гневаться, по крайней мере не сейчас, когда он победил. Бейн пожал плечами.

На губах старого дьявола заиграла ехидная улыбка.

— Посмотри на себя! Думаешь, надел дорогие одежды, можешь прикинуться джентльменом? А у самого ни капли благородной крови в жилах. Поразительно, как только приличное общество тебя еще терпит.

Бейн усмехнулся.

— Меня приняли с распростертыми объятиями. Знаете ли, титул решает многое.

Во взгляде старика блеснул зловещий огонек. Если бы Бейн плохо знал его, могло бы показаться, что это восхищение. На деле это скорее походило на гнев, вызванный крушением планов по избавлению семьи от подкидыша. Благодаря грубому воспитанию, которое он получил от брата матери и в течение нескольких лет страданий в школе и университете, Бейн нисколько не сомневался в своих способностях противостоять любым терзаниям, которые может придумать воспаленное сознание старика, и всю свою жизнь готовился к этому моменту.

Он подошел к изголовью кровати.

— Ты посылал за мной, старик, я здесь. Говори, зачем звал. У меня куча дел.

— Шахтер. Чернорабочий. — С тонких губ старика сорвались презрительные слова, словно он брызгал ядом.

— Да, знаю, как зарабатывать себе на жизнь. — Конечно, он больше не работал руками, но мог в случае необходимости потрудиться. Бейн скользнул взглядом по обветшалому пологу кровати и потертой мебели. — А еще я знаю, как, следуя вашему примеру, транжирить деньги на пустые поиски. — Он с лихвой наигрался в распущенного дворянина после того, как его приняли при дворе, к крайнему недовольству семьи. Что бы они ни думали о нем, он даром времени не терял.

Старик поднял руку и указал скрюченным пальцем на молодых людей.

— Они — истинные Бересфорды. — Его голос прозвучал, словно удар кнута по гордости Бейна.

— Но, к сожалению, с этим уже ничего не поделаешь.

— Что? — Глаза старика встревоженно блеснули, губы скривились. Он метнул взгляд в дальний угол кровати. — Джеффри, Джеральд, идите сюда.

Юноши сделали несколько шагов вперед. Подходя к кровати, щеголь Джеффри на удивление хладнокровно встретил взгляд Бейна. Младший кузен Джеральд, известный Бейну только по имени, подбежал к старику, упал на колени и схватил его безобразную руку.

— Дедушка, не надо расстраиваться, — и взглянул на Бейна. — Оставьте его в покое.

Бересфорд отдернул руку и уставился на молодых людей с перекошенным лицом.

— Вот мои внуки. Истинное благородство. Настоящие Бересфорды. — Старик повернул голову и посмотрел на Бейна. — А ты чьей породы?

Бейну и раньше приходилось слышать подобные колкости. Неожиданно откуда-то из тени раздался тихий вздох, подстегнувший его, словно кнут. Девушка. Он понял это интуитивно, усилием воли заставил себя не смотреть в ее сторону, и без того чувствуя, как ее пронзительный взгляд обжигает его кожу.

— Это не имеет значения, — холодно произнес он. — Я ваш законный наследник, так что этой парочке избалованных сосунков придется ползать у моих ног, чтобы получить крошки с моего стола. — Бейну доставляло истинное удовольствие не сдерживать грубость, доставшуюся ему от матери.

Старик закряхтел и с трудом приподнялся на локте, тыча скрюченным пальцем ему в лицо.

— Думаешь, превзошел меня, да? Ты об этом еще пожалеешь, обещаю. Я наблюдал за тобой и знаю, чего ты стоишь. Если хочешь богатства и власти, которые обретешь вместе с титулом, будешь подвластен моей воле.

Со стороны двери раздался громкий рык Рейнджера.

— Дедушка! — воскликнул юноша, пытаясь уложить старика обратно на подушки.

Граф отпихнул его в сторону.

— Только умному человеку под силу перехитрить Бересфорда. — Смех старика прозвучал, как хруст рвущейся бумаги. — Жаль, не смогу этого увидеть.

Бейн бросил на старика многозначительный взгляд: граф слишком самоуверен.

— Мной никто не будет помыкать, старик. Пора бы это уяснить.

Умирающий рухнул на подушки и взглядом поискал молодую женщину, с которой разговаривал ранее.

— Не будь так уверен.

Кто, черт возьми, она такая? Бейн устремил на нее зловещий взгляд. Она медленно отступила в глубь тени, ни на минуту не сводя с него голубых бересфордских глаз, в которых одновременно запечатлелся ужас и восхищение.

Граф посмотрел на внуков, по его щекам потекли слезы. Он судорожно вздохнул, на скулах заходили желваки, снова устремил влажные от слез глаза на Бейна.

— Ты выполнишь свой долг перед семьей.

— У меня нет семьи в этом доме, — отозвался Бейн, не скрывая презрения. — Вы не смогли от меня избавиться, был шанс, за последствия придется отвечать им. Грехи отца искупать детям вашего рода. От этого им никуда не деться.

Старик усмехнулся:

— Какой самоуверенный. И гордый. Цепляешься за соломинку.

Бейн на минуту задумался. Граф приноровился запугивать тех, кто слабее. С внуком такие шутки не пройдут. Жизнь его хорошенько закалила. Мальчиком для битья он уже не станет. Бейн наклонился, стараясь говорить так тихо, чтобы его мог слышать только умирающий:

— Вы забыли. Все в моей власти. Жалко, вы не увидите, как падет имя вашей семьи, — и метнул быстрый взгляд на кузенов. Один был напуган, другой скрывал свое истинное лицо за маской холодного высокомерия. — Пусть зарабатывают на хлеб честным трудом. Это пойдет им на пользу.

Старик застонал, в этот раз его голос звучал как-то особенно странно, словно едва сдерживаемая радость уступила место агонии.

— Ты считаешь себя дьявольски хладнокровным, — пробормотал он. — Жаль, не смогу увидеть тебя в пылу гнева.

Бейн отступил назад, не отрывая взгляда от мстительного лица.

— Что вы задумали?

— Увидишь.

За окном раздался оглушительный раскат грома, на мгновение яркая вспышка молнии осветила комнату. Последний вызов уходящей бури.

Рейнджер завыл. В ярком отблеске старик дернулся, его лицо, одежда и скрюченная рука, которой он схватился за горло, стали бесцветными. И он со вздохом откинулся назад.

Стоявший на коленях юноша вскрикнул от ужаса. Джеффри наклонился к графу, нащупывая пульс. Миссис Хэмптон бросилась к кровати. Высокая девушка широко распахнула глаза и осталась стоять на месте, приложив ладонь ко рту.

Бейн скривил губы, опустив взгляд на безжизненное тело, которое совсем недавно было человеком, наделенным достаточной властью, чтобы превратить жизнь невинных людей в ад.

Теперь Бейн граф. А Бересфорды пусть катятся ко всем чертям.

Он бросил последний взгляд на собравшихся и пожат плечами. Пусть скорбят и оплакивают уход старика в мир иной. Это больше ни в коей мере его не заботило.

На Бейна накатила усталость. После утомительного многодневного путешествия ему хотелось принять ванну и хорошенько выспаться. Завтра предстоит переделать множество дел: оплатить долги и разобраться с рудником.

Бейн собрался уходить, но увидел молодую женщину. Ее лицо выражало отвращение. Какую подлость приготовил для нее старый граф? Из могилы дедушка ничем не мог навредить Бейну. Но неприятно думать, что еще одна невинная душа могла пострадать от его козней.

Впрочем, так ли уж невинна, как показалось на первый взгляд? Можно ли вообще назвать кого-нибудь в этой семье невинным? Весьма сомнительно. Если нет, она составила бы неплохую пару Бейну.

Щелчком пальцев он подозвал Рейнджера и вышел в коридор, отчаянно надеясь найти дорогу к приготовленной для него комнате в лабиринте коридоров.

Пока члены семьи суетились вокруг бездыханного тела, Мэри удалось незаметно скрыться. У нее голова шла кругом, в животе все сжалось. Она убежала, как трусливый кролик.

Получив приглашение встретиться со своим благодетелем, человеком, который, как она совсем недавно узнала, большую часть ее жизни оплачивал ей образование и питание, Мэри надеялась, точнее, грезила, что этот дальний родственник признает ее наконец членом своей семьи. Детской мечте не суждено было сбыться.

Мэри не имела ни малейшего представления о том, что он на пороге смерти, пока дворецкий не проводил ее в эту комнату. Затаив дыхание, не теряя робкой надежды, она задала интересующий вопрос, но, увидев удивление в водянистых голубых глазах и кривую ухмылку, почувствовала себя крайне неловко.

Разве можно назвать ее членом семьи Бересфорд? Определенно нет.

Салли Ледбрук права. Старик видел в ней лишь плод своего благотворительного порыва и хотел получить заслуженную благодарность на пороге смерти. Если, конечно, не вздумал передать ее под опеку своего наследника.

Мэри вздрогнула от этой мысли. Новый граф угнетал всех одним своим присутствием. Сердце девушки лихорадочно забилось в груди, задрожали колени. Ее потрясла его мужественность, еще когда он, затаившись, стоял в тени.

В конце коридора Мэри остановилась и оглянулась. По тонкой полосе света она различила очертания двери зловещей комнаты. Никогда в жизни ей не доводилось видеть ничего более страшного. Она содрогнулась, пытаясь избавиться от неприятного ощущения от холодных скрюченных пальцев старика.

Стало еще хуже, когда неожиданно из тени вышел наследник. В эту минуту ощущение ненависти и напряженности буквально окутало всю комнату. Словно раскаленное масло заструилось по металлу, пенясь и шипя, оставляя ожоги на любом месте, на которое только попадало.

А этот мужчина. Новый граф. Такой мрачный, крупный, по-мужски притягательный. Могущественный человек, затмивший умирающего дедушку, словно дьявол-мститель.

Нет, он не шел, он крался. Звучание его голоса одновременно походило на шелест бархата и шорох наждачной бумаги. А глаза. Они становились темными, глубокими, как бездна, когда он устремлял на нее пристальный взгляд. Темнота эта не имела никакого отношения к скупому освещению комнаты. Когда он стоял на свету, глаза не менялись. И тогда она видела в них отражение мерцающего света, хотя не могла ничего в них прочитать.

Мэри гордилась своей выдержкой перед целым классом испорченных девчонок, сохраняя достоинство, по крайней мере внешне. Ей постоянно приходилось выслушивать язвительные комментарии по поводу своего нищенского существования, терпеть злорадство, с которым старик пожирал ее взглядом. Он разбил в пух и прах все ее надежды на то, чтобы найти свое место в мире.

Пронзительные глаза, глядевшие на нее из темноты, напрочь лишили ее мужества. Она в ужасе с позором метнулась прочь… к себе. Все былое достоинство исчезло без следа.

Чем скорее покинуть этот дом с его мрачными тайнами, тем лучше. Она выполнила свой долг. Поблагодарила благодетеля и теперь, без сомнения, свободна. Утром можно отправляться домой.

Мэри огляделась. Куда идти? Горничная, которая привела ее в комнату умирающего, на удивление легко нашла дорогу, но Мэри понятия не имела, в какую сторону теперь двигаться, слишком много поворотов и коридоров было до ее комнаты. Не говоря уже о бессчетном количестве лестниц.

Бывшее аббатство, особняк эпохи Тюдоров в стиле ренессанс, разваливался и расползался по швам как снаружи, так и внутри. В сумерках она едва разглядела дом на Корнуоллской скале. Его мелкозубчатые башни и высоченные дымовые трубы, казалось упирались в небо.

Комната Мэри находилась в одной из квадратных башен рядом с руинами аббатства, которые были видны из маленького окошка в комнате. Ей доводилось слышать приглушенный грохот моря где-то внизу. Очень зловещий звук. Она вздрогнула, представив, как рушится, поддаваясь напору несокрушимой силы волн, здание.

Подобрав юбки, чтобы не мешались, Мэри заметно прибавила шаг, надеясь, что впереди больше света или кто-нибудь из прислуги проводит ее в комнату.

Справа показался еще один коридор. Куда он тянется? Приведет в нужное место? Мэри помнила, что служанка сворачивала с главного коридора. И не раз. Мэри нырнула в новую галерею, столь же незнакомую, как и все остальные.

Она поняла: без посторонней помощи дорогу не найти. Попробовала открыть первую попавшуюся дверь. Там оказалась спальня, всю мебель которой закрывали плотные покрывала. Если здесь когда-либо и был колокольчик, его, видимо, давно убрали.

Почувствовав внезапный порыв ветра, Мэри вернулась в коридор и направилась в другую комнату.

Шаги за спиной. Слава богу. Помощь!

Мэри обернулась.

Огонек замерцал и замер. Лицо скрывалось в тени.

Мэри услышала завывание ветра. От леденящего душу звука волосы встали дыбом. Сердце бешено заколотилось. Девчонки в школе любили рассказывать на ночь страшные истории о призраках. Большинство из них начинались именно так. Невероятно пугающие и душещипательные. Плод чьего-то дурного воображения. Мэри не верила в призраков. Практичные люди, подобные ей, просто не могут позволить себе такую роскошь, как полет фантазии. Тем не менее ей не удалось подавить страх, сковавший грудь.

— Кто здесь? — Она испугалась собственного голоса.

Свет приблизился. Это он. Новый граф.

Мэри сама не до конца поняла, откуда такая уверенность, но от одной только мысли по коже пробежали мурашки, а в области живота вспыхнуло пламя.

— Милорд? — неуверенно произнесла Мэри. Голос дрожал немного больше, чем хотелось бы. Лорд Бересфорд?

Свеча поднялась вверх, освещая резкие черты лица.

— Боже милостивый. Вы всегда так крадетесь по темным коридорам? — Это уж слишком. Прозвучало так, словно учительница корит своего ученика.

Граф опустил на нее глаза, казавшиеся теперь не такими темными, как в спальне старика, скорее серыми, как грозовые тучи. И настороженными.

— Вы заблудились? — протянул он насмешливо и грубовато.

— Нет. — Почувствовав, как к щекам подступил румянец, она обрадовалась, что в тусклом свете свечи ее смущение не так заметно. Мэри отвела взгляд.

— Лжете, — тихо произнес он.

Мэри сердито посмотрела на него и расправила плечи.

— Так-то лучше.

Странное сопение привлекло ее. Собака. Пес опустился на задние лапы и смотрел на девушку, наклонив голову. Он был огромен.

Что лучше? — поинтересовалась она, с опаской взирая на собаку.

— Лучше, когда вы стоите прямо, а не горбитесь, как напуганная школьница.

Еще будучи ученицей, Мэри стеснялась своего роста и пыталась казаться ниже. Она сконфузилась оттого, что снова взялась за старое.

Мэри провела взглядом по крепкой груди, широким плечам, белоснежному галстуку, крепкой шее, подвижным губам и остановилась на пронзительных глазах. Большинство мужчин были либо ее роста, либо ниже. Этот же оказался на полголовы выше, вероятно, больше шести футов. Она буквально кожей чувствовала исходящую от графа опасность.

Обрывки разговора между ним и старым графом, долетавшие до ее ушей, определенно были угрожающими. Казалось, ненависть, которая звучала в каждом слове, теперь направлена на нее.

— Прошу меня извинить. Я должна идти.

— Куда же?

— В мою комнату.

По губам графа скользнула едва заметная усмешка.

— Комната, из которой вы только что вышли не ваша.

— Верно, — пробормотала она, сделав шаг в сторону.

— Тогда что вы там делали?

Неужели он думает, что она воровка? Мэри выпрямилась и открыто посмотрела ему в глаза. Такая прямота обычно заставляет мужчин пускаться наутек, однако на этого джентльмена не произвела должного эффекта. Либо он просто не подал виду, потому как в ледяных глазах не промелькнуло ни тени заинтересованности.

Мэри раздраженно выдохнула, признавая поражение.

— Должна признаться, я немного заблудилась. Моя комната в северной части дома. Я заглянула в первую попавшуюся, хотела позвонить, чтобы пришла служанка и проводила меня, но не увидела звонка.

— Хорошая мысль.

— Да, я умна. — Мэри закусила губу. Обычно мужчинам не очень нравились быстрые остроумные ответы. Она научилась напускать на себя храбрость перед классом.

Граф притворился, что ничего не заметил.

— Идите за мной. — Он прошел мимо нее по коридору, пес следовал за ним по пятам.

Мэри ничего не оставалось, как прибавить шагу, чтобы не отстать.

Граф устремился вниз и миновал каменный коридор. В нос девушке ударил сырой затхлый воздух. Мэри была уверена, что никогда здесь не ходила.

Мужчина остановился на пересечении галерей.

— Только не говорите мне, что вы тоже потерялись, — раздраженно выпалила Мэри.

— Я никогда не теряюсь. — Он бросил на девушку презрительный взгляд.

В сердце Мэри закралось сомнение.

— Вам когда-нибудь раньше доводилось здесь бывать?

— Север в этой стороне. — Граф прибавил шагу, пес бежал рядом.

Ха. Уходит от ответа. Он заблудился так же, как и она. Только теперь все намного хуже. Вдыхая сырой воздух, она еще больше убеждалась в том, что они идут в подвал. Шум прибоя усилился. Типичный случай. Почему мужчина никогда не признается в том, что заблудился?

Мэри с удивлением обнаружила, что граф устремился вверх по узким ступенькам, которые она даже не заметила. Поднявшись, он свернул налево и привел к двери в ее комнату. Мэри так и не поняла, как здесь оказалась. Впрочем, не важно. Зачем изучать дорогу, если она скоро покинет этот дом?

— Благодарю вас, милорд. — Она сделала самый изящный реверанс, на который только была способна, надеясь, что он не услышал иронические нотки в ее голосе.

Граф поднял свечу и схватил ее за подбородок длинными сильными и теплыми пальцами. Мэри попыталась повернуть голову, но граф не хотел ее отпускать.

Она уставилась на его красивые четко очерченные губы, вытянувшиеся в прямую рядом с ее губами. Он немного наклонил голову. Мэри почувствовала на щеках его теплое дыхание. Вдохнув мужской запах, смешанный с ароматом одеколона, кожи, соленого моря и духом лошади, она ощутила головокружение.

Мэри сделала глубокий вдох. Взгляд графа задержался на ее губах. Мэри уже было подумала, что он собирается ее поцеловать. Замерла в ожидании и надежде, что он наконец разрядит ужасное напряжение, воцарившееся между ними. Нервно облизнула губы.

Глаза графа превратились в две узкие щелки. Он устремил взгляд в глаза девушки, словно собирался прочитать ее мысли, провел большим пальцем по нежному подбородку. Мэри вздрогнула. Он наклонился еще ниже, в какой-то момент пробежала дикая мысль, что он в самом деле намеревался поцеловать ее. В ответ на разыгравшееся воображение тело загудело от предвкушения.

— Как вас зовут, — неожиданно раздался его тихий хриплый голос.

— Мэри, — шепотом, задыхаясь, выговорила девушка, не сумев с собой совладать. — Мэри Уилдинг.

— Уилдинг? — Брови графа удивленно поползли вверх.

Мэри сглотнула.

— Меня пригласил граф.

— Покойный граф.

Она кивнула.

Он убрал с ее лица руку и отошел назад.

— И зачем вы здесь, интересно знать?

— Это уже не важно. Скоро меня здесь не будет.

— Знаю. Ну что ж, мисс Уилдинг, желаю спокойной ночи. Мы еще увидимся перед вашим отъездом. — И скрылся.

Оставшись одна, Мэри продолжала стоять как вкопанная, даже не слыша звука его шагов и ощущая странное головокружение.

Она задыхалась от… страха? Зародившись в животе, нервная дрожь перешла на руки. Ничего особенного, ведь так? Почему же так страшно? Ответ не находился. Вероятно, ответная реакция. На графа? Неужели она и вправду бы позволила ему себя поцеловать, захоти он этого?

Смогла бы она остановить этого могущественного человека, который добивался всего, чего хотел? Девушку охватило сильное волнение, по телу пробежала нервная дрожь. Предательская. Непрошеная.

Он лишь хотел ее расспросить. Только и всего.

Мэри прислонила ледяные пальцы к пылающим щекам и тяжело вздохнула, прежде чем шагнуть в маленькую комнату. В то время как встреча с благодетелем была одним из самых неприятных событий ее жизни, знакомство с новым графом показалось полной противоположностью. Вероятно, будет лучше, если ей удастся избежать встречи с ним перед отъездом.

Трусиха.

Глава 2

Служанка Бетси, приставленная к Мэри, дабы помочь одеться, пришла в девять утра.

Мэри не нуждалась в помощи. Как обычно, в шесть часов, едва свет коснулся серого зимнего неба, она встала и оделась. В школе в ее обязанности входило проследить за тем, чтобы девочки успели привести себя в порядок, перед тем как спустятся к завтраку. Служанка лишь отдернула шторы да положила уголь в камин.

— В этой комнате всегда так холодно, — прозвучал веселый голос девушки. — Что-нибудь еще, мисс?

— Мне нужен экипаж до Сент-Ивса.

— Вам надо поговорить с мистером Меннерсом. — Мэри с трудом разобрала корнуоллский диалект девушки.

Ну конечно. Дворецкий. Он занимается этими вопросами.

— Где я могу его найти?

— В столовой. — Миниатюрная кареглазая девушка удивленно вскинула брови. — Он обслуживает семью.

Семью в трауре. Мэри не хотелось общаться ни с кем из них, особенно с новым графом. Но поскольку нужно было разузнать по поводу экипажа, девушка расправила плечи и улыбнулась.

— Не могла бы ты проводить меня туда?

Бетси присела в реверансе.

— Следуйте за мной, мисс.

Прошло совсем немного времени, прежде чем она оказалась перед огромной дубовой дверью.

— Мы пришли, мисс.

— Благодарю. — Мэри прошествовала в столовую с таким видом, словно всю жизнь только и занималась тем, что величаво входила в комнаты. По крайней мере, надеялась, что произвела именно такое впечатление.

Какое облегчение. В столовой с дубовыми панелями, полированной мебелью и сверкающим серебром не оказалось мрачного графа. За столом восседали только его кузены: Джеффри Бересфорд и Джеральд Хэмптон. Светловолосые и прекрасные, они поднялись со своих мест, когда она вошла.

— Доброе утро, — проговорила она.

— Доброе утро, мисс Уилдинг, — ответили те мрачно.

Старший из них, мистер Джеффри Бересфорд, удостоил ее быстрым взглядом. Мэри заметила в его ярко-голубых глазах немного страдальческое выражение. Несомненно, он считал Мэри жалкой в ее лучшем выходном платье серого цвета. Она решила, что в свете данных обстоятельств оно наиболее уместно. Младший кузен угрюмо кивнул.

На обоих юношах были темные пиджаки и такие же темные повязки в знак траура. Миссис Хэмптон нигде не было видно. Несомненно, в такой печальный день она предпочла позавтракать в своей комнате.

— Мисс Уилдинг, — проговорил дворецкий, выдвигая стул напротив кузенов.

Мэри села. Братья последовали ее примеру.

— Вы хорошо спали, мисс Уилдинг? — поинтересовался мистер Бересфорд, взяв на себя обязанность хозяина дома в отсутствие графа.

— Да, благодарю. — Мэри не собиралась рассказывать, что всю ночь ворочалась в постели, бесконечно прокручивая в голове сцену, в которой они с графом стояли перед дверью в ее комнату.

— В самом деле? — отозвался мистер Хэмптон. Его лицо казалось ангельским в свете лучей утреннего солнца, которые как раз в этот момент прорвались через облака.

— А что, есть причина, которая должна была мне помешать выспаться? — немного натянуто спросила она, удивленная внезапным проявлением интереса.

Он угрюмо посмотрел на девушку.

— Поговаривают, по северной башне блуждает призрак Белой Дамы.

— Ты идиот, — заметил кузен. — Не слушайте его, мисс Уилдинг. Все это бабушкины сказки.

— А вот и нет. — Губы Джеральда растянулись в улыбке. — На прошлой неделе ее видели слуги.

— Наглая ложь.

— Слуги видели ее и пятьдесят лет назад.

Младший кузен нахмурился.

Мэри стало его жалко. Несомненно, мальчишки любят истории про призраков не меньше, чем глупые девчонки.

— Одним привидением меня не напугаешь, — спокойно ответила Мэри.

Юноша напустил на себя несколько оскорбленный вид.

— Если увидите ее, обязательно мне скажите, хорошо? Я отслеживаю места ее появления, — Он копался вилкой в остатках завтрака. — Говорят, она является перед смертью кого-нибудь из домочадцев.

Мэри почувствовала странное скользкое ощущение в животе. Воспоминания о событиях прошедшей ночи смешались с угрызениями совести.

— Хотя мне никогда не доводилось прежде видеть вашего дедушку, надеюсь, вы примете мои глубочайшие соболезнования.

Оба молодых человека одобрительно закивали.

— Кофе, мисс? — предложил дворецкий.

По утрам Мэри обычно пила чай. И только одну чашку. Однако в воздухе чувствовался другой запах, вызывавший обильное слюноотделение и приятное предвкушение чего-то вкусного.

— Пожалуйста, шоколада, Меннерс. — Впервые она попробовала его утром, Бетси принесла, и теперь не могла удержаться от того, чтобы не насладиться им последний раз.

Мужчина налил в чашку шоколад из серебряного сосуда и сдобрил его щедрой ложкой сливок. Какая роскошь. Салли, подруга и работодательница, умрет от зависти, с ума сойдет, когда узнает. Шоколад — наслаждение, о котором они мечтали холодными зимними вечерами.

Дворецкий положил ей на тарелку тост и предложил на выбор несколько блюд. Решив не отказываться от вкусных угощений — в конце концов, она гостья, — Мэри выбрала омлет со сливками и сухариками, ветчину, колбасу и принялась с удовольствием уплетать кушанья. В зимние месяцы завтрак в Ледбруке обычно состоял из тостов, джема и каши. В школе для молодых леди стол редко ломился от обилия вкусной еды, к тому же все самое лучшее всегда доставалось платным ученицам. В лучшем случае она могла довольствоваться остатками. Когда Мэри стала учительницей, ситуация, конечно, изменилась, но не намного.

Ради надежды на улучшение положения школы она согласилась проделать весь этот путь из Уилтшира, чтобы встретиться со старым графом. Если бы ей посчастливилось оказаться его дальней родственницей, она бы попыталась убедить его выделить средства для благоустройства школы, сделать ее изысканней и потому более рентабельной, а также чтобы иметь возможность принять одного или двух учеников, как она сама, на благотворительных условиях.

Мэри вздохнула. Смерть графа положила конец всем ее надеждам, включая даже малейшую веру в возможные, пусть и дальние родственные связи. По ее мнению, следовало бы поговорить о нуждах школы с новым графом, однако его недавнее поведение натолкнуло на мысль, что он больше похож на возмутителя женского спокойствия из романов и газетных заметок.

— Как вам аббатство, мисс Уилдинг? — поинтересовался мистер Хэмптон.

— Ужасная громадина, — вмешался его кузен. — Вы так не думаете?

Лишь тактичный подход мог спасти ее от этих двух крайностей.

— Трудно сказать, я не успела толком его рассмотреть, мистер Хэмптон.

— Зовите меня Джеральд. Мистером Хэмптоном был мой отец.

Старший кузен склонил голову, принимая сказанные с апломбом слова брата. Мэри улыбнулась, не совсем понимая, как реагировать на излияния кузенов.

— Как нам вас называть? Кузиной?

Мэри напряглась. Неужели они ошибочно подумали, что она их родственница, или же услышали насмешливый ответ графа на ее вопрос и решили последовать его примеру? Девушку бросило в жар, щеки зарделись.

— Зовите меня просто мисс Уилдинг.

— Вы говорите, как моя старая гувернантка, — нахмурился Джеральд.

— Я школьная учительница.

Джеффри откинулся на спинку стула и бросил на Джеральда нетерпеливый взгляд.

— Тогда просто мэм. По крайней мере, вы не утверждаете, что относитесь к Бересфордам.

У Мэри перехватило дыхание от неприкрытой издевки. Она краем уха слышала обрывки разговора нового графа со старым и поняла: вопрос о его законнорожденности под сомнением. Девушка и предположить не могла, что подобные темы можно так открыто обсуждать.

Вчера вечером у нее сложилось впечатление, что просто нашла коса на камень. Старый граф решил отыграться на наследнике. Не то чтобы тот бурно реагировал, но во всем этом ощущалась какая-то недосказанность. Гнев. Или, возможно, обида. Чувство одиночества, словно он тоже надеялся на то, что семья его признает.

Мэри не любила, когда обсуждают человека за его спиной, и семейные перипетии ее совершенно не касались, поэтому она пропустила мимо ушей едкое замечание и намазала маслом тост. Существовали гораздо более важные дела. Вернуться в школу. Готовиться к урокам. Помочь Салли найти способ сократить расходы, если благотворительность графа закончилась.

Мэри улыбнулась дворецкому, протянувшему чашку шоколада.

— Меннерс, я бы хотела попросить вас организовать экипаж до Сент-Ивса после завтрака. Мне нужно вернуться в Уилтшир.

— Я не могу этого сделать, мисс, — ответил с каменным лицом Меннерс.

Мэри в изумлении уставилась на дворецкого.

— Почему? — нахмурился Джеральд.

— Приказ его светлости. Вам придется обратиться к нему, мисс.

Девушку обдало жаром при одной только мысли о том, чтобы просить о чем-то его светлость.

— Черт бы его побрал, — ответил Джеффри с большей экспрессией, чем рассчитывал выказать. Он и пяти минут здесь не пробыл, а уже распоряжается. — Юноша осекся и покраснел, почувствовав на себе пристальный взгляд Джеральда.

— Это несправедливо, — проронил тот. — Наследником должен быть ты. Ему следовало бы отказаться от своих претензий на наследство.

— Так нельзя, — ответил Джеффри. — Наследник — он и есть наследник. Существуют неопровержимые доказательства.

— Все равно так не должно быть.

Джеффри виновато улыбнулся Мэри.

— Джеральд принимает все слишком близко к сердцу. Сожалею насчет экипажа, мисс Уилдинг. Если хотите, я сам поговорю с его светлостью. — Он запнулся на последних словах. Создалось впечатление, что в душе он не так уж оптимистично настроен.

— Мне бы очень не хотелось доставлять кому-либо беспокойство. Пожалуй, я пройдусь пешком.

— Между скал есть тропинка, — вспомнил Джеральд. — Я часто по ней ходил. Хотя, надо признаться, это займет много времени.

— Я бы не советовал вам пробовать, мисс Уилдинг, — протянул Джеффри. — Корнуоллское побережье опасно для тех, кто плохо его знает.

Еще одно препятствие.

Мэри расправила плечи и одарила его натянутой улыбкой:

— Благодарю за предупреждение. Я лучше попрошу у графа экипаж.

Или нет. Насколько трудным окажется путь через побережье? С одной стороны море, с другой суша трудно заблудиться. Не то что в этом огромном доме.

К тому же Мэри меньше всего хотелось просить чего-нибудь у его светлости. От одной только мысли сердце готово было выскочить из груди.

— Где новый граф? — Джеральд с отвращением скривил губы.

— Полагаю, уехал, сэр, — ответил дворецкий.

— Еще кофе?

Джеральд отмахнулся.

— Интересно, на чем он уехал? Сомневаюсь, что люди, подобные ему, хорошо разбираются в лошадях.

Подобные ему? Снобизм чистой воды. Интерес но, что они скажут о такой девушке, как она, бедной учительнице, за ее спиной? Несомненно, подумают, что она приехала снискать расположение графа. Как ни прискорбно, они правы. Мэри почувствовала, как в груди что-то обиженно сжалось, попыталась расслабиться, стараясь сохранить естественное выражение лица. Эти молодые дворянчики очень походили на ехидных школьниц. Так что бояться нечего.

— Кстати, — отметил Джеральд, — подобные люди любят казаться теми, кем не являются на самом деле.

— Можно подумать, ты хорошо разбираешься в людях. — Джеффри приподнял бровь. — Не пора ли тебе заиметь своего коня?

— Мне подарят жеребца на день рождения, — пробурчал, сгорбившись, Джеральд. — И фаэтон в придачу.

— Да поможет нам Бог, — вполголоса пробормотал Джеффри.

Дверь отворилась, в комнату вошел граф. Он обвел ледяным взглядом всех присутствующих, и занял место во главе стола. Граф производил столь же мрачное впечатление при свете серого утра, как и при искусственном освещении. Черный облегающий пиджак на широких плечах и аккуратно повязанный галстук, никакой повязки на руке. Вероятно, решил, что черного пиджака достаточно, однако кремовый жилет из дорогой ткани, расшитый синими узорами в виде веточек, говорил о том, что граф и не думал соблюдать траур.

Пробивавшаяся щетина, замеченная девушкой прошлой ночью, бесследно исчезла. Побрился. Как бы сказали ее девочки в моменты, когда, по их мнению она ничего не слышала, — дьявольски красивый мужчина. Наиболее подходящее слово. Его лицо своими жесткими чертами напоминало падшего ангела, который только что узнал о своей страшной судьбе.

О боже милостивый, да какая разница, как он выглядит. Она никогда его больше не увидит.

— Доброе утро. — Он ни к кому конкретно не обратился.

Оба юноши тихо пробормотали сдержанное приветствие.

— Доброе утро, милорд, — с вежливым спокойствием отозвалась Мэри. Она рассудила, что нехорошо с ее стороны обращаться с ним как с изгоем в его же собственном доме. Она будет с ним вежливой. Вдруг стало нечем дышать, словно граф одним присутствием выкачал воздух.

— Мисс Уилдинг, так рано и уже на ногах?

— Я по обыкновению рано встаю. — Девушка потягивала шоколад, больше не чувствуя его вкуса, все ее внимание сосредоточилось на нем.

К щекам подступил румянец. Мэри надеялась, что он ничего не заметил.

Граф рассказал Меннерсу о своих предпочтениях в еде, взял лежавшую рядом с тарелкой газету и погрузился в чтение.

Комнату заполнила гнетущая тишина. Кто-то должен был ее нарушить. По-другому невозможно. Он мог подумать, что они его обсуждали. А это не так. По крайней мере, не все время. Мэри почувствовала себя не в своей тарелке, словно кожей ощущая напряженную обстановку столовой.

Она подождала, пока он съест большую часть завтрака. Салли, похоронившая двух мужей, с видом эксперта всегда безапелляционно заявляла, что с мужчинами не стоит затевать разговор, пока они не наполнят желудок.

— Милорд?

Граф поднял глаза и нахмурился.

Возможно, он еще не насытился. Ну, в любом случае отступать поздно.

— Я бы хотела попросить вашего кучера отвезти меня в Сент-Ивс. Пора возвращаться домой.

— Не сегодня. — Граф снова нахмурился. — Через два часа будут зачитывать завещание. Ваше присутствие необходимо.

Завещание? Какое это имело к ней отношение?

— Полагаю, в этом нет необходимости.

Граф устремил на нее пронзительный взгляд.

— В таком случае разве стал бы я вам это говорить?

Мэри отвела взгляд и поставила чашку. В груди затеплился крошечный огонек надежды. Может быть, старик все-таки оставил что-нибудь для школы? Уж не поспешила ли она в своих суждениях, решив, что напрасно сюда приехала?

Граф наблюдал за девушкой, цинично скривив губы, словно она была каким-то стервятником, кружившим вокруг мертвой туши. В душе Мэри зародилось чувство вины, хотя и беспричинно. Школа казалась ей достойным поводом, несмотря на личную выгоду. Если раньше она лелеяла надежду на то, что за просьбой графа стояло нечто большее, теперь ясно поняла, это ее ничем не обоснованные предположения.

— Если это необходимо, я останусь.

Граф отодвинул в сторону тарелку и встал из-за стола.

— В одиннадцать часов в библиотеке, мисс Уилдинг. Постарайтесь не опаздывать.

Его слова привели девушку в негодование.

— Я никогда не опаздываю, милорд.

Он задержал на ней взгляд. Она могла поклясться что заметила в его глазах озорной огонек, который однако, слишком быстро исчез.

— Если вы, конечно, не потеряетесь.

Кровь подступила к лицу при воспоминании о том как он помог ей прошлым вечером найти дорогу в комнату, и о том, какие мысли возникли от его близкого присутствия рядом с ней. И необъяснимые желания, которым впредь нет места. Он поступил не по-джентльменски, напомнив ей об этом.

Граф ушел, не дожидаясь ответа, ни на мгновение не сомневаясь, что его поручения будут исполнены. В противном случае он обязательно что-нибудь придумает.

— Я на конюшню, — сказал Джеффри, — хочу взглянуть, чем там можно поживиться.

Он явно насмехался.

— Можно мне тоже пойти? — с мольбой в глазах спросил Джеральд.

— Если хочешь, — ответил кузен уже добрее. Такая перемена привлекла внимание Мэри. Он поклонился девушке, и оба юноши поспешили покинуть столовую.

И что теперь делать? Вернуться в комнату, рискуя снова заблудиться? Салли отпустила ее в аббатство не более чем на одну ночь, независимо от того, какие надежды Мэри тайно лелеяла в душе. Единственное что оставалось, — написать Салли обо всем, что с ней произошло, и сообщить, что она вернется на день позже. Таким образом, можно скоротать два часа до назначенного времени. Это намного приятнее, чем блуждать по холодным коридорам этого черт-те как построенного дома.

— Отведите меня в библиотеку, Меннерс. Кстати, там найдется перо и бумага?

Дворецкий поклонился:

— Да, мисс. Библиотека дальше по коридору. Вы не заблудитесь.

Как бы не так. Мэри это прекрасно понимала.

— Благодарю.

Он одарил ее доброй улыбкой:

— Во второй половине дня в деревню собирается лакей, если хотите, он может отправить ваше письмо. Позовите, когда закончите, он придет и заберет. Сургуч, бумагу и чернила вы найдете в ящике стола.

Мэри мило улыбнулась и была такова.

Мэри без труда нашла библиотеку.

Она представляла собой весьма завораживающее зрелище. Полки, заполненные книгами в кожаных обложках синего, красного и зеленого цветов, тянулись от пола до потолка вдоль трех обитых темными панелями стен. Деревянные стулья в произвольном порядке стояли у стола. У Мэри тут же проснулось желание почитать. Глубокие мягкие диваны и обитые тканью стулья так и манили гостя свернуться калачиком с книгой. Вся библиотека отлично просматривалась за большим дубовым столом.

В предвкушении наслаждения от многообразия книг Мэри разумно рассудила, что для начала надо написать Салли, а уж потом углубиться в чтение. Она села за массивный стол и принялась за письмо. Описала кончину благодетеля, напрочь позабыв все, что она хотела рассказать про нового графа.

Стоит ли упоминать о возможной, пусть даже и небольшой сумме, предусмотренной для нее в завещании. Мэри в задумчивости скользнула кончиком пера по подбородку. Выглядит самонадеянно. Она решила сообщить, что задержится на день или два.

Позвонив в колокольчик, она вызвала слугу, передала письмо и обратила внимание на книжное многообразие. Выбрала томик стихов Вордсворта и устроилась на одном из диванчиков у окна.

Однако долго наслаждаться не пришлось, примерно через полчаса мистер Савари, адвокат, который находился у кровати старика, пришел с коробкой бумаг и стал раскладывать их на столе.

Мэри решила оставаться на месте в самой дальней стороне комнаты, чтобы никому не мешать.

В начале двенадцатого в библиотеке стали собираться члены семьи. Первым пришел Джеральд с матерью. Миссис Хэмптон очень подходил черный цвет, прекрасно подчеркивая ее утонченные манеры. Должно быть, в молодости она была необычайно красивой женщиной. Вместе с сыном, не уступавшим матери в красоте, она устроилась рядом с пылающим камином недалеко от стола.

Следом неторопливой поступью важного денди с Бон-стрит вошел Джеффри. Не то чтобы Мэри когда-нибудь доводилось встречать денди с Бон-стрит, но она видела рисунки в газетах, читала об их нелепых ужимках и, используя силу воображения, с легкостью могла себе их представить. Приняв томную позу, он встал рядом с камином, опираясь одной рукой на каминную полку и задумчиво наблюдая за пламенем. Должно быть, сожалеет о том, что его лишили титула. Казалось, его больше ничего не заботило. Вероятнее всего, мысль о графе, который заведовал всеми финансами, не давала покоя.

В дверном проходе теснились слуги высшего ранга, дворецкий, экономка и джентльмен в мрачном костюме, который мог оказаться кем угодно, от священника и до управляющего имением. Каждый из них преисполнен надежд. Раз уж старый граф был щедр к ней на протяжении последних нескольких лет, зачем ему было экономить на слугах? Хотя, по правде говоря, он совершенно ей не нравился. Всем своим видом он источал зло.

Мэри с облегчением вздохнула при мысли, что ничем ему не обязана.

Но если бы он все-таки оставил для школы небольшую сумму денег в виде ежегодной ренты или единовременной выплаты, это стало бы настоящим счастьем. Мэри была бы ему очень благодарна, независимо от того, что она к нему испытывала. Она положила книгу на стол и сложила руки на коленях, стараясь напустить на себя равнодушный вид, дабы не выглядеть преисполненной надеждой.

А где граф?

Он незаметно вошел в библиотеку. Выглядел роскошней щегольски одетого Джеффри. Подчеркнутая строгость черного пиджака в сочетании с белым галстуком добавляли ему великолепия. В комнате стало трудно дышать.

Граф внимательно осмотрел библиотеку, ничего не упуская из виду. Мэри показалось, он остановил на ней взгляд и с облегчением вздохнул, словно опасался, что она куда-нибудь «учесала», как сказал бы кучер Салли. Тот постоянно употреблял подобные словечки.

Не обращая внимания на группу около камина, он развернул один из стульев и сел на него верхом. Скрестив за спиной руки, с мрачным видом уставился на адвоката.

— Можете начинать.

Суетливым движением адвокат поправил галстук сломал на свитке печать и разложил документ на столе.

— «Являясь последним…»

— Нет нужды зачитывать эту тягомотину, — прервал граф. — Давайте ближе к делу.

— Хорошо, милорд. — Адвокат глубоко вздохнул. — Говоря по существу, вы наследуете все имущественные права, а весь неограниченный в отношении наследования капитал перейдет мисс Уилдинг при условии если она выйдет замуж в течение года.

Мэри почувствовала на себе твердый как сталь взгляд графа под насупленными бровями. На скулах заходили желваки.

Что сказал адвокат? Нет, она все прекрасно расслышала. Но что это значит? Неограниченный капитал.

— Десять гиней для Меннерса, пять для госпожи Дэвис, еще десять для Рэгвелла за его безупречную многолетнюю работу.

Слуги отозвались одобрительным бормотанием. Адвокат махнул рукой, и они дружно покинули библиотеку.

Миссис Хэмптон приложила руку к горлу.

— А как же мой сын? И Джеффри?

— Насколько я понимаю, покойный успел раздать свои безделушки еще до… своей…

— Смерти! — прогремел граф.

— Я получил его кольцо, — объявил Джеральд, выставив ладонь на всеобщее обозрение.

— Печать Бересфордов принадлежит мне, — обрушился на него граф.

— Это кольцо моей бабушки, — проговорил Джеральд, потирая нос.

— Где же тогда печать? — нахмурился граф.

Джеральд пожал плечами.

— Там же, где и его деньги, — сухо произнес адвокат.

Миссис Хэмптон побледнела еще сильнее:

— Я думала, должно остаться… — Она осеклась.

Граф встал и устремил взгляд на адвоката.

— Каков же размер этого капитала? — тихо проговорил он, однако ни у кого из присутствующих не возникло сомнения, что в душе он с трудом сдерживает гнев. — Все это, — проскрипел он.

В библиотеке повисла зловещая тишина. Граф устремил взгляд на Мэри. Прежде чем снова обратился к адвокату, она успела заметить, как в глубине его глаз заплясали адские искры.

— Как вы могли допустить такое безобразие? Разделить деньги и землю! Неслыханно! Какой человек в здравом уме на это решится?

— Покойный граф не всегда поступал разумно, особенно когда дело касалось… — едва дыша, пролепетал он.

— Его наследника, — отрезал граф.

— Я следовал инструкциям, — начал оправдываться адвокат.

Граф снова устремил на Мэри ледяные серые глаза.

— Как ловко у вас получилось, мисс Уилдинг.

Мэри напряглась. Ее охватило праведное возмущение.

— Я не понимаю, что все это значит, — по крайней мере, она надеялась на то, что просто неправильно поняла слова адвоката.

— Вам несказанно повезло, а мне достались расходы.

Значит, она хорошо поняла. Как такое возможно?

— Но ведь все можно изменить, — предположил граф.

Адвокат покачал головой.

— Если в течение года мисс Уилдинг выйдет замуж, получит весь доход от поместья. Если нет все деньги перейдут к государству. — Он посмотрел на бумаги. — Если, конечно, она не скончается до конца этого года.

— Что произойдет, если она умрет? — резко спросил граф.

Мэри замерла на месте. По телу пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Этот мужчина говорил о ее смерти как о само собой разумеющемся явлении. Вот уж точно воплощение зла.

— В таком случае деньги перейдут к вам или к вашему наследнику или мистеру Джеффри, если вы умрете раньше его. — Адвокат виновато улыбнулся глядя на молодого человека.

Негодяй упивался наслаждением, глядя на то в какой шок повергли графа слова душеприказчика.

Граф что-то тихо пробурчал себе под нос.

— Очевидно, старик повредился умом. Что об этом думают судьи?

— Мой отец не сумасшедший, — надменно провозгласила миссис Хэмптон. — В семье Бересфорд никогда не было безумцев. Хотя откуда вам это знать если у вас нет с нами ничего общего.

Мэри молча слушала их разговор, все прекрасно понимала, однако ее не покидало чувство, что это происходило не с ней. С трудом взяв себя в руки, она сглотнула и произнесла:

— Согласно завещанию, чтобы вступить в законные права, мне необходимо выйти замуж?

Адвокат строго кивнул:

— Да, все так. В течение года.

— За кого?

Граф скривил губы в мрачной улыбке.

— Хороший вопрос, не так ли?

Мэри вскочила с места, крайне возмущенная.

— Вы проявляете чрезмерное участие, сэр.

Вынужденный также встать со стула, граф грустно улыбнулся:

— Мне помнится, вы говорили, что далеко не глупы, мисс Уилдинг.

Мэри посмотрела на него в упор.

— Он хочет сказать, что вы должны выйти замуж за него, — нахмурился Джеральд, — но вы можете обручиться с Джеффри или со мной. Спутаем ему карты.

Граф помрачнел, но ничего не ответил.

Мэри подошла к адвокату. Тот вытащил платок и вытер со лба мелкие капельки пота.

— Так что, мистер Савари, это правда? — спросила Мэри. — По завещанию покойного графа я должна выйти замуж… — она махнула рукой в сторону графа, — за него?

— В документе об этом ничего не сказано, мисс Уилдинг. — Адвокат сглотнул. — По закону никто не может требовать от вас вступать в брак с определенным человеком. Может быть, есть кто-то… — Слова адвоката заглушило низкое рычание, вырвавшееся из груди графа.

Кто-то. Мэри сначала захотелось рассмеяться, потом зарыдать. Она школьная учительница. И ростом как каланча. Надо признать, внезапно разбогатевшая каланча. Она взглянула на графа. Несомненно, уже завтра около ее двери вырастет очередь из желающих взять ее замуж.

— Только через мой труп.

— Или мой, — вмешалась она, осознав всю гнусность своего положения.

— То-то же, — согласился граф.

— Вы хотите сказать, что собираетесь на мне жениться?

Он задержал на девушке тяжелый взгляд, на мгновение показалось, она увидела в его ничего не выражавших глазах проблеск симпатии. Однако вскоре его взгляд стал острым как сталь, и Мэри поняла, что ошиблась.

— Жениться, чтобы угодить дедуле? — прохрипел он. — Да ни за что на свете.

Мэри вздрогнула от резкого ответа. Обрадовалась, что, повернувшись к адвокату, он не увидел ее реакцию.

— Должна же быть хоть какая-то лазейка, которую вы не приняли в расчет. Принесите документы в мой кабинет. Я хочу их досконально изучить.

С этими словами граф вышел из комнаты.

Миссис Хэмптон бросила в сторону Мэри осуждающий взгляд.

— Пойдемте, Джеральд, Джеффри. Нам надо поговорить. — Она вышла из комнаты, потащив за собой юношей, всем своим видом демонстрируя глубокое возмущение.

Не зная, что делать, Мэри решила отправиться в свою комнату. Необходимо было подумать о новом повороте событий. Оставалось лишь уповать на то, что граф найдет выход из этой запутанной головоломки. Она определенно не хотела выходить за него замуж, как, впрочем, ни за кого другого. Девушка уже много лет назад похоронила надежду на счастливое замужество.

— Э-э, мисс? — окликнул ее Савари.

— Да?

— Есть кое-что, о чем я забыл упомянуть его светлости.

Мэри искоса взглянула на адвоката. Забыть о чем-либо рассказать его светлости значило совершить серьезный промах, учитывая его настроение. Она никогда бы не подумала, что он мог допустить подобную оплошность.

— О чем вы забыли сказать?

— Он помешал мне зачитать все по порядку. — Адвокат зашуршал документами. — Вы должны получить его разрешение. Кого бы вы ни выбрали в качестве мужа, граф должен его одобрить.

Мэри едва не задохнулась от возмущения при мысли, что ей так или иначе придется потакать прихоти графа. Особенно в столь личных вопросах. Ей потребовалось много лет напряженной работы, доказывая себе, что она способна работать учителем и быть независимой. Она не собиралась отказываться от свободы и идти на поводу желаний какого-то малознакомого человека.

— Советую вам поспешить обрадовать его светлость хорошей новостью. Полагаю, он почувствует себя гораздо лучше.

— Вы так думаете?

В душе Мэри распирало от смеха.

— Не имею ни малейшего представления о том, что происходит в голове его светлости, — что правда, то правда. — Прошу меня извинить.

Мэри вышла из библиотеки. Либо гнев обострил чувство ориентации, либо она начинала привыкать к аббатству, но она без труда нашла свою комнату.

Внутри было холодно. Мэри подумала, что всему виной каменные стены, и принялась растирать руками плечи. Здесь недостает гобеленов и пылающего очага. Накинув на плечи старый шерстяной платок, Мэри разворошила тлеющие головешки и добавила еще угля.

Села на край кровати и уставилась в окно. Отсюда виднелись разрушенные стены того, что когда-то было церковью. За ее пределами разбиваюсь о скалы бушующее море.

Наконец она позволила себе подумать над тем, что произошло не так давно в библиотеке.

Силы небесные! Выйти замуж и унаследовать целое состояние! Как такое могло случиться?

Она и не думала о замужестве, была не из тех женщин, которых мужчины берут в жены. Им больше по нраву маленькие, изящные жеманницы, сродни тем, которых она обучала в Школе Ледбрук. Еще какое-то время назад от одной только мысли о том, чтобы стать женой и матерью, ее сердце начинало колотиться быстрее. А уж когда она подумала о мистере Эллардайсе, который был к ней так внимателен, провожал домой из церкви, обращался как с настоящей леди и собирался, как ей тогда казалось, сделать решительный шаг, ее сердце выпрыгивало из груди. Их общение продолжалось до тех пор, пока Салли не поняла, что он притворяется. Он искал расположения, чтобы приблизиться к одной из ее учениц, богатенькой наследнице. При расставании он ясно дат ей понять, что думает о ней как о женщине. Его слова были так оскорбительны и неприятны, что Мэри укрепилась в мысли, что никогда не выйдет замуж.

Она решила, что ее истинное призвание — находиться с девочками и преподавать. Это ее семья. Ученицы оставались с ней лишь короткий промежуток времени. Расставание с ними бываю для нее настоящей пыткой. Это не выглядело так, словно они ее бросают, скорее походило на то, что она благословляет их, отпуская в большой мир.

А теперь чужой для нее человек, покойный граф хотел втянуть в замужество с мужчиной, которого она едва знала. Мэри сглотнула. Интересно, каково это: быть замужем за таким человеком? Он бы захотел наследника. Родить детей. Создать семью, о которой она всегда мечтала. Сердце забилось быстрее. Представив себя в роли матери, она почувствовала, как защемило в груди.

Отнюдь не романтическая любовь послужит основанием такому супружеству. Так, брак по расчету. Обычное дело. Знатные люди сплошь и рядом заключают между собой взаимовыгодные соглашения.

Вряд ли графа привела в восторг необходимость взять ее в жены, чтобы обладать тем, что принадлежит ему по праву. Воля покойного, изложенная в завещании, привела его в неподдельный ужас. Словно он столкнулся лицом к лицу с судьбой, которая казалась хуже смерти.

Мэри вцепилась пальцами в колени, чтобы унять дрожь. О боже, пусть все окажется дурным сном. Пожалуйста, пусть она проснется и поймет, что это всего лишь кошмар.

Однако она не спала, как никогда воспринимая ужасающую для нее реальность.

Что бы посоветовала ей Салли? Ни на йоту не доверять такому человеку, как он. Мэри живо представила суровый взгляд подруги и знакомые нотки в голосе. Она оказалась права на счет Эллардайса. Только подумайте, как легко с ней распрощался отец после смерти матери. Мэри не могла спросить мнение Салли. Оставалось полагаться на здравый смысл. И хуже того, независимо от слов или действий графа, ей хотелось ему довериться.

Постепенно она успокоилась, дыхание обрело размеренный ритм, дрожь в теле утихла. Она решила никого насильно не вести к алтарю. В особенности такого мужчину, как он.

Мэри почувствовала, как заныло сердце от душевной боли, которую кто-то с менее практичным складом ума назвал бы разочарованием. Пусть другие женщины предаются романтическим грезам. В ее жизни нет места подобным глупостям.

Должен же быть выход из этого тупика. Несомненно, граф его найдет. По плечам вновь пробежали мурашки.

Ни граф, ни другие члены семьи не спустились к ужину. Мэри трапезничала в гордом одиночестве в столовой и чувствовала себя дурой. Три лакея и дворецкий тратили свое время, обслуживая ее. Если бы она знала раньше, попросила принести ужин в комнату. Постаралась как можно быстрее закончить и отказалась от предложения выпить чай в гостиной.

— Вы не знаете, где граф, Меннерс?

— У себя в кабинете, мисс.

— Где это?

— В южном крыле, мисс. — Поклонившись, дворецкий удалился.

Оставшись одна, Мэри, повинуясь не столько благоразумию, сколько решимости, отправилась на поиски, чтобы вместе прийти к какому-нибудь соглашению по их общему будущему.

Возле столовой она повернула направо, поскольку слева располагалась северная башня и ее комната. Следовательно, если рассуждать логически, южное крыло должно находиться на противоположной стороне, если, конечно, коридоры никуда не сворачивали. На деле оказалось иначе.

Поблуждав часа полтора по дому, Мэри снова набрела на столовую, готовая сдаться.

Существовал еще один коридор, в который она не заглядывала, он казался уже и темнее остальных. Мэри сделала глубокий вдох и решилась в него войти. Там была всего одна дверь.

В коридор из нее пробивалась полоска света. Мэри заглянула. Ага. Кабинет. А вот и его владелец. Комната оказалась небольшой, с огромным количеством бухгалтерских книг на полках, тянувшихся до самого потолка, позади потертого заваленного бумагами стола. Поставив одну ногу на решетку камина и упершись локтем о полку, он наблюдал за пляшущими языками пламени очага. У его ног лежал пес.

Его трудно было назвать элегантным мужчиной, однако в облике не было ничего такого, что могло бы вызвать женское недовольство, особенно сейчас, когда выражение лица было скорее задумчивым, нежели жестким и непреклонным, тем более с такого расстояния. Он выглядел несколько старше ее. Вероятно, чуть за тридцать.

Сердце девушки учащенно забилось, в горле пересохло. Граф ее пугал. Если разглядывать его и дальше, она не решится открыть дверь, чего доброго, испугается окончательно и вообще убежит. Мэри резко постучалась в дверь.

Граф и его пес одновременно подняли голову. К счастью, животное тут же опустило морду на лапы и закрыло глаза.

Чего не скажешь о его светлости. Мэри завладела его вниманием. Она физически ощущала тяжелый взгляд. На мгновение, очень короткое мгновение, ей показалось, что она заметила в его глазах теплоту, словно он был рад ее видеть.

Однако взгляд тут же остекленел, губы плотно сжались.

Возможно, она ошибалась. Вероятно, он ждал кого-то другого, потому что минуту назад в глазах застыл холод, словно он был на кого-то зол. И все же Мэри чувствовала, что его гнев направлен не на нее. Казалось, граф страдал от душевных переживаний.

Он вышел на середину комнаты и сухо поклонился:

— Мисс Уилдинг.

Мэри с трудом подавила в себе желание убежать и склонилась в реверансе:

— Лорд Бересфорд.

— Вы снова потерялись? Хотите, чтобы я вас проводил в комнату? Если позволите, я позову Меннерса.

Несмотря на иронию, Мэри почувствовала, как от его голоса сердце сначала замерло, а потом заколотилось как бешеное. Никогда в жизни она так сильно не нервничала в присутствии мужчины. В силу работы ей не приходилось встречать много мужчин. По большому счету это были отцы учениц, которые всегда куда-то спешили. Или воздыхатели девочек, но их необходимо было держать в стороне.

Мэри решила не обращать внимания на его насмешки и смело шагнула в комнату.

— Вы не могли бы уделить мне несколько минут, ваше сиятельство? Мне нужно с вами поговорить.

Граф нахмурился, однако жестом предложил ей сесть на удобный мягкий стул перед столом. Сам же обошел вокруг и сел напротив, расчистив перед собой место, отложив бумаги в сторону. Его лицо оказалось полностью в тени, тогда как на нее падал яркий свет.

— Чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался он, тем самым немного ее успокоив.

— Нам надо поговорить о завещании.

Мэри почувствовала, как он напрягся, хотя его ладони, сложенные вместе на испачканном чернилами столе, оставались полностью расслабленными. У него были сильные руки с широкими тупыми пальцами, обветренной от непогоды кожей и сбитыми костяшками. Руки труженика, но никак не дворянина.

Выдержав короткую паузу, он вздохнул так тихо, словно пытался контролировать дыхание. Мэри почудилось, что она застала его врасплох.

— Если хотите, давайте побеседуем, — равнодушно отозвался он.

— Адвокат не говорил, как можно нарушить условия завещания?

— Нет. В этом отношении вам ничего не угрожает.

Он видит в ней охотницу за приданым. У девушки возникло желание разбить что-нибудь тяжелое о его голову.

Хотя с чего ему думать по-другому, учитывая условия завещания?

Напряжение возрастало.

— Не хотели бы вы объяснить, почему граф… мой дедушка, — он с трудом выдавил из себя последнее слово, — оставил вам большую часть наследства?

— Он помогал школе, в которой я училась, а потом стала работать, поддерживал меня, когда я осиротела. Это все, что мне известно.

Граф издал звук, похожий на усмешку.

— Это чистая правда, — Мэри возмутилась до глубины души, — я клянусь.

— Значит, он не был вашим любовником? — Граф положил ладони на стол.

— Вы шутите? — вырвалось у нее.

Судя по тишине, которая последовала за ее словами, граф был серьезен как никогда.

— Как вы только посмели такое предположить? — Мэри вскочила с места.

— Сядьте, — холодно произнес он. — Вы хотели поговорить. Так давайте продолжим.

— Если вы не перестанете меня оскорблять, я отказываюсь с вами разговаривать.

— Сядьте-ка лучше сами, иначе я вам помогу. — Несмотря на мягкость в голосе, слова выглядели угрожающе.

Мэри ни на минуту не усомнилась в том, что за этим непременно последуют действия.

— Только попробуйте меня тронуть, я закричу.

Граф помрачнел.

— И кто придет к вам на помощь, сами подумайте.

Никто. Мэри сглотнула.

— Пожалуйста, мисс Уилдинг, — продолжил он с недовольным вздохом. — Садитесь. Вы правы. Нам есть что обсудить.

Мэри минуту колебалась. Стоило больших усилий взглянуть на него, однако глупо все бросить и убежать. Она села и сложила руки на коленях.

— Хорошо, только не надо впредь наводить на меня напраслину.

Граф не отвел взгляда, продолжал смотреть на нее.

— Взгляните на вещи моими глазами. Я пытаюсь понять, почему дед оставил вам наследство. Вполне логично предположить, что вы его любовница.

Мэри встрепенулась, в душе заклокотал гнев.

— А вы не могли предположить, что я оказала ему услугу? Может быть, спасла его от опасности.

— Какой такой опасности? — фыркнул он.

— Ну, допустим, он как-то приехал в школу, где я преподаю, и на него напали разбойники. Увидев его из окна класса, я могла броситься на помощь вместе со своими девочками. Сами знаете, для мужчин нет ничего страшнее оглушительных визгов женщин, особенно если они вооружены зонтиками.

О боже, и такая нелепость могла прийти в голову? Мэри почувствовала, как напряглись мышцы живота.

После прибытия в этот дом ей нечасто приходилось так много болтать.

Граф взял перо и начал вертеть его в руке. Мэри зачарованно смотрела на него. Впервые она увидела его волнение.

— Но ничего подобного не случилось, — сухо подметил он.

— Однако признайтесь, моя версия не особенно отличается от вашей по степени безумства. Он был очень пожилым человеком.

— Вздумали пошутить надо мной, мисс Уилдинг? Смею заверить, вы затеяли опасную игру, и неизвестно, кто из нас одержит в ней победу.

— Я понятия не имею, почему он оставил все деньги именно мне.

— Будем надеяться, это так. Не приведи бог, я узнаю, что вы причастны к заговору, сильно пожалеете.

Мэри почувствовала скрытую угрозу.

— Могу вас заверить…

— В этом нет нужды. Свадьба не состоится.

— Интересно, что вы такого сделали, чтобы заслужить такую ужасную судьбу?

Казалось, граф не обратил внимания на ее иронию.

— Я родился и сделал первый вздох. — Перо сломалось в его руке.

Мэри вздрогнула.

Граф отбросил сломавшиеся концы в сторону.

По спине девушки пробежала дрожь. Она поборола инстинктивный порыв к состраданию.

— Не очень-то правдоподобно.

— Как и ваша история с нападением.

Мэри нахмурилась. Пришло время разыграть единственную карту, в надежде, что она окажется козырной.

— Почему бы мне просто не оставить все деньги вам? Для себя мне нужно совсем немного.

— Идеальное решение.

Мэри вздохнула с облегчением. Она и представить не могла, что он так быстро согласится.

— Тогда утром я уеду, как только все бумаги будут подписаны.

— Нет.

— Почему?

— Так не пойдет. Деньги перейдут вам только в том случае, если вы выйдете замуж. Я подключу лучшие юридические силы, чтобы разобраться в этой ситуации, а пока вы останетесь здесь.

— Не могу. Меня ждут в школе.

— Тогда скажите мне, кем вы доводитесь старику? — Он нетерпеливо застучал костяшками пальцев. — Может быть, он ваш отец?

— Прошу прошения. — Мэри всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть выражение его лица и понять, шутит он или говорит серьезно. — Вы думаете, я его незаконнорожденная дочь?

— Вы похожи на Бересфордов.

Он решил, что они родственники? У Мэри перехватило дыхание, сердце забилось изо всех сил. Казалось, в кабинете резко стало нечем дышать. Ей тоже приходила подобная мысль. Вернее, отчаянная надежда, только совершенно не в такой форме, в какой представил граф. Господи, неужели он подумал, что старик потребует, чтобы внук женился на тете? Формальный инцест, даже если в его жилах нет ни капли крови Бересфордов.

— Это отвратительно.

— Вот именно.

— Завтра же утром я уезжаю. — Мэри вскочила и направилась к выходу.

Не успела она добраться до двери, как ее опередил граф. Пристально посмотрел, одной рукой придерживая дверь, чтобы та не открылась. Для крупного мужчины он двигался на удивление быстро и бесшумно.

Увидев плотно сжатые губы и вспышки молний в глазах, Мэри решила, что он крайне недоволен.

— Мисс Уилдинг, вы никуда не пойдете, пока я сам этого не позволю.

— У вас нет надо мной власти. — Мэри отпрянула к двери.

— Как видите, есть.

— О чем вы? — У нее перехватило дыхание.

— Если следовать завещанию, вы моя подопечная.

Глава 3

— Насколько мне известно, Савари довел до вашего сведения, что вам нужно мое разрешение, чтобы выйти замуж.

— Это не дает вам права быть моим опекуном.

— Верно, но, поскольку я унаследовал графский титул, это обязывает взять вас под опеку.

— Покойный граф не был моим попечителем. Мне не нужен опекун. Уже много лет я живу на собственные средства.

— Вы жили за счет помощи графа, — он указал на бухгалтерскую книгу, — каждый квартал выделялась определенная сумма на содержание и образование мисс Уилдинг. Надо признать, королевская сумма. — Взгляд графа скользнул по груди девушки, которая то вздымалась, то опускалась от частого дыхания.

Он снова заглянул ей в лицо, на скулах заходили желваки.

— Потом вы явились сюда в лохмотьях с надеждой получить еще денег.

Черт бы побрал его и эти ужасные обвинения. Мэри развела руками, граф схватил ее за запястье. Его пальцы, словно железный обруч, сковали ей руку.

— Чтобы застать меня врасплох, вам надо быть проворнее. Как вы думаете, что я за человек?

Лицо графа потемнело.

— Бересфорд. — Он отбросил ее руку в сторону.

Мэри раньше и предположить не могла, что в одно слово можно вложить столько ненависти. Граф произнес его с таким чувством, словно его язык обожгла кислота.

— Вы Бересфорд.

— Сомневаюсь, что с вами многие согласятся. Уж точно не я.

— Тогда вы не должны были наследовать титул.

— Вы снова отклоняетесь от темы, мисс Уилдинг.

Разговор стал крайне неприятным и скользким, как угри.

Я уже достаточно наслушалась ваших обвинений.

— Вы хотите сказать, что явились сюда вовсе не за деньгами.

— Нет. Вернее, да, но для школы. — Она покраснела. Нужна новая крыша. До вчерашнего вечера мне ни разу не доводилось видеться с графом. Я ничего не знаю об огромных суммах денег, выделенных для меня или для Ледбрука.

Граф бросил взгляд через весь кабинет на стол, на котором лежала бухгалтерская книга. Он определенно не верил ее словам.

Мэри почувствовала сильное жжение от подступавших к глазам слез. Она была уверена, что это все неправда, если только… Нет, она этому ни за что не поверит.

— Я должна вернуться в школу. Мне необходимо поговорить с миссис Ледбрук.

Граф так пристально посмотрел на нее, что тут же захотелось отвести взгляд. Но она не смогла. Не осмелилась, иначе бы он решил, что она лгунья.

Да какая разница, что он подумает?

Мэри не намерена была уступать. Она снова заметила в его серых, походивших на расплавленное серебро глазах теплоту, которая, казалось, распространилась по всему телу. Мэри густо покраснела, сердце бешено забилось, словно она совершила пробежку.

Граф медленно опустил ладонь ей на плечо и провел по руке, словно хотел изучить контуры.

Выражение его лица оставалось мрачным, будто он не хотел этого делать, но не смог устоять.

Мэри вскинула голову и приоткрыла рог, чтобы возразить… Как вдруг ощутила нежное прикосновение его теплых бархатистых губ к своим. Зародившаяся в животе дрожь мигом распространилась по всему телу.

Она почувствовала, как он провел языком по ее губам, вызывая сладостное томление в теле. Со вздохом блаженства она приоткрыла рот. Их губы слились в лихорадочном порыве. Мэри обвила руками его широкие плечи, граф обхватил ее за талию, крепче прижав к своему крепкому телу.

Мэри чувствовала биение его сердца и ощутила, как пульс застучал в висках. Это было подобно удару молнии, страшному, но захватывающему явлению, от которого нельзя оторваться.

Пробормотав что-то себе под нос, граф резко отступил назад, в его глазах застыло выражение крайнего изумления.

Дрожь, еще минуту назад пронзившая Мэри постепенно прошла. Что, ради всего святого, она здесь делает? А граф, что он себе позволяет?

— Да как вы посмели, сэр? — изумленно проговорила она, плотнее укутываясь в шаль.

С его губ сорвался короткий вопрос.

— Посмел что?

— Поцеловать меня.

— Это вы меня поцеловали.

Неужели она? Мэри и предположить такого не могла, хотя не помнила в точности, как все произошло.

— Только не думайте, что у вас получится заставить меня выйти за вас замуж и испортить мне репутацию. Меня, знаете ли, такое положение вещей совершенно не устраивает.

— И каков план? — Граф широко распахнул глаза, долгое время внимательно изучал девушку, словно пытаясь понять. — Знайте, я докажу, вас подослал мой дед. Я выведу вас на чистую воду, чего бы мне это ни стоило. Вы плохо представляете, на что я способен.

Мэри все прекрасно могла вообразить. Этот человек способен на все, что угодно. То, каким путем он будет достигать своей цели, волновало ее не так сильно, как мысли, роящиеся в голове. Она вспомнила их поцелуй и теплоту его тела.

— Самое лучшее, что вы можете сделать, — отправить меня на тот свет.

Взгляд серых глаз стал холодным как сталь. Лицо приняло жесткое выражение.

— Решили, я об этом не задумывался?

Дыхание девушки участилось, сердце забилось так сильно, что она потеряла способность ясно мыслить. Теперь все время придется быть начеку, но она сумеет за себя постоять.

* * *

После ночи беспокойного сна Мэри с трудом могла вспомнить сновидения, ее сильно лихорадило, она предположила, что ей снился граф и его поцелуй. Проснувшись, она обнаружила оставленный Бетси возле кровати поднос с чашкой горячего шоколада и свежеиспеченными рулетами.

— Который час?

— Девять часов, мисс.

Так поздно? Как можно после долгого сна чувствовать себя разбитой? Видимо, ложась спать, Мэри не удалось справиться с нескончаемым вихрем беспокойных мыслей. А может быть, она не смогла выбросить из головы страшные слова. Решили, я об этом не задумывался?

— Погода, похоже, налаживается, мисс. — Бетси встала на колени, чтобы подбросить угля в камин. — Довольно тепло для этого времени года.

Мэри выскользнула из постели и подошла к окну.

— И правда. Пойду-ка я прогуляюсь. — С присущей ей расторопностью девушка быстро надела свое лучшее платье.

Бетси поднялась с колен.

— Летом съезжается много туристов посмотреть на руины, — проговорила служанка, наблюдая за тем, как Мэри застегивает пуговицы. — Они очень старые. Поговаривают, что их населяют духи старых монахов, убитых королем Генрихом.

Мэри спрятала простой льняной шарф в корсаж и взяла щетку.

— Глупые суеверия. — Резкими движениями она принялась расчесывать волосы. — Ты сама-то когда-нибудь видела привидение? — Она взглянула в зеркало на отражение служанки, которая заметно побледнела.

— Нет, мисс. — Бетси вздрогнула. — Я уже три года работаю здесь, но ни разу не ходила туда ночью.

Мэри намотала волосы на пальцы и потянулась к шпилькам.

— Вообще звучит заманчиво. Я обязательно схожу к руинам. — Она пожалела, что вместо того, чтобы изучить карту местности в библиотеке, увлеклась чтением романтической поэзии.

— Может быть, мисс желает, чтобы я занялась ее прической? — поинтересовалась Бетси, искоса глядя на нехитрый пучок на голове Мэри. — Я могу уложить волосы не хуже служанки миссис Хэмптон, если, конечно, хотите. Я много тренировалась на других девушках.

В ее голосе прозвучали нотки сожаления.

— Да ты, Бетси, намереваешься стать горничной?

Та густо покраснела, глаза заблестели.

— Да, мисс. Я хочу этого больше всего на свете. Мой брат работает на оловянных рудниках Бересфорда. Если я заполучу более оплачиваемую работу, он сможет пойти в школу.

Ее рудники. Или они будут принадлежать ей только после замужества?

— Там тяжело работать?

Бетси заметно смутилась.

— Работа не легкая, но управляющий мистер Трелони честный человек.

— Сколько лет твоему брату?

— Десять, мисс. Он работает вместе с отцом. Ходит гордый, как павлин.

Узнав, что в таком юном возрасте дети вынуждены работать на руднике, Мэри стало не по себе. Что поделаешь, семье нужны деньги. Став владелицей рудников, она смогла бы что-нибудь изменить. Однако, чтобы это сделать, необходимо выйти замуж. Полнейшая неразбериха получается. Быть школьной учительницей — одно, а богатой наследницей — совершенно другое. Кроме того, несложно догадаться, если она выйдет замуж за графа, он возьмет бразды правления в свои руки. Он не из тех мужчин, которые станут прислушиваться к женщине.

В этом случае стоит обзавестись компетентным адвокатом, который помог бы разобраться во всей этой сумятице. Даже если Салли Ледбрук не самый радушный человек, по крайней мере, она обладает здравым смыслом.

— Давай ты как-нибудь в другой раз поможешь мне с волосами. На сегодня достаточно.

Как ни странно, Мэри давала поручения, а Бетси, похоже, принимала это как должное. Служанка сделала реверанс и вышла из комнаты.

О господи, Мэри надеялась, что Бетси не слишком огорчится, что нет другой работы. Мэри было просто невыносимо здесь оставаться. Особенно узнав, что граф Бересфорд думал о ее смерти как о возможном варианте разрешения непростой ситуации, в которой оба оказались.

Кроме того, ей крайне важно было обсудить с Салли вопрос, который его очень заботил. Деньги. Должно же быть какое-то правдоподобное объяснение их незаконного присвоения. Граф неверно его истолковал.

Мэри принялась за шоколад, поедая столько рулетов, сколько могла в себя вместить. Она завернула в салфетку пару оставшихся и спрятала их в ридикюль, чтобы поесть в дороге, тщательно посчитала монеты и с облегчением вздохнула, обнаружив, что на оплату дилижанса до Уилтшира денег хватит. Упаковав чемодан, Мэри закуталась в зимний плащ, надела шляпку и направилась к боковой двери, которую заприметила еще во время блужданий по дому. Она отчаянно надеялась, что снова сможет отыскать ее в бесконечном лабиринте коридоров и лестниц.

После нескольких неудачных попыток наконец-то нашла заветную дверь. Быстро оглядевшись, убедилась, что ее никто не заметил. Она повернула черное железное кольцо, соединенное с замком, и с усилием дернула. Ручка выскользнула из рук, и тяжелая дверь, подхваченная сквозняком, с оглушительным хлопком ударилась о стену.

Сердце Мэри готово было выпрыгнуть из груди. Вдруг кто-нибудь услышал? Что, если они спустятся? Она не стала задерживаться, вышла на улицу и после секундного колебания закрыла за собой дверь.

Мэри не ожидала, что ветер будет такой сильный. Она надела капюшон и потянула ленты, оглядываясь на разрушавшиеся стены и заросшие сорняками каменные арки. Мрачные зубчатые башни зловеще выделялись на фоне свинцового неба, хотя в солнечный денек они, несомненно, напоминали бы о прекрасной старине.

Крепче вцепившись в чемодан, она направилась через руины в северном, как надеялась, направлении. И вдруг увидела перед собой зеленое пятно. Не море и не скалы. Вдали, пересекая парк, скакал всадник на великолепном черном жеребце, за ним по пятам бежала собака.

Граф. Кто же еще? С непокрытой головой и развевающимися на ветру полами пальто он был похож на всадника Апокалипсиса, мужчину, обладавшего мистической силой. В действительности он просто хотел заполучить то, что ему полагалось по праву рождения. Мэри оказалась у него на пути. Стоило ей об этом подумать, как тут же становилось не по себе.

Осознав, что она, должно быть, повернула на юг, Мэри, обогнув руины, стремительно двинулась в другом направлении, вверх по холму.

Ветер все усиливался, задувал в уши, трепал ленты шляпки и полы плаща вокруг ног. Мэри хватала ртом воздух, задыхаясь от сильных порывов. Чтобы быстрее добраться до Сент-Ивса, придется ускорить шаг.

Мэри облизнула губы и с удивлением почувствовала привкус соли на языке. Море. Интересно. Она никогда бы не подумала, что и воздух может быть соленым. Мэри опустила голову в поисках тропинки через скалы. Взбираться наверх становилось труднее, приходилось каждый раз внимательно следить за каждым шагом, чтобы не упасть. Наконец она остановилась и огляделась.

В нескольких футах перед ней земли видно не было, все, что она могла лицезреть, — серые бушующие волны с белыми пенными гребешками. Мэри посчастливилось остановиться именно в этом месте.

Но где дорога, про которую говорил Джеральд? Мэри огляделась по сторонам и решила пройти по еле заметной тропинке, которая вела вдоль вершины скалы и скорее походила на тропку для овец, нежели для людей.

Ветер, казалось, намеренно осложнял путь, но Мэри упорно продолжала идти в опасной близости от самого края.

Сильный порыв ветра откинул капюшон и сорвал шляпку, которая, удерживаясь на лентах под подбородком, теперь болталась за спиной. Из пучка выбились пряди волос и затрепались на ветру. Снизу раздался рев, подобный грому.

Мэри наклонилась и глянула через кустарник на бушующие воды. Несомненно, адская кухня должна выглядеть и реветь, как это море. Рычащие волны, отступая назад, обнажали острые камни у подножия скалы. Слева от себя девушка заметила скалистую бухту с небольшим песчаным пляжем.

Вдалеке небо и море слились в огромную серую мглу. После жизни в небольшой уилтширской деревушке Сарум мир казался просто огромным. Мэри встала спиной к ветру и, вдохнув его чистую природную силу, почувствовала себя совершенно невесомой. Не смогла удержаться и рассмеялась. Еще никогда в жизни она не испытывала такой необузданной силы и свободы.

Вдруг Мэри почувствовала толчок в спину, раскинула руки в стороны, чтобы не потерять равновесия. Чемодан полетел вниз с обрыва, земля ушла из-под ног.

Она закричала.

Глава 4

Чья-то рука крепко схватила ее за талию, в то же мгновение Мэри оторвалась от земли. На несколько секунд, которые, казалось, длились часы, она повисла над бушующим морем. Та же рука вывернула ей запястье, и она упала на что-то твердое. Не на землю, а на крепкие мускулистые ноги, сжимавшие седло.

Зубы застучали, сердце бешено заколотилось, Мэри подняла глаза и увидела перед собой графа. Щелчком языка он скомандовал лошади отойти от обрыва. С ума что ли сошел? Они запросто оба могли сорваться в пропасть.

Отъехав дальше от края, он остановил лошадь и развернулся. Теперь море было у них за спиной. Вдоль скал навстречу бежал пастух, сжимая в руке крюк. Взмахом руки граф показал, что все в порядке, хотя ошибался. Пастух махнул рукой в ответ.

— Опустите меня, — потребовала Мэри.

Вместо ответа, она услышала бессвязное ворчание.

Граф снова щелкнул языком, она почувствовала, как под ней зашевелились его бедра. Лошадь направилась вниз по холму. Тем же самым путем, каким она сюда добиралась. В порыве крайнего негодования Мэри крепко сжала кулаки и завопила, стараясь перекричать ветер.

— Вы с ума сошли? Я чуть не сорвалась в пропасть.

Холодный взгляд скользнул по ее лицу. Граф глубоко, прерывисто вздохнул, словно пытаясь совладать с сильными эмоциями. Страхом? Нет, скорее гневом. Его слова это подтвердили.

— Это послужит тебе хорошим уроком, моя девочка. Что, черт возьми, ты там делала?

Мэри отбросила с лица длинные пряди волос. Проклятье, придется говорить правду.

— Шла в Сент-Ивс. А теперь я потеряла чемодан.

— Вам повезло, что это единственная ваша потеря, — пробормотал ей в ухо граф угрожающим голосом.

Он хотел добавить, что она могла лишиться жизни. Мэри сглотнула и оглянулась в сторону мыса, где пастух, приставив ладонь ко лбу, продолжал на них смотреть. Если бы она сорвалась со скалы, все проблемы графа были бы мигом решены. Мэри могла поклясться, что кто-то толкнул ее в спину. Неужели он изменил решение в последний момент?

Неприятный холодок поселился в животе. Мэри взглянула на его мрачное выражение лица. Он очень разозлился, узнав содержание завещания. Она легко могла вообразить, что он возьмет дело в свои руки. Но убийство? По спине пробежала неприятная дрожь.

Чем дальше они удалялись от скалы, тем тише ветер и море отзывались в ушах. Она вскинула подбородок и встретилась взглядом с холодными глазами графа.

— Вы не имеете права меня здесь удерживать.

— Я имею полное право. Я ваш опекун.

— Вы сами себе это придумали.

— Вам нужен сопровождающий, раз уж вы решили пренебречь опасностью и прогуляться по вершине скалы.

Теперь он прикидывается, будто беспокоится, как бы она не упала. Зачем? Неужели она никогда не поймет, что у него на уме? Из живота неприятный холодок перебрался в область груди. Мэри приготовилась спрыгнуть и убежать, чтобы спастись.

— Во имя всего святого, прекратите ерзать, — прошипел граф с болью в голосе.

— Тогда опустите меня на землю.

— Всему свое время.

Огромный жеребец заржал и встал на дыбы. Мэри инстинктивно ухватилась за крепкие плечи его светлости, услышала, как он тихо пробормотал под нос проклятия. Граф остановил лошадь и, обняв Мэри за талию, опустил девушку на землю и спешился сам.

— Совсем не обязательно из-за меня прерывать прогулку, — заявила она. — Я сама найду дорогу.

Граф словно железными тисками сжал ее предплечье, однако не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы помешать ей высвободиться.

— Как вам удалось выбраться из дома незамеченной?

— О чем вы?

— Я распорядился не выпускать вас из дома.

— Вы не имеете права отдавать подобные распоряжения.

— Не надо испытывать мое терпение, мисс Уилдинг. Иначе я буду обращаться с вами, как вы того заслуживаете.

— Хотите сказать, убьете меня? — О нет. Мэри с трудом поверила, что смогла произнести это вслух.

Граф отпустил ее руку, словно она стала горячей как пламя. В глазах сверкнул огонек, Мэри не могла разгадать, что за ним скрывалось, возможно, боль? Вероятно, сильное недовольство, потому что на его скулах резко заходили желваки.

— Уверяю вас, если я захочу вашей смерти, свидетелей поблизости не окажется.

Так, значит, пастух спутал его планы. Мэр попыталась сдержать дрожь, которую вызвал ледяной голос графа.

— Хорошо, милорд, учту на будущее. Спасибо, что предупредили.

Граф уставился на Мэри, губы скривились в ухмылке, глаза блеснули, словно она сказала что-то забавное.

— Всегда пожалуйста, мисс Уилдинг. Пойдемте, я провожу вас до дома.

А теперь они сделают вид, будто ничего не произошло? Словно у него и в мыслях не было столкнуть ее со скалы. Возможно, ей следует притвориться, что она пошутила, сказав ему, что он хотел ее смерти. Мэри с трудом сдержала дрожь. Она не выносила страха и пришла в бешенство, ощущая слабость. Ей надо придумать, как обыграть его в затеянной им же игре, но голова, как назло, отказывалась работать. Мэри бросила на него полный презрения взгляд.

— Вам кто-нибудь говорил, что подкрадываться сзади к человеку нехорошо?

— Я ехал по скале. Едва ли можно сказать, что я крался.

— Я вас не слышала из-за шума моря. Так что вы не совсем правы.

Граф бросил на девушку взгляд, который даже в самые бесстрашные умы мог вселить ужас.

— Я так не думаю.

Так же как и не думал толкнуть ее в пропасть. Мэри ускорила шаг. В отличие от большинства знакомых ей мужчин, он с легкостью выдержал заданный ею темп. Лошадь покорно следовала за ними, пес кружил вокруг. Как ни удивительно, они шли в ногу. В тех редких случаях, когда доводилось идти рядом с джентльменом или просто с разносчиком почты, Мэри приходилось сокращать шаг, потому что те зачастую были на добрую голову ниже ее. Граф же, наоборот, возвышался над ней как скала. Немного волнительное ощущение.

Все чувства, которые возникали у нее к этому человеку, можно было назвать волнительными. То легкий трепет, когда он целовал ее, то страх и ужас, которые она испытывала сейчас, то странное чувство восхищения его красотой, силой и решимостью. Казалось, даже при наличии острого как игла разума тело поддавалось порывам чувств.

Именно воцарявшееся между ними молчание заставляло ее вести себя подобным образом. Ей было необходимо срочно отвлечься от спутанных мыслей и неуправляемых чувств.

— Какое странное сооружение это аббатство, не так ли? — Мэри указала жестом на громадину, состоявшую из пролетов и башенок.

Глаза графа превратились в две узкие щелки.

— Очень непрактичное и слишком дорогое, чтобы его содержать. Его надо снести.

Ошеломленная этими словами, Мэри остановилась и взглянула в его непреклонное лицо.

— Только подумайте об исторической ценности. Она будет навеки утеряна.

— Да какая там ценность. История кровожадных разбойников?

— В самый раз, вы так не думаете? — Слова сорвались с губ Мэри, которая слишком поздно поняла, что сказала.

Граф искоса глянул на нее так, словно она была для него головоломкой, которую он с удовольствием бы разгадал. Ну что ж, его тайну она уже раскрыла. По крайней мере, точно знала, что у него на уме. Убить ее. Неприятная дрожь пробежала по телу.

Они добрались до развалин рядом с башней, в которой находилась ее комната. Граф остановился и бросил взгляд на дверь, через которую она выбралась из дома.

— Вы вышли отсюда.

Голос графа прозвучал категорично. Она пожала плечами и пошла дальше.

Он остановил ее, схватив за руку.

— Дайте мне слово, что оставите попытки покинуть дом без моего разрешения.

— У вас нет надо мной власти. Вы не можете контролировать мои действия.

— Очень хорошо. — Граф позволил себе вздохнуть. — Тогда придется все двери, включая эту, запереть. — Его губы изогнулись в кривой ухмылке. Если бы не резкий тон, Мэри приняла бы ее за довольную улыбку. — Можете войти через эту дверь.

Граф отпустил ее руку. Все, что угодно, лишь бы не находиться рядом с ним. Ее сердце забилось так сильно, что готово было выскочить из груди. Мэри направилась к двери.

— Мисс Уилдинг, — сказал он уже мягче.

Мэри обернулась.

— Спуститесь в библиотеку к одиннадцати.

— Зачем?

— Надо организовать похороны.

С какой стати она должна заниматься делами чужой семьи? Хотя, вероятно, он не переставал думать, что она имеет к ней отношение. Одна только мысль об этом вызывала в ее груди порыв ярости, потому что, как бы сильно она этого ни желала, это оставалось всего лишь мечтой.

Мэри бросила на него взгляд. Положив одну руку на бедро, другой взявшись за поводья, граф смотрел на нее с видом человека, который ждет, когда непослушный ребенок проявит покорность.

Не видя других вариантов, Мэри отворила дверь и вошла внутрь.

Согласно традиции, дамы не должны присутствовать на похоронах. Мэри также отказалась пойти на церемонию. Она не член семьи, и к тому же вокруг ее отношений с покойным графом много слухов. Меньше всего хотелось подвергаться осуждению местных сплетников. Кроме того, у нее не было подходящего платья после утраты чемодана. С большой неохотой граф согласился на ее уговоры.

Опьяненная скромной победой, Мэри устроилась в библиотеке с «Белиндой» Марии Эджуорт. Романтическая белиберда, как назвала бы ее Салли, была по-своему великолепна. Мэри находила чтение сего произведения весьма увлекательным.

— Что читаете?

Она вздрогнула, услышав близко от себя голос графа, и подняла голову. Тот с мрачным хищным видом склонился над ней, словно темный ангел. Он выглядел таким же зловещим, как и в комнате деда, когда она впервые его увидела. Разве что на этот раз не таким угрюмым.

— Вам разве не надо присутствовать на церемонии? — спросила она сладким голосом.

— Все уже закончилось.

Предательский румянец залил щеки, когда Мэри поняла, что уже наступил вечер. Целый день она провела в непривычной праздности, погрузившись в чтение, даже не захотела вставать и зажигать свечу. Она закрыла книгу.

— Я не заметила, что уже поздно.

Граф бросил взгляд на обложку:

— Роман. Можно было догадаться.

Находясь в опасной близости от него, Мэри почувствовала, как волосы на затылке зашевелились. Аромат его одеколона ударил в ноздри и всколыхнул в душе постыдные воспоминания о том, как она ответила поцелуем на его прикосновение к ее губам. По телу разливалось тепло. Зачем только она подумала о его поцелуе, ведь он едва не столкнул се с обрыва? Должно быть, вконец лишилась рассудка.

— Вы что-то хотели? — Мэри бросила на него ледяной взгляд, который повергал в дрожь новеньких девочек.

Казалось, это не произвело на него ни малейшего впечатления. Напротив, он словно не заметил холодные нотки в ее голосе, потому как в глазах заблестел довольный огонек. Ха! Она должна радоваться, что позабавила его.

Граф протянул ей записку:

— Для вас письмо, принесли сегодня утром.

Ох, теперь ей стыдно за свой резкий тон.

Граф отошел, чтобы не мешать читать письмо, и принялся рассматривать полки в дальнем конце комнаты.

Взглянув на почерк, Мэри нахмурилась. Не ожидала, что Салли напишет так скоро. Отправлять письма так далеко недешево. Она была обязана графу за покрытие расходов за доставку, а у нее мало денег. Мэри сломала печать и развернула бумагу.

Мгновение она не верила своим глазам. Перечитала короткое послание уже медленнее.

«Мисс Уилдинг,

Школа Ледбрук в настоящее время закрыта по распоряжению графа Бересфорда, все имущество распродается. Желаю успехов в вашей новой жизни. С уважением, Салли Ледбрук».

Закрыта? Как могли закрыть школу? Зачем он это сделал? Как он осмелился? Мэри затряслась от гнева. Стоило лишь осознать всю чудовищность произошедшего, как в груди все сжалось. Она осталась без дома.

Ее бросила единственная подруга. Как больно, тяжело.

Граф стоял, прислонившись к полкам и лениво перелистывал страницы, потом оторвался от книги и встретился взглядом с Мэри.

— Плохие новости?

Негодяй.

— Плохие? — Мэри вскочила. — Вы отняли у меня все средства к существованию и еще смеете спрашивать, плохо ли это? — Девушка горько усмехнулась.

Граф выпрямился и нахмурился.

— Что вы несете?

— Вы все прекрасно понимаете. — Голос Мэри дрожал от негодования. В груди клокотал гнев. От чрезмерного напряжения заболели ребра. На мгновение показалось, что она не сможет продохнуть. — Только не думайте, что это помешает мне уйти отсюда. Мэри скомкала письмо и бросила графу в лицо. Невероятным образом он поймал его на лету.

Она зашагала к двери, плохо осознавая свои действия, но твердо решив, что, если еще на секунду останется с этим человеком в одном пространстве, не сможет себя сдержать.

— Подождите!

Мэри не послушалась. Граф захлопнул перед ней дверь и уперся в нее рукой, пока девушка тщетно дергала за ручку. Она резко повернулась и уставилась на него.

— Откройте дверь.

Граф взглянул на письмо.

— Нет необходимости содержать школу.

— Нет необходимости? — Мэри захотелось ударить его. Поборов сиюминутное желание, она увернулась от него и подошла к окну, чтобы отдалиться, насколько это возможно. — Школа была моим домом.

Она повернулась лицом к окну с ярым желанием разбить кулаком стекло и выбраться на свободу.

Внутри все перевернулось. Даже если бы она это сделала, ей некуда пойти. У нее теперь нет дома. Нет даже адреса Салли. Неужели это тоже его рук дело? Может быть, Салли винила ее за школу? Ужасный, эгоистичный человек.

В горле пересохло, на глаза навернулись слезы. От нахлынувших чувств она опустила голову и с трудом сглотнула.

С озадаченным видом граф подошел ближе.

— Мисс Уилдинг, вы уверены, что все так плохо? Когда вы выйдете замуж, у вас будет столько денег, что вы можете позволить себе купить сотни таких школ.

— За кого? — Мэри обернулась и в упор посмотрела на него. Неужели он испытывал чувство вины? Конечно, он ведь все у нее отобрал, включая единственную подругу.

Или он решил, что жениться на ней лучше, чем просто убить? Или же он намеревался?..

Мэри больше не могла себя сдерживать. Глаза заволокло слезами.

— Ледбрук мой единственный дом, — проговорила она, смахивая слезы. — Все, что у меня есть, находится там. Мои книги. Подарки учениц. Зачем? Зачем вы вмешиваетесь? — Она ударила его кулаком в грудь.

Мгновение спустя уткнулась лицом в его широкие плечи, сжимая в руках лацканы пиджака и сдерживая рыдания, сотрясавшие тело.

— Мэри. — Он говорил на удивление нежно. Она почувствовала, как большая теплая рука опустилась на спину. — Если вас это так беспокоит, — и похлопал ее по спине, — я верну вам имущество.

В душе Мэри боролись тоска по заботливому плечу и здравый смысл. Не в силах себя больше сдерживать, она прислонилась к его груди и ощутила тепло и биение сердца, которое заколотилось чаще, когда он прижал ее к себе.

На миг она потеряла ощущение реальности, совершенно забыв, что именно он причина всех свалившихся на нее неприятностей, Мэри упивалась чувством защищенности, исходившей от этого человека.

— Что и требовалось доказать, — раздался с порога сердитый голос. — Какой же ты прохвост, оказывается.

— Джеральд! Тебя слишком много в этом доме. — Граф снова превратился в ироничного грубияна.

Видимо не обращая внимания на скрытую угрозу, исходившую от графа, Джеральд прошелся по комнате.

Мэри отстранилась, повернулась лицом к окну и нащупала носовой платок. Граф встал между девушкой и непрошеным гостем, который явно не собирался молчать.

— Мисс Уилдинг в печали. Пожалуйста, выйди.

— В печали? Хотя похоже на то. Это ты довел ее до слез? Что ты сделал?

— Не твоего ума дело, — холодно ответил граф. — Проваливай.

Мэри высморкалась и вытерла лаза. После нескольких глубоких вздохов она снова обрела способность ясно мыслить и почувствовала острую необходимость остаться одна, подальше от волнительного присутствия графа, хорошенько подумать над тем, что уготовила Салли для ее будущего.

— Прошу меня извинить, джентльмены.

Граф протянул руку, словно желая остановить ее, но потом опустил. Мэри направилась к двери, Джеральд отступил в сторону, будто не видя ее. Его взгляд был прикован к графу.

— Ты здесь чужой, Бейн Бересфорд. Мы все прекрасно знаем, кто ты такой. Чертов угольщик, укравший у законного наследника его права.

Мэри открыла рот от изумления и оглянулась. Бейн изо всех сил сдерживал ярость, то и дело сжимая и разжимая кулаки. Скользил взглядом по Джеральду и Мэри, прислонившись к оконной раме, скрестив руки на груди и растянув губы в циничной ухмылке.

— Ну и что из того, выродок?

Краска залила лицо юноши, еще сохранявшее дерзкое выражение. Неужели он собирался драться с графом? Он точно будет повержен, Бейн превосходил его в силе.

— Джентльмены, пожалуйста. Члены семьи не должны так себя вести, — взывала Мэри.

Мужчины сердито уставились на нее.

Стало очевидно, она ничем не поможет разрешению конфликта. К тому же что ей известно о семье? При воспоминании о сухом письме Салли Мэри почувствовала, как внутри все перевернулось. Невыносимая горечь, которую удалось заглушить на короткое время, пребывая в объятиях графа, обрушилась с новой силой. Из глаз хлынул нескончаемый поток слез.

— Прошу меня извинить, — пролепетала она и, опустив голову, ринулась в свою комнату.

Никто, в особенности граф, не должен видеть, как она жалеет себя.

Прошло добрых два часа, прежде чем она почувствовала облегчение. Сначала долго плакала и не находила себе места от переполняющей сердце злости, потом страдала от душевной пустоты. Мэри никогда не покидало чувство одиночества, пока она не привязалась к Салли Ледбрук. До того, как стать ее подругой, Мэри была ученицей и подчиненной Салли. Вплоть до последнего момента она и представить не могла, как сильно доверяла советам Салли, к которой обращалась за помощью в любой момент. А теперь, благодаря графу, осталась совершенно одна.

Как это ужасно.

Но почему? Зачем Салли ее оставила? Неужели она действительно никому не нужна? Или граф сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Если так, она никогда не простит ему этого.

Шмыгнув носом последний раз, Мэри встала с кровати и потянулась к туалетному столику за стаканом.

Ее глаза покраснели и опухли, кожа на щеках потрескалась и болела, нос стал вишневого цвета.

Но буря прошла. Она выплакала все свои слезы. Внутри образовалась пустота.

С этого момента все пойдет по-другому. Отныне она перестанет кому-либо доверять, рассчитывая и надеясь только на себя.

Мэри расправила плечи, подошла к чаше с водой и умылась. В животе заурчало. Она смутно вспомнила, как Бетси стучалась в дверь, напоминая об ужине, но, не получив ответа, удалилась прочь. Мэри не могла спуститься в столовую, от одной только мысли, что ее кто-нибудь увидит в таком состоянии, становилось не по себе.

Оставались рулеты, припасенные заранее. Мэри вытащила их из ящика комода, куда засунула после неудачной прогулки к скалам. Они затвердели, как камни, но оказались вполне съедобны, если запить водой. Тщательно прожевывая черствую булку, Мэри размышляла о том, как поступить. Найти Салли и потребовать объяснений? Или послать ее к дьяволу и начать новую жизнь?

Если бы у нее было немного денег, она перестала бы нуждаться в чьей-либо помощи. Согласно завещанию, она получит богатство, только если выйдет замуж.

Замужество. Свой дом. Семья. Заветная мечта для молодого одинокого сердца. Мистер Эллардайс вдребезги разбил мечты о рыцаре в сияющих доспехах, который приходит на помощь и припадает к ее ногам. В действительности самое лучшее, на что она могла надеяться, — вдовец в окружении стайки детей в поисках недорогой экономки.

Граф казался ей теперь единственным кандидатом. Сердце учащенно забилось, словно соглашаясь с этой мыслью. Но ему такая перспектива пришлась не по душе. Мэри с трудом представляла замужество с человеком, сердце которого холодно как лед. Вероятнее всего, за неделю она распрощается с жизнью, и кто-нибудь найдет ее бездыханное тело в недрах аббатства. О нет. Как-то все трагично складывается.

Мэри покачала головой. Надо двигаться дальше. Граф может продолжать думать, что, лишив ее единственного дома, одержал победу, однако он не учел, что она обладала сообразительностью, пусть и неявной с первого взгляда. Это ей на руку.

Что-то разбилось над головой. Мэри вскочила и посмотрела вверх. Она не знала, что находилось над ее комнатой. Что бы то ни было, после падения оно, казалось, подпрыгнуло и покатилось по полу. Вдруг остановилось. Очень странно.

Вероятно, слуга что-нибудь уронил. Мэри попыталась себе представить, что бы это могло быть. Большое, тяжелое и, очевидно, круглое.

Низкий стон эхом прокатился по комнате, раздался крик такой силы, что Мэри закрыла уши руками. Что, черт возьми, там происходит? Что могло заставить человека издавать такие чудовищные звуки? Вдруг кто-нибудь ранен? Кому-то очень больно, нужна помощь. Срочно.

Мэри закуталась в шерстяной платок, взяла подсвечник и вышла. Все ее действия сопровождались странным звуком, словно наверху загремели цепи.

В коридоре было тихо. Что бы там ни произошло, все кончилось. Она вернулась в комнату, заперла дверь. Грохот. Снова крик.

Невозможно проигнорировать этот шум. Она снова вышла и направилась вверх по винтовой лестнице, которая располагалась прямо за ее дверью. В коридоре было холодно, как на улице. Она почувствовала на щеках прохладный ветерок. Неужели кто-то открыл окно? Пламя свечи неистово заплясало, словно от сквозняка.

Ступеньки, видимо, огибали центральную колонну из серого гранита. Дорогу впереди можно было разглядеть до первого поворота. Чем выше она поднималась, тем уже становилась лестница. В одной руке Мэри держала подсвечник, другой скользила по ледяной на ощупь стене, чтобы не упасть.

Кто-то плакал, еще жалобнее, чем несколько минут назад. А вдруг это розыгрыш? Это было бы крайне унизительно.

Плач прекратился. По каменному полу раздались шаги.

Мэри затылком почувствовала чье-то дыхание. Ее преследуют? Она обернулась, одна нога соскользнула со ступеньки. Девушка замерла, ухватившись за стену и отчаянно сжимая подсвечник. Сердце забилось, как табун убегавших лошадей.

— Эй!

У себя за спиной она никого не увидела. Теплое дуновение могло почудиться, не было никакого сквозняка.

На лбу и на верхней губе выступили крупные капельки пота.

Страх.

Чего бояться?

Вдруг она вспомнила рассказ Джеральда о призрачной Белой Даме. Мэри не верила в привидения. Нет. Всему есть логическое объяснение.

Она вслух посмеялась над своими страхами, чтобы обрести мужество. Отражаясь от каменных стен, смех прокатился по лестнице, и через несколько секунд все снова затихло. Причина, по которой все звуки казались такими странными, проста. Эхо. Вероятно, она слышала искаженные звуки из комнаты сверху.

Мэри преодолела последний марш и заметила дверь, похожую на ту, что рядом с ее комнатой. По обеим стенам высоко над головой виднелись бойницы. Вот откуда сквозняк. Если так, странно, что теперь никакого дуновения не чувствовалось. Здесь же в каменных арках находились двери, очень похожие на ту, через которую совсем недавно она вышла наружу. Мэри попробовала повернуть первую щеколду, но ничего не получилось. Вторая задвижка неохотно поддалась, девушка приложила всю свою силу, чтобы открыть дверь. Не успела она зайти внутрь, как увидела приближающуюся тень.

Сердце замерло в груди. Мэри закричала и отскочила назад.

— Ради всего святого, мисс Уилдинг, в чем дело?

В свете мерцающей свечи граф казался настоящим демоном. Он уставился на нее как на сумасшедшую. Мэри приложила руку к груди, успокаивая дыхание.

— Я услышала шум. — Она сглотнула. — Почему вы здесь?

— Может быть, по наследству все деньги достанутся вам, — граф вскинул брови, — но в своем собственном доме я имею право ходить там, где мне вздумается.

Его злоба в голосе больно ранила. Слова прозвучали так, будто она виновата в том, что дед написал такое завещание. Он намеренно отвлекал Мэри от разговоров о шуме.

Подняв подсвечник, Мэри заглянула в комнату позади него, абсолютно пустую. Ни следа того, что могло прокатиться по деревянным доскам. На полу не было даже пыли.

— Это какая-то жестокая игра? Зачем?

Граф склонил голову и пристально взглянул на нее:

— Если вы так сильно испугались, зачем поднялись сюда?

— Я слышала крик о помощи.

— И как бедный самаритянин, бросились наверх?

— Ну, не совсем бедный.

В глазах графа заплясал озорной огонек.

Он насмехался над ней?

— Как видите, здесь никого нет, кроме меня. Что именно вы слышали?

Как будто он сам не знал, ясно же, все слышал. Зачем притворяться?

— Что-то покатилось по полу. Потом раздался лязг цепей и крик. Прямо над моей комнатой. А здесь, кроме вас, никого не оказалось.

— Вы будто бы разочарованы. Уж не рассказывали ли вам слуги байки о привидениях?

— Джеральд говорил что-то за завтраком о Белой Даме, но это не имеет к ней никакого отношения. Я уверена, мне не почудилось. Вы, должно быть, слышали то же самое.

— Я слышал шум, — неохотно признался он. — Кто-то кричал.

— И я о том же. Что-то покатилось по полу. — Мэри устремила на него подозрительный взгляд.

Граф пожал плечами:

— Может быть, вы слышали мои шаги.

— А лязг цепей?

Граф достал из кармана связку ключей.

— Мне нужно было открыть дверь. Каменные стены странным образом могут отражать звуки.

— Сейчас-то нет никакого шума.

— Вам снизу могло послышаться совершенно другое. — Он обращался с ней как с маленьким ребенком. Мэри хорошо знакома подобная интонация, она и сама частенько разговаривала так со своими ученицами. Но она не глупая школьница и прекрасно различает звуки.

Возможно, под впечатлением рассказов Джеральда разыгралось воображение, в любом случае она определенно что-то слышала.

— Тогда кто поднял крик?

— Опять же, отражаясь от стен, звук мог исказиться.

Граф говорил так, словно сам себя хотел убедить в правоте своих слов.

— Вы услышали крик и отправились посмотреть. Как вам удалось сюда так быстро попасть? Я не видела вас на лестнице, когда поднималась.

— Я не поднимался по лестнице, а шел вдоль зубчатой стены со стороны другой башни и собирался спуститься, когда… — Он запнулся. — В общем, я решил заглянуть сюда.

Сквозняк, который ощутила Мэри, мог возникнуть, если открыть наружную дверь. Возможно, она и вправду слышала только стук шагов и бряцание ключей. Но это не объясняло крики и стоны, тем более причину, по которой он заперся в пустой комнате.

Мэри прикусила язык. Если она продолжит приставать к нему с расспросами, он чего доброго, решит, что у нее паранойя. Граф намеренно делает из нее дуру.

— Если никому не требуется моя помощь, я, пожалуй, спущусь вниз, — наконец высказала она.

— Позвольте мне вас проводить. — Граф протянул руку. Ловким движением выхватил у нее подсвечник и помог спуститься вниз, словно она из фарфора. Как ни странно в его компании Мэри чувствовала себя настоящей леди. Он просто вежлив, но даже это казалось чем-то из ряда вон выходящим. Возможно, он пытался развеять ее подозрения.

Мэри ни на минуту не сомневалась, что его объяснения не раскрывали подлинную картину происходящего.

У дверей комнаты граф остановился и посмотрел на Мэри. Она сразу же почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелым и напряженным. О нет! Неужели он снова собирался ее поцеловать? Сердце бешено застучало в томительном ожидании.

Его дыхание стало прерывистым, глаза широко распахнулись, словно он до глубины души был поражен происходящим. Он отошел на полшага от Мэри.

— До завтра, мисс Уилдинг.

По телу девушки пробежала волна разочарования. Стало немного обидно.

Мэри склонилась в легком реверансе.

— Конечно.

Лицо графа обрело привычные резкие черты.

— Не надо бродить по дому, мисс Уилдинг. Вы не знаете, где вас могут подстерегать опасности.

Звучало как угроза. От одной только мысли внутри все сжималось. Несмотря на напряжение и учащенное сердцебиение, Мэри напомнила себе, что не собирается реагировать на угрозы.

Глава 5

На следующий день, к удивлению Мэри, все члены семьи собрались перед ужином в гостиной, хотя до этого момента никто из них за целый день не попался ей на глаза. Граф выглядел великолепно в кремовом жилете и синем пиджаке, серебряные пуговицы которого блестели в свете канделябров.

Что бы Бересфорды ни говорили о том, что он не джентльмен, его белая рубашка была безупречно накрахмалена, темные кудри искусно уложены. Едва Мэри вошла в гостиную, сразу же почувствовала на себе его пристальный взгляд. Он стоял, как всегда, в стороне от других.

На щеках заиграл предательский румянец. Пронзительный взгляд графа не имел к этому никакого отношения, девушкой овладело смущение, потому что она выглядела очень бедно по сравнению с остальными в платье из мериносовой шерсти, вырез и манжеты были украшены брюссельским кружевом. Для бедной школьной учительницы даже небольшие полоски кружева вопиюще расточительная покупка и вряд ли оправдывали стоимость после того, как Мэри узнала об истинных намерениях мистера Эллардайса.

Джеральд перестал слушать мать и устремил взгляд на Мэри.

— Чувствуете себя лучше, мисс Уилдинг? — поинтересовался он.

Своим неуклюжим, словно у щенка, поведением юноша воскресил в памяти сцену, свидетелем которой недавно стал.

— Уже лучше, Джеральд. — Мэри холодно улыбнулась.

Его мать подняла голову, словно собака, почуявшая лису.

— Мисс Уилдинг нездоровилось?

Она была красиво одета. Шелковое платье и тюрбан с павлиньим пером больше подходили для бала, чем для домашнего вечера. Или Мэри ошибалась? Да и вообще, что могла деревенская школьная учительница знать о том, как одеваются дворяне в семейном кругу, если не брать в расчет все, что написано в модных журналах?

— Она плакала, — объявил Джеральд, бросив взгляд на графа.

— Я получила неприятные известия. Граф не имеет к этому никакого отношения.

Бейн поменялся в лице. Что он испытал: удивление? Неужели решил, что она станет разоблачать его грязные интриги в кругу семьи? Тем не менее Мэри толком не понимала, почему почувствовала острую необходимость утаить правду. Кроме того, раз все относятся к графу с таким пренебрежением, на нее саму могла пасть тень.

— Кушать подано, милорд, — объявил Меннерс.

Миссис Хэмптон плавной походкой подошла к графу и взяла его под руку. В его глазах промелькнуло нескрываемое раздражение. Ему повезло, что у него есть семья. Мэри очень хотелось бы иметь тетю, а то и двух. По этикету он должен был сопровождать ее к ужину, как самую взрослую из присутствующих женщин.

Граф быстро взял себя в руки, что не без удовольствия заметила Мэри, и, возглавив процессию со всей грацией придворного, прошествовал на ужин. В самом деле, ее не переставала удивлять его врожденная элегантность.

— Мисс Уилдинг? — Джеффри протянул руку.

Мэри приняла ее и тут же вспомнила про свой рост.

Джеффри далеко не низкий юноша, но она обладала смехотворно высоким ростом. Опустив глаза, могла видеть завитки волос на его макушке. Даже если он и заметил такое несоответствие, не подал виду. Усадив ее напротив своей тети, он занял место рядом. Джеральд устроился около матери.

Лакеи принесли первые блюда и удалились. Разговор складывался из незначительных наблюдений. О погоде, которая предвещала снег, об отклоненном по причине траура приглашений в гости.

Когда беседа иссякла, миссис Хэмптон посмотрела на Мэри со снисходительной улыбкой.

— Знаете, дорогая, среди моих знакомых есть несколько человек с фамилией Уилдинг. Может быть, вы с ними родственники. Они из Норфолка.

Сердце замерло в груди. Неужели у нее где-то есть родственники? Как бы это узнать? Поскольку поглощение супа требует особого внимания, перед тем как ответить, Мэри маленькими глотками осушила ложку. Она всегда учила этому своих девочек. Короткая задержка помогла найти подходящие слова, чтобы не производить впечатления нуждающейся в сочувствии бедной родственницы.

— Я из прихода Святого Иоанна в Гемпшире, ничего не знаю о своих родственниках.

— Вероятно, побочная ветвь. Если бы вы принадлежали к одной из знатных семей, они бы, несомненно, вас признали.

— Никто из родственников не заявлял о себе, — ответила Мэри спокойным тоном, словно никогда не мечтала, чтобы какой-нибудь дядя или тетя прочесали вдоль и поперек всю Англию в поисках потерянной племянницы.

— Если бы нашлись таковые, сомневаюсь, что дедушка и пальцем пошевелил, чтобы помочь, — протянул Джеффри. — Мисс Уилдинг, не желаете ли кусочек этой превосходной птицы?

— Благодарю.

Джеффри положил ей в тарелку немного курицы и несколько смазанных маслом кусочков пастернака.

Граф заметно нахмурился:

— Вы сказали, приход Святого Иоанна находится в Гемпшире?

Мэри встретилась с ним взглядом:

— Вы слышали о нем?

— Нет.

— Я тоже, — отозвалась миссис Хэмптон. — Мой брат архидьякон в Йоркском соборе.

— Он кого хочешь утомит до смерти своими нудными проповедями, — пробурчал Джеральд.

Миссис Хэмптон сделала вид, что ничего не услышала.

У Мэри сложилось впечатление, что миссис Хэмптон старалась не обращать внимания на выходки сына, и предположила, что, видимо, подобным образом хочет избежать ссор. Неудивительно, что он вырос таким испорченным.

Слуги убрали со стола и принесли пирог с дичью.

— Вероятно, для вас это долгожданное событие, мисс Уилдинг, — продолжила миссис Хэмптон, — посещение столь знатного места, как аббатство Бересфорд. Он принадлежит нашей семье со времен секуляризации. Как вы уже успели заметить, дом своеобразен.

Мэри поймала себя на том, что не отрываясь смотрит на графа, но он, казалось, полностью сосредоточился на бокале вина, лицо его оставалось непроницаемым.

— Да, очень интересный дом, — согласилась Мэри. — Со странными звуками.

Джеффри и Джеральд одновременно устремили на нее пристальные взгляды с самыми ангельскими выражениями лиц.

— Вы слышали странные звуки? — поинтересовался Джеффри.

Не прозвучал ли его голос слишком невозмутимо?

— Меня удивило, что шум моря в некоторых коридорах слышно так отчетливо. Порой даже в моей комнате. — До этого момента Мэри забыла, что незадолго до шума над головой она различила низкий гулкий шум моря.

Граф поднял голову. Вместо того чтобы поделиться мнением, он внимательно наблюдал за кузенами.

Джеральд махнул рукой.

— Вероятно, был сильный прилив. В скалах много пещер. Это на руку контрабандистам и мятежникам, в зависимости от того, кому принадлежит корона.

— Бересфорды преданы Ганноверскому дому, — провозгласила миссис Хэмптон.

— Что бы они без нас делали, — проговорил Джеффри, изогнув губы в циничной улыбке.

Мэри представила себе лабиринты пещер под домом.

— Разве аббатство не может рухнуть?

— Исключено, — презрительно усмехнулся Джеффри. — Не рухнуло же за столько столетий.

Мэри неприятно было это слышать.

Граф очень пристально смотрел на Джеффри.

— Вы знаете дорогу в эти пещеры?

— Я видел их, когда этим летом мы катались на паруснике. Нам не удалось подплыть ближе, слишком крутые скалы. Много лет назад тоннели были замурованы, не так ли, Джеральд?

Тот кивнул.

Мысль о том, что контрабандисты или кто-либо другой могли тайно пробраться в дом, оставляла крайне тревожное чувство.

Сменили скатерть и принесли последнее блюдо. Джеффри и Джеральд затеяли спор о достоинствах местной охоты. Граф откинулся на спинку стула и, потягивая красное вино, со скучающим видом прислушивался к разговору. По какой-то причине Мэри казалось, что он смотрел на нее, но всякий раз, оборачиваясь в его сторону, с удивлением замечала, что его взгляд прикован к молодым людям.

Это к лучшему. Мэри не искала его внимания.

Миссис Хэмптон едва слышно шмыгнула носом и, приложив к лицу носовой платок, наклонилась к графу.

— Теперь, после похорон я должна подумать о поиске нового дома. Его светлость очень любил Джеральда и настоял на том, чтобы мы здесь остались после кончины моего дорогого мужа. — Она вздохнула. — Я. конечно, могла бы перебраться к брату. Но поскольку он архидьякон, а требования к его положению… в общем, вы сами понимаете.

Граф скривился.

— Конечно, мадам. Надеюсь, вы останетесь здесь. Мисс Уилдинг нужна компаньонка.

Миссис Хэмптон напустила на себя радостный вид, словно слова графа привели ее в восторг.

— Мисс Уилдинг остается?

— Естественно. Ей больше некуда идти.

От гнева и боли Мэри ощутила неприятное покалывание в плечах и спине. Она до сих пор не могла понять, как ее могли столь хладнокровно уволить и лишить дома. Она открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Он прав. Ей и вправду некуда пойти. Но это совершенно не означало, что она не могла покинуть этот дом.

— Если я вам нужна, полагаю, могу ненадолго остаться. — Довольное лицо миссис Хэмптон сильно контрастировало с ее разочарованным голосом. — Ты ведь не против, Джеральд, если мы останемся?

Джеральд посмотрел на мать и опустил глаза, словно пытался скрыть свои мысли.

— Я хотел отправиться в Лондон.

— Не раньше, чем у нас закончится траур, — ответила мать.

— Тогда мне все равно. — Юноша пожал плечами.

Его светлость провел кончиком пальца по бокалу, не сводя глаз со своей тетки.

Мисс Уилдинг нужна помощь с гардеробом.

— С моим гардеробом все в порядке, — выпалила Мэри.

Граф устремил на нее серые глаза, и ей захотелось увернуться от тяжести его взгляда.

— Я понимаю, вы потеряли багаж. Но мы не можем позволить наследнице Бересфорда разгуливать по окрестностям в лохмотьях.

Взгляд графа скользнул по лицу девушки. Она почувствовала, что начинает краснеть в самый неподходящий момент. Он, должно быть, думает, что она неряха, но это ничто в сравнении с тем, что он возомнил, будто имеет право принимать решения на ее счет.

— Тогда решено. — Миссис Хэмптон улыбнулась сыну. — Мы остаемся.

Джеральд покраснел, глаза вспыхнули яростью.

— Я не могу понять, зачем нам оставаться, пока здесь он.

— Пустые слова, — холодно заметил граф. Он уже не смотрел на Мэри, но странное ощущение не покидало ее. Вероятно, ее восхищала сдержанность, с которой он ответил на колкость кузена.

— Я мог бы перебраться в его жилище. — Джеральд бросил в сторону матери дерзкий взгляд. — Ты не против, кузен?

Джеффри чуть не подавился и закашлялся.

Граф скривил от отвращения губы.

— Ты не против, кузен? — повторил он бархатным голосом. — Пустишь его? Я буду перед тобой в неоплатном долгу.

Похоже, граф не нуждался в ее сочувствии.

— Джеральд, ты не можешь покинуть меня в такой час, — попросила миссис Хэмптон.

Джеральд бросил на нее сердитый взгляд.

— Конечно, не против, старина. Всегда пожалуйста. — Джеффри снова обрел способность говорить. — Только у меня всего одна кровать.

— Я могу спать на полу.

Миссис Хэмптон вскрикнула от ужаса.

Джеффри покачал головой.

— У тебя слишком нежное телосложение для такого испытания, — заметила миссис Хэмптон. — Я не могу этого допустить.

— Дорогая мадам, — Бейна явно утомила беседа, — решение принято. Вы станете компаньонкой мисс Уилдинг и будете следить за ее туалетами. Если необходимо, Джеральд останется с вами.

— В области моды лучшей советчицы, чем тетя, не найти, — добавил Джеффри, пополнив ряды предателей, встав на сторону графа.

На губах миссис Хэмптон заиграла притворная улыбка.

Мэри покорно кивнула. В качестве награды граф бросил на нее недоверчивый взгляд и холодно улыбнулся.

Джеральд, который несколько минут был погружен в свои мысли, повернулся в сторону Мэри:

— Как насчет Белой Дамы, мисс Уилдинг? Вы не слышали криков или лязга цепей?

Ах, негодяй. Должно быть, это он издавал все эти звуки. Как же она сразу не догадалась? Мэри украдкой бросала на графа взгляды в надежде понять, разделяет ли он ее мнение.

Он слегка покачал головой. Видимо, не желал показывать Джеральду, что подозревает его. Он хотел поймать мальчишку на месте преступления. Мэри вздохнула свободнее, потому что, наконец, узнала источник этих страшных звуков, а граф воспринял их серьезно.

Мэри прищурилась, глядя на Джеральда, надеясь обнаружить хоть малейшую тень вины, в ответ же получила самый невинный взгляд.

В этот момент вошел дворецкий.

— Вас хочет видеть один джентльмен, милорд. Лорд Темплтон. Он сказал, вы его ожидаете.

Граф выскочил из-за стола.

— Ожидал, но не так скоро.

— Я взял на себя смелость проводить его в библиотеку, милорд, после того как он отказался присоединиться к вам в гостиной за чаем.

— Очень хорошо. Я встречусь с ним немедленно.

Мэри впервые увидела Бейна таким довольным.

Восторг, переполнявший его, делал его еще красивее. Мэри почувствовала укол обиды, ведь у него был друг, к которому он радостно спешил. Досада быстро сменилась надеждой на то, что он будет занят гостем, и она сможет незаметно ускользнуть из дома.

— Какое нахальство, — возмутилась миссис Хэмптон, бросая быстрый взгляд на дверь. — Полагаю, напрасно ждать хороших манер от сына угольщика, даже если он унаследовал титул.

— Я думаю, он выказал большое терпение, — пробормотала Мэри.

— Так, значит, вы слышали Белую Даму? — ухмыльнулся Джеральд.

— Нет, — искренне ответила она, устремив на юношу ничего не выражавший взгляд. Мэри не сказала ни слова неправды, теперь не сомневаясь: это было дело рук Джеральда.

Джеффри вскинул бровь.

— Рад это слышать, мисс Уилдинг. Сегодня утром Джеральд сказал, что появление призрака предвещает смерть членов семьи. Одной смерти нам более чем достаточно, не так ли?

Он напустил на себя подчеркнуто невинный вид, словно сам был причастен к жестокой шутке, а не его младший брат. Либо они заодно. У Мэри внутри все упало.

— Тогда нам есть за что сказать спасибо. — В его словах она услышала завуалированную угрозу. Потеряла аппетит и отложила нож и вилку. — Вы правы, одной смерти на семью достаточно.

— Вы будете пить чай в гостиной, мисс Уилдинг? — спросила миссис Хэмптон с видом человека, который с большим снисхождением относится к другому, стоящему на ступень ниже по социальной лестнице.

— Нет, спасибо. — Мэри одарила ее вежливой улыбкой. — Я немного устала, полагаю, мне лучше пойти отдохнуть.

— Ох, а я думала, мы достанем модные журналы и обсудим цвета. Разве мы не пойдем завтра по магазинам?

Копаться в журналах после такого отношения!

— В другой раз. — Мэри поспешила покинуть столовую.

Вернувшись в свою комнату, она поднесла руки к огню и потерла ладони. В комнате казалось холоднее обычного. Точнее сказать, откуда-то сквозило. Девушка подошла к окну — вдруг оно открыто. Но занавески не колыхались, значит, маловероятно.

Мэри потянула щеколду для достоверности. Ничего.

Откуда же сквозняк?

Нахмурившись, она обошла комнату в надежде уловить направление ветра.

Вот где. У камина.

Мэри провела ладонью над камином и почувствовала холодное дуновение. Неужели дымоход неисправен? Кирпичи болтаются, стены рушатся? Как те старые ходы?

Надо сообщить об этом графу. Или управляющему. Только не сейчас. Уже слишком поздно, да и граф занят гостем.

Она снова провела рукой по стене, чтобы удостовериться, что не ошиблась. Сквозняк был такой сильный, что пламя свечей в подсвечниках на стенах плясало и коптилось, однако выше уровня глаз дуновения не наблюдалось. Мэри достала из ридикюля ножницы и, встав на цыпочки, вытащила фитилек, схватившись за латунный подсвечник, чтобы не упасть.

Раздался скрежет. Под пальцами ощущалась вибрация. Мэри отскочила назад, сердце ушло в пятки.

Она могла поклясться, что стена выдвинулась навстречу. И не переставала двигаться дальше. Вдруг странный шум прекратился. Он, безусловно, шел из стены, а не сверху, как раньше.

По крайней мере, девушка была в этом уверена. К тому же стена выступила вперед.

Мэри снова положила ладонь на основание подсвечника. Он начал двигаться и выкручиваться под ее рукой. Снова послышался скрежет.

Она сильнее надавила на подсвечник, он перевернулся свечкой вниз. Она тут же задула пламя. Еще не хватало устроить пожар.

Часть стены стала медленно двигаться назад, пока не встала под прямым углом. Пронесся холодный ветерок. Она поморщилась, почуяв затхлый запах. В отдалении услышала шум моря, как в тот раз, когда граф проводил ее в комнату через подвал, и перед тем как услышала странный шум над головой. Накинув платок, чтобы не продрогнуть на сквозняке, Мэри стала вглядываться в кромешную темноту.

О боже, неужели тайник? Для дома, бывшего когда-то во владении римской католической церкви, тайники не такая уж и редкость. Мэри много читала об этом в исторических книгах и в готических романах, где героине это не сулило ничего хорошего. Только здесь не готический роман, а она не его героиня. Мэри была здравомыслящей школьной учительницей. К счастью, кто бы ни использовал тайник, через который, кстати, можно было выбраться наружу, Мэри не обнаружила там ничьих останков. Она вздрогнула от мысли, что кто-то мог попасть в ловушку за этой стеной. Глупости. Любой, кто знал, как зайти внутрь, должен был знать, Как оттуда выбраться.

Она заглянула. Тайник оказался больше, чем она ожидала. Очень странно. Мэри подошла к туалетному столику, взяла свечу и вошла в зияющую дыру, держа свечу перед собой, увидела нечто похожее на вход в тоннель, разветвлявшийся в обе стороны. Неужели это один из тех тоннелей, что ведет в пещеры, о которых шла речь сегодня за ужином? Вряд ли, он находился в полуразрушенном состоянии. Почему он ведет прямо в ее комнату? В горле застрял комок.

Кто еще знал про него? Куда именно он ведет? К морю? Или на улицу? Можно ли через него выбраться наружу и нарушить приказ своевольного графа не покидать аббатство? Сердце заколотилось так громко, что стук отдавался в ушах. Она затаила дыхание и ступила за порог.

Если дверь закроется, она окажется в ловушке? Мэри вернулась назад в комнату, поставила свечу на каминную полку, притянула стул, который стоял рядом с камином, и поставила его в проходе. Потом снова взяла свечу и погрузилась в темноту.

Мерцающее пламя отбрасывало замысловатые тени на влажные каменные стены. Ступая шаг за шагом в глубь тайника, она спрашивала себя, зачем все это делает. Тоннель поворачивал и вел к лестнице наверх, похожей на ту, которая находилась рядом с ее дверью, только ступени казались уже. Мэри осторожно поднималась наверх, пока не уперлась в глухую стену. Она высоко подняла свечу и увидела подсвечник, такой же, что висел у нее в спальне. Мэри повернула основание и вернула его в первоначальное положение. Стена углубилась внутрь, и прямо над ней возникла комната. В углу напротив стены лежала длинная цепь и ржавое пушечное ядро.

В эту секунду Мэри поняла, что граф ей соврал. Вот каким путем он оказался в этой комнате. Только эта цепь могла издавать загадочные звуки. Но зачем? Неужели граф собирался свести ее с ума и запереть в аббатстве, чтобы самому распоряжаться деньгами? Либо хотел ее напугать до полусмерти, чтобы она сама пришла к нему за помощью? И вышла за него замуж? Или же намеревался в ее смерти обвинить привидение?

В горле пересохло. Казалось, в комнате нечем дышать. Мэри с трудом сглотнула. Ее трясло, она чувствовала слабость. Больше всего на свете она хотела знать, что он замышляет.

Несомненно, Джеральд и Джеффри знали об этом тайнике. Ни один уважающий себя мальчишка не упустит такой возможности. Если только они по-настоящему не верили в то, что тоннель завалило много лёт назад. Если дед им это рассказывал, они могли ему не поверить.

Любой, кто знал, имел свободный доступ в ее комнату. Мэри вздрогнула, по телу пробежали мурашки. Этот человек мог в любое время пробраться к ней. Мэри быстро закрыла потайную дверь и поспешила вниз. Перед входом в свою комнату остановилась и осмотрелась, чтобы убедиться, что все так же, как и в тот момент, когда она уходила.

Мэри наконец перевела дух. Что делать, исследовать проход дальше или рассказать графу о своей находке? Хорошо бы узнать, ведет ли он на свободу. Она вернулась в тоннель. Вокруг было темно, за исключением небольшого пятна света, отбрасываемого свечой.

Девушка замерла, услышав низкий гул мужских голосов. Кто-то еще был в тоннеле? Впереди ни проблеска света. Никаких шагов не слышно. Мэри замедлила шаг и остановилась перед развилкой. Святые угодники, да внутри стен настоящий лабиринт. Похоже, тоннели в прекрасном состоянии. Что-то здесь нечисто. Неужели старый граф был контрабандистом? Контрабандный французский коньяк распродавался по всему Корнуоллскому побережью по очень высокой цене.

Голоса стали громче, но слова было трудно разобрать. Если она их слышала, значит, стоит ей подать голос, ее тоже могут услышать и вскоре обнаружить — этого нельзя допустить. По крайней мере, не сейчас.

Одной рукой держась за липкие стены, другой сжимая свечу, Мэри, соблюдая крайнюю осторожность, останавливаясь после каждого шага, двинулась дальше. В этой части тоннеля потолок был низкий, Мэри не могла идти в полный рост и пригибала голову.

Она повернула за угол. Теперь голоса стали настолько отчетливыми, словно она находилась в одной комнате с графом и его посетителем лордом Темплтоном.

— За благоприятный исход. Надеюсь, это займет не так много времени, — говорил граф; раздался звон бокалов.

О чем они могли говорить? Что бы ни обсуждали, это не ее дело.

— Что ты еще о ней знаешь? — спросил лорд Темплтон.

— Ничего, кроме того, что он оставил ей наследство.

Они говорили о ней. Придется остаться и послушать.

— Какая она?

У Мэри перехватило дыхание. Она вздрогнула. Совершенно не хотелось это знать, но по какой-то неведомой причине она не смогла сдвинуться с места.

Последовала долгая пауза, можно было подумать, что граф подбирал слова, чтобы ответить на вопрос друга. Ей лучше уйти.

— Высокая и упрямая, как ослица, — спокойно произнес граф. — Определенно не моего типа, — через силу выдавил он.

Впрочем, как и он для нее.

— Полагаю, ты рассматривал и другие варианты, — проговорил Темплтон.

Мэри замерла. Другой вариант придется как нельзя кстати. Какой хороший выход из затруднительного положения.

Граф горько усмехнулся и пробормотал что-то невнятное. Затем продолжил более отчетливо:

— Я бы хотел сначала узнать, с чем имею дело, прежде чем прибегать к крайним мерам.

К крайним мерам? Что он хотел этим сказать? Мэри вспомнила толчок, который чуть не отправил ее в пропасть. Во рту пересохло. Сердце быстро застучало. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть. К горлу подступила тошнота. Страх.

Вдруг она приняла все слишком близко к сердцу? Под радикальными мерами можно подразумевать все, что угодно. Даже если он может вступить в права наследования только после ее смерти, это не означает, что он намеревается ее убить.

Определенно он не мог быть таким мерзавцем.

— Я сделаю все, что угодно, — заявил Темплтон. Последующие слова он произнес слишком тихо, чтобы можно было их разобрать.

Раз они замышляют против нее неладное, было бы нелишним все выяснить. Мэри приложила ухо к стене.

— Что это было? — спросил Темплтон.

Боясь пошевелиться, Мэри затаила дыхание. Если граф знал о существовании тайника, сможет ли он догадаться, что кто-то пробрался внутрь и подслушивает?

— Рейнджер тоже слышал, — заметил граф. Его голос стал ближе. — Что это, старина?

Пес заскулил, и Мэри услышала сопение, как если бы он обнюхивал каменную кладку.

— Это мышь или крыса. — Его голос был так близко от ее уха, что она отшатнулась. — Не удивлюсь, если за стеной кишат паразиты. Их тоже не помешает устранить, когда я заполучу деньги.

Что не помешает устранить? Паразитов или ее? В животе словно образовалась пустота. Надо бежать из этого места. Как можно быстрее.

— Еще бренди, Гейб? — Голос графа отдалялся.

— Если только немного, а то мне на рассвете уезжать.

Мэри не осмелилась слушать дальше. Если она снова зашумит, граф, чего доброго, решит посмотреть, кто скрывается за стеной. Кроме того, все, что надо, она услышала.

Горло сковал ужас, ноги стали ватными. Почувствовав крайнюю слабость, Мэри, схватившись рукой за стену, последовала по темному коридору. Увидев свет, проникавший в тоннель из ее комнаты, несколько шагов преодолела бегом. Задыхаясь, чтобы не рухнуть замертво, Мэри вернула стену в первоначальное положение.

Сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди, в животе все болезненно сжалось. Она прислонилась к стене и крепко стиснула руки, прокручивая в голове страшные слова. Крайние меры. Когда я заполучу деньги. Не помешало бы устранить. Вывод напрашивался только один.

Мозг отказывался сосредоточиться. Думай, Мэри. Думай. Она сделала глубокий вдох. Еще один. Дрожь постепенно отступала. Она обвела взглядом кровать, дверь, окно. Кто угодно мог открыть тайник с внутренней стороны.

Кто угодно. Граф и его друг могли войти к ней, пока она спит, и прибегнуть к крайним мерам. Девушкой овладела паника. Значит, нельзя спать.

Так дело не пойдет. Не получится бодрствовать сутки напролет. Надо найти хоть какой-нибудь способ перекрыть ход.

Мэри попробовала поставить стул, комод, но даже вместе они не могли сдержать собой каменную стену.

Придется придумать что-то другое. Что-то должно известить ее, если стена станет выдвигаться. Тогда у нее будет время убежать. Что-то громкое. Например, звук от падения латунной кочерги или щипцов, как те, что стоят рядом с очагом. Мэри толкнула железяки, они упали с характерным лязгом и грохотом.

Великолепно. Мэри замерла: вдруг кто-нибудь, кроме нее, слышал. Сможет ли звук долететь по тоннелю до графа? Что, если он заинтересуется и пойдет на шум?

Уж точно не по тайному ходу. Мэри посмотрела на идеальное расположение стены. Нет, таким путем он не пойдет. Не захочет, чтобы она узнала, что он так легко может пробраться в ее комнату. Она подошла к двери и повернула большой железный ключ.

Постепенно паника отступила, возобладал здравый смысл. Мэри с разных уголков комнаты взглянула на каминные принадлежности. При первом же движении они должны упасть, но загвоздка в том, что при наличии широкого основания нужен сильный толчок, чтобы их повалить. Подойдет что-нибудь менее устойчивое.

Например, хрупкая ваза на туалетном столике. Мэри поставила ее рядом с трещиной в стене и аккуратно уложила на горлышко каминные принадлежности. Мрачно кивнула. Один толчок, и вся конструкция полетит па пол.

Мэри села на край кровати и уставилась на странное сооружение. И что теперь?

Надо составить план побега. Она не знала, куда идти, но оставаться здесь нельзя. Как можно находиться в одном доме с человеком, который говорит о крайних мерах и жаждет заполучить деньги, лишив ее жизни?

Сердце заныло от боли. У нее отняли все самое дорогое. Салли. Школу. Девочек. Придется начинать все сначала.

На мгновение она впустила в сознание мысль, что, может быть, ее дом здесь, и здесь она обретет семью. Но сердцем с прежней силой завладела тоска. Детские мечты, которым никогда не суждено сбыться.

Должно быть, она сходит с ума. Если родной отец от нее отказался, с чего она взяла, что кому-нибудь нужна? Уж точно не Бересфорду. Все, что он хотел, — заполучить свое законное наследство. Его не в чем винить.

Мэри от души пожелала найти способ отдать ему деньги, пока он не перешел к решительным действиям. Она забралась под одеяло, не раздеваясь, и была готова в любую минуту сорваться с места и убежать. Потом принялась размышлять над тем, как извлечь выгоду из поездки в Сент-Ивс.

Глава 6

Путешествие в Сент-Ивс обернулось семейным мероприятием. Впереди скакали верхом граф и кузены, Мэри и миссис Хэмптон путешествовали в экипаже. Большую часть пути Мэри уклончиво отвечала на вопросы пожилой дамы, касавшиеся ее прошлого. Она была несказанно рада, когда они наконец прибыли.

Экипаж въехал во двор небольшой гостиницы.

— Мы всегда начинаем отсюда, — объявила миссис Хэмптон.

Лакей помог дамам выйти из экипажа. В воздухе пахло морем и рыбой. В любое другое время Мэри с удовольствием бы исследовала городок, но сейчас ее крайне волновал план побега. Внимание привлекла вывеска на другой стороне улицы, гласившая «Касса».

Пока мужчины занимались лошадьми, а миссис Хэмптон увлеченно болтала со знакомой, которая, завидев ее, бросилась выражать соболезнования, Мэри как бы случайно прогуливалась под вывеской с бешено колотящимся сердцем. Она улыбнулась мужчине в окошке.

— Могу вам чем-нибудь помочь, мэм? — поинтересовался он.

Мэри бросила быстрый взгляд на графа и убедилась, что он тоже занят лошадьми. Он выглядел как истинный граф Бересфорд, одетый в приталенное пальто и замшевые бриджи, выгодно подчеркивавшие сильные ноги. В гладко начищенные сапогах можно было смотреться, как в зеркало. Настоящий владелец поместья. Это стало особенно заметно по выражению его лица, когда он разговаривал с конюхом. Мэри залюбовалась квадратным подбородком и строго очерченным ртом. Как жаль, что за такой привлекательной внешностью скрывалось злое сердце.

— Отсюда идут экипажи до Лондона? — спросила она служащего вполголоса.

— До Лондона нет, мисс, а до Эксетера каждый день в шесть часов утра. Там вы можете перехватить лондонский экипаж.

— Есть что-нибудь во второй половине дня? Скажем, сегодня вечером?

— В два часа дня отправляется экипаж до Плимута. Вам придется там переночевать, а на следующий день на почтовой карете доехать до Лондона.

Ну что ж, Плимут так Плимут.

— Сколько стоит билет?

— Один шиллинг шесть пенсов.

У Мэри с избытком хватало денег. К тому же графу и в голову не придет искать ее в Плимуте. Она покопалась в ридикюле и выложила нужную сумму на прилавок.

— Один билет, пожалуйста, на сегодня.

— Вздумали уехать, мисс Уилдинг? — раздался низкий голос за ее спиной.

Мэри вздрогнула и похолодела.

У нее перехватило дыхание.

— Барышня покупает билет до Плимута, — доложил служащий.

— Нет. — Граф собрал деньги. — Она никуда не поедет.

— Ох уж эти молодые барышни, — пробурчал служащий.

— Именно. — Граф натянуто улыбнулся.

Мэри бросило в жар.

— Вы не имеете права указывать мне, куда ехать, а куда нет, — возмутилась Мэри.

— Мне казалось, мы это обсуждали, — протянул граф со скучающим видом, взял ее под руку и мягко, но уверенно отвел в сторону от кассы.

Мэри высвободила руку.

— Вы не можете заставить меня остаться. Пожалуйста, верните мне деньги. — Она протянула ладонь.

— Пока не разрешится вопрос с наследством, — проговорил он вполголоса, — я требую, чтобы вы остались. — Он крепко схватил ее за руку, их пальцы переплелись. — А теперь давайте делать то, зачем сюда приехали. — Граф улыбнулся самым любезным образом, любой, кто на него посмотрел, не смог бы заподозрить неладное. Глядя в этот момент на него, Мэри с ужасом вспомнила слова, которые он произнес прошлой ночью. Крайние меры. По спине пробежал холодок.

А если она закричит? Привлечет к себе внимание? Что тогда? Придет ли кто-нибудь к ней на помощь? единственным человеком во дворе была миссис Хэмптон, которая смотрела на нее с явным нетерпением. Нет, лучше не устраивать сцену, где он одержит победу. Она попытается найти способ незаметно ускользнуть.

— Хорошо. — Мэри глубоко вздохнула. — Пойдемте по магазинам. — Если бы она хорошо знала графа, подумала бы, что он вздохнул с облегчением. — Вы не похожи на человека, который любит захаживать к портнихе, милорд.

— Неужели? — Граф удивленно вскинул бровь и улыбнулся так лучезарно, что у нее едва не отвисла челюсть от изумления. — Какой я человек?

Если верить сердцу, которое готово вот-вот выпрыгнуть из груди, очень опасный. И подлый, раз любил совращать ничего не подозревавших девушек.

— Полагаю, вам интересны более мужские увлечения. Например, охотиться или жестоко обращаться с людьми.

Граф рассмеялся и поменялся в лице. Сердце Мэри замерло, когда она увидела, каким привлекательным он может быть, если серые глаза светились радостью, а на губах играла искренняя улыбка.

— Я смотрю, вы обо мне не очень-то высокого мнения, мисс Уилдинг.

О боже, неужели в его словах нотки сожаления? Или она слишком приукрасила значение его слов? Нельзя поддаваться его обаянию, иначе решимость ослабеет.

— Я просто предположила, что вам, как и большинству мужчин, поездка к портнихе покажется пыткой.

— Похоже, вы меня совсем не знаете, мисс Уилдинг.

— Вы готовы, мисс Уилдинг? — спросила, приближаясь, миссис Хэмптон.

Мэри кивнула.

— Тогда пойдемте.

Вдова в сопровождении Мэри бодрым шагом поспешила покинуть двор, граф шел позади. На улицах было столько людей, что пришлось идти друг за другом, как веренице школьников. Мысли Мэри путались, трудно было сосредоточиться, когда за ней по пятам шел Бейн. Она также заметила, как другие пешеходы уступали им дорогу, завидев, что на них стремительно движется группа из трех человек. Мэри подозревала, что характерное впечатление на них производила мрачная фигура графа.

Миссис Хэмптон остановилась возле одного из наводнивших улицу магазинов и повернулась к Мэри.

— Миссис Уортон, конечно, не лондонская портниха, вы понимаете, но она весьма неплохая мастерица, да и цены у нее разумные.

Граф пропустил дам вперед, зазвенел колокольчик над дверью.

Женщина с тонкими чертами лица и убранными под чепец волосами сделала реверанс.

— Миссис Хэмптон, рада вас видеть. Давно вы к нам не заглядывали. Пришли заказать траурные одежды?

— Нет. По мне, так платья прошлого года вполне сгодятся. Это мисс Уилдинг нуждается в ваших услугах.

Женщина перевела удивленный взгляд на Мэри, на графа и нахмурилась.

— Вы член семьи, мисс? Нужны черные туалеты?

— Господь с тобой, Уортон, ты торопишься с выводами. Мисс Уилдинг, — миссис Хэмптон смутилась, — друг семьи.

Портниха удивленно вскинула брови.

— Что я могу для вас сделать, мисс?

— Полный гардероб, если угодно, — ответил за нее граф. — Достойный графа Бересфорда. — Он снял перчатки и осмотрел магазин, ощупывая рулоны шелка и муслина, выставленные на полках.

Святые угодники, что можно подумать о мужчине, который покупает наряды для женщины, не состоящей с ним в родстве? Увидев, как заблестели глаза женщины, Мэри прекрасно поняла, о чем та подумала, и почувствовала, как лицо обдает жаром. Это уж слишком. Какой в этом смысл? Зачем он покупает ей одежду, если планирует от нее избавиться? Вероятно, чтобы отвести от себя подозрения.

Какова бы ни была цель, Мэри не хотелось быть ему обязанной.

— Мне хватит двух простых платьев, — твердо заявила она. Они с лихвой компенсируют наряды, которых она лишилась по его вине.

Миссис Хэмптон уставилась на Мэри.

— Чепуха. Каждой молодой барышне нужны выходные платья. Платья для оперы. Бальные платья. Амазонка. Как минимум. Я уж не говорю про перчатки, шляпки и, — она бросила осторожный взгляд в сторону графа, — и остальные предметы туалета.

Миссис Уортон в крайнем удивлении открыла рот.

Мэри прекрасно поняла, что чувствовала портниха.

— Я бы хотела взглянуть на готовые платья! — в отчаянии воскликнула Мэри с видом человека, попавшего в золотую клетку.

— Мы бы купили сегодня что-нибудь готовое, — согласился граф, одарив миссис Уортон очаровательной улыбкой. — Остальное может подождать.

На губах миссис Уортон заиграла глупая ухмылка. Она потерла руки так, как змея трется о камень.

— Тогда полный гардероб, ваша светлость. — Она критическим взглядом осмотрела Мэри. — Никаких излишеств и бантов. Высоким девушкам не следует носить оборки и банты. Иначе они выглядят нелепо.

Казалось, мнения Мэри и миссис Уортон сошлись в этом вопросе.

— Проходите сюда, мисс. Я сниму мерки. Бокал вина, сэр? Чай для миссис Хэмптон?

Граф кивнул. Портниха засуетилась за занавеской, видимо отдавая распоряжения.

— Вам нет причин оставаться здесь, милорд, — заметила Мэри, увидев, как он усаживается в кресло и вытягивает ноги. Он не чувствовал ни малейшего стеснения. Можно было подумать, что он не в первый раз присутствовал на женских примерках.

От одной только мысли Мэри могло вывернуть наизнанку.

— Ох, мисс Уилдинг, я хочу видеть вас одетой по последней моде. — Тяжелый взгляд холодных серых глаз возвещал о том, что с ним лучше не спорить.

— Но миссис Хэмптон…

— Я так давно не была в городе, — проговорила вдова. — Уверена, его светлость лучше разбирается в модных новинках, чем я. Моя дорогая мисс Уилдинг, всем давно известно, что, когда дело доходит до женской моды, у мужчин просыпается весьма изысканный вкус. — Она быстро заморгала, словно только что вникла в смысл своих слов.

Вновь появилась миссис Уортон:

— Вот сюда, мисс, — и указала на дверь в глубине комнаты.

Посмотрев на графа, она проскользнула в небольшую примерочную с зеркалом и низким табуретом. Там находилась молодая женщина с измерительными лентами.

— Дейзи, пока я снимаю мерки, принеси синий канифас и желтый шелк. Думаю, они идеально подойдут.

Девушка моментально бросилась выполнять поручение.

Стиснув зубы, Мэри позволила швее раздеть себя до корсета и сорочки и продолжала так стоять, пока та делала замеры и вязала узелки на ленте. Мэри ни на минуту не переставала думать о том, что всего в нескольких футах от нее граф, развалившийся в кресле.

Вернулась Дейзи с платьями. Они имели дорогой и отнюдь не практичный вид.

— Мне кажется, это не совсем то, что я себе представляла, — проговорила Мэри. — Я предпочитаю наряды попроще.

Лицо портнихи исказила гримаса отвращения.

— Вероятно, нам следует спросить совета его светлости. Пусть он решает.

Мэри ахнула.

— Ну нет. — Она не собиралась выставлять себя перед ним напоказ.

— Помоги ей одеться в синее, Дейзи, — проговорила швея. — А я пойду посмотрю, не найдется ли у нас что-нибудь более подходящее для мисс. — Миссис Уортон вышла из примерочной.

Молодая женщина расшнуровала синее платье.

— Если мисс немного наклонится…

Девушка имела в виду высокий рост. Со вздохом Мэри нырнула в платье. Раздалось приятное шуршание. Какая легкая, воздушная ткань, такая шелковая на ощупь.

При помощи булавок девушка внесла несколько изменений в лиф и посмотрела вниз.

— На подоле не хватает отделки. Нужно добавить.

Мэри посмотрела в зеркало и отшатнулась. Это было не ее отражение. Перед ней стояла женщина, одетая в платье с очень глубоким декольте, отороченном кружевом. Как много открытого тела. Еще чуть-чуть, и груди вывалятся. Она напрасно пыталась натянуть ткань выше, не говоря уже о том, что рукава едва закрывали запястья; а край подола не доходил до щиколоток. Она выглядела смешно.

Дейзи открыла дверь.

— Все готово, миссис Уортон.

— Определенно чего-то не хватает. — Мэри взглянула на грудь. — Косынки. Или шали. Нужно что-нибудь добавить. Так не пойдет.

— Мне кажется, все великолепно, — раздался мрачный мужской голос.

Мэри обернулась и в ужасе заметила, как граф с головы до ног обвел ее похотливым взглядом. В его глазах зажегся огонь.

Мэри почувствовала, как в ответ на его взгляд кровь быстрее побежала по венам. Густой румянец покрыл лицо и грудь девушки.

— Вы не должны сюда входить.

Появилась миссис Уортон с рулоном кружев.

— Почему нет? Вы полностью одеты. Давайте взглянем. Встаньте, пожалуйста, на табурет, мисс.

С губ графа не сходила очаровательная улыбка. Он выглядел искренне довольным.

— Позвольте мне. — Он протянул руку.

Увидев его большую и твердую, как камень, ладонь, Мэри задрожала всем телом. Посмотрела ему в лицо и увидела, как заходили желваки на скулах: видимо, он понял, что она собиралась отказаться от помощи. Сама не зная почему, она подала ему руку и почувствовала, как теплая ладонь обхватила ее ледяные пальцы.

Граф поднес ее руку к губам, не сводя с нее пристального взгляда. Прикосновение теплых губ к нежной коже всколыхнуло хорошо знакомые трепетные чувства. По спине пробежали мурашки.

— Рад видеть, что мы пришли к взаимопониманию, — проговорил он, обращаясь только к ней.

При звуке бархатного голоса Мэри с трудом сдержалась, чтобы не застонать. Внутри все сжалось. Она поднялась на табурет. Ощущение мужской силы пробудило в ней слабость.

Теперь, когда их взгляды сравнялись, между ними словно воцарилась некая безмолвная связь. Сердце в груди быстро забилось, дыхание стало прерывистым.

Граф скользнул взглядом по ее приоткрытым губам, шее и груди. О боже, в его глазах она увидела выражение настоящей страсти и почувствовала томление в груди.

Небывалое ощущение женственности накрыло ее с головой, согревая изнутри и распространяя по всему телу нежную истому.

— Позвольте мне взглянуть на подол. — Миссис Уортон опустилась на колени.

Симпатия, или что там между ними было, мгновенно испарилась. Граф шагнул назад, его лицо обрело привычное выражение, однако взгляд был по-прежнему прикован к ней.

Неужели он испугался, что она увидела слишком много?

Мэри закрыла глаза. Воображение разыгралось. Он пришел сюда, чтобы убедиться, что его деньги не потрачены зря.

Пока портниха прикрепляла кружево к подолу платья и пришпиливала ткань к рукавам, Мэри старалась не смотреть на графа.

— Со вторым сделайте то же самое, — распорядился он несколько минут спустя.

— Мне бы хотелось не столь большой вырез, — сказала Мэри.

— Нет, — бросил он и вышел.

— Великолепный наряд, мисс, — проговорила швея, протягивая ей платье. Она одернула юбки, проверила лиф и одобрительно закивала. — Великолепно. Давайте проверим остальную часть заказа.

Вернулась Дейзи, чтобы помочь ей облачиться в старое платье.

Когда Мэри закончила одеваться и вернулась в магазин, его светлости нигде не было видно.

— Он вспомнил о неотложном деле, — ответила миссис Хэмптон на безмолвный вопрос Мэри, — велел купить все остальное. — Она указала на кипу тонкого белья и перчатки на прилавке.

Мэри постаралась поскорее отогнать от себя чувство разочарования, которое было готово вот-вот на нее обрушиться. Она должна радоваться новым нарядам, однако это не просто, учитывая, в каком смятении находились ее чувства.

— До конца часа оба платья будут готовы, — проговорила миссис Уортон. — Я их упакую, и вы сможете забрать с собой.

— Меня не покидает мысль, что вам следовало приобрести ту амазонку в военном стиле, — протянула миссис Хэмптон со скукой в голосе, хотя и с огоньком в глазах, поскольку выбрала себе платье в качестве компенсации за то, что привела Мэри в магазин.

— Я не езжу верхом, — отрезала Мэри. Единственный раз она ехала на лошади, сидя на коленях графа. Вспомнив об этом, густо покраснела. Нет, такое путешествие трудно назвать хорошим опытом.

— Сомневаюсь, что вы играете на фортепиано, — миссис Хэмптон посмотрела на Мэри, — но это еще не повод обходить стороной музыкальный салон.

Миссис Хэмптон ошибалась, Мэри играла, и очень хорошо. Это было одним из немногих женских увлечений, в котором она преуспела. Но пожилой даме совсем не обязательно это знать.

— Если я захочу купить себе лошадь, — Мэри мило улыбнулась, — то, не задумываясь, закажу амазонку.

Вдова хмыкнула.

— Надо поговорить об этом с графом.

— Графа это ни в коей мере не касается, — решительно заявила Мэри и упросила миссис Хэмптон оставить эту затею.

Улица была залита лучами едва поднявшегося выше горизонта солнца. Оно висело так низко, что заставляло всех прохожих щуриться.

— Вернемся к экипажу, — спросила Мэри, — или немного прогуляемся? У нас еще есть время? Я бы хотела спуститься к набережной.

— Нет. Там воняет рыбой. Пойдемте к галантерейщику. Мне нужны ленты и булавки.

Дамы прошли несколько ярдов вниз по склону до следующего магазина, который миссис Хэмптон желала посетить.

Мэри скользнула взглядом по холму и с тоской уставилась на лодки возле берега. Они перевозили пассажиров. Хватило бы нескольких минут, чтобы запрыгнуть на борт одной из них.

— Я еще никогда не бывала в приморских городах. Ненадолго спущусь вниз и тут же вернусь, пока вы делаете покупки.

На лице миссис Хэмптон читалось сомнение.

— Если бы вас сопровождал кто-нибудь из наших мужчин, я бы не волновалась. На причале полно дурно воспитанных грубиянов.

— Я не буду далеко уходить, только доберусь до следующего поворота, посмотрю на гавань и сразу же вернусь.

— Вы очень решительная молодая леди, мисс Уилдинг, — вздохнула спутница. — У меня сейчас нет сил спорить. Я сделала все, что могла. Если графу не понравится ваша затея, пусть спрашивает с вас.

Миссис Хэмптон скрылась в магазине.

Значит, граф поручил вдове выступать не только в качестве компаньонки, но и телохранителя. Как же он ей опостылел; Мэри совершенно не мучили угрызения совести за то, что она не сказала вдове правду.

Она дошла до перекрестка, ее взору открылась гавань. Около пляжа копошились рыболовные суда, на солнце блестели выставленные на просушку сети. Вдоль берега прогуливались мужчины и женщины. Мэри думала, что такая красота бывает только в книжках. Солнечные лучи отражались в волнах с белыми барашками. Они выбрасывали на берег яркие искрящиеся капельки, похожие на бриллианты.

Изумительный пейзаж. Просто дух захватывает.

Нечто похожее Мэри видела с вершины скалы рядом с аббатством. Правда, там море необузданно бушевало, здесь же было спокойным и манящим. Бросив быстрый взгляд через плечо, она помчалась к пристани. Неожиданно ей навстречу вышел молодой человек в форме.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, мисс?

— Не думаю. — Мэри в удивлении уставилась на него.

— Лейтенант Саус, мисс. Таможенный инспектор. Могу я узнать ваше имя?

— Мисс Уилдинг, — ответила изумленная девушка, — я хотела бы взять лодку напрокат.

Молодой человек вздрогнул.

Его светлость сказал, что отсюда вы легко найдете дорогу назад. Сожалею, но сегодня нет лодок.

Его светлость? — Мэри уставилась на лейтенанта.

— Граф Бересфорд, мисс. — Молодой человек покраснел. — Вам лучше вернуться к семье. Граф очень сожалеет о ссоре и просил передать, что обязательно купит шляпку, которая вам так понравилась.

— Шляпка? — упавшим голосом повторила Мэри. Она поняла, что спорить с молодым человеком бесполезно. Граф предугадывал каждый ее шаг. Как он мог догадаться, что она спустится к гавани, если эта мысль пришла ей в голову всего несколько минут назад? А этот молодой лейтенант смотрел на нее так, словно она капризная дамочка, обидевшаяся из-за шляпки. Ну, это уж слишком. Пора хорошенько разобраться с Бересфордом.

— Хорошего дня, лейтенант, — процедила она сквозь зубы.

Молодой человек поклонился, Мэри зашагала обратно вверх по холму навстречу своему… своему тюремщику. Это невыносимо, она обязательно ему это выскажет.

Из-за неровностей тротуара Мэри то и дело приходилось смотреть под ноги, не говоря уже о том, чтобы успевать увернуться от прохожих, которые шли вниз по холму.

Она подняла глаза и увидела телегу с пивом, загородившую полдороги. Пешеходам приходилось ее обходить.

— Осторожнее, мисс! — крикнул владелец тележки, когда она едва с ним не столкнулась.

— Прошу прощения. — Она свернула на обочину.

— Берегись! — закричал мужчина.

Мэри посмотрела вперед, ожидая увидеть еще одну телегу, и ахнула. Все оказалось куда страшнее. Бочка упала на мостовую и отскочила. Позади нее стояла знакомая высокая широкоплечая фигура с протянутой вперед рукой. Другая фигура метнулась в переулок, едва увернувшись от бочки.

Женщина завопила. Какой-то мужчина закричал и отскочил в сторону.

Бочка с грохотом, ударяясь о камни, неслась прямо на Мэри. Она подобрала юбки и бросилась к стене ближнего дома, но поскользнулась и упала на колени. Резкая боль пронзила ступню и поползла вверх. Закружилась голова. Бочка прокатилась по ноге.

Мэри попыталась встать. Кто-то схватил ее под руки и поднял с мостовой.

Бочка с грохотом врезалась в стену в двух футах от Мэри, именно в том месте, где она хотела укрыться, и разлетелась в щепки, окатив мостовую и стоящих рядом людей пивом. Один из обручей с громким лязгом покатился по дороге, бешено подпрыгивая. Люди в испуге бросились врассыпную. Обруч укатился за поворот, сопровождаемый на всем пути криками ужаса.

— С вами все в порядке?

Молодой мужчина, прилично одетый, но без шляпы, прижимал Мэри к груди и выглядел взволнованным, у него были взъерошенные волосы и румяные щеки.

С вами все в порядке, мисс? — повторил он.

— Да, все хорошо, — прохрипела Мэри, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в лодыжке.

Внезапно ее вырвали из объятий незнакомца.

— Мисс Уилдинг! — раздался гневный голос графа. Он едва переводил дух, грудь часто вздымалась. Широко распахнув от беспокойства глаза, буравил ее взглядом, моргнул, принимая привычный суровый вид, к которому в этот раз примешивалось выражение крайнего неодобрения. — Мисс Уилдинг, у вас, как у кошки, девять жизней.

Граф бросил хмурый взгляд на ее спасителя. Мужчина отступил на почтительное расстояние.

Мэри встала на одну ногу, опасаясь переносить вес тела на обе сразу.

— Этот джентльмен спас мне жизнь. Благодарю вас, сэр.

Спаситель поклонился:

— Пустяки.

Граф нахмурился.

— Примите и мою благодарность тоже. — Он говорил отнюдь не учтиво, скорее раздраженно.

— Рад был помочь. — Мужчина сделал еще шаг назад.

— Вы видели, что произошло? — Граф в упор глядел на него.

— Я увидел только, что бочка покатилась вниз и девушка упала. Я действовал машинально. — Он скользнул взглядом вверх по склону. — Джека Бриджеса не мешает высечь, чтобы лучше приглядывал за своими бочками.

Вскоре к небольшому столпотворению присоединилась миссис Хэмптон. Она оглядела людей, собравшихся вокруг разбитой бочки, некоторые из них ползали на четвереньках и собирали разлитое пиво во все, что попадалось под руку.

— Что за столпотворение?

— Все дело в бесплатном пиве, — ответил молодой человек.

— Ох, так это ж мистер Трелони, — улыбнулась миссис Хэмптон.

Мужчина поклонился:

— Примите мои соболезнования.

— Благодарю. Позвольте мне представить вам нового графа Бересфорда, — вдова жестом указала на графа, — и его подопечную мисс Уилдинг. Милорд, это мистер Трелони, управляющий рудником Бересфордов.

Лицо графа просветлело.

— Ну, вот мы и встретились, Трелони, хоть и при таких необычных обстоятельствах. Я собирался посетить рудник на следующей неделе.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я бы с радостью вам все там показал, милорд.

— И мне тоже, — вмешалась в разговор Мэри. — В конце концов, я его владелица.

Граф изменился в лице.

Трелони покраснел.

— Это не самое подходящее место для леди, — проговорил он. — Там очень опасно.

— Я осмотрю все и вам расскажу, — пообещал Бейн.

— Вы любите детей, мистер Трелони? — Мэри обратилась к управляющему с обворожительной улыбкой.

Мистер Трелони сглотнул.

— Не очень.

— В таком случае я непременно должна все осмотреть своими глазами.

У графа был такой вид, словно он едва сдерживал себя, чтобы не ввязаться в спор.

— Обсудим позже, — наконец решил он. — Сейчас я больше озабочен тем, чтобы увести вас, дамы, отсюда, пока, чего доброго, не вспыхнула потасовка.

Действительно, мужчины и женщины, ползавшие на четвереньках, выглядели так, словно готовы были вступить в бой за стекавшие вниз по склону ручейки пива. Они то и дело толкали и пихали друг друга.

К столпотворению примкнул дородный малый.

— Убирайтесь отсюда! — закричал он. — Это мое пиво.

— И что из того, Джек? — ответил ему какой-то мужчина. — Ты все равно не сможешь его собрать. Так не будь собакой на сене.

Джек выругался.

— Бриджес, ты идиот, — крикнул ему Трелони, — твоя бочка могла кого-нибудь покалечить! Она чуть не убила эту леди.

— Нет, — возразила Мэри, — но могла бы, если бы вы не поспешили мне на помощь.

Трелони покраснел, граф помрачнел.

Трактирщик в переднике, с круглым, как бочка, животом выбежал на улицу.

— Я не буду за это платить! — закричал он. — Бочка была на твоей тележке.

— Она могла просто упасть! — закричал ему в ответ Бриджес. — Кто-нибудь из твоих ее спихнул.

— Нет.

— Да.

— Моих людей не было поблизости. Они выкатывали старые бочки. Кто-то спихнул ее намеренно.

Мэри отшатнулась. Неужели человек с протянутой рукой толкнул бочку вместо того, чтобы попытаться ее удержать? Она взглянула на графа, тот внимательно смотрел на нее, крепко стиснув зубы, глаза превратились в узкие щелки. Мэри показалось, что грудь стянули узкие ремешки. Он, вероятно, беспокоится, вдруг она что-то заметила. Теперь понятно, почему он так волновался, когда ее увидел.

— Кто за все это будет платить? — возмущался Джек, уперев руки в бока. Он посмотрел на редеющую толпу, снял шляпу и стал ею махать, пока люди собирали остатки пива.

— Если я узнаю, что это сделал кто-нибудь из вас, то высеку негодяя собственноручно.

Толпа еще некоторое время улюлюкала, потом постепенно затихла и разошлась.

К ним подошел Джеффри со шляпой набекрень.

— Что происходит?

— Ничего, — ответила миссис Хэмптон. — Где Джеральд? Пора ехать домой.

— Понятия не имею, куда он пропал. Он отказался идти со мной в оружейный магазин.

Из соседнего переулка вышел Джеральд.

— Вот вы где. — На губах юноши играла ангельская улыбка. Теперь, когда вся компания была в сборе, мрачное выражение не сходило с лица графа. — Почему вы оказались на улице в одиночестве?

Мэри вспыхнула, вспомнив унижение, которому подверглась на набережной.

— Я хотела посмотреть на гавань и возвращалась назад, чтобы встретиться с миссис Хэмптон.

— Я ни на минуту не теряла ее из виду, — уверяла миссис Хэмптон.

Мэри была благодарна ей за то, что она поддержала ее версию событий, даже несмотря на то, что вдова сделала это для собственной безопасности.

— Прошу меня извинить, — вмешался мистер Трелони, — у меня назначена встреча. С нетерпением жду приезда вашей светлости. И вас, мисс Уилдинг. Пожалуйста, напишите мне, когда соберетесь на рудник, чтобы я приготовился к вашему визиту. — Он поклонился и зашагал прочь.

— Хороший человек этот Трелони, — промолвила миссис Хэмптон. — Так говорил граф, — она закусила губу, — покойный.

Новоявленный граф ничего не ответил. Он не отрываясь смотрел на Мэри с нескрываемым подозрением. Боль в лодыжке становилась невыносимой.

— Мисс Уилдинг, вы пережили настоящий шок, — посочувствовала миссис Хэмптон. — И очень побледнели.

Мэри ощущала сильное головокружение.

— Да, я бы хотела поскорее вернуться в аббатство.

Она сделала шаг, и боль пронзила ногу. К горлу подступила тошнота. Мир поплыл перед глазами. Она инстинктивно ухватилась за что-то рукой. Это оказалась рука графа. Он удержал ее. Даже через одежду Мэри почувствовала его тепло, ощутила мускусный аромат одеколона. От нахлынувших эмоций голова закружилась еще сильнее.

Она прислонилась к широкой груди графа.

— Вы ранены, — заметил с упреком Джеффри.

— Все в порядке, — покраснела Мэри и отодвинулась от графа. — Я подвернула ногу, когда падала.

Граф широко распахнул глаза; в них вспыхнул огонек. Изумление? Или досада на то, что ее рана оказалась такой ничтожной?

— Джеффри, — рявкнул он, — сделай хоть что-то полезное! Езжай за доктором, пусть он немедленно отправляется в аббатство.

Голубые глаза Джеффри вспыхнули негодованием. Он резко кивнул.

— Встретимся в аббатстве. — Юноша бодро зашагал вверх по склону.

— Вы в состоянии идти, мисс Уилдинг? — Как ни странно, в голосе графа послышались теплые нотки. — Вам помочь? — Он подставил ей сильное мускулистое плечо.

Для Мэри, которая еле удерживалась на одной ноге, помощь графа оказалась как нельзя кстати. Вдруг это та самая рука, которая толкнула в ее сторону бочку? Чтобы обвинять, необходимо знать наверняка. А она не уверена. Неужели он воспользовался удобным случаем, чтобы расправиться с ней?

— Уверена, что сама справлюсь. — Мэри сделала шаг и подавила стон, почувствовав резкую боль.

— Видимо, нет, — сухо констатировал граф.

Не успела она ответить, как он подхватил ее на руки и понес. Мужчины никогда не носили ее на руках. Она не могла поверить, что он окажется таким сильным. Мэри почувствовала себя беззащитной.

Травма здесь ни при чем. Она ощутила странный порыв нежности.

От неожиданности нахлынувших эмоций Мэри застонала и схватилась за плечо Бейна. Он посмотрел на нее, его взгляд блеснул серебром, словно каким-то непостижимым образом почувствовал, что творилось в этот момент в ее душе.

Мэри обдало жаром.

Она подняла голову и посмотрела перед собой, его губы были плотно сжаты, грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе.

— Осталось недолго, мисс Уилдинг, — с облегчением произнес он. Очевидно, с нетерпением ждал момента, когда от нее избавится. Какая чудовищная мысль.

В его облике не осталось ничего от искушенного соблазнителя, который поцеловал ее руку в примерочной. Может быть, он просто играл с ней, как кошка с мышью. Чтобы усыпить бдительность, а потом застать врасплох.

Ему это почти удалось. Внутри все перевернулось.

— Уверена, что сама смогу идти, дайте мне немного времени, — сухо отозвалась она.

— Вы сделаете только хуже, — сердито пробурчал он. — Кто знает, что с вами случится в следующий раз.

— Я не виновата, что бочка сорвалась и покатилась в мою сторону.

— Если бы вы остались с компаньонкой, ничего бы не произошло. Надеюсь, в следующий раз вы ко мне прислушаетесь. — В его бархатном голосе послышалась угроза.

Граф знал, что она не останется с миссис Хэмптон, иначе не предупреждал бы лейтенанта в гавани. К тому же он был там, стоял на вершине холма рядом с повозкой. Даже мельком взглянув на темную фигуру, она узнала его. Он единственный человек, кому выгодна ее смерть.

Мэри задрожала всем телом, почувствовала такую сильную душевную боль, словно ее ранили в самое сердце.

Глава 7

— Ну что? Нога сломана? — Граф стоял в дверях комнаты, наблюдая за каждым шагом доктора, пока Мэри лежала в постели. Он говорил излишне сурово, Мэри старалась не морщиться, когда доктор давил и мял воспаленную кожу лодыжки, а затем стал осторожно поворачивать ногу.

Боль. Мэри застонала и закрыла глаза.

— Аккуратнее, — взволнованно предостерег граф.

Мэри открыла глаза и увидела, что он кулаком уперся в дверной косяк с выражением беспокойства на лице.

Сочувствие. Меньше всего она ожидала от него сочувствия. На мгновение оно согрело душу, но здравый смысл возобладал. Если сердцем она могла допустить мысль, что граф беспокоился, разум ни за что бы в это не поверил. Единственное, о чем он беспокоился, о себе и проклятом наследстве. Теперь ему придется придумать новый способ расправы.

Сердце болезненно сжалось в груди.

Мэри отбросила глупые переживания. По крайней мере, она знала правду и была настороже. Однако теперь, видимо, планы на побег придется отложить на неопределенный срок, пока не заживет лодыжка. Казалось, она попала в западню. И все по его милости.

Граф, должно быть, понимал ее переживания, потому что тут же перевел взгляд на Мэри. Его лицо обрело напряженное выражение, словно он боялся, что она сможет прочитать его мысли.

— Сожалею, что стала для вас обузой, — произнесла она с горечью.

Бересфорд скрестил руки на груди и устремил на нее суровый взгляд.

— Вам следовало подумать об этом раньше, перед тем как бродить по городу в одиночестве.

— Лодыжка не сломана, — объявил доктор, не обращая внимания на враждебность графа. — Сильный вывих. Я рекомендую перевязать больную ногу и соблюдать полный покой. — Доктор улыбнулся Мэри. — Боюсь, на некоторое время придется забыть о танцах, мисс.

Танцы были еще одним занятием, которым она не увлекалась. По крайней мере, это у нее не так хорошо получалось. Какой мужчина захочет танцевать с девушкой выше его на голову, да еще и с лидерскими замашками? Она улыбнулась, хоть и немного вяло.

— Благодарю вас, доктор.

Ловким движением доктор забинтовал ей лодыжку и ступню.

Из-за спины графа выглянул Джеффри.

— Как вы себя чувствуете, мисс Уилдинг?

Доктор закрыл юбками больную ногу.

— Ей уже лучше, — ответил он, улыбаясь. — Я оставлю немного опия, чтобы заглушить боль.

Мэри покачала головой:

— Меня тошнит от опия.

— Тогда велю экономке приготовить настой ивовой коры.

— Вы будете принимать опий, как доктор прописал! — зарычал его светлость.

— Кузен, если она не хочет, зачем заставлять? — умиротворяюще отозвался Джеффри, но это оказало на графа обратное действие.

— Вздумал поиграть в главного, петух? — процедил он сквозь зубы.

О боже, они ругаются из-за нее. Надо же было такому произойти, что большая девушка стала камнем преткновения между двумя мужчинами. Мэри слышала, что такое случается, но ей еще никогда не доводилось быть причиной ссоры. В груди затеплилось приятное томление. Необычное чувство.

Правда, мысль о том, что граф с помощью опия хотел сделать ее беспомощной, напрочь вытеснила теплое ощущение в груди, оставив после себя холод и страх.

— Кора ивы имеет такое же действие, — рассеянно бросил доктор, собирая сумку. — Далеко не все хорошо переносят опий, милорд.

В глазах Джеффри загорелся торжествующий огонек, граф вряд ли его заметил, потому что юноша стоял за его спиной.

— Пойдемте, я вас провожу, доктор. Мне надо задать вам парочку вопросов.

Мэри бросила взгляд ему в спину, когда он покидал комнату. Несомненно, он хотел подробнее узнать, как идет выздоровление, либо убедить врача оставить опий.

— Вам что-нибудь принести, мисс Уилдинг? — поинтересовался Джеффри. — Чай? Что-нибудь почитать?

Только не это. Он обращался с ней как с инвалидом, а она может ковылять на одной ноге и обслуживать себя сама. Если ей придется лежать в постели, она сойдет с ума. Торчать в комнате и пялиться в одну точку просто невыносимо.

— Если вас не затруднит, принесите мне, пожалуйста, книгу. Она, вероятно, лежит на том же месте в библиотеке, где я ее оставила.

— К вашим услугам. — Юноша поклонился и, насвистывая какую-то веселую мелодию, вышел из комнаты. Мэри показалось, что на мгновение он забыл, что был прожженным циником, и в нем поубавилось снобизма.

Она расслабилась, смирившись с участью больной, и стала дожидаться возвращения юноши. Из окна виднелось голубое небо и облака. Единственное утешение — пока нельзя выходить на улицу. О побеге можно будет думать через несколько дней, если, конечно, за это время с ней ничего не случится.

К горлу подступил комок.

Повинуясь неведомому чувству, Мэри вдруг посмотрела наверх, ожидая увидеть Джеффри с книгой, но перед ней стоял граф с далеко не радостным выражением лица.

— Вовсе не обязательно суетиться вокруг меня, лорд Бересфорд. Уверена, есть куда боле важные дела, требующие вашего внимания.

Граф слегка отшатнулся. Мэри показалось, что она оскорбила его чувства. Ощутив укол совести, она тут же пожалела о сказанных словах.

— Что произошло в Сент-Ивсе, мисс Уилдинг? — спросил он так, словно не поверил ни единому ее слову.

Мэри нахмурилась. Неужели он беспокоился, что вызвал ее подозрения?

— Не понимаю, что вы еще хотите от меня услышать? — Она сделала невозмутимое лицо.

— Вы не проследили, почему бочка сорвалась вниз?

Мэри снова вспомнила фигуру с протянутой рукой, когда с тележки упала бочка. Этим человеком мог оказаться кто угодно. В ее памяти всплыли обрывки разговора, который она подслушала с другой стороны стены. Возможно, лорд Темплтон вовсе и не уезжал в Гемпшир, и граф беспокоился, что она могла увидеть его друга. Значит, жизнь Мэри по-прежнему в опасности.

Она покачала головой:

— Я стояла далеко. — Девушка старалась говорить уверенно, чтобы граф не понял, что она его обманывает.

Он напрягся.

— Почему-то у меня складывается такое чувство, что вы от меня что-то утаиваете, мисс Уилдинг. Вы мне не доверяете?

Мэри не могла удержаться, чтобы не усмехнуться.

— Я едва вас знаю, лорд Бересфорд. И все, что вы делаете, — раздаете приказы и распоряжения. — И толкуете о радикальных мерах. Мэри не стала произносить это вслух. — Почему я вам должна доверять? Пожалуйста, поверьте, мне больше нечего добавить к тому, что сказала ранее.

Лицо графа обрело странное выражение. Нечто среднее между недоумением и разочарованием, как если бы он в самом деле надеялся заслужить ее доверие.

Мэри почувствовала угрызения совести. Он спас ее, когда она чуть не сорвалась со скалы, бережно донес до экипажа, когда она вывихнула ногу. Порой, глядя на него, у Мэри возникало ощущение, что он ужасно одинок. Как сейчас. От этой мысли сердце болезненно сжалось в груди.

Интуиция подсказывала: ему можно доверять. Это хрупкое чувство вмиг испарится, если выяснится, что она в нем ошиблась. Всю жизнь она доверяла Салли. Оказалось, зря. Так зачем доверять графу?

Нет, Мэри не способна была снова кому-то довериться, по крайней мере не сейчас. Даже если бы в этот момент она думала головой, а не сердцем.

— Вот книги, мисс Уилдинг. — Джеффри прошел мимо графа и вывалил стопку томов на прикроватный столик. — А ты еще здесь, Бересфорд?

— Не задерживайся здесь надолго. Мисс Уилдинг нужен отдых. — Бейн многозначительно посмотрел на юношу и поднял бровь.

Джеффри скривил губы и поклонился:

— Увидимся позже, мисс Уилдинг. — Джеффри снова превратился в циника.

За обедом она не увидела ни графа, ни других членов семьи, поскольку трапезничала у себя в комнате. Не хотелось, чтобы граф или его лакей отнесли бы ее на руках к обеденному столу. Она объявила Меннерсу, что намерена оставаться в своей комнате, пока не почувствует, что в состоянии ходить с тросточкой. Скучать не приходилось, Джеффри обеспечил ее книгами. Она даже смогла доковылять до другой стороны комнаты, чтобы вновь соорудить странную конструкцию из вазы и каминных принадлежностей, после того как Бетси закончила приготовления ко сну. В качестве временного орудия самообороны она положила рядом с собой под одеяло тяжелую железную кочергу.

Несмотря на все переживания, ей удалось крепко заснуть. Ничто не тревожило сон, кроме воспоминаний о сильных руках графа.

На следующий день Мэри смогла самостоятельно одеться и сесть в кресло у окна. Она читала, пока не опустились сумерки.

Вошла Бетси с пакетами.

— Два платья от миссис Уортон. Его светлость приглашает вас присоединиться к семейному ужину.

Мэри нахмурилась, бросив взгляд на свертки, с твердым намерением отказаться от них прямо сейчас. Решила, что даже после того, как платья подогнали по фигуре, она будет в них смешно смотреться. Поскольку с Мэри произошла неприятность, граф не стал ждать, пока наряды будут готовы. Поэтому миссис Уортон, должно быть, прислала их сегодня с курьером.

— Я предпочитаю отужинать у себя в комнате.

Бетси выглядела озабоченно.

— Граф сказал, что поднимется к вам через час, независимо от того, будете вы одеты или нет, и перенесет вас в столовую.

Мэри сковал небывалый ужас после такого заявления. Ужас, которого ей еще не доводилось испытывать. Лицо обдало жаром.

— Как он смел! — Она плотно сжала губы. Нельзя срывать зло на Бетси. Уж лучше лично поговорить с лордом и высказать ему все в лицо.

Бетси взяла синее муслиновое платье с низким вырезом.

— Это, мисс? Или вот это? Такой красивый оттенок желтого. Да и шелк что надо. Гораздо больше подходит для ужина. Здесь даже есть перо под цвет ваших волос. — Потеребив в руках страусиное перо, она взглянула на часы.

«Перенести меня в столовую, одетую или нет. Да как он смел? Решится ли он на это?» У Мэри возникло смутное предчувствие, что его светлость осмелится на все, если найдет в том выгоду.

— Замечательно. Давай желтое.

Бетси помогла ей облачиться в сорочку и корсет, которые прибыли с платьем. Великолепное бельё, во много раз красивее того, которое Мэри себе покупала. К тому же очень приятное на ощупь.

— А теперь платье, — проговорила Бетси, аккуратно расправила складки и помогла Мэри надеть его.

Послышался приятный легкий шелковистый шорох. Длина была подходящая. Бетси застегнула платье на спине, протянула Мэри кружевные перчатки и указала жестом на стул перед зеркалом.

— Если мисс присядет, я сделаю прическу.

По лицу служанки Мэри поняла, что та сгорала от нетерпения получить полную свободу действий и поскорее приступить к работе, и с улыбкой кивнула.

— Постарайся на славу.

Ее волосы были слишком тяжелыми и прямыми, чтобы соорудить из них нечто диковинное.

Мэри села на стул, посмотрела на свое отражение и вздрогнула. Желтое платье оказалось еще откровеннее, чем синее. Никогда она не чувствовала себя такой обнаженной.

— Подай мне, пожалуйста, платок.

— Вы не можете с таким красивым платьем надеть это старье, мисс, — искренне возмутилась Бетси.

Еще как могла.

— В противном случае я замерзну.

Со вздохом Бетси протянула ей платок и взяла расческу. За несколько минут заплела косы и собрала их так, чтобы они изящно свисали по обе стороны лица. Венчало прическу страусиное перо.

— Вы выглядите потрясающе, мисс. — Бетси отступила на шаг назад.

Потрясающе? Да у девчонки пыль в глазах. Она походила на ломовую лошадь в богатой упряжи. Как бы назвала ее Салли.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, кто-то ее распахнул. Проклятье. Надо было запереть на ключ.

Лорд Бересфорд некоторое время стоял и разглядывал Мэри. Из-под полуприкрытых век осмотрел с ног до головы. Взгляд задержался на груди на несколько секунд дольше, чем предписывал этикет. Они посмотрели друг на друга, и в его глазах Мэри заметила искреннее удовольствие.

— Ох, мисс Уилдинг, я вижу, вы готовы.

Для человека, замышлявшего покончить с ней, он держался на удивление непринужденно и весело. Неужели воображение снова ее подвело? Правда, стоило ему подойти к ней и подхватить на руки, как Мэри тут же осенила мысль, что, несмотря на происшествие в Сент-Ивсе, она полностью в его власти.

По спине пробежал холодок. Она уже собиралась открыть рот, чтобы отказаться от ужина, но передумала, заметив, как взгляд его заострился и выражение лица помрачнело, словно он догадался о ее намерениях. Мэри увидела в его глазах отчуждение и почувствовала укол совести за то, что позволила предрассудкам завладеть разумом.

— Да, готова, — проронила она.

Граф облегченно вздохнул. Неужели она могла оскорбить его чувства? В это трудно поверить.

Граф подхватил ее на руки и вынес из комнаты. Снова оказавшись в его объятиях, Мэри почувствовала сладкое томление во всем теле.

Бейн взглянул на нее. Радость сошла с его лица, уступив место прохладной отчужденности.

— Я не стал гонять бедного старого Меннерса по этому лабиринту, когда сам могу легко перенести вас к обеденному столу.

Значит, это все для удобства Меннерса. Мэри упала с небес на землю. Он правильно сделал, что назвал аббатство лабиринтом. Лабиринт с тайниками в стенах. Мэри мысленно порадовалась тому, что граф заботился о старом лакее, но в глубине души надеялась, что он поднялся в ее комнату только ради нее.

Это новое чувство показалось ей таким же странным, как и все ощущения, которые она испытывала всякий раз, когда граф открывался ей с новой стороны. Сердце сковал страх. Они были врагами, которые борются за наследство, хотя она никогда и не мечтала полностью им завладеть.

Тем не менее не смогла удержаться от восхищения его мужской красотой. Она разглядывала его только что выбритый подбородок и вдыхала аромат розмариново-лимонного мыла, которым он пользовался. Этот чудный мужской аромат как нельзя лучше сочетался с его силой и решительностью.

Он обладал такой мощью, что мог толкнуть в ее сторону бочку с пивом. Мэри снова напряглась, подумав, что он намеренно хотел усыпить ее бдительность.

Как могло так получиться, что человек, который хотел ее убить, заставляет сердце биться чаще? Очевидно, с ней что-то не так. Она превращается в одну из тех отчаянных старых дев, которые бросаются в объятия любого, кто обратит на них хоть немного внимания. Даже если проявляет дурные наклонности.

В горле пересохло. Внутри все перевернулось от осознания того, что он поступал по отношению к ней подло.

Мэри напряглась. Она старалась держаться холодно и отчужденно, насколько это было возможно, и прислушивалась к биению его сердца, ощущая теплоту его тела.

Граф бросил на нее быстрый взгляд, тяжело вздохнул и немного ослабил хватку.

— Так лучше, мисс Уилдинг?

Очевидно, он почувствовал, что она испытывала неловкость.

— Намного, — соврала она.

Наконец они добрались до гостиной. Мэри ощутила разочарование, когда граф опустил ее на диван. В душе она боролась с коварным желанием снова оказаться в его руках.

Мэри не забывала, что подобные мысли приводят к несчастьям.

Джеффри протянул ей бокал хереса.

— Чувствуете себя лучше, мисс Уилдинг? — спросил он с очаровательной улыбкой.

Сердце быстро колотилось, в животе все перевернулось. Но Мэри удалось выдавить слабую улыбку:

— Спасибо, да.

Миссис Хэмптон сдержанно кивнула:

— Рада это слышать, мисс Уилдинг. Вы нас здорово напугали.

Она их напугала? Что, интересно, подумала вдова, когда узнала, что Мэри упала прямо перед катящейся на нее бочкой?

— Смотрите, что я нашел. — В гостиную стремительным шагом вошел Джеральд. Он ворвался в центр группы, образовавшейся вокруг Мэри, выкатывая перед собой странного вида трехколесный стул. — Дедушкино кресло-каталка. Он никогда им не пользовался. Оно валялось в глубине конюшни. Кресло прекрасно подойдет для мисс Уилдинг. Давайте попробуйте, мисс Уилдинг.

Мэри подумала, с опаской глядя на хитроумное устройство, что полному энтузиазма юноше будет трудно отказать.

— Она не захочет, чтобы ее возили на этом. — Джеффри скорчил гримасу. — Кто-нибудь из нас с легкостью отнесет ее к столу.

Глаза графа превратились в узкие щелки.

Джеральд поменялся в лице, бурный восторг сменился разочарованием. На него жалко было смотреть.

— Хорошая мысль, — проговорила Мэри. — Это намного лучше, чем если бы меня таскали на руках.

Граф ответил ей невеселой улыбкой.

— Как человек, который неоднократно носил мисс Уилдинг на руках, предлагаю вновь свои услуги. — В голосе графа прозвучали неодобрительные нотки. Неужели он решил, что с помощью кресла-каталки она сможет от него улизнуть? Мэри с интересом взглянула на кресло.

— Его можно использовать в центральной части дома, — с привычным сопением протянула миссис Хэмптон, — но как быть в узких коридорах? В конце концов, кто будет носить мисс Уилдинг вверх и вниз? Вот почему отец запихнул его куда подальше.

Вдова права.

— Вероятно, будет лучше, если я останусь в своей комнате, пока не смогу ходить с тростью, — предложила Мэри. — Мне искренне не хочется доставлять вам неудобства.

— Кушать подано, милорд, — объявил с порога Меннерс.

— Какие тут неудобства! — воскликнул граф и подхватил ее на руки. — Вы можете использовать кресло, когда рядом не будет сильных мужчин. — Он бросил многозначительный взгляд в сторону Джеффри.

Граф усадил Мэри на стул. На этот раз она оказалась рядом с ним во главе стола на месте, где обычно сидела миссис Хэмптон.

Вдова исподлобья на нее посмотрела и заняла стул, на котором раньше сидела Мэри.

Мэри постаралась сделать все возможное, чтобы съесть ужин, но боль в лодыжке усилилась и мешала наслаждаться едой. Вероятно, она неудачно села. Либо прекратилось действие настоя ивовой коры.

Во время второго блюда граф придвинулся ближе к Мэри.

— Не сочтите за оскорбление, мисс Уилдинг, но вы напряжены. Вы уже пять минут тыкаете вилкой в кусочек рыбы. Вы наелись?

— Да, я уже сыта.

— Я не говорю про еду, — сказал граф, — я имею в виду этих. — Он обвел взглядом сидящих за столом. — Вероятно, вам будет удобнее в библиотеке? Не хотите устроиться на диване у огня и почитать, пока еще не очень поздно?

Прозвучало весьма заманчиво. Особенно пришлась по нраву мысль о том, что можно вытянуть ноги.

— Я лучше лягу в постель.

— Нет, я настаиваю. — Граф повысил голос. — Уверен, Джеральд подскочил бы от радости, выпади ему шанс отнести вас в библиотеку.

Воодушевленное лицо юноши подтвердило его слова.

На губах графа заиграла заговорщическая улыбка. Он, должно быть, догадался, что она не сможет своим отказом оскорбить Джеральда. Мэри почувствовала, что, сама того не ведая, идет на поводу у графа, соглашаясь с его предложением. Чепуха. Что с ней может произойти в библиотеке? К тому же она устала от четырех стен своей комнаты. Смена обстановки пойдет ей на пользу.

— Хорошо.

Джеральд подкатил кресло-каталку.

— Прыгайте сюда, мисс Уилдинг.

«Прыгать» было самым подходящим словом.

Но у графа было свое мнение на этот счет. Он встал и подхватил ее на руки. Как в прошлый раз, по ее телу разлилось странное томление. Граф, безусловно, привлекательный мужчина, но какое это имело значение, если он замыслил недоброе.

Каким бы очаровательным он ни казался, Мэри надо оставаться настороже.

Как и обещал граф, в библиотеке было уютно, в очаге пылал огонь, горели свечи.

Джеральд встал рядом с кушеткой, которая раньше стояла в другом месте. Если Мэри не ошибалась, располагалась около окна. Казалось, граф обо всем позаботился.

Но зачем? Теперь она жалела, что не настояла на том, чтобы отправиться в постель.

— Возвращайтесь на ужин, — обратилась она к Джеральду, перебираясь из кресла на диван.

Он прошелся вдоль книжных полок с унылым видом.

— Какая глупость. Я планировал быть представленным ко двору весной. А мы снова никуда не можем выбраться из-за траура. — В голосе юноши чувствовалась раздражительность, настроение менялось с завидным постоянством.

— Я понимаю, это время вам покажется вечностью, но не забывайте про следующий сезон, — проговорила Мэри деловитым тоном. Она не любила, когда девочки вели себя наигранно, уж тем более не признавала этого в юношах: — Вы не заметите, как пролетит год.

Джеральд остановился, вытащил книгу и рассеянно пролистал страницы.

— Несомненно, появятся новые причины не ехать. Мама снова что-нибудь придумает.

— Ох, да вы совсем раскисли, — улыбнулась Мэри.

Джеральд со вздохом поставил книгу на место. Пребывая в столь подавленном состоянии, он утратил свой ангельский вид.

— Вы любите читать? — Мэри решила повернуть разговор на более приятную тему.

— Когда-то. Одно время я болел. Книги были моей единственной компанией.

Воспоминания оказались совсем безрадостными.

Джеральд, вдруг повеселев, повернулся к Мэри.

— Совсем забыл. Я обещал Джеффу поиграть в бильярд после ужина. Вы не будете возражать, если я вас покину?

— Вовсе нет. — Мэри подумала, что была бы этому только рада. Подстраиваться под человека с часто меняющимся настроением — не самое увлекательное занятие.

— Мисс Уилдинг, — на губах юноши заиграла очаровательная улыбка, — мне плевать, что там говорит граф. Вы молодец.

Что говорил граф?

— Что? — Мэри опоздала с вопросом, юноша уже выходил из библиотеки.

Что мог граф про нее сказать? Что она простая школьная учительница? Или она здесь только из милости? Мэри легко представила себе его язвительный тон, когда он все это говорил. Очень неприятно сознавать, что он обсуждал ее со своим ненавистным кузеном. Уже давно Мэри не было так больно.

Она тщетно старалась отогнать от себя плохие мысли. Если бы находилась в другом состоянии, не задумываясь, убила бы его.

Теперь это казалось полным безумием. Граф — приятный мужчина, сильный, высокий, умный. Во всех смыслах… совершенный. Только не для нее.

Ничего не скажешь, замечательно жить в таком ломе и иметь настоящую семью, к которой она не принадлежала. Ее место рядом с девочками, чтобы обучать их тому, чему они никогда не научатся в своих семьях: географии, математике, философии. Пусть кто-нибудь другой учит их хорошим манерам и этикету. Мэри хотелось рассказать им про мир, расширить кругозор.

При этом ей вряд ли бы довелось увидеть воочию места, о которых она рассказывала девочкам. Им, вероятно, еще представится такая возможность, а Мэри оставалось только читать об этом в книжках.

Как же так! Она оставила книгу у себя в комнате. Настоящая пытка находиться среди огромного скопления книг и сокрушаться о том, что нечего читать.

В самом деле, она собиралась и дальше оплакивать свою участь? Мэри встала, опершись на здоровую ногу, и уцепилась за подлокотники кресла, надеясь добраться до полок. Будет желание — появится возможность.

Что бы почитать?

Мэри пробежала глазами по названиям книг. Проповеди. Она не возражала против чтения проповедей, но сейчас хотелось чего-нибудь легкого, чтобы произведение мысленно перенесло ее в другой мир, помогло забыться и не обращать внимания на боль в лодыжке. Страхи, затаившиеся глубоко в душе, смешались с проблесками надежды.

На другой полке стояли томики Шекспира. Его произведения великолепны, но нелегки для чтения. Что выше? Романы. Некоторые она уже читала. «Таинства удольфские». Том Джонс. Несколько сомнительные, чтобы принять их за правду, но весьма увлекательные. Внимание привлек небольшой томик, намного короче остальных, затесавшийся между книгами. История аббатства Бересфорд. Как будто его специально сюда поместили.

Мэри протянула руку, но тщетно, она доставала только до полки. А, вот и выход. В углу — лестница.

При помощи кресла-каталки Мэри удалось поставить лестницу рядом с нужной полкой. Оставалось сделать только один шаг.

Она неуверенно опустила больную ногу на пол, держась обеими руками за лестницу. Всего лишь один шаг.

Мэри почувствовала пульсирующую боль в лодыжке. Еще немного, и книга окажется у нее в руках. Но ее слишком плотно прижимали другие книги. Мэри дернулась. Лестница пошатнулась. Она схватилась за полку.

— Мисс Уилдинг. Что вы делаете, черт бы вас подрал?

Мэри вздрогнула и закричала, лестница начала падать.

В следующий момент она оказалась в сильных руках вовремя подскочившего к ней графа. Он так легко подхватил ее на руки, словно она была не тяжелее пушинки. Сердце в груди бешено забилось, в животе запорхали бабочки. Опять.

Граф взглянул на нее. Она почувствовала себя не больше горошины в его крепких руках.

— Ну? — Он первым нарушил тишину.

— Я пыталась дотянуться до книги.

Граф возвел глаза к небу. Интересно, он просил помощи или терпения?

— На полках сотни книг, которые можно достать без помощи лестницы.

— Мне ничего из этого не хотелось. — О боже, она говорила как Джеральд.

— Какую вы хотели? — Он раздраженно выдохнул и обвел взглядом полки.

— Ту, которая была бы уже у меня в руках, если бы вы не напугали меня до полусмерти. — Мэри указала на синюю книгу в кожаном переплете, корешок которой заметно выступал по сравнению с остальными книгами. — Прекратите ко мне подкрадываться. — Иначе ее сердце не выдержит.

— Я не подкрадывался. — Он протянул руку и достал книгу. Прежде чем она поняла, что он сделал, граф снова обнял ее за талию. Как такое возможно?

Он держал ее одной рукой. Да этот мужчина обладает силой десятерых. Даже такое незначительное движение заставило почувствовать, что она полностью в его власти. Хорошенький способ он выбрал, чтобы показать, что ей лучше с ним не тягаться. Мэри это совсем не понравилось.

С тихим ворчанием он опустил ее на кресло-каталку, Значит, она для него не такая уж и легкая ноша, как он пытался это показать. Видимо, красуется. Но зачем? Если только продемонстрировать, что превосходит ее по силе.

Крепкие руки — ничто без крепкого ума.

Мэри потянулась за книгой.

Граф уставился на заглавие.

— Вы это хотели? Книгу по истории?

— Мне нравится история. Я подумала, что могла бы больше узнать об аббатстве.

Граф взглянул на нее, и его лицо озарилось улыбкой.

— Рад, что вы начинаете чувствовать себя здесь как дома, мисс Уилдинг.

В животе снова запорхали бабочки. Мэри приказала себе успокоиться.

— Книга привлекла мое внимание тем, что находилась среди романов, явно не на своем месте.

Улыбка графа стала шире. В серых глазах загорелся интерес.

— Вы слышали поговорку: любопытство сгубило кошку?

Теперь он над ней потешается.

— Без любопытства мы ничем бы не отличались от животных, милорд.

— Тогда, надеюсь, вы найдете ему достойное применение. — Граф громко рассмеялся. — Я не виноват, что вы чуть не упали со скалы. — Вероятно, он решил отвести от себя подозрения. Непринужденность беседы вмиг испарилась.

Почувствовав перемену настроения, он недовольно вздохнул.

— Все пошли играть в бильярд. Даже миссис Хэмптон. Я пришел узнать, не хотите ли вы присоединиться. По правде говоря, я думал, они придут сюда после ужина. — В его голосе сквозили недовольные нотки, будто они испортили его план. С чего вдруг он захотел, чтобы домочадцы собрались в библиотеке, как дружная семья? Семья, о которой она всегда мечтала. Когда-то давно. Все, что ей хотелось сейчас, — вернуть работу. Вести уроки. Зайти снова в класс к девочкам.

Граф вручил ей книгу и стал бродить вокруг полок, скользя взглядом по корешкам. У него был беспокойный вид, словно не хватаю воздуха. Разве можно углубиться в чтение, когда рядом мечется граф, как лев в клетке? Ни на минуту не расслабиться.

Возможно, ему не терпелось поиграть в бильярд, но, чувствуя себя обязанным следить за ее состоянием, он не решался покинуть библиотеку. В таком случае ему лучше уйти. К своему удивлению, Мэри ощутила легкое разочарование. Неужели она хочет, чтобы он остался? Конечно нет.

— Мне нравится сидеть здесь и читать. — Она намеком давала понять, что разрешает ему уйти. Опустила взгляд в маленькую книжицу и пролистала несколько страниц. Книга была написана от руки и содержала зарисовки аббатства. На рисунках оно заметно отличалось от того, что представляло собой сейчас. Страницы были старыми и пожелтевшими. Пергамент? В конце книги обнаружилось некое подобие карт. Она быстро перелистала страницы до середины книги, очень хотелось рассмотреть карты, но в присутствии графа она не решилась.

— Считаете себя синим чулком, мисс Уилдинг? — лениво протянул он, не отрывая взгляда от книги, которую только что снял с полки. — Мэри Уолстонкрафт. — Он показал ей книгу. — Уверен, вы читали ее произведения.

— Зашита прав женщин? На удивление смелое произведение.

Граф, не отрываясь, смотрел на Мэри, у нее создалось впечатление, что он обдумывает ответ.

— Значит, вы с ней согласны?

— По многим вопросам. — Она спустила ноги на пол и повернулась к нему лицом. — Почему бы девушкам не начать получать образование наравне со своими братьями? Не каждой леди суждено стать женой или матерью. Даже выполняя свои обязанности, женщина может внести неоценимый вклад в семью.

— Вижу, вы искренне верите в свои убеждения.

С жаром, с которым она ответила на вопрос, Мэри всего лишь вызвала его насмешку. Вместо того чтобы направить разговор в более непринужденное русло, решила не отступать, чтобы лишний раз не доставлять ему радость.

— Почему нет? Если для меня это важно.

— По вашему мнению, женщине не следует страдать от избытка чувств. А вы не рассматриваете любовь как обязательное требование для вступающих в брак?

Ей показалось или он сделал предложение? Сердце болезненно сжалось.

— В основе брака должен лежать здравый смысл. — Мэри густо покраснела, считая это правдой лишь отчасти. Как бы ни стремилась она верить доводам рассудка, сердцу хотелось нечто большего, чем просто дружба и привязанность.

В юности она жаждала влюбиться. Теперь же стала одной из тех, в кого мужчины не влюбляются. Не успела она смириться с этой мыслью, как в сердце вновь разгорелись бурные чувства. Разбередив старые раны, она ощутила обиду.

— А сами вы что думаете, милорд? — Мэри перешла в атаку. — Вы должны жениться и произвести на свет наследника.

Граф поменялся в лице. Ей не удалось угадать, что творилось в его душе.

— Дела не оставляют мне времени на ухаживания. К тому же у меня есть наследник.

— Джеффри.

Граф кивнул.

Мэри вспомнила его клятву, когда он говорил, что на нем род Бересфордов закончится.

— Значит, он позаботится о новом поколении Бересфордов? Ваш дедушка был бы доволен. — Защищаясь от его нападок, она нанесла ему незаслуженный укол.

— Этому не бывать.

Бейн говорил с такой уверенностью, что Мэри удивленно распахнула глаза.

— Вы не можете утверждать, что он, никогда не женится и не заведет детей. — Если, конечно, он тоже не надумал с ним расправиться. Одна только мысль заставила Мэри содрогнуться от ужаса. Граф вполне мог на это пойти. — Редко встретишь мужчин, которые собираются остаться холостяками, — тихо произнесла она.

— Вы против замужества?

— Я не собираюсь выходить замуж, но другим женщинам такой участи не желаю.

— Вы верите в выбор? — серьезно спросил он, словно это имело для него большое значение.

— Да.

— Вы знаете, что ваш отец был священником?

Мэри ахнула в изумлении.

Глава 8

Оправившись от секундного шока, Мэри глубоко вдохнула.

— Могу я узнать, что вам еще известно, сэр? — Мэри поразилась собственному спокойствию, ибо сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.

Граф пожал плечами:

— Это никак не поможет нашему положению.

Его интересует только завещание.

— Милорд, мы говорим о моей семье. — Как редко она упоминала эти слова — «моя семья». Как могут они заводить разговор о семье, если ни у кого из них ее нет. — Я имею право знать все, что вам известно.

— Как вам будет угодно. Лорд Темплтон выяснил, что шансы на то, что мы с вами родственники, ничтожно малы.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — смутилась Мэри.

— Мы немедленно покончим с этим фарсом.

Мэри замерла.

— Существуют законы родства, мисс Уилдинг. — Граф пододвинул стул и сел напротив очага. Выражение его лица было задумчивым, однако игра теней и отблески пламени придавали ему несколько угрожающий вид. — Вы должны знать: чтобы мужчине и женщине вступить в брак, их родство должно быть как можно более далеким.

Вступить в брак. Опять он завел этот разговор. Щеки Мэри запылали, но граф смотрел на огонь и, к счастью, не видел реакции, которую произвели на девушку его слова.

— Я, конечно, знаю. — Мэри могла гордиться собой, совладав с чувствами и не показав эмоций, будто разговор ничем не отличался от научной дискуссии. — Вы решили подчиниться воли покойного деда? — Неужели в этом причина всех его расспросов? Он, вероятно, присматривается к ней, хочет понять, какая из нее получится жена. Мэри затаила дыхание.

Граф оторвал взгляд от пламени и посмотрел на нее. По его всегда бесстрастному лицу пробежала тень тоски и одиночества. Чувства, которые всегда находили отклик в ее сердце.

— Подчиниться? Вот как, значит, вы это называете. — Усмешка в первую очередь была адресована ему самому. — Не хотите разобраться в истинной природе вещей? Я был бы дураком, если бы подчинился. — Бархатный голос опустился до тихого шепота. Он вызвал в Мэри новый порыв чувств, неподвластных здравому смыслу.

— Как и я. — Она расправила плечи.

В глазах отразилось нечто похожее на сожаление. Он ответил на ее слова резким кивком:

— Как хотите.

И встал со стула.

— Хотите вернуться в комнату? Полагаю, я не склонен больше к общению в этот вечер.

Его утомила ее компания.

— Я могу позвать лакея.

— Только не это, мисс Уилдинг. Почему вы отказываете мне в удовольствии нести вас на руках?

— Да вы наглец, сэр. — По телу вновь разлилась сладкая истома.

— Да, я такой. — Он подхватил ее на руки и понес в комнату.

Как же она была счастлива снова оказаться в его руках, чувствовала, что граф испытывает к ней симпатию. О, какое блаженное чувство!

Настоящее удовольствие. Ощущать крепкие руки, слышать биение сердца. Без задней мысли Мэри обвила руками его шею. Чтобы было удобнее, конечно. Она прикоснулась пальцами к волосам на затылке. Положив голову ему на плечо, поняла, что такое истинное наслаждение.

Хотя что она могла об этом знать?

Они слишком быстро добрались до ее комнаты. Граф поставил Мэри на ноги. Молча, не выпуская из объятий, отворил дверь в комнату. В душе Мэри проснулось странное чувство разочарования, когда она направилась внутрь.

— Благодарю вас, милорд.

Граф схватил ее за локоть и, не отпуская, заглянул ей в глаза. Мэри поразило необычное выражение его лица и изогнутые в странной улыбке губы. Неожиданно он прижал ее к дверному косяку. Одной рукой уперся в стену над ее головой, другой возле ее лица.

— Милорд, — вырвалось у нее.

При свечах резкие черты его лица обострились. Во всем облике читалось одиночество. Мэри поразило невероятно мрачное выражение серых глаз. Не в силах справиться с нервным напряжением, она лихорадочно облизнула губы. Он посмотрел на нее из-под прикрытых век и скривил губы в зловещей улыбке.

Ей захотелось оттолкнуть его. Она схватилась за лацканы пиджака, но ничего не смогла поделать, потому что подкосились ноги, к горлу подступил комок, дыхание участилось.

В серебристо-серых глазах блеснул огонек вожделения.

По телу девушки разлилось ответное желание. Потрясенная, с бешено колотящимся сердцем, она смотрела в его прекрасное лицо с ожиданием и интересом.

Граф медленно склонил голову, бросая ей вызов. Не в состоянии сопротивляться, она сократила расстояние между ними и коснулась губами его губ. Ловким движением граф прижал ее к груди и впился в губы в хищном поцелуе. Опустил одну руку ей на талию, другой придерживал ее голову. Вихрь ощущений пронесся по телу Мэри. Их языки слились воедино, Мэри почувствовала покалывание в груди и трепет внизу живота. Восхитительное, невероятное ощущение, заставлявшее сердце замирать.

Окунувшись в бурю страстей, она задрожала всем телом.

Сама того не осознавая, принялась жадно исследовать руками его затылок, спускаясь к мускулистым плечам. Любопытство уступило место горячему страстному желанию.

Мэри ощутила крепкое бедро между ног. Бейн уверенным движением раздвинул ей ноги. Мэри придвинулась ближе, повинуясь наслаждению, которое лишь усилило пытку, потому что захотелось большего. Она смело раскрылась навстречу ему, тихо застонала, он оборвал поцелуй, часто и прерывисто задышал.

— Неужели вам настолько претит мысль стать моей женой, мисс Уилдинг? — Соблазнительная улыбка заиграла на его губах.

Мэри смотрела на него невидящим взглядом, еще не оправившись от нахлынувших чувств.

Раздался низкий неестественный смех. Он подхватил ее на руки и положил на кровать, возвысился над ней, словно замышлявший недоброе злодей.

Наконец в Мэри проснулось слабое подобие чувства самосохранения.

— Вы не должны этого делать.

В его глазах застыл холод.

— Подумайте об этом, мисс Уилдинг. Другой вариант может оказаться не таким заманчивым.

Он повернулся на каблуках и вышел, тихо захлопнув дверь.

Мэри сглотнула. Другим вариантом была ее смерть.

Чувствуя дрожь во всем теле, она с трудом заставила себя сесть, приложила пальцы к губам, которые всего несколько минут назад страстно целовал граф. Неужели она не понимала, что творила? Она едва не отдалась этому мужчине. Человеку, которому во всех отношениях была бы выгодна ее смерть. Мэри издала слабый стон, ощутив, как восторг эхом прокатился по телу, возбуждая желание удовольствия, при одной только мысли о жарких губах графа.

Глупая женщина. Дурочка, вот кто она.

Он в самом деле предлагал ей выйти за него замуж или это всего-навсего порыв, вызванный страстью?

Салли любила повторять, что мужчины много чего обещают в предвкушении удовольствия, а стоит им получить наслаждение, как тут же отказываются от своих слов.

К тому же граф не просил выйти за него, а всего лишь высказал предположение, что ей претит мысль стать его женой. Мэри не могла себе представить ничего хуже этого. Стоило ему ее поцеловать, как она потеряла рассудок. При чем здесь поцелуи? Граф жаждет заполучить деньги.

Он даже не хочет детей.

Лондонские юристы должны были объяснить ему, что иного выхода нет.

Мэри бросило в жар, потом в холод. Наконец, овладело сильное замешательство. Он едва не принудил ее к замужеству, прикинулся неподдельно страстным. Хотя не похоже, чтобы он притворялся. Граф по природе своей нечестив, но ужасно очарователен. К тому же в совершенстве овладел искусством соблазнения.

Мэри поняла, в чем состоял его корыстный замысел. Он планировал соблазнить ее браком, в который никто из них не хотел вступать.

Вот бы узнать, зачем старый граф поставил их в такое глупое затруднительное положение. Возможно, это помогло бы найти выход. Салли Ледбрук. Вот кто должен знать. Стоит ли просить графа, чтобы он с помощью своего друга отыскал ее? Сама-то она вряд ли сможет это сделать в ближайшее время. Над этим вопросом предстояло хорошенько подумать.

Это означало бы довериться ему.

Весь следующий день Мэри не встречала графа. Вероятно, он занимался тем, что обдумывал следующий шаг после того, как она не поддалась на его обольщение. Мэри всю ночь проворочалась без сна и большую часть дня проходила как сомнамбула.

Граф даже не спустился на семейный ужин. Меннерс сказал, что он заперся с адвокатом мистером Савари и управляющим и просил принести ужин на троих в кабинет. Как сказала миссис Хэмптон, на него это совсем не похоже.

Вероятно, он ее избегал. Либо все шло именно так, как он задумал. А может быть, он жалел о вчерашнем вечере, как и она.

Мэри потратила столько сил, чтобы приодеться для него! Она тут же отбросила эту мысль. Она была рада, что он не пришел, ибо умерла бы со стыда, если бы пришлось затевать непринужденную беседу с человеком, с которым находилась в опасной близости накануне. Вряд ли его заботили ее чувства.

Несомненно, граф постарается найти способ сломить ее волю.

Разговор за столом состоял преимущественно из обрывочных фраз и крутился вокруг визита молодых людей к соседям. Поскольку Мэри эта беседа была не интересна, она слушала вполуха.

Ужин подходил к концу, Мэри уже подумывала, как бы поскорее добраться до своей комнаты, когда Джеральд обратил на нее свой ангельский взгляд. Несмотря на то что выражение его лица оставалось невинным, Мэри не покидало чувство, что оно далеко не доброе. Она приготовилась к худшему.

— Узнали что-нибудь про наше привидение в книге, мисс Уилдинг?

Мэри нахмурилась.

— В истории дома, я хотел сказать. Я видел ее на тумбочке, когда приносил вам книги.

Мэри предпочла почитать романы. Она отложила книгу в сторону и напрочь забыла про нее.

— Нет.

— Не могу поверить, что там ничего не написано об этом, — разочарованно протянул Джеральд.

— Хотите, я дам вам книгу, и вы сами посмотрите, — спокойно ответила Мэри.

— Я бы предпочел, чтобы вы мне сами рассказали, о чем она. — Юноша метнул в ее сторону хитрый взгляд.

— Я же говорил, старина, — вмешался Джеффри. — Мисс Уилдинг вряд ли будет интересно читать о призраках. Это все домыслы и сплетни. Я ни разу не видел ни тени, ни волоска от привидения, хотя исследовал каждый дюйм дома.

Включая тайники в стенах? Даже если он о них ничего не знал, это не мешало ему водить ее за нос. И где же наследник титула находился, когда на нее покатилась бочка?

Неужели тоже хотел ее смерти? Вероятно, граф не единственный, кто планировал от нее избавиться.

Может быть, она выдает желаемое за действительное, чтобы снять с него подозрения? Но зачем? Чтобы открыть ему путь к обольщению и заглушить голос разума? Когда дело касалось человека, сумевшего разжечь страсть в сердце, никакие доводы рассудка не имели смысла.

— Не откажетесь выпить со мной чашку чаю в гостиной, мисс Уилдинг? — поинтересовалась миссис Хэмптон.

Голос женщины звучал дружелюбно, однако не без нотки снисходительности.

— Я могу принести вам книгу, — предложил Джеральд. — И вы почитали бы ее вслух.

Озадаченная непоколебимой решимостью юноши, Мэри нахмурилась.

Миссис Хэмптон подернула плечом.

— Не уверена, что это подходящая тема для обсуждения в гостиной.

— Вы верите в привидения, миссис Хэмптон? — Мэри не смогла сдержать удивление.

— Этот рассказ передается из поколения в поколение, — ответила вдова. — Предостережение наших предков.

В комнате повисла гробовая тишина. Мэри подняла глаза в надежде увидеть, как откроется со скрипом дверь и от легкого сквозняка зашевелятся занавески. Но ничего не произошло. Один только Джеральд смотрел на мать с неподдельным интересом.

— Он не успокоится, пока вы ее не прочтете, мисс Уилдинг, — протянул кузен со скучающим видом.

— Очень хорошо, принесите мне книгу. Мы будем читать ее у полыхающего камина и пугать друг друга до смерти.

Джеральд издал победный клич и вышел из столовой.

Мэри, опираясь на руку Джеффри, прохромала до гостиной. К тому времени, когда они расселись, вернулся Джеральд с ценной ношей, перевернул страницы, пока не нашел нужную главу.

— Читайте отсюда.

Стоило юноше начать перелистывать страницы, как Мэри вспомнила про карты, которые она видела в книге. Ходы, тоннели и пещеры, которыми они связаны.

Джеральд, очевидно, хорошо знаком с этой книгой и тоже о них знает. Интересно, известно ли ему, что тайник за ее стеной хорошо сохранился и через него можно попасть в ее комнату.

Мэри взяла книгу. Слова были написаны очень убористым старинным почерком, буквы «f» и «s» почти неразличимы.

«Легенда гласит, что рассказы о призрачной Белой Даме восходят еще к ранним годам Реформации. Кем она была? Ответ на этот вопрос теряется в глубине веков. То, что она является перед смертью графа Бересфорда, воспринимается как само собой разумеющийся факт. Одна история рассказывает о том, что она была женой первого графа, который ее убил, чтобы жениться на богатой женщине. Его младший брат нашел его повешенным в пещере под домом».

— Она являлась перед смертью дедушки, — объявил Джеральд. — Я слышал, как она завывала и гремела цепями в бойницах, — сердито бросил он, услышав смешок брата. — Старый Нед говорил, что видел ее.

— Когда дело дойдет до доброй кружки пива, он тебе скажет, что голова у тебя выбрита, а волосы в кармане лежат, — усмехнулся Джеффри. — Старый Нед — это садовник, — ответил он на вопросительный взгляд Мэри. — Старый, как сама земля, да к тому же любитель выпить.

— Нед ее видел. — Голос Джеральда неожиданно задрожал, напоминая Мэри о юном возрасте его обладателя. — Я говорил дедушке.

— Зря, — сказала мать.

Мэри посмотрела вперед и увидела перед собой графа. Он вошел в гостиную тихо, как кот, почти так же, как в тот раз, когда она увидела его впервые. Остановился в тени очага и свечей. Однако когда Мэри его заметила, он незамедлительно вышел на свет.

— И что ответил твой дед? — Его насмешливый голос прокатился по всей комнате.

Джеральд покраснел.

— Он сказал, что это вряд ли можно считать Знамением. Тогда он болел в течение нескольких недель.

— Откуда мы знаем, может быть, это в самом деле было знамение. — Он сердито посмотрел на Бейна.

Граф не обратил на него ни малейшего внимания. Подошел к Мэри и скрестил руки на груди, лицо обрело привычное выражение.

— Что вы читаете?

— Историю аббатства, милорд. Книгу, которую вы любезно достали для меня с полки. — Она, не отрываясь, смотрела на графа, пока он пролистывал страницы.

Он на мгновение остановился, нахмурился и с громким хлопком закрыл книгу.

— Сомневаюсь, что ее написал образованный человек, раз в ней рассказывается про привидения и смерть.

— Это легенда, милорд. — Миссис Хэмптон оторвалась от вышивки. — Все потомки Бересфорда знают ее.

Мэри моргнула. Невидящим взглядом граф неотрывно смотрел на нее.

— Сущая чепуха, — продолжала миссис Хэмптон. — Вас приятно слушать, мисс Уилдинг. Голос у вас чистый как колокольчик. Никакого бурчания и невнятного бормотания, так присущего многим девушкам в наше время. Почитайте еще.

— У нее хорошо получается читать, потому что она школьная учительница, — вмешался Джеральд.

Его слова отнюдь не походили на комплимент.

Мэри взяла книгу из рук графа.

— Благодарю, мэм. К сожалению, у меня это единственная книга, поэтому я вынуждена отказаться.

Миссис Хэмптон стала рыться в ридикюле.

— У меня есть сборник проповедей, написанный моим братом. — Вдова протянула ей книгу. — Я не открывала ее с тех пор, как сюда приехала. Она будет настоящей усладой для ушей.

Граф встал между женщинами, якобы для того, чтобы Мэри не поднималась с места, и глянул на обложку.

— «Размышления на тему Послания к филиппийцам». Весьма поучительно, мэм. — Насмешливые нотки заставили Мэри взглянуть на него. Она могла поклясться, что в его холодном взгляде загорелась искорка любопытства. Мэри едва сдержала улыбку и взяла книгу.

Джеффри застонал.

— Хватит этого бреда. Простите меня, мэм, но я лучше застрелюсь.

Джеральд бросил на него взгляд.

— Хочешь пострелять? В старом холле? — с восторгом спросил он.

Миссис Хэмптон нахмурилась.

— Не знаю, о чем думал ваш дедушка, когда позволил стрелять в помещении.

— Каждый джентльмен должен уметь обращаться с оружием, — ответил Джеральд. — А для этого нужна практика. Я бы пострелял у Ментона, но, поскольку мы не едем в Лондон…

Миссис Хэмптон поджала губы.

— Он прав, — одобрительно отозвался брат. — Я с тобой, кузен. Ты идешь, Бересфорд?

— Я лучше послушаю, как читает мисс Уилдинг. — Голос графа казался как никогда скрипучим.

По спине Мэри пробежали мурашки. Очень некстати. Это не обычные мурашки, а предвестники страсти. Мэри покраснела, почувствовав, как лицо закололо до самых волос.

— Ну, идите, — проговорила миссис Хэмптон, рассеянно махнув рукой. — Вам бы только пошутить да подурачиться. Глупые мальчишки. Будь осторожен, сын мой. Пистолет — это опасная вещь.

— Я знаю, что делаю, мама, — фыркнул Джеральд и поклонился. — Увидимся утром. Не сомневаюсь, скоро вы заснете от скуки.

Джеффри ушел намного галантнее, поцеловав каждой даме ручку и пожелав спокойной ночи.

Граф наблюдал за его уходом, злобно сощурив глаза. Мэри не понимала, то ли он так сильно не любил своего кузена, то ли просто его не понимал. Глядя на него и Джеффри, с трудом можно было сказать, что они родственники. Должно быть, в этом крылась причина их взаимной неприязни. Вероятно, Джеффри надеялся, что его претензии на графский титул будут удовлетворены.

Мэри подождала, пока граф сядет. Вместо этого он положил руку на каминную полку и устремил взгляд на пламя.

— Начинай, дитя, — проговорила миссис Хэмптон и откинулась на подушки, закрыв глаза.

Мэри приступила к чтению. Ей трудно было вникнуть в значение слов, понять смысл нудных разглагольствований и продолжительных увещеваний, которые казались смертельно скучными. К тому времени, когда она закончила читать, оставалось только пожалеть бедных слушателей архидьякона.

Уже после чтения первого параграфа с дивана, на котором сидела миссис Хэмптон, послышался храп.

— Что? — Она открыла глаза и огляделась. — Прекрасно. Просто замечательно, вы не находите, милорд? — Она окончательно проснулась.

— Весьма поучительно, — склонил голову граф.

— Именно, — пробормотала вдова. — Бесспорно, в церкви это звучало бы намного поучительнее. У него прекрасный баритон, у моего брата архидьякона.

Однако Мэри подобного чтения хватило с лихвой.

— Хотите, чтобы я еще почитала? — спросила она, а у самой душа ушла в пятки.

— Думаю, на сегодня достаточно глубоких размышлений, — лениво протянул его светлость. — А вы что думаете по этому поводу, мисс Уилдинг?

Граф не спросил ничего особенного, но она увидела в его глазах вызов.

— Осмелюсь сказать: чтобы постичь всю глубину прочитанного, требуется какое-то время, иначе от этого не будет никакого проку.

В глазах графа мелькнуло восхищение. Она почувствовала, как от его взгляда по ее телу расходится тепло.

Он быстро вздохнул, его лицо обрело настороженный вид. Опять он отдаляется. Ну и что? Какое ей до него дело?

— Верно, вы правы, — просияла миссис Хэмптон. — Обязательно передам брату ваши наблюдения при встрече.

— Вы слишком добры, мэм.

Миссис Хэмптон с деловым видом убрала вышивку в ящик стола.

— Думаю, пора готовиться ко сну, мисс Уилдинг. — Она встала с дивана.

Граф выпрямился.

— Спасибо, что поделились с нами этой замечательной книгой.

— Возьмите себе. Уверена, вы найдете в ней еще много поучительного.

Мэри метнула взгляд на графа.

— Хотите, я сделаю вам копию, ваше сиятельство? Человеку в вашем положении это пойдет на пользу.

Неужели прозвучало как оскорбление? Мэри стало обидно за графа.

Он безучастно посмотрел на вдову.

— В этом нет необходимости, мэм. Думаю, мисс Уилдинг с радостью одолжит мне свою копию. Уверен, мне понравится слушать, как она читает по вечерам.

Мэри открыла рот от удивления.

— Что ж, хорошо. Должна признаться, я, как правило, не очень одобряю леди, которые сами зарабатывают себе на жизнь, но вашим девочкам повезло, что у них такая учительница. — Вдова натянуто улыбнулась.

Мэри бросила быстрый взгляд на графа. Он приподнял бровь.

— Благодарю. — Мэри решила принять слова миссис Хэмптон за комплимент.

Вдова направилась к двери.

— Вы идете, миссис Хэмптон?

— Останьтесь, — потребовал граф. У него был удивленный вид, словно он не собирался этого говорить.

Потрясенная до глубины души, Мэри уставилась на него.

— Еще рано, — добавил он как бы невзначай. — Не составите ли вы мне партию в шахматы, мисс Уилдинг?

Слова графа прозвучали как предлог, чтобы остаться с ней наедине.

— Все, я ушла. — Миссис Хэмптон бросила в его сторону колкий взгляд. — Поскольку мисс Уилдинг ваша подопечная, милорд, и нет ничего предосудительного в том, что она останется, я все же настоятельно рекомендую ей последовать моему примеру.

Граф плотно сжал губы. Он не знал, как остаться джентльменом, получив такой удар по самолюбию. Если Мэри послушает миссис Хэмптон, для вдовы это будет означать небольшой триумф.

Граф невозмутимо ждал решения девушки. Гордость не позволила ему настоять на своем. Мэри следовало уйти.

— Я ненадолго останусь, — поспешно проговорила она и покраснела. Зачем ей беспокоиться о его чувствах? Если, конечно, он вообще обладал способностью чувствовать.

— Тогда я желаю вам обоим доброй ночи. — Вдова вышла из комнаты.

— Вы ведь играете в шахматы? — спросил граф.

— Боюсь, весьма посредственно, — ответила она настолько спокойно, насколько позволяло бешено колотящееся сердце. Они с Салли частенько играли в шахматы, но Мэри не покидало чувство, что правила придумала Салли, поскольку всегда ей проигрывала. К счастью, не надо было учить этому девочек. — Мне лучше уйти и оставить вас.

— Испугались, мисс Уилдинг?

Конечно, испугалась. Она была бы не в своем уме, если бы не испытывала страх. Главное, не показывать это графу.

— Не думаю, что вам будет увлекательно со мной играть.

Он склонил голову.

— Тогда давайте продолжим с того места, где остановились. Вы почитаете для меня, мисс Уилдинг?

Мэри опустила взгляд на книгу проповедей.

— Честно говоря, мне не очень хочется.

Граф вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую книжицу.

— Может быть, это вам больше придется по вкусу. — Он протянул ей небольшой томик, обтянутый коричневой кожей с золотым тиснением.

Мэри прочитала название.

— «Королева фей», Эдмунд Спенсер. Непростая для чтения.

— Но не для вас.

В голосе Бейна прозвучало что-то такое, что заставило Мэри ему подчиниться, ей по-прежнему было трудно разгадать его намерения. Он напоминал ей темного ангела, которого изгнали с небес. Ведь семья тоже не признавала его. Как же она его понимала. В сердце проснулось сочувствие.

Она прекрасно знала, каково это — чувствовать себя одинокой.

Мэри опустила глаза и открыла обложку.

«Навсегда поселившейся в моем сердце Лауре, ЛББ», — увидела она. Б, должно быть, означает Бейн. Если так, Мэри странно узнать имя графа. А если он дал книгу Лауре, почему она к нему вернулась? Мэри взглянула на него, он лишь кивнул, чтобы она продолжала. Мэри открывала самое начало. Страницы были потертыми и замусоленными.

— Похоже, книгу часто читали, — буркнула она.

— Да.

Мэри покраснела, услышав в его голосе нотки равнодушия. Он явно не собирался давать ей никаких пояснений. А она слишком горда, чтобы настаивать.

Мэри пробежала глазами первые несколько строк, чтобы поймать ритм.

Наряд пастуший сбрасываю с плеч;

Угодно ныне музе-чаровнице

В несвойственный мне труд меня вовлечь,

Чтоб трубный глас наследовал цевнице

И пел я гимны рыцарской деснице,

Прославив красоту любезных дам,

Чтоб мне примкнуть к священной веренице

Тех, кто привержен думам и трудам;

Любви и доблести я должное воздам[1].

Немного поколебавшись, она справилась со слогом и древним письмом. Однако все ее трудности были связаны не с текстом. Она почти кожей чувствовала присутствие графа. От одной только мысли о нем все чувства начинали путаться. Даже его взгляд вызывал дрожь по всему телу.

Несколько минут спустя она погрузилась в мир рыцарей. Одна за другой с ее языка слетали изящные строфы.

Постепенно Мэри стала осознавать, что ей вторит низкий мужской голос, сначала шепотом, потом все громче и громче, пока, наконец, их голоса не слились в унисон. Только граф читал по памяти.

Голос Мэри опустился до шепота и совсем стих. Она посмотрела на него. Мысленно он был в другом месте. Его мрачное лицо выражало печаль, словно строки, которые он произносил, воскрешали в памяти далеко не самые счастливые воспоминания.

Дочитав первую песнь, он, казалось, пришел в себя и понял, что Мэри давно перестала читать. Слабый румянец окрасил его скулы.

— Вы очень хорошо читали, — одобрил он.

— А вы знаете поэму наизусть, — отметила Мэри.

— Я так часто ее слышал, кажется, она навсегда запечатлелась в моей памяти.

Граф забрал книгу и сунул во внутренний карман.

Сердце Мэри сжалось при мысли о Лауре, чью книгу граф хранил у самого сердца. Уж не ревность ли это?

— Она принадлежала моей матери. — Его по обыкновению резкий голос стал совсем хриплым, словно ему трудно было говорить. — Это было единственное, что она взяла отсюда, кроме меня.

Мэри с удивлением обнаружила, что испытала облегчение — книга не принадлежала его возлюбленной.

— Кто ей подарил? — осмелилась спросить она.

— Муж.

Мэри отметила, что он не назвал его отцом.

— Она без конца ее перечитывала, — продолжал граф. — Много раз после того, как мы узнали о его смерти. — Он отвел глаза, явно не желая выдавать свои чувства. — Она напоминает мне о матери. Спасибо, что согласились почитать.

Мэри хотелось сказать слова утешения, но ее не покидало чувство, что он сказал больше, чем хотел.

— Благодарю. Мне не доводилось читать ее ранее.

— Разве она не входит в школьную программу? — Граф обрел привычный тон.

Мэри вздохнула.

— В сутках так мало времени, а успеть нужно многое.

— Например, погонять разбойников зонтиком?

Она подняла глаза и увидела легкую ухмылку на его губах. Граф шутит над ней? Или издевается? Мэри предпочитала об этом не думать.

— Есть вещи, которые считаются важнейшими занятиями для женщин, — ответила она как ни в чем не бывало. — Рукоделие, французский, с этим я согласна, рисование, правила хорошего тона.

— Очень полезные занятия, не так ли?

— Безусловно, полезные для тех, кто ищет мужа. — Мэри встала, граф последовал ее примеру.

— Прошу меня простить, милорд, но мне пора спать.

— Должен заметить, вашей ноге уже намного лучше.

Он прав. Мэри поправлялась гораздо быстрее, чем обещал доктор. Через день-другой она сможет нормально ходить. Но ей совершенно не хотелось показывать это графу.

— Я совсем не двигалась. Не сомневаюсь, когда доберусь до комнаты, нога снова заболит.

— Вы должны позволить мне вам помочь.

Ох, она бы с радостью попала в эту ловушку.

— Благодарю вас, но я прекрасно справляюсь одна. — Мэри потянулась за тростью.

Пока она вставала, напряженное выражение не покидало его лица, от былой теплоты в глазах не осталось и следа. Они стали холодными как лед. Неужели он обиделся на то, что она отказалась от его помощи?

— Мне полезно ходить, — проговорила Мэри, надеясь смягчить обиду, если, конечно, она правильно поняла выражение его лица. — Я слишком долго сидела.

На скулах графа заходили желваки.

— Как вам будет угодно, — поклонился он.

— Желаю вам спокойной ночи, милорд. Благодарю за приятный вечер.

— Видно, что хорошие манеры входили в учебную программу, — сухо бросил он.

На всем пути до своей комнаты Мэри не покидало чувство, будто за ней следят. Она ощущала покалывание в затылке, однако, всякий раз оборачиваясь, не находила никого за спиной. Мэри вздрогнула, вспомнив рассказы Джеральда о призраках.

Может быть, все гораздо проще, его светлость шел за ней, чтобы она не заблудилась? От этой мысли на душе стало теплее.

Глава 9

Но неровному полу расползался луч света. На скалах, прилегавших к тоннелю, и потолке плясали отблески. Внутри простиралась непроницаемая темнота. Пол под ногами уходил вниз. Крутой. Неровный. Мэри слышала шум моря, громкий рев, пробивавшийся через скалы.

Впереди замаячила фигура.

— Не бойся, — тихо прошептала она.

Фигура то появлялась перед ней, то исчезала за углом, оставляя за собой только слабое свечение. Пока она двигалась вперед, фигура все время находилась впереди. Белая Дама. Это могла быть только она.

В воздухе чувствовался неземной холод. Мэри потерла голые руки и поняла, что на ней только ночная сорочка. Босые ноги онемели от холода. Она бросила взгляд назад. Надо было накинуть шаль и надеть тапочки. Позади нее зияла пустота. Как далеко она ушла? Казалось, лучше было продолжать путь.

По тоннелю эхом прокатился долгий низкий стон.

Раздался лязг цепей.

Светящаяся фигура впереди заколебалась, как струя дыма. Сердце сжалось от страха. Мэри повернулась и побежала. В темноту. Впереди виднелся слабый отблеск света. Комната. В животе все скрутило. Она падала. В пустоту.

Пронзительный крик расколол воздух.

Мэри резко проснулась, села на кровати, дрожа всем телом.

Где она была? В очаге догорали угли. Мэри вздрогнула и огляделась.

Постельное белье валялось на полу. Комнату освещал тусклый красноватый свет от камина. На стенах плясали тени. Было очень холодно. Неужели эта несчастная дверь в тоннель открыта? Мэри встала с постели и принялась искать кочергу в простынях.

Вот она. Драгоценная железяка. Мэри схватила ее и подняла над головой.

— Кто здесь? — спросила она дрожащим голосом.

Дверь в комнату была распахнута настежь.

Мэри закричала и попятилась, сжимая кочергу в обеих руках. На пороге маячила темная фигура.

— Убирайся! — завопила она срывающимся голосом.

Человек, а это был именно человек, не призрак, вытащил из подсвечника свечу и шагнул в комнату. В тусклом свете проступили черты графа, одетого в рубашку и бриджи.

— Вы! — выдохнула она.

— Мисс Уилдинг. Мэри. Я слышал ваш крик. — Он подошел ближе, не сводя глаз с ее лица. — Дайте мне кочергу.

Он не мог слышать ее крик в своей комнате, та находилась в южной стороне дома. Мэри крепче вцепилась в кочергу.

— Не подходите.

Быстрым движением граф вырвал кочергу и бросил в сторону.

Мэри прижалась спиной к стене.

Граф в изумлении уставился на нее, затем отошел назад.

— Успокойтесь, мисс Уилдинг. — Он зажег свечу на туалетном столике.

Мэри дрожала всем телом. Сердце бешено колотилось. Она оперлась рукой о тумбочку, чтобы не упасть.

— Что вам нужно?

Граф отшатнулся, пораженный горячностью, с которой она произнесла эти слова. Он взглянул на нее широко раскрытыми глазами, черты лица исказились нескрываемым плотским желанием. Увидев, с каким сладострастием он оглядел ее, Мэри почувствовала, как внутри все сжалось.

Она негромко вздохнула и опустила глаза, осознав, что, кроме ночной сорочки, на ней больше ничего нет, и закрылась руками.

— Пожалуйста, уходите.

— Нет. — Граф подошел к краю кровати и взял халат, который приготовила Бетси, и бросил Мэри.

— Оденьтесь.

Мэри ловко поймала его, но, казалось, не могла пошевелиться. Граф раздраженно вздохнул, обошел кровать и накинул халат ей на плечи.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Похоже, что он искренне недоумевал. И вероятно, даже беспокоился.

Граф вошел через дверь, а не через тоннель. Она запирала дверь. Мэри бросила взгляд на принадлежности, аккуратно стоящие в камине. Теперь это обыкновенные железяки, а не сигнальное сооружение. Кто-то переставил их, пока она спала. Бетси? В отблеске свечи было видно, что стена оставалась на прежнем месте. Как она могла объяснить свой страх, не рассказывая, что ей известно о секретном проходе?

Дыхание стало постепенно успокаиваться, тело продолжало дрожать. Мэри с трудом перевела дух.

— Вам приснился кошмар? — поинтересовался он.

Кошмар. Вот где она видела призрака. Этим объяснялось ощущение падения и резкое пробуждение. Но это не могло объяснить, почему в комнате так холодно.

Граф перевел взгляд на окно, потом снова посмотрел ей в лицо. На скулах заходили желваки. Он пересек комнату, закрыл створки и повернулся к Мэри.

— Что здесь произошло, мисс Уилдинг? Полуночный гость?

Она с удивлением посмотрела на него, затем взглянула в окно.

— Нет. Свежий воздух очень полезен. — Так полезен, что зубы девушки отбивали непрерывную дробь. Она не помнила, чтобы открывала его.

— Но не посреди зимы! — рявкнул он. — Почему меня не покидает чувство, что вы меня обманываете?

— С чего вы взяли?

— Потому что вы отвечаете вопросом на вопрос.

Граф тоже врал. Ну не мог он слышать ее крик в своей комнате и так быстро здесь оказаться, если только не находился в тоннеле за стеной.

Мэри отвела взгляд от камина. Он не должен догадаться, что ей известно о тайнике. Должно быть, он пробрался в ее комнату именно через него, потом закрыл его и вышел через дверь. Это объясняло способ, каким он оказался в комнате, когда дверь была заперта, но не могло объяснить открытого окна.

— Почему вы кричали?

— Мне приснился дурной сон. Я спала. Кто-то меня преследовал. Я упала. — Мэри покачала головой. — Думала, что упала. Долго падала, потом открыла глаза и оказалась здесь. И тут увидела вас.

Мэри снова задрожала. Все казалось ей таким реальным.

— Значит, это ваш крик я слышал.

— Вероятно, да. — Она сама его слышала. Только он раздался где-то над головой. Разве нет?

Вероятно, она закричала во сне и напугала его, прежде чем он успел осуществить задуманное и приступить к крайним мерам. Еще немного, и она могла бы исчезнуть в недрах пещер под замком. Неужели он притворялся, чтобы отвести от себя подозрения?

Мэри не осмелилась высказать все, что думала. Мысли путались, она не понимала, где правда, где ложь. Сложив руки вместе, она посмотрела в его глаза, пытаясь прочесть, что за ними скрывается.

— Мэри. — Граф пробормотал что-то невнятное. — Мисс Уилдинг, присядьте, иначе упадете.

Мэри не шелохнулась. Тогда он взял ее за руку и подвел к кровати. Большими теплыми руками обхватил за талию и словно пушинку посадил на постель. Посмотрел на ворох подушек и одеял и перевел взгляд на окно, плотно сжав губы.

— Здесь кто-то был, — заключил он резко.

Мэри вздрогнула. «Вы», — чуть не сорвалось с ее губ.

— Я никого не видела, — выдавила она. Нельзя показывать, что она подозревает его. Кроме того, что можно предъявить ему без доказательств. — Я никого не видела. — Кроме… Кроме Белой Дамы… во сне, это ведь был сон. Она не верила в привидения.

Граф тихо выругался, взял Мэри за руку с явным намерением в чем-то убедить, сжал ее пальцы в своих руках и нахмурился.

— Вам действительно холодно.

Граф подошел к камину, подбросил угля и вернулся к Мэри. Снова взял ее руки в свои и принялся энергично растирать пальцы, потом размял ей плечи. Мэри почувствовала, как в ее тело проникает тепло. Его тепло.

Он заглянул ей в лицо, дыхание участилось. В глазах поселился страх, словно он был чем-то обеспокоен. Волновался за нее? От одной только мысли ее сердце затрепетало, появилось желание довериться ему. Но она не осмелилась.

Граф взял ее за подбородок и пристально на нее посмотрел, вынуждая закрыть глаза либо ответить на его взгляд. Мэри пожалела, что ей не хватает смелости принять его вызов. Она не должна показывать, что больше самого графа она боится показать свои чувства.

— Мэри, — прошептал он.

В его резком голосе звучала просьба. Она чувствовала прикосновение его теплого дыхания к холодной коже щек. Страстный огонек в глазах вызывал внизу живота жар, который не мог найти выход наружу.

— Милорд. — Она удивилась хрипоте своего голоса и прерывистому дыханию, которое не попадало в ритм сильно бьющегося сердца.

Из груди вырвался тихий стон. Он накрыл ее губы поцелуем. Вихрь незабываемых ощущений пронесся по ее телу. Это не сон. Мэри отчетливо почувствовала, как его руки гладят ее спину. Ощутила мускулистое тело под легкой тканью рубашки. В жизни Мэри не было ничего такого, что могло сравниться с необузданными чувствами, захватившими сердце.

Он медленно опустил ее на постель. Святые небеса, она подчинилась ему, боясь нарушить магию сладкого поцелуя. Граф прижимал ее к себе сильными руками. Целовал ее губы, ласкал их языком. Постепенно прикосновения становились требовательнее. Не в силах устоять перед страстью, Мэри приоткрыла рот. Граф играл ее языком, пока она не осмелилась ответить на его поцелуй. Какое волшебное чувство. Очарование.

Их поцелуй напоминал дурманящий напиток.

Сладкая боль пронзила все ее тело, разливая горячее желание.

С губ графа сорвался низкий стон. Коленом он развел ей ноги, не переставая гладить спину. Легким движением его рука скользнула на мягкие холмики грудей.

Мэри вздрогнула от неожиданного прикосновения и удовольствия, которое оно принесло. Ощутила покалывание в груди и поняла, что жаждала чего-то большего.

Она застонала.

Граф поднял голову и посмотрел на нее. Пылавший камин и горящие свечи давали достаточно света, чтобы разглядеть серебро его серых глаз, соблазнительный изгиб губ. Граф перевел взгляд на грудь, прикоснулся к соску и почувствовал, как даже под тканью сорочки он стал твердым. Внутри у Мэри все сжалось.

Сгорая от неистового желания, она раскрылась ему навстречу. Граф на мгновение прикрыл глаза, но Мэри успела заметить в его взгляде нескрываемое удовольствие. Всем своим видом он показывал, как сильно ее хотел.

Он снова опустил голову. Мэри приоткрыла губы в ожидании поцелуя. Легкими прикосновениями он ласкал губами ее щеку. Она ощутила его горячее влажное дыхание, от которого по всему телу пробежали мурашки.

Мэри изогнулась всем телом и застонала.

Граф тихо засмеялся, лаская ее шею и грудь, жадно вдыхая запах. По разгоряченному телу прокатилась волна желания. Мэри больше не сдерживала себя, отдавшись навстречу новому, неизведанному чувству.

Их губы слились в долгом, страстном поцелуе. С изяществом искусного соблазнителя граф ласкал ее языком. Мэри задрожала в его крепких руках.

— Нет, — выдохнула она.

Граф приподнял голову и устремил на нее пронзительный взгляд, словно желая понять, что у нее на уме.

— Нет? Мне прекратить?

— Да, — прошептала Мэри, хотя ей это далось не просто.

Бейн отстранился, и у нее мучительно сжалось сердце.

— Я не должна. Это неправильно.

— Все хорошо, — бросил он привычным резким голосом. Соблазнительным. Манящим. — Ты сама этого хотела. — Он коснулся ее груди. — Не обманывай. — Его глаза превратились в узкие щелочки. — Ты права. Подождем до свадьбы.

До свадьбы? Она не давала согласия выйти за него замуж.

Граф поцеловал ее в губы, вполне невинно, но сладко, и собрался уходить.

Дрожа от желания и страсти, она не хотела его отпускать и, прильнув к его губам, обняла за плечи и притянула к себе. Как хорошо быть рядом с ним, чувствовать его силу и защиту.

Мэри развела ноги в предвкушении блаженства.

Граф отстранился.

— Ты должна хорошенько подумать, Мэри, — тихо произнес он, — выйти за меня замуж и покончить со всем этим или… нет.

Мэри уставилась на него. Он говорил о страсти, а не о любви. Он вынужден на ней жениться, потому что дедушка, которого он всем сердцем ненавидел, не оставил ему выбора. Если они поженятся, станет ли он на ней вымещать зло? Или нет? Ведь должен же быть другой способ?

Мэри отвернулась, пытаясь сосредоточиться.

Послышался скрип кровати и хлопок закрывшейся двери.

Он тихо вышел из комнаты, не сказав ни слова. Как призрак. Неужели он решил, что она согласится?

Если да, что с ней будет?

Сердце постепенно забилось ровно и размеренно. Мэри встала с постели, чувствуя влажный холодок на груди в том месте, где целовал ее граф. Она смутилась. Как можно вести себя столь легкомысленно с человеком, который, вероятно, желает ее смерти?

Прихрамывая, Мэри добралась до двери и повернула ключ в замке. Поставила каминные принадлежности на место и вернулась в постель. Вдруг она забыла сделать это прошлой ночью? Или Бетси их убрала? Мэри тщетно пыталась вспомнить.

А что, если она сама их убрала и спустилась в тоннель? Во сне? Неужели она повредилась рассудком и страхи возобладали над здравым смыслом, когда она заснула? Могла ли она открыть окно?

Мэри сглотнула. В горле пересохло. Неужели разум сыграл с ней злую шутку? Или она просто пытается найти графу оправдание, не веря в то, что он хочет причинить ей вред?

Неужели она настолько глупа, что согласится выйти за него замуж?

Мэри забралась обратно в постель. В голове в сотый раз крутились вопросы, на которые не находилось ответа.

На следующее утро Мэри чувствовала себя такой разбитой и вялой, что попросила Бетси принести завтрак в постель. Она просто не в состоянии видеть семью Бересфорд. Ни графа. Ни его кузенов. Ни в особенности миссис Хэмптон.

В комнату вошла Бетси, радостная, как обычно.

— Поешьте, мисс. Вам скоро станет лучше.

— Благодарю. — Мэри бросила взгляд за окно на ясное синее небо. — Похоже погода налаживается.

— Скоро пойдет снег. Затишье перед бурей.

Мэри улыбнулась, но ничего не ответила. Она привыкла к местным капризам погоды. По обыкновению, все выходило совершенно наоборот. Похоже, среди местного населения бытовала примета, что хорошая погода предвестник плохой. Мэри вернулась к чаю и тостам, а Бетси стала раскладывать ее платья.

— Его светлость собирается на рудник, — проговорила Бетси, расправляя складки на синем муслине. — Я слышала, как он спрашивал про своего черного коня. Джо говорит, это дьявол, а не жеребец. Все конюхи его боятся.

Мэри нахмурилась.

— Граф не говорил, что собирается на рудник.

— Он договорился вчера с управляющим мистером Трелони.

Оба мужчины знали, что она тоже хотела пойти. Интересно, граф подумал, что Мэри не узнает, или просто решил: раз она станет его женой, рудник скоро отойдет к нему.

— Его светлость уже ушел?

— Не знаю, мисс.

— Пойди и выясни, хорошо? Если не уехал, попроси его подождать. Скажи, чтобы распорядился насчет экипажа для меня. — А если уже уехал? Может, стоит воспользоваться шансом и сбежать? Бетси, если не найдешь графа, сама организуй экипаж. Должно быть, он просто забыл, что я тоже собиралась ехать.

Бетси в изумлении уставилась на нее:

— Но ваша нога, мисс?

— Она в порядке. Пожалуйста, поторопись.

Мэри успела снять бинт до того, как вернулась Бетси с подносом. Несмотря на сильный ушиб, опухоль почти совсем спала. Если ступать осторожно, боли почти не чувствовалось. Нога достаточно зажила для поездки в экипаже или короткой пешей прогулки. Мэри хотелось узнать, в каких условиях работают дети на руднике. Она прочитала много книг, написанных просвещенными женщинами, о жестоких условиях в подобных местах и не могла вынести мысли о том, что нечто подобное творится на ее руднике.

Пока Бетси исполняла поручения, Мэри оделась. К счастью, после того, как чемодан с вещами полетел вниз со скалы, у нее осталось одно закрытое платье. Мэри сама смогла одеться, правда, понадобилась помощь, чтобы застегнуть платье на спине. Вскоре вернулась Бетси и сообщила, что граф согласился ждать только недолго.

— Не скажу, что он очень обрадовался, мисс, но приказал запрячь экипаж.

Мэри накинула шерстяной плащ, надела шляпку и натянула перчатки.

Я готова. Если сделаешь мне одолжение и проводишь до входной двери, уверена, что не заставлю его светлость долго ждать.

Мэри пошла за Бетси по коридорам и поняла, что ей больше не нужен проводник. Она запомнила повороты и закоулки старого дома. Но в этот раз лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Заблудиться и опоздать означало предоставить графу возможность уехать без нее. В следующий раз Мэри планировала прогуляться по дороге через болото в Хельсен. Граф наверняка не успел предупредить местных жителей, чтобы они не продавали ей билет на дилижанс.

Он усыпил ее бдительность страстными поцелуями, ей хотелось довериться ему, однако поздно ночью ее осенила одна мысль: Если она согласится выйти за него замуж, окажется полностью в его власти. Он будет поступать как ему вздумается, а она не сможет возразить. Мэри до сих пор не могла понять, зачем его дедушка хотел толкнуть их в объятия друг друга.

Первым делом необходимо отыскать Салли Ледбрук и выяснить, вдруг ей что-то известно. Тогда, вероятно, станет ясно, как вести себя с графом. Последнее, чего она хотела, — оказаться во власти мстительного мужа в сыром и продуваемом насквозь доме, где, по легенде, бродят привидения и люди могут пропасть без следа.

Мэри вышла из дома. На улице ярко светило солнце. Около экипажа стоял Бересфорд. На его лице застыло привычное мрачное выражение. Он смотрел, как она приближалась. Жеребца графа нигде не было видно.

— Доброе утро, граф, — оживленно приветствовала она.

— Добрый день, мисс Уилдинг.

В ледяных глазах не осталось и следа былой страсти. Казалось, то, что произошло вчера, было плодом ее воображения, так же как и крик, который оборвал страшный сон.

— Вы знали, что я хотела ехать с вами, милорд. Могли бы мне сообщить.

— Вы не спустились к завтраку, — протянул он, — иначе бы я вам сказал. Я думал, вы подождете, пока ваша нога полностью не поправится. — Граф приподнял бровь.

Тогда будет слишком поздно. Еще немного, и она попадет под власть его сладострастных чар.

— Я предпочитаю поехать сегодня. Собственно, я за этим сюда и пришла.

В глазах графа блеснул недобрый огонек. Гнев, безусловно. Ни одному мужчине не понравится девушка, которая любит проявлять свою волю.

— Экипаж вас подождет, а время ждать не станет. — Он слегка поклонился.

Слуга открыл дверцу, Мэри забралась внутрь и откинулась на спинку сиденья. За ней последовал граф. В изумлении Мэри забилась в угол.

— Я думала, вы поедете верхом.

— Я тоже так думал.

— Только не надо считать, что вы обязаны сопровождать меня. — О боже, как это грубо прозвучало.

— Я никогда не делаю то, чего не хочу, мисс Уилдинг, — ответил он и протянул ноги, задев ее юбку.

Что она могла на это сказать? Он играл в настоящего джентльмена, сел напротив нее спиной к кучеру.

Внутри у нее все сжалось. Мэри намеревалась делать заметки по пути, чтобы потом самой найти дорогу. Она даже взяла записную книжку и карандаш для этого. Но вряд ли сможет осуществить задуманное под его бдительным оком. Придется запоминать.

Мэри посмотрела в окно, стараясь придать лицу выражение праздного любопытства. Вот большой сарай. Рядом странное дерево с изогнутым стволом. Экипаж двигался так быстро, что ей с трудом удавалось все отследить.

Что вы думаете о Корнуолле? — поинтересовался он.

«Успокойся, — мысленно приказала себе Мэри. — Я стараюсь запомнить маршрут», — чуть было не выпалила она.

— Очень отличается от графства Уилтшир.

— Чем?

Мэри повернулась к нему.

— Морем. Болотами. Рудниками. Даже люди здесь говорят по-другому. Порой я едва понимаю, что они хотят сказать.

— Не особенно отличается от Уэльса, — пробормотал граф, словно что-то вспоминая. — Хотя у них тоже свой язык.

— Вы жили в Уэльсе?

Граф кивнул:

— Некоторое время. В юности.

Мэри удивилась его желанию поговорить о прошлом.

— Вам нравилось там?

Глаза графа помрачнели. Очевидно, Мэри задела его за живое. Она ожидала, что он снова отстранится.

— Нет. — Он глубоко вздохнул. — Вернее, отчасти. Было и хорошее, и плохое. — Граф отвернулся к окну, словно хотел скрыть свои мысли, но, так как свет падал на него, Мэри видела выражение его лица. Когда он закрыл глаза, подумала, что разговор окончен. — Тяжелая была жизнь, — пробормотал он. — Но зато я узнал многое о шахтах и людях, которые рисковали своей жизнью под землей.

— Вы про оловянные рудники? — нарушила она неловкое молчание.

Граф повернулся к ней с непроницаемым выражением лица.

— Я про угольные шахты.

— Вы работали на шахте?

— Каменотесом? — Он покачал головой. — Я был недостаточно крепким парнем тогда. Работал наряду с другими мужчинами в шахте дяди. Брата матери. Он верил в то, что человек должен разбираться в каждой детали дела, которое намерен дальше развивать. Как он.

— Даже будучи наследником графа?

Он чуть улыбнулся, словно его позабавили воспоминания. Атмосфера в экипаже разрядилась. Лицо приобрело задорное мальчишеское выражение.

— В особенности будучи наследником графа. Он не очень уважал знать. Думал, все они бездельники и неженки.

— Вы такого же мнения? — осмелилась спросить Мэри.

Граф на мгновение задумался.

— Я думаю, хорошее и плохое присуще каждому классу.

Мэри тоже так думала. Удивительно, но в одних вопросах они очень похожи, тогда как в других кардинально противоположны. «Как, например, в ситуации наследования», — мрачно подумала она.

Граф наклонился вперед, взял ее руки в свои, положил на колени и стал поглаживать. С лица исчезло мрачное выражение, уступив место легкой игривости.

— Вы больше не задумывались о нашем будущем?

Мэри почувствовала, как задрожала, пульс участился. Она сглотнула и заставила себя сосредоточиться.

— О нашем будущем? Я думала только о своем.

В его глазах запрыгали веселые искорки. Ответ Мэри его позабавил.

— Вы не можете думать об одном в отдельности от другого. Не тяните долго с ответом.

— Почему?

Он перестал поглаживать ее руки, однако не выпустил из своих. В любой момент он мог сильнее сжать пальцы. Граф устремил на нее загадочный взгляд.

— Это вопрос жизни и смерти.

Мэри молча уставилась на него, ошарашенная откровенностью.

— Что вас сдерживает? — Граф подсел к ней. Мэри казалось, что пространство в экипаже резко уменьшилось. Он продолжал держать ее за пальцы. Она слегка дернула руками, но граф сделал вид, что не заметил. — Вы не можете отрицать, что у нас друг к другу влечение. — Он поднес ее руку к губам. Почувствовав его обжигающее дыхание, Мэри вздрогнула.

Граф поцеловал ей запястье в том месте, где бился пульс, и провел языком по голубоватым венам.

— Что мне сделать, чтобы убедить вас?

— Вы не хотите жениться, — выпалила Мэри.

— Преимуществ становится все больше и больше. — В глубоком бархатном голосе графа прозвучали соблазнительные нотки. У Мэри опустились веки, руки и ноги наполнились тяжестью. Она заставила себя выпрямиться.

— Вы бы никогда не выбрали меня своей женой, если бы ваш дедушка по-другому составил завещание. Не так ли? — Затаив дыхание, Мэри дожидалась ответа, лелея в сердце слабую надежду.

Граф перевел взгляд с ее запястья на лицо. В серых глазах заплясали серебряные искорки.

— Вы имеете в виду, если бы мы с вами где-нибудь встретились, например на балу в Лондоне? — Уголки губ поползли вниз. — Не стану лгать, я не планировал жениться. По крайней мере, сейчас. Мне необходимо убедиться, что моему будущему ничто не угрожает. Но, учитывая обстоятельства, это не такой уж и плохой вариант.

Мороз пробежал по коже Мэри.

— А как же любовь, милорд?

Граф тихо рассмеялся. На удивление приятный голос. Его лицо будто стало красивее, с него исчезло дьявольское выражение.

— Мисс Уилдинг. Мэри. Могу я называть вас Мэри?

Она затаила дыхание. Не ожидая услышать от него подобные слова, кивнула.

Граф склонил голову, словно видел Мэри впервые.

— Моя дорогая Мэри, даже не пытайтесь убедить меня в том, что такая здравомыслящая женщина, как вы, верит в весь этот романтический бред.

Ох, а ведь она и правда верила, хотя и не была влюблена в этого человека, но испытывала симпатию. Влечение. А разве этого достаточно, чтобы выходить замуж? Некоторые именно так и поступают. Но Мэри не хотела причислять себя к ним.

Она вгляделась в мрачные черты в поисках серебристо-серых глаз и поняла, что не такого мужчину представляла рядом с собой. Она мечтала о человеке науки, деликатном по отношению к ней, прислушивающемся к ее мнению и уважающем ее идеалы. Но никак не об этом опасном мрачном мужчине, который заставлял ее сердце биться чаще, а тело изнывать от страсти.

От нечестивых мыслей заныло в животе в предвкушении удовольствия.

Надо думать головой. Включить здравый ум. Как бы сделал мужчина.

— Что, если вы когда-нибудь встретите женщину, на которой искренне захотите жениться? Вам не будет обидно?

Он взял ее лицо в ладони. Она чувствовала дрожь его пальцев, словно он изо всех сил старался скрыть эмоции.

Мэри, не отрываясь, смотрела на его губы, потом заглянула в глаза, в которых загорелся огонек страсти.

— Милорд, — прошептала она.

— Бейн, — прохрипел он. — Зовите меня Бейн.

Мэри только собралась открыть рот, как ее губами завладел лорд. Она ответила на его поцелуй со всей страстью, на которую только была способна, и стала гладить его по плечам и затылку. Граф посадил ее себе на колени. Мэри чувствовала его крепкие мускулистые бедра. С его губ сорвался глухой стон. От этого сердце Мэри забилось чаще.

Казалось, от одного только прикосновения в теле разгорится пожар.

— Выходи за меня, Мэри, — прошептал он. — Выходи за меня, — повторил он, расстегивая ее плащ и целуя.

Экипаж дернулся и остановился. Если бы лорд не успел заключить Мэри в крепкие объятия, она непременно бы упала.

Бейн тихо выругался.

— Поговорим об этом позже. — Он посадил ее на противоположное сиденье.

Лицо снова обрело мрачное холодное выражение. Застегнув пуговицы и расправив волосы, Мэри осознала, какой он на самом деле страстный человек.

Лакей отворил дверцу. Бейн взял перчатки и шляпу, вышел из экипажа и помог Мэри. Бросил на нее быстрый оценивающий взгляд и кивнул, как бы говоря, что она в порядке, хотя на губах еще не остыл страстный поцелуй, а щеки пылают.

Вдруг Мэри услышала шум. От частого тяжелого стука содрогалось все тело.

Его светлость поздоровался с мистером Трелони. Он заметил Мэри и широко распахнул глаза от удивления.

— Мисс Уилдинг! — Он старался перекричать шум работающей вдали машины. — Я не ожидал увидеть вас сегодня. Добро пожаловать в Стариковский Ворот. Надеюсь, что вы… — опустил взгляд на ногу Мэри и покраснел, — надеюсь, вы поправились после несчастного случая.

Мэри улыбнулась молодому человеку:

— Мистер Трелони, я в порядке. Я же говорила, что хотела сюда наведаться.

Тот покраснел еще гуще.

Быстрым движением Бейн схватил ее за локоть и притянул к себе. Мэри несказанно удивилась его внезапному порыву.

— Покажи нам рудник, Трелони.

Видимо, управляющий все понял, потому что кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Повел их к машине, которая создавала столько шума.

— Толчейная мельница! — прокричал он.

Бейн скользнул взглядом по агрегату. Чудовище на ножках. Тяжелые металлические трубы на цепях двигались вверх-вниз, при каждом спуске дробили камни.

Огромное водяное колесо запускало весь механизм. Оно гремело и скрипело, создавая вокруг себя какофонию. Позади располагались три крупных бассейна. Женщины лопатами и граблями мешали в них воду.

В сравнении с красотой сельской местности, по которой они проезжали, это устройство выглядело грязным и уродливым. Шум стоял просто ужасающий. Мэри представить себе не могла, как можно работать рядом с ним целый день.

Она нигде не заметила детей, прикрыла уши руками, чтобы хоть как-то заглушить мерзкое дребезжание.

— Здесь добывают черное олово, потом поставляют его в литейный цех. Вы обязательно должны побывать там как-нибудь! — прокричал мистер Трелони.

Бейн кивнул.

— Где добывают уголь? — На этот раз даже ему пришлось повысить голос.

— В Уэльсе.

Граф поморщился.

— Рудник находится там, — сообщил мистер Трелони, — вверх по холму. Экипаж довезет вас до самого входа.

— Мы все поедем в экипаже.

Мэри позволила графу усадить ее внутрь экипажа. Мистер Трелони устроился рядом с кучером, сославшись на то, что его одежда очень пыльная и грязная, чтобы садиться в салон.

Бейн закрыл окно, шум немного стих, но продолжал раздражать слух.

— Подумать только, каково это — слышать весь этот грохот изо дня в день, — проговорила она. — Бедные люди. У них, наверное, голова раскалывается.

Граф бросил на нее острый взгляд.

— Им хорошо за это платят.

Мэри сжала губы. Меньше всего хотелось спорить, зато она была довольна, что рядом с адской машиной не было детей.

Стоило экипажу добраться до другой стороны холма, как шум перестал так раздражать. Теперь он походил на громкий стук бьющегося вдали сердца.

Вскоре экипаж остановился. Взорам путников открылся захватывающий вид на окрестности, деревья в долине, овечек на болотах. Посреди всего этого великолепия индустриальные работы выглядели как уродливый шрам на прекрасном облике природы. Голая скала. Гравий. Лошадь по сотому кругу приводит в движение вращающийся барабан. Время от времени на поверхности появляется полное ведро камней, которое рабочие тут же опорожняют в корзину. Несомненно, адская машина когда-нибудь доберется и до этой скалы.

Другая лошадь тоже ходила по кругу и тянула за собой цепь, рядом с ней странного вида устройство выливало воду в кювет.

— Это специальный насос, — пояснил мистер Трелони. — Он выкачивает воду из завалов. Спустимся вниз. Нас там ждут. Пожалуйста, спускайтесь осторожнее, мисс Уилдинг. Поверхность очень неровная, можно споткнуться о старые завалы.

Управляющий улыбнулся, заметив ее беспокойный взгляд.

— Если все время будете держаться рядом со мной, все обойдется.

Бейн метнул в сторону мистера Трелони острый взгляд, и тот вздрогнул.

— Сюда, — указал он на каменное строение, напоминавшее квадратную норманнскую башню, только без зубчатой стены с бойницами. Оглядевшись, он нырнул внутрь. Бейн подтолкнул Мэри последовать примеру управляющего и положил руку ей на талию. Каменную комнату освещал тусклый свет свечей.

Мэри сразу же почувствовала неприятный запах растопленного жира. В школе им приходилось частенько использовать его на кухне и в рабочей зоне, когда деньги подходили к концу. Захлестнули не самые радостные воспоминания, но думать долго не пришлось, потому что мистер Трелони подвел ее к деревянной эстакаде.

— Вам придется надеть сапоги, — проговорил он, перебирая небольшую кучу вещей. — Там внизу очень грязно.

Мэри присела. Привыкнув к тусклому свету, увидела перед собой зияющую пропасть и спускавшуюся в глубину веревочную лестницу.

— Вам надо накрыть голову, милорд, — заметил управляющий, протягивая Бейну обшарпанную шляпу с прикрепленной впереди свечой. — Вам тоже, мисс Уилдинг, — он нахмурился, — придется снять шляпку.

Мэри посмотрела на управляющего, перевела взгляд на лестницу и снова на него.

— Как далеко она уходит вниз?

— Первый ярус около двадцати футов. Совсем недалеко, мисс. Старый Джем ждет вас внизу. В других частях рудника глубина достигает ста восьмидесяти футов.

Мэри сделалось дурно при мысли о том, чтобы спуститься под землю на двадцать футов.

— Я могу подождать вашего возвращения здесь? Мной наряд вряд ли годится для подобных маневров.

— Я могу одолжить вам свои бриджи. — В голосе Бейна звучали насмешливые нотки.

Мэри взглянула на него и увидела, что он улыбается. Очевидно, чувствовал себя как дома.

— Вперед, мисс Уилдинг. Я думал, вы будете активнее. Вы сами захотели сюда приехать. — Граф выглядел вполне довольным собой. Казалось, он жаждал поделиться с ней своим энтузиазмом. Неожиданное открытие.

— Я не знала про лестницу, — пролепетала Мэри. — Не думаю, что моя лодыжка это выдержит. — Она сказала первое, что пришло в голову.

— Раньше вас это не останавливало. Я могу вас спустить вниз.

Почему он так настаивает?

— Это невозможно. — Мэри вздрогнула.

— Вы не тяжелее ведерка с углем. В свое время я много их перетаскал. Давайте, мисс Уилдинг. Ну же, вперед. — Не успела Мэри сообразить, что граф задумал, как он подхватил ее на руки и перекинул через плечо. — Не двигайтесь, мисс Уилдинг, иначе мы оба упадем. — Он сделал шаг вниз, держась за поручень, и остановился. — Зажги мне свечу, Трелони.

Мэри еще ни разу не чувствовала себя так неловко. И глупо. Граф положил руку на ее зад. Чтобы удержать? Неужели он собирался спускаться вниз, держась всего одной рукой?

— В самом деле, милорд, я бы с радостью дождалась вас на поверхности.

— Думаете, я набитый дурак? За пределами аббатства я бы не выпустил вас из виду даже на минуту.

Пропади ты пропадом! Он решил, что она хочет сбежать. Граф начал спускаться. Мэри закусила губу, чтобы не заплакать от страха, схватилась за полы его пальто. Свет сальной свечи освещал стены, и на некоторое время Мэри расслабилась. Граф легко и уверенно продвигался вниз. Мэри доверяла ему. По крайней мере, пока.

Не прошло и минуты, как появился свет другой свечи. Для Мэри это время тянулось нескончаемо. У нее были сдавлены ребра, и становилось нечем дышать.

До ее ушей донесся шум бегущей воды. Звук доносился издалека и эхом отражался от скалы.

Бейн бережно поставил ее на ноги и отступил назад.

Вскоре к ним присоединился мистер Трелони. Из темноты появились очертания сгорбленного мужчины, в руке он держал трубу. Его лицо выражало неодобрение.

— Какого черта здесь делает женщина? Это не к добру.

Мэри посмотрела вверх на лестницу и увидела слабый проблеск света. Свечи.

— Не будь глупцом, — проговорил Бейн. — Мисс Уилдинг владелица этого рудника и имеет право осматривать свои владения. Кроме того, женщины предвещают несчастье только на кораблях.

Услышав, что граф назвал ее владелицей рудника, Мэри открыла от изумления рот.

— Ох, не к добру все это, — проворчал старик.

Мистер Трелони надел на Мэри шляпу со свечой.

Она изумилась, как впереди сразу стало светлее.

— Благодарю.

— Пригибайте голову, когда будете проходить через тоннели. Местами потолок там очень низкий, если не будете осторожны, можете заработать вывих. Следуйте за Старым Джемом, а я пойду сзади. Не хочу, чтобы кто-нибудь потерялся.

— В этом нет нужды, — заметил Бейн. — Если мисс Уилдинг не против, то пусть держится за полы моего пальто. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы поблизости.

Мистер Трелони подал команду Джему, и небольшая процессия остановилась ознакомиться с любопытными местами. Бейн, казалось, интересовался каждой мелочью.

— Где работают люди? — полюбопытствовала Мэри, когда они в очередной раз остановились.

— Далеко впереди, мисс Уилдинг. Сегодня они занимаются транспортировкой. Я решил во время вашего визита не проводить взрывные работы. Мы увидим старателей у конного ворота.

Мэри бросила на него быстрый взгляд, он улыбнулся.

— Так мы называем барабан, который приводит в движение лошадь. Он спускает и поднимает корзины. В забое добывают олово. В этой части рудника большие запасы руды. — Он указал на широкую темную полосу, простирающуюся на всем протяжении тоннеля. — А это минерал. Мы называем его черный турмалин. Но эти залежи почти выработаны, а то, что осталось, очень низкого качества. Дальше в подъемник нагружают олово.

— Пойдемте туда. Мисс Уилдинг это интересно, — проговорил Бейн.

И они двинулись дальше. В местах, где шахта становилась ниже и уже, Бейну и Мэри приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой о неровности потолка. Внезапно с головы Мэри слетела шляпа, зацепившись за выступы. Мистер Трелони помог ей надеть ее. Они с Мэри весело смеялись, пока его светлость смотрел на них. Ох, и взгляд у него был в этот миг. Интересно, почему он походил на ревнивого мужа?

Мэри вздрогнула. Ей это даже приятно. И вновь вспомнила его соблазнительные речи в экипаже.

Мэри развязала ленты на шляпке, сняла ее и повесила на руку.

— Я готова.

Некоторое время спустя тоннель закончился, вокруг замелькали огоньки, со всех сторон доносился звук пересыпаемых лопатой камней, заглушающий шум воды. Сначала Мэри даже показалось, что вокруг нее летают маленькие светящиеся феи, но вскоре разглядела, что огоньки оказались налобными фонарями, закрепленными на шляпах мужчин, которые насыпали камни в ведра, и мальчиков лет восьми-девяти, снующих по тоннелю с деревянными тележками.

Увидев гостей, рабочие остановились. На их лицах застыло удивление при виде женщины. Они неуверенно склонили головы, приветствуя Мэри и Бейна.

— Это сменный мастер, Майкл Третуи, — указал мистер Трелони. — Лорд Бересфорд. Мисс Уилдинг.

Еще одно типичное корнуоллское имя. Этот народ живет здесь изолированно на протяжении нескольких веков.

Мастер, крупный мускулистый мужчина, поклонился Мэри и удивился, когда Бейн протянул ему руку. Обменявшись рукопожатиями, мужчины посмотрели друг на друга оценивающим взглядом. Казалось, оба остались довольны знакомством.

Встреча двух единомышленников. Мэри мысленно пожала плечами. Как говорила Салли, у мужчин существует свой тайный язык. Больше всего ее волновали мальчишки, которые тащили тяжелые тележки. Пока мастер представлял Бейна остальным, Мэри пошла за одним из мальчиков в боковой тоннель, который вел в тупик. Там на спине лежал мужчина и постукивал чем-то по потолку. Рядом с ним падали камни, мальчик кидал их в тележку.

Они оба посмотрели на Мэри.

— Простите, — проговорила она, — не хотела вас отвлекать, но остальные встречают его светлость, нового графа.

— Да, мне тоже надо бы пойти. — Он вытер лицо рукавом. — Нам с мальчиком необходимо закончить к концу дня. Я совсем забыл про гостей. — К удивлению Мэри, в голосе мужчины слышались нотки возмущения.

— Нам придется прервать работу?

— Пареньку платят за то, что он таскает тележку. Он единственный кормилец в семье после того, как с его отцом произошел несчастный случай.

Мальчик опустил голову. Он выглядел вполне здоровым, правда немного бледным.

Мэри опустилась на корточки и заглянула ему в лицо.

— Тебе тяжело таскать тележку?

— Я сильнее, чем выгляжу, — заявил паренек в свою защиту. — Мне не нужен Питер, чтобы откалывать камни. — Он с тревогой посмотрел на своего спутника.

— Я выполняю свою работу, — угрюмо пробурчал мужчина.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. — Мэри решила не вмешиваться в их дела. — Как продвигается работа? — Она была довольна, что лично справилась об интересующих ее вопросах. — С вами хорошо обращаются?

Мужчина помрачнел еще больше. Вероятно, причиной тому было то, что она женщина, либо он боялся, что ее присутствие сулит несчастье.

— В этом месяце нам еще не платили, — сорвалось с губ мальчика. — Рабочим не повезло.

Мужчина устремил на него многозначительный взгляд.

— Почему?

— Говорят, в завещании старого графа произошла путаница, — объяснил старатель.

О боже, неужели это означает, что, пока она не выйдет замуж, этим людям не будут платить за работу? Поверить невозможно. Надо обязательно поговорить с Бейном. С его светлостью.

— Уверена, лорд Бересфорд уладит все как можно быстрее, — сказала она. Может быть, в этом причина настойчивости, с которой он делал ей предложение?

Мужчина пожал плечами.

— Лучше будет выразить соболезнования, парень, а то нас хватятся, — с горечью произнес он. — После вас, мисс.

Мэри ничего не оставалось делать, как вернуться в пещеру. Бейн и мистер Трелони были увлечены разговором со старателями. Мэри заметила в скале голубые, розовые и белые прожилки, тянувшиеся не прямо по стене, а под углом. Мэри проследила взглядом за розовой. Та блестела в свете свечи и исчезала в другом небольшом тоннеле. Мэри решила посмотреть, куда она ведет.

В темноте над головой виднелись узкие шахты, из которых спускались эти ужасные веревочные лестницы. Ни одного огонька не блеснуло наверху. Наверное, это были старые или заброшенные проходы.

Двигаясь на ощупь, Мэри добрела до поворота. Здесь тоннель разделялся. Что-то в этой развилке показалось ей знакомым, словно она тут уже бывала. Неужели вдали замерцал свет? Или, может быть, какой-то старатель увлекся работой или не знал о приезде графа?

Стоит ли ему сказать? Неужели он столь же угрюм, как тот мужчина? Мэри решила повернуть в другую сторону.

Эта шахта оказалась темнее. Здесь было одновременно и душно, и холодно. Шум бегущей воды заглушал все звуки за спиной. Тоннель становился ниже и уже, а земля под ногами все ухабистей. Пора возвращаться назад. Должно быть, это заброшенная часть рудника.

Мэри остановилась, увидев вход вниз в еще одну шахту прямо перед собой. На другую сторону можно было перейти только по небольшому выступу. Тьфу. Нечего об этом и думать.

Девушка почувствовала за спиной какое-то движение. Она только хотела обернуться.

— Кто?

— Ты маленькая дурочка, — прошептал ей на ухо резкий голос, и кто-то толкнул ее в спину.

Она полетела вниз.

Глава 10

Мэри схватилась за край обрыва.

Ей удалось зацепиться за каменную кромку шахты, и она судорожно стала шарить рукой, пытаясь найти какую-нибудь опору. Сердце в груди подскочило, кровь прилила к ушам.

— Помогите, — прохрипела она.

Раздался приглушенный смех, снова наступила тишина. Внутренним чутьем она поняла, что осталась совсем одна. Держаться больше не было сил. Тяжесть собственного тела упорно тянула вниз. Где лестница? Мэри не нащупала ничего, кроме гладких стен шахты. Она ударилась коленкой о что-то выступающее из стены. Руки ослабели от чрезмерного усилия и дрожали. Цепляясь ногтями за землю, Мэри продолжала скользить вниз. Падение.

Резкий рывок. Она застыла в воздухе, точнее, повисла на ленточках шляпки, привязанных к руке. Она схватилась за них другой рукой, задыхаясь от подступавших к горлу рыданий. Только не паникуй. Ленточки не смогут держать вечно. Она осторожно повернула голову, чтобы осветить пропасть под ногами. Лестница. Справа от нее. Веревки выглядели потертыми и сгнившими. Это последний шанс.

Очень аккуратно она поставила на ближайшую ступеньку сначала одну ногу, потом вторую. Придется избавиться от лент, единственной спасительной ниточки.

Что, если лестница не выдержит?

«Не бойся, — увещевал тихо внутренний голос. — Действуй».

Тот же голос она слышала во сне.

Мэри отвязала ленточки и схватилась за веревку правой рукой. Полностью переместив тяжесть тела на лестницу, ухватилась за нее левой рукой. Освободившись от бремени, ленточки заколыхались в воздухе, и шляпка упала в темноту.

Лестница зловеще скрипнула.

Мэри затаила дыхание и замерла на месте.

Только не паникуй. Карабкайся. Медленно. Всего три ступеньки. Оставалось стиснуть зубы, сдержать слезы и сделать последнее усилие.

Из края пропасти показалась ее голова.

О боже, неужели человек, который толкнул ее, до сих пор здесь? Как бы то ни было, надо продолжать карабкаться наверх. Она заставила себя шагнуть на последнюю ступеньку, навалившись всем телом на край, подальше от этой ужасной шахты. Камни больно впились в живот, руки горели, но главное, она была жива. Мэри доползла до ближайшей стены и прислонилась к ней, переводя дыхание.

Только теперь она осознала, что путь назад пролегал по другой стороне мерзкой шахты. Мэри заглянула за край и содрогнулась. Ей не преодолеть эту пропасть.

Постепенно она стала приходить в себя, дыхание нормализовалось. Капельки пота, остывая, холодили лицо и спину. Здесь больше оставаться нельзя. Надо что-то делать. Позвать на помощь? В голове до сих пор звенел хриплый голос. Низкий, мрачный, ликующий. Ты маленькая дурочка. Это мог быть кто угодно. Сердце сжалось в груди.

Он бы не смог.

Но сделал. Другого объяснения просто нет. Она не согласилась выйти за него замуж, не поддалась на обольщение, и он решил прибегнуть к крайним мерам.

Мэри угодила прямо в его ловушку. Неудивительно, что он настаивал на том, чтобы она спустилась в шахту, хотя раньше ему эта идея не нравилась. Можно было догадаться, что такой мужчина, как он, не станет питать страсть к одинокой школьной учительнице. Он хотел обманом заманить ее в свои сети.

Защемило сердце в груди, к глазам подступили слезы.

Свеча затрещала и погасла.

Мэри казалось, что над головой сомкнулась пропасть. Она осталась одна-одинешенька в кромешной темноте с убийцей, который скрывался где-то рядом. Она прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Зачем поддалась тоске по дому, понадеявшись, что где-то в мире есть человек, который ее полюбит неземной любовью и позовет замуж.

Мэри ударила себя по щекам. Она пролила слишком много слез, оплакивая несбыточные мечты, и больше не проронит ни одной слезинки.

Она открыла глаза. К своему удивлению, заметила свет вдали. Нечто похожее она видела во сне. Мэри встала и, пригнув спину, побрела на мерцающий огонек.

Прошло совсем немного времени, прежде чем она поняла, что это был не рабочий и даже не привидение Белой Дамы, а дневной свет.

Благословенный дневной свет.

Преодолевая потоки воды, стекавшие со стен, Мэри на четвереньках выбралась на поверхность. Рухнула на землю, почувствовала на лице дуновение свежего ветра, сделала несколько жадных глотков холодного воздуха и мысленно воздала хвалу небесам за спасение.

Она внимательно осмотрела себя. Колени стерты, мокрые юбки порваны, руки болят, хлопковые перчатки превратились в лохмотья, а пальцы изодраны в кровь. Ее всю трясло. Но главное, она жива.

Былое не имело значения. Зачем он хотел заманить ее в свои сладкие сети и всю дорогу говорил о свадьбе, если собирался убить? Или он просто хотел усыпить бдительность?

Что делать: вернуться на рудник и встретиться с ним лицом к лицу или бежать отсюда как можно дальше? Может быть, это единственный шанс на спасение. Когда ее хватятся, уже стемнеет.

Ты маленькая дурочка. Надо быть безумной, чтобы остаться.

Горячие капли потекли по щекам. Мэри смахнула слезы, не в состоянии объяснить их причину и почему чувствовала себя обманутой. Единственное, в чем она была уверена, — он не хотел жениться.

Красивые слова, горячие взгляды, поцелуи — все для того, чтобы развеять подозрения. Мэри позволила присущей женщинам чувствительности взять верх над здравым смыслом. Вот в чем заключался его коварный замысел.

Мэри с трудом встала, отбросила в сторону шляпу с догоревшей свечой и направилась к каменной стене. На этот раз судьба вела ее в нужном направлении. Она добрела до дороги. Если удача будет сопутствовать и дальше, она встретит фермера на повозке, который ее подвезет.

Мэри наполовину шла, наполовину бежала по разбитой дороге. Как долго он будет искать ее под землей и прикидываться, что обеспокоен ее исчезновением? Он ведь думает, что она на дне глубокой ямы.

Услышав звон уздечки и шум колес, Мэри обернулась. Вместо долгожданной фермерской повозки увидела экипаж. Его экипаж. Граф отнюдь не занимался ее поисками, а сидел рядом с кучером. Карета мчалась прямо на нее. Интересно, зачем ему искать ее, если он знает, где она?

Голова резко закружилась, перед глазами поплыло серое небо, в ушах застыл шум колес. Зря она пошла по дороге, надо было напрямик. Неожиданно Мэри провалилась в пустоту.

Когда она пришла в себя, поняла, что находится в экипаже, который мчится с головокружительной скоростью, совсем одна. Мэри с удивлением обнаружила, что кто-то накрыл ее одеялом и положил под голову подушку.

Куда они едут? Где Бересфорд?

Она села и ощутила сильное головокружение, приложила ладони к вискам в надежде уменьшить боль. Одного взгляда за окно хватило, чтобы понять: экипаж направляется в аббатство.

Сердце ушло в пятки. Она снова в его власти. Граф вез ее туда, где мог с ней сделать все, что угодно.

Экипаж остановился возле аббатства. Кучер спрыгнул и распахнул дверь.

Бересфорд.

Граф бросил на Мэри взгляд, полный ярости. Она от страха прикрыла рот дрожащей рукой.

— Ты маленькая дурочка.

Его слова, словно раскаленный нож, прошлись по сердцу.

Надо было идти напрямик через поле. Она упустила свой последний шанс.

— Вы правы, — проговорила она упавшим голосом. — Я дура. — Мэри не хотела верить в то, что он желал ее смерти. Взглянула на графа. — Я была дурой, что доверилась вам.

Она проигнорировала протянутую ей руку, сама вышла из кареты и с высоко поднятой головой прошествовала через парадную дверь.

Глаза Меннерса, который придерживал дверь, расширились от изумления при виде ее.

— Я пришлю к вам Бетси. — Его голос звучал обеспокоенно.

— Благодарю. — Мэри даже не обернулась. Зачем. Если бы она это сделала, непременно бы заплакала. Не хотела давать волю чувствам в присутствии графа. Кроме того, не собиралась спускаться к ужину. Она не сможет сидеть за одним столом с человеком, который столкнул ее в глубокую шахту. Решено.

Вдруг он поймет, что она догадалась, кто это сделал? Зря она сказала графу, что больше ему не доверяет.

Хорошо, она объяснит, что была зла на него за то, что он уехал вместо того, чтобы броситься на ее поиски. Мэри почувствовала во рту неприятный привкус желчи. Страх. С какой стати ему искать, если он столкнул ее в шахту?

Она решила для себя, что это не сойдет ему с рук. Мэри найдет констебля или судью.

А если они не поверят? Подтвердят, что она его подопечная. Нет, не стоит обращаться к властям. Она просто исчезнет. Сегодня ночью. Это точно последний шанс.

Бетси просунула голову в открытую дверь.

— Я принесла мазь для ваших бедных рук, мисс.

Служанка пришла в ужас при виде изодранных рук и коленей Мэри. Она помогла ей вымыться. Полежав в ванне, Мэри снова обрела способность ясно мыслить. Вернулся здравый смысл.

— Благодарю. — Она улыбнулась.

Бетси улыбнулась в ответ.

— Пока вас не было, пришла посылка от миссис Уортон. Платье прекрасного насыщенного розового цвета.

— Я не заказывала платьев. — Мэри уставилась на служанку.

— Это все его светлость. Как сказала девушка, присланная миссис Уортон, графу надоело вас видеть за ужином в одном и том же платье.

Ах, его светлости надоело ее видеть. Какая глупость. Мэри отвернулась, чтобы Бетси не увидела, как она опечалена. Его светлость заказал ей платье. Придется его надеть. И будь что будет.

Облачившись в наряд с глубоким декольте и завышенной талией, подчеркнутой прекрасной бархатной лентой, Мэри позволила Бетси колдовать над своими волосами.

— Пошел снег, мисс, — проговорила Бетси с полным ртом шпилек. — В наших краях это нечастое явление. Вот дети порадуются завтра.

— Ты так говоришь, словно не прочь сама к ним присоединиться, — заметила Мэри и ахнула, увидев свое отражение в зеркале. Бетси превратила ее прямые локоны в чудесные завитки и кудри. — Бетси, это потрясающе.

— Благодарю, мисс.

— Ты должна быть горничной у леди.

— Надеюсь, у вас, мисс, — просияла Бетси.

— Посмотрим. — Горько разочаровывать девушку.

Мэри встала со стула и посмотрела на стену. Как вообще можно убежать отсюда, зная, что в любой момент его светлость может ее схватить?

Она бросила взгляд на книгу с рисунками и картами старого аббатства. Мэри совсем забыла про карты. Может быть, там она найдет ключ.

Мэри взяла книгу и пролистала несколько последних страниц с планами дома. Каждый этаж был прорисован в деталях. Вдоль некоторых стен проходили пунктирные линии, включая ее комнату и комнату наверху. Пунктир соединял все башни и выходил к скалам в том месте, где начиналось море.

Под домом в самом деле пещеры. Подвалы и старые руины тоже объединяли проходы.

Интересно, обратил ли граф внимание на карты, когда просматривал книгу? Мэри надеялась, что нет.

— Ваши перчатки, мисс, — проговорила Бетси. — Хорошо, что вы купили две пары, а то от тех, что вы надевали сегодня днем, остались одни лохмотья.

— Благодарю, Бетси. Спасибо тебе за все, что для меня сделала.

Служанка просияла.

— Хотите, чтобы я помогла вам спуститься в гостиную, мисс?

— Нет, думаю, сама справлюсь.

В гостиной Мэри встретила Хэмптонов и Джеффри, графа нигде не было видно.

Вскоре после нее в гостиную вошел Меннерс.

— Его светлость просил передать, что очень сожалеет, но не сможет спуститься к ужину.

Мэри облегченно вздохнула.

Джеффри предложил руку тете, Джеральд сопроводил к столу Мэри.

— Как ваша поездка на рудник? — спросил он, когда они сели за стол.

— Было очень интересно.

— Опасное место эти рудники, — проговорила миссис Хэмптон. — Я очень удивилась, когда узнала, что граф позволил вам ехать. Надеюсь, вы не спускались вниз, мисс Уилдинг?

Вдова попала в яблочко. Мэри еле сдержалась, чтобы не захихикать.

— Спускалась.

— Рад за вас, — проговорил Джеффри. — Надо бы попросить мистера Трелони и мне устроить экскурсию. Не думал, что они разрешают посторонним ходить в шахты. Детьми мы с Джеральдом любили тайком туда пробираться. Прежний управляющий был не такой честный, как мистер Трелони.

— Рудник отчасти принадлежит и мне.

Миссис Хэмптон неодобрительно фыркнула.

— Говорят, вы потерялись* — проговорил Джеральд.

— Кто вам это сказал? — Мэри в изумлении уставилась на юношу.

— Мужики в трактире говорили, что граф был вне себя от ярости, когда узнал об этом.

В душе Мэри заклокотал гнев. Поскольку был полон рот еды, потребовалось время, чтобы прожевать, прежде чем дать ответ.

— Я потерялась, — немного успокоившись, произнесла Мэри.

— На руднике много старых работников. — Юноша как-то странно взглянул на Мэри. — Некоторые из них забираются очень глубоко. Там довольно опасно.

— Вам повезло, что вы не провалились в старую заброшенную шахту, — заметил Джеффри. — Я слышал, многим из них несколько сотен лет. Кое-кто из местных жителей нашел там свою погибель.

— В следующий раз вы мне расскажете про привидения, которые там обитают, — проговорила с улыбкой Мэри.

— О нет, — небрежно бросил он. — Я никогда не слышал, чтобы они там появлялись.

— Тогда, вероятно, ангел-хранитель помог мне выбраться из рудника.

— Вы следовали внутреннему голосу, — отмахнулся Джеффри.

Дверь с грохотом отворилась. На пороге стоял граф.

Сердце Мэри екнуло в груди и болезненно ежа лось, стоило вспомнить о его вероломстве.

— Надеюсь, я не помешал вашей беседе. — Бейн посмотрел на Мэри.

— Вовсе нет. — На ее губах заиграла сладкая улыбка. Она пришла в восторг, когда увидела, что его глаза удивленно расширились. — Я думала, вы не придете на ужин.

Его светлость одарил ее пронзительным взглядом.

— Как видите, я здесь. — Он сел во главе стола. Мэри была несказанно рада, что сидела на другом конце стола напротив Джеральда, поскольку в глазах графа загорелся недобрый огонек, что не предвещало ничего хорошего. Он смотрел на нее с подозрением. Несомненно, был раздосадован крушением своих вероломных планов. Мэри обратила все внимание на тарелку с едой, опасаясь, что, если посмотрит на него, не сможет сдержать гнев.

Граф отказался от тарелки, которую предложил Меннерс, налил себе бокал бургундского и откинулся на спинку стула. Мэри обнаружила, что, вопреки своему желанию, смотрела на него, не в силах оторвать глаз от крепкого мускулистого тела. Лишь с трудом заставила себя перевести взгляд на тарелку. Никто не проронил ни слова.

Создавалось впечатление, что его присутствие подавляло любое желание начать разговор.

Миссис Хэмптон сделала Меннерсу знак убирать со стола.

— Не желаете выпить со мной чаю в гостиной, мисс Уилдинг? — спросила вдова, поднимаясь с места.

Джентльмены последовали ее примеру.

— Мисс Уилдинг занята, — бросил Бересфорд, взглянув на молодых людей. — Почему бы вам, парни, не пойти, по обыкновению, поиграть в бильярд и оставить нас наедине? Нам надо поговорить.

Кузены дружно отправились вслед за миссис Хэмптон.

Трусы.

Мэри их не винила. Ей хотелось пойти вместе с ними, но холодный, стальной взгляд графа приковал ее к месту. Бересфорд подал сигнал слугам удалиться.

Во рту пересохло. Сердце бешено заколотилось. Сегодня граф выглядел по-другому. Казалось, он с трудом сдерживается. Потягивал вино, не сводя с нее внимательных глаз.

— Какого черта вы делали? Вы вообще соображаете?

— Прошу прощения? — Мэри выпрямилась.

— Стоит отвернуться от вас, как вы не упустите шанса убежать.

Тогда Мэри стала понимать. Ответ пришел к ней сам. Он решил, что она пыталась убежать. Ловко придумал. Неужели считает, что она будет плясать под его дудку? Мэри поджала губы и вздернула подбородок.

— Зачем было подвергать себя такой опасности, зная, что я вас все равно поймаю?

Было настоящим чудом, если бы он вернул ее с того света. Она прикусила язык. Только бы не вызвать его подозрений. Он не должен догадаться, что она раскрыла его злой умысел.

— Я потерялась. — Она ждала его реакции. Он лишь усмехнулся в ответ.

— Думайте что хотите. — Мэри не сводила с него глаз.

— Тогда, видимо, я должен перед вами извиниться, мисс Уилдинг, — протянул граф.

У нее в голове не укладывалось, как можно просить прощения за что, что умышленно столкнул человека в шахту.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему вы должны передо мной извиняться.

Он отодвинул стул и стремительными шагами направился к ней с холодным, мрачным выражением лица. Мэри чувствовала себя маленькой и беззащитной под его суровым взглядом. Ловкий трюк.

— Прошу прошения за то, что напомнил вам: вы не сдержали слово и ушли, не предупредив меня. — Граф смутился, прекрасно понимая, что говорит глупости.

— Извинения приняты. Почему вы стали искать меня на дороге?

— Один из рабочих видел, как кто-то взбирался по лестнице. Я удивился, не обнаружив вас во дворе.

— Неужели? — Мэри не смогла сдержать сарказма.

— Да.

— Хорошо то, что хорошо кончается.

— Отныне я буду начеку, мадам.

Мэри чуть не застонала вслух.

— Если это спасет меня от подобных эксцессов, была бы вам очень признательна.

Глаза графа превратились в две узкие щелки.

— Только не надо делать из меня дурака.

— Делать из вас дурака? Что вы имеете в виду?

— Вы сами все прекрасно понимаете.

— Вы мне еще что-нибудь хотели сказать?

У него был такой вид, словно он хотел задушить ее собственными руками.

— Пока нет.

— Тогда прошу меня извинить, я ухожу.

— Нет.

— Прошу прощения.

— Я вас не извиню. Пройдемте в гостиную, выпьем чаю и поговорим как цивилизованные люди.

— Сомневаюсь, что вы это умеете. Отдавать приказы, навязывать волю другим — это пожалуйста. Но чтобы просто поговорить, исключено.

Его лицо обрело страдальческое выражение, словно слова Мэри больно задели. Вряд ли. Скорее всего, это досада за то, что она сорвала его планы.

— Простите, милорд. У меня был тяжелый, трудный день, и нет никакого желания вести беседы.

Мэри поднялась. Граф возвышался над ней. Она не могла привыкнуть к его росту, приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мэри хотелось всем своим видом показать, что она его не боится.

Граф ответил на ее взгляд.

— Вы так говорите, будто я виноват в том, что вы устали, мисс Уилдинг. — Он плотно сжал губы. — Если бы вы остались на месте, ничего бы не случилось. — Он прикрыл на мгновение глаза и глубоко вздохнул, словно набираясь терпения. — Что сделано, то сделано. Но знайте, я не позволю вам снова заблудиться.

— Будут еще какие-нибудь распоряжения? А куда, вы думаете, мне пойти? У меня нет ни дома, ни родных, ни работы.

— Вы кое-что забыли. — Его голос потеплел. — Мэри, после того разговора в экипаже я подумал… Мне кажется…

Мэри вздернула подбородок.

— Что? — В ее голосе прозвучали ледяные нотки. — Что вам удалось меня соблазнить?

В глазах графа застыла боль. Мэри впервые безошибочно поняла, что у него на сердце. Что-то болезненно сжалось в груди, словно острый нож пронзил сердце. Она с ума сошла? Какое ей дело до того, что ее слова причинили ему боль?

Мэри отвернулась, чтобы не смотреть в его глаза. Она чувствовала себя кроликом, попавшим под чары хитрого змея, единственным желанием которого было съесть свою добычу. Дурочка.

— Прошу меня извинить, милорд. Но я правда очень устала от событий дня.

Он нахмурился и сделал шаг назад.

— Желаю вам спокойной ночи, мисс Уилдинг.

Граф протянул ей руку.

Мэри неохотно приняла его ухаживания, надеясь коснуться его руки лишь кончиками пальцев. Однако он взял ее руку и поднес к губам. Мэри поморщилась.

Граф напрягся и опустил глаза. Ловким движением стянул с нее перчатку, и его глазам открылась содранная кожа и обломанные ногти. Лицо графа посуровело.

— И это цена вашего побега? — бросил он со злостью.

Он отпустил руку, кинулся к двери, открыл ее и остановился.

— Мисс Уилдинг, если бы был другой способ, я бы этого не сделал.

Не сделал бы чего? Не попытался бы ее убить?

Как же больно.

Глава 11

Вернувшись в комнату, Мэри взяла книгу и стала рассматривать карты. Там четко был нарисован тоннель к старым руинам. Оставалось надеяться, что он в хорошем состоянии, как и тог, что выходил из ее комнаты.

Она надела самое теплое платье, последнее из тех, что привезла с собой из Уилтшира, и сунула ноги в удобные полуботинки. Мэри легла на кровать, чтобы отдохнуть перед тем, как настанет время уходить. Она никак не могла выкинуть из головы последние слова Бересфорда.

Он задел какую-то струну в ее душе, причинил боль. Появилось ощущение, будто ей не хватает чего-то важного. Иногда казалось, что он говорит загадками.

Мэри отогнала это чувство. Он снова играл с ней, словно с попавшейся на крючок рыбой. Морочил голову. В памяти застыл злой шепот, который она слышала на руднике, и его слова, когда он выпрыгнул из кареты. Маленькая дурочка. Что-то здесь не так. Будто эти слова произнесли два разных человека в двух совершенно разных ситуациях.

А может быть, всему виной его соблазнительные поцелуи? Из-за них она не хочет поверить в то, что это он столкнул ее в шахту? Ее долгие забытые мечты о собственном доме, муже, детях, играющих у ее ног, о настоящей семье мешали поверить в виновность Бейна, заставляли опираться на чувства, а не на факты.

Откуда это взялось? Неужели с ней произошло то, что не должно было произойти никогда? Неужели она в него влюбилась?

Несмотря на то, что узнала.

Если так, она заслужила все то, что произошло с ней.

Ее сердце испуганно сжалось. Появилась такая же пустота, как тогда, когда Мэри узнала всю правду об Эллардайсе, только глубже. Холоднее. Ничто не могло приглушить боль от осознания, что граф скорее убьет ее, чем возьмет в жены.

Поэтому она должна уйти. Без сожаления. Без всяких чувств. Она встала и поднесла свечу к часам на камине. Два часа ночи. К этому времени все должны уже спать. Она надела плащ и натянула капюшон. У нее нет чемодана. Да и не осталось ничего, кроме ридикюля и тех вещей, что она спрятала на поясе под юбками.

Она медленно открыла дверь комнаты. Та возмущенно заскрипела.

Мэри замерла, вслушиваясь, не заметил ли это кто-нибудь. Никого. Она открыла дверь шире. А потом увидела Бересфорда. Он сидел на нижних ступеньках винтовой лестницы, которая вела в комнату наверху.

Она замерла, ожидая, что он вскочит и втолкнет ее обратно в комнату.

Его грудь поднималась и опускалась в мерном дыхании. Мэри подняла свечу выше и увидела, что глаза графа закрыты. Он спал, прислонив голову к каменной стене и развалившись на ступеньках. Казалось, совсем вымотался и спал настолько крепко, что ничто уже не могло его разбудить.

Спящим он выглядел намного моложе, словно следы оставленные на его лице непростой судьбой, бесследно исчезли. Он снова стал мальчиком, который видел добрые сны и был полон детских надежд и мечтаний. Она пожалела, что никогда не знала этого чистого, незапятнанного человека.

Что он делал у нее под дверью? Конечно, стерег ее. Может быть, именно поэтому он так быстро зашел в се комнату прошлой ночью? Неудивительно, ведь он такой уставший, раз уж заснул здесь. Одно неверное движение, и он проснется. И несомненно, запрет Мэри в комнате.

Нужно торопиться, пока он не проснулся и не поймал ее. Но что-то мешало ей уйти. Она больше никогда его не увидит, и на нее навалилось непереносимое чувство потери. Несмотря ни на что, несмотря на этот холод, который он носил, словно доспехи, она увидела его добрую сторону. И было в нем еще что-то волнительное, что непонятным образом взывало к ней, так же как и его страсть, сопротивляться которой было просто невозможно. Не стоило сейчас об этом думать, но Мэри не смогла удержать эти мысли, когда взглянула на него. Он выглядел так, словно о чем-то беспокоился, и ей захотелось смыть это беспокойство. Ей захотелось прижаться к нему губами и забыться в нежном чувственном поцелуе.

Она полюбила его.

Осознание этого наполнило ее сердце сладкой болью.

Почему бы не остаться и не принять его предложение? Возможно, со временем у них родятся дети, несмотря на то, что говорил он. Разве не этого она так долго хотела? Свой дом. И своя семья.

И прожить всю жизнь, зная, что он никогда не будет любить ее.

Эта мысль больно полоснула по сердцу. Мэри даже прижала к груди руку, чтобы приглушить внезапную боль.

Он пошевелился, пытаясь найти во сне более удобное положение, но на твердых и холодных каменных ступенях это было довольно трудно. Если сейчас он проснется, все пропало. Когда он снова обрушит на нее поток страстных поцелуев, она не сможет сопротивляться.

Любить и не быть любимой. С ним это невыносимо. Она явственно понимала это.

Выбора не было. Ей нужно уйти.

С тяжелым сердцем она переступила порог и закрыла за собой дверь, еще раз взглянула на спящего Бейна. У нее возникло непреодолимое желание поцеловать его на прощание. Но она не могла себе этого позволить. Словно вор, тихо прокралась к лестнице в подвал. По этим ступенькам он провел ее в первую ночь их знакомства. И впервые поцеловал.

Она никогда в жизни не забудет его поцелуев. Когда его губы прикасались к ней, она чувствовала себя живой, словно была другим человеком. Сильной, уверенной и, как ни странно, любимой.

Все это ложь. Глупые выдумки тайных желаний. Он не любит ее. Это предельно ясно. В такую ситуацию его поставил человек, к которому Бейн не испытывал ничего, кроме ненависти. А со временем его безразличие легко могло превратиться в слепую злобу.

Внизу она повернула налево, в противоположную сторону от шума моря. Потом вдоль стены, гуда, где был еще один подсвечник. Еще один вход в секретный тоннель, если верить карте. Он выведет ее на улицу, к руинам старого аббатства.

Мэри повернула подсвечник.

Ничего не произошло.

В горле застрял комок. Она ошиблась. Черт. Книга осталась в комнате, и девушка не могла свериться с картой. А ведь она была уверена, что правильно все запомнила.

Мэри осмотрела коридор, подняв свечу. Других подсвечников не было. Она решила попробовать снова. Он поворачивался тяжело. Девушка услышала, как скрипнул скрытый механизм. Совсем чуть-чуть. Наверное, оттого, что им давно не пользовались.

Мэри поставила свечу на пол и взялась за подсвечник обеими руками. Он поворачивался очень медленно. По коридору разнесся неприятный скрежет. Боже, ведь Бересфорд может его услышать! Надо поторопиться.

Она навалилась всем телом. Стена слегка сдвинулась. Потом еще немного и, наконец, отъехала в сторону полностью. Девушка нырнула внутрь, нашла рычаг с противоположной стороны и закрыла за собой вход.

Теперь нужно добраться до руин и бежать как можно быстрее. И ни в коем случае не оглядываться.

Холод пробирал до костей. Казалось, она шла уже несколько часов, но понимала, что на самом деле прошло намного меньше времени. Мэри стояла по щиколотку в снегу. Идти было трудно. Метель разыгралась не на шутку. Ветер бешено завывал, дергая полы плаща и бросая в лицо хлопья снега так, что она уже не понимала, куда идет. На улице стояла такая темень, что и без ветра она почти ничего не видела. Однако если ей темно идти, значит, и искать ее также трудно. Она ухватилась за эту надежду и продолжила путь. На восток, чтобы ветер дул справа, хотя определить это было очень трудно, так как он постоянно менялся.

Должно быть, она шла правильно, потому что шум моря постепенно стих вдали. Она направлялась к деревне. К Холстеду. Скоро она выйдет на дорогу. Там будут знаки и мильные камни, и можно определить направление.

Мэри остановилась перевести дыхание и оглянулась: нет ли погони. Ничего. Только ветер и снег. Возможно, его светлость все еще спит у нее под дверью. Он очень разозлится, когда, проснувшись, узнает, что она пропала. Остается надеяться лишь на то, что до утра этого не случится. Она заранее попросила Бетси разбудить ее попозже, сославшись на усталость.

Больше она ничего сделать не смогла.

Мэри пробиралась вперед. Теперь ветер кружил снежными вихрями. В одних местах намело глубокие сугробы, в других обнажилась голая земля. Зато с неба снега падало все меньше. Мэри взглянула наверх и заметила в темных тучах проблеск луны. А потом появились и звезды.

Метель закончилась.

Сердце забилось сильнее. Нужно торопиться. Теперь, когда время от времени из-за туч выходила луна, заливая все своим призрачным светом, Мэри смогла оглядеться. Слева увидела обрамлявшую поле изгородь и покрытые белым одеялом болота. Ах, если бы она могла увидеть дорогу. Девушка посмотрела по сторонам в поисках какого-нибудь знака. Чего-то, что могло подсказать, где она находится. Насколько далеко ей удалось уйти от аббатства.

Недостаточно далеко. Она это понимала. Здесь его светлость легко сможет ее найти. Нужно отыскать место, где можно спрятаться, где он не будет ее искать.

Она снова обернулась через плечо. И ужаснулась. Боже, о чем она думала? Снег ее спрячет? За девушкой тянулась длинная цепочка ее следов. По такому следу сможет пройти даже ребенок.

Мэри принялась дико озираться по сторонам. Нужно срочно найти дорогу. Там ходят и ездят люди, и никто уже не сможет распознать следов.

Она повернулась к изгороди, где ветер с одной стороны намел большие сугробы, а с другой была голая земля.

Оказавшись на твердой поверхности, под прикрытием изгороди, где ее следы уже были незаметны.

Мэри почувствовала себя уверенней, и в сердце затеплилась надежда, что граф решит, что она не осмелится на такую авантюру.

Девушка завернулась в плащ, стараясь не обращать внимания на то, что от холода коченели пальцы, а ноги, казалось, вообще превратились в две глыбы льда. Она продолжила путь, постоянно петляя в разных направлениях, сбивая погоню со следа, пока не заблудилась окончательно. Вокруг не было ни малейших признаков дороги.

Но она должна была быть где-то здесь.

Должна. Мэри села на землю отдохнуть и подумать. Она устала. Вымоталась. Хорошо бы немного поспать, чтобы восстановить силы.

Нет, спать в такую погоду на улице — плохая идея. Бывали случаи, что люди так замерзали насмерть. Нужно было спрятаться от ветра. В каком-нибудь трактире, амбаре, где угодно. Ветер швырнул в лицо пригоршню колючего снега. Мэри нахмурилась. С чего это она запаниковала? Когда она ушла из аббатства, шел снег. Он наверняка скрыл следы. А если ветер не прекратится, к утру все заметет и Бейн не сможет пойти по следу. Бейн. Не надо о нем гак думать. Он — граф Бересфорд. Холодный и непреклонный человек. А может быть, и того хуже.

Она заставила себя встать и снова осмотреться. Там амбар, где можно провести ночь и продолжить путь утром, когда будет светло. Она прошла как минимум миль пять. Есть надежда, что до рассвета не так далеко. Потом она сможет сориентироваться и продолжить путь. Очень скоро сможет найти Салли Ледбрук и задать ей пару вопросов.

Воодушевившись новой целью, она пошла через поле, держась за изгородь, так как та защищала от ветра. К тому же на земле не оставалось следов.

Снег и ветер поутихли, оправдав ее опасения. Она глубоко вздохнула. У воздуха был странный запах. Холодный. Хрустящий. Морозный и чистый. Ей еще никогда не доводилось дышать таким воздухом. Мэри на ходу стала потирать руки, надеясь хоть как-то их отогреть.

Где-то вдали возбужденно, будто на чужого человека, залаяла собака. Должно быть, где-то рядом ферма или деревня. Хорошая новость. Туда и стоит идти поутру. А сейчас она хотела отдохнуть. Поспать. Она тряхнула головой. Еще несколько ярдов, и можно прилечь.

Темноту прорезал новый звук. Стук копыт. Быстро. Она сглотнула. Возможно, какой-то путешественник на дороге? Но сердцем она понимала, что это не так. Она съежилась около изгороди и обернулась. Темный всадник на темном коне мчался к ней через соседнее поле. Рядом бежала собака.

Не может быть.

Но это так. Бересфорд. С непокрытой головой, в развевающемся от ветра плаще. Он ее не видел. Не мог заметить. Мэри подхватила юбки и побежала к амбару, молясь, чтобы дверь оказалась открытой. Молясь, чтобы он ее не заметил, чтобы успеть добежать до того, как он достигнет живой изгороди.

Она успела, тяжело прислонившись к стене. Дверь была рядом. Закрыта.

Она оглянулась. Бересфорд уже добрался до изгороди. В какой-то момент он не увидит ничего, пока конь совершает прыжок. Она толкнула дверь. К величайшему облегчению, та открылась, и девушка проскользнула внутрь. Она вбежала вверх по лестнице на чердак и, тяжело дыша, рухнула в солому. Теперь оставалось сидеть тихо как мышь и надеяться, что он не заглянет сюда. Мэри дрожала. Несмотря на быстрый бег, ей все еще было холодно.

Она сделала несколько глубоких вздохов, стараясь успокоиться и выровнять дыхание. Около амбара послышался стук копыт. Если повезет, преследователь проедет мимо, решив, что она продолжила путь.

Лошадь замедлила бег и остановилась.

Черт возьми. Как он мог догадаться?

Собака взвыла. Потом залаяла.

Собака. Это его пес почуял след. Мэри едва не зарычала от злости. О собаке она не подумала. Ей и в голову не могло прийти, что граф будет охотиться на нее, словно на дикого зверя. А ведь можно было догадаться. Но она почти ничего не знала об охоте и собаках, считая Рейнджера просто домашним животным. С той первой ночи пса нигде не было видно, кроме как в спальне хозяина.

Возможно, то, что она залезла по лестнице вверх, собьет ищейку со следа.

Она лежала молча, сжав зубы и стараясь унять дрожь во всем теле, слышала, как открылась дверь сарая, как туда ввели коня и возбужденно залаяла собака.

— Мэри! — повелительным тоном позвал Бересфорд. — Я знаю, что ты там. Выходи. Не заставляй меня лезть за тобой.

Она осталась на месте, стараясь не дышать и не трястись от холода.

— Сидеть, Рейнджер, — приказал он.

Собака заскулила и затихла.

Мэри могла представить, как он стоит внизу в своем пальто, хищно осматривая амбар и внимательно следя за реакцией собаки, лежащей у его ног. Она попыталась прислушаться сквозь частое биение сердца к тому, что происходит внизу.

Ничего. То есть нет. Она слышала дыхание. Тяжелую одышку. Конь. Она старалась дышать очень тихо, чтобы не выдать своего присутствия. А что, если он услышит биение ее сердца? Что за глупость, конечно же нет.

Скрежет металла по камню. Знакомый звук чиркающего кремня. Сквозь доски пола проникли слабые лучи света. Должно быть, он нашел фонарь. Она сильнее вжалась в солому, хотя и прекрасно понимала, что это не поможет.

Ей хотелось заплакать от отчаяния.

Глухой стук.

Она обернулась и в свете фонаря увидела, как к люку в полу, через который она взобралась сюда, прислонилась лестница. Если она сможет оттолкнуть ее, лестница придавит его к земле.

Она представила распластавшееся на полу сарая безжизненное тело. Подходящий конец. Только заставить себя сделать такое она не могла. Она не убийца.

В проеме показалась его голова. Он поднял фонарь, и Мэри увидела темные взлохмаченные волосы, красное от ветра лицо и яростные глаза. Он взобрался на чердак и встал перед ней, поставил фонарь, стянул перчатки и сунул их в карман.

В ловушке. Она отстранилась от света, стараясь скрыться в тени. Они тут одни. Что он сказал в тот день? Если бы я хотел тебя убить, я бы не стал этого делать при свидетелях. Тут нет свидетелей.

Убежав из замка, она только сыграла ему на руку.

Он улыбнулся и покачал головой:

— Ты ведь не думала, что я позволю тебе убежать, красавица?

Пораженная этими словами, Мэри уставилась на него.

— Маленькая дурочка, — нежно прошептал он, — ну почему ты мне не доверяешь?

Она вздрогнула от его голоса. Или от холода?

— Скажи это еще раз.

Он поднял бровь.

— Доверяешь мне?

— Нет. — Ее голос дрогнул. Она никак не могла понять, откуда это чувство надежды. — Скажи «маленькая дурочка». Скажи это так, как сказал только что.

Его губы тронула улыбка.

— Маленькая дурочка, — нежно произнес он.

В голосе графа была какая-то особенная резкость. Он не тог человек, кто столкнул ее в шахту. Или тот? Ее сердце было полно уверенности, несмотря на то что разум ему не верил.

Чему она доверяла больше?

В этих глазах был свет, радость, беспокойство и что-то еще. Теплое и нежное. В иной ситуации она, возможно, смогла бы понять, что это за чувство, но сейчас очень замерзла. Все тело тряслось, а зубы стучали, стоило только открыть рот.

— Мне… мне жаль, — выдавила она.

— Будет еще время на сожаления.

Отступив назад, она попыталась засмеяться, несмотря на холод. Показная бравада.

— В смысле мне жаль, что ты нашел меня.

Его улыбка была яркой и резкой, словно блеск стального клинка.

— Ты еще будешь сожалеть, дорогая моя. Это я тебе обещаю.

Он крепко обнял ее за плечи и страстно поцеловал. Поцелуй в наказание. Жаркий. Словно она принадлежала только ему.

Она почувствовала себя одержимой. Словно что-то завладело ее телом и разумом. Дикой. Она ответила на его поцелуй, не сумев сдержать стон, а ведь не хотела отвечать, сдаваться под его напором. Понимала, что это ошибка, но он нашел ее, и деваться некуда. Она беспомощна перед соблазном.

Она больше не могла держать в себе чувства. Сокровенные желания. Обняла его, почувствовала, как передается его тепло. Вдохнула его запах, перемешанный с запахом снега. Ей нравился этот аромат. И отдалась эмоциям, переполнявшим ее тело. Возбуждение. Желание. Страсть.

Его большие руки сжимали ее плечи. Было так приятно находиться в его объятиях. Чувствовать связь, усиливающуюся с каждой секундой. Но самое приятное — тепло. Он откинул ее капюшон и взял лицо в свои теплые ладони, отпрянул назад, тяжело дыша.

— Боже мой, ты вся промерзла. — Он потрогал ее плечи. — И насквозь промокла.

— Шел снег.

— Надо бы перекинуть тебя через колено и отшлепать, — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть представляешь, насколько опасно бродить по болотам в такую погоду?

— Тут все равно безопаснее, чем в замке.

Он злобно нахмурился:

— Хочешь сказать, я не смогу тебя защитить?

И разочарование.

Мэри задержала дыхание.

— Защитить от кого?

— От тебя же.

Без лишних слов он взял ее на руки и понес к лестнице.

— Опусти меня, — вздохнула она, — ты упадешь.

— Будем надеяться, что нет. Держись.

Он отпустил ее одной рукой и взялся за лестницу. Мэри крепко обхватила его за шею обеими руками. До пола было футов десять, если не больше.

Рейнджер приветственно завилял хвостом, когда они оказались внизу. Мэри зло взглянула на пса.

— Если бы не собака, ты бы никогда меня не нашел.

В ответ он усмехнулся и поставил ее на землю рядом с жеребцом, который увлеченно жевал сено. Он оттащил коня и легко запрыгнул в седло.

— Дай мне руку.

В последний раз ей не понравилось ехать на лошади. Она была уверена, что и теперь не поменяет своего отношения к этим животным. Девушка покачала головой.

— Либо так, либо мне придется привязать тебя к седлу, как мешок.

Еще хуже. Мэри осторожно приблизилась к жеребцу.

— Не волнуйся, после такого долгого бега он будет спокоен, — сказал граф.

Она вздрогнула и протянула ему руки.

— Поставь свою ногу на мою, — скомандовал он.

Она подчинилась и тут же взлетела наверх. Он как-то смог подхватить ее под руки и усадить себе на колени.

— Вы готовы, мисс Уилдинг?

Выбора нет. Мэри вздохнула:

— Наверное.

Он послал лошадь в галоп, и они унеслись в ночь.

Она поверить не могла, как быстро они добрались до дороги, ведущей к замку. Всего за несколько минут. А ведь она шла час или два.

— Как мы так быстро здесь оказались?

— Ты шла кругами, — усмехнувшись, подсказал он.

Она должна была уйти от замка на несколько миль.

На глаза навернулись слезы.

Он пробормотал что-то вроде «господи боже мои», но она не была уверена. Мешал свистящий в ушах ветер и стук копыт. Она уверена только в том, что его рука держит ее стальной хваткой, прижав к крепкой, как стена, груди.

Если бы она так не замерзла, возможно, ей понравилась бы эта скачка сквозь ветер и темноту ночи.

Бейн въехал на лошади прямо s амбар, где их ждал конюх с заспанными глазами и фонарем в руке. Он удивленно взглянул на Мэри, но граф бросил ему поводья, и конюх повернулся спиной, отводя лошадь в стойло. Бересфорд помог ей слезть с лошади.

— Сол, проследи за тем, чтобы его хорошенько почистили, — распорядился его светлость, — и накорми. Насыпь ему отрубей. И воды поменьше. Рейнджер, ко мне.

Он обнял Мэри за плечи и провел ее в дом через черный ход. Отсюда она сбежала в первый раз. Сегодня дверь была открыта.

Он провел ее мимо коридора, ведущего к ее комнате в северной башне. У девушки затряслись колени.

— Куда мы идем?

— Скоро узнаешь.

Она и так поняла, куда он ведет ее. Они шли к его комнатам.

— Ты не можешь…

— В моем доме я могу делать все, что захочу, и скоро ты сама это увидишь.

Он открыл дверь комнаты и втолкнул ее внутрь. Большую часть помещения занимала огромная кровать с балдахином. В камине горел огонь. Над ним висел котелок, испускающий сильный, но приятный аромат. Перед удобным на вид диваном стоял стол. На нем две кружки. Видимо, хозяин кого-то ждал.

Вздрогнув, она обернулась к нему.

Граф закрыл ногой дверь, снял пальто и повесил на спинку стула. Потом улыбнулся ей и стал распускать завязки ее плаща.

Она оттолкнула его руку.

— Что ты делаешь?

— Снимаю с тебя мокрую одежду, пока ты не умерла от холода.

— Я могу раздеться в своей комнате.

— Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.

Он наконец развязал узел у горла и снял плащ. Потом повернул ее и стал расстегивать пуговицы на платье.

— Я не могу тут раздеваться.

— Можешь. И разденешься. Либо сама, либо я тебе помогу.

У нее по спине побежали мурашки. Он зол. Возможно, полностью себя контролирует, но Мэри все равно заметила, что ему не так-то легко сдерживаться.

Она сложила руки на груди.

— Я не могу. Ты на меня смотришь.

Он обошел ее, взял с кровати халат и передал ей.

— Надень, — он закрыл дверь и убрал ключ в карман, — я буду рядом.

И исчез в гардеробной.

— Закрой дверь, — потребовала она.

— Я стою спиной. И я не какой-нибудь школьник, чтобы подглядывать за вами, мисс Уилдинг. Уверяю вас, я видел множество женщин в разной степени обнаженности.

Он думал, что это ее успокоит?

Она сняла мокрое платье и надела его халат, расшитый драконами. Шелк был гладким и прохладным. Довольно странный для такого мрачного человека.

— Ты переоделась? — спросил он.

Она подняла платье и осмотрелась, куда бы его повесить. Бейн вышел из гардеробной, не дожидаясь ответа, забрал платье и повесил на спинку деревянного стула.

— Теперь, — сказал он с вымученной улыбкой, мисс Уилдинг, присядьте на диван возле камина и расскажите, какого черта вы сегодня сделали. Возможно, сможете убедить меня не наказывать вас за побег.

Глава 12

Это возмутительно. Сначала он целовал ее с такой страстью, что по всему телу пробегала дрожь, а теперь обращался как с ребенком.

— Мне не нравится ваш тон, милорд, — холодно сказала она, — и ваши угрозы. Вообще-то они меня чертовски раздражают. Как и вы. Я вам не домашняя зверушка. И то, что я делаю, только мое дело. А теперь, если вы не против, я пойду в свою комнату. — Она требовательно протянула руку за ключом.

Трудно казаться надменной в красном халате, расшитом желтыми и зелеными драконами, но Мэри считала, что у нее довольно-таки неплохо это получилось.

— Сядьте! — прорычал он.

Девушка подпрыгнула.

Он откинулся назад, прижав пальцы к вискам. Мужчина вот-вот готов был взорваться. Она еще никогда не видела его в таком состоянии. Мэри посмотрела на графа так же настороженно, как на его коня в амбаре. Но решила, что он не сможет ее напугать. Хватит уже бояться.

— Будьте добры ключ, милорд.

Он медленно к ней развернулся. Глаза полыхали гневом, пальцы сжимались в кулаки так, что побелели костяшки. Граф глубоко вздохнул.

— Вы не можете продолжать в том же духе. Я с юных лет уяснил, что нужно держать свои эмоции в узде, иначе будет только хуже. Но вы просто доводите меня до грани безумия, я едва сдерживаюсь. — Он снова вздохнул. — Это последний раз. Пожалуйста, мисс Уилдинг, окажите мне честь, присядьте, и мы поговорим как взрослые люди.

Ну, какая же женщина сможет отказать мольбе, исходящей от такого мужчины? Мэри тоже не смогла, даже если бы и попыталась. Слова его были холодными, но глаза пылали жаром. Тот же жар она чувствовала и у себя в груди.

Она медленно села на диван, почувствовав тепло камина.

Он склонился над огнем и налил две кружки исходящей паром ароматной жидкости. Распространился запах корицы, гвоздики и апельсина.

— Выпей, — он передал ей кружку, — это тебя согреет.

Он взял свою кружку и сел рядом с ней на диван. Неожиданно. Девушка осторожно пригубила напиток. Очень вкусно.

— Что это?

— Горячий тодди. Его пьют старатели по вечерам, после того как весь день проведут в холоде и сырости. Еще его называют пунш.

Его слова напомнили Мэри о холодном и сыром оловянном руднике. Она вздрогнула.

Он протянул руку, поднеся ее кружку ближе к губам.

— Выпей все.

Она сделала еще глоток. Потом еще и еще. Очень быстро ощущение холода исчезло, слегка закружилась голова.

Граф забрал кружку.

— Ну, как?

Он прав. Она согрелась. И внутри и снаружи. Расслабилась. Больше не приходилось сжимать зубы, чтобы те не стучали, по телу разлилось тепло.

— Спасибо, намного лучше.

Он поставил кружку на пол, протянул руку и коснулся пальцами ее лица, вынудив повернуться к себе. Она не сопротивлялась, но взгляд был устремлен на руки.

— Взгляни на меня, Мэри, — прошептал он.

Девушка посмотрела. Он поцеловал ее. Нежно, ласково, с трудом сдерживая рвущееся на волю желание.

Бейн почувствовал на ее губах вкус корицы и апельсина. У Мэри закружилась голова. Его руки коснулись ее. Широкие мужские пальцы переплелись с тонкими пальцами девушки, щекоча нежную кожу. Ее дыхание участилось, она почувствовала приятную истому во всем теле. Или это все из-за напитка?

Какая разница.

Она устала от долгого бега и оттого, что уже столько времени подавляла свои желания. Впервые в жизни по-настоящему захотела испытать то наслаждение, которому мужчина и женщина предаются наедине.

Это ничего не значило. В глубине души она все понимала. Он просто принуждал ее остаться. Хотел использовать в собственных целях. Так почему бы и ей не сделать то же самое? Без сомнения, он великолепный любовник. По его прикосновениям она поняла: этот мужчина хорошо знает, как доставить женщине наслаждение. Она никогда не выйдет замуж. И если ей вскоре суждено умереть, почему же она не может испытать это наслаждение с мужчиной? Познать великолепие, воспетое в поэмах и романах. К черту целомудрие. Может быть, тут нет любви, но существует неземное блаженство, о котором говорила Салли. Он уже доставил ей удовольствие, но она инстинктивно понимала, это еще не все.

Она развернулась для удобства и вернула ему поцелуй, обвив рукой его шею, снова поцеловала, стараясь вложить все, что она выучила за последние несколько дней. Теплое прикосновение губ разогнало кровь и поселило в груди непередаваемое чувство восхищения. Ей нравилось прикасаться к нему, так же как и ему к ней, и он вздрагивал от ее прикосновений. Когда она запустила пальцы в его шелковистые волосы, он судорожно вздохнул. Она слегка прикусила его язык, граф тихонько зарычал.

Она почувствовала, что его рука отпустила ее пальцы и стала подниматься вверх, к плечу. Чувствовала, как он распустил пояс халата, тот соскользнул с плеча.

Чувствовала, как стучит сердце, а в груди поднимается страсть. От каждого прикосновения его пальцев пробегала дрожь. Восхитительно. Странно. Распутно. И… правильно. Ей казалось, именно так все и должно быть. И когда он легонько толкнул ее на диван, крепко обняв и нежно лаская, она закрыла глаза и отдалась восхитительным ощущениям.

Он медленно оторвался от ее губ, но не остановился. Покрыл поцелуями щеку. Почувствовав над ухом влажное горячее дыхание, Мэри ощутила, как по телу побежали мурашки, принося неземное блаженство. Он нежно поцеловал мочку уха. И когда только ее уши стали такими чувствительными?

Пораженная неожиданными ощущениями, она лежала без движения, тяжело дыша и ожидая, что случится потом.

Он целовал ее шею, опускаясь по ней все ниже и ниже к холмикам груди.

Возмущенная до глубины души, она прикрылась рукой. Он поймал ее руку и стал целовать пальцы.

— Бейн, — прошептала она со смешанным чувством ужаса и блаженства.

Он взглянул на нее. В его глазах бушевал огонь и какая-то непонятная нежность. Полные чувственные губы слегка приоткрылись. Он был великолепен.

— Мэри, — прошептал он, — радость моя.

От этих слов ее сердце заколотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Глядя на нее, он нежно провел пальцем по ее груди, все еще прикрытой тонкой тканью халата. Сосок затвердел и застыл в ожидании. Не от холода, а от жажды нового прикосновения.

Внизу живота пробежала сладостная дрожь. Между бедрами появилось странное ощущение.

Она застонала.

Там, где только что был его палец, оказались губы, страстно целуя и нежно лаская чувствительное место. Томление внизу живота усилилось, девушка изогнулась, разведя ноги, чтобы принять в себя его и выпустить на волю столь долго таящееся желание.

Он стянул халат сначала с одного, потом с другого плеча, открыв грудь. Она видела только его затылок, но понимала, что он делает, чувствуя его дыхание, движения губ и рук. Мэри попыталась закрыться руками, но он схватил их и притянул к ее голове. Потом приподнялся и посмотрел на нее.

— Неужели ты хочешь спрятать от меня такую красоту, дорогая моя? — Он так посмотрел на ее нежное молодое тело, прекрасное своей наготой, что она уже ничего не могла запретить ему.

Она покачала головой, изобразив подобие смеха.

— О, Мэри, ты столь великолепна, как я себе и представлял.

— И распутна, — добавила она и покраснела.

— Как что-то столь прекрасное может быть распутным?

Ее внимание привлекли его глаза, живые, наполненные чем-то большим, чем просто желание. Там была нежность и… забота. Теплота, которую, как она думала, ей уже нигде не суждено познать.

Что, если в ее сердце скрывалось более глубокое чувство к нему? Ему не нужно об этом знать. Сегодня она хотела дать волю своим желаниям.

Она высвободила руки и обвила их вокруг его шеи. Быстро поцеловала его подбородок, нос, щеку. Он принял ее поцелуи с такой теплой улыбкой, что ее сердце затрепетало. Она никогда еще не была такой счастливой. По щекам потекли слезы. Его лицо расплылось перед глазами, улыбка померкла.

— Ты плачешь?

— Это слезы радости.

Его смех показался немного испуганным. Еще бы! Столько эмоций для человека со стальными нервами.

— Все хорошо. Поцелуй меня. Согрей.

Их губы встретились, и они потонули в водовороте страсти. Его руки исследовали ее тело, тонкая ткань халата скользила по нежной коже в безумном ганце. Он распустил поясок, открыв нежную кожу, на которой заиграли блики пламени. А когда соскользнул вниз с дивана, встав перед ней на колени, она позволила ему осмотреть ее всю. Словно распутная женщина. Она смотрела в его глаза, пока он изучал ее тело. Страстный взгляд, полный всепоглощающего желания. От этого кровь понеслась еще быстрее.

Мэри развела ноги под ласковым прикосновением его руки. Он чувственно целовал ее нежную кожу, поднимаясь все выше и выше. Она закрыла глаза и позволила этому прекрасному чувству смыть вер мысли, ибо им нет места в мире страсти и наслаждения.

Граф отпустил ее. Она открыла глаза и увидела, как он снимает рубашку. От вида его красивого тела, Мэри задохнулась. Широкие плечи, четко прорисованные мышцы груди и жесткие черные кудряшки вокруг сосков, рельефные мышцы пресса.

Столько мышц. Столько неудержимой силы.

Как бы она ни боролась с ним, она никогда не смогла противостоять такой физической мощи. Если все еще хочет победить, придется пойти на хитрость.

Но сейчас она не думала о борьбе, просто любовалась и наслаждалась его красотой. Его руки поднялись к завязкам панталон и остановились.

Она взглянула ему в лицо и поняла, он ждет ее позволения. По телу разнеся жар. Она быстро кивнула и отвела взгляд, глядя на спинку дивана, на закрывающее окно занавески, слушая, как он освобождается от одежды.

Граф усмехнулся:

— Робкая.

Он взял ее на руки и уложил перед камином. Увидев удивленный взгляд, улыбнулся:

— Я не хочу, чтобы ты замерзла, а эта кровать, кажется, стоит на сквозняке.

Она взглянула на кровать и увидела у изголовья подсвечник вроде того, что был в ее комнате. Интересно, он тоже открывает потайной ход? На какой-то момент она попыталась вызвать в памяти карту, увиденную в книге, но, когда он лег рядом с ней, разведя своим коленом ее бедра и покрывая все тело поцелуями, мысль исчезла, словно ее и не было. Потом. Об этом она подумает потом. Сейчас все внимание занимали только его руки, губы и нежные прикосновения.

Этот мужчина настоящий мастер обольщения. Знает, где коснуться, как заставить вздыхать и постанывать. В какие-то моменты она просто тонула в потоке желания, выгибаясь к нему навстречу, сильнее прижимаясь к его телу, сдерживая стоны, когда его губы играли с ее грудями. Внезапно где-то внутри появилось растущее напряжение. Сначала просто боль, потом она становилась все слаще.

Его рука коснулась ее нежной плоти, пробираясь через горячие влажные складки. Он гладил и ласкал, проник в нее одним пальцем. Затем другим.

— Так горячо, — прошептал он ей на ухо, — так влажно. Ты готова?

— Да, — выдохнула она.

Его прикосновение к самому сокровенному месту вознесло желание до невообразимых высот.

— Тебе нравится, Мэри? — прошептал он, касаясь ее шеи и целуя так страстно, что она уже не могла понять, которое из его прикосновений доводит до такого состояния. — Вся эта история, что произошла с нами?

— Да, — прошептала она. — Да, — сказала она громче, когда он ничего не ответил.

— Ты хочешь узнать, что случится дальше?

— Да.

Конечно же она хотела. А как иначе? Он стал вытаскивать пальцы, но она сжала ноги, остановив его руку и почувствовав удивительное наслаждение. Она не смогла сдержать сладкого стона.

Он что-то прошептал сквозь тяжелое дыхание.

— Расслабься, малышка. Дай мне овладеть тобой.

Слова не имели смысла. Он коленом легонько развел в стороны ее бедра и устроился между ними. Его грудь вздымалась от частого дыхания, торс словно принадлежал какому-то античному богу, на коже играли отблески пламени. В глазах перемешались нежность и страсть.

Она опустила взгляд и увидела, что в ее тело упирается мужское естество, горячее и чувственное.

Девушка шумно вздохнула.

Он не двигался.

Желание внутри ее рвалось на волю.

— Бейн, — взмолилась она, — а как же конец истории?

— У него есть своя цена, — прошептал он, — свадьба.

— Что? — Она подняла голову, думая, что ослышалась.

— Пообещай выйти за меня замуж, или все закончится прямо сейчас. Мэри, я не позволю себе обесчестить тебя.

— Обесчестить школьную учительницу? — Она тянула время, чтобы подумать.

Он качнул бедрами, послав новую волну дрожи. Она попыталась выгнуться ему навстречу, чтобы он стал ближе, и эта пытка наконец-то закончилась.

— Если хочешь, ты должна пообещать стать моей женой, — мягко сказал он. — Либо сейчас соглашаешься, либо все.

Он стал подниматься, отдаляясь от нее. Его лицо скривилось, словно от боли, но было ясно: он уже не изменит своего решения.

— Да, — прошептала она. И тотчас нахлынувшая на нее волна счастья была столь же мучительна, сколь и пытка, что он доставлял ей своими прикосновения ми. У нее будут дети, дом и муж. Не будет только любви. Такого от него не дождешься. Да она и не ждала любви. Ее будут любить дети. А она будет любить их.

— Я тебя не слышу, — хрипло прошептал он.

— Да.

— Назад пути не будет, — предупредил он, — утром нельзя будет передумать. Ты станешь моей женой.

— Да, — сказала она, почувствовав себя уверенной, как никогда в жизни, — я буду твоей женой.

— Слава богу, — выдохнул он, приподнялся на руке, другой направил в нее свою разгоряченную плоть. Что-то большое, твердое, горячее и незваное проникало в ее тело. И потом она это почувствовала. Что-то его остановило. Ее невинность.

— Может быть больно, — нежно предупредил он.

Ей хотелось рассмеяться при мысли о боли, которая терзала ее последние несколько недель. Вот это была настоящая боль. Что может быть хуже? Но она просто кивнула.

Он вошел в нее медленно и замер. От внезапной боли у нее перехватило дыхание. Она застыла, он тоже. Они смотрели друг на друга, не смея пошевелиться. Вскоре боль исчезла. Мэри только чувствовала, как его большая, горячая пульсирующая плоть двигалась внутри ее тела.

Это было приятно. Она сменила положение и почувствовала новую волну наслаждения.

С низким рычанием он двигался внутри ее. Сначала движения были медленными, в такт биению сердец. Великолепно. Чудесно. Но все равно этого мало.

Когда он стал целовать ее губы, шею и грудь, те ощущения, которые, казалось бы, уже затихли, вспыхнули с новой неудержимой силой. Его бедра ритмично двигались. Сначала спокойно и ровно, потом быстрее и быстрее. Мэри казалось, будто она ничего уже не видит. В глазах потемнело.

Падение в пустоту.

В ужасе она стала сопротивляться, мышцы тела стремились навстречу новым ощущениям, а разум отчаянно препятствовал.

— Давай, Мэри, — прошептал он ей на ухо, словно демон-искуситель из бездны, — пусть это случится. Все будет хорошо. Обещаю.

Он опустил руку и стал ласкать маленький чувствительный комочек, спрятанный в глубине складок женского лона. Слишком много удовольствия. Слишком много столь сладкой боли. Она больше не могла сопротивляться.

И отдалась объятиям темноты.

Вдруг сама ее душа взорвалась. Разлетелась на части. Темнота пропала. Была лишь яркая, ослепительная вспышка света. И Мэри растворилась в этом блаженстве, почувствовала, что его тело напряжено до предела. Услышала его сдавленный крик — она преподнесла ему тот же дар, что он только что преподнес ей.

— Ты прекрасна, — прошептал он, — господи, как ты прекрасна.

Он упал рядом с ней, нежно обняв.

Мэри с трепетом смотрела на человека, который вскоре станет ее мужем. Красивый. Сильный. Пугающий. Она приняла его предложение, руководствуясь инстинктами, а не разумом. Он заставил ее сказать «да». Даже если так, радость заполнила ее сердце. Это не любовь. И так даже лучше. Не придется обжигаться. Но оба они получат от этого соглашения все, что хотели.

Как только он подарит ей детей, она будет счастлива. С этой мыслью Мэри окунулась в темноту, и теплые потоки блаженства унесли ее вдаль. Она проснулась через несколько минут, почувствовав, что он несет ее на руках.

Бейн уложил Мэри в свою постель.

Она попыталась встать.

— Мне нельзя здесь оставаться. Утром придут слуги.

— Мы не первая пара, которая торопит события до свадьбы.

Его нежный взгляд подавил сопротивление. Она откинулась на подушки, снова вспыхнуло желание. Мэри попыталась подавить его, прибегнув к доводам разума.

— Бетси будет волноваться.

Он скользнул под одеяло и заключил ее в объятия, положив ее голову себе на плечо. Рука Мэри оказалась у него на груди. Его сильное сердце билось ровно, гладкая кожа была теплой, запах приятно щекотал ноздри. По ее телу предательски разлилось тепло.

Он поцеловал ее в макушку.

— А что бы она подумала, если бы утром обнаружила, что ты пропала?

— Это совсем другое.

— Почему?

— Потому что мне бы тогда не пришлось ее видеть.

Он усмехнулся. В этом смешке не было ни капли издевки, только удивление.

— Слуги знают абсолютно все, что здесь происходит. Они не будут ничего обсуждать, уверяю тебя. А ты не пойдешь в свою комнату. Иначе, чего доброго, опять куда-нибудь убежишь. Я не хочу больше рисковать.

Рисковать. Прозвучало так, словно на грудь упал холодный камень. Мэри судорожно глотнула воздуха. Она рисковала, оставаясь с ним.

— То, что случилось на руднике…

Он поднял голову и взглянул на нее.

— Все закончилось, Мэри. Тебе больше не придется от меня убегать. Теперь ты моя. Ты дала клятву, и я не позволю тебе нарушить слово.

Его слова ничего не значили. Она устало положила ладонь ему на грудь. Ощутила жесткие волосы и крепкие мышцы. Услышала, как он вздохнул, когда снова опустился на подушки.

— Не думай больше об этих глупостях. Надеюсь, вечером тебе не взбредет в голову сбежать. К тому же, когда дело касается тебя, мне трудно себя сдерживать. Надеюсь, ты это поняла.

Верно. Но…

— Я не убегала с рудника.

— Не ври мне, Мэри. Я нашел тебя на дороге, помнишь?

Она перевернулась на бок так, чтобы видеть его лицо.

— Я говорю правду.

Он приподнялся на локте и убрал волосы с ее лица, пристально взглянув в глаза.

— Я опираюсь на факты. Ты пыталась купить билет в Сент-Ивсе, хотела сбежать через скалы. Потом сегодняшний вечер. Почему же на руднике все должно быть иначе?

— Потому что я тебе говорю, — его сомнение всколыхнуло в ней злость. — Если хочешь, чтобы я доверяла тебе, ты также должен доверять мне.

— Я не отрицаю, что это было, но… да какая разница.

Она перевернулась на спину и уставилась на балдахин. Он никогда не будет ей доверять, И она ему тоже. Она слышала то, что он сказал. Маленькая дурочка. Его слова. Даже если они были произнесены не его голосом. При разных эмоциях голоса звучат по-разному. Это мог быть и он. И что она могла сказать? Обвинить его в том, что он хотел ее убить? Сейчас? Когда они уже собрались пожениться? Если свадьба состоится, ему не придется убивать ее. Он и так получит титул и состояние.

Он наклонился к ней, заглянув в глаза.

— Хорошо. Расскажи.

Она тоже взглянула ему в глаза. Надо что-то сказать. Подобраться ближе к правде, увидеть его реакцию.

— Я изучала окрестности и потерялась.

Он нахмурился.

— И как же ты могла потеряться?

— Я заговорилась с одним из старателей в тоннеле. А потом пошла за огоньком, который показался мне светом свечи.

Его лицо смягчилось.

— И оказалась на улице?

Она кивнула.

— Я хотела пойти назад к входу.

— По дороге ты шла с горы. От рудника, — он глубоко вздохнул, — как я и говорил. Хватит. Нам нужно как-то сойти с мертвой точки.

— Кто-то толкнул меня в старую шахту, — выпалила она.

Он резко сел.

— Что?

Да, это сразу привлекло ее внимание, Мэри опустила взгляд на его руки и увидела, что он сжал кулаки.

— Кто-то толкнул меня в спину.

«Так же как столкнул с утеса», — подумала она.

— Ты не врешь?

— Так и было. Именно поэтому я ушла из рудника. — Страх того жуткого дня снова всплыл в ее памяти. — Мне повезло. Завязки шляпки запутались на лестнице. И я смогла вылезти.

— Шляпки?

Недоверчиво. Так, словно он действительно был тем, кто столкнул ее вниз.

— Жаль, что я не погибла, да? Все твои проблемы сразу исчезли бы.

— Действительно жаль, — холодно отозвался он. — Мисс Уилдинг, вы рассказываете безумную историю.

Я еще удивляюсь, почему вы не вините в своем исчезновении привидение.

— Меня толкнул человек, а не привидение.

Маленькая дурочка.

Он взглянул на нее. Губы сжались в тонкую линию.

— Не стоило было отпускать тебя на рудник. В одиночестве ты не можешь вести себя как разумная женщина.

— Интересно, почему это ты не стал искать меня в тоннелях, а просто пошел домой?

Он нахмурился.

— Я нашел тебя на дороге.

— Значит, тебе не повезло. — Она удивилась, когда Бейн вздрогнул. Кажется, Мэри его задела. — Так же как на скале и с бочкой. Похоже, свадьба действительно избавит тебя от многих хлопот.

Эти слова нависли над ними, словно занесенный для смертельного удара меч.

Его лицо превратилось в каменную маску. Взгляд устремился куда-то вдаль. Когда он наконец посмотрел на нее, глаза были холодными, словно снежная пурга.

— Твоя способность делать выводы просто поражает.

Ни отрицаний. Ни возмущения. Мечты о единственном человеке, который будет заботиться о ней, скатались в один плотный ком, вставший в горле. Ужасно.

Возможно, если бы он притворился, что волнуется за нее, было бы не так плохо. Мэри вымученно улыбнулась:

— Даже женщина способна к логическим выводам, когда факты перед ней как на ладони.

Она не смогла скрыть горе, которое внезапно нахлынуло при этих словах. Даже предательство Салли не причинило столько боли.

— Если твои логические выводы привели к тому, что наша свадьба — твой единственный способ выжить, я рад.

Она не смогла сдержать предательскую дрожь, пробежавшую по телу. В его голосе безошибочно прослеживалась угроза.

Глава 13

— Уортон изрядно помучается, занимаясь твоим приданым в столь сжатые сроки, — сказала миссис Хэмптон на следующий день, когда они пили чай в гостиной, — с утра мы должны заехать к ней в первую очередь.

Его сиятельство граф поднял взгляд от стола, за которым писал письмо.

— Нужно совсем немного. Платье. Дорожный костюм. Пошлите ей письмо. У нее есть размеры Мэри. После свадьбы мы заедем в город к хорошей модистке.

Мэри сердито взглянула на них. Она уже порядком устала оттого, что эти двое все решают только между собой.

— Мне не нужна новая одежда, кроме той, которую пришлют из школы.

— В любом случае тебе нужен достойный костюм для путешествия в Лондон. — Его светлость встал со стула и подошел к окну. За последний час он делал это уже во второй раз.

— Ты кого-нибудь ждешь? — спросила она.

Вопрос застал его врасплох. Граф вздрогнул, Мэри даже показалось, что он слегка покраснел.

— Темплтона. Он сказал, что, если не сможет приехать, пришлет весточку. Я ожидал его завтра.

— Надеюсь, с ним ничего не случилось по дороге, — с отсутствующим видом заметила миссис Хэмптон. — Как тебе вот это? — Она протянула Мэри модную картинку. Темно-синий шарф в военном стиле поверх сорочки с кружевными оборками на воротнике. — Говорят, последний писк моды.

— Это слишком. Мне бы чего-нибудь попроще.

Бейн подошел к камину и позвонил в колокольчик. Через несколько секунд в комнате появился дворецкий. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Мэри была уверена, что его глаза сияли от любопытства. Должно быть, все слуги только и говорят о том, как они провели вместе прошлую ночь.

— Да, милорд.

— Иди в конюшню, скажи, чтобы Генри отправил сообщение в Сент-Ивс. — Он взглянул на Мэри и миссис Хэмптон. — Когда будет готов список для портнихи?

Мэри поставила чашку и забрала журнал у миссис Хэмптон. Быстро перелистала страницы, пока не нашла ту, что искала.

— Вот это, — она показала журнал женщине, — и вот это дорожное платье.

Миссис Хэмптон придирчиво изучила ее выбор, потом кивнула:

— Да, да, хорошо. Для этих нарядов твой рост просто идеален.

Идеальный рост? Никто еще никогда не называл ее рост идеальным. И тем не менее в голосе женщины не было насмешки.

— Тогда дело сделано. — Вдова торжествующе взглянула на Бейна.

Казалось, он этого не заметил.

— Прошу меня извинить, миссис Хэмптон. Если понадоблюсь, я буду в библиотеке.

— Я пойду с тобой, — предложил Бейн.

Она сладко улыбнулась:

— В этом нет необходимости. Я всего на минуту.

По его взгляду она поняла: спорить он не намерен.

— Нет проблем.

Мэри сжала зубы. Все утро он не отходил от нее ни на шаг, будто ждал, что она убежит, как только он отвернется.

Он щелкнул пальцами, и к его ногам тут же подбежала собака.

— Этому животному не стоит находиться в гостиной, — фыркнула миссис Хэмптон, — настоящие джентльмены держат охотничьих собак в конюшне.

— Это моя собака, моя гостиная и мой дом, — Бейн обнажил зубы в ехидной улыбке, — и здесь никто никогда не считал меня джентльменом.

— Вы граф, и должны вести себя соответственно.

Мэри почувствовала, как у нее зашевелились волосы.

— Это очень воспитанный пес. Я ничего не имею против его присутствия.

На лице графа появилась язвительная усмешка.

— Очень приятно слышать.

И что такого она сказала, что его так порадовало? Как бы то ни было, Мэри не собиралась спрашивать. Во всяком случае, не сейчас, когда он ходит за ней словно тень. После того, как они обменялись клятвами в постели, она ожидала, что Бейн будет избегать ее, раз уж считает лгуньей.

Мэри направилась к двери, он поспешил ее открыть. Когда девушка проходила мимо, поклонился. От нее не могло ускользнуть то, как элегантно он это сделал. Да уж, трудно злиться на такое внимание.

Около библиотеки он открыл для нее дверь, но остался у входа вместе со своим псом, глядя на нее так непонятно, что невозможно было заглянуть в глубину его серых глаз.

— Прости, если мое присутствие тебя раздражает.

Неужели в голосе появились обиженные нотки? Мэри почувствовала неожиданный укол вины. Но быстро отмахнулась от этого. Он просто играет на ее эмоциях.

— Обещаю, я никуда не убегу. А то мне уже кажется, что я твоя пленница.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Так и есть. Пока мы не поженимся.

— Хочешь сказать, после свадьбы я уже никуда не денусь?

— Конечно. А разве не так?

— Когда поженимся, бежать уже будет некуда.

— Я сделаю все возможное, чтобы у тебя не было желания бежать отсюда. — Его грубоватый голос немного успокаивал.

По телу пробежала неожиданная восхитительная волна желания. Мэри удивилась, как легко физические желания завладели ею.

— Надеюсь, твои возможности достаточно высоки.

Она закусила губу, не хотелось его обижать, разве что удержать на расстоянии, показать хоть какую-то независимость, когда он, казалось бы, забрал у нее все. Это, конечно, мелочь, но для сохранения достоинства просто необходимо. В конце концов, он не виноват, что она оказалась в такой ситуации. Он не столько соблазнил ее, сколько исполнил давнюю и тайную девичью мечту.

Мэри заслуживала всего, что уготовила судьба и самые смелые фантазии.

Она шагнула мимо него в библиотеку.

— Подожди.

Она взглянула в его красивое лицо, и сердце снова сжалось от мысли, что этот мужчина никогда не будет любить ее по-настоящему. Она постаралась отогнать эту мысль.

— Да, милорд?

Его лицо напряглось, словно он не хотел что-то говорить, но был вынужден.

— Мне придется уехать из дома по важному делу.

— Ты хочешь оставить меня здесь без присмотра? Я польщена твоим доверием.

Его лицо стало печальным.

— Ты будешь делать все, что я скажу, и останешься здесь, иначе пожалеешь. Ты согласилась стать моей.

От повелительных ноток у нее побежали приятные мурашки. Она не могла сдержать физическую реакцию на холодный голос.

— Наше соглашение не более чем брак по расчету. И все.

— Теперь ты моя невеста, я должен тебя защищать.

— Ты единственный человек, от которого меня надо защищать.

Он поморщился.

— Возможно. Но ты не выйдешь из этого дома, пока я не вернусь.

— А если выйду? — с вызовом спросила она.

— Не выйдешь.

Он отпустил дверь и жестом пригласил войти.

— Удачного дня, моя дорогая Мэри. Увидимся за ужином.

Рейнджер взмахнул хвостом и с обожанием уставился на хозяина. Она прекрасно понимала, что чувствовал пес. Надеялась лишь на то, что в ее случае это не так очевидно. Ведь его светлость все равно не сможет ничего дать ей взамен.

Она вошла в комнату и очень удивилась, когда собака последовала за ней.

— Стереги, Рейнджер, — приказал Бейн.

Мэри развернулась на месте.

— Ты шутишь?

Бейн слегка поклонился, но она успела поймать его виноватый взгляд.

— Боюсь, нет. Приятного дня.

И ушел.

— Это глупости, Бейн! Сейчас же вернись.

Он не вернулся. Она собралась за ним, но, как только сделала первый шаг, пес зарычал и обнажил внушительного размера клыки.

— Лежать, — строго приказала она.

Шерсть на загривке у пса встала дыбом.

— Бейн! — закричала она.

Черт! Похоже, она в ловушке. Опять. Что за игру он затеял? Она дала ему все, что он хотел, и все же он не доверял ей. Это неприятно. Несмотря на то что она ему тоже не доверяла.

Пес смотрел на нее, прижав уши. Из большой пасти свешивался длинный красный язык. Она почти ничего не знала о собаках и уж точно не горела желанием устроить своим скудным знаниям проверку. Мэри прошла дальше в комнату, собака улеглась у порога, положив голову на лапы и не сводя с девушки внимательного взгляда.

— Это уже слишком.

Пес заскулил и шлепнул хвостом по ковру.

Она снова сделала шаг к двери. Собака зарычала.

Похоже, ей ничего не оставалось, лишь читать, пока не приедет Бейн и не заберет свое гадкое животное. Неужели она так и проведет свою жизнь с этим мужчиной? Под неусыпным присмотром и охраной?

Если да, она не уверена, что сможет это пережить. Но разве у нее был другой вариант?

К тому времени, как в комнату вошел Бейн, уже зажгли свечи и подали ужин. Мэри была настолько озлобленной, что не смогла прочитать ни строчки романа.

Рейнджер закрутился вокруг ног хозяина, виляя хвостом.

— Лежать. — Бейн взглянул на Мэри. — Прошу прошения, мне понадобилось больше времени, чем я предполагал. Надеюсь, это доставило тебе не слишком много неудобств.

— Если не считать того, что я не смогла выйти к обеду или даже сходить в уборную, то, конечно, меня ничто не беспокоило.

В его глазах появились озорные искорки, что еще больше ее разозлило.

— Прошу прошения.

— Не вижу ничего смешного.

— Я тоже.

— Ты просто бросил меня на попечение этого животного. Как смешно! Очень похоже на твоего кузена Джеффри.

— Он был здесь, да?

— Он заходил за книгой, но так и ушел, ничего не взяв.

Бейн погладил пса по лохматому боку:

— Хороший мальчик.

В дверь постучался лакей, Бейн открыл.

— Мистер Меннерс говорил, вы меня искали, милорд.

— Да, Генри. Будь добр, отведи Рейнджера в конюшни и проследи, чтобы его накормили.

Пес навострил уши и тут же закружился вокруг лакея.

— Обжора, — насмешливо отозвался граф.

— Он словно понимает каждое слово, — сказала Мэри лакею, вокруг которого нетерпеливо подпрыгивала собака.

— Так и есть.

— Ты до сих пор не ответил, где был.

Бейн нахмурился.

— Помимо всего прочего я ездил в Сент-Ивс, чтобы организовать корабль на утро.

— Корабль?

— В Лондон. Чем быстрее мы поженимся, тем будет лучше. Там, я смогу получить специальное разрешение на венчание в неустановленное время и без оглашения имен.

Мэри сглотнула. Она думала, что до свадьбы как минимум две или три недели. Другая женщина на ее месте, возможно, обрадовалась бы, узнав, что жених так торопится. Ей же казалось, будто ее поскорее хотят заточить в подземелье.

— Зачем такая спешка?

— Мне не нравится этот дом. Никогда не нравился.

— Это из-за привидения?

— Я думал, ты достаточно разумна, чтобы не верить в подобную чушь.

Она вздохнула.

— После того, что произошло на руднике, я бы не была так уверена.

Он вопросительно на нее посмотрел.

— У меня было странное чувство, что кто-то хочет мне помочь.

— Что? После того, как тебя столкнули в шахту?

С такой стороны это действительно звучало очень глупо.

— Знаешь, день был длинным, мне бы хотелось отдохнуть.

— Я провожу тебя в твою комнату.

— Это не обязательно. Я не заблужусь.

— И все же… — Он протянул ей руку.

Она могла принять ее, или же он просто пошел бы за ней. В его глазах была настойчивость. И что-то еще, вроде горькой улыбки, будто он боялся, что она отвергнет его предложение.

Интересно, доводилось ли ему получать отказ от женщин, узнавших, что он был низкого происхождения, несмотря на то что унаследовал титул графа? Она решила, что в высшем обществе такое вполне могло произойти.

Мэри протянула руку к его запястью, но он перехватил ее. Публичная демонстрация привязанности. Хотя увидеть это тут некому.

Она почувствовала себя желанной. Удивительно теплое чувство. В груди разлилась приятная нега. Захотелось прижаться к его сильной груди и позволить делать все, что ему хочется. В этом и заключалась опасность.

Если она слишком доверится ему, ее ждет разочарование. И Мэри постаралась не выдать своих чувств, вести себя гак, будто этот мужчина каждый день провожал ее до комнаты.

— В котором часу мы завтра уедем? — спросила она по дороге в свою комнату, чтобы нарушить не слишком приятную тишину.

— Надо отплыть из Сент-Ивса с первым приливом. Для этого отсюда придется выехать не позднее шести утра. Ты успеешь собраться вовремя?

— Да. Ты уверен, что мы не можем пожениться здесь? Я еще никогда не бывала на кораблях.

— Боишься, Мэри? Не думал, что ты такая трусиха.

— Сейчас середина зимы. Я слышала, морская болезнь весьма неприятна.

Они уже подошли к двери ее комнаты, и он повернулся к ней лицом.

— Ты права. Но так быстрее всего. И если тебя это успокоит, капитан сказал, что в последующие два дня погода будет хорошая.

По выражению его лица Мэри поняла, что он уже не поменяет свое решение, несмотря ни на какие возражения с ее стороны.

Он открыл перед ней дверь комнаты.

— Благодарю, милорд. — Она сделала маленький реверанс.

Он издал короткий смешок.

— Мне кажется, ты готова огреть меня по голове кочергой. Очень рад, что сдерживаешь свои эмоции.

— Это не привело бы ни к чему хорошему.

Он удивленно вскинул брови:

— Я думал, мы с тобой прекрасно поладим, дорогая моя Мэри.

— До тех пор, пока я буду делать все, что ты скажешь. Боюсь, в большинстве случаев это противоречит моей природе. Если ты, конечно, не придумаешь другое решение в данной ситуации.

— Его нет. — Он стал серьезным.

— В таком случае я должна пожелать тебе спокойной ночи. — Она вошла в комнату и удивилась, когда он последовал за ней.

— Что ты делаешь?

— Не упускаю тебя из виду.

— Обещаю тебе, я никуда не денусь.

Он внимательно на нее посмотрел, потом, видимо, принял какое-то решение.

— Перед тем как поехать в Сент-Ивс, я был на руднике.

Он сунул руку в карман для часов и двумя пальцами вытянул несколько ниток.

— Я нашел там вот это.

Мэри нахмурилась.

— Нитки от ленты, оставшиеся на железном костыле, вбитом в стену около одной из самых глубоких шахт. — Он стал груб и холоден.

Она встретилась с ним взглядом и удивилась, увидев в его стальных глазах некое подобие уныния.

— Прости меня, — сказал он ледяным тоном.

Мэри вздрогнула.

— Простить за то, что я не разбилась там насмерть?

Он схватил ее за руку и резко притянул к себе, заглянув в глаза.

— Я никогда не причиню тебе вреда, Мэри.

— Теперь-то уж нет, ведь мы скоро поженимся.

Бейн отпустил ее руку, а ей захотелось, чтобы он удержал ее. Мэри возненавидела себя за эту слабость.

— Я думал, ты солгала мне. Когда я нашел тебя на дороге от рудника, был уверен, что ты хотела сбежать.

Она решилась сказать правду:

— Так и было. Какая дурочка захочет остаться там, рискуя своей жизнью?

— А ты не дурочка. Это не я тебя толкнул.

Она облегченно вздохнула, но вновь засомневалась:

— Если не ты, то кто? Ведь только тебе выгодна моя смерть.

Он вздрогнул и почесал подбородок.

— Я знаю, кто это.

— Какой-нибудь твой друг-помощник? Лорд Темплтон, например?

Он вздрогнул.

— Почему ты так решила?

— Ты нанял его, чтобы навести обо мне справки.

— Темплтон работает на правительство. У него есть доступ к различной информации и информаторам. Сейчас он ищет твою миссис Ледбрук. Я надеялся, она сможет пролить свет на то, что там мой дед намудрил со своим завещанием. Уверяю тебя, Темплтона вчера не было около рудника.

— И кто это тогда мог быть?

— Джеффри.

— Твой наследник.

— Истинный Бересфорд, несмотря на свои дурные наклонности. Мой дед, без сомнения, предпочел бы в качестве наследника его, а не меня.

Дурные наклонности? Хочет ли она это знать? Тем не менее решила спросить:

— Каким образом моя смерть ему выгодна, ведь после меня все наследуешь ты?

Он долго смотрел на нее, словно тщательно подбирая слова.

— Если ты умрешь, в твоей гибели обвинят меня и все перейдет к нему.

Мэри застонала, словно ее ударили в грудь. Если это правда, они оба в опасности. Она прошла к окну и вернулась обратно.

— У тебя есть причины подозревать его?

— Я видел его около телеги пивовара за несколько секунд до того, как покатилась бочка. Кто-то в доме издавал эти звуки над твоей комнатой, и они с Джеральдом ошивались около рудника. Их там многие видели.

Взглянув на него, она усмотрела в его глазах беспокойство, будто он боялся, что она ему не поверит. Так ли это на самом деле? Сердце не доверяло, но разум подсказывал, что он говорит правду.

Все логично. Но лишь в том случае, если он не желал ее смерти. Она хотела в это поверить, но…

— Думаю, узнав о нашей свадьбе, он совсем отчаялся.

Что-то заставило ее задуматься. Он напряженно смотрел на нее, по ее спине пробежали мурашки. Двумя быстрыми шагами он пересек комнату, взял ее лицо в свои ладони. Мэри почувствовала, что его пальцы дрожат. Лицо его было мрачным.

— Бейн, — вздохнула она.

— Я заглянул в бездну, Мэри. В самое чрево земли. Ты просто не могла остаться в живых после такого падения.

Напряжение напугало девушку. Голос Бейна дрожал, словно он пытался скрыть сильные эмоции.

— И все же я здесь, — улыбнувшись, отметила она, надеясь, что улыбка сможет развеять его мрачность.

— Да. Ты здесь. — Он медленно склонил голову, ресницы скрывали его глаза, губы оказались напротив ее губ, он застыл, будто ждал позволения.

И она внезапно снова захотела почувствовать прикосновение его губ, испытать сладкую неги, овладевавшей ею, когда он целовал ее. Да и почему ей не поцеловать своего жениха?

Она слегка приподняла голову, и их губы слились в нежном, теплом, мягком поцелуе. Он тихонько зарычал, ее сердце забилось сильнее.

Она приникла к нему, отдаваясь буйному потоку безумных эмоций. Все выглядело по-новому. Возбуждающе. Страстно. Как в романе. Все те же чувства сейчас казались свежими, будто она испытывала их впервые. Его рука, теплая и нежная, медленными движениями гладила ее спину, бедра, ягодицы, вторая рука переместилась от талии к груди. Мэри запустила пальцы ему в волосы.

Большой палец нежно задел самую вершину мягкого холмика под платьем. Она уже думала, что сойдет с ума от растущего где-то внутри напряжения.

В нем было все, чего ей так не хватало в жизни, хотя она и не знала этого. Мужское тепло, сила, власть над каждым уголком ее тела. Она с ног до головы горела. Он мог заставить ее тело трепетать от желания.

Поцелуй, казалось, длился целую вечность и все же закончился слишком скоро. Чудилось, их губы так и не разомкнутся, но он уже поцеловал ее подбородок, провел носом по шее.

— Когда мы поженимся, в твоей жизни не будет ничего, кроме радости. Обещаю тебе. Но сейчас тебе, нужно отдохнуть. Я буду сидеть здесь и присматривать за тобой.

— Будешь следить, чтобы я не сбежала? — Она не удержалась от колкости.

Он поморщился.

— В кровать, Мэри. Сейчас же. А не то я за себя не ручаюсь. У тебя есть пять минут. И ни секундой больше.

Его тон был так холоден и непреклонен, что ей тут же расхотелось спорить, и она прыгнула в постель.

* * *

Крик. Он эхом отдавался в его голове. Повсюду темно. Он ничего не видел, не мог добраться до нее, но знал, что они причиняют ей боль.

— Нет! — закричала она.

Он дергался, запутавшись в складках пиджака, который ему натянули на голову, таким образом обездвижив. Он задыхался, стараясь сделать хоть глоток воздуха. Тот, кто его держал, рассмеялся.

Это его вина. Не надо было ходить к руднику, ведь она запретила. Нужно было держать себя в руках. Тогда она не стала бы его искать.

— Отпусти! — закричал он.

Вернее, попытался закричать. Ткань пиджака заглушила слова.

И они исчезли. Он сбросил с головы пиджак и на ощупь пошел на звуки рыданий.

Проснувшись, Бейн вскочил в кресле. Перед ним на кровати лежала Мэри. Больше никого. Не было ни матери, ни хриплого грубого мужского смеха.

Опять этот проклятый сон. По спине стекали холодные струйки пота. Почему? Ведь он не видел его уже много лет.

Он взглянул на Мэри. Она неподвижно лежала в кровати, закинув одну руку за голову. Красивые светлые волосы рассыпались по плечам. Она была прекрасна, просто не описать словами. Слишком идеальна, чтобы быть настоящей. Да. Он хотел ее. И скоро сделает ее своей женой. Несмотря на то что до сих пор злился на расчетливого деда. Пока он держал дистанцию, не позволяя возникнуть привязанности, свадьба была бы полезна им обоим. О да, он хорошо представлял свою выгоду, по телу пробежала горячая волна желания.

Он услышал, как плачет женщина. Не Мэри. Взгляд метнулся к двери. Послышался еще один крик, от которого кровь застыла в жилах. Все желание как рукой сняло.

Мэри резко встала, прижав одеяло к груди.

— Все в порядке, — успокаивающе сказал он.

— Белая Дама, — выпалила она дрожащим голосом, указывая на противоположную стену комнаты.

Бейн посмотрел в направлении ее руки. В приглушенном свете камина колыхалось привидение. За призрачной фигурой зиял проход в стене.

Призрак растаял в воздухе.

Мэри перебралась на другую сторону кровати, снова схватив проклятую кочергу.

— Тоннель, — прошептала она.

— Черт возьми, — выругался Бейн, — ты о нем знала? — Он указал на проход в стене.

Его глаза широко распахнулись. Удивление? Или что-то еще?

— За стеной есть тайный проход, — прошептала она, — я думала, ты знаешь.

Он поморщился.

— Если бы я знал, ни за что не позволил бы тебе здесь спать.

Он взял пиджак и надел туфли.

— Ты пойдешь за ней? — Ее голос дрожал.

Она боялась. В груди клокотала злоба. Зубы обнажились в зверином оскале. Как смеют они пугать эту женщину? Он уже готов был избить до полусмерти виновника всего происходящего.

Она отпрыгнула, уставившись на него.

Боже мой, теперь она боялась его. Он попытался сдержать гнев. Вспомнил, кто пострадал в последний раз, когда он не смог сдержаться.

— Мы должны покончить с этим. Вот и все.

Да, разумно.

Она положила кочергу на кропать и оделась.

— Тоннель ведет в комнату наверху, — она немного поколебалась, — и еще проходит за твою комнату.

В ужасе он схватил ее за руку, пока она пыталась завязать пояс.

— Хочешь сказать, ты уже ходила по нему?

Она кивнула:

— Я обнаружила его случайно. Если верить книгам, он ведет в морские пещеры.

— Контрабандисты.

Все прояснилось.

— Бересфорды были просто бандой пиратов и контрабандистов. Так они заработали свое состояние и титул.

Она кивнула.

— Меннерс сказал, что тоннель закрыт. Его завалило.

— Видимо, нет.

Он чуть не рассмеялся. Боже мой, это очевидно без комментариев Мэри.

— Оставайся здесь. Я пойду туда и положу конец шуточкам Джеффри. Раз и навсегда.

— Думаешь, это Джеффри?

— А кто еще?

— Джеральд? — предположила она. — Есть в нем что-то странное.

— Он с матерью поехал в гости к друзьям. Джеффри тоже должен был ехать с ними, но в последний момент передумал. Мне Меннерс сказал. — Он надел пиджак и взял свечу.

Мэри подобрала кочергу.

— Я пойду с тобой.

Только этого не хватало. Женщина, тем более за которой постоянно придется присматривать, пока он догоняет человека, желающего смерти им обоим.

— Нет. Жди здесь.

Мэри сунула ноги в тапочки.

— А если он зайдет сюда через другой вход? В книге написано, что тоннелей несколько.

От мысли, что она останется одна, у Бейна побежали мурашки по коже. Он занервничал. Нужно найти кого-то, кто присмотрит за ней.

Из тоннеля раздался новый вопль. Вот шутник. А может быть, действительно кто-то попал в беду. Он не хотел навредить Мэри. Если с ней что-то случится…

— Мы теряем время. — Она взвесила кочергу в руке.

Она не уйдет. В груди появилось теплое чувство, заполняющее холодную пустоту. Он отмахнулся от этого. Сейчас не время разбираться в ощущениях.

— Ладно, идем, но будь рядом.

Она согласно кивнула. А куда деваться? Он взял подсвечник и нырнул в темный проем.

— Этот путь ведет в комнату наверху, — прошептав, указала она.

Оттуда звуков не исходило. Бейн развернулся в другую сторону. Его удивило, насколько большим оказался проход. Кто бы ни строил замок, он проложил этот тоннель намеренно. Бейн нахмурился. Почему никто не рассказал ему о нем? Тайный проход явно поддерживали в хорошем состоянии. Он очень скоро поговорит об этом с Меннерсом и управляющим. Похоже, они не так уж и лояльны к своему новому графу.

Он чувствовал, что Мэри идет за ним. Слышал ее быстрое дыхание. Она боялась. Естественно. О чем он думал, когда разрешил ей идти с ним? Вдруг что-то случится и он не сможет защитить се? По спине пробежал холодок. Однажды он уже не смог защитить женщину, находящуюся под его опекой. К горлу подступил комок.

Он больше не допустит подобного. Теперь он не мальчик, и ему не противостоит взрослый мужчина. Щуплый женоподобный Джеффри уж точно на такую роль не подходит. Тут Мэри будет в большей безопасности, чем одна. Он уверен.

Впереди тоннель разветвлялся в двух направлениях.

Он оглянулся назад. Какое-то мгновение Мэри колебалась.

— Этот путь ведет к пещерам. — Она указала налево.

Ее голос прозвучал неуверенно.

Бейн повернул направо. Через несколько секунд они уткнулись в тупик. К его удивлению, Мэри проскользнула вперед и протянула руку к подсвечнику на стене, который Бейн заметил не сразу. Девушка повернула его, и стена начала отодвигаться в сторону.

Так вот как это делается.

Он поднял свечу, осветив маленькую комнату.

— Тайное убежище священника.

— Я так не думаю, — прошептала она, шагнув вперед. — Смотри.

Он пошел за ней и огляделся. На стенах маленькой комнаты висели многочисленные полки. Вернее ячейки, в каждой из которых лежали свитки. Были и другие полки с ящиками, заполненными бумагами.

— Хранилище документов. Так вот где лежат старые бумаги. А я все удивлялся, почему их так мало в кабинете деда. Ни договоров, ни писем. — Эта загадка долго его мучила.

Сзади раздался стон и грохот цепей. Мэри подпрыгнула от неожиданности. Он отстранил ее и обнаружил, что, несмотря на свой храбрый и воинственный вид, она дрожала всем телом.

— Иди назад. Предоставь Джеффри мне.

В ее голосе сквозило упрямство.

— Я иду с тобой. Мне нужно сказать этому молодому человеку все, что я о нем думаю.

Бейн не смог сдержать улыбку, представив, как Мэри отчитывает маленького поганца. Возможно, это ему на руку. Они пошли дальше и снова повернули.

На следующем повороте внезапный порыв ветра задул свечу. Мэри вцепилась в пиджак Бейна, он тихо выругался, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, но в тоннеле не было никаких источников света. Прямо как в его любимых рудниках. Продвигаться вперед можно было только на ощупь.

— Держись за меня, — прошептал он.

Пол постепенно начинал уходить под уклон. Они спускались все ниже и ниже под землю, а звук плещущихся волн становился все громче. Через какое-то время пол выпрямился. Должно быть, тоннель здесь расширялся. Правой рукой он все еще чувствовал стену, но левая ни на что не натыкалась, как далеко он бы ее ни выставлял.

Чувствуя, что Мэри крепко держится за его пиджак, Бейн медленно продвигался вперед, осторожно ощупывая ногой пол, прежде чем сделать шаг. У него не было ни малейшего желания скатиться в какую-нибудь шахту или рухнуть в море.

Слева внезапно забрезжил свет. Бейн понял, что они в естественной пещере.

Он развернулся к Мэри.

— Сколько этих пещер в книге?

— Я не обращала внимания на пещеры, — пробормотала она, — но к морю точно шел только один проход.

— Мы возвращаемся.

— Что?

— У нас нет света. Нет оружия. И мы понятия не имеем, где находимся. Я не буду бегать за призраками, если нет шансов поймать их. — Он хотел обойти Мэри, чтобы вернуться назад, но его нога соскользнула с камня, сердце екнуло. Бейн угодил по колено в воду, а Мэри судорожно вцепилась в его пиджак. Он тихо выругался. Хорошо хоть, там неглубоко, иначе он бы и ее за собой утащил.

— Бейн!

— Я в порядке. Можешь отпустить. — Он выбрался и встал рядом с ней. — Вот поэтому нам нужно вернуться.

Прямо перед ней появилась призрачная фигура.

— Бу!

Мэри закричала.

Посмотрев над ее плечом, Бейн снова выругался. Это явно был человек в простыне, под которой скрывался фонарь.

— Джеффри, дурная твоя башка! Что за игру ты затеял?

— Я Белая Дама, — простонало привидение, — пришел твой черед.

Глава 14

Свет стал ярче, ослепляя Бейна, пока глаза не привыкли к нему. Фигура стояла за фонарем, разглядеть ее было трудно, зато он отчетливо видел наставленный на Мэри пистолет. В животе у него похолодело.

— Какого черта ты делаешь? — прорычал он. — Положи эту штуку, пока кого-нибудь не убил.

— Развернитесь и идите вперед. — На этот раз голос был ровным, без призрачного завывания.

— Джеральд! — воскликнула Мэри. — Прекрати сейчас же!

Джеральд? Это неожиданно, однако она его подозревала.

Он рассмеялся. Жуткий смех эхом прокатился под сводом пещеры.

— Делайте, как вам говорят. Поворачивайтесь. Бейн, иди первым. И смотри под ноги, камни скользкие.

— Если бы ты дал мне фонарь, было бы куда проще. — Бейн надеялся, что парень сглупит и послушается.

— Не волнуйся, будет тебе свет. Иди прямо вперед, тогда ничего не случится.

Он поднял фонарь выше, и Бейн смог двигаться дальше. Они подошли к выступу скалы, тропа исчезла за ним.

— Стойте, — приказал Джеральд.

Бейн остановился, протянул руку назад, где Мэри все еще держалась за его пальто, и слегка сжат ее руку. Чтобы она поверила и успокоилась, что он просто выжидает подходящего момента, когда сможет разобраться с этим сумасшедшим.

У него в животе похолодело от страха, что не сможет помочь Мэри, как не смог помочь матери. Нет. Он уже не тот слабый мальчишка в медвежьих объятиях взрослого мужчины. Нужно только подождать, пока не представится удобный момент.

— Встать к стене. Оба, — приказал Джеральд.

Они отступили.

Он прошел мимо них, но дуло пистолета постоянно смотрело Мэри в грудь, поэтому Бейн не рискнул напасть. Он видел, что курок взведен и, стоит лишь слегка нажать на спуск, прогремит выстрел.

А потом Джеральд оказался у них за спиной.

— Сюда, — он передал Бейну фонарь и отступил назад, — идите вперед.

— Похоже, ты все предусмотрел. — Бейн поднял фонарь.

— Я не ожидал, что вы явитесь сюда оба. Думал, придет только мисс Уилдинг. Но так даже лучше. Намного лучше. Без глупостей, Бейн. Мисс Уилдинг подтвердит, что я уткнул пистолет ей в затылок.

Мэри вздохнула.

Кровь застыла у Бейна в жилах. Он тихо выругался. Этот парень заплатит за все.

Они вошли в новый тоннель, намного уже предыдущих. Пронесся порыв холодного воздуха. Когда они дошли до конца, проход расширился, и Бейн увидел, что пещера выходит прямо к воле и в нескольких ярдах от них плещутся волны.

Они стояли на чем-то напоминающем причал. Рядом на узкой полосе песка лежала лодка, привязанная к вбитому в камни кольцу.

Судя по водорослям на стенах, во время прилива пещеру заливало водой.

— Ты собирался отправиться на ночную лодочную прогулку? — спокойно спросил Бейн. — Не думаю, что мисс Уилдинг нравятся лодки.

— Что-то ты не думал об этом, когда заказывал корабль из Сент-Ивса. Но вообще-то нет, поплыву только я. Вы останетесь здесь.

Он взмахнул пистолетом. Бейн уже собирался прыгнуть на негодяя и сбить его с ног, но дуло снова уставилось Мэри в грудь.

Бейн разжал кулаки, не желая демонстрировать свои намерения.

— Мисс Уилдинг, вас не затруднит забрать фонарь у жениха? — В голосе Джеральда зазвенел сарказм.

Бейн передал фонарь, обрадовавшись, что теперь у него свободны обе руки. Правда, теперь Мэри стала легкой мишенью. В свете фонаря она была бледная как смерть, ее прекрасные голубые глаза расширились от страха. Он хотел обнять ее, сказать, что все будет хорошо и он что-нибудь придумает, но лишь ободряюще взглянул на нее.

— Видишь цепи у твоих ног, Бейн? Те, что с кандалами?

В животе у Бейна похолодело.

— Вижу.

— Наклонись и защелкни у себя на руке.

— Нет! — в ужасе вскрикнула Мэри.

Она, как и Бейн, догадалась, зачем это нужно.

— Безумство, Джеральд. Ты не сделаешь этого. Неужели не понимаешь, что это убийство?

Джеральд хихикнул:

— Все училки такие моралистки. Мой домашний учитель тоже любил читать нотации, пока я от него не избавился.

Он усмехнулся. От злобной ухмылки на ангельском лице юноши у Бейна по спине побежали мурашки. Да уж, кузен не просто странный.

— Мэри права, — сказал Бейн, — тебе не удастся скрыть это. А когда преступление раскроется, все решат, что его совершил Джеффри.

Джеральд нахмурился.

— С чего это они так решат? Да никто и не поймет, что это было убийство. Я все спланировал. Все решат, что вы просто упали в море и утонули. Вы в любом случае утонете. — Он бросил на Бейна ненавидящий взгляд.

Бейн задумался, стоит ли сейчас угрожать ему скорым приездом Темплтона, но решил, что пока не время открывать карты.

— Любая подозрительная смерть графа повлечет за собой тщательное расследование, а Джеффри единственный, кому выгодна моя смерть.

— Надевай кандалы. Немедленно. Или я застрелю мисс Уилдинг.

— И как же Джеффри объяснит властям пулевое ранение?

Джеральд нахмурился. Пистолет задрожал в руке. Потом его лицо прояснилось.

— Я скажу, что это ты застрелил ее, чтобы получить все деньги. А когда я пытался ее защитить, ты упал в море.

Бейн выругался. Хотя у парня проблемы с головой, коварства ему не занимать.

— Делай, что я говорю. Сейчас же. Или она умрет. — Джеральд направил пистолет Мэри в грудь.

Девушка смотрела на Бейна в безмолвном ужасе и ждала, чтобы он что-то сделал. Неужели он позволит кузену убить ее?

У Бейна пересохло в горле. Но выбора не оставалось. Иначе Джеральд выстрелит. Сжав зубы, он опустился на холодные камни и надел на запястье тяжелый браслет. Тот сидел туго, на замок так и не закрылся.

Джеральд усмехнулся, словно прочитав его мысли, и вытащил из кармана ключ.

— Лови. Не поймаешь — прострелю ей голову.

Проклиная про себя Джеральда, Бейн поймал ключ и повернул его в замке. Раздался громкий щелчок.

— Бросай назад. И осторожнее. Я не хочу, чтобы мисс Уилдинг пострадала от твоей неловкости.

— Отпусти ее, Джеральд. Она здесь ни при чем.

— Она свидетель.

Бейн незаметно потянул за цепь. Казалось, она закреплена надежно, но это не означало, что ее нельзя вырвать одним сильным рывком.

— Она может выйти замуж и за Джеффри. Я просто ее заставил.

Джеральд взглянул на нее.

Бейн заметил, что Мэри шевельнулась, отошла от стены и… Боже, она все еще прятала в складках юбки чертову кочергу. Если она попробует ударить его, он точно ее застрелит.

— Знаешь, Джеральд, если ты убьешь ее, суд отберет все деньги.

— Что? — Парень развернулся к нему. — О чем это ты?

— Если она умрет до своего замужества, все деньги отойдут короне.

— Быть этого не может.

— Уверяю тебя, я знаю, о чем говорю. Зачем тогда, по-твоему, я хотел на ней жениться?

Его сердце защемило, когда он увидел, как на лице Мэри отразилась боль. Она ему поверила. Кстати, это не так уж и далеко от истины. Он бы никогда не женился на ней, если бы не деньги. Он ни на ком не хотел жениться, лишь желал справедливости ради своей матери.

— Ты блефуешь. — Джеральд сверкнул глазами. — Защелкни кандалы на второй руке.

— Это не блеф.

— Защелкни! — завизжал кузен.

Он разволновался, даже слишком. Бейн испугался, что в его трясущихся руках пистолет выстрелит и навредит Мэри. Дрожащей рукой граф сомкнул на запястье второй браслет.

Джеральд наклонился и запер замок.

Как только повернулся ключ, Бейн ударил ногой, целясь в пистолет, но промахнулся, однако попал по руке, сбив прицел.

— Беги! — крикнул он.

Глупая женщина не послушалась. В ужасе он смотрел, как Мэри замахивается кочергой. Удар пришелся Джеральду по запястью. Пистолет вылетел из руки и загрохотал по полу пещеры. Бейн пожалел, что не упал в море. Боже, море! Пока они препирались, приливная вода подобралась совсем близко. Лодка уже качалась на волнах.

Джеральд завыл от боли и ярости, набросился на Мэри, но девушка смогла увернуться.

— Мэри, беги! — закричал Бейн, гремя цепями. Железные браслеты больно впивались в запястья. — Спасайся!

На ее лице отразился испуг, она развернулась и побежала.

Какую-то секунду Джеральд держался за ушибленную руку, потом подобрал пистолет и повернулся к Бейну.

— Я поймаю ее. И заставлю выйти замуж за Джеффри. И титул унаследует истинный Бересфорд, а не какой-то бастард. Мой дед никогда не выбрал бы тебя наследником.

— Я уже все унаследовал, — непринужденно ответил Бейн, оценивая расстояние между ними, стараясь подпустить его поближе. Еще пара шагов, и он достанет негодяя. — Не будет другого наследника старого Бересфорда.

Джеральд замахнулся пистолетом, и скованный цепями Бейн не смог уйти от удара, даже закрывшись плечом.

Вспыхнула боль, свет перед глазами померк.

Голова не просто болела. Казалось, она набита шерстью. В ушах стоял шум воды. Тело было вялым, как у пьяного. Бейн открыл глаза. Темнота. Запах моря. И шум прибоя. Вокруг плескалась вода. Холодно. Именно от холода он и очнулся. Закашлялся, сплевывая морскую соль. И вспомнил, что с ним произошло.

Он позволил мерзавцу Джеральду заковать себя в цепи. Он вздрогнул, осознав, что не может пошевелиться.

Сражаясь со страхом и безысходностью, Бейн дернул цепи. На вид они были ржавыми и старыми, но как он их ни дергал, не поддавались.

В пещеру ворвалась новая волна, и он едва смог устоять на коленях. На этот раз, когда волна схлынула, вокруг него осталась вода. Прилив наступал очень быстро. Пятнадцать минут, столько ему осталось жить. Если, конечно, он не сможет вырвать цепь.

Мысль о том, что Джеральд мог что-то сделать с Мэри, доводила его до безумия. Он должен добраться до нее. Убедиться, что с ней все в порядке. Бейн рванулся к выходу, но цепи не отпускали. По всему телу разлилась боль, но он почти ее не чувствовал. Глубоко вздохнул, напряг каждый мускул и потянул изо всех сил.

Наградой ему была только боль. Он зарычал от клокотавшей злости, прислонился к стене, собираясь с силами, чтобы попробовать снова.

В животе поселился холодный ужас. Мэри. Он не смог помочь ей. Как и не смог помочь матери.

Долгое время он пытался игнорировать растущую привязанность, не поддаваться эмоциям. Увидев, как медленно умирает его мать, умирает из-за него, он понял, что больше не выдержит ужасной боли, которую причиняет потеря любимого человека. Переполненный чувством вины, он поклялся себе, что никогда и никому не позволит любить себя, ибо не заслуживал любви.

Не заслуживал. Но, увидев Мэри, живую и смелую, он захотел чего-то большего. Не просто отмщения за мать. Он захотел ее. Знал, что этого делать нельзя, и все равно хотел. Теперь же и ее потерял.

Если бы знать, что она спаслась и находится в безопасности, его бы уже не беспокоил прилив, который с каждой новой волной все больше наполнял пещеру холодной морской водой.

Потому что он любил ее больше жизни.

Он любил ее!

Эта мысль привела в отчаяние. Из-за его беспечности она оказалась в такой опасности. Бейн снова дернул цепи.

К нему подошла белая фигура. Должно быть, он уже свихнулся от морской воды, поскольку увидел Белую Даму. Под белым покрывалом, несомненно, проглядывали женские черты, сзади развевались длинные волосы.

Сердце бешено забилось в груди. Неужели это значит, что он сейчас умрет?

— Бейн, — позвала она.

Нет, не призрак. Но, черт возьми, неужели это она?

— Мэри, — отчаянно взмолился он, — я же сказал тебе, уходи, он найдет тебя!

— Я… Я ударила его по голове кочергой, — испуганно прошептала она, — кажется, убила. — Ее голос сильно дрожал. — Я забрала его пистолет.

Он вздохнул с облегчением. Боже мой, он никогда не встречал такой храброй женщины. Ну, или настолько безрассудной.

— Сможешь выбить выстрелом костыль из стены, не убив меня?

Она усмехнулась:

— Наверное, нет. Но у меня есть кое-что лучше. — Она поставила на землю фонарь и протянула ему руку. — У меня ключ.

К пещере бежала новая волна. Бейн уже слышал ее рев. Он старался ровно держать руки, пока она возилась с замком.

— Что бы ни случилось, не урони его.

— Уж постараюсь, — усмехнулась она.

Первый браслет упал на камни, но в свете фонаря Бейн увидел, как к ним бежит волна.

— Назад! — скомандовал он, хотя и не хотел, чтобы она отходила, но испугался, что волна унесет ее.

Вместо того чтобы послушать его, она продолжала ковыряться ключом в замке. Тяжелый браслет открылся. Бейн вскочил, схватил ее и фонарь и побежал от ворвавшейся в пещеру волны.

— Ох! — вскрикнула Мэри, когда он поставил ее на землю. — Это было… необычно.

Дрожа от холода, Бейн прислонился к стене.

— Где он?

Она забрала фонарь из его онемевших пальцев.

— Я спряталась в хранилище документов и подставила кочергу, когда он пробегал мимо. Потом ударила его по голове и толкнула внутрь, подперла дверь кочергой. На всякий случай. — Она вздрогнула. — Но у него на лице была кровь.

Да, его Мэри очень умная девушка. Его? Сердце остановилось. В горле пересохло. После этого Мэри вряд ли вообще будет с ним разговаривать. И он даже не станет винить ее.

Он обнял ее за плечи.

— Давай убедимся, что он больше никому не сможет причинить вреда. А потом найдем сухую одежду и теплую комнату.

Она кивнула, но ее глаза все еще были широко распахнуты от страха, а бледность до сих пор не исчезла с лица. Бейн проклял тот день, когда родился, ведь из-за него эта прекрасная девушка подверглась таким страшным испытаниям.

Когда они добрались до той части тоннеля, где было хранилище документов, Джеральд истошно вопил. Он смог немного, насколько позволяла кочерга, приоткрыть дверь, правда, теперь, похоже, совсем лишился разума, раскидывая бумаги и пиная ящики, словно они были живыми, а он во что бы то ни стало решил убить их.

Бейн быстро провел Мэри в свою комнату. Потом позвал дворецкого и отправил его за Бетси, велев приготовить ванну.

— Я не буду здесь мыться! — возмущенно выкрикнула Мэри.

— Ты больше не пойдешь в комнату с потайным ходом, — распорядился он. — Отдыхай, я тебя не побеспокою. До утра мне нужно сделать много дел, но в первую очередь я должен убедиться, что ты в безопасности.

У нее на лице было какое-то странное выражение. Бейн хотел спросить, о чем она думает, но не посмел. Он и так уже позволил себе слишком много вольностей.

Появилась заспанная Бетси в компании двух лакеев с жестяной ванной и еще двух — с ведрами горячей воды.

Бейн пронзил служанку подозрительным взглядом.

— Хорошенько позаботься о своей госпоже. Ей выдалась нелегкая ночь, и она заслуживает внимания и заботы.

Бетси зевнула, сделала реверанс и поспешила к двери. Бейн развернулся и ушел, пока ему не захотелось остаться, чтобы помочь Мэри искупаться и уложить ее в постель.

Его привязанность к ней оказалась сильнее разума и поэтому опасна. Она едва не погибла. И это была бы его вина.

От одной мысли об этом он чуть не упал на колени — от очередного груза вины, который тяжелее, чем смерть матери. Правда, на этот раз он еще мог все исправить.

Стояла уже вторая половина дня, когда Бейн, наконец, смог увидеть Мэри. Ему сказали, что она проспала далеко за полдень и сейчас сидела в гостиной.

Он знал, что не сможет пройти незамеченным, и остановился в дверях. Она сидела молча, глядя в окно. Руки были сложены на коленях, на лице застыло задумчивое выражение, словно мысли витали где-то очень далеко.

Такая красивая. Островок спокойствия в этом безумном мире. Лишь он один знал, какая страсть скрывается за этим спокойствием. Только он знал, какой дикой и соблазнительной может быть эта тихая женщина.

Настоящий джентльмен никогда бы не поступил так с дамой. А он вынудил ее принять решение еще до того, как все узнал. Думал, она в каком-то сговоре с дедом. Ему хотелось верить, что, соблазнив ее, он поступил справедливо.

На самом деле он последний мерзавец.

Теперь же, когда она узнала правду о том, что он подверг ее жизнь опасности в личных целях, Бейн не верил, что она сможет простить его. Да он и не заслуживал прощения.

Бейн прочистил горло.

Мэри вздрогнула, покраснела.

— Милорд. — Только по-настоящему элегантная и благородная женщина, как она, могла так изящно склонить голову.

— Мисс Уилдинг. — Он поклонился в ответ.

Мэри посмотрела на него с удивлением. На лице появилась тень беспокойства. Она прохладно улыбнулась.

— Вы организовали все так, как хотели?

— Да. Доктор сопроводил Джеральда с матерью в Йорк. Она убедила меня позволить ему дожить свои дни в психиатрической лечебнице. Оказывается, это уже не первый случай. Дед говорил, что от избытка ума. Мать подозревала, что все намного хуже, и отказывалась верить себе.

— Мне очень жаль ее. Он… Надеюсь, с ним там будут хорошо обращаться.

Бейн был готов убить этого мерзавца. Настолько сильна была злоба.

— Если ты так хочешь.

Она взглянула ему в глаза.

— Не думаю, что мои желания чего-то значат.

— Он пытался убить тебя. — На этот раз Бейн не смог сдержать злость.

— Ты тоже, — мягко напомнила она.

Он махнул рукой.

— Я тоже могу быть великодушным.

— А Джеффри?

— Как и миссис Хэмптон, он всегда знал, что Джеральд очень нервный. Поэтому старался обращаться с ним по-доброму и лишний раз не злить. Ему и в голову не могло прийти, что тот воспримет жалобы деда настолько серьезно.

— Думаешь, он тут ни при чем?

— Да. Мой рассказ поверг его в ужас, а последующие за ним смиренные извинения были весьма убедительны. У Джеффри проблемы с деньгами. Он надеялся выпросить у меня большую сумму. Своему кузену сказал, что завещание деда только подкинуло ему проблем. Джеффри винит себя за то, что подлил масла в огонь, разыгравшийся в безумной голове Джеральда. Если бы он знал, что задумал кузен, он бы сделал все, чтобы остановить его.

— Значит, все теперь на своих местах.

— Да.

Он никак не мог насмотреться на изящный изгиб ее шеи, легкий румянец щек и небесно-голубую синеву глаз. Возможно, он видит ее в последний раз. Она спасла ему жизнь, а он подставил ее под удар. Всякий раз, когда он вспоминал об этом, кровь стыла в жилах, а живот сводило судорогой.

— Я должен извиниться перед тобой за свое поведение в последние дни.

Их взгляды встретились. Она вздернула подбородок.

— За поведение?

У него сжалось сердце. Она ему не доверяла. Никогда. И у нее были на то объективные причины.

— Я не относился к тебе с должным уважением. — Он глубоко вздохнул. — Я подозревал, что ты была в сговоре с дедом.

— С какой целью?

Он взглянул на нее, грудь сдавила невыносимая тяжесть.

— Не знаю. Я подозревал, что у тебя есть некий способ лишить меня законного наследства. Что-то, что откроется только после нашей свадьбы.

Она слегка изогнула бровь.

— И все же ты настаивал, чтобы мы поженились?

Он считал, что сможет разрушить любой план деда, если будет держать эту женщину рядом. Бейн лгал себе, он просто хотел ее.

Она заслуживала намного большего, чем муж-бастард, который даже не смог защитить ее. Он сжал кулаки. Страх поселился в животе. Он снова спрятал свои эмоции за ледяной стеной, еще в детстве научившись так делать. Когда-нибудь в них можно будет разобраться, но сейчас ему нужны силы, чтобы принять правильное решение.

Он расправил плечи. Улыбка Мэри согрела его, словно полуденное солнце, но он замаскировал свои чувства под ледяной решимостью.

— Что случилось?

Она сразу все поняла.

— Прибыла весточка от Темплтона.

Мэри заинтересовалась.

— Завещание недействительно. Он подписался именем отца, а не своим. Всего лишь поменял имя. Такая мелкая ошибка, и ее так долго не замечали. Не знаю, специально ли он это сделал или случайно, в сущности, какая разница. В любом случае оно недействительно.

Она долго смотрела на него, задумчиво прищурив красивые голубые глаза. Ему показалось, что он даже читает ее мысли.

— И значит, теперь я не наследница, мне не надо выходить замуж в течение года?

— Мы все равно поженимся. Условия будут самыми благоприятными, уверяю тебя.

Бейн напряженно ждал реакции на подобное заявление, не надеясь на легкий исход.

На лбу Мэри появилась маленькая морщинка. Его взгляд упал на руки, сложенные на коленях. Невозможно догадаться, о чем она думает. Бейн не хотел, чтобы она говорила сгоряча, принимала необдуманное решение. Но ведь он с самого начала принуждал ее. Хватит. У него нет на это права.

Мэри спасла ему жизнь.

Он надеялся, она поймет, что его предложение для нее — самый правильный и разумный выбор.

— Зачем? Зачем нам жениться?

Она, наконец, желала объяснений.

— Причина очевидна.

Румянец вспыхнул на ее щеках, она все прекрасно поняла. Он облегченно вздохнул. Очень боялся, что она заупрямится, даже затаил дыхание, словно школьник, ожидающий похвалы.

Она покачала головой:

— Я этого не сделаю.

Сначала он не поверил своим ушам. Потом пришло осознание ее слов, словно удар, от которого душа разлетелась на мелкие осколки. Словно отравленная игла, пронзившая сердце.

Он шагнул к ней, заглянув в красивое, грустное лицо. Наклонился, чтобы она смогла увидеть его глаза.

— Ты не подумала.

Она встала. Высокая, прекрасная, ее глаза оказались почти вровень с его. Словно разгневанная богиня перед простым смертным.

После того, что он сделал, это справедливо. Но Бейн не собирался сдаваться без боя.

— Честь требует.

— Твоя честь, не моя. Я уже говорила, что не разделяю твоих представлений о чести. Кроме того, завещание недействительно, ты больше не можешь меня опекать, держать здесь против воли или заставить выйти за тебя замуж.

Да, его Мэри действительно умна.

Вот только теперь перестала быть его. Да никогда и не принадлежала ему по-настоящему. Не стоило ждать и надеяться: вдруг она чего-то в нем разглядит. И все же он не мог отпустить ее, не попытавшись в последний раз найти общий язык.

— Хотя бы выслушай меня.

Ее взгляд был холодным как лед.

— Хорошо.

— Ситуация поменялась. Но это не значит, что мы не должны жениться. Я, конечно, далеко не самый хороший муж и отец. Ведь мое собственное происхождение весьма сомнительно, несмотря на то что мать все отрицала.

— Ты сомневаешься в ней.

— Не знаю. Она сбежала. Если она невиновна, почему не стала это доказывать?

— Иногда женщине проще всего убежать.

Он и ее упустил. В ее голосе послышалось осуждение.

— Подумай о преимуществах. Я богат, смогу обеспечить тебя всем, что нужно, защитить тебя.

Он понимал: слова не возымели эффекта, и запаниковал.

— Мы сможем построить столько школ для сирот, сколько ты пожелаешь.

Мэри одарила его слабой улыбкой. Начало неплохое. Брешь в ее непробиваемой броне.

— Я дам тебе полную свободу. Собственный дом. Если захочешь, можешь годами не видеть меня. — Он-то уж постарается, чтобы такого не произошло.

Она глубоко вздохнула.

— Этого недостаточно.

В изумлении граф уставился на нее. Она развернулась и вышла из комнаты и из его жизни.

Он остался один, чувствуя, что в груди зияет дыра размером с пушечное ядро. Бейн взглянул вниз, убеждаясь, что все еще жив.

Проклятие. Невыносимая, упрямая, своевольная девчонка. А он-то уж подумал, что она единственное разумное существо из всех, что он встречал.

Нужно было запереть ее в комнате, пока голова не прояснится. Хотя он уже пробовал. Ему не удалось сдержать улыбку.

Что теперь?

Раздался стук в дверь, в комнату вошел Меннерс.

— Что?! — прорычал Бейн. Потом закрыл глаза и обуздал раздражение. — Прошу прощения, Меннерс. Что ты хотел?

Меннерс принял извинения с искоркой в глазах.

— Мисс Уилдинг заказала карету завтра на утро. Я ответил, что нашу карету взяла миссис Хэмптон и я смогу организовать ей другой экипаж не ранее чем послезавтра. Я правильно сделал?

Он не мог удерживать ее здесь. Что это даст, кроме ее ненависти? Нет. Если желает уехать, значит, так она будет счастлива. Счастлива… Слово болезненно разворошило осколки в его груди.

— Да, все так.

У него еще один день, чтобы заставить ее передумать.

Дворецкий откланялся.

Счастье. Слово снова всплыло у него в голове. Она заслуживала счастья. Он и его дел, сами того не ведая, разрушили ее жизнь. Если он ничего не сможет сделать, хотя бы постарается вернуть все, что она потеряла.

Возможно, это получится сделать, если отыскать миссис Ледбрук. Но если Темплтон не сможет ее обнаружить, не сможет никто. Хорошо, он построит ей новую школу.

Недалеко отсюда, и сможет хотя бы иногда ее видеть. Школа и хорошее жалованье, достаточное для того, чтобы она могла жить в роскоши. Время от времени он будет заезжать к ней под предлогом того, что осматривает свое вложение.

В горле пересохло. Ей могут не понравиться визиты незаконнорожденного графа.

Ну и ладно. Он и так сможет получать о ней сведения. И заботиться на расстоянии.

Боль в груди постепенно отступала.

А что, если она найдет человека, за которого захочет выйти замуж? Появится мужчина, у которого будет право держать ее за руку, занимать все ее мысли и прикасаться к ней? Нет. Не стоит об этом думать. Главное, чтобы она была счастлива. Все остальное не важно.

Глаза защипало.

Он снова чувствовал себя как мальчишка, потерявший мать. Только на этот раз все было по-другому. Не было приглушающей боль злобы. И некого было винить.

— Вы посылали за мной, милорд?

Бейн положил перо и поднял взгляд. Казалось, при появлении Мэри комната ожила. Или это только он ожил?

Она выглядела взволнованной. Наверное, ожидала, что он отменит ее отъезд, как отменил его сегодня. Она полагала, что он способен на такую подлость. И граф не мог винить ее за это.

— Присядь, пожалуйста.

Она послушалась, с естественной элегантностью присев на стул перед его столом. Лицо ее хранило спокойствие. В глазах читался интерес.

Возможно, не нужно было ее беспокоить, но вряд ли она скажет спасибо, если он примет решение за нее.

— Я кое-что нашел среди бумаг, которые пытался уничтожить Джеральд. Возможно, тебя это заинтересует. — Он передал ей лист пергамента, который с удивлением читал полчаса назад.

Мэри быстро пробежалась по нему глазами. Из груди вырвался вздох, она взглянула на Бейна с удивлением и недоверием.

— Но это… — Она снова взглянула на листок.

— От твоего отца. Это он передал тебя под опеку графа. В качестве платы за какую-то услугу. Я полагаю, он пообещал ему нашу свадьбу.

— Ох, — прошептала она, не отрывая взгляда от письма. Листок задрожал в руках. — Ох.

По ее щекам потекли слезы.

Это он довел ее до слез, а ведь думал, что ей будет интересно. Или даже приятно. Слез он не ожидал, а получил только боль от ее страданий.

Он медленно встал, боясь сделать хуже.

— Мэри, — прошептал он, положив ей руку на плечо и обрадовавшись, что она ее не сбросила, обнял ее. — Мэри, пожалуйста. Я бы не стал тебе это показывать, зная, что ты расстроишься.

Она сглотнула.

— Ты не понимаешь. Я не расстраиваюсь.

С опущенными плечами и глазами влажными от слез она являла собой воплощение страданий.

— Ты плачешь.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Неужели ты не понимаешь, что это значит?

— Твой отец оказал какую-то услугу старому графу, а в письме говорится об ответной услуге.

Она покачала головой.

— Нет. То есть да, тут так и написано. Но еще здесь написано, что он любил меня. Он написал: «Моя любимая дочь». В последние моменты своей жизни он думал обо мне, любимой дочери.

Бейн нахмурился.

— Конечно, любил. Ты же его дочь.

По ее телу пробежала дрожь.

— Я не знала. Он отослал меня, когда умерла мама. Я думала, он не хотел меня видеть. Узнав, что он меня любил… — Она закрыла лицо руками.

Бейн вспомнил объятия и поцелуи своей матери, когда он еще был ребенком. К горлу подступил ком. Он знал, что его любили, и даже не думал об этом. Долгие годы он прятался от своих воспоминаний. Строил ледяные стены, пытаясь укрыть за ними чувство вины за смерть матери. Теперь эти стены рушились, обнажая воспоминания. Он понимал, насколько больно Мэри, и его сердце затрепетало, наполняясь сочувствием.

— Мэри.

И снова сглотнул. Он слишком долго скрывал это. Его руки коснулись ее лица.

— Дорогая моя. Взгляни на меня.

Его затопило море эмоций. Надежда. Радость. И… любовь. Слова застряли в горле, когда она посмотрела ему в глаза.

— Конечно же он любил тебя. И я тебя люблю. Он замер, пораженный тем, что сказал, наконец смог выразить словами чувства.

— Я люблю твой острый ум и твою храбрость. Люблю твою красоту. Но больше всего я люблю тебя.

Ее губы задрожали.

— Пожалуйста, мне не нужна твоя доброта.

— Когда я был к тебе добр?

Его губы начало слегка покалывать в предвкушении настоящего долгого поцелуя.

— Это мне нужна доброта. Все утро я пытался придумать, как удержать тебя здесь, построить такую клетку, из которой ты не ускользнешь. Но не смог, любимая. Я не могу удерживать тебя против твоей воли. Хочу, чтобы ты была счастлива. — Он вздохнул. — Боже мой, я не хочу тебя терять.

— О, Бейн. — Она обняла его и зарыдала, уткнувшись в плечо.

Он снова довел ее до слез. Вот идиот. Сделал только хуже. Он неуклюже отстранился. С трудом сдержал желание обнять ее и поцеловать. Целовать, пока она не забудет о том, что он обещал отпустить ее. Нет. Однажды он уже соблазнил ее. Больше этого никогда не сделает.

Рыдания постепенно стихли.

Он передал ей свой платок и ждал, пока она вытирала слезы.

— Ты действительно хотел отпустить меня? — прошептала она с улыбкой.

Он кивнул. В горле снова застрял ком, не позволяя ему выговорить ни слова. Он жадно пожирал ее глазами, зная, что, возможно, это последний момент, когда он ее видит.

— А если я захочу остаться?

Сердце замерло, словно вообще перестало биться.

Остаться? Боже, неужели он не ослышался?

Мэри встала, и он, как всегда, восхитился ее статью, элегантностью и женственностью. Она никогда не была так прекрасна, несмотря на то что лицо все еще было красным, а глаза блестели от слез.

К его удивлению, она протянула руку к его щеке. Он машинально повернул голову и поцеловал ее руку, прежде чем она успела ее убрать.

Бейн едва сдержал разочарованный вздох, когда Мэри убрала руку.

— Я лгала. — Она сказала это так тихо, что ему пришлось наклониться, чтобы расслышать слова. — Тебе. Себе. Я убедила себя в том, что меня держит в клетке человек, которому я бы ни за что не доверилась.

— У меня были причины.

Она прижала палеи к его губам, заставив замолчать.

— Я отказывалась верить своему сердцу, всегда доверяла тебе. Иначе нашла бы способ сбежать еще в первый день. — Ее губы изогнулись в улыбке. — Думаю, я влюбилась в тебя с первого взгляда, когда увидела, как ты стоишь в тени, словно темный ангел.

Теплота заполнила холодные уголки его сердца. Ее теплота. Ее нежность и любовь.

— Ты тоже меня любишь? — спросил он, испугавшись, что неправильно воспринял ее слова.

Она улыбнулась:

— Да, Бейн. Я люблю тебя.

Он осторожно шагнул вперед.

— Значит, ты останешься? И мы поженимся?

— Если ты и вправду любишь меня.

Он прижал се к груди, чувствуя, как бьется ее сердце. Понимает ли она, на что согласилась?

— Я едва тебя не убил. Хотел уберечь и едва не убил, почти так же, как убил свою мать. Если бы с тобой произошло нечто подобное, я бы сошел с ума.

Девушка отстранилась, удивленно взглянув на него.

Он снова ощутил на своих плечах груз вины.

— Я не заслуживаю твоей любви. Вообще ничьей любви не заслуживаю.

— Любимых не выбирают.

— Ты бы не любила меня, если бы знала всю правду. — Как бы ни было больно, он заставил себя вспомнить день, навсегда изменивший его жизнь. — Мне было десять. Мы поссорились, и я убежал на рудник с местными мальчишками. Мать не любила, когда я туда ходил, но мальчики дразнили меня трусом, и это показалось мне неплохим шансом что-то им доказать. Когда стемнело, она пошла искать меня.

Он глубоко вздохнул.

— Мы возвращались домой в темноте. Я шел впереди, злился, что она пристыдила меня перед моими так называемыми друзьями. На нас напали грабители. Взрослые, сильные мужчины. Один держал меня, другие избивали ее. Я слышал ее крики и звуки ударов. — Ему показалось, будто он снова услышал ее рыдания. — Я ничего не мог сделать. Мать умерла от ран через пару недель, ни разу не обвинив меня. Я знал, что это только моя вина. Из-за того, что я дал волю эмоциям, она умерла. И я поклялся, что такого никогда больше не случится.

— Поэтому ты все время так холоден и спокоен?

С его губ сорвался вздох. Она его поняла.

— Я был таким, пока не встретил тебя.

Мэри нежно улыбнулась, но Бейн подавил в себе желание поцеловать ее. Он еще не закончил.

— Я едва и тебя не убил! Что, если бы ты погибла? После смерти матери для меня умер весь мир. Если что-то случится с тобой, жизнь будет просто невыносима.

— То, что случилось с твоей матерью, не твоя вина. Как и в случае с Джеральдом.

— Я знаю. И все же понимаю, что подвел мать. И тебя тоже. Как ты можешь довериться мне после такого?

— Не надо меня оберегать. Просто люби меня.

Эти слова настолько поразили его, что он едва не упал на колени. Страх бесследно исчез. Однако оставались сомнения.

— Меня никогда не примут в обществе.

— Мне наплевать на общество. Мне нужен ты.

— А как же дети?

— Я хочу детей. — Она чмокнула его в щеку. — А ты не хочешь?

— Хочу. Я очень хочу от тебя детей. Но… Но я не знаю, чья кровь течет в моих жилах. Я могу быть Бересфордом, как клялась мать. Или же сыном злодея.

— А я дочь приходского священника. Уверена, это будет интересное сочетание.

Он с вожделением взглянул на ее красивые губы.

— Ты уверена?

— А разве раньше было иначе?

Слава богу. Он целовал ее, пока голова не закружилась от желания. Он хотел подхватить ее на руки и унести в спальню, убедиться, что это не сон. Чтобы она никогда не передумала. Но для этого был способ получше.

— Завтра утром мы отправимся в Лондон. Я получу специальное разрешение.

— Мы произнесем клятву и станем мужем и женой в приходской церкви, как хотел мой отец.

— Ты не знаешь, чего хотел твой отец.

Она взглянула на письмо, которое все еще держала в руке.

— Нет, — тихо сказала она. — Знаю.

От нежности в ее голосе у него на глаза навернулись слезы.

— Я не хочу ждать целую неделю, чтобы обнять тебя и унести в постель, — простонал он. — Но если ты так хочешь…

Она обвила руками его шею, нежно поцеловала в губы и, улыбнувшись, отодвинулась назад.

— Но ведь нам не обязательно ждать свадьбы, разве не так?

— Ах ты чертовка.

— Я учительница, не забывай. Синий чулок.

С этого момента Бейн не помнил ничего, кроме непреодолимого желания овладеть ею. Он подхватил ее на руки и понес в комнату, думая только об одном. Она — его женщина, а он — самый счастливый мужчина на земле.

Эпилог

— Итак, Бересфорд, я наконец-то удостоился чести увидеть вашу прекрасную супругу, — протянул Темплтон.

Бейн взглянул на друга. Известный светский лев и наследник маркиза Морхеда склонился к руке Мэри. Бейн устроил бал в их новом доме в Лондоне и пригласил весь свет, чтобы представить ее высшему обществу. Гостей прибыло много, в том числе и его старый самый верный друг. Без сомнения, большинство просто хотели посмотреть, на ком же женился незаконнорожденный граф. И все же ему очень не нравилось, что лорд Темплтон, его друг, заслуживший репутацию отпетого развратника, смотрел на его жену взглядом голодного волка.

Он, как всегда, пришел поздно. Осталось всего несколько танцев, ужин уже закончился, и гости собирались разъезжаться по домам.

Гейб поймал его взгляд и рассмеялся. Черт возьми, этот улыбчивый человек слишком хорош собой. Даже если он самый опасный шпион его величества.

— Я желаю вам обоим счастья, — сказал Гейб.

— Спасибо, милорд. — Мэри сделала реверанс.

Сегодня она великолепна. В платье из бледно-розового шелка, с прекрасной прической, которую сделала Бетси. Ее рост добавлял величия, и выглядела она действительно по-королевски. Всякий раз, глядя на нее, он переполнялся гордостью. И желанием отогнать подальше любого мужчину.

— Вы собираетесь вернуться в груду холодных камней Корнуолла? — поинтересовался Гейб.

— Со временем, — ответил Бейн. — Нужно провести кое-какие работы, чтобы там можно было нормально жить.

Например, замуровать потайные ходы в стенах.

Мэри согласно кивнула.

— Прежде чем вы начнете в доме какие-то работы, не могли бы вы сдать мне его в аренду на годик-другой? Его неудобства могут оказаться мне весьма полезны.

Мэри и глазом не моргнула. Они договорились, что не будут держать друг от друга секретов, и, получив разрешение Гейба, он рассказал ей все о работе друга на английское министерство иностранных дел.

Он вопросительно посмотрел на нее, она кивнула.

— Я в долгу перед вами за то, что вы нашли мою подругу миссис Ледбрук.

Бейн хотел заставить Салли вернуть украденные деньги, но Мэри не позволила. Одинокой женщине приходится идти на многое, чтобы выжить. В конце концов, они были подругами.

Она повернулась к Бейну:

— Раз уж ты будешь работать в парламенте и добиваться улучшения условий рабочих в рудниках, у меня появилась идея открыть школу для детей старателей, лишние деньги нам не помешают. Почему бы и нет? Они могут нам пригодиться, раз уж мы решили завести детей.

Он знал, что она больше всего на свете хочет детей, но надеялся, что это произойдет не так скоро. Он пока не готов с кем-нибудь делить свою Мэри.

— Тогда решено, — обратился он к Гейбу.

— Могу я пригласить вас на следующий танец, леди Бересфорд? — спросил Темплтон, одарив Мэри чарующей улыбкой и опасливо покосившись на Бейна.

— Мэри обещала его мне, — быстро отреагировал Бейн не без раздражения в голосе.

Она удивленно на него взглянула.

— Обещала, — настойчиво повторил он и закружил ее в вальсе, бросив в сторону друга злобный взгляд.

Кружась с ней в танце, Бейн чувствовал себя очень довольным.

— Ты счастлива? — прошептал он ей на ухо.

— Конечно. Просто невероятно счастлива. Не хватает только одной детали.

— Детей.

— Твоих детей, — прошептала она.

Его обдало жаром.

— Ну, если ты снова захочешь попробовать, уверен, тут без нас никто не заскучает.

У нее по спине пробежала приятная дрожь.

— Всегда готова.

Не прерывая танца, они приблизились к двери и скрылись в коридоре. Хихикая, словно дети, они побежали в спальню по лестнице для слуг.

— Сэр, вы так нетерпеливы. — Она прислонилась спиной к закрытой двери.

Прекрасная и желанная Мэри.

Он притянул ее к себе.

— Я рад, что тебе это нравится, радость моя, — прошептал он ей на ухо, проведя рукой по нежной коже и предвкушая наслаждение в объятиях любимой женщины.

Примечания

1

Перевод Владимира Микушевича.

Content

Энн Летбридж
В крепких руках графа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания