Эйлин Хел

СВАДЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

1

— Тур по классической Греции и островам, — сказала Джулия Максвелл, просматривая высокую стопку проспектов. — Неужели исполнится мечта всей моей жизни? Сара, как замечательно побывать в Афинах, Дельфах, Микенах…

— Непременно посетите Микены! — Сара Майлз, рыжеволосая сотрудница туристического бюро, взяла со стеллажа еще одну яркую брошюру. — Вот! Роскошный и запоминающийся отдых на Микенах.

Стоял апрель. Бледноватый весенний свет струился в огромные окна офиса турбюро. Джулия с удовольствием рылась в проспектах. Наконец-то у нее скопилась достаточная сумма, да и летний отпуск в этом году получается большой. Теперь можно позволить себе и такую роскошь.

— Корфу, — с благоговением произнесла Джулия. — И Санторини. — Один за другим просматривала она красочные туристические проспекты Греции, любуясь оттенками воды на снимках — Эгейское, Ионическое и Критское моря блистали всем спектром синего цвета. Душой она была уже там.

— Акрополь… Олимпия, Делос, Науплия… Сколько лекций по греческому искусству, философии и архитектуре довелось мне прослушать за свою жизнь! Даже перечислить невозможно. — Джулия улыбнулась восседавшей за компьютером собеседнице. — И вот наконец-то я, кажется, дожила до осуществления своей мечты, Сара.

— У вас получится чудесная поездка, Джулия. — Сара сверкнула искренней улыбкой. — Там так много интересного. Если хотите, можете включить в маршрут и Турцию.

Джулия решительно покачала головой.

— Нет. Эти две недели я хочу целиком посвятить Греции. У нас собирается приятная компания — Селена, моя подруга и коллега, да еще намерены присоединиться две знакомые дамы. — Джулия вздохнула от переполнявшей ее радости, предвкушая долгие дни под жарким солнцем, прогулки среди памятников античности, купание в море, деликатесы греческой кухни. — К тому же так удачно складывается, — добавила она, — что сейчас в Афинах живет моя старая знакомая, подруга еще по колледжу. Так что я смогу ее навестить.

— Я рада за вас, Джулия.

— Спасибо! А знаете, что я намерена сделать после возвращения? — внезапно разоткровенничалась Джулия. — Продам дом. Сейчас самое время. Я решила купить себе небольшую квартиру поближе к городу.

— Вы серьезно? — удивилась Сара. — А я-то думала, что вы любите этот дом.

— Я его действительно люблю, но теперь он стал для меня слишком велик. Обе старшие дочери уже замужем, а Кристи большую часть времени проводит в колледже.

— Джулия, простите, если вмешиваюсь не в свое дело, — смущенно начала Сара, — но где- то я читала, что женщинам, которые недавно овдовели, стоит подождать пару лет, прежде чем решаться на какие-либо кардинальные перемены в своей жизни.

Джулия выпрямилась.

— Советуют подождать год, а не два. А со дня смерти Джея прошло уже больше двух лет.

— Неужели? Просто не верится. — Сара смущенно заерзала на стуле.

Джулия поняла, что пора сменить тему.

— Кстати, вы не могли бы подсчитать общую стоимость поездки? А завтра после работы я заеду к вам и скажу свое окончательное решение.

— Конечно, конечно. — Сара взглянула на нее из-за компьютера. — Ах, ужасно завидую вам! А я вот даже представить себе не могу, как выкроить свободное время, чтобы куда-нибудь съездить.

Джулия с трудом выдавила улыбку. Ей так хотелось сказать: «Ты завидуешь мне! А ведь у тебя есть дом, здоровый, любящий муж и двое детей…»

Однако подобные мысли лучше было держать при себе, Джулия знала это по опыту. Она встала и поправила юбку.

— Благодарю вас. Завтра поговорим.

Она вышла на ветреную и по-апрельски холодную улицу, прикидывая, что из одежды положить в чемодан, какие туфли у нее покрепче и поудобнее, чтобы гулять в них по каменистым тропинкам Греции.

Маленькая стрелка часов подошла к четырем, солнце стояло еще высоко, но в воздухе уже чувствовался вечерний холодок. Джулия сначала решила перекусить в ближайшем баре, но потом решила отправиться домой и разогреть оставшуюся от ужина фасоль. Джулия села в свой сине-зеленый «сатурн» и, все еще мечтательно улыбаясь, направила машину на Камелот-роуд.

Мысль о предстоящей поездке переполняла восторгом ее душу. Впервые она испытывала душевный подъем — ну, по крайней мере, впервые за эти два года. Ведь кончина Джея совершенно выбила ее из колеи.

Удивительное дело. Оказывается, жизнь не кончается и после такого удара судьбы — так что теперь слова «вернуться к жизни» и «жить дальше» обрели для нее совершенно новый смысл.

Повернув направо, она подъехала к своему дому — двухэтажному кирпичному особняку, который солидно возвышался на акре каменистой, как весь штат Коннектикут, земли. Джулия нахмурилась. Такое просторное здание подходит для большой семьи, а ей лучше расстаться с этим домом, в котором она прожила добрую четверть века.

«Как здорово будет переселиться в небольшую квартиру в уютном доме», — подумала она, загоняя машину в гараж. Представить только, что больше никогда в жизни ей не придется заботиться о лужайке или об уборке снега! А кондоминимумы — жилищные товарищества — в Уиллоусете, которые она взяла себе на заметку, построили несколько плавательных бассейнов — она специально интересовалась этим, когда просматривала объявления. За таким бассейном ей не придется ухаживать самой. Там этим ведает специальная служба.

Джулия удивилась, обнаружив, что продолжает улыбаться, когда большой, молчаливый дом принял ее в свое чрево. Она запретила себе вслушиваться в тишину, настолько глубокую, что можно было расслышать, как скребутся о стены ветки сирени, посаженной мужем. «Ну и что в ней такого, в этой тишине? От нее еще никто не умирал», — со злостью подумала она, вешая пальто в стенной шкаф.

И все-таки для нее вновь забрезжил огонек надежды. Конечно, без Джея ее жизнь уже никогда не станет счастливой… однако с каждым днем Джулия ощущала, как улучшается ее самочувствие, понемножку, в каких-то мелочах. Если ты способна ждать чего-то от будущего, это означает, что ты на верном пути.

— Я и в самом деле на верном пути, — произнесла она вслух, хотя и понимала, что сами с собой разговаривают только явные шизофреники. Вот сейчас она снимет с себя костюм — тоже добротный, малинового цвета, который так нравился Джею, — устроится перед телевизором и будет смотреть шестичасовые новости, доедая вчерашнюю фасоль.

Она опять подумала о предстоящей поездке в Грецию. Язык, который она изучала, знания о культуре и истории этой древней страны, — теперь все это ей пригодится. «Прощай, немолодая провинциалка, которая никогда не отваживалась отправиться за пределы Соединенных Штатов. Да здравствует известная путешественница Джулия!»

Почти стемнело.

Аккуратный коричневый автомобиль уже давно стоял на противоположной стороне улицы, но сидящий в нем человек ни разу не пошевелился. Пара прищуренных глаз неотрывно глядела на дом Джулии Максвелл. Наконец наблюдатель заметил, как кто-то — мужчина? — направился к калитке дома. Мотор немедленно взревел, и машина умчалась прочь.

— Завтра Сара сообщит нам полную стоимость поездки, — говорила в это время Джулия в телефонную трубку. — Но вообще-то, Селена, программа потрясающая. — Она стояла в столовой возле раздвижных стеклянных дверей и смотрела на унылый задний дворик, покрытый весенней грязью и кучками пожухлых кленовых листьев, которые никто не потрудился убрать в ноябре.

— Ладно, я еду с тобой, что бы там ни было. — Голос в трубке принадлежал Селене Малруни, ближайшей подруге Джулии, с которой она вместе работала в школе на Марбл-стрит. Селена тоже потеряла мужа, так что у них было много общего. — Я ведь обязательно помолодею, побывав в древних храмах, верно?

— Не сомневайся. — Джулия весело рассмеялась и уже собиралась задернуть шторы, чтобы не видеть беспорядок, царивший во дворе, как вдруг заметила в углу дворика какое-то движение. — Боже мой, — прошептала она. — Ты просто не поверишь. У меня на заднем дворе ходит какой-то совершенно незнакомый мужчина.

— Послушай, это очень странно! Ведь твой участок огорожен?

— Конечно.

— Значит, он прошел через ворота. Может, грабитель? Наверняка не с добром явился. Немедленно позвони по телефону 911!

— Пожалуй, ты права. — Джулия была близорука и без очков с трудом различала фигуру человека, появившегося у нее во дворе. Она всмотрелась; ей показалось, что крупный мужчина толкает что-то тяжелое. Может, тачку?

Но если тачку, то чужую. Ее была надежно заперта в сарае для садового инвентаря, который когда-то построил Джей. Что за бред? Зачем этому типу понадобилось привозить тачку к ней во двор?

— Ладно, поговорим попозже, — сказала она Селене. — Наверно, нужно вызвать полицию.

Джулия снова бросила взгляд во двор. Незнакомец был все еще там; он возился возле тачки и что-то делал, но что — понять она не могла. И поскорей набрала номер 911.

— Срочно вышлите полицейскую машину. — Она старалась говорить тихо, чтобы мужчина ее не услышал. — Мой адрес — Камелот-роуд, 134. Пожалуйста, поторопитесь.

Она положила трубку и прижалась носом к холодному стеклу. Сомнений нет — мужчина настоящий гигант. Одет в просторную теплую куртку, так что трудно определить его действительную величину. Ей показалось, что у него лицо покрыто волосами. Бородатый, что ли?

К счастью, полиция в городе Стоунвелл, штат Коннектикут, славилась своей оперативностью, и Джулия обрадовалась, когда у ее парадного появились двое полицейских. Она провела их на задний двор, где все еще возился мужчина.

— Эй, парень, стоять на месте! — крикнул высокий полицейский, хватаясь за револьвер. — Полиция. Руки вверх…

— Я что, арестован? — Руки незнакомца затряслись, и Джулии показалось, что он смеется.

— Подними-ка руки вверх, приятель, — произнес полицейский пониже ростом, быстро заходя мужчине за спину.

Огромные руки нерешительно поднялись кверху, однако незнакомец продолжал смеяться.

— А что, теперь запрещено перевозить солнечные часы? — поинтересовался он.

— Что? — Все трое, оба полицейских и Джулия, подошли поближе к каменной стене.

— Что тут происходит? — раздраженно спросил высокий полицейский. — Вы хотите сказать, что решили украсть солнечные часы?

— Он не может их украсть, — возразила Джулия. — У меня нет солнечных часов!

— Теперь есть, — заявил незнакомец между двумя приступами неудержимого смеха.

2

На кухне, где полицейские продолжили расследование этой истории, Джулия принялась варить кофе.

— Так, значит, вы утверждаете, что являетесь соседом миссис Максвелл? — Высокий полицейский взял с кухонного стола свой блокнот, собираясь составить протокол.

— Да, так оно и есть, сержант. — Джулия чувствовала, как у нее от смущения пылает лицо. — Теперь я его разглядела как следует и подтверждаю, что это мистер Вилсон. Он живет на моей улице неподалеку.

— Мое имя Бен Вилсон, — кивнул мужчина, доставая документы, удостоверяющие его личность.

Полицейский взял водительские права.

— Бенджамен Т. Вилсон. — Он важно нахмурился. — Потрудитесь объяснить ваше присутствие во дворе дома миссис Максвелл.

— Разумеется. — В кухне было тепло, Бен Вилсон откинул капюшон громадной меховой куртки. И Джулия увидела, что он и в самом деле настоящий гигант, даже когда сидит на кухонном табурете, и что он действительно носит бороду. Их возраст был приблизительно одинаков — около пятидесяти, однако рыжеватую голову и бороду соседа уже слегка тронуло серебром. Большие зеленые глаза живо смотрели с загорелого, отливавшего бронзой лица. Для человека, которому угрожал арест, он выглядел необычно веселым.

— Я искренне сожалею, что причинил вам столько беспокойства. — Вилсон сказал это, адресуясь ко всей троице. — Ничего подобного не произошло бы, если бы Кристи сумела предупредить вас заранее, миссис Максвелл.

— Кристи? Моя дочь?

— Да, она. Кристи должна была сообщить вам некую новость. — Добрые зеленые глаза взглянули на нее с крайне невинным видом. — А может, она звонила и оставила вам сообщение на автоответчике?

— Не знаю. — По правде говоря, Джулия и не поинтересовалась, вернувшись домой, какие звонки были днем; слишком поглотили ее мечты о поездке в Грецию, она просто забыла обо всем на свете.

Сигнальная лампочка автоответчика горела. Уверенная, что сейчас выслушает какую-нибудь неожиданную вещь, на которые Кристи была мастерицей, Джулия сначала нажала кнопку перемотки, затем включила сообщение.

— Привет, ма, — запищал из трубки бойкий голосок младшей дочери. — Как я догадываюсь, тебя еще нет дома, а?

— Это Кристи, — сообщила Джулия полицейским. — Она студентка Коннектикутского университета.

— Ма, пожалуйста, позвони мне сразу же, как только придешь домой, потому что мой друг Бен Вилсон в любую минуту может появиться у тебя во дворе… Я попросила его помочь мне сделать одну вещь, — продолжала Кристи. — Мне нужно все тебе объяснить. Позвони мне немедленно. Я буду ждать у себя в комнате.

— Вам лучше всего будет позвонить ей, миссис Максвелл, — вежливо предложил Бен. — Лишь она сможет объяснить вам, что произошло.

Джулия набрала номер общежития Кристи, и та сразу же сняла трубку, словно сидела рядом с аппаратом и ожидала звонка.

— Давай-ка выкладывай, что это ты придумала с солнечными часами, — потребовала Джулия. — Потому что у нас в доме находятся полицейские, и на твоего приятеля Бена Вилсона вот-вот наденут наручники.

— Ох, Боже мой! — завопила Кристи. — Так и знала! Но я сейчас все объясню. Ма, конечно, я понимаю, что тебе это будет неприятно услышать… — Она замолкла.

— Может, вы присядете, миссис Максвелл, прежде чем она начнет свои объяснения? — предложил Бен Вилсон.

— Нет, благодарю. — Сердце Джулии бешено билось, а еще она удивлялась, почему этот человек так раздражает ее и почему каждое произнесенное им слово вызывает в ней злость.

— Вообще-то мне хотелось бы поговорить с тобой наедине…

— Скажи мне все сейчас же, Кристи.

— Ну, ты ведь знаешь, что мы с Джереми неофициально помолвлены. — Каким-то странным образом голос Кристи звучал одновременно капризно и мелодично. — Теперь, когда до конца учебы остался всего месяц, мы стали говорить об этом всерьез. Более того, мы решили в скором времени сыграть свадьбу…

— Кристи, прошу тебя, переходи к сути, не тяни. — Разговаривая с дочерью, Джулия ощущала на себе взгляды троих мужчин.

— Ма, мы решили назначить ее на сентябрь.

Джулия почувствовала, как у нее подогнулись колени, и она опустилась на стул.

— Прости, ма, но мы так решили. Служебную карьеру лучше начинать женатыми людьми. Ты как там?

— Кристи, пожалуйста, объясни, что ты задумала с солнечными часами.

— О’кей, только тебе это может и не понравиться. Но вообще все получится клево, и я надеюсь, что ты в конце концов тоже это одобришь. — Кристи, вероятно, набрала в грудь побольше воздуха, а потом выпалила. — Нам хочется устроить свадьбу в саду, а не в помещении. Короче, у тебя в Стоунвелле на заднем дворе.

— Свадьба в саду? О чем ты говоришь? У нас ведь и сада-то нет, Кристи.

— Пока что нет. Но все получится просто замечательно… Бен Вилсон вызвался помочь нам и поэтому пришел сегодня к тебе во двор. Он дает нам на время эти солнечные часы, которые послужат как бы началом нашему саду…

Начало нашему саду…

Джулия удивленно тряхнула головой. Теперь ей придется пересказать всю эту историю полицейским, которым требовалось что-то занести в протокол.

Как объяснить им, что ее младшая дочь настоящая фантазерка, живущая в каком-то выдуманном мире?

— Я еще позвоню тебе, Кристи Линн, — произнесла она твердо и сухо. — Оставайся на месте и жди звонка. — И положила трубку.

После отъезда полицейской машины на Джулию нахлынули противоречивые чувства: раздражение на Бена Вилсона и смущение оттого, что его едва не арестовали по ее вине. И все-таки раздражение одержало верх, хотя причину его понять было нелегко. Ведь она толком не знала этого человека, да и видела его всего однажды, когда он явился на похороны Джея. Он запомнился ей высоким, спокойным, вполне респектабельным мужчиной в черном костюме. Но почему-то Бенджамен Т. Вилсон все-таки никогда ей не нравился.

А может, не нравилось то, что он без конца копался в саду?

Кристи же была от него без ума и торчала в доме Вилсона целыми днями, особенно сразу после смерти Джея. Все то печальное лето Джулия с неудовольствием отмечала, сколько времени Кристи проводит у соседа, хотя все же догадывалась, что дочери необходимо чем-то отвлечься, хотя бы всей этой садовой чепухой. Пусть я зануда, размышляла она, наливая по второй чашке кофе себе и Бену Вилсону. Но мне никогда не нравился этот человек, и я всегда давала это понять Кристи…

Но все же нельзя забывать о вежливости.

— Еще раз простите меня, мистер Вилсон, — произнесла она своим самым обходительным тоном, — за эту неудачную историю с полицией. Просто не представляю, как это я вас не узнала.

— Ах, да меня никто бы не узнал. — Он добродушно усмехнулся. — Уверен, что в своей арктической куртке я был похож на эскимоса с северного полюса… Миссис Максвелл, мне кажется, вы расстроены известием, которое сообщила вам Кристи.

— Да, — искренне призналась она.

— Не нужно занимать меня светской беседой. Лучше я пойду домой, чтобы не мешать вам все спокойно обдумать.

— Весьма любезно с вашей стороны. — Она тут же прикусила нижнюю губу. — Пожалуй, меня и вправду выбила из колеи эта затея со свадьбой. Все слишком внезапно и необдуманно.

— А ведь Кристи права, свадьба в саду может оказаться совсем неплохой затеей. — На лице Бена Вилсона засветилось подлинное воодушевление. — Эта юная парочка буквально бурлит от всяческих планов. По-моему, они просто молодцы.

— Позволю себе не согласиться с вами. — Она помешала кофе. — Дело в том, что у нас тут нет сада. Не знаю, откуда в ней эти романтические склонности — уж определенно не от меня, поскольку я никогда не замечала в себе пристрастия к садоводству.

В ее голосе зазвучала сталь, она тут же спохватилась и вздохнула полной грудью, чтобы успокоиться. Зачем вообще тратить слова на этого типа? Ведь убеждать ей нужно Кристи и Джереми.

— Кристи говорила, что у вас нет сада. — Его голос звучал мягко, спокойно, уверенно. И почему только ей так хочется придушить этого непрошеного гостя? — Именно поэтому она недавно позвонила мне, — продолжал Бен Вилсон. — И попросила помочь благоустроить участок, например, установить солнечные часы, которые я только что привез.

— Мистер Вилсон, — Джулия понимала, что снова говорит ледяным тоном, однако ничего не могла с собой поделать. — Я признательна вам за эти хлопоты, однако, говоря по правде, сомневаюсь, что свадьба состоится именно здесь. Поэтому прошу прощения за то, что заняла ваше время…

Он усмехнулся.

— И чуть было не отправили меня в полицию, да?

— И за это тоже. — Она поднялась, давая понять, что разговор окончен. — Мне и в самом деле нужно позвонить дочери и попытаться ее образумить.

Он тоже встал с табурета.

— Разумеется. Не буду вам мешать, пойду домой. Вот только…

— Что?

— Надеюсь, что вы постараетесь понять свою дочь, миссис Максвелл.

— Можете не сомневаться в этом.

— Я только что посмотрел на ваш задний дворик. Там можно устроить много замечательных вещей. Вероятно, я тоже немножко романтик, но мне так и видится, как Кристи в подвенечном наряде плывет по мощенной плитками дорожке среди цветов…

Джулия попыталась изобразить улыбку, но у нее это плохо получилось, к тому же внезапно заболела голова.

— Благодарю вас за такие прозрения. Картина получается интересная, однако…

— Знаю. Все это совершенно меня не касается, — спокойно произнес он. — Большое спасибо за кофе.

Он вышел через раздвижные двери и направился к своей тачке. Джулия проводила его взглядом и подошла к старинному овальному зеркалу, висевшему над буфетом. Оттуда на нее смотрела женщина с необычно бледным лицом, беспорядочной копной коротких, темных кудряшек и большими голубыми глазами, в которых сквозила тревога. Неужели эта женщина всего лишь полчаса назад улыбалась и мечтала о древних памятниках Греции?

Она схватила расческу и принялась сражаться с непослушными волосами, одновременно прикидывая, какой стратегии ей придерживаться в разговоре с дочерью.

Сомнений нет, сейчас лучше всего сесть в машину и отправиться к дочке. Это получится убедительней, чем разговор по телефону.

А еще придется поломать голову, чтобы уговорить ребят переменить планы. Свадьба вместо поездки в Грецию? Свадьба в сентябре, тогда как для подготовки приличной свадьбы требуется по крайней мере полгода?

Да еще свадьба в саду, хотя сада у них фактически и нет.

Вот уж выдумщики!

Кампус Коннектикутского университета неизменно завораживал Джулию своими контрастами. Старые здания покрывал многолетний плющ, а рядом возвышались современные постройки. Здесь даже в апреле зеленели склоны, старые амбары соседствовали с гигантской библиотекой, мощные клены росли рядом с тонкими саженцами. Джулии очень нравилось здесь, и она радовалась, что в этом университете учились все ее дочери.

Она с облегчением вздохнула, въезжая в Сторрс. Дорога заняла у нее больше часа, и сейчас уже совсем стемнело. С Кристи и Джереми они условились встретиться в кафе на въезде в кампус. Она подъехала точно в условленное время и увидела дочь, спешащую к машине.

— Эй, мамулик! — Кристи, высокая и стройная, с волосами, блестевшими под огнями вывески кафе, широко улыбалась. — И зачем тебе понадобилось ехать в такую даль? Ведь мы могли бы обсудить все и по телефону.

— Я не люблю доверять телефону важные разговоры, — сказала Джулия, выходя на тротуар, и нежно обняла дочь. — Милая моя, я так рада за вас обоих… ведь время после помолвки такое замечательное и совершенно особенное.

— Спасибо. — Кристи прижалась к матери. — Я очень его люблю, и у нас так много общего. Ну, хотя бы то, что мы оба увлекаемся садоводством.

— Видишь ли, Кристи, нам нужно кое о чем поговорить…

— Ах, ну конечно, я знаю! — Кристи увидела выходящего из кафе Джереми. — Джер, мы тут!

Снова последовали объятия, и снова Джулия выразила свой восторг от известия о помолвке.

— Вы прекрасная пара, — заявила она, сделав шаг назад, чтобы рассмотреть их получше. Высокие и темноволосые, с большими черными глазами, они как нельзя лучше подходили друг другу. И внезапно на глаза Джулии навернулись слезы, и она чмокнула Джереми в щеку.

— Прости, ма, что все так получилось с Беном Вилсоном, — вздохнула Кристи.

— Ничего, дочка. Давайте сядем за столик, поговорим обо всем и решим, что нам делать.

Они выбрали столик возле зарослей каких-то растений в цветочных горшках, и Джереми легким шагом направился к стойке, чтобы принести три чашки кофе.

— У тебя расстроенный вид, — сразу же отметила Кристи. — Что случилось?

Джулия тяжело вздохнула.

— Милая моя, все эти ваши планы… Ничего не получится. И я надеюсь, что сумею вас образумить.

— Почему? — На узком личике Кристи отразилось искреннее изумление. — Я знаю, что ты терпеть не можешь копаться в земле, но ведь от тебя ничего и не требуется, поверь мне. В этом мы с Джереми настоящие доки и посадим все, что нужно. А сама свадьба должна быть без всяких церемоний, очень простой.

Джулия снова вздохнула.

— Кристи, мне не по душе твои намерения превратить наш участок в райские кущи, в… Эдем. Это звучит уже само по себе неправдоподобно, но ведь тут нужно еще и учесть многое.

— Например?

— Денежный вопрос, в частности. У меня есть некоторые сбережения, но ведь свадьба требует таких расходов…

— Ох, ма. Ты хочешь сказать, что у нас не найдется денег на скромную свадьбу в узком кругу гостей? На свадьбу, которую мы устроим во дворе?

— Да, именно так и думаю. Я копила целых два года, но полагаю, что этих денег нам не хватит…

Кристи, заметно огорченная, наклонилась вперед.

— Никогда не могла понять, почему ты не входишь в число тех богатых вдов, о которых частенько поговаривают в нашем городке.

— Ну, я отнюдь не богатая вдова, и тебе это известно. Твой отец всегда отличался прекрасным здоровьем и поэтому не страховался на большие суммы. А дом постоянно выкачивает из меня деньги.

— Да к тому же ты оплачиваешь мою учебу в колледже. — Серебряные серьги Кристи подрагивали, когда она это говорила. — Я понимаю, что тебе приходится из-за этого много работать, и мне очень жаль…

— Нет, — отмахнулась Джулия. — Ничего страшного, работа меня вовсе не пугает. Но вот что касается денег… милая моя, все же их не хватит даже на такую скромную свадьбу, о которой ты говоришь.

Подошел Джереми с кофе.

— Я все уже обдумала, ма, — заявила Кристи. — Понадобятся только столики для пикника, да еще барбекю, на котором мы приготовим хот-доги с фасолью. Много денег на это не уйдет. Все будет выглядеть как большой пикник!

Джулия содрогнулась. «Постарайтесь их понять», — сказал этот самый Бен Вилсон, но сделать это вовсе нелегко.

— Ты и в самом деле хочешь такую свадьбу?

— Конечно. Разве не так, Джер? — Кристи и Джереми уткнулись друг в друга и поцеловались.

— Кристи, я не думаю…

— Ма, вспомни вот что: папа обещал нам, дочерям, что мы устроим себе такую свадьбу, какую нам захочется.

Джулия почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

— Да, он и впрямь говорил такое, но ведь он имел в виду свадьбы, какие были у Эйприл и Бетани. Традиционное обручение в церкви, а после этого настоящий прием в клубе.

— Кристи решила, что она не созрела для клуба, миссис Максвелл, — заметил Джереми.

— Папа сказал, что мы можем устроить себе именно такую свадьбу, какую захотим, — медленно повторила Кристи, делая ударение на каждом слове. — Какую захотим. Мы с Джереми решили произнести брачный обет под кленом, который посадил мой папа.

— Под кленом? — изумленно переспросила Джулия; она живо вспомнила, как Джей посадил это дерево после рождения Кристи.

— Ма, мы хотим именно этого. — В темных глазах Кристи заблестели слезы. — Если бы папа был жив, он бы усмехнулся и сказал: валяйте. Ты ведь знаешь, что он поступил бы именно так.

Если бы папа был жив…

Сквозь туман, застилавший ей глаза, Джулия глядела на младшую дочь и пыталась хоть что-то придумать в ответ. И ничего не могла.

— Я не прошу много, мамулик. Просто совсем чуточку долларов для покупки нескольких сортов хризантем, вот и все. И тогда мы очень даже распрекрасно украсим наш двор. А еще — на коротенькое белое платье с вуалью и то, что нужно для пикника.

Джереми включился в разговор.

— Мы бы сами заплатили за все, если бы могли. Пока у нас нет денег, но мы поработаем все лето и тогда, возможно, частично сумеем оплатить расходы и сами.

— Нет. — Джулия обрела дар речи и решительным тоном заявила. — Ты не должна оплачивать собственную свадьбу и уж тем более произносить брачный обет среди нескольких кустиков анютиных глазок.

— Но ведь именно об этом мы и мечтали…

— Послушай меня. — Джулия распрямила плечи. Слава Богу, Кристи ничего не знает про ее планы насчет Греции. — Я уже все обдумала и, похоже, могу наскрести достаточную сумму… Ваша свадьба действительно сейчас важнее всего. И она состоится именно тогда и в том месте, где вы захотите.

— Правда? — Острое личико Кристи просияло от радостного удивления.

— Конечно. Но мне хотелось бы надеяться, что мы устроим ее все-таки не как пикник, а с надлежащей ей торжественностью.

— Но нам не нужно никакой роскоши, ма.

— Не спорь. Пусть даже вы оба фанатичные садоводы и не мыслите жизни без земли, лопаты и прочего… — Джулия изобразила широкую улыбку. — Ведь такое событие бывает раз в жизни! И мы сделаем все достойно.

— К примеру, скатерти? — Кристи озорно усмехнулась: — Настоящий лен, мамочка, в точности такие, какими накрыла столы Хиллари в Белом доме.

Джулия сделала вид, что хочет дать ей подзатыльник.

— А почему бы и нет? И льняные скатерти, подносы с закусками и красивые букеты, и свадебный сервиз, и…

— О-ох, прямо как бракосочетание принцессы Ди.

— А чем ты хуже? — Джулия сделала глоток французского кофе с ванилью и продолжала, испытывая одновременно воодушевление и испуг. — Ты ведь знаешь, как радовался бы отец.

— Знаю. — Теперь пришла очередь Кристи вытирать слезы. — Он точно бы радовался. Папочка всегда любил праздники и гостей, верно?

— Совершенно верно. — Джулия почувствовала, как защемило сердце. — Ведь он любил называть себя «мистер Праздник».

— Жаль, что ты не видел моего папу, — сказала Кристи молчавшему все это время Джереми. — Он так любил принимать гостей. Особенно на свадьбах своих дочерей.

— Прямо и не знаю, кто будет вести тебя к жениху, — прошептала Джулия. — Просто немыслимо, что это будет не Джей. Однако мы подумаем об этом позже. А пока что…

— Пока что, мамулик, летом нам предстоит очень много работы.

— И мы непременно устроим такую свадьбу, чтобы все было как полагается, милая. — Джулия вытащила блокнот, чтобы сделать первую запись, и с сожалением подумала, что все лето пройдет в хлопотах и заботах вместо прогулок по Парфенону, Микенам, Криту и Санторини. — Мы устроим самую прелестную свадьбу в саду, какие только видел свет, — громко заявила она. — И сделаем ее такой, как если бы в ней участвовал наш папа.

Кристи прижалась губами к материнской щеке.

— Спасибо, ма.

3

Бен Вилсон положил в камин четыре аккуратно расколотых полена, подвинул их медной кочергой на жаркие угли, потом откинулся на спинку кресла, наблюдая, как язычки пламени с треском побежали по древесине. Бревенчатый дом обогревался массивным кирпичным камином. Таких больших каминов Бен больше ни у кого не встречал. Что ж, наконец-то он построил себе дом, о каком мечтал всегда, настоящую холостяцкую берлогу. Жизнь, полная скитаний, осталась позади. И вот теперь, спустя пять лет, он понимал, что все сделал правильно.

Сидя в удобном кресле из темно-коричневой кожи, он с удовольствием оглядывался вокруг: книжные полки, занимавшие три стены, вьющиеся комнатные растения, полка, уставленная старинными оловянными кружками, стена с гравюрами Анселя Адамса, на которых изображены заснеженные пейзажи Йосемитского национального парка. Гончий пес — Иван Грозный — устроился возле ног хозяина, свернувшись клубком и наслаждаясь теплом.

Мысли Бена возвращались к недавнему происшествию, к женщине по имени Джулия Максвелл, которая едва не отправила его под арест. К матери Кристи. Той самой Кристи, умной и прелестной девчушки, что в последние два-три года частенько навещала его во время каникул.

— Я просто без ума от сада и от цветов, — любила повторять она. — Вот только устраивать что-нибудь у нас на участке нет смысла, потому что мама собирается продавать дом. И я ее понимаю. Ей необходимо начать новую жизнь где-нибудь в другом месте.

Джулия Максвелл, подумалось ему, весьма интересная женщина. Красивая, живая, с удивительными темно-синими глазами и тонкими чертами лица, светящимися искренностью. В ее глазах застыла печаль — и не удивительно, ведь прошло всего два года после смерти ее мужа. И все-таки невольно Бену подумалось, а не получится ли у них чего-нибудь. Он усмехнулся, поскольку сознавал, что его огромная и неуклюжая фигура редко кому нравится с первого взгляда. Настоящий медведь. И даже вторая и третья встречи мало что меняют. И все-таки, когда люди знакомятся с ним ближе, многие уже не замечают ни его густой бороды, ни горы мышц и массивной фигуры.

Может, так произойдет и с Джулией?

Он завороженно уставился на потрескивающие поленья и позволил себе помечтать о том, как неплохо было бы иметь возле себя такую милую и привлекательную женщину, как Джулия Максвелл. Что ж, мечтать никто не может запретить.

Интуиция подсказывала ему, что она по какой-то причине терпеть его не может. Но в ближайшие месяцы им суждено видеться достаточно часто — чаще, чем предполагает Джулия.

Она ведь и не догадывается, что Кристи уговорила его помочь привести в порядок участок возле дома номер 134 по Камелот-роуд. И ему придется очень часто в течение всего лета появляться во дворе Джулии.

Он медленно улыбнулся.

— Ну, Иван, вот что я тебе скажу. Если она даст согласие на эту свадьбу в саду, то интересное у нас получится лето.

В ответ пес фыркнул с видом крайнего пренебрежения.

— Вам не кажется, что вся идея слегка попахивает БЕЗУМИЕМ?

— Три порции коктейля «Маргарита», — сказала Эйприл Таннер, урожденная Максвелл, официанту в гигантском золоченом мексиканском сомбреро и с поясом, какие носят к югу от границы. — Моей матери, пожалуй, лучше двойную.

— Нет, не нужно. — Джулия отмахнулась от предложения дочери и попыталась взять в свои руки контроль над разговором. Все происходило уже в следующее воскресенье, когда они отмечали тридцатилетие старшей дочери Эйприл в ресторане «Тореадор». Эйприл и Бетани решили явиться в ресторан без своих семейств, так что за столом оказалась Джулия и две ее белокурые дочери, очень похожие на Джея. Кристи же не смогла приехать из колледжа.

— Кристи большая чудачка, ма, — заявила Бетани. — Зачем заключать брак на лужайке позади дома? Разве нормальные люди так поступают?

— Не забывай, что она твоя сестра. — Джулия откинулась на спинку псевдоиспанского стула и заставила себя держаться спокойно. — Все не так уж и безумно. Признаюсь, поначалу меня это ошеломило, но потом мы решили, что нашему отцу понравилась бы эта идея.

Эйприл и Бетани помолчали. В глубине зала звучала зажигательная мексиканская мелодия, при звуках мариачи хотелось вскочить с места и плясать вокруг декоративных сомбреро.

— Ведь подумайте, — продолжала Джулия, — если Кристи удастся осуществить свой замысел — а она собирается копаться в земле все лето, — тогда получится завершающий грандиозный прием в доме, где вы все росли.

— Так ты и в самом деле собираешься продать дом? — недоверчиво спросила Эйприл.

— Определенно. Я понимаю, что вас это огорчит, однако для меня так будет лучше.

— Пожалуй, ты права. — Бетани взяла большой ломоть тако и обмакнула его в зеленоватую зальзу. — Память о папе витает там повсюду. Вероятно, у тебя такое ощущение, что живешь рядом с призраком. И когда ты отделаешься от громадного дома, то сможешь ездить куда угодно, как тебе всегда хотелось.

— Мы вовсе не хотим вмешиваться, — произнесла Эйприл. — Ма, я понимаю, тебе могло показаться, что мы настроены против планов Кристи…

— Мы вовсе не против, только опасаемся, что все может закончиться полным фиаско. — Бетани замолчала и улыбнулась, когда прибыли порции «Маргарита» — маленькие, запотевшие от холода рюмки с крупицами соли на ободке. — Ах, как замечательно отмечать дни рождения в ресторане.

— Особенно в тех случаях, когда мужья остаются дома с детьми. — Эйприл широко улыбнулась, ее лицо преобразилось и стало похоже на весенний солнечный день после долгой дождливой недели. Даже странно, насколько похожи между собой Эйприл и Бетани, и это при совершенно разных характерах. У Эйприл он беспокойный, а Бетани считается в семье официальным миротворцем. Только Кристи, темноволосая и высокая, походит на мать.

— Наконец-то мы можем отдохнуть от детей, — согласилась Бетани. — Это просто божественно.

— Не знаю, — нахмурилась Джулия. — А мне бы хотелось отпраздновать вместе с ними. Так приятно видеть своих внучек. И их пап тоже.

— Ну, сегодня праздную день рождения я, и сделала так, как хотелось мне. — На лице у Эйприл все еще сияла счастливая улыбка. — Пусть хоть в этот раз поедят дома арахисовое масло и желе!

— Кстати, — заметила Бетани, — Дэниел интересуется историей о том, как ты вызывала полицию, ма.

— Откуда ему известно об этом?

— Из сообщений о происшествиях, которые он всегда слушает. В них упомянули о вторжении незнакомца в твой дом, а позже сказали, что тревога оказалась ложной, но вот всех захватывающих подробностей мы еще не слышали.

Дочери выжидающе глядели на Джулию.

Джулия рассказала о событиях того злополучного дня, умолчав лишь о своей отчетливой и необъяснимой антипатии к мистеру Бену Вилсону.

— Это тот самый садовник-любитель, которым так восторгалась Кристи? — В голосе Эйприл слышалась легкая насмешка. — Клянусь, она ухитряется откапывать самых невероятных типов. Я всегда говорила, что она совершенно не похожа на нас. Это точно, что она не приемный ребенок, ма?

— Разумеется, — ответила Джулия, слегка нахмурившись.

— Вилсон не такой уж и плохой, — вмешалась Бетани. — Как-то Кристи взяла меня с собой. У него дома просто рай — около двух акров земли, и каждый дюйм возделан так, как… ну… в богатом поместье. Просто потрясающе.

— Я ничего не знаю об этом человеке. — Джулия сделана большой глоток «Маргарита». — Он привез ко мне во двор солнечные часы. Бог знает, что еще они там собираются сделать.

— Солнечные часы? — Эйприл покачала головой. — Какое они имеют отношение ко всему происходящему? Разве это не типично для Кристи?

— Вероятно, Кристи уже сочинила сценарий, — мудро заметила Бетани. — Так что будь готова ко всему, ма.

— Не сомневаюсь, что подружки невесты будут наряжены в одежды друидов, — добавила ее сестра.

— А вместо священника она пригласит какого-нибудь гуру из местной оранжереи.

— Зачем столько сарказма, девочки? — спросила Джулия. — В нем нет никакой необходимости. Свадьба Кристи будет не хуже ваших.

Она сделала еще глоток «Маргарита» и пожалела, что не заказала двойную порцию. Ее терзало множество сомнений, но она не собиралась делиться ими с Эйприл и Бетани.

Да вот к примеру: каким образом они намерены превратить унылую лужайку на заднем дворе в сад? Как справятся с капризной погодой? Ведь сентябрь, как известно, может оказаться либо очень жарким, если устоится «бабье лето», либо наступят преждевременные холода. А если польют дожди?

И что самое непонятное: каким образом Джулия будет общаться с этим человеком, ее соседом — громадным и неуклюжим Беном Вилсоном?

Фигура в темно-коричневом дождевике только что прошлась позади максвелловского участка, а теперь замерла на другой стороне улицы, глядя, как Джулия Максвелл возвращается домой.

Потом она двинулась прочь.

4

В тот же день немного позже Джулия вышла через заднюю дверь дома во двор под моросящий мелкий дождь. Из-за свинцовых туч там царил полумрак, и кусты, которые Джей когда-то посадил по краю участка, казались темней обычного.

Решительными шагами она прошла через двор, слушая шорох мокрой травы под ногами. Хотя погода была и не слишком подходящей, Джулии захотелось осмотреть свои владения. Она критическим взглядом окинула двор, как бы производя инвентаризацию — тут абсолютно не было цветов.

Конечно, она не открыла для себя ничего нового, но до сих пор это ее вполне устраивало. Джей любил цветы, но журналистика отнимала у него слишком много времени, и поэтому на благоустройство участка его не оставалось. Да и, честно говоря, они не любили возню с землей, удобрениями и сорняками.

Итак, она окинула взглядом свои владения, что было нетрудно, поскольку соседские дома стояли не слишком далеко. Когда-то сразу после новоселья Джей расстарался и посадил живую колючую изгородь. По крайней мере, это давало им приятное чувство уединения.

На участке росло и несколько деревьев, клены и дубы, а также вечнозеленый кустарник, чтобы и зимой радовать глаз. Однако ограда из камня обветшала и в нескольких местах обрушилась. Участок постепенно приходил в запустение, и даже тюльпаны с нарциссами уже больше не вылезали весной из земли.

Не так уж и много, чтобы служить достойным фоном для так называемой свадьбы в саду, с горечью думала она, проходя под моросящим дождем мимо новых солнечных часов. Да, тут ужасно пустынно и голо.

— Спорю на пенни, что знаю ваши мысли, — произнес низкий мужской голос от южной калитки.

— Боюсь, что они не стоят даже этого.

Джулия не глядя знала, что Бен Вилсон снова возник у ее дома. Она сокрушенно вздохнула. Такие неожиданные появления вошли у него в привычку. А ей приходится держаться с ним вежливо, ничего не поделаешь.

Бен Вилсон отпер калитку и вошел на участок.

— Я слышал, что вы согласились на свадьбу в саду.

Она повернула к нему голову и попыталась изобразить улыбку. Он напоминал огромную глыбу, загорелое лицо блестело от дождевых капель, а густые рыжеватые волосы шевелил ветер.

— Я стараюсь мыслить позитивно, — ответила она.

Он провел рукой по растрепавшейся шевелюре и подошел ближе.

— Понимаю, вам все кажется невероятно трудным, однако мы справимся.

— Неужели? — Обычно она избегала вступать с ним в дискуссии, но в этот момент испытывала потребность поговорить хоть с кем-нибудь. — Кристи говорит о цветущем саде, но я вижу тут только ровную лужайку — притом даже не такую уж и большую, да еще заросшую сорняками. Работы очень много.

— Стоит только начать… Если вас удивляет, зачем понадобились солнечные часы…

— Да, мне это непонятно.

— Кристи хочет сделать их центром клумбы с многолетними растениями, которые расцветут к сентябрю. Она составила план.

Джулия почувствовала укол раздражения оттого, что ему стало известно про планы Кристи раньше, чем ей, матери.

— Планы весьма обширные, миссис Максвелл, — медленно произнес он. — Надеюсь, что она в скором времени расскажет вам обо всем.

— Я тоже на это надеюсь. — Ее глаза расширились. — А что вы имели в виду под словом «обширные»?

— Ну… — Он взмахнул огромной ручищей и обвел ею вокруг. — К примеру, тут она хочет проложить дорожку… из плитки или кирпича, что вам покажется более уместным. С обеих сторон посадить цветы, чтобы в подвенечном наряде пройти среди них навстречу жениху. Вон там… — Его длинные ноги прошагали в другую часть двора, где росло несколько молодых кленов. — Тут она хочет устроить в тени деревьев насыпную горку, положить несколько больших камней и посадить яркие растения, которые любят прохладную тень.

— О! Сад на камнях, да?

— Да. Ей хочется установить тут и несколько статуй. — При этих словах он немного смутился. — Купидон, несколько других фигур — и небольшой классический садовый бассейн.

— Господи! — произнесла Джулия. — Она хочет перенести сюда из Бронкса ботанический сад, не иначе! Да еще музей современного искусства!

Он усмехнулся, и его широкое лицо помолодело на несколько лет. Несмотря на косматую бороду, вид у него был веселый, зеленые глаза блестели под дождем и, казалось, излучали покой и добродушие.

— Ей хочется сделать очень много, — согласился он.

Джулия нагнулась, чтобы выдернуть из земли колючий сорняк, оставшийся с прошлого лета.

— Я не любительница копаться в земле, мистер Вилсон, и никогда не была ею.

— Это заметно.

Она бросила на него резкий взгляд, пытаясь понять, не подразумевает ли он что-либо оскорбительное. Вроде нет.

— Я хочу сказать, что вы, вероятно, были слишком заняты другими вещами, — торопливо добавил он. — Работа, дом, дочери и внуки…

— Оказывается, вы много обо мне знаете, — холодно заметила она.

У ее собеседника сначала залило краской шею под воротником плаща, затем покраснело и лицо.

— Я дружу с Кристи уже довольно давно. Она такая болтушка… и порой обрушивает на меня разные подробности из жизни вашей семьи.

«А меня это ужасно раздражает», — подумала Джулия, но промолчала.

— Что ж, — произнесла она, — благодарю за весьма познавательную экскурсию и сообщение о наших перспективах на лето. Теперь я смогу более основательно подготовиться к тому, что меня ожидает.

— Рад был услужить. — Голос его звучал хрипло, а зеленые глаза в упор поглядели на Джулию. Она поежилась.

— Ну, счастливого вам вечера, мистер Вилсон. — Джулия повернулась и направилась к дому.

— Простите, но может быть… — Он умолк, не договорив фразу.

— Что?

— Не согласитесь ли вы пообедать… со мной вместе. В ресторане?

Джулия застыла в изумлении.

— Благодарю вас, но я вынуждена отказаться.

— Я понимаю…

— Извините: но я не готова ни к каким свиданиям. Вы должны меня понять, ведь после смерти Джея прошло совсем немного времени.

— Я знаю об этом и все понимаю. — На его лице появилась мольба. — Но я ведь предлагаю вам вовсе не любовное свидание; просто нам нужно еще многое обсудить, как добрым друзьям.

Проклятый тип! С каких это пор они сделались друзьями? Она даже пожалела, что так неприязненно относится к Бену Вилсону; почему это ее тревожило его присутствие — массивная фигура, низкий и ласковый голос, проникновенный взгляд? Черт побери, она испытывала неловкость!

— Нравится вам это или нет, — произнес он с виноватой улыбкой, — но мы, похоже, обречены на партнерство.

Джулия издала нервный смешок.

— Пожалуй, вы правы. Кристи завербовала вас в качестве помощника, даже не поинтересовавшись, удобно ли это вам.

— Удобно. — Лицо его смягчилось, но глаза оставались настойчивыми. — Я уже сказал ей, что с радостью приму в этом участие. Сейчас я почти полностью отошел от привычных дел.

— А чем вы занимались?

— Я работал ландшафтным архитектором. Проектировал площадки для гольфа, городские парки и прочие вещи такого рода.

— Что ж, это впечатляет, — пробормотала она.

— А теперь я пишу книги и преподаю в местном колледже — веду пару семинаров по своей специальности, а в основном просто копаюсь у себя в саду.

— Понимаю. Значит, вы не возражаете против того, что Кристи нагрузила вас этими предсвадебными заботами?

— Ничуть. На самом деле даже польщен. Считаю Кристи и Джереми своими друзьями и чувствую себя партнером в грандиозной затее.

— Это весьма любезно с вашей стороны, — произнесла Джулия, поскольку не знала, что еще сказать. — Я уверена, что Кристи счастлива иметь такого друга, как вы, мистер Вилсон… Но все равно, — чопорно добавила она, — я вынуждена отклонить ваше приглашение. Хотя благодарна вам за внимание. — Она поплотней запахнула плащ и поспешно направилась прочь от него, напоминая себе о том, что необходимо сохранять дистанцию.

— Тогда доброй вам ночи, миссис Максвелл! — дружеским тоном крикнул он ей вслед.

— Да, доброй ночи. — Она бросилась к стеклянным дверям и с грохотом задвинула их за собой.

«Я ведь не приглашала его сюда, — подумала она, словно оправдываясь. — Не просила вторгаться в мою жизнь и лезть не в свое дело. Почему он знает о планах моей родной дочери больше, чем я сама?»

Она взяла фотографию, одну из многих, что стояли в столовой на дубовом буфете. Это был их свадебный черно-белый снимок. Она долго смотрела на него, хотя давным-давно уже знала его наизусть.

Светловолосый улыбающийся Джей, высокая, по сути, почти одного роста с ним Джулия — в отличие от него наделенная черными кудрями.

Что-то дрогнуло в глубине ее души, привычный приступ боли, которая возникала всегда, когда она вспоминала, что рядом с ней теперь нет Джея, ее супруга, с которым они прожили больше тридцати лет.

— Я отказала ему, Джей, — прошептала она. — Я не намерена обедать ни с одним мужчиной, пусть даже это друг Кристи.

Глаза ее затуманились слезами, Джей глядел на нее со снимка и казался таким далеким и отстраненным, что она не могла протянуть руку и дотронуться до него, хоть и прикоснулась к его лицу на фотобумаге.

— Просто я не готова, — прошептала она вслух. Приглушенный голос прозвучал очень громко в большом, молчаливом доме, где слышалось лишь слабое тиканье дедовских часов в холле.

— Да к тому же этот человек напоминает косматого великана! — Она понимала, что кривит душой. На самом деле Бен Вилсон был на удивление привлекателен, хотя совершенно по-иному, чем аккуратный, подтянутый Джей.

— Косматый великан, уж точно, — подытожила она и отправилась на поиски увлекательного детективного романа, чтобы улечься с ним в постель.

5

«Будущая невеста, — набирала Джулия на компьютере, — является дочерью миссис Джулии Максвелл из Стоунвелла, штат Коннектикут, и покойного Джея Максвелла…» Она сидела у себя в конторе и должна была заниматься распечаткой годового школьного бюджета, а вместо этого вносила завершающие штрихи в объявление о помолвке для «Стоунвелл Уикли Стар».

— Кто это тут занимается на работе личными делами? — пропел из-за соседнего стола слегка тягучий голос.

— Позор мне! — Джулия продолжала набирать текст.

— Ведь не мне же. — Селена Малруни изобразила на своем пухлом и забавном лице ангельскую невинность. Несмотря на пятьдесят лет, на ее по-детски веснушчатом лице не было ни единой морщинки. Каштановые волосы, уложенные в аккуратную прическу, контрастировали с беспорядочными кудрями Джулии.

— Ну и не смущай меня. — Джулия набирала дальше: «Бракосочетание состоится в саду возле дома, принадлежащего матери невесты, в сентябре текущего года…»

Ей не приходилось напрягаться, составляя объявление, ведь уже дважды проходила она через этот ритуал. Даже не дважды, если учесть ее собственную свадьбу много лет назад. И ей нравилось считать себя бывалой матерью невесты.

Селена дождалась, пока Джулия закончит, и спросила:

— Что, неужели все уже зашло так далеко?

— Да тебе это на самом деле не интересно. — Джулия включила принтер и вывела один экземпляр объявления.

— Интересно. Расскажи.

Джулия поглядела на коллегу, очень быстро превратившуюся в подругу, хотя Селена только в прошлом году начала работать в школе на Марбл-стрит. Каждый день они работали бок о бок, и у них появилась привычка делиться почти всеми своими новостями.

— Говоря по правде, — призналась Джулия, — я пытаюсь изображать радость по поводу всей этой свадебной кутерьмы — хотя мне и пришлось отказаться от поездки в Грецию — но кто жалуется?

— Уж, конечно, не ты, Джули, — с невозмутимым видом заметила Селена.

Джулия вздохнула.

— Впрочем, ты имеешь право сетовать. Ведь тебе тоже пришлось от нее отказаться.

— Да, это был удар. Но ничего, переживем. Греция от нас никуда не денется.

Подруги решили отложить поездку до будущего года.

Со слабой улыбкой Джулия продолжала:

— И я теперь добросовестно стараюсь участвовать во всем безумии, которое происходит на моем участке.

— Не думаю, что это так трудно. — Селене, любительнице подобного времяпрепровождения, легко было говорить. — Ты только представь себе, Джулия, как зато будет красиво потом. К тому же эти труды повысят стоимость твоего дома, не забывай.

— Верно, — вздохнула Джулия и выглянула из высокого окна кабинета. Дождь перестал, стоял апрельский день с резким ветром и холодным, хотя и ярким солнцем.

— Ну? Так в чем же на самом деле состоит твоя проблема?

Джулия удивленно обернулась.

— Почему ты думаешь, что есть еще какая-то проблема? Просто я стараюсь изо всех сил привыкнуть к новой ситуации. А нашу поездку мы все-таки осуществим на будущий год…

— Я говорю не о поездке в Грецию, дорогуша. — Селена понизила голос, чтобы ее не мог слышать директор школы, сидящий в соседнем кабинете. — Просто вижу, что в этой ситуации со свадьбой тебя что-то беспокоит.

— Чепуха.

— Не пытайся что-то скрыть от меня. Я тебя знаю, Джули, может быть, лучше, чем все остальные. В конце концов, кто тут сидел и подавал тебе неделю за неделей бумажные платки, чтобы ты промокала слезы, а?

— Неужели это было? — недоверчиво улыбнулась Джулия. — Неужели бумажные платки? Мне? Неделю за неделей?

— Не заговаривай мне зубы. Что тебя гложет? Тебе не нравится этот женишок Джереми?

— Да что ты! Джереми мне нравится. Парочка словно создана друг для друга. Я так и вижу, как они вместе разобьют в один прекрасный день гигантский дендрарий — или начнут издавать каталог редких сортов роз, которые можно заказать по почте.

— Да? Ну, если тебе нравится парень, тогда что?

На столе у Джулии зазвонил телефон, и она метнулась к нему, довольная, что может уклониться от ответа. И после этого пустилась в длинный разговор с секретаршей из соседней школы. А когда положила трубку, Селена, казалось, совершенно забыла, о чем они недавно говорили.

— Селена… — На этот раз Джулия сама начала разговор. — Ты права. У меня есть причина для беспокойства.

— Давай-ка поболтаем об этом за кофе, — предложила Селена, доставая из ящика стола кекс домашней выпечки. — Пора нам сделать перерыв, верно?

— Такой отвратительный тип, — исповедовалась Джулия несколькими минутами позже, когда они сидели в комнате отдыха для учителей; банановый кекс уже был нарезан, а кофе налит в кружки с толстыми стенками.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что мне нужно его ненавидеть, вот только, кажется, у меня не слишком это получается! — Джулия заставила себя рассмеяться. — Ты ведь знаешь, как я не люблю возиться в саду, и все, что он делает, мне отвратительно. Вот только сам он приятный мужчина — не знаю… это нелегко объяснить…

— Подожди-ка. Дай разобраться, — медленно сказала Селена. — Почему тебе нужно ненавидеть своего соседа — человека, который уже давно дружит с твоей дочерью?

— Мои объяснения, вероятно, покажутся тебе бредом параноика, но порой у меня появляется безумное ощущение, что Кристи пытается свести нас друг с другом. Что-то вроде сватовства.

— Неужели? — Пухлое лицо Селены расплылось в широкой улыбке. — Сюжет становится все интересней.

— А я не хочу в этом участвовать! Представляешь, этот тип и впрямь вчера пригласил меня в ресторан.

— Какой негодяй! — торжественным тоном заявила Селена. — Я просто в шоке.

— Не нужно так говорить. — Слезы выступили на глазах у Джулии. — Я до сих пор чувствую себя замужней женщиной. И не желаю испытывать никакого интереса к другому мужчине…

Селена подалась вперед.

— Подожди. Так ты намекаешь на то, что все-таки испытываешь какой-то интерес к этому садовнику?

— Нет!

— Не верю тебе, Джули. По-моему, ты очень даже интересуешься этим мистером… как там его зовут? Бен?

— Бен Вилсон.

Селена замолчала, с интересом разглядывая кусок кекса. Ее молчание начало раздражать Джулию, потому что она прекрасно понимала, что творится сейчас в голове подруги.

— Ты ошибаешься, Селена. Меня он вовсе не интересует.

Селена улыбнулась и кивнула, продолжая молчать.

— Ты считаешь себя умудренной женщиной, — разнервничалась Джулия, — и принимаешь меня за какую-то девчонку, у которой начинает кружиться голова просто оттого, что на нее обратил внимание добрый и симпатичный мужчина.

— Ах, он еще и такой? Восхитительно!

— Он такой громадный, что напоминает медведя. Иногда даже выглядит неопрятным — нет, не грязным, а просто слегка неряшливым.

— Понимаю. Большой и косматый медведь, обаятельный, веселый, холостой и, кажется, интересуется тобой — х-м-м.

— Селена, прекрати. Ты ведь знаешь, что у меня вовсе нет никакого желания заводить романы и даже смотреть на других мужчин. Уж по крайней мере в ближайшие четыре или пять лет. Если не до конца жизни…

— Верно. Торопиться некуда.

— Почему ты дразнишь меня? Помнишь, что говорили психологи? Что вдовы часто совершают ошибки в первые два года. Нам требуется соблюдать осторожность!

Селена закатила глаза к потолку.

— Ты и впрямь должна соблюдать осторожность, Джулия. А то еще, упаси Бог, найдешь невзначай свое счастье.

Джулия знала, что бесполезно выражать негодование. Вспышка гнева лишь еще больше убедит Селену, что подруга таит в себе нежеланные романтические чувства к Бену Вилсону.

— Пожалуй, возьму еще кусок кекса, — проворчала Джулия. — И на будущий год вместо поездки в Грецию мне придется отправиться в круиз для желающих похудеть.

— Только без меня, — заявила Селена, с удовольствием поглощая кусок за куском, как делала это всегда. — Меня устраивают лишние килограммы. Хоть за мной и не бегает косматый и милый медведь.

Джулия отвернулась и не удостоила подругу ответом.

В пятницу на той же неделе пара охваченных нервной дрожью рук развернула местную газету на странице светской хроники. Дело происходило в коричневом автомобиле.

«МИСС КРИСТИ МАКСВЕЛЛ ОБРУЧЕНА…» — гласил заголовок, а ниже помещалась фотография: мисс Кристи Максвелл сияет радостной улыбкой, мистер Джереми Креншоу стоит рядом, положив руку ей на плечо.

Дрожащие руки аккуратно сложили газету, так что наверху осталось лишь объявление о помолвке.

6

В первые же теплые дни домой на выходные приехали Кристи и Джереми, полные планов по благоустройству участка. Они вытащили Джулию на задний двор, не сомневаясь, что она так же переполнена энтузиазмом, как и они.

— А что ты скажешь о беседке? — тут же спросила Кристи, показывая на ровную площадку возле высоких кустов роз, которые когда-то посадил Джей. — Вот прямо здесь, на этом месте.

— Беседка? — Джулия постаралась сохранить спокойствие. — За пять тысяч долларов или за семь?

— Ну, такие беседки просто бесподобны. И мы могли бы провести там церемонию бракосочетания или танцевать, особенно, если пойдет дождь или день окажется слишком жарким. Правда, если ты считаешь, что это слишком дорого…

— Боюсь, что это так, милая.

— О’кей, тогда считай, что я пошутила. Нет проблем. — Кристи прошлась по участку, примериваясь к чему-то. — Переходим к плану Б. В случае дождя мы можем, конечно, натянуть тенты. А вот если поставить на этом месте арку, то всю церемонию можно будет совершить под ней, и это получится совсем недорого. Бен Вилсон вызвался сделать ее бесплатно.

«Бесплатно ничего не делается», — подумала Джулия, стиснув зубы.

— А еще Бен сказал, что надо сделать арку заблаговременно, — сказал Джереми. — Чтобы посадить несколько черенков лозы. Тогда она разрастется, обовьет арку и покроется к сентябрю цветами.

Кристи захлопала от восторга.

— Представь себе, что мы произнесем свои обеты под гирляндами вьющейся ипомеи! Или клематиса!

— А может, глицинии, — добавил Джереми. — Все так романтично.

— И так подходит чете цветоводов. — Джулия вздохнула. Дети пробыли дома всего лишь пару часов, а она уже устала от разговоров про черенки, мощеные дорожки, многолетние цветы, садовые урны и выдолбленные бревна, в которые можно сажать растения. Господи! Она готова закричать: «Делайте все, что вам угодно; мне наплевать». Но будучи матерью невесты, она обязана вникать во все.

«Что делает тут благовоспитанная девушка из Бронкса? — мелькнула у нее мысль. — Я ненавижу садовые работы».

Она выросла в северной части Бронкса и согласилась переехать сюда, в провинцию, только после яростных споров. Для детей будет лучше в Коннектикуте, убеждал ее тогда Джей, и, конечно же, был прав. Однако такая закоренелая городская жительница, как Джулия, до сих пор скучала без подземки, картинных галерей, шумной спешащей толпы на тротуарах и огромных вокзалов. Тоска по большому городу никогда не оставляла ее.

— Бен предлагает, чтобы мы обвенчались вот на этом месте, — продолжала щебетать Кристи, показывая еще на одну ровную площадку, что находилась прямо в центре прямоугольного двора. — Он говорит, что к тому времени, когда мы справимся с этой частью работ, будет уже самый разгар лета, и цветы начнут осыпаться.

Бен говорит, Бен сказал, Бен считает. Почувствовав раздражение, Джулия переменила тему разговора.

— Кристи, мы не успели обсудить еще много важных вещей, например, сколько гостей вы намерены пригласить. — Джулия была уверена, что ей удалось отвлечь ребят от садовой темы. — Собираешься ли ты пригласить сестер? — Во всяком случае, в этой части подготовки к свадьбе она чувствовала себя более уверенно.

— Сестер?.. Разумеется. Они старомодные курицы, ну да черт с ними! — На лице Кристи появилась озорная улыбка. — К тому же двух маленьких букашек, моих племянниц, можно нарядить цветочницами.

Джулия ответила на это широкой ухмылкой.

— Чудесно, милая! Я уже вижу, как наши крошки пойдут в длинных платьях, украшенных цветами, прямо как настоящие ангелы. Эмили и Даниэла будут в восторге!

— Да, да, — пробормотала Кристи. Дети пока что ее совершенно не интересовали, и порой она ворчала, что не может терпеть племянниц. — Они будут выглядеть что надо. Мы дадим им нести корзинки с лепестками роз или какую-нибудь подобную чепуху.

— Еще нам надо обсудить… — начала Джулия, но не договорила. В деревянную калитку сада входил он — этот вечный нарушитель спокойствия, Бенджамен Т. Вилсон.

— Тук-тук, — крикнул он. — Можно мне войти, не рискуя оказаться в наручниках?

Джулия повернулась и увидела, что могучая фигура соседа, позолоченная утренними лучами солнца, внушительно вырисовывается на фоне темной зелени. На долю секунды у нее перехватило дыхание.

«Это неслыханно, — взбунтовался ее здравый рассудок, когда она пришла в себя. — Ты не должна терять голову каждый раз, когда видишь самца. Он садовник, ты не забыла? И ты его не можешь терпеть».

— Привет, Бен! — Кристи и Джереми радостно окружили его. — Спасибо, что пришел!

Ладно, хоть дали мне понять, что пригласили его, подумала Джулия, сжимая кулаки. Впрочем, она была вынуждена признать, что он выглядит симпатичным и не таким уж диким.

Вместо просторной меховой парки он надел легкую куртку болотного цвета, преобразившую его, и выглядел аккуратно и щеголевато, словно сошел с глянцевых страниц журнала. Свежая стрижка и чисто выбритая шея делали его моложе, борода на крепком лице отливала шелком и рыжиной.

«Какие у него зеленые глаза, — с неодобрением подумала Джулия, — и мне никогда не нравились мужчины с зелеными глазами. У Джея глаза были карими, чудесными и выразительными, полными любви».

Она ухитрилась мысленно сосредоточиться на Джее, и это ей помогло, правда, в какой-то отчаянный момент слезы все-таки обожгли ей веки.

— Доброе утро, миссис Максвелл, — сказал Бен, проходя через лужайку. Проклятые зеленые глаза сверкали в весеннем солнце, придавая ему ангельский вид, и это было смешно, если принять во внимание его огромный рост.

— И вы с мамой до сих пор так официально обращаетесь друг к другу? — воскликнула Кристи с притворным ужасом. — Эй, друзья, проснитесь, ведь уже девяностые годы двадцатого века!

Бен медленно растянул губы в улыбке.

— Знаете, пожалуй, она права. — Он не сводил с нее глаз. — Можно мне называть вас Джулия?

— Что ж… — Разве могла она ответить как-то иначе? — Да.

Веселое выражение его лица не изменилось.

— А вы будете называть меня Беном?

На этот раз она просто кивнула. Ей хотелось сказать: — Убирайся! Не хочу, чтобы здесь расхаживали чужие мужчины, ведь здесь все хранит память о Джее.

— Мамулик, Бен говорил тебе о дорожке для невесты? — спросила Кристи.

— Дорожке для невесты… ты имеешь в виду мощеную дорожку? — Ей с трудом удавалось сосредоточиться.

— Точно. Мы собираемся разметить ее сегодня, если вы не возражаете, — сказал Джереми.

— Я согласна на все, — заверила их Джулия, — если это не выйдет за пределы нашего бюджета. — Она уже сообщила, сколько сможет выделить денег на свадьбу без ущерба для хозяйства. Сумма оказалась немалой, но все-таки недостаточной для сооружения павильона из красного дерева или на филармонический оркестр из десяти музыкантов.

Она отошла от них подальше и стала разглядывать дальний угол участка, как будто увидела там что-то необычайно интересное. Вообще-то ей вспомнилось, что Джей посадил на том самом месте, где она стояла, маленькую дикую яблоню, которая красиво цвела. Через три года яблоня засохла, и они так ничем ее и не заменили.

«Я согласилась на всю эту чушь со свадьбой в саду ради тебя, Джей, — подумала она, и ее сердце сжалось от горьких воспоминаний. — Только потому, что ты обещал дочерям, что у каждой из них будет такая свадьба, какую они себе выберут… Когда наступит сентябрь, все кончится, и этот тип исчезнет из моей жизни. Тогда все снова войдет в норму».

— Ма, ты не хочешь поехать с нами, чтобы выбрать плитку для дорожки? — спросила Кристи.

— Нет, — отказалась Джулия. — У меня масса работы по дому. И в конце концов это ваша свадебная дорожка, а не моя, так что…

— Джулия. — Мягкий голос Бена перебил ее. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Для Кристи это так важно.

Она рассердилась. Неужели теперь у нее не осталось никакого права на собственную жизнь? Никакого выбора? И даже ее душа должна подчиниться экстравагантным планам создания этого пресловутого райского сада?

— Ну, пожалуйста, ма! Мне так нужно, чтобы ты помогла принять решение. Как ты считаешь, наш папа сделал бы дорожку белой или разноцветной?

Вот Кристи вся в этом, она использует любые уловки, чтобы заставить мать помочь ей.

— Бен только что пригласил всех нас на ленч, — добавила Кристи, — и мне кажется, будет весело.

Вот, теперь еще и ленч. Не свидание, а «простой ленч», и в качестве наперсников влюбленная парочка.

Вероятно, сама того не сознавая, она кивнула, потому что Кристи звонко чмокнула ее в щеку.

— Спасибо, мамулечка. Я знаю, ты терпеть не можешь такие распродажи. Мы обрекаем тебя на мученичество, словно святую.

«Святая Юлия, — подумала она, отвернувшись в сторону, а остальные снова принялись что-то измерять и копать. — Может, стоит купить статую и поставить ее в саду: Святая Юлия с розами. Только вид у нее должен быть таким же раздраженным, как и у меня».

Почти целый час был потрачен на эту самую распродажу. Трое садоводов ахали и охали над каждым цветочным горшком, кирпичом или плиткой.

«Мне не стоит расхаживать с таким кислым видом, — решила в конце концов Джулия, хотя ей в тягость была каждая минута, проведенная там. — Надо попытаться принять любезный вид, хотя бы ради Кристи. Все можно пережить, даже эту суету с райским садом».

Поглядев на деревянную ветряную мельницу гигантских размеров, она насмешливо подумала, как это они еще не решили приобрести ее. Ведь можно сделать такие потрясающие свадебные снимки, сидя на ее лопастях… Довольно, надо остановиться! Она поняла, что зашла слишком далеко. Скоро начнет думать так же, как Эйприл и Бетани.

Кристи набрала кучу разных предметов и с искренней улыбкой ждала, что мать оплатит их, как и подобает матери невесты. Ирония состояла в том, что вместо роскошных туфель на высоком каблуке, тончайшей фаты и диадемы, украшенной жемчугом, платила она за мешки с органическими удобрениями. Такая вот разница.

Джулия передала Кристи чековую книжку и на миг застыла, глядя, как младшая дочь отправилась оплачивать отобранный товар.

— Вероятно, вы очень гордитесь такой дочерью, — произнес рядом с ней спокойный голос.

— Да, — отозвалась Джулия. — Правда, только что я думала, как Кристи не походит на своих сестер.

— Может, и хорошо, что не походит. — Бен Вилсон стоял очень близко. Она даже ощущала его запах: чуточку дымка, словно он недавно жег костер, и чуточку хорошего мыла, совсем чуточку, но в целом запах получился приятный и очень мужской.

Внутри нее что-то съежилось. Не стоит находиться настолько близко. Ни к чему хорошему это не приведет. Она потянулась, словно ей потребовалось переменить позу, и облокотилась на прилавок, заполненный мелким садовым инвентарем.

— Из них получится хорошая семья, — уверенно и спокойно заметил Бен. — Они не боятся тяжелой работы и в то же время полны разных смелых планов. Комбинация просто великолепная.

— Да, — произнесла Джулия, снова повернувшись в сторону дочери. — Кристи была любимицей Джея, он научил ее умению постоять за себя, не попадать в зависимость от старших сестер. — Джулия улыбнулась. — Она представляет собой уникальный сплав живости маленькой девочки и… женской мудрости.

— Великолепный анализ, — одобрительно отозвался Бен. Она поежилась, снова почувствовав, что он незаметно подобрался к ней ближе. — Не удивительно, что из нее вышла такая яркая индивидуальность.

— Да, — согласилась Джулия, потихоньку отодвигаясь.

— Ну, куда же нам отправиться на ленч? — спросил Бен.

— Мне все равно. Я подчинюсь общему решению.

— А у вас самой есть какие-либо пожелания?

— Нет, хотя обычно я предпочитаю салатный бар.

Он торжествующе усмехнулся.

— Что ж, пусть будет салатный бар. Мне знакомо это место.

Прекрасно, думала Джулия, выходя вслед за ним из магазина. Если так пойдет и дальше, то вскоре, пожалуй, они станут растить свой собственный салат-латук.

7

Бен был рад, что вовремя вспомнил про ресторан «Стик-Хаус». В прохладном, полутемном зале, своеобразие которому придавали дубовые балки, стояли круглые столы и приземистые, массивные стулья. Хлеб домашней выпечки тут всегда бывал выше всяческих похвал. А еще Бен не сомневался, что Джулии понравится выбор здешних салатов.

Так почему же она выглядит такой невеселой, удивился он, когда они уселись за столик и собирались сделать заказ.

— Ты плохо себя чувствуешь, ма? У тебя болит голова? — справилась Кристи, тоже заметив это.

— Нет, — ответила Джулия. — Ничего особенного. Просто я… — Ее лицо залила нежно-розовая краска. — Я не готова к появлению на публике в обществе мужчины. Несмотря на то, что при этом присутствуете вы. Понимаю, это нелепо, но…

Кристи сочувственно положила руку на плечо матери.

— Мы понимаем твое состояние… Бен тоже потерял жену пять или шесть лет назад.

— Я не знала этого. — Синие глаза Джулии с удивлением обратились на бородача. — Мне казалось…

— Что я разведен?

— Да, или просто холостяк. — Джулия смущенно опустила взгляд на стоявший перед ней столовый прибор. — А у вас… есть дети?

— Нет, — кратко ответил он.

— Какой чудный ресторан, Бен, — вмешалась Кристи. — Я страшно голодна, а блюда тут выглядят намного аппетитнее, чем в столовой нашего колледжа.

— Да по сравнению со столовой любая еда покажется вкусной, — заявил Джереми.

— Вот подожди, поженимся, — засмеялась Кристи, — ты еще с тоской вспомнишь столовую в колледже, когда отведаешь моей стряпни!

— О Господи! — Джереми изобразил испуг.

— Твоя жизнь находится под угрозой, Джереми, — с иронией заметила Джулия. — Подожди, вот она приготовит как-нибудь вечером одно из своих любимых блюд — запеченного тунца.

Бен заметил, как улыбнулась Джулия, и порадовался, что она немного расслабилась. Быть может, этот поход в ресторан сначала показался ей чем-то вроде «свидания», и она явно не была к этому готова. А когда ребята начали свою болтовню о разных пустяках, ее лицо сделалось менее напряженным. И вот она уже улыбается их шуткам.

«Как приятно сидеть здесь в их обществе, — подумал Бен. — Я веду слишком уединенную жизнь и у меня не так много друзей». И раз уж представился случай побыть в хорошей компании, он с радостью им воспользовался.

Они заказали напитки, отбивные, а потом отправились к стойке выбирать салаты.

— Не рекомендую вам брать картофельный салат, — заявила она ему бесстрастным голосом. — В нем много майонеза — холестерин, сами понимаете.

— Благодарю за совет. — Он шел вслед за ней, удивленный и тронутый ее заботой.

— А это обезжиренный соус, им можно полить салат.

— Еще раз благодарю, — усмехнулся Бен.

Она густо покраснела.

— Ох, простите, я… я так давно никуда не ходила вместе с мужчиной, что просто забыла, как надо себя вести.

— Вы держали себя, как заботливая супруга, — сказал он. — По-моему, это приятно.

— Как супруга? О Боже! — По ее голосу можно было понять, что она страшно расстроилась. — Мне не следовало ехать сюда. Лучше бы я осталась дома…

— Джулия, прошу вас, не беспокойтесь. — Он решился и положил ей на плечо свою большую ладонь, но сразу же убрал, ибо она тут же окаменела. — Уверяю вас, что это не свидание. Мы пришли сюда обсудить свадьбу ребят. Вот и все.

— Конечно. — Она тяжело вздохнула и провела указательным пальцем под глазом. — Простите. Иногда я теряю самообладание.

— Я помню, как сам проходил через все это. — Бен предупредительно подал ей белый носовой платок. — Пережить потерю своего спутника жизни нелегко.

Вместо утешения эти слова вызвали у Джулии обратную реакцию. Слезы тихо заструились по ее щекам, хотя она и делала вид, что возится с нарезанными грибами и ломтиками моркови.

— Простите меня, — пробормотал он, ругая себя последними словами.

— Нет, нет. — Она протянула руку за цветной капустой. — Я уже пришла в себя. Просто вы… хорошо понимаете мои переживания, и я вам очень признательна за это.

Бен вздохнул. Что ж, вроде ничего и не испортил. Потом положил себе на тарелку брокколи, прихватил обезжиренный соус, который она рекомендовала, и направился к их столику; на душе у него стало немного легче.

Он взглянул на Джулию, на ее бледное лицо, оттененное копной черных кудрей. Красивая женщина. Умная, верная, тонко чувствующая. Ей присуще и чувство юмора, стоит ей забыть на время о своей потере.

«Спокойно, старина, — предостерег он себя. — После смерти Лили ни одна женщина не вызывала у тебя интереса. Зачем же ты позволяешь себе так много думать о Джулии Максвелл, явно не испытывающей склонности ни к каким романам?»

Он полил салат обезжиренным соусом и усмехнулся через стол Кристи.

Ответа на только что заданные вопросы у него не было.

Когда салаты были съедены, Джулия решила взять дело в свои руки.

— Полагаю, что настало время поговорить о чем-нибудь еще, кроме цветов и дорожек, — заявила она, отодвигая от себя пустую тарелку. — Я звонила в компанию, где можно взять напрокат столы, тенты, скатерти и прочее.

Кристи просияла.

— Какая ты умница, мамуля!

— Все это заказывается заранее, задолго до свадьбы, но прежде всего нужно решить, что именно нам понадобится и сколько.

— Платформа для танцев! — воскликнула Кристи. — Мы можем взять ее напрокат?

— Да, можем. Но прежде всего нам нужно определить предполагаемое число гостей — соответственно и число столов, — а затем сделать детальный чертеж нашего двора. Мы должны вычислить площадь, необходимую для приема гостей в саду, как можно точней.

— Я понимаю, это нужно для соблюдения сценария праздника, — подхватил Джереми. — Где разместятся музыканты, где столы с закусками…

— А я-то думала, что мне нужно лишь красиво пройти по мощеной дорожке! — протянула Кристи.

— А скрипки в это время будут играть мелодию «Идет невеста», — с улыбкой продолжила Джулия. — Но сделать придется еще очень много. Когда мы вернемся домой, то распишем подробно все детали…

Пришел официант с четырьмя отбивными на шипящих сковородках, и все разговоры умолкли. Джулия, которая всегда обожала мясо с кровью, поймала себя на том, что по-настоящему наслаждается ароматом жареного мяса. Может, так было из-за того, что она на этот раз ела в приятной компании, в ресторане? Почему же она тогда так упорствовала и отказывалась?

Она бросила быстрый взгляд на Бена. У того был вид человека, уверенного в себе и, похоже, довольного жизнью. Поистине, он приятный, добродушный… Она постаралась отогнать от себя мысли о Бене и сосредоточиться на свадебной церемонии.

После возвращения домой они уселись за обеденным столом и набросали приблизительный список гостей. Короткий телефонный разговор с матерью Джереми, Мичел Креншоу, увеличил их число.

Затем они со скрупулезной точностью разметили задний двор. Нарисовали танцевальную площадку и два длинных буфетных стола, а после чего использовали всю свою фантазию, планируя, где расставить круглые столики для гостей.

— Надо натянуть тент прямо здесь, — указала Кристи на площадку для танцев. — А другой, пожалуй, над закусками. Тогда нам не будут страшны ни жара, ни дождь.

— Боже упаси, — торопливо проговорила Джулия. Только не дождь. Немыслимо, чтобы их праздник состоялся под мокрыми небесами и чтобы разряженные гости шлепали по лужам. Она подумала, что стоит повесить четки на ветку тсуги. Старый европейский обычай, чтобы прогнать дождь и не дать ему омрачить радость невесты. Хоть Джулия и не считала себя суеверной, она знала, что на всякий случай это надо сделать.

Бен немало помог при составлении сценария своими обширными познаниями в ландшафтном дизайне и внес в получившуюся картину математическую точность.

Наконец, несколькими часами позже, Кристи заявила, что план готов.

— Теперь мы учли все, — с гордостью заявила она. — Кто хочет сандвич либо чего-то в этом роде?

— Нет, — покачала головой Джулия. — По-моему, я никогда не проголодаюсь после такого прекрасного обеда.

— Я тоже, — подхватил Бен, встал во весь свой огромный рост и потянулся. — Пойду домой, чтобы не мешать вам обсуждать разные семейные детали.

Что ж, весьма тактично с его стороны. Джулия присудила ему десять дополнительных очков.

Но только не Кристи.

— Что за выдумки? У нас нет секретов, Бен. Почему бы тебе не провести и вечер с нами?

— Звучит заманчиво, — ответил Бен, — вот только у меня в понедельник занятия; и я должен к ним подготовиться.

— Если бы мы учились в том колледже, то обязательно ходили бы на твои занятия, — заверил его Джереми. — Да и вообще, в Сторрсе мы не пропускаем занятия по цветоводству.

— Когда-нибудь у нас будет свой питомник, — с гордостью заявила Кристи.

«Мечтатели», — с нежностью подумала Джулия. Ей вспомнились все те мечты, что были у них с Джеем после свадьбы. Им обоим хотелось сочинять в свободное время романы.

Мечты остались мечтами под напором повседневной жизни. Они были рады уже тому, что владеют домом в этом безумном мире, а также имеют возможность оказывать поддержку трем дочерям. Им так и не довелось выбрать время и что-то написать, но все равно прожить жизнь по-другому они бы не хотели.

— Эй, ма! — вывела ее из задумчивости Кристи. — Бен спрашивает, можно ли ему начать работу на этой неделе в дневное время.

— Конечно… Впрочем, Бен, днем я буду на работе.

— Я знаю. Инструменты я буду приносить с собой, но вы позволите мне воспользоваться в случае необходимости вашим сараем?

— Разумеется. Я дам вам ключ.

Она торопливо прошла на кухню, открыла дверь подвала и сняла с пластикового крючка маленький ключ с кольцом. Джей прибил там этот крючок, чтобы у них никогда не терялись важные ключи.

Джулия задумчиво погладила его, и на нее нахлынула волна воспоминаний. Ей не хотелось никому отдавать ключи Джея. Тем более Бену. И от этих мыслей она нахмурилась. Почему же — «тем более Бену»?

Она покачала головой и захлопнула дверь подвала. Как нелегко быть вдовой. Только тебе начнет казаться, что ты делаешь все хорошо, как вдруг возникает какая-нибудь неординарная ситуация и опрокидывает тебя.

В данном случае это мужчина, огромный и сильный, словно медведь. Кому он нужен?

«Только не мне», — яростно подумала она.

Направляясь к себе, Бен заметил маленький коричневый «форд», стоявший чуть дальше по улице, в нескольких домах от участка Джулии. В другое время он спокойно прошел бы мимо, но тут что-то обратило на себя его внимание. Сидевший в автомобиле человек целиком загородился газетой. Даже когда Бен шел мимо машины, газета каким-то образом развернулась так, что скрыла водителя от его глаз.

«Странно, — подумал Бен. — Зачем кому-то понадобилось парковаться именно здесь и читать газету — если ее действительно читали, — не упуская из виду дом Джулии?»

Он остановился, пораженный этой мыслью, но в ту же минуту взревел мотор. Коричневый автомобиль промчался по улице и исчез.

Бену так и не удалось разглядеть водителя.

8

— Я люблю приезжать к бабушке.

— Я тоже. У нее столько красивых игрушек и книжек!

— Пирожки из овсяной муки. Вку-у-сные.

Трехлетние Даниэла и Эмили болтали, сидя на ковре в гостиной Джулии. В соседней комнате их мамы пытались убедить Кристи, чтобы она венчалась в церкви. Джулия улыбалась, понимая, что все их попытки не принесут успеха.

— Церковь Святого Антония больше всего подходит для тебя, — заявила Бетани спокойным и рассудительным тоном. — Отец Хайес просто чудо. И если не хочешь, то вовсе не нужно заказывать полное богослужение.

— Вы оставите меня когда-нибудь в покое? — огрызнулась Кристи. — Я уже все решила. Господи, когда вы готовились к своим свадьбам, к вам же никто не лез с поучениями!

— Нам хочется только одного — чтобы твоя свадьба была устроена со вкусом, — заявила Эйприл. У груди она держала крошечного сына — Томми-младшего, а иначе маленького Фидо.

Дочери продолжали традицию Джея — давать имена по алфавиту, поэтому дочка Бетани стала Даниэлой, дочка Эйприл — Эмили, и, к ужасу Джулии, мальчику дали имя Фидо. Джулия заявила, что это позор, но дочери сочли ее бурные протесты за каприз.

— Как ужасно иметь старших сестер! Вам просто хочется растоптать все мои планы, — проворчала Кристи. — Вы всю жизнь так делаете.

— Какой священник согласится обвенчать вас под кленами? — вздернула брови Эйприл. — Смотри на вещи трезво!

— Отец Хайес уже сказал, что будет рад совершить церемониал.

— Ах, ну конечно. А какими блюдами ты собираешься угощать всех — хот-догами и квашеной капустой? Опомнись, детка. Ведь это же не пикник, а свадьба.

— Ма! — Неожиданно Кристи обратилась к Джулии за поддержкой, что обычно делала крайне редко.

— Ладно вам обеим, перестаньте, — заявила Джулия твердым тоном. — Решение насчет свадьбы в саду уже принято, поэтому ваши возражения запоздали.

— А если вы не отстанете, — насмешливо заявила Кристи, — то я не приглашу ваших маленьких каракатиц быть цветочницами.

Замечание попало в цель. Эйприл и Бетани тут же загорелись этой идеей.

— Ты хочешь сделать их цветочницами? — переспросила Бет. — Почему ты нам сразу не сказала? Это просто божественно!

— Нам нужно подумать о платьях, — вмешалась Эйприл. — Давайте набросаем эскизы костюмов и посмотрим, что ты придумала, Кристи…

Джулия направилась в гостиную. Ветер переменился в пользу Кристи, так что матери можно больше не беспокоиться. Любимица Джея все-таки умела дать бой и выйти из него с триумфом.

— Вы слышали новость, девочки? — спросила она, усаживаясь рядом с Эмили и Даниэлой. Те в это время усердно складывали из картонной мозаики картинку — большую птицу.

— Какую новость, бабушка?

— А вы ступайте и спросите сами у тети Кристи. И она сообщит вам замечательное известие.

Девочки оторвались от своего занятия и бросились в столовую.

Как все-таки замечательно иметь семью, думала Джулия, глядя сквозь застекленную дверь на дочерей и внуков. Она смотрела на них, прогоняя с глаз сентиментальные слезинки. Как замечательно, когда они все здесь! Одной так грустно в опустевшем гнезде. Ей не хватало их, она тосковала по тем временам, когда все жили под одной крышей. А ведь это было совсем недавно.

Она машинально собирала мозаику, оставленную внучками, и слушала, как Эмили и Даниэла завизжали от восторга, услышав, что в сентябре они станут цветочницами на свадьбе Кристи.

— Я хочу желтое платье! И красные цветочки!

— Нет, у меня будет желтое платье, правда, тетя Кристи?

Джулия закрыла глаза и блаженно расслабилась.

— Бабушка, бабушка! — Эмили примчалась назад и обняла Джулию ручонками за шею. — Ты ведь рада, что мы будем настоящими девочками-цветочницами?

— Конечно, рада, моя сладкая. — Джулия поцеловала нежную щечку. — По-моему, свадьба получится необыкновенно красивой.

— «Когда Джейн идет гулять в желтом плаще, — читала вслух Ирмгард Кролер, — то надевает к нему черные туфли и берет с собой большой оранжевый зонтик».

— Вы делаете большие успехи, Ирмгард, — тепло похвалила ее Джулия. Во вторник вечером они сидели в уютной, безупречно чистой кухне Ирмгард. Их занятия продолжались уже больше года. Ирмгард Кролер была первой ученицей Джулии по программе грамотности.

— Только потому, что вы такая хорошая учительница, миссис Джулия. — Ирмгард робко улыбнулась; она нечасто говорила подобные слова, и Джулия увидела, что ее круглое, грубоватое лицо внезапно сделалось еще более красным, чем всегда.

Иммигрантка из послевоенной Германии, Ирмгард была старше Джулии, но не умела читать. И теперь, будучи уже бабушкой, она все же захотела стать грамотной, чтобы внуки могли гордиться ею.

— Вы вправду делаете большие успехи, — заверила ее Джулия совершенно искренне.

— Правда? И я скоро смогу читать более сложные книги?

— Если захотите. Мы можем пойти вместе в библиотеку и выбрать что-нибудь подходящее.

Ирмгард подошла к духовке и осторожно достала оттуда горячий пирог.

— Апфелькухен, — сообщила она Джулии. — Яблочный пирог с изюмом. Не желаете попробовать?

— Благодарю, не могу отказаться. Я часто удивляюсь, как вы сумели стать такой потрясающей поварихой, раз не умеете читать рецепты.

Тут Ирмгард буквально зарделась от удовольствия.

— Я научилась этому у своей матери и бабушки. У них был биргартен — пивная. А я тоже готовила еду всю свою жизнь, здесь в Штатах, разным хозяевам.

Джулию внезапно осенило.

— А вы когда-нибудь обслуживали свадьбы?

— Очень много раз. — Ирмгард вдруг почувствовала, что Джулия интересуется этим не случайно. — А что, у вас намечается свадьба?

— Да, у моей дочки в сентябре. Мы как раз ищем женщин, которые помогли бы нам обслуживать буфет. И я даже не знала, где мне искать…

Ирмгард ударила по деревянному столу широкой ладонью.

— Больше не ищите, миссис Джулия. Я с радостью все сделаю для вас. И найду себе в помощь пару подруг или кузин.

Джулия замялась.

— Это точно? Мне не хотелось бы причинять вам хлопоты, Ирмгард…

Ирмгард замахала на нее руками.

— Это будет честь для меня. Я так вам признательна, что просто не могла придумать, как бы вас отблагодарить! Я сделаю свадьбу вашей дочери такой, каких еще не бывало.

Джулия кивнула и испытала странное удовлетворение, понимая, что Ирмгард на свадьбе у Кристи проявит все свое умение. Потом она рассказала про их планы устроить свадьбу в саду, и Ирмгард нашла эту затею неплохой.

Все порой улаживается очень странным образом. Пожалуй, так она и в самом деле переживет эту свадьбу на свежем воздухе и не сойдет с ума.

Приехав в тот вечер домой, Джулия заметила тот же самый коричневый автомобиль, на который обращала внимание и прежде. Он стоял на другой стороне улицы напротив ее дома — просто стоял — и тут же, как это бывало и раньше, сразу после ее приезда тронулся с места.

Джулии никогда не удавалось разглядеть человека за рулем, поскольку машина стояла в Густой тени под большой старой ивой, росшей у соседа перед домом.

Как-то все это странно. Однако на фоне всех дел, ожидавших Джулию этим летом, коричневый автомобиль-призрак беспокоил ее меньше всего.

9

Среда выдалась сумрачной и дождливой, но такие мелочи, как дождь, явно не могли испугать Бена Вилсона. Он упорно выполнял намеченные им самим садовые работы.

Джулия вернулась с работы в четыре часа, раздраженная и усталая, и, обнаружив бородатого соседа на своем участке, с трудом подавила в себе желание прогнать его. Сейчас ей хотелось лишь одного: принять удобную позу, задрав повыше ноги, и ни о чем не думать. По пути домой она выбрала в публичной библиотеке две книги — Гришема и Келлермана. Ей ужасно хотелось погрузиться в них и провести спокойный вечер дома. И хоть ненадолго расслабиться и отвлечься от мыслей о свадьбе.

— Привет, Джулия! — крикнул Бен, когда она, сделав над собой усилие, вышла, чтобы посмотреть, чем он занимается.

— Здравствуйте, Бен. — Она изобразила на лице улыбку. — Вы не заметили, что идет дождь?

— Меня это никогда не останавливает. — Он возился с громоздким, некрашеным деревянным сооружением. — Я соорудил эту арку для Кристи…

— Может, вам помочь? — Ему явно не хватало пары рук.

— Конечно. Вы не могли бы… подержать тот край… — Вдвоем они приподнимали, ворочали неповоротливое и тяжелое сооружение, пока не удалось поставить его вертикально.

— Ах, теперь я поняла, что вы задумали, — заявила Джулия с неожиданным воодушевлением. — Просто изумительно. Арка послужит не только на свадьбе; она останется здесь и потом, чтобы поддерживать любые вьющиеся растения.

— Спасибо. — Он все еще поправлял, укреплял опоры арки на лужайке, пока не установил все как надо. — Что ж, конечно, она нуждается в покраске, а после этого мы посадим возле нее вьющиеся цветы, и они немного ее украсят. — После восторженных слов Джулии вид у него был очень довольный.

Изящная арка, состоявшая из ажурной решетки и гнутого дерева, была высотой по меньшей мере футов двенадцать. Джулия поняла, что Бен вложил в эту конструкцию немало сил и мыслей.

— Трудно даже придумать более замечательное место, где будет произнесен брачный обет. — Джулия с благоговением подняла глаза. — Хоть сестры и считают, что Кристи поступает как сумасшедшая, раз не хочет венчаться в церкви Святого Антония.

— Неужели правда? — Он казался искренне удивленным. — А я не могу себе представить более естественного места для свадьбы, чем сад, тем более для таких людей, как наша парочка.

— Да. — Джулия задумчиво кивнула. — Согласна с вами. Джереми и Кристи какие-то особенные, почти как «дети цветов» из шестидесятых. Будем рады, если они еще не явятся на свадьбу босиком!

Он засмеялся и стряхнул с густых бровей дождевые капли.

— Мне просто хотелось поскорей ее установить, — признался он. — Наверно, я выгляжу странно, копаясь в земле под дождем. Но за мной водится такое: я впадаю в восторг от вещи, которую только что сделал.

— Понимаю вас. Если бы я могла сделать что-нибудь столь же прекрасное, то испытывала бы не меньшее нетерпение.

Он с любопытством взглянул на нее.

— А разве вы ничем не увлекаетесь, Джулия?

— Мне стыдно признаться, но я не увлекаюсь ничем.

— Но Кристи говорила, что вы много времени отдаете работе на благо общества.

Ох уж эта болтушка.

— Временами я помогаю в библиотеке, а кроме того, учу читать очень милую женщину из Германии.

— Джулия, это просто замечательно!

— Но все равно, разве можно сравнить это с творчеством? — Она дотронулась до изысканного деревянного орнамента. — Если делаешь какую-нибудь вещь вроде этой, которая будет жить долго-долго, — вот это настоящая радость.

— Джулия, — твердо заявил он. — Когда ваша немка научится читать, то ее умение будет жить вместе с ней всю жизнь.

— Конечно. Но ведь хорошо делать то, что можно потрогать руками, — улыбнулась она. — Ах, это глупо, но мне всегда хотелось сделать одну вещь.

Казалось, он ждал продолжения ее слов. Но она молчала.

— Чего все-таки хотелось, Джулия?

Она издала короткий смешок.

— Написать книгу. Разве это не безумие? Джей часто уговаривал меня попробовать, и когда он говорил об этом, я даже, по-моему, представляла себе, что в итоге получится.

Бен кивнул.

— Всегда полезно думать о конечном результате, мысленно увидеть книгу на полке, книгу, на которой стоит ваше имя. Только так мы можем считать, что какая-нибудь из наших жизненных целей достигнута.

Она снова улыбнулась.

— Даже в садоводстве?

— Тем более в садоводстве. Неужели вы всерьез верите, что садовники с удовольствием копаются в земле просто ради этой трудной и грязной работы? Нет, нам необходимо представлять тот сад, искрящийся под солнечными лучами цветами, полный их ароматами и многоцветьем, который будет когда-то на этом месте.

— Как поэтично, — отозвалась она бодрым голосом. — Что ж, вам не откажешь в богатом воображении, если вы способны в такой сырой и сумрачный день вспомнить про солнечные лучи!

Он усмехнулся.

— В колледже меня прозвали мистер Фантазер.

Джулия засмеялась и поняла, что готова совершить страшную глупость. Но не могла остановить себя. И заговорила еще до того, как обдумала свои слова.

— Может, укроемся в доме от дождя, Бен? Во всяком случае, могу предложить вам чашку горячего кофе.

Он с минуту молча смотрел ей в лицо.

— С удовольствием, — произнес он наконец.

Глупо? Да она ведет себя просто как идиотка. Но теперь слово сказано, деваться некуда. Она повела его в дом.

— Этот «апфелькухен» испекла моя ученица. — Джулия принялась резать пирог, который Ирмгард насильно заставила ее взять домой.

— Выглядит просто потрясающе. Ну, так… расскажите мне побольше о книге, которую вы намерены написать.

У нее запылали щеки.

— Я начинала ее раз десять, но каждый раз бросала… Видимо, это все-таки не мое дело.

— Может быть, и нет. Некоторые люди расцветают поздно. — Он уселся за кухонный стол и подпер руками подбородок. — И не начинают писать до тех пор, пока не поймут, что пожили достаточно долго на свете и теперь им есть что сказать людям.

Джулия удивленно посмотрела на него.

— Вы говорите так уверенно. Вы знакомы с каким-нибудь писателем?

— Знаком. — Он по-мальчишески озорно усмехнулся. — Сейчас вы глядите на одного из них.

Джулия от удивления даже присела на табурет.

— Вы… вы писатель?

Он замахал руками, словно протестуя.

— Писатель — громко сказано, но у меня есть несколько книг по садоводству.

— Что вы имеете в виду под словом «есть»? Они опубликованы?

Он кивнул. «Скромен, — подумала она, — и это очень идет такому великану, явно сделавшему за свою жизнь немало замечательного».

— Я бы с удовольствием посмотрела на ваши книги. А они сейчас есть в продаже?

— Конечно, а также в библиотеках. Но я могу дать вам несколько книг, если желаете.

Она была искренне поражена.

— Сколько же их у вас?

— Восемь, — просто сказал он.

Восемь опубликованных книг! И это у человека, которого Бетани обозвала «странным типом, ковыряющимся в земле». Кристи, вероятно, знала об этом, ведь она частенько бывала дома у Бена. Видно, ей было известно многое про этого человека, вот только она никогда не делилась с ними своим знанием.

А почему она должна была сообщать им об этом? Джулия вспомнила, как ворчала, особенно в первый год после смерти Джея:

— Неужели ты не можешь побыть дома хоть немного, Кристи? Все время бегаешь к этому садовнику…

— Он мой друг и помогает мне пережить это дрянное время, — отвечала Кристи. — Ты, Эйприл и Бет держитесь вместе. А ведь он был и моим папой, и мне тоже жутко его не хватает. И уж если я могу урвать себе несколько минут покоя, копаясь в саду у Бена, то не собираюсь от этого отказываться…

Вспомнив об этом теперь, нарезая для Бена Вилсона яблочный пирог, Джулия испытала приступ раскаяния. Но ведь тогда бы она просто ничего не поняла. Теперь-то она видит, что это хороший человек, добрый и внимательный.

— Я должна извиниться перед вами, — неожиданно для себя выпалила она.

— За что? — Он был искренне поражен, — За то, что напустили на меня полицию? Если хотите знать, это было забавно.

— Нет, не за это. — Она положила кусок пирога ему на тарелку. — Долгое время я с неприязнью относилась к вам, и сейчас мне просто стыдно за это.

Он добродушно рассмеялся.

— Никаких извинений! Отлично знаю, что не слишком нравлюсь всем с первого взгляда. Я похож на неряшливого неуклюжего великана. Тем более что никогда не вылезаю из рабочей одежды. — От усмешки его лицо сделалось еще шире. — Мне лень гладить рубашки.

— Нет, дело не в одежде и не во внешности. Меня раздражало, что Кристи постоянно торчит у вас дома.

— А-а, — мягко сказал он. — Что ж, это естественно.

— Кристи постоянно твердила мне, что вы очень помогли ей, когда умер ее отец, — призналась Джулия. — И упрекала меня за то, что я не обращаю на нее внимания.

— Ее тогда просто переполняли ярость и боль. — Его глаза засветились сочувствием. — Вы оставались с ней, но ей… быть может, ей был нужен кто-то вроде меня, чтобы в каком-то смысле заменить отца.

— Я тоже так думаю. — Джулия понизила голос почти до шепота. — Вообще-то я обижалась на вас из-за того, что вы ей так нравились, а я была так одинока…

— Вам нет нужды объяснять мне это, Джулия. — От соседства с лампой от Тиффани в его зеленых глазах зажглись разноцветные огоньки. — Разве что вам хочется… если вам становится легче, когда вы говорите о тех днях.

Она задумалась.

— Нет, пока я оставлю это. В данный момент, когда приближается эта безумная свадьба, у нас найдется множество более важных тем.

— Да. — Он с наслаждением прихлебывал горячий кофе. — Надеюсь, вы понимаете, что я готов помогать вам во всем.

— Это очень любезно с вашей стороны. — Больше она не нашлась, что сказать. Ведь она просто предложила ему кофе и пирог, а теперь все оборачивалось невесть чем: признаниями, извинениями, даже исповедью о сокровенных мечтах. Джулия остро ощущала присутствие в кухне этого большого, доброго, сильного человека.

Она не хотела этого. Она даже и не думала о близости с каким бы то ни было мужчиной, по крайней мере в ближайшие годы. Верность Джею — она была в этом убеждена — означала строгость, когда нельзя и мечтать не только о любовных интрижках, но и вообще о мужчинах.

— Мне хотелось бы считать себя вашим другом. Не только другом Кристи, но и вашим, Джулия.

— Я понимаю. — Но все же она так и не могла понять, почему так остро отзывается на его присутствие. Ей с трудом удавалось оторвать от него взгляд. Хотелось смотреть в его глаза, такие добрые, с цветными пятнышками, ей нравилось, как его светлые волосы ореолом окружили лицо, когда он снял шляпу.

Боже, кажется, она потеряла всю свою твердость.

Потом она не могла сказать, как ей удалось от него отделаться. Она была «взволнована до глубины души», как любили выражаться в пятидесятые годы. Ей захотелось, чтобы этот человек ушел из ее дома, и каким-то образом ей удалось добиться этого.

Однако выдворить его с такой же легкостью из головы ей не удавалось.

После того как он ушел, поблагодарив за кофе и пирог, она с облегчением прислонилась к косяку входной двери, удивляясь, отчего так вся дрожит.

Несколько раз она посещала занятия у психолога, где ей объяснили, что большинство вдов тоскуют в основном без любви и интимной жизни, и предупредили, что в таком состоянии легко наделать немало ошибок, если позволить чувству одиночества возобладать над здравым смыслом. Тогда это утверждение вызывало в ней досаду, но немалая доля истины в нем все-таки была, и постепенно, долгими, темными и одинокими ночами она начала сознавать его справедливость.

Хотя, конечно же, оно вовсе не означало, что Джулия в ее возрасте станет плести фантазии вокруг первого же попавшегося ей мужчины! Немыслимо. Неприемлемо.

И тем не менее как раз это ее и подстерегало. В несколько последних ночей ей казалось, что она видит во сне Джея, но потом она внезапно догадалась, что приснившийся ей мужчина был более крупным, обветренным, с густой рыжеватой шевелюрой…

И сейчас, прислонившись к дверному косяку, она поняла, что надо срочно что-то предпринимать, чтобы не поддаться этим тревожным симптомам.

Тогда-то она и решила позвонить своей драгоценной подруге Лиз.

10

Ей потребовалось некоторое время, чтобы дозвониться до Афин; английский язык у заокеанского телефониста явно был не самым сильным местом.

— Да, Греция, — повторяла Джулия. — Афины, понимаете? А номер мне нужен такой…

Она ждала, притоптывая в нетерпении ногой, пока где-то за океаном ее вновь и вновь пытались правильно соединить с абонентом. Если она рассчитала верно, Лиз в это время окажется дома. Ее новый муж военный советник или что- то в этом роде, и Лиз — давняя, еще со времен колледжа, подруга Джулии — судя по ее письмам, просто наслаждалась солнечными лучами, пейзажами и красотами древней страны.

— Привет, Лиз! — Наконец-то на другом конце света ей ответил знакомый, хрипловатый голос. — Это ты?

— Джулия? У тебя ничего не случилось? Ведь обычно ты такая бережливая и так редко мне звонишь!

— Знаю, но сегодня мне так тебя не хватало.

— Ну, хочешь верь — хочешь нет, но как раз сегодня я вспоминала о тебе тоже. Когда ты приедешь ко мне, мы вдоволь наговоримся. Я жду не дождусь этого…

— Вот поэтому я и звоню, Лиз. — Джулия не могла скрыть грустные нотки. — Нам пришлось отменить поездку. Во всяком случае, отложить на неопределенное время.

— Что? Ты этим летом не приедешь ко мне?

— Нет. Но причина, изменившая мои планы, скорее счастливая. В сентябре Кристи выходит замуж…

Лиз явно была разочарована.

— Я так тебя жду, мне так хочется повидаться с тобой. Твои девчонки страшные эгоистки, Джулия, раз требуют, чтобы ты ради них забывала про все на свете.

На какой-то миг в Джулии взыграло уязвленное самолюбие, но потом она простила Лиз, вспомнив, что у той никогда не было детей и поэтому ей неведомо чувство материнского самопожертвования.

— Кристи вовсе ничего и не требует, — заявила она. — Таково мое решение. Я счастлива за Кристи и Джереми. Хочу устроить им славную свадьбу. Давай не будем тратить времени на охи и вздохи, — попросила Джулия. — Лучше расскажи, как там жизнь в любезной моему сердцу Греции.

— Ни черта тут нет хорошего. — Теперь уже голос Лиз приобрел мрачный оттенок. — Говоря по правде, мой брак разваливается на глазах.

— Ты шутишь? — поразилась Джулия.

— Если бы это было так. Но мне не до шуток, Джулия. Стив очень хороший парень, но я просто не знаю, сколько я еще смогу его выдержать. Пожалуй, я просто дожидалась лета, чтобы повидаться с тобой, а потом…

— Но ведь и года не прошло, как вы поженились!

— Видимо, год слишком большой срок. Слушай, мне не хочется обсуждать это сейчас, потому что это долгий разговор. — Джулия услышала тяжкий вздох подруги. — Я скоро приеду в Коннектикут. Постели для меня постель и поставь кофейник на огонь… а может, у тебя все еще цела та бутылочка шотландского?

— Ты приедешь сюда? — На миг Джулию охватила паника; у нее и без этого сейчас полно хлопот, но она не подала виду. — Я буду рада повидаться с тобой, Лиз. Когда же ты приедешь? И надолго?

— Я приеду к тебе навсегда, если тебя это не пугает.

— Почему это должно меня пугать? Я рада твоему обществу.

— Значит, договорились? Я скоро приеду и пробуду у тебя около недельки. Тебя это устраивает?

Эту недельку Лиз наверняка растянет на месяцы. Запросто.

— Да, замечательно. А пока что, как ты можешь догадываться, я ношусь повсюду как ненормальная и все время что-то готовлю к свадьбе Кристи.

— Никаких проблем. Я буду помогать, насколько смогу, и пробуду, сколько понадобится.

«Надо приготовить гостевую комнату, — подумала Джулия, — и постараться на несколько дней устроить себе каникулы…»

— Буду с нетерпением ждать тебя, Лиз. Жаль, что у тебя так получилось с семейной жизнью, но, может, мы все обсудим и найдем какой-нибудь выход.

— Тебе всегда удается это сделать, — признала Лиз.

— Я рада. Что ж, дай мне знать, когда прилетает твой самолет, и я тебя встречу. В каком аэропорту?

— Абсолютно нет нужды! Я возьму машину и нагряну к тебе без предупреждения.

Отговаривать Лиз было бессмысленно. Наконец, две давние подруги попрощались и положили трубки. Джулия чувствовала себя в еще большем смятении чувств, чем прежде.

В тот вечер пробило десять часов, уже стемнело, когда Бен и его пес Иван Грозный отравились на прогулку. Дождь сменился влажным туманом, который клубами восходил от земли и слоился в свете редких уличных фонарей.

Бен любил прогулки в такой поздний час. Улица, на которой стоял их дом, была спокойной, и Бену нравилась уединенность подобных прогулок.

— Что скажешь, Иван? Пройдем еще один квартал?

В ответ явственно послышалось фырканье, которое, должно быть, означало согласие. Бен продолжал путь, сознавая, что ему хочется непременно пройти мимо дома Джулии. Тот был погружен в темноту, светилось лишь одно окошко, вероятно, гостиной. Бен предположил, что она сидит там и читает. Всякая женщина, мечтающая стать писательницей, непременно еще и активная читательница.

При мысли о Джулии его сердце забилось чаще. Не очень многого он достиг сегодня, но все же — несколько шагов вперед сделано. Во-первых, она призналась в своей первоначальной антипатии к нему, а это уже неплохо для начала.

«Будь осторожен, парень, — подумал он. — Она не готова пока что к каким-то новым отношениям. Для нее еще слишком рано. Ведь ты помнишь, каково было тебе после Лили. Ты просто не имеешь права пугать эту женщину своей настойчивостью».

Так предостерегал его разум. Сердце говорило другое. Он вспоминал, как она стояла под дождем, как прилипли ко лбу влажные кудри, вспоминал ту нерешительную улыбку, которой встретила его поначалу, а затем искренний восторг, когда она увидела свадебную арку…

Внезапно Иван тихо зарычал, напрягшись всем телом и повернувшись в сторону дома Джулии, словно почуял какую-то угрозу, исходящую оттуда.

— В чем дело, Иван?

Пес напрягся еще сильней. Если это был енот, то Иван переигрывал. Бен давно не видел, чтобы пес был так встревожен.

В этой части Камелот-роуд туман был особенно густым и затруднял видимость, однако Бен заметил, что вдоль передней ограды к дому Джулии движется какая-то тень.

Человек был одет во что-то темное, во всяком случае, Бен не разглядел никаких светлых пятен. Неожиданно незнакомец припустил бегом, явно пытаясь убежать от рычащего пса и его хозяина.

— Эй, кто там? — крикнул Бен.

Ему никто не ответил, слышался лишь шум северного ветра. Бен уже готов был спустить Ивана с поводка, но не решился сделать этого, боясь, что пес нанесет увечья незнакомцу. А Иван рвался вперед и яростно рычал, готовый к драке.

Таинственный человек исчез, вероятно, спрятался за дерево или куст. Бен не испытывал ни малейшего желания гоняться за призраком. Тем не менее он решительно повернул на дорогу, ведущую к дому Джулии, и направился прямо к ее двери.

Она отозвалась после второго звонка.

— Бен? — удивленно спросила она. — Уже одиннадцатый час — в чем дело? Что-нибудь с Кристи?

— Нет, нет, — заверил он ее. — Но это может оказаться важным… Джулия, могу я поговорить с вами минутку?

— Ну… — Она колебалась, несомненно, оттого, что на ней была лишь пижама. На носу восседали очки, а в руке она держала толстую книгу в яркой обложке.

— Прошу прощения за вторжение, но мы шли мимо, — сказал он, входя в дом. — Кстати, познакомьтесь, это Иван Грозный.

— Привет, Иван, — неуверенно кивнула она. — Но что?..

— Кажется, я видел, как кто-то крался у вас вдоль забора, Джулия, и этот человек не ответил на мой окрик. Просто мне подумалось, что вы можете знать, кто это.

— О Господи! — Она слегка побледнела. — У нас никогда не возникало таких проблем за все те годы, что мы живем тут. Вы предполагаете, что это взломщик?

— Не знаю. — Бен вытер ноги о толстый резиновый коврик, лежавший у нее в прихожей. — Собака рвалась с поводка, так что я уверен, что мне это не показалось. Ваш дом под охраной?

— Да, — ответила она. — У меня установлена охранная система. Я бы знала, если бы этот человек попытался ко мне залезть. Несколько лет назад Джей настоял на установке системы охраны, когда ему пришлось отправиться в длительную деловую поездку.

— Это хорошо. — Бен поймал себя на том, что оглядывается вокруг, запоминая каждый уголок ее гостиной. — Возможно, что тревога была ложной, но все же мы кого-то видели.

— Я вам верю. — Джулия не знала, как ей поступить. — Как вы считаете, надо ли мне позвонить в полицию?

Он усмехнулся, вспомнив, как на него набросились два полисмена с пистолетами.

— Пока подождите. Вы не возражаете, если я схожу и посмотрю, что творится у вас за домом? — Джулия кивнула и нашла для него фонарик.

Затем Джулия торопливо надела дождевик и шарф, и они вместе вышли на улицу. Иван шел между ними, с подозрительным видом обнюхивая все попадающиеся по дороге предметы.

Ночью, особенно безлунной и туманной, двор казался совсем другим. Бен и Джулия быстро осмотрели его под неодобрительное рычание Ивана.

— Я не вижу никаких следов, хотя земля влажная и мы бы их заметили, — сказал Бен. — Может, он сюда и не приходил.

— С сараем все в порядке, — ответила Джулия, направив на дверь луч фонаря. — Дверь я запирала. Все выглядит как обычно.

— Так, может, здесь и не было никого, — начал Бен и осекся на полуслове. Луч фонарика упал на высокую, еще не покрашенную свадебную арку, которую он установил только сегодня.

Кто-то явно пытался ее разбить.

— О Господи! — только и сказал Бен.

Охваченная ужасом Джулия, совершенно лишившись дара речи, протянула руку и дотронулась до деревянной решетки, будто хотела убедиться, что та и в самом деле повреждена. Щепка впилась в ладонь, заставив ее вскрикнуть.

— Ну вот, теперь еще и вы пострадали, — воскликнул Бен, хватая ее за руку.

— Это просто заноза… Бен, кто мог сделать такое?

— Вероятней всего человек, который не хочет, чтобы Кристи вышла замуж за Джереми.

— Не может такого быть, — прошептала она.

Он направил луч света на арку. Злоумышленник схватил большой камень и бросил его в узорную решетку, пробив в ней большую дыру, что явно говорило о злобном настрое незнакомца.

— У ребят есть враги? — осторожно поинтересовался Бен. — Или у вас?

— Конечно, нет. Прежде у нас не случалось ничего подобного.

— Прямо не знаю, что и делать, — пожал плечами Бен. — Мне хочется погнаться за ублюдком и, возможно, поймать его при помощи собаки. Но ведь я не полицейский…

— А вдруг он вооружен? — Она содрогнулась при мысли о таком ужасном происшествии рядом с ее домом. — Все это так неприятно, — заметила Джулия. В тусклом свете фонарика Бен видел, как ее волосы треплет сырой ветер. Моросил мелкий дождь, и она не могла понять, отчего у нее намокли щеки, от дождя или от слез.

Но потом из ее груди вырвался тихий стон отчаяния, и они оба поняли, что она плачет.

Он не стал тратить время на слова утешения, а просто шагнул к ней и крепко обнял.

— Кто-то шныряет здесь вокруг… и это так… так ужасно, — сквозь всхлипывания проговорила она. Потом прижалась лицом к его куртке, прячась на его необъятной груди. Иван Грозный тихо и недовольно заскулил; ему явно не нравилось смотреть, как хозяин обнимает какую-то женщину.

— Ничего, ничего, — утешал ее Бен. — Я починю арку. Это не так уж и трудно.

Джулия все еще прижималась к нему и чувствовала, что он крепче обхватил ее за плечи. Было что-то успокаивающее в его крупной фигуре, в руках, огромных, как целый штат Техас.

Так они и стояли, сами не зная сколько времени, прижавшись друг к другу, два одиноких человека, временно объединившихся в тумане, под тихим весенним дождем.

11

В конце концов Джулия решила освободиться из рук Бена — и сделала нечто совершенно противоположное. Она протянула руку и прикоснулась к его лицу. Никогда в жизни она еще не дотрагивалась до бороды и всегда думала, что это ужасно неприятно.

— Оказывается, она такая мягкая, — прошептала она, проводя рукой по его подбородку. — А я-то всегда думала, что она колется.

Надо быть более сдержанной, одернула она себя. Однако в бороде было нечто классическое, истинно греческое. Для женщины, изучавшей греческое искусство и архитектуру, борода напоминала о Сократе, Платоне, Аристотеле, Перикле…

В свою очередь, Бен стоял, боясь пошевелиться, выпрямившись, как будто не мог поверить в то, что она делает. Он не сделал навстречу ей ни малейшего движения, хотя и не ослаблял своего дружеского, утешительного объятия.

Временное затмение рассудка, думала Джулия, решив, что лишь так можно назвать ее состояние. Ей не хотелось покидать кольцо его рук, не могла она и остановиться и не гладить его лицо. Она обнаружила, что получает почти эротическое наслаждение, гладя его бороду; а что хуже всего, ей вовсе не стыдно своих мыслей.

— Какая же я дурочка? — прошептала она вслух. — Свадебная арка моей дочери разбита вдребезги, и мне надо бы сообщить о происшествии в полицию… — Джулия отмахнулась от этой мысли. Сейчас ее интересовало лишь тепло от близости Бена, замечательное ощущение от прикосновений к его лицу, от улыбки в уголках его губ.

— Ты слишком высокий, неудобно целоваться, — произнесла она.

Приподнявшись на цыпочках, она ухитрилась осторожно потереться губами об его нижнюю губу. Если он и был удивлен, то никак этого не обнаруживал. Она ощутила, как его рука погладила ее по голове нежным, но твердым и властным жестом, как он еще крепче прижал ее к своему большому и теплому телу.

У нее закружилась голова от слабого лимонного аромата его лосьона. Лбом она ощущала прохладную кожу, но рот его был теплым и манил к себе. Наслаждаясь безумием момента, Джулия потянулась еще чуть-чуть, и их губы соединились.

До сих пор вся инициатива исходила от нее. Внезапно, когда их рты слились в осторожном поцелуе, язык у Бена сделался нежно-настойчивым, словно желал проверить ее намерения.

Она увидела в этом вызов. И ответила на него, храбро встретив своим языком, словно чувственность была ее врожденным свойством. И не собиралась отступать, потому что — ну, она и представления не имела, как это все случилось, но все казалось таким нужным и таким естественным после столь долгого воздержания…

Поцелуй тянулся бесконечно, клубы тумана сомкнулись вокруг них, нежность захлестнула Джулию. Пес в тревоге скулил возле их ног, протестующе лаял и пытался протиснуться между ними. В конце концов поведение собаки насмешило их обоих — и сказочный момент прошел.

Они с неохотой расстались, смех их затих, а этот сладкий волнующий поцелуй словно бы остался в весеннем воздухе.

— Зря я это сделала, — произнесла Джулия после долгого молчания, во время которого слышался лишь шум падающих с веток капель. — Но только извиняться не хочу. Я благодарна вам за симпатию и помощь…

— Не надо ничего объяснять, — прервал ее Бен. — Теперь я знаю, что вы импульсивная женщина.

Ее глаза раскрылись от удивления. Импульсивная женщина — так ли это?

— Никогда не подозревала в себе этого… — Она прокашлялась, стараясь вернуться к ровному бесстрастному тону. — Лучше всего я прямо сейчас сообщу в полицию об этом вандализме.

— Хорошая мысль, — одобрил Бен. При слабом свете, исходившем от дома, она увидела, что борода его отливает золотом, и переборола в себе искушение дотронуться до нее еще раз.

Импульсивная особа? Неужели? Это едва ли подходит к ней.

— Давайте вернемся в дом, — пробормотана она, подавляя смущение, — и я позвоню в полицию. А еще приготовлю кофе.

— А можно мне взять в дом Ивана?

— Разумеется. Он производит впечатление воспитанной собаки.

— Так оно и есть. — Они направились к дому, и Бен смущенно хмыкнул. — Хотя не желает помочь мне устроить личную жизнь.

— Я уже заметила.

Когда уехала полицейская машина, Бен снова влез в свою куртку. Была уже половина двенадцатого, дождь разошелся во всю мочь, забарабанил в окна. Джулия уже снова была прежней — рассудительной и спокойной.

— Мне не составит труда починить арку, — заверил он ее. — Но вы все-таки подумайте над вопросом полицейских, нет ли у вас каких-либо врагов.

Она потрясла головой.

— Мне никто не приходит в голову.

— Я знаю, но, может, Кристи или Джереми вспомнят про кого-нибудь. В любом случае вам нужно будет сообщить ребятам о случившемся этой ночью.

— Хорошо. — Стоя в гостиной, она остро ощущала присутствие Бена — его громадную фигуру, мускулистый торс под курткой. И испытывала, мягко говоря, неловкость.

— Доброй ночи, Бен, и еще раз спасибо, — бодро сказала она, подталкивая его к входной двери. — И тебе доброй ночи, Иван. Рада была с тобой познакомиться…

Бен остановил ее, осторожно положив на плечо руку.

— Не нужно делать вид, будто ничего не произошло, Джулия, — тихо произнес он.

— Но и не надо придавать этому слишком большое значение. — Она через силу улыбнулась. — Все было достаточно приятно, не спорю, однако…

Он заставил ее замолчать, приложив палец к ее губам. От его прикосновения ее бросило в жар.

— Но это все-таки было, — сказал Бен, — и быть может, если вы немного поразмыслите, то узнаете что-то новое о себе самой.

— Не надо говорить так уверенно, — торопливо проговорила она, стараясь держаться от него подальше. Джулия была так ошеломлена, что ей требовалось время, чтобы все осмыслить.

— Не надо от меня убегать. — Черты его лица излучали теплоту и нежность. — Я не причиню вам зла.

— Я знаю. Просто сейчас я не могу ничего сказать…

Он развел своими большими руками.

— Как скажете. Я никогда не отличался торопливостью. Труд садовода учит бесконечному терпению.

Она засмеялась, и нервный звук эхом отозвался в арке входной двери.

— Ах, уж эта ваша садовая мудрость! Довольно, с меня хватает Кристи и Джереми.

— Не сомневаюсь. — Он тоже рассмеялся. Его глаза неотрывно глядели на нее, как будто он хотел навсегда запомнить ее черты. — Что ж, доброй ночи. И включите сигнализацию.

— Да. — Она проводила его до двери, стараясь сохранять безопасную дистанцию. Это было нетрудно, поскольку Иван опять затесался между ними. — Еще раз спасибо.

Бен остановился на долю секунды и поглядел на нее своими глубокими глазами, в которых отражались зеленые искры от ламп.

Она ждала, что Бен скажет еще что-нибудь, однако он промолчал. Отворил дверь. Порыв влажного ветра ворвался внутрь дома, остудив ей лицо. Выйдя за порог, Бен еще раз обернулся и поглядел на нее.

— Вы удивили меня, — просто сказал он. Улыбка в его глазах сказала ей, что удивление это ему весьма приятно. — Доброй ночи, Джулия.

12

— Эй! Убавь громкость музыки и впусти меня! — Кристи барабанила в дверь комнаты Джереми. Наконец музыка зазвучала тише, и дверь открылась.

— Только что звонила моя мамуленция, — произнесла Кристи, врываясь в комнату. Они жили в Коллингсе, университетском общежитии. Первый этаж занимали здесь парни, девушки второй, а третий опять юноши. Такой порядок был введен ради безопасности студенток, а также в надежде на то, что студенты мужского пола будут вести себя более цивилизованно. И в основном ожидания администрации оправдывались.

— У тебя такой вид, будто тебя стукнули по башке. — Джереми растянулся на низкой кровати, которую окружали горы учебников и тетрадок. — Что случилось?

— Меня и правду стукнули. — Кристи рассказала ему про арку, которую соорудил Бен, а потом преподнесла плохую весть о том, что этой ночью ее разбили.

— Боже! — воскликнул он, садясь с озабоченным видом. — И кто же мог такое сделать?

Она молча пожала плечами и села рядом с ним. Как обычно, Кристи старалась не обращать внимания, в каком состоянии находится его комната. Неряшливость переходила все пределы — так что комнату смело можно было бы назвать непригодной для человеческого обитания. В конце концов она не выдержала и заметила.

— Не могу понять, почему санитарная комиссия никак не доберется до вас, парни.

— Ох, не смеши меня!

— Нет, в самом деле. Ведь кто-то должен наблюдать за этими разновидностями живой зеленой плесени. Хотя бы ради научных целей — погляди только на все эти немытые чашки и стаканы! Я уж не говорю про белье.

— Эта плесень входит в нашу экосистему. — Джереми и его товарищ по комнате Кевин Дитрих всегда находили какое-нибудь подходящее оправдание для своего образа жизни.

— Я надеюсь только на одно, Джер, — она дотронулась пальцем до лохматого комка пыли, украшавшего спинку кровати, — что после свадьбы ты пересмотришь свои привычки.

— Мечтать не вредно. — Он усмехнулся, неисправимый как всегда.

Дождь барабанил в окна общежития. В такую ночь приятно лежать обнявшись и слушать Вана Моррисона с компакт-диска, наслаждаясь свежим весенним воздухом, который приносят в окно порывы ветра.

Но не в эту ночь. Кристи была слишком подавлена.

— Кто-то решил помешать нашей свадьбе, — твердо заявила она.

— Да-а. У тебя по соседству живет какой-то хулиган.

— Нет. У нас всегда все было спокойно. Джереми, это случилось вскоре после того, как в «Стоунвелл Уикли Стар» появились наши снимки и объявление о помолвке.

— Вот черт! — Он поскреб голову. Темные кудри, обрамлявшие его лицо, невероятно нравились Кристи. — Что ты хочешь сказать?

Кристи ударила по красной подушке, которая видала дни и получше.

— Кто может прийти в ярость от планируемой нами свадьбы? Кто, Джер?

Ответ был известен им обоим, но Джереми потребовалось время, чтобы произнести его.

— Минди?

Кристи медленно кивнула.

— Может быть.

— Но ведь она сумасшедшая, — сказал он.

— Знаю.

— Если это она, то нужно что-то предпринять!

— Что тебе известно о ней?

— Мы даже не знаем, куда она направилась, когда бросила школу. Но если она живет где-нибудь поблизости от Стоунвелла…

— Что вовсе не исключено, — кивнула Кристи. — Здесь возможно все что угодно.

В это время в комнату ворвался Кевин, жизнерадостный и круглолицый старшекурсник, специализирующийся на электротехнике. На свадьбе ему была отведена роль свидетеля со стороны жениха.

— Привет, Кристи!

Они поведали ему о своих подозрениях, и он заметно встревожился.

— Но ведь Минди чокнутая! — воскликнул он. — И что же вы собираетесь делать?

— Постараемся ее отыскать, — сумрачно произнес Джереми.

— И остановить! — добавила Кристи.

Вечером в пятницу Джулия поразилась, когда, открыв дверь, обнаружила за ней Джереми, Кевина и Кристи.

— Могли бы и предупредить меня, — посетовала она, но широкая улыбка дала им понять, как рада она их приезду.

— Мы прихватили с собой спальные мешки, — успокоил ее Джереми. — Вам даже не придется стелить нам постель.

— Не смеши меня, — возразила Джулия. — У меня в доме достаточно спален и постельного белья.

Они ввалились в прихожую.

— Мы приехали, чтобы помочь Бену приготовить клумбы, — объяснила Кристи. — Там придется изрядно поработать лопатами и подготовить землю, хотя цветы сажать пока еще рано.

«Вот оно, началось, — подумала Джулия с огорчением. — Переустройство участка». Она искренне жалела женщин, которые все время торчали на своих клумбах и грядках, превращались в рабынь своих цветов, требовавших непрестанной поливки и прополки. Единственное, чем она утешала себя — это мысль о том, что она даст объявление о продаже дома в ту же минуту, когда закончится свадьба. «Пусть другие тратят время на работу в саду», — лукаво подумала она.

— Я рада, ребятки, что вы приехали. Небось голодны? — Хотя точно знала, каков будет ответ у всей троицы.

— А папа римский католик? — спросил Кевин, беря курс на кухню. Он бывал здесь уже много раз и знал, где стоит у Джулии холодильник. — Ваша еда во много раз лучше университетской, миссис Максвелл. Сегодня вечером мы сбежали от фрикаделек по-пармски, бр-р-р.

— Угощайся, Кевин. А что, если я сделаю вам макароны с мясной подливкой?

Джулия вспомнила про большой кусок яблочного пирога, оставшийся в холодильнике. Она уже собиралась отправиться на кухню вслед за Кевином, когда в гостиной ее задержала Кристи.

— Подожди секунду, ма. Мы много думали о разбитой беседке. — Кристи немного поколебалась. — Кажется, мы знаем, кто мог это сделать.

Джулия внезапно почувствовала дрожь в коленях.

— Ты хочешь сказать… что кто-то мог умышленно навредить нам?

— Вероятно. — Джереми несколько замялся. — В прошлом году в нашем общежитии жила девица по имени Минди Парсонс, которая втюрилась в меня до потери пульса. И если честно, я никогда не давал ей никакой надежды.

— Он, правда, не давал, — подтвердила Кристи. — Она из числа тех красоток с длинными волосами, которые всегда настаивают на своем, но только она, видно, полная шиза, ведь если тебе сказали «нет», тогда…

— Что я и делал. — Высокие скулы Джереми приобрели пунцовый оттенок. — Я много раз говорил ей, что она мне не нравится.

— Минди Парсонс, — объяснила Кристи. — Ужас нашего общежития. Все называли ее Коричневым Пауком, потому что она не вылезала из коричневого цвета. Даже автомобиль у нее коричневый.

— Что? Коричневый автомобиль? — ахнула Джулия. — Я часто замечала, что какой-то коричневый автомобиль торчит неподалеку от нашего дома… Может быть, эта самая Минди живет где-то неподалеку?

— Кто-то говорил, что она переехала в наши места, но точнее никто не знает, — сказал Джереми. — Мы хотим разыскать ее в эти выходные.

— О Господи! — Джулия была поражена и растеряна. Подумав немного, она сказала: — Знаете что? Я скорее склонна думать, что тут простое озорство какого-нибудь подростка. Мне хочется верить, что этого больше не повторится.

— Надеюсь, что вы окажетесь правы, — произнес Джереми, хотя на его лице ясно читалось сомнение.

— Ты мечтательница, мамулик.

Считая разговор законченным, юная парочка взялась за руки и отправилась на кухню в надежде, что Кевин оставил им хоть что-то из закусок.

Субботнее утро выдалось ярким и свежим, хотя необычно холодным для конца апреля.

— Замечательная погода для работы в саду, — заявила Кристи, когда она и ее приятели поедали за кухонным столом испеченные Джулией оладьи.

— Бен должен прийти с минуты на минуту, — сказал Джереми, выглядывая из окна кухни.

При упоминании имени Бена сердце у Джулии на миг замерло. Не обращая на это внимания, она сняла еще пару оладьев со сковородки и шлепнула их на тарелку Кевина.

— Спасибо, миссис Максвелл. — Он протянул руку за кленовым сиропом. На столе еще стояли желе из брусники и банка консервированных персиков.

— Я вам очень рада. — Ей хотелось, чтобы ребята все время жили здесь; это так напоминало прежние времена, когда рядом с ней были все три девочки, а Джей был главой дома, наполненного смехом и звонкими голосами.

Через полчаса все стояли под утренним солнцем, даже Джулия, и глядели, как Бен меняет на свадебной арке сломанные планки.

— Эй, хватит бездельничать, — с усмешкой прикрикнул на ребят Бен. — Вы ведь знаете, где будут разбиты новые клумбы для цветов. Вот и начинайте копать!

Они послушались и дружно начали орудовать лопатами, граблями и вилами, взрыхляя землю.

— Еще камень! — объявил Джереми, выворачивая из земли большой валун. — Кажется, главный урожай в Коннектикуте — это камни!

— Мы можем найти им всем применение, — отозвался Бен, — когда будем чинить северную стену ограды.

Джулия уже собиралась вернуться в дом и включить пылесос, а затем заняться бельем и вытереть пыль с мебели — простые, незамысловатые дела, которыми она занималась всю жизнь. Однако что-то удерживало ее. Быть может, энтузиазм этих заядлых садоводов, дорвавшихся до любимого дела, или, возможно, просто ей было приятно ощущать на лице солнышко после долгой и немилосердной зимы.

— Как вам идет, когда ветер играет вашими волосами. Вы очень симпатичная, — неожиданно заявил Бен. Он взглянул на нее как раз в тот миг, когда порыв ветра рванул ее черные кудри и разбросал их в беспорядке.

Джулия вздрогнула и поплотнее запахнула жакет. Лучше всего не обращать внимания на подобные высказывания. К этому времени она уже решила, что тот ночной поцелуй — каким бы приятным он ни был — просто-напросто отклонение от ее обычного поведения. И поэтому не имеет никакого значения, и она не несет ответственности за него.

— У вас успешно продвигается дело, — заметила она. — Скоро арка будет выглядеть, как новая.

— Надеюсь на это. — Бен быстро зачистил поверхность планки наждачной бумагой, затем умело приладил ее.

Она смотрела, как солнечные лучи льются на него, очерчивая сильные плечи и руки на фоне окутанных зеленой дымкой апрельских кустов. Джулию невольно завораживали его ловкие движения, ведь люди с такой мощной фигурой чаще всего оказываются неуклюжими.

— Вот и готово, если только не вернется наш злоумышленник, — объявил Бен.

— Ребята говорили вам про свои предположения насчет Минди?

— Да, — кивнул он. — Будем надеяться, что если это и была Минди, то, может, она выплеснула все свое разочарование с этим ударом.

— Конечно. Будем надеяться, что так оно и есть. — Джулии хотелось думать, что эта проблема стала уже делом прошлого. У нее в голове еще столько планов, что жалко тратить силы на такие неприятные вещи.

Они услышали чей-то голос одновременно со звоном колокольчика на входной двери. Кристи побежала к дому и вскоре вернулась с Ирмгард Кролер, ученицей Джулии.

— Приветствую вас, миссис Джулия! — Ирмгард лучилась улыбкой. На ней была рабочая одежда — джинсы и тяжелая мужская куртка, седые волосы аккуратно зачесаны назад. — Ничего, что я пришла без предупреждения? Мне хотелось поглядеть на ваш участок, где состоится свадьба.

Джулия представила всем пожилую немку.

— Рада наконец-то познакомиться с вами, миссис Кролер, — от всего сердца произнесла Кристи. — Я столько хорошего слышала про вас от мамы.

Ирмгард была очень польщена, и тут же обнесла всех круглой жестяной коробкой, в которой оказалось домашнее печенье. Ребята набросились на него, словно голодали неделю, даже Бен оторвался от своих трудов и тоже отведал несколько штук.

— Мама говорит, что вы поможете нам на свадьбе с закусками, — обратилась Кристи к Ирмгард.

— Да, непременно помогу. А сегодня пришла помочь с цветами…

И она пустилась в оживленную беседу с Беном насчет многолетних цветов и суккулентов. Джулия не понимала, что может быть в этом интересного. Она ничего не могла с собой поделать, подобные разговоры казались ей скучными.

— Кристи, — сказала Джулия, — мне кажется, уже пора обсудить подвенечный наряд?

— Не сегодня, ма. — Кристи вернулась к своему занятию — она переносила камни, чтобы обложить ими границы клумбы. — Сегодняшний день мы посвятим устройству сада.

— О’кей, о’кей. Только не забудь — если ты не собираешься покупать готовое платье, то сейчас самое время его заказывать. — Джулия бродила вокруг них, ощущая себя ненужной. И все-таки солнце и ласковый весенний ветерок казались ей такими приятными, что не хотелось возвращаться в дом. В лесу, начинавшемся за ее участком, лопались почки, и из них выглядывала зелень; для нее это всегда были первые признаки настоящей весны. Она немного повозилась с живой изгородью из бирючины, которую Джей вырастил вдоль края участка, думая о нем, когда подрезала колючие ветки.

Утро прошло незаметно. Джулия вынесла в маленький дворик сандвичи и кофе для всех работников. Команда включала теперь и Ирмгард, которая засучила рукава и принялась работать на участке.

Днем они приступили к сооружению дорожки для невесты, причем Ирмгард оказалась незаменимой помощницей, она проявила недюжинную силу, перевозя на тачке крупные плиты.

— Эта женщина чистое золото, — с улыбкой заявил Бен. Кевин тоже был без ума от Ирмгард еще и оттого, что, будучи сам выходцем из немецкой семьи, с удовольствием обменивался с ней немецкими словами.

К вечеру уже стали заметны кое-какие перемены.

— Как удачно вы установили солнечные часы, — удивленно заметила Джулия, когда вышла на улицу, закончив свои домашние дела. Часы помещались на видном месте и сияли в красноватых лучах заходящего солнца.

— Солнечные часы отличная штука, — заметил Джереми. — Теперь в саду миссис Максвелл всегда можно будет точно определить время.

— Это звучит почти как стихотворная строчка, — заметила Джулия.

— А мне это больше всего напомнило ранние песни «Битлз»! — заявил Кевин, опираясь на вилы.

— Мне на память пришла подходящая строка, которую можно применить к солнечным часам. — Бен прищурил глаза и в упор поглядел на Джулию. — «Старое рушится, время проходит, и новая жизнь расцветает на руинах». Так написал Иоганн фон Гёте.

— Как раз в точку, — одобрила Кристи.

Джулия испытующе поглядела на великана.

«Он пытается сказать мне, что жизнь продолжается, — подумала она, — что Джея не вернешь и что могут расцвести совсем новые отношения».

Она поскорее отвернулась, предпочитая не вникать в подспудный смысл его цитаты. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что между ней и Беном может что-то получиться.

— А кому хочется обедать? — крикнул Кевин.

— Никому, кроме тебя. — Джереми кинул мягким комом земли в своего приятеля.

— Мне хочется, — признался Бен. — Когда работаешь на свежем воздухе, разыгрывается аппетит.

— Жаркое будет готово через полчаса, — сообщила Джулия. — Приглашаю всех.

— Нет, нет, мне пора домой, миссис, — заторопилась Ирмгард. — Благодарю вас, но ко мне должна заехать дочь.

— А я с радостью останусь, — заявил Бен. — Жаркое меня весьма прельщает.

Джулию вполне устраивало, что Бен останется. Она любила хороших едоков, да к тому же он явно заработал себе в этот день изрядную порцию.

И все же она понимала, что права в одном. К концу лета этот человек обоснуется в доме Максвеллов, если она потеряет осторожность.

13

Обед удался на славу; маленькие и ровные картофелины и тонкие ломтики моркови плавали в сытной мясной подливке коричневого цвета, будто приготовленной с грибами. Кевин, Джереми и Бен просили добавки по второму, а затем и по третьему разу.

— Вы выдающийся кулинар, миссис Максвелл, — неустанно повторял Кевин.

— Ты просто любишь пожрать, Кев, — заметил Джереми, прищелкивая языком.

— Нет, миссис Максвелл и в самом деле замечательно готовит, — заявил Бен твердым тоном, прекратившим все споры.

— Благодарю вас, — сказала Джулия.

— Скажите, а вы уже начали писать свою книгу? — поинтересовался он, и, конечно же, этот вопрос привлек внимание ребят, которые тут же закричали хором:

— Какую книгу? О чем? Уже начали?

— Нет, — смутилась Джулия. — Это просто моя давнишняя мечта — написать книгу. О том, как в одной семье выросли три совершенно разные дочери.

— У тебя непременно получится бестселлер, ма. — Кристи взмахнула красивыми черными ресницами. — Не забудь указать, что младшая была писаной красавицей. И мозговым центром семейства.

— Да, и самой большой скромницей, — вмешался Кевин.

— Только придется упомянуть, что моя младшая дочь заставила меня пройти через истинный ад со своей страстью к садоводству, — заявила Джулия.

— Неужели все так плохо? — удивленно спросил Бен.

Джулия уклонилась от его взгляда. Она решила никогда больше не вспоминать про тот поцелуй. И все-таки ей было трудно находиться в одной комнате с Беном Вилсоном и не вспоминать, с потрясающими подробностями, тот поцелуй, который они разделили в темную туманную ночь. Она остро ощущала присутствие этого крупного мужчины, его спокойную и властную манеру в отношениях с ребятами. Будь с ними сейчас Джей, он стал бы острить и все превращать в шутку, а вот Бен совсем другой — степенный и рассудительный.

«Никогда не сравнивайте никого со своим покойным мужем». Одно из золотых правил, которые она слышала на занятиях. Теоретически это звучало бесспорно, поскольку нет двух похожих мужчин. Но теперь, столкнувшись с этим совершенно особым человеком, который на много световых лет далек от компанейского Джея Максвелла…

Подобные мысли сбивали ее с толку. Внезапно ей остро захотелось прогнать всех и побыть в одиночестве.

— Сейчас я подам десерт, — поспешно объявила она, вскакивая с места. — И потом почему бы вам не поспать немного? День был очень длинный и тяжелый для всех.

— Вы шутите! — воскликнул Джереми. — Сейчас лечь спать?

— Мы пойдем в кино на последний сеанс, — заявила Кристи. — Мы не устали.

— Молодежь никогда не устает, — усмехнулся Бен.

— Хотите пойти с нами? — предложил Кевин, глядя на Бена и Джулию.

— Нет, спасибо, — немедленно отказалась она.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал Бен.

В конце обеда молодые люди отнесли на кухню тарелки и тут же все убрали, помыли и вытерли, проделав это очень быстро, так как им не хотелось опоздать на сеанс.

— Мы пошли! — крикнула Кристи уже из прихожей. — Пока, ма. До завтра, Большой Бен!

Джулия не знала, что Кристи так его называет. Вероятно, существовало множество вещей в жизни ее дочери, которых она не знала.

Джулия и Бен все еще сидели в столовой за кофе, когда входная дверь с грохотом захлопнулась, и в доме все смолкло.

— Мы очень вам благодарны, вы столько сделали для нас, Бен, — со всей искренностью произнесла она.

— Вам нет нужды благодарить меня. Я делаю это с удовольствием. — Он не поднимал глаз от бледно-голубой и хрупкой леноксовской чашки, которая казалась игрушечной в его сильных пальцах.

— И все равно, это очень любезно с вашей стороны. — Она сделала вид, что ее заинтересовал рисунок на фарфоре собственной чашки.

— Джулия…

— Что? — Она посмотрела на него и была поражена неподдельным чувством, пылавшим в этих ярко-зеленых глазах.

— Я все время думал о вас.

— Потому что я импульсивная особа?

— Прошу вас, не говорите со мной таким ледяным тоном, Джулия. — На его лице появилась мягкая улыбка. — Мне кажется, между нами что-то произошло в ту ночь.

— Может, и так, — неохотно согласилась она. — Но повторение не последует…

— На самом деле вы не верите в это, — произнес он. — Не сомневаюсь, что не верите.

— Как мне вам объяснить? Я до сих пор чувствую себя замужем. И просто не в состоянии так быстро забыть Джея.

— Никто вас и не просит об этом. Боже, неужели вы думаете, что я не вспоминаю свою Лили каждый день?

— Ну, я… — Она сбилась, ибо совсем не ожидала такого.

— Но вы помните те строки, которые я произнес у солнечных часов? «Старое рушится, время проходит, и новая жизнь расцветает на руинах». — Бен хотел дотронуться до ее руки, но она поспешно отдернула ее.

— Послушайте. Ваша жена ушла из жизни больше пяти лет назад, верно? — спросила Джулия, и он кивнул. — А вот мой Джей умер всего лишь два года назад. Для меня это слишком короткий срок.

Он не отрывал от нее взгляда.

— Никто и никогда не устанавливал сроков в подобных делах, как вам известно. Три года на то, пять лет на это…

Джулия встала.

— Я не готова для такого разговора, — холодно заявила она.

— Но ведь вы были готовы к тому поцелую. — Ее щеки мгновенно вспыхнули. — Может, вам захочется пересмотреть кое-что в своей жизни, Джулия.

— Нет, я вовсе не намерена этого делать. Впрочем, благодарю за то, что вы были здесь сегодня и помогли ребятам, и… доброй ночи.

Казалось, его позабавила такая категоричность.

— Так значит… — пробормотал он. Затем поднялся и подошел к ней так близко, что она ощутила щекой тепло его дыхания. Еле прикасаясь, Бен провел указательным пальцем по ее щеке и все-таки оставил пылающий след, который прожег ее до самых пят.

«Как вы смеете трогать меня?» — хотела возмутиться она, но промолчала. Закрыв на секунду глаза, она боролась с нахлынувшей на нее истомой. В этот миг Бен наклонился и поцеловал ее на прощание в щеку, легко коснувшись кожи своей мягкой бородой.

И после этого ушел.

Ее же ожидала бессонная ночь.

Дедовские часы все тикали и тикали без устали, а Джулия сидела на диване, листая старые альбомы с фотографиями. Разглядывая снимки, она даже не пыталась удержать слезы, стекающие по щекам.

Долго вглядывалась Джулия в свадебную фотографию Эйприл, где счастливый Джей стоял рядом с сияющей невестой. Как же она любила его…

Довольно! С мокрым лицом, опухшими глазами она захлопнула альбом и положила назад на полку под кофейным столиком. Такие истерики никому еще не шли на пользу.

Едва она успела сполоснуть лицо холодной водой, пытаясь скрыть пагубное действие слез, как домой вернулись Кристи, Джереми и Кевин. Шумно и весело они пронеслись по комнатам, продолжая разговор о только что виденном фильме.

— Я люблю Джеймса Белуши, — щебетала Кристи. — Что там ни говори, а любой фильм, в котором он играет, классный.

— Этот уж точно высший класс, — согласился Джереми. — Привет, миссис Максвелл, мы вернулись. Как, сегодня не было хулиганов?

— Надеюсь, что нет, — ответила она, — иначе я бы услышала.

Ребята пошли поглядеть, обшаривая лучом фонарика темный двор. Все было цело.

— Порядок, — объявила Кристи, вернувшись.

— Хорошо. — Джулия с облегчением вздохнула. — Может, эта самая Минди тут вовсе и ни при чем.

— Может, и так, — согласился без особой уверенности Джереми. — Мы уже начали ее разыскивать. В телефонных справочниках ее фамилии нет, но вполне вероятно, что у нее просто нет телефона.

— Ничего удивительного, что ее нет в телефонных справочниках, — возразил Кевин. — Зачем ей объявлять, что она поселилась в Стоунвелле, если на уме у нее гадости?

— Я вот подумала, что нужно поспрашивать в местных аптеках, — высказала свое предложение Кристи. — Может, она пользуется каким-нибудь лекарством.

— Которое иногда перестает принимать. Эго когда становится совсем свихнувшейся. — Джулия подумала, что голос Кевина звучит зловеще.

— Давайте не думать про нее сегодня, — предложила Джулия. — Позади у нас замечательный день, мы так много успели сделать. Завтра еще поработаем, до того как вы отправитесь назад в Сторрс. Просто замечательно, что вы приехали.

— Мне понравилась твоя подруга Ирмгард, мамулик, — Кристи нахмурилась. — Кстати, где Бен? Я-то думала, он останется, чтобы ты не скучала.

Джулия вспыхнула.

— Нет, с какой стати? — И отвернулась, чтобы Кристи не видела ее лица. — Мы едва знакомы.

— Он ведь такой приятный человек, — пожала плечами Кристи. — Так что не нужно отталкивать его длинным шестом!

Джулия повернулась и взглянула на дочь.

— Это не ваше дело, молодая леди, и не надо говорить со мной таким тоном.

— Извини, — промямлила Кристи, однако раскаяния на ее лице не было. Наоборот, она озорно усмехнулась.

— И если желаешь знать, я вовсе его не отталкиваю. Ничего вообще не происходит, Кристи. Слушай, давай пройдемся по списку вещей, которые придется взять напрокат, — предложила Джулия, обрывая разговор на болезненную тему. — Мы можем сварить какао и немного посидеть еще.

— Не, — захныкала Кристи. — Уже первый час ночи. Я ложусь спать. — Она поцеловала мать. — Спокойной ночи!

Трое молодых людей устало затопали вверх по лестнице. Лишь у Джулии не было никакого желания спать. Она рухнула в кресло, стоявшее в гостиной, положила ноги на подушечку и погрузилась в чтение библиотечной книги.

«Может, вам захочется пересмотреть кое-что в своей жизни, Джулия, — услышала она слова Бена, которые он произнес спокойным голосом. — Ведь вы были готовы к тому поцелую…»

«Да, была, — подумала она с вызовом. — Но лишь из-за того, что я сделала ошибку — а это и в самом деле была ошибка, — не надо думать, что я сделаю еще одну».

Она делала героические попытки забыться за чтением длинного, растянутого во времени романа, историю про шотландского горца, лорда и сумасбродную девицу из нашего столетия. Книга была романтической, но все равно не помогала ей разобраться в собственных сумбурных чувствах. Героиня в конце концов готова все бросить — даже комфорт двадцатого века, — так сильно влюбляется она в вождя шотландского клана.

— Я никогда не смогу никого полюбить так сильно, — прошептала Джулия среди глубокой ночной тишины. — Когда теряешь близкого человека, это так больно… нет, мне больше не хочется оказаться такой уязвимой.

«Старое рушится, время идет, и новая жизнь расцветает на руинах», — услышала она снова, как будто Бен только что произнес эту фразу. Ах, глупости. Она даже не может сосредоточиться на чтении. Так что пора и ей идти наверх.

Все еще не испытывая никакого желания заснуть, Джулия поднялась в свою спальню и в задумчивости уселась за письменный стол, стоявший в углу комнаты. Электрическая пишущая машинка стояла на нем уже много лет, тщательно зачехленная, чтобы не пылился механизм и клавиши.

Она открыла ее, включила, заправила в каретку чистый лист бумаги и начала печатать. Может, когда-нибудь она начнет работать на компьютере, как делает это на работе, но пока что…

Если уж ей предстоит провести бессонную ночь, то лучше пойти на эксперимент — и не только составить список приглашенных на свадьбу гостей, но и начать делать то, что ей хотелось уже давно.

«МОИ МАЛЕНЬКИЕ ЖЕНЩИНЫ» — напечатала она посреди листа и улыбнулась. Повесть Джулии Энн Максвелл…

14

— Джулия, мне кто-то сказал, что вы устраиваете для вашей Кристи свадьбу в саду! — Лоретта Смит, известная так же как миссис Любопытный Нос, вцепилась в Джулию на выходе из церкви прямо после окончания воскресной службы. — Не могу поверить, неужели вы это серьезно?

— Здравствуйте, Лоретта. Да, серьезно. — Джулия не слишком жаловала эту самоуверенную особу, но все же общалась с нею уже много лет, еще с той поры, когда они вместе работали в воскресной школе. — Мы запланировали это событие на сентябрь.

— Вы сильно рискуете, поверьте мне. — Лоретта обмахивала разгоряченное лицо воскресным церковным бюллетенем. — Слишком много стрессов, дорогая моя. Вы закончите всю эту эпопею в клинике с нервным расстройством.

— Не закончу. — Раздражение Джулии нарастало и уже начинало выплескиваться через край.

— Но Джулия! Подумайте, за что вы взялись. Ведь вам придется привести свой дом в образцовый порядок! И потом двор — я даже не в состоянии представить себе, сколько вам нужно будет сделать на участке за это лето, в самую жару, когда и высунуться-то из дома страшно…

— Не беспокойтесь за меня, — ответила Джулия, стараясь улизнуть от нее как можно скорей вместе с другими прихожанами, покидающими церковь. Но тут же поняла, что из-за толпы ей не выбраться, так что снова повернулась к Лоретте, улыбнулась и постаралась держаться полюбезнее. — Мы все держим под контролем.

— Послушайте моего совета и постарайтесь отговорить Кристи, — напирала Лоретта. — Я уже устроила четыре свадьбы и знаю, скольких сил это стоит. — Но мне и в голову не приходило затевать такую непрактичную вещь, как свадьба в саду!

— Значит, в этом и состоит разница между нами. — Джулия решила сменить тему, раз уж не удается сбежать. — Как поживают ваши дети? А их супруги?

— Ах, у них все в порядке, — промямлила Лоретта, явно не желая поддаваться на хитрость. — Джулия, это положительно пахнет язычеством — свадьба вне церковных стен! А что, если пойдет дождь, вы об этом подумали? Или будет сильная жара?

— Конечно же, подумали. Вообще-то мы уверены, что все пройдет очень мило. — «А уж тебя не пригласим, можешь быть уверена, моя дорогая», — сердито подумала она.

Как раз в это время толпа поредела, и Джулии представилась возможность для бегства. Воспользовавшись ею, она прошмыгнула между прихожанами и была такова. Боже, какая зануда! И как только можно смотреть на мир таким недоверчивым взглядом, полным неприятия и самомнения, да еще после воскресного богослужения.

Отец Хайес, высокий и седовласый, издали приветливо махнул Джулии рукой. Она пробралась к нему.

— Здравствуйте, Джулия. Рад вас видеть. И пожалуйста, напомните Кристи — она и Джереми должны в скором времени прийти ко мне для беседы о предстоящей супружеской жизни.

— Непременно передам ей, отец мой. Как вы считаете, нет ли чего-либо языческого в свадьбе, устроенной в саду?

Он рассмеялся низким и раскатистым смехом.

— Нет, не думаю. Для такой девицы, как Кристи, это самый идеальный вариант. И Господь, конечно же, будет в этот час с ними. Он будет улыбаться им с небес, глядя, как невеста выходит замуж под тенистым деревом, которое посадил ее отец.

— Правда? — Джулия с трудом прогнала с глаз слезы. — Благодарю вас, — проговорила она, сжимая ему руку. — Я так признательна вам за эти слова — и за ваше согласие обвенчать молодых так, как им хочется.

— Я ни за что на свете не отказался бы от такого события, — проговорил отец Хайес. — Вы шутите? Ведь мне очень повезло.

— Почему?

— Господь обычно направляет меня на свадьбы, где хорошо угощают — а вы, Джулия, считаетесь лучшим кулинаром в нашем приходе!

Она поймала себя на том, что торопится домой… чтобы побыть с Кристи и мальчиками, хотя где-то в глубине души понимала, что Бен тоже окажется вместе с ними. Впрочем, желание увидеть его еще ни о чем не говорило. Может, ей не терпелось сообщить Бену, что прошлой ночью она начала писать книгу и что работа продвигалась достаточно гладко. Или тут замешано что-то еще?

Джулия свернула на Камелот-роуд и приветственно помахала рукой соседям, проезжая мимо. Стояло яркое и прекрасное весеннее утро, в синем небе плыли пушистые облака. Люди вышли на участки, осматривали хозяйство, играли с детьми, прогуливали собак.

Подъезжая к дому, она решила, что подаст на ленч мясные консервы вместе с остатками вчерашнего жаркого. Впрочем, его осталось немного после добавок Кевину и Бену.

И тут увидела, что у ее дома остановился лимузин — длинный и мощный «линкольн» черного цвета, на каких, вероятно, разъезжают кинозвезды, — с тонированными окнами и, скорее всего, с баром и телевизором внутри. Она на минуту растерялась, а потом улыбнулась.

С такой помпой могла появиться только Лиз.

— Общий привет! — Лиз выбралась из машины — естественно, сначала показались ее ноги, загорелые и стройные. Лиз всегда выглядела гораздо моложе Джулии, а сейчас, когда она была в коротких шортах, это становилось еще более заметно, чем прежде.

«Боже, я могла бы ее ненавидеть, — подумала Джулия, — если бы не любила так сильно».

Все вышли из-за дома, чтобы посмотреть, кто приехал. Кевин и Джереми таращили глаза на Лиз, словно им не верилось, что она может быть ровесницей миссис Максвелл. Кристи была вне себя от восторга, она бросилась к Лиз, обняла ее и представила всем остальным.

Бен спокойно стоял в стороне, ухватившись за лопату, под глазом у него виднелась длинная полоска грязи. «Настоящий фермер, — насмешливо подумала Джулия. Он определенно не умеет производить на людей впечатление».

— Бен, Джер, Кевин, это Лиз Холворт, самая давняя и любимая подруга мамы, — говорила Кристи, пока Джулия вылезала из машины. Бен протянул для рукопожатия испачканную землей руку, и Лиз, смеясь, пожала ее. Одетая в великолепный зеленоватый костюм, она выглядела свежей и красивой, словно не проделала только что дальний путь через океан.

Тут Лиз заметила Джулию.

— Ах, радость моя! — Она поспешила по мощеной дорожке к подруге. — Как замечательно сознавать, что я вернулась в старые добрые Штаты!

Они обнялись, а затем Джулия отстранилась, оглядывая Лиз с головы до ног.

— Ты просто божественна, как всегда, Лиз. Что ты сделала с волосами? Просто чудесно.

— Последняя европейская мода, дорогая. — Подстриженные рукой хорошего мастера, волосы подчеркивали потрясающий загар и тонкие черты лица. Серые глаза были накрашены с таким искусством, что без труда затмевали любую женщину в Стоунвелле.

— Тетя Лиз, вы долго у нас пробудете? — спросила Кристи, целуя Лиз, пока мужчины суетились и помогали водителю лимузина выгрузить багаж.

— Пока не знаю. — Лиз обхватила обеими руками лицо Кристи. — Ну-ка покажись, будущая невеста. Я так рада за тебя, моя Кризабелла.

— Ах, только не это ужасное старое прозвище, — покраснев, запротестовала Кристи.

— Ты всегда была моей Кризабеллой. А это моя Джули. — Лиз ухитрилась обнять за плечи одновременно мать и дочь. Затем крепко прижала их к себе в порыве любви, а после этого разразилась слезами.

Увидев слезы, мужчины мгновенно разбежались.

— В чем дело, тетя Лиз? Ма, почему она так горько плачет?

— Думаю, что она устала и переволновалась, — тактично ответила Джулия. — Лиз, может, пойдем в дом и выпьем добрую чашку чая?

— Лучше чего-нибудь покрепче, — ответила Лиз, все еще сквозь слезы.

— Как прикажешь. — Кристи и Джулия старались подтолкнуть свою гостью к дому, понимая, что представляют занимательное зрелище для всех соседей по Камелот-роуд.

Наконец, Лиз сидела на кухне, шофер получил деньги и исчез, а Джулия ухитрилась отыскать бутылку «Де-Варс Уайт Лейбл». Кристи положила кубики со льдом в маленький стаканчик, а уж наливала себе Лиз сама. Щедрыми порциями.

— Простите меня, — произнесла она, сделав большой глоток. — Вот уж никогда не думала, что начну хлюпать носом, как ребенок. Боже!

— Не беспокойся об этом — ведь ты приехала сюда за утешением, не забыла?

Мужчины не появлялись; они копали землю с еще большим рвением, чем прежде. Плачущая женщина могла держать всех мужчин на приличном расстоянии достаточно долго.

Кристи присела, налив себе воды в стакан.

— Мне оставить вас вдвоем, тетя Лиз?

— Нет, нет. У меня нет от тебя секретов. — Еще глоток виски. — Ведь ты моя дорогая Кризабелла. — Лиз говорила тоном актрисы, приехавшей на гастроли.

— Мне не стоило выходить замуж, Джулия, — провозгласила она с мелодраматическими интонациями, и в ее серых глазах сверкнули слезы, а покрытые гримом щеки зарделись. — У меня не получается семейная жизнь. Больше я никогда не решусь на брак.

В душе Джулия согласилась с ней, хоть и не знала подробностей краха очередного замужества подруги. Стив был уже ее третьим мужем.

— Позже мы поговорим и все хорошенько обсудим, Лиз, — заверила она подругу. — Тебе дать салфетку для лица? А то ты начинаешь походить на шахтера, вылезшего из угольных копей.

— Как она умна! — Лиз повернулась к Кристи и выдавила слабую улыбку. — Твоя мать знает, как можно мгновенно привести меня в чувство. Вот почему я всегда любила ее — о Боже, Джулия, что же мне делать? Пойти еще на один развод?

— Не знаю. — Джулия проследила, как Лиз в очередной раз заглотнула такую порцию виски, которая прикончила бы шотландского вождя. — Может, нам следует…

Но тут, воодушевленная крепким напитком, Лиз внезапно утратила интерес к своим матримониальным проблемам.

— Итак… как ты сказала, кто же тот удивительный мужчина, Кристи? — Вскочив с места, она подошла к кухонному окну и посмотрела сквозь кружевные занавески.

— Какой еще удивительный мужчина? — Кристи озорно ухмыльнулась. — Тот, что в красной куртке, мой жених. Другой парень — его сосед по комнате, Кевин.

Лиз бросила на нее пронзительный взгляд.

— Ты ведь знаешь, что я не имею в виду мальчишек. Кто тот здоровяк? Ах, какой он лапочка! Провинциальный джентльмен.

— Как ты его назвала? — сухо заметила Джулия. — А мне казалось, что Бен скорее выглядит как фермер.

— Бен? — Лиз пришла в еще больший восторг. — Замечательное имя — Бен. Поглядите на его мускулы… ягодицы тоже рельефные. Конечно, это не юный бог, однако сохранился он неплохо.

— Он очень много работает, — заявила Кристи, удивленная прямотой тети Лиз. — Бен просто гений в умении организовать ландшафт, а еще он преподает в колледже и автор нескольких книг.

— Мне это нравится, — решительно заявила Лиз.

— Тебе нравится? Ты же пока еще замужняя женщина, — воскликнула Джулия, испытав такой прилив гнева, который вовсе не соответствовал чепухе, что несла Лиз.

— Ах, остынь, Джулик. Я ведь только смотрю издали. — Лиз отошла от окна и вернулась к своему виски. — Женщина, которая чувствует себя брошенной, невольно начинает поглядывать в другую сторону.

— Брошенной? — ужаснулась Кристи. — Стив Холворт бросил вас?

Лиз уставилась на свой длинный, покрытый ярким лаком ноготь.

— Нет, не буквально, но все равно у меня появилось ощущение эмоционального одиночества.

Джулия слышала это и прежде. По сути, множество раз. Она знала, что подруга всегда ожидала от семейной жизни чего-то необыкновенного, и поэтому — быть может, еще и оттого, что она такая красивая и избалованная — не хотела идти ни на какие компромиссы.

— Как это грустно, — заметила Кристи, которая побывала в прошлом году на свадьбе Лиз в Нью-Йорке и хорошо помнила это пышное мероприятие.

— Мне не хочется говорить об этом сейчас. — Лиз выдавила веселую улыбку и вскинула голову. — Не возражаете, если я пойду в свою комнату, переоденусь во что-нибудь простенькое и помогу вам в работе? Я обожаю копаться в земле.

— Неужели? — Кристи удивилась. Джулия — нет.

«Я умею читать тебя как открытую книгу, Лиззи Тиш, — подумала она довольно раздраженно. — Если на горизонте появляется симпатичный мужик, твой радар тут же направляется на него — непременно».

— Замечательная идея, — вежливо заметила Джулия, вставая. — Пойдем приготовим тебе комнату — как ты думаешь, Кристи, поселим Лиз в зеленой спальне?

— Конечно. Тетя Лиз, у меня просто разрывается сердце, когда я думаю о вас и Стиве.

— Выброси это из головы, — отмахнулась Лиз, направляясь вслед за Джулией. — Сейчас самое важное — твоя свадьба, моя сладкая Кризабелла, и мы должны соорудить самый шикарный сад в мире для ее проведения.

Джулия понадеялась на то, что спиртное вырубит ее и тогда Лиз проспит весь день и не будет болтаться в саду.

Но, конечно, рассчитывать на это не приходилось.

15

«Мой дом одинокой женщины сейчас скорее напоминает отель», — думала Джулия, застилая свежей простыней постель в зеленой комнате. Лиз выпорхнула в ванную, бормоча, что ей необходимо срочно принять душ.

Джулия не понимала, отчего так сердится, но сердилась. Так хорошо начинался день. Отец Хайес говорил такие приятные слова, и она торопилась домой, зная, что сегодня ее жизнь будет наполнена этими юными созданиями и Беном… и вот теперь, совершенно неожиданно, на голову свалилась Лиз. Несносная Лиз, вечно думающая о флирте.

Приготовив для подруги все необходимое, Джулия сняла нарядную одежду, в которой ездила в церковь, и поспешила вниз, огорченная своими недобрыми мыслями. Лиз была ее давней подругой; почему же она тогда вызывала в ней такое раздражение?

Она оглядела кухню, смутно припомнила, что собиралась накормить своих садоводов ленчем, и тут же отбросила эту идею, решив присоединиться к дружной компании.

И тут же ее окутал солнечный свет и ароматный, теплый весенний воздух, сразу улучшив настроение. Она дышала полной грудью, ей даже казалось, что в воздухе уже витает запах расцветающей сирени. Постояв немного на ступеньках, Джулия отправилась туда, где работал Бен.

— Привет, — сказала она. — Помочь?

— Конечно. — Он обернулся и поглядел на нее, широкое лицо осветилось радостью. — Похоже, что внезапно на вас обрушилось слишком много хлопот.

— Вы имеете в виду мою гостью? Да, тут вы правы.

Стоя рядом с Беном, она ощущала себя совсем крошечной. «Какой великан», — думала Джулия; фраза эта застряла у нее в голове после какого-то телесериала.

Она окинула взглядом готовую дорожку.

— Очень симпатично, и со стороны кажется, что все очень легко.

Он расхохотался и целую минуту не отрывал от нее глаз.

— Это и на самом деле легко, когда за плечами многолетний опыт. Но что я вижу? Неужели передо мной женщина, которая проявляет интерес к садоводству?

Щеки ее вспыхнули.

— Не исключено. К тому же я и должна проявлять хоть какой-то интерес, ведь мне предстоит стать собственницей всего этого роскошного царства цветов.

— Вы и без того уже собственница. И вам все понравится еще больше, Джулия, когда вы увидите результаты наших усилий, картину в целом.

— Картину в целом? — Она рассеянно кивнула, стараясь не смотреть, как колышется его рыжеватая борода, когда он смеется. — Вообще- то я знаю названия всех цветов, — призналась она. — Вот только никогда не стремилась сама их выращивать.

— Это уж ваше право.

— Правда? А у меня такое чувство, будто я должна стыдиться, что никогда в жизни не посадила ничего красивого.

— Джулия, вы наделены другими талантами. — Казалось, его изумили ее слова. — Вспомните о жарком, которым вы угощали нас вчера! Ведь большинство из нас толком не сумеет ничего приготовить, даже если ему грозит смерть от голода.

— Вы себя имели в виду? — Она повернулась и заглянула ему прямо в глаза. — Вы не умеете готовить?

Бен хмыкнул.

— Вообще-то я живу на полуфабрикатах — замороженной дряни из коробок и салате из шинкованной капусты.

— Но… мне казалось, что большинство мужчин любят готовить. Джей, например, любил. Он делал великолепные отбивные для наших вечеринок.

— А я нет, — ответил очень спокойным тоном Бен и отвернулся. — Я не Джей.

Она с трудом сглотнула, вспоминая наставления о том, что вдове никогда не следует сравнивать других мужчин с ее покойным мужем.

— Конечно же, нет, — выпалила Джулия. Про себя же подумала: «А я не Лили». И чтобы отвести беседу от этой нелегкой темы, сказала: — Сегодня утром мне есть чем похвастаться.

— Неужели? — Он снова повернулся к ней. Зеленые глаза сделались внимательными, в них плясали солнечные лучики.

— Я начала свою книгу, — с гордостью сказала она. — В прошлую ночь написала почти шесть страниц.

Придя в восторг, Бен схватил ее за запястья и мягко сжал.

— Великолепно. Я очень рад это слышать.

Джулия была благодарна ему за такое искреннее проявление радости.

— Мне все равно не спалось, вот я и подумала, не попробовать ли начать книгу.

— Потрясающе, Джулия. А о чем она?

— Рабочее название «Мои маленькие женщины». — Он все еще держал ее за руки. Она знала, что может вырваться, но ей было приятно ощущать связь с ним таким вот странным образом. Вероятно, оттого, что к ним в любой момент могла присоединиться Лиз.

— Может, вы дадите мне ее прочесть, — предложил он, — когда закончите.

— Я буду польщена, если вы прочтете и скажете мне свое мнение. Если, конечно, когда-нибудь закончу ее.

— Я вцепился в вас так, словно боюсь, что вы убежите. Но это все равно не поможет. — С большой неохотой Бен отпустил ее руки.

— Не поможет, — согласилась Джулия и отошла. Теперь она чувствовала себя с Беном легко и естественно, видимо, тот ночной поцелуй в среду — каким бы случайным он ни казался — переменил ее сильнее, чем думала Джулия.

Она успокоилась, и день стал казаться ей еще прекрасней, чем прежде. Пушистые облака куда-то уплыли, и теперь в голубом небе сияло только яркое солнышко. В лесу за участком, словно по команде, вспорхнула стайка птиц, некоторые тут же опять сели на ветки и громко защебетали, другие продолжали летать, и трепет крыльев наполнил воздух.

Какое-то время Бен и Джулия работали вместе, бок о бок. Все это не так уж и страшно, думала Джулия, смешивая маленькой садовой лопатой почву с удобрениями, словно готовила тесто для торта. Бен добавлял в землю торфяной гумус, коровий навоз и компост, чтобы обогатить скудную глинистую почву участка.

— Оказывается, в любом деле есть свои секреты, — с восхищением заметила Джулия.

— Конечно. Ни один профессионал не станет и пытаться разбить сад, если почва не подготовлена соответствующим образом. Иначе получится пустая трата времени.

— Всем привет! — Голос Лиз пронесся по двору, отразился от кленов и завибрировал в изгороди.

«Все-таки явилась, — подумала Джулия, и что-то сжалось у нее внутри. — Я сердита на нее, но она моя гостья, и мне придется держаться с ней приветливо».

— Ты выглядишь отдохнувшей, — произнесла Джулия, отмечая яркий костюмчик гостьи — розовую блузу, облегающие леггинсы, оранжево-розовые, с джунглями, и потрясающие кожаные сандалии, несомненно, с греческих островов.

— Я оделась для работы в саду, — весело заявила Лиз. — Готова к ней, просто жажду… Еще раз приветствую вас, Бен. — Она шагнула к нему, ее большие серые глаза сверкнули, глядя на него, словно подчеркивая, что она полностью в его распоряжении. — Мы виделись мельком, но я сразу же узнала истинного садовода. Мы родственные души, поверьте мне.

В ушах Джулии раздался звон. Надо же, родственные души! Возможно, Лиз и посадила за свою жизнь пару цветов, но ее едва ли можно считать садоводом.

Она наблюдала, как Бен приветствует ее старую подругу со своей обычной сдержанной вежливостью.

— Рад вашему приезду, Лиз, — произнес он с улыбкой, осветившей его лицо. — Всех друзей Джулии я считаю и своими друзьями.

«Какой же он наивный», — подумала Джулия, отходя в сторону, чтобы никто не мог видеть ее лица, покрасневшего от негодования. Она так радовалась приятному дню, работе бок о бок с Беном — и вот теперь все рухнуло.

Она заставила себя успокоиться и подумать о другом.

— Как у тебя дела, Кристи? — поинтересовалась она, подходя к дочери.

— Хорошо. — Кристи подняла голову от клумбы, где разрыхляла землю. — Смотри, как тетя Лиз помогает Бену! Можешь себе представить, она поднимает мешки с навозом, не жалея своего роскошного наряда.

— Могу, — вздохнула Джулия. — Ну, видно, мне надо возвращаться на кухню, раз к нам в гости пожаловала такая особа.

Кристи стрельнула в мать удивленным взглядом.

— Я сделаю всем сандвичи, — пробормотала Джулия и направилась прочь, смущенная и расстроенная.

Ей не нужен этот человек; она уже решила. Ей вообще не нужен никакой мужчина. Тогда почему же откровенный флирт Лиз так сильно ее расстраивает?

— Сооружается райский сад, — провозгласил несколькими часами позже Джереми, когда закрепил склон насыпной горки аккуратными деревянными рейками и смешными шпильками. — Отныне этот участок станет образцовым.

— Мы назовем его садом жениха, — заявила Кристи, нежно обнимая Джереми. — Зрелище будет просто потрясающее, когда все эти белоснежные однолетние цветы начнут осыпать лепестки на деревянные доски.

— Потрясающее, — повторил Бен, усмехаясь энтузиазму молодежи. Он подмигнул Джулии и начал собирать свои инструменты.

— Бен, вы ведь не уходите уже, правда? — огорченно поинтересовалась Лиз.

— Ухожу, — сказал Бен. — Наши студенты уже уезжают, возвращаются в Сторрс, а у меня много дел дома.

— Нет! — Лиз вцепилась в локоть Бена. — Джулия не отпустит вас, пока вы не пообедаете с нами после того, как целый день трудились здесь словно раб. Верно, Джулия?

Джулия промолчала.

— Извините, Лиз, но я не могу остаться, — покачал головой Бен. — К тому же вам, леди, нужно поговорить наедине. Не буду мешать…

Лиз надула губки, но переубедить его не могла.

— Еще раз спасибо, — сказала Джулия. — И всем вам спасибо — Джереми, Кевину, всем. Просто поразительно, как много вы успели сделать за пару дней.

— Впечатляет, верно? — согласилась Кристи. — Если бы у нас была беседка… Я шучу, ма, шучу!

Перед отъездом они обошли участок и еще раз посмотрели на сделанное своими руками. И впрямь, на неухоженном, заросшем травой куске земли произошли разительные перемены.

Аккуратно положенные камни радовали глаз своим неповторимым цветом или формой. Они как бы разделяли участок на четыре цветочных сада.

«Сад жениха», как назвала его Кристи, был превосходным образцом изобретательной мысли. Остроумная система укрепления склона создавала в то же время удобные ячейки для цветов.

Новая дорожка плавно и изящно изгибалась; ко дню венчания Кристи и Джереми травяной ковер, который она прорезала, украсится множеством цветов. Оригинальные солнечные часы гармонично вписывались в общую картину.

И хотя еще не было посажено ни единого цветка — по заверениям Бена, еще не пришло время, — налицо были крупные перемены. И Джулия, которая до сих пор считала, что совершенно лишена воображения, начинала понимать, как все будет выглядеть примерно через месяц. Грандиозная картина, как назвал бы ее Бен.

Вон там осенние ноготки, ярко-красные и золотые. Нарядные циннии, розовые, красные и желтые, выглядывают меж камней. А вон там, пожалуй, красный львиный зев и лиловые и голубые цветы дельфиниума. Она удивилась, обнаружив, что помнит так много названий цветов.

— Ну, мы возвращаемся в колледж, так что до свидания, тетя Лиз, — объявила Кристи. — Пока, ма. Держи меня в курсе, ладно? — Джулия не поняла, что она имеет в виду — таинственного злоумышленника или разваливающийся брак Лиз.

Все целовались и говорили прощальные слова, только Бен ухитрился ускользнуть без всяких поцелуев. Пожалуй, он не так наивен, как ей показалось; в конце концов Джулия не удивилась бы, если бы Лиз стала прощаться с ним, целуя в губы.

Вся компания направилась к воротам. Бен махнул рукой и пошел по улице в сторону дома, унося свои инструменты. Студенты уселись в машину, погрузив сумки и свертки с бутербродами, которые приготовила для них Джулия.

Наконец-то подруги остались одни.

Вечером, удобно устроившись в гостиной, где тихо звучала лирическая мелодия, Джулия попыталась проделать сеанс своей обычной психотерапии. Небо свидетель, что она уже миллион раз проделывала это с Лиз и прежде.

— Семейная жизнь предполагает компромиссы, — говорила она, безрезультатно сотрясая воздух. Лиз в это время покрывала ногти ярко-красным лаком. — Тебе нужно научиться отдавать — хотя бы чуть-чуть. Лиз, Стив самый лучший муж из всех, которые у тебя были.

— Да что ты! Он просто невыносим. — Лиз подула на накрашенный ноготь. — У него никогда не хватает на меня времени. Неужели он думает, что я буду вечно торчать в этом проклятом Богом древнем городе? Я там ужасно одинока.

— Лиз, послушай меня. У Стива там работа, возможно, важная. Ты должна относиться к этому с пониманием.

— Нет. — Лиз вытянулась во весь рост на софе. Она уже переоделась для сна, разумеется, в чистый шелк, и выглядела свежей, как розовый бутончик, в то время как Джулия чувствовала себя грязной и неухоженной после часов, проведенных в саду.

— В твоем браке все было совершенно по-другому, Джулия, — в сотый раз повторила Лиз. — Ты вышла замуж за единственного непогрешимого парня на всей планете.

— Да ладно тебе. Джей был потрясающим мужем, но проблемы возникали и у нас, как у всех остальных.

— Так, значит, и у вас бывали ссоры… но вы шли на компромисс? — Лиз вся обратилась в слух.

— Ну да, мы искали компромиссы. Если ты кого-то любишь, то должна бороться за любовь, а не просто все бросить и сбежать.

— Там в Афинах просто ужасно, — пробормотала Лиз. — Совершенно нечего делать, все говорят по-гречески. Я страшно устала.

Джулия тяжело вздохнула.

— Конечно же, они говорят по-гречески. Это их родной язык. Это ты должна его выучить.

— Я слишком стара, чтобы ходить в школу.

— Ты вовсе не стара ни для чего и прекрасно это знаешь. Господи, Лиз, по-моему, ты счастливая женщина — у тебя есть муж и возможность жить в Греции, о чем я мечтаю всю свою жизнь.

— О чем мечтаешь? О муже или о Греции?

— О Греции, как тебе прекрасно известно. — Джулия почувствовала, что щеки ее вспыхнули. — Всю жизнь я мечтаю повидать Афины и все замечательные места, связанные с прошлым Греции.

— Что ж, ты можешь все это получить, — Лиз надула губки. — Давай. Поезжай и веди дом для Стива, если хочешь.

Джулия с минуту поколебалась, потом высказала все начистоту.

— Тебе уже скоро пятьдесят, Лиз. Ты собираешься хоть когда-нибудь повзрослеть?

Глаза Лиз удивленно раскрылись.

— Ты что, собираешься прочесть мне лекцию? Если так, тогда дай мне еще стакан виски…

— Перестань, не надо больше пить. Я пытаюсь что-то втолковать тебе, Лиз, но если ты и вправду не желаешь слушать, тогда я лучше поберегу силы. Но только после этого не жди от меня сочувствия.

— Боже! Какая ты жестокая, Джули.

— Мне надоели эти твои нескончаемые истории. Ты отшвыриваешь хороших мужей, словно использованные клочки ваты. Неужели ты намерена прожить так всю жизнь?

Лиз моргнула и вроде бы задумалась.

— Может, если я найду подходящего мужчину, все будет по-другому. Кого-нибудь вроде этого милого садовника, который был сегодня у тебя…

— Замолчи немедленно. — В Джулии вскипел гнев, который она не смогла сдержать. — Мне нужно сказать тебе кое-что, Лиз, и на этот раз советую тебе выслушать мои слова внимательно.

16

— Звучит серьезно, — произнесла Лиз уже без всякой насмешки. Она села, уставилась на подругу и приготовилась слушать.

Джулия присела рядом с ней.

— Ты так легкомысленно себя вела, Лиз, что это меня задело.

— Прости. — Голос Лиз окрасился сарказмом. — Я вовсе не собиралась испортить тебе воскресенье. Мне казалось, ты поймешь, как я страдаю из-за своего вшивого брака…

— В твоем браке нет ничего вшивого, — отрезала Джулия. — Стив любит тебя, и ты явно была влюблена в него в прошлом году, когда вы устроили эту грандиозную свадьбу. Тогда ты любила Стива. А теперь ведешь себя, как ребенок. Тебе просто хочется получать внимания больше, чем может дать любой мужчина.

Лиз пожала плечами.

— Если даже это и так — признаюсь, я и вправду была неравнодушна к Стиву, но теперь это прошло.

— Что ж, это твоя проблема, но я хочу тебя предупредить: Лиз, ты не должна вовлекать Бена Вилсона в свой фарс с замужествами.

— Фа-арс? — Брови Лиз поползли вверх.

— Точно. Он приятный человек и скорее всего ранимый. Его жена умерла несколько лет назад, и он теперь одинок…

— Ну, может, ему требуется как раз приключение? Что-нибудь поистине горяченькое?

Джулия заколебалась, а потом ткнула пальцем в Лиз.

— Бен не готов к тому, чтобы иметь дело с такими, как ты. Он не заслуживает такой участи — чтобы ему дурила голову замужняя женщина с богатым прошлым.

Лиз онемела. Она не выдержала обвиняющего взгляда Джулии и опустила глаза, лицо ее слегка покраснело.

— Ты поняла, что я тебе говорю? — резко спросила Джулия, не очень-то веря в действенность своих слов.

— Абсолютно. — Лиз кивнула. Казалось, она уже все обдумала и вполне сознавала, что Джулия сердита по-настоящему. Наконец обрела дар речи. — Я должна извиниться, Джулия. Видно, я вела себя как дура.

Джулия кивнула и решила дать Лиз выговориться.

— Конечно, я не говорю, что мой брак был безупречен. Но теперь я постараюсь быть более осмотрительной с тобой и твоим приятелем Беном.

— Благодарю, — очень спокойно проговорила Джулия.

— Не сердись на меня, — попросила Лиз, и по ее щеке скатилась слеза. — Хорошо? Я и не понимала, что вела себя отвратительно.

— Да, так оно и было, и я изрядно на тебя разозлилась.

— Я никак не хотела обидеть тебя, Джулия, и ты так права насчет Бена… если бы я затеяла с ним флирт, то это могло бы испортить ему всю жизнь. — Лиз усмехнулась, чтобы показать, что она преувеличивает. — Возможно, я вернусь снова к Стиву, и тогда бедняга Бен никогда не сможет быть со мной, никогда…

— Ох, Лиз, ты неисправима. Как всегда!

Они обнялись, смеясь, плача и шумно, с облегчением вздыхая.

— Вот это больше походит на Лиз, которую я знаю, — сказала Джулия. — А теперь, пожалуй, мы можем поговорить о тебе и Стиве.

— Мой дом превратился в настоящий зоопарк, — рассказывала на следующее утро Джулия, придя на работу. — Селена, с тех самых пор как Кристи вбила себе в голову идею о свадьбе в саду, у меня нет ни единой минуты покоя.

— Я знаю. — Селена заправляла бумагу в копировальный аппарат. — А теперь тебе свалилась на голову Лиз, верно?

— С ней я справлюсь, — уверенно заявила Джулия. — Я уже поговорила с ней начистоту, и она теперь поняла, что не может пренебрегать интересами других. Я имею в виду себя — и Бена.

— Что? — Селена резко вскинула голову. — Она подъезжала к твоему Бену?

— Бен не мой, — запротестовала Джулия. — Он просто друг и очень добрый человек.

— Джулия, у вас что-то происходит, я это чувствую. Неужели ты искренне ожидаешь, что я поверю, будто между тобой и этим Беном нет ни малейшей взаимной симпатии?

Сердце у Джулии на миг замерло.

— Я этого и не говорю. Слушай, мне нужно заняться срочными бумагами.

— Правильно, переменим тему. — Селена улыбнулась. — Но все равно ты понимаешь, что никуда от меня не денешься. Рано или поздно все равно расскажешь, если что-то произойдет.

Джулия понизила голос и произнесла очень тихо.

— Кое-что уже произошло, но это было лишь один раз. Мы поцеловались.

Реакция Селены последовала моментально. Она уронила пачку бумаг, с которых снимала копии!

— Это действительно «кое-что», — произнесла она с придыханием.

— Все зависит от того, как на это посмотреть. Я была встревожена и расстроена после того случая с аркой, а Бен находился совсем близко. Я непроизвольно прижалась к нему… вот и все.

— Вот и все, — повторила Селена, и озорство засветилось в ее глазах. — Я никому не скажу, обещаю тебе. Но мне кажется…

— Что? — спросила Джулия, потому что Селена умолкла.

— Сдается мне, что между вами обоими что-то зреет… что-то необыкновенное…

Джулия вспыхнула.

— Ты говоришь будто персонаж мыльной оперы. Поцелуй не был таким уж драматическим.

«Не был ли?» — тут же подумала Джулия, включая компьютер. Она вспомнила прикосновение его губ, нежных и твердых, требовательного и настойчивого языка. И вдруг ощутила странную, размягчающую сладость во всем теле.

Джулия встряхнула головой, стараясь освободиться от нежеланной чувственной паутины.

— Мне хотелось бы, чтобы ты выбралась ко мне на обед на этой неделе, — сказала она Селене. — Мне хочется познакомить тебя с Лиз.

— Конечно, это обещает оказаться забавным. А увижу ли я еще и мистера Бена?

— Нет, — твердо заявила Джулия и начала печатать реквизиты.

Когда Джулия приехала вечером домой, Лиз нигде не было. Ни записки, ничего. Джулия бродила по дому, пыталась найти хоть какую-то разгадку ее исчезновения, но ничего не обнаружила. Потом переоделась в джинсы и свитер. Душу ее все время грызли неясные подозрения.

Куда только черти подевали эту женщину? Раздосадованная, она решила посмотреть, на месте ли сумка Лиз. Все было на месте. Значит, Лиз где-то неподалеку? По соседству? Джулия так и застыла на месте, а ее кулаки сжимались и разжимались.

Она отправилась к Бену.

Похоже, ее пульс участился вдвое. Джулия выскочила на улицу и направилась к дому, где жил Бен. Она никогда не была там, никогда даже не видела его. Дом был скрыт за высокой стеной вечнозеленых деревьев, так что даже во время частых прогулок мимо участка Джулия никогда не могла его разглядеть.

С неожиданной прытью она бросилась по подъездной дороге к дому, готовясь к самому худшему. Хотя Лиз и обещала вчера не вовлекать Бена в свои игры… Все равно не надо удивляться, если она обнаружит их вместе в постели. Лиз вела себя совершенно безответственно, как и множество раз до этого.

«Будь она проклята! Я выброшу ее на улицу», — думала Джулия, тыча пальцем в дверной звонок Бена. Дом оказался внушительным и ультрасовременным и выглядел мужественно и сурово.

Она еще раз ударила по звонку и прислушалась, как звон разнесся по комнатам. Неужели они и впрямь лежат в любовных объятиях и не могут расстаться?

Дверь открылась. На лице Бена отразились одновременно радость и удивление, и он распахнул дверь пошире.

— Джулия! Вот это сюрприз. Не зайдете ли ко мне, или вы просто занимаетесь сборами в пользу какого-нибудь фонда?

— Я ничего не собираю, — резко ответила она, — а ищу свою гостью. Передайте ей, пожалуйста, что я тут, возле дома и что с меня довольно ее фокусов.

Бен нахмурился.

— Это вы о Лиз? Ее здесь нет.

— Но… — Джулия старалась не горячиться. — Я была уверена, что она пришла сюда. Так вы не видели ее?

— Абсолютно. Но сегодня днем я заметил возле вашего дома нечто, напоминающее взятый напрокат автомобиль.

— Она не могла уехать… Она даже не взяла сумочку…

— Вы беспокоитесь за Лиз?

— Нет. Если быть честной, то я в бешенстве. Она могла бы оставить хотя бы записку.

Бен сочувственно смотрел на нее.

— Простите меня. Я вовсе не собиралась втягивать вас в это, Бен.

Он вытянул шею и поглядел на улицу.

— Тот автомобиль снова появился у вашего дома. Видите — голубого цвета?

Джулия обернулась и поглядела на улицу. И тоже увидела незнакомую машину.

— Что еще она придумала? Его не было еще несколько минут назад. Можно мне позвонить от вас?

Бен кивнул, и она прошла через очень просторную гостиную в прилегающую к ней кухню. Набрала свой домашний номер. Лиз сразу же ответила.

— Привет, Лиз. Это Джулия. Что происходит?

— О, привет, — раздался мурлыкающий голос подруги. — У меня сюрприз, Джулия. Угадай, кто тут со мной?

— Хм. Позволь мне высказать безумную догадку. Может, Стив?

— Да, конечно, он. Сначала я думала, что это ты вызвала его, Джулия, но он говорит, что нет. Он скучал без меня и беспокоился о нашем браке — вот и отправился вслед за мной из Греции. Мы только что вернулись, ездили прокатиться.

«Могу поклясться, что когда она удирала из Афин, то тоже не оставила Стиву никакой записки», — подумала Джулия, качая головой.

— Тогда похоже, что у тебя все неплохо складывается, — с надеждой произнесла Джулия. — Верно?

— Может, и так. Мы хотели бы посидеть тут и серьезно поговорить. Джулия, ты не могла бы… ну, с часок не возвращаться домой?

У этой женщины совершенно нет нервов. Однако Джулия согласилась, потому что была в восторге, что «молодожены» по крайней мере готовы к разговору. Она положила трубку, покачала головой и прищелкнула языком.

— Все в порядке? — поинтересовался Бен.

— Да, если не считать того, что она просит меня не возвращаться домой с часок. Можете себе представить? Она обсуждает с мужем серьезные проблемы.

— Тогда это хорошие новости. — Очень осторожно он убрал непослушную прядь со лба Джулии. Потом шагнул назад и улыбнулся. — Тогда, может, побудете у меня? Я сварю кофе.

— Ну, кажется, выбора у меня нет. — Она улыбнулась и огляделась вокруг. — Ваш дом очень уютный, Бен. Просто удивительно, какой он светлый внутри. Ведь он сложен из сосновых бревен?

— Спасибо. Если желаете, я покажу его вам весь.

Она чуть заколебалась.

— Экскурсия включает и мою теплицу. Вам она понравится. Никто не может устоять против волшебного мира цветущих растений в холодный апрельский день. Итак, что скажете?

Она рассмеялась, увидев, как ему хочется показать свои владения. Конечно, не стала возражать. Ведь все равно пришлось бы где-нибудь болтаться, пока Лиз и Стив договариваются между собой.

— О’кей, почему бы и нет? Очень любезно с вашей стороны, Бен. Кофе я тоже выпью.

17

— Я хочу повторить еще раз, — заметила Джулия, когда экскурсия по дому закончилась. — У вас действительно симпатичный дом, Бен.

Она говорила это искренне. Осматривая дом, Джулия не обнаружила никаких следов женской руки и во второй раз подумала, жила ли тут когда-нибудь Лили Вилсон.

— Благодарю за комплимент, — ответил Бен. — А по мне, так это холостяцкая берлога со всякими лосиными рогами и пивными кружками. — Тут он застенчиво улыбнулся.

— Что-то я не заметила рогов лося, — возразила она.

— И вправду. — Он усмехнулся. — Надо это дело исправить.

Они вернулись в кухню — просторное помещение с бревенчатыми стенами, полное света.

— Вы не возражаете, если мы выпьем кофе на свежем воздухе? — предложил он. — Я понимаю, там немного прохладно, но мне хочется, чтобы вы поглядели на мой сад.

— Конечно. — Джулия помогла ему поставить на поднос все кофейные принадлежности и поймала себя на мысли, что ей и впрямь хочется совершить обход сада. И это было так не похоже на нее — Джулия Максвелл, и вдруг интересуется чьим-то садом.

Через раздвижную стеклянную дверь они вышли на задний двор, где росло мощное дерево и вились густые лозы глицинии. Мгновенно Джулия поняла, что оказалась в настоящем «райском саду».

Хоть весна стояла еще ранняя и тут мало что цвело, если не считать самых ранних апрельских цветов, сад Бена, казалось, уже был исполнен благоухания.

И она убедилась — хотя с трудом могла в это поверить — что во дворе, похожем на ее собственный, каждый доступный клочок земли был преображен в нечто удивительное.

— Вон там у меня розарий. — Бен махнул рукой на широкую площадку, заполненную зелеными, восковыми черенками роз, почва вокруг них была тщательно мульчирована. — А здесь у меня японский сад на камнях.

— Я потрясена, — сказала Джулия. — Это впечатляет.

— Благодарю.

У нее разбегались глаза. Маленький мостик через ручей, фонтан и статуи, декоративные решетки, уютные скамьи, дорожки и увитые лозой беседки. Но все это не шло ни в какое сравнение с самими растениями, которые, сияя сочной зеленью, настойчиво лезли из земли.

— Вон там находится итальянский сад эпохи Возрождения, — заметил Бен, показывая на уголок участка, украшенный статуями, колоннами и бегущим ручейком. — Впрочем, не буду вас утомлять, Джулия. Мне ведь известно, что вас не слишком интересуют подобные вещи.

Она повернулась к нему лицом.

— И все-таки я в состоянии оценить все это, — искренне произнесла она. — Вы творите тут настоящие чудеса.

— Ну… — Он выглядел смущенным. — Благодарю вас. Давайте присядем и выпьем кофе. Уверен, что у нас найдется о чем поговорить и кроме сада.

Под раскидистым кленом стоял круглый стеклянный столик; тут они и присели. Как ни была Джулия ошеломлена великолепием сада, она все же чувствовала себя непринужденно в солнечном дворике Бена.

— Бен, я никогда не спрашивала о вашей жизни, — заметила Джулия. — И это, по-моему, нечестно, раз вы знаете обо мне все на свете от болтушки Кристи.

— А что бы вы хотели узнать? — улыбнулся он.

— Мне любопытна одна вещь. Этот дом — вы зовете его холостяцкой берлогой… Жила ли тут ваша жена?

— Нет. — Он покачал головой и достал из заднего кармана пачку фотографий. — Вот дом, где жили мы с Лили. — Бен показал ей снимок небольшого, изящного дома с белой оградой-частоколом и глицинией, карабкавшейся на мощные ворота. Мы жили в соседнем городе. Брумфилде. — Он порылся в снимках. — А вот фото Лили.

Джулия осторожно взяла маленькую карточку. Со снимка улыбалась молодая женщина в ярко-красной блузе и широкой красной ситцевой юбке, стройная и привлекательная — высокие скулы, полные губы, большие, темные глаза.

— Просто красавица.

— Да.

Джулия вернула снимок.

— И после ее смерти вы почувствовали необходимость уехать из того дома?

Бен кивнул.

— Да. Я прожил там еще какое-то время, но меня не покидало тягостное ощущение чьего-то присутствия.

— Со мной происходит то же самое, — согласилась Джулия. — Я жду, что вот-вот увижу Джея всякий раз, когда сворачиваю за угол… хуже того, иногда мне кажется, что я и на самом деле его вижу. Никто и представить себе не может, пока сам не пройдет через… — Она остановилась, потому что подходящие слова не шли в голову.

— Я согласен с вами, — сказал Бен. — Если вам хочется об этом поговорить, буду рад выслушать. Или же…

— Что или же?

— Или же мы поговорим о других, более веселых вещах.

Она не была точно уверена, что он имел в виду. Однако, подумав, решила, что в этот самый момент ей не хочется говорить о Джее, о том, как мучительно было его потерять.

— Тут так красиво и спокойно, — произнесла она с улыбкой. — Может, просто насладимся этим моментом…

— Хорошо. — Он потягивал кофе. — Позвольте задать вам вот какой вопрос: почему вы решили, что найдете вашу подругу Лиз у меня?

Джулия засмеялась.

— Ну, как вы, вероятно, заметили, Лиз не прочь пофлиртовать.

— Вообще-то не заметил.

— Как это вам удалось? Кстати, она недвусмысленно заявляла о своих планах на вас, а я достаточно давно ее знаю, чтобы понимать, что она так и сделает.

— Планы на меня? И вы решили, что я буду в них участвовать? — Он нахмурился. — Ваша подруга ведь замужем?

— Ну… да, замужем. Однако она умеет завлекать мужчин.

— Со мной такое не пройдет, — заявил он. — Я не трогаю чужих жен — никогда.

— Но ведь Лиз очень красивая.

Черты его лица сделались холодными и жесткими.

— Невысокого вы мнения о моей персоне, Джулия, если решили, что меня сможет заманить в свои сети взбалмошная особа, сбежавшая от своего мужа.

Джулия чувствовала, как бешено колотится ее сердце.

— Простите, я ошибалась и теперь это понимаю. Но я и в самом деле не знала, что вы за человек.

Он слегка отодвинул кресло и казался огорченным.

— Тогда скажите мне на милость… как мне доказать вам, что я за человек? — Тон его был веселым, однако в глубоких, зеленых глазах внезапно мелькнула боль. — Что должен сделать мужчина, Джулия, чтобы добиться вашего уважения?

— Бен, я вовсе не хотела вас оскорбить.

— Но у вас это получилось. Кажется, мне нужно реабилитировать себя. — Он встал с места и прошелся по дворику, останавливаясь иногда, чтобы поправить ростки глицинии, свисающие с крыши беседки. — Знаете, мои брат с сестрой всегда звали меня Правильный Бен.

— Это комплимент? — улыбнулась Джулия.

— Нет, в их устах это звучало как оскорбление, — сказал он. — Но для меня комплимент. Они говорят, что я единственный среди их окружения, кто не жульничает с налогами.

— Весьма похвально. — Она неловко заерзала. — Кстати, я тоже никогда не жульничаю.

Его лицо смягчилось.

— Вот видите? У нас все же много общего. Это уже обнадеживает.

Она уставилась на него. Замечание подобного рода возмутило ее настолько, что она готова была вскочить и отправиться домой. Однако, к счастью, у Бена хватило разума прекратить на этом разговор.

— Не хотите ли пройтись по саду? Я покажу вам маленький бассейн, от которого Кристи без ума. Я собираюсь отдать его им в качестве свадебного подарка.

— Это будет здорово.

Джулия пошла за ним, поражаясь, с каким вкусом и любовью был возделан каждый сантиметр земли. Она ходила по дорожкам, смотрела, трогала, будь то черенки роз, лозу или маленькие статуи.

Еще она испытывала благодарность к Бену за то, что он прекратил разговор об их общих чертах. Казалось, он все время старался добиться ее одобрения, создавая почву для интимных отношений, а она совершенно не желала принимать этого.

«Хорошо, Правильный Бен, — размышляла она. — Если ты и впрямь такой достойный человек, каким хочешь казаться, постарайся, чтобы наша дружба не выходила за определенные рамки».

Неожиданно громко прозвучал звонок в дверь Бена. Он пошел открывать, и в доме появились новые гости. Бен позвал Джулию в большую гостиную, и она увидела Лиз и Стива, которые держались за руки и выглядели весьма довольными.

— Привет, Джулия, — сказала Лиз, направляясь ей навстречу и одновременно беззастенчиво разглядывая дом Бена. Она представила друг другу мужчин, и те обменялись рукопожатиями.

Джулия тепло поцеловала Стива, высокого, белокурого, слегка лысеющего мужчину.

— Я так рада твоему приезду, Стив, — произнесла она. «Ты никогда не узнаешь, насколько рада», — подумала она про себя, но от всей души порадовалась тому, что брак подруги можно считать на какое-то время продленным.

— Довольно дорогостоящий способ выяснения отношений, — заявил Стив, смущенно улыбаясь. — Ведь все можно было бы решить в Афинах, но нет, только не с моей Лиз.

— Лиз из всего устраивает драму, — закончила за него Джулия. Они улыбнулись, прекрасно поняв друг друга.

Стив обнял жену.

— Ну, я люблю ее, и это самое главное. Она говорит, что любит меня. Что еще нам нужно?

«Действительно, что еще?» — подумала Джулия. Она и представления не имела, что могло бы удовлетворить Лиз Холворт, однако, если Стив считал, что во время этой поездки нашел ответы на все вопросы, то ему и карты в руки.

— Мы хотим это отпраздновать, — торжественно заявила Лиз. — Вы будете нашими гостями сегодня вечером? Мы намерены заказать самый роскошный обед с омарами, какой только найдется в Северной Америке.

Бен бросил вопросительный взгляд на Джулию. Она быстро поборола сомнения. В конце концов, что такое обед? Ровным счетом ничего. Они с Беном уже несколько раз обедали вместе.

— Повод стоящий, — заявила она. — Как тут можно отказаться?

— Я тоже «за», — произнес Бен с довольным видом.

— Отлично! — Стив так и светился оптимизмом. — А теперь давайте принарядимся и встретимся через полчаса.

Лиз бросилась к Джулии и с чувством обняла ее.

— Ты моя лучшая подруга, Джулия, — проговорила она сквозь выступившие слезы. — Не бросай меня никогда, даже если я буду ужасно себя вести. Я не знаю, что мне без тебя делать.

18

Стив Холворт выбрал самый романтический ресторан во всем Коннектикуте.

«Колониальная таверна», принимавшая путников еще в восемнадцатом столетии, была сложена из гранита и известняка, горделиво возвышаясь на берегу озера Варамауг.

— Как ты узнал про это место? — спросила Стива Джулия. — Ведь ты никогда не бывал в Коннектикуте.

— Не совсем так. — Он улыбнулся. — Я вырос в Нью-Йорке, но как-то летом мои родители снимали коттедж здесь, на озере Варамауг. И я всегда думал, что когда разбогатею и постарею, то приеду сюда, именно в эту таверну, чтобы отпраздновать какое-нибудь событие.

— Вот ты это и сделал, дорогой, — томно проговорила Лиз и уткнулась носом в его твидовый пиджак. — Ты не стар, но достаточно богат, чтобы осуществить свою детскую мечту.

— Да, дорогая. — Хозяйским жестом Стив похлопал Лиз по плечу. Что-то в этом будничном жесте заставило глаза Джулии затуманиться слезами. Как много времени прошло с тех пор, как ее вот так же нежно хлопал по плечу Джей…

Стараясь прогнать слезы, она повернулась и заговорила с Беном.

— В этой местности есть просто сказочные сады, кажется, это розарии, так что скоро они будут цвести… Когда? В июне?

— Скорее всего все лето. Мне бы очень хотелось взглянуть на розы, когда настанет их сезон.

По широким гранитным ступеням они поднялись к входу. Зайдя внутрь, они сдали в гардероб пальто, после чего их провели в большой и круглый Стеклянный зал и посадили за столик рядом с высоким окном, из которого открывался прекрасный вид на озеро. Ярко-красные скатерти на каждом столе были украшены сверкающими столовыми приборами из серебра и бокалами из граненого хрусталя.

— Разве тут не чудесно? — воскликнула Лиз. — Скажи честно, разве это не лучше, чем поездка в Афины, которую ты замышляла, Джулия?

— Ну нет, — искренне возразила Джулия. — Вообще-то мне очень хочется туда поехать.

Бен с интересом повернулся к ней.

— Я и не знал, что вы собираетесь съездить в Европу.

— Собиралась, — вздохнула она. — Надеялась, что проведу две волшебные недели на прославленной земле Эллады.

— А потом вам помешали свадебные планы Кристи?

Она с улыбкой кивнула, потому что некоторое время назад дала себе слово радоваться такому обороту дел.

— Ну, ты просто замечательная мать, — сказала Лиз покровительственным тоном.

— По телефону ты говорила мне совсем другое, — напомнила она подруге. — Ты тогда заявила, что мои дочери ужасные эгоистки.

— Я? — Лиз беззаботно рассмеялась. — А что я знаю об этом? Ведь у меня нет детей.

Джулия взяла меню. Некоторое время они изучали предлагаемый выбор блюд и наконец заказали омары на всех. Едва официантка закончила принимать их заказы, как в дальнем углу зала заиграл небольшой джаз-бэнд.

— Я попрошу их сыграть нашу песню, — сказал Стив, наклонившись к жене. Он встал и направился к музыкантам.

— А что за любимая мелодия у вас, Лиз? — поинтересовался Бен.

— «Очарование», — ответила она шутливо. — Она звучала, когда мы со Стивом впервые танцевали.

Через пару минут Стеклянный зал наполнили звуки «Очарования». Лиз с готовностью поднялась, и они закружились в танце, тесно прижавшись друг к другу, словно влюбленная пара.

— Как приятно видеть счастливый исход, — спокойно заметил Бен.

— Да. Если только это действительно так, — вздохнула Джулия. — Насколько я знаю Лиз, она будет сбегать от него теперь каждые полгода просто для того, чтобы добиться особого внимания.

— Это ужасно. Как тогда они могут надеяться на прочный брак? — удивился Бен, глядя на танцующую парочку.

— Они и не надеются, — ответила Джулия и тут же поняла, как равнодушно и холодно прозвучали ее слова. — Ах, не слушайте меня. Видно, я становлюсь циничной на старости лет. Может быть, теперь они заживут счастливо.

Зеленые глаза Бена мягко взглянули на нее.

— Не желаете потанцевать? Я далеко не Фред Астер, но если вы хотите танцевать, то я попробую составить вам пару.

Ей бы следовало отказаться, сказать, что она тоже не блестящий танцор, да к тому же и не любительница этого.

Что-нибудь. Что угодно.

Вместо этого она подчинилась импульсу и разве не подтвердила этим слова, сказанные про нее Беном, — импульсивная женщина?

Джулия встала с нерешительной улыбкой, словно завороженная звуками «Очарования». Бен поднялся тоже: гигантский мужчина, в безупречном коричневом костюме. Рубашка из светло-кремового хлопка, узкий галстук коричневатых цветов. Рыжеватые, аккуратно уложенные волосы блестели в свете люстр. Он напоминал ей мифологического героя…

Джулия не имела права позволять себе и дальше так думать. Только один танец, а потом она пожалуется на головную боль. Ее нетрудно заработать, когда рядом Лиз, которая кого хочешь доведет до изнеможения.

— Должно быть, вы давние и очень хорошие подруги, — заметил Бен, словно читал ее мысли.

— Да, — машинально ответила Джулия, уставившись на узел его галстука, находящийся на уровне ее глаз, отчего она чувствовала себя маленькой. Это ей не нравилось. Джей был точно такого же роста, как и она, так что между ними существовало равенство во многом.

Впрочем, странное дело — с Джеем у нее никогда не было ощущения такой защищенности, как сейчас.

Музыка была нежной и успокаивающей, дорогой дубовый паркет сиял лаком. Отраженные зеркалами люстры бросали странные световые узоры на лицо Бена, зажигали умные зеленые глаза, играли в пушистой рыжеватой бороде.

— У меня тоже есть давние друзья, — заметил Бен, бросив взгляд на Лиз. — Два совершенно особенных для меня человека…

Она невольно заинтересовалась.

— Кто они такие, и почему особенные?

— Хенк Чаффи один из них, а Киллер Карлейл другой. Оба жили по соседству со мной в Бронксе, а сейчас живут на Лонг-Айленде.

— Вы… вы из Бронкса? — поразилась она. — Но ведь и я тоже! Где же вы там жили?

Они обменялись названиями улиц, номерами школ и названиями церковных приходов, сравнивали удаленность от станций железной дороги. Выяснилось, что жили они далеко друг от друга, и все-таки это совпадение почему-то взволновало Джулию.

В кольце его рук, окруженная волнами музыки, Джулия ощущала себя буквально поглощенной огромным телом Бена.

Бен держался по-дружески и не делал никаких попыток продвинуться дальше. Он подробно рассказывал о ребятах, учившихся вместе с ним в школе, и выглядел вполне довольным.

С ним все в порядке, а вот Джулию мучили проблемы.

Она обнаружила, что ей ужасно хочется прижаться лицом к его груди, как бывало она прижималась к Джею. Искушение было очень сильным. Сомнений не было, у нее разыгрались гормоны, и она не могла справиться с ними.

Возвращение домой оказалось еще тяжелей. Они ехали на заднем сиденье взятой напрокат машины. Стив мчался сквозь теплую и сладкую весеннюю ночь. В небе светили не только яркие звезды, но еще сиял и лунный серп.

А Джулия чувствовала себя точно так же, как и когда-то в колледже, когда они с Лиз встречались со своими поклонниками. Только что сидевшего рядом с ней мужчину не назовешь старшеклассником. Он был громадным, сильным и нежным, настоящий зрелый и ласковый великан.

Бен держал себя непринужденно, беседовал с Холвортами и даже ни разу не сделал попытки взять Джулию за руку.

И все же их тела соприкасались. Джулия решила не обращать внимания на бушующие гормоны, раз эта проблема касалась только ее, и по мере сил пыталась поддерживать оживленную беседу. Порой только спрашивала себя, не слишком ли многословно и громко она говорит.

Один раз Лиз оглянулась и спросила:

— Что с тобой сегодня, Джулия? Ты похожа на болтушку Кэти!

— А ты почему молчишь, Лиз? Расскажи нам что-нибудь про Афины…

После этого Джулия замолчала и предоставила вести беседу остальным. А еще с грустью осознала, что поехала «на свидание» задолго до того, как была к этому готова.

Если бы она могла вернуться на несколько часов назад, то никогда не пошла бы к дому Бена в поисках исчезнувшей Лиз. Никогда. Глядите, куда это ее завело — на заднее сиденье машины рядом с Бенджаменом Вилсоном. Проклятье!

Однако Бен продолжал вести себя сдержанно, и она испытывала от этого настоящее разочарование, словно ей что-то пообещали, а потом обманули.

— Расскажите про ваши книги, Бен, — попросила Лиз. — Они посвящены садоводству?

Он коротко отвечал на вопросы, словно разговор о его писательском труде не доставлял ему удовольствия.

— Вы мне обещали показать свои книги, — напомнила ему Джулия. Он кивнул. Когда они прибыли на Камелот-роуд, Бен попросил заскочить к нему домой, чтобы он мог передать книги.

Они ждали в машине, пока он ходил в дом.

— Что-то случилось, Джули? — ехидно осведомилась Лиз.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Понимаешь. Ты и этот Бен — может, он не только один из друзей Кристи, а?

— Ты ошибаешься. — У Джулии не было желания пускаться в дискуссии. Она фыркнула и выпрямила спину, сознавая, что всю дорогу от ресторана была напряжена и сейчас находится на грани срыва.

— А он милый, — заявила Лиз.

— Я знаю.

— Судя по тому, как вы оба скованно держитесь, — проницательно заметила Лиз, — мне пришло в голову, что вы уже целовались.

— Лиз! — ужаснулся Стив.

— Ну, я знаю Джулию почти всю жизнь. Если она целуется с парнем, то в глазах у нее всегда появляется такое выражение, словно совесть ее нечиста.

— Тише. Он уже возвращается, — сказала Джулия, увидев, как открылась дверь дома. Бен появился с пачкой книг в ярких твердых обложках. Рядом с ним рысцой бежал Иван.

— Нам придется устроить еще один разговор по душам, — хихикнула Лиз, явно развеселившись от осенивших ее догадок. — Только подозреваю, что роль психолога придется на этот раз играть мне, детка.

19

Зная привычки подруги, Джулия после возвращения домой всячески старалась увернуться от Лиз, которая намеревалась провести с ней душеспасительную беседу насчет Бена и поцелуев, а также дать практические советы.

Эго оказалось несложно. Лиз, хоть и временно, была совершенно очарована своим нежным и любящим Стивом, так что легко позабыла о придуманной личной жизни Джулии. Вечером влюбленные голубки рано упорхнули в зеленую гостевую спальню, и Джулия с облегчением вздохнула. Ей и в самом деле не хотелось обсуждать ни Бена, ни тем более свои сокровенные тайны.

На следующий день Стив и Лиз намеревались уезжать, чтобы навестить своих родственников в Рочестере под Нью-Йорком. А затем они отправятся за океан, назад в Афины, посетив по дороге романтические места Италии.

— Хотим продлить медовый месяц, — объяснила Лиз, прихлебывая утром кофе в залитой солнцем кухне Джулии. У обеих женщин выдалось несколько минут для разговора, пока Стив наверху принимал душ. — Джулия, я обещаю, что предприму что-нибудь, чтобы научиться говорить по-гречески, когда мы вернемся в Афины.

— Замечательно. — Джулия поставила коробки с замороженной кашей на стол. — Боюсь, тебе придется что-нибудь сделать с этой дрянью, если не хочешь приготовить что-нибудь еще. Мне некогда, я бегу на работу.

— Нас устроит любой завтрак. Ты и так много для нас сделала, Джулия. Я навек в долгу перед тобой.

Джулия не поднимала глаз от своей чашки кофе.

— Рада была помочь, если это мне удалось. Но ведь я ничего не сделала.

— Ты как следует отругала меня. — Лиз одарила подругу ослепительной улыбкой. — И наконец-то я прислушалась — ко всем этим словам насчет компромиссов в семейной жизни. Ты мудрая леди, и я ценю твои советы, поскольку у тебя был такой счастливый брак.

— Спасибо. Надеюсь, что ты отнесешься серьезно к моему совету, — сказала Джулия. — Вы со Стивом будете жить счастливо, если ты избавишься от своих фокусов и повзрослеешь.

— Ну а ты? — Лиз наклонилась вперед и впилась глазами в Джулию. — Когда ты закончишь с трауром?

— Для некоторых вещей нужно время, Лиз.

— Разве не пора сбросить черные траурные одежды…

— Я их не ношу!

— Символически носишь, радость моя. Когда ты поймешь, что у тебя на пороге появилось нечто совсем особенное?

Джулия отвернулась.

— Ты сама не понимаешь, о чем говоришь.

— Нет, понимаю. Я видела взгляды, которые бросает на тебя Бен, — и кстати, почему ты не признаешься мне, что у вас уже что-то было с этим милейшим садовником?

— Потому что ничего не было.

— Джулия, я должна извиниться за свое легкомыслие, но ведь я и понятия не имела, что у вас роман.

— Нет никакого романа! Роман у Кристи с Джереми, вот и все. У меня сейчас только и забот об их предстоящей свадьбе.

— Не пытайся ввести меня в заблуждение. — Лиз налила себе еще чашку дымящегося кофе. — Я знаю тебя как облупленную.

Джулия выглянула на улицу; теперь, когда ее двор начинал преображаться, она делала это все чаще. Солнечные часы сверкали на солнце, клумбы чернели приготовленной для посадок землей. Работа находилась в полном разгаре — прокладывались дорожки, ремонтировались обрушившиеся участки стены.

— Просто из любопытства хочу спросить, — не унималась Лиз. — Вчера вечером вы танцевали с ним в первый раз?

— Да.

— Вы были похожи на сладкую парочку. Конечно, он совсем другой, чем Джей, но может, это и к лучшему.

— Нет, Лиз. Я не готова к таким вещам.

— Но ведь он уже поцеловал тебя, разве не так? В таких вещах я не ошибаюсь.

Джулия не ответила. Она надела жакет цвета морской волны и взяла сумку.

— Мне будет без тебя скучно, Лиз, но я надеюсь, что вы приятно проведете время в Рочестере. Передай от меня привет сестре Стива.

— Джулия. — Лиз положила руку на плечо подруги. — Не отмахивайся от моих слов. Порой бывает, что человеку выпадает фантастическое везение и не стоит противиться ему.

— Какие мудрые слова, — заметила Джулия, вытаскивая помаду, чтобы подкрасить губы. — Ты дважды разводилась, Лиз, но вдовой не была ни разу.

— Но это вовсе не означает, что я не в состоянии тебя понять…

— Вот именно не в состоянии. — Джулия взялась за ручку двери. — А теперь извини, Лиз, мне пора на работу.

— Но мы даже как следует не попрощались! Ведь мы уедем вскоре после твоего ухода. — Слезы навернулись на глаза Лиз. — Ах, Джулия, еще раз спасибо, правда… и все же постарайся приехать поскорей в Грецию.

— Как только смогу, — пообещала Джулия. — Как только я продам дом, у меня появятся деньги на поездку.

— Мы будем ждать, дорогая. И может, к тому времени ты будешь путешествовать вместе с Беном Вилсоном, кто знает?

— Ты с ума сошла! — Джулия ощутила прилив неоправданного раздражения. Ведь поддразнивать таким образом просто неумно и несмешно со стороны Лиз. — Я поеду с Селеной, и ты это знаешь. И если ты не прекратишь меня раздражать, я проеду в Афинах мимо твоего дома и даже не остановлюсь.

— Не делай этого. — Лиз нежно поцеловала подругу в щеку. — Ступай на работу, а то я тебя замучаю. — Лиз подняла одну бровь кверху и придала лицу заговорщическое выражение. — Но ведь ты должна признать — этот мужчина напоминает настоящую атомную станцию.

— Лиз!

— Неужели тебя не интересуют ни любовь, ни секс, ни легкий флирт? Дорогая, ты не должна убегать от своей сексуальности.

— Пока. Я ухожу. Будьте здоровы.

— Пока, Джулия. Не забывай про то, что я сказала, потому что над моими словами стоит подумать…

— О чем ты?

— Он атомная станция.

Джулия с грохотом захлопнула за собой дверь, однако прошло несколько часов, прежде чем она сумела выбросить из головы слова Лиз.

Могила Джея Максвелла, расположенная высоко на холме католического кладбища Святого Иоанна, была местом, куда Джулия любила приходить. Она бывала бы тут каждый день — да поначалу так и делала, — только вот психологи этого не советовали. «Старайтесь сократить посещения до одного раза в неделю, а потом приходите раз в месяц», — таков был их совет. Джулия, всегда искавшая возможность уменьшить боль, подчинилась.

Однако в этот день она отправилась туда после работы. И оказалась единственной посетительницей в этом печальном месте. Северный ветер раскачивал деревья, еще не покрывшиеся листвой, отчего кладбище приобретало странную живость. В этот день молчание не висело над длинными рядами могил; рев ветра прогнал его.

Джулия положила возле надгробного камня Джея маленький букет, три белые розы, связанные скромной серебристой лентой. Она собиралась поговорить с ним вслух, как делала это всегда, но сегодня слова не шли в голову.

Как ей оправдаться, как объяснить свое поведение с Беном? Ей приходится постоянно видеться с этим человеком, она невольно находит его привлекательным, и все же…

И все же, кажется, назревает нечто большее. Это «нечто» Джулию не радует, но оно все равно зреет помимо ее воли, если только она не откажется от встреч с Беном Вилсоном.

Она не стала проговаривать вслух эти мысли на могиле Джея. Вместо этого опустилась на колени, выдернула пучок пожелтевшей прошлогодней травы и погладила землю привычным, отрешенным жестом.

— Все в порядке, — прошептала она, обретя наконец дар речи. — Весна пришла, и мы все живем хорошо. Я думаю, что свадьба пройдет замечательно и… — Она остановилась, потому что хотела рассказать про визит Лиз, ее последующее примирение со Стивом, про книгу, которую начала писать, отложенную поездку в Грецию и про быстро растущего сына Эйприл.

И снова слова не шли, однако само пребывание на могиле Джея укрепило ее ощущение того, что она его жена, совершенно равнодушная к таким, как Бен Вилсон. Ветер трепал волосы, рвал на ней юбку, так что приходилось придерживать ее руками. На западе небо было свинцово-серым. Джулия продрогла и решила отправиться домой.

За рядами могил она заметила одинокую посетительницу, фигура которой выделялась на темнеющем небе будто неподвижная статуя.

Джулию смутило то, как эта особа смотрела в ее сторону, совершенно неподвижно и без всякого стеснения. Это было жутко. Так что единственной возможностью разрешить ситуацию было направиться прямо к ней и спросить, в чем дело.

Джулия быстрыми шагами двинулась в сторону незнакомой женщины. Та стояла еще некоторое время неподвижно, потом внезапно скрылась за стволом могучего дуба — и пропала.

Пропала бесследно.

Джулия заморгала. Женщина скорее всего скрылась в лесу, примыкавшему к кладбищу. «Вокруг бегает слишком много сумасшедших», — подумала Джулия равнодушно. И лишь сев в машину и включив мотор, вспомнила про ту самую Минди, которая вызывала такую озабоченность у Кристи и Джереми. Может быть, это была она?

Нет, такое совпадение вряд ли возможно.

Вернувшись домой, Джулия обнаружила, что на ступеньках дома ее дожидается огромный букет цветов в красивой вазе. Она отнесла их в дом, решив, что Лиз в зрелом возрасте сделалась более внимательной. Разве раньше она когда-либо присылала цветы в благодарность за гостеприимство?

Но букет казался странным и не походил на стандартные букеты, какие присылают цветочники. Джулия нахмурилась, когда поставила его на стол в столовой, чтобы снять жакет, и решила повнимательней разглядеть цветы, так как заподозрила, что их прислала вовсе не Лиз. Они не были завернуты в хрустящую бумагу, как это делают продавцы цветов, не было на них и декоративных лент.

С профессиональным умением цветы были поставлены в толстую белую вазу, очень напоминающую греческие амфоры.

Греческая ваза?

Чем больше она изучала подарок, тем более убеждалась, что эти свежесрезанные цветы скорее всего из чьей-то личной оранжереи, а не из цветочного магазина. Белая маленькая карточка, когда она ее обнаружила, подтвердила это.

«Джулия! Благодарю за приятный вечер, — было написано четким, энергичным почерком. — Надеюсь на повторение. Бен».

Она с благоговением дотронулась до цветов, Он вырастил их, срезал и принес специально для нее.

Георгины, циннии, китайские астры и львиный зев… радуга цвета, со вкусом собранная и украшенная листьями папоротника и другой зелени, названия которой она не могла и назвать. Какой удивительный букет!

«Все-таки я люблю срезанные цветы», — подумала она.

Они уже наполнили благоуханием воздух в ее столовой, а яркие цвета оживили интерьер комнаты.

Цветы означают любовь, Джулия.

Она отшатнулась, как будто ее руку обожгло яркое пламя цветов. «Ничего страшного, — одернула себя она. — Бен провел приятный вечер и надеется на повторение — но при чем тут любовь? Просто Бен одинокий человек, вот и все».

Но зачем Бен делает все это? Поцелуи, от которых слабеют колени, цветы в благодарность за ее согласие пообедать с ним…

Ей не хотелось никаких сложностей. Не сейчас.

— Прости, — тихонько сказала Джулия, выключила свет в столовой и пошла прочь от цветов.

Прости, но повторения не будет…

Фигура в коричневом плаще притаилась снаружи, спрятавшись за ствол тсуги на заднем дворе Джулии Максвелл. Пара глаз внимательно наблюдала, как Джулия ставит цветы на обеденный стол, несколько минут рассматривает их, словно бы в испуге отступает назад.

Минутой позже свет погас.

20

— Теперь уже пора подумать и о невестином «ливне»[1], — заявила Эйприл, прогуливаясь по заднему двору Джулии вместе со своими детьми. Она наклонила набок голову, разглядывая деревянную свадебную арку. — Знаешь, эта штука на самом деле потрясная. Этот ваш Бен Вилсон, плотник, что ли?

— Нет, — ответила Джулия. — Он отошедший от дел ландшафтный архитектор, который теперь увлекся садоводством и научился делать собственными руками множество полезных вещей.

— Неплохо. — Эйприл поудобней перехватила младенца и отошла назад, чтобы окинуть взглядом весь двор. — Просто поразительно, как все переменилось.

Наступил май, свежий, цветущий и благодатный. Над головой в кронах кленов щебетали птицы. Темно-лиловые гроздья сирени буйным каскадом усыпали два куста, которые Джей посадил много лет назад. После весенних дождей на задней лужайке выросла ярко-зеленая трава.

— Я-то гляжу на это каждый день, поэтому мне не так заметно… Можно я подержу малыша? — Джулия протянула руки к младенцу, и Эйприл с радостью отделалась от Фидо. Инстинкт бабушки взял свое, и Джулия с удовольствием занялась крошечным внуком.

— Скоро приедет и Бетани, — сказала Эйприл. — Мы решили начать обсуждение «ливня» для Кристи.

— Я люблю «ливни», бабушка, — заявила Эмили, и ее круглое личико загорелось восторгом. — Мы собираемся устроить для тети Кристи «ливень»-сюрприз!

— А это означает, что мы должны сохранить все в секрете, — напомнила ей Джулия. — Ты умеешь хранить секреты, Эм?

— Угу. — Однако Эмили, конечно, не поняла слов бабушки, и Джулия не сомневалась, что трехлетняя кроха выложит всю информацию в ту же минуту, как увидит тетю Кристи. К счастью, будущая невеста не появится дома вплоть до окончания учебы.

— Ма, — спросила Эйприл, — так ты и вправду считаешь, что свадьба получится вполне приличной?

— На этот счет у меня нет сомнений. — Джулия слегка преувеличивала, но испытывала необходимость подать все в лучшем свете. — Отец Хайес поддерживает эту идею, так что мы не нарушим никаких церковных правил. А компания по прокату вещей предоставляет обширный выбор. Свадьба получится неформальной… не забывай, что Кристи так отличается от тебя и Бетани.

— Эй, кто там говорит про меня? — От калитки раздались голоса, и она распахнулась с громким стуком. В сад вошли «девицы О’Доннел», Бетани и маленькая Даниэла, на лицах обеих сияли улыбки.

«Мои маленькие женщины», — подумала Джулия с откровенной сентиментальностью; они напомнили ей о радостном рекорде — на этой неделе она написала еще семь страниц рождавшейся книги, поздно ночью, когда не спалось.

— Какой великолепный день, — воскликнула Бетани, а в это время маленькие кузины с визгом бросились друг другу навстречу. — Как все изменилось во дворе! — Бетани прошлась по нему, глядя на все критическим оком. — Не зря, наверное, Кристи затеяла все это.

— Мне даже неловко, — сказала Эйприл. — Нам надо прийти и помочь в следующий раз, когда они будут работать.

— Я тоже приду. — Сама страстная садовница, Бетани ткнула пальцем в жирную, темную землю, заполнявшую приготовленные для цветников участки.

— Вот и хорошо, девочки.

Они уселись на стулья из красного дерева, которые Эйприл притащила из цокольного этажа и расставила во дворике. Сквозь листву деревьев проникали теплые лучи; казалось, что это первый настоящий летний день. Даже малышки захотели посидеть вокруг стола вместе со взрослыми.

— Итак, — произнесла Эйприл, доставая блокнот и карандаш. — «Ливень». Когда и где?

— В саду, я считаю, не стоит, — заметила Бетани. — Пусть он останется в секрете до самой свадьбы.

— Что ж… А что, если устроим его у меня дома? — Эйприл любила приемы и умела их организовать, прекрасно стряпала и сервировала столы. Джулия часто поражалась на свою дочь ставшую такой умелой хозяйкой.

— Ма, вы уже составили список гостей? — спросила Бетани.

Джулия уткнулась носом в нежные волосики младенца.

— Нет, мы даже еще не встречались с семьей Джереми, чтобы отпраздновать помолвку. Думаю, что это произойдет сразу после окончания занятий.

— Да, — произнесла Эйприл раздраженным тоном, — без свадебного списка у нас мало что получится с устройством «ливня».

— Не беспокойся, — утешила ее Бетани. — Еще есть время.

— Мама, такие вещи планируются за много месяцев.

Маленький Том, которого Джулия никак не могла называть Фидо, сморщил носик и чихнул. Она еще крепче прижала его к себе, придя в восторг и забыв обо всем на свете. Ей так до сих пор и не верилось, что в ее семье, где росли одни девочки, наконец появился мальчишка. Ей нравилось думать о малыше, как о продолжении жизни его деда, поэтому она внушала себе, что глаза и брови у него совершенно такие же, как у Джея.

— Эй, ма, как там поживает тетя Лиз? — поинтересовалась Эйприл. — Почему она так быстро упорхнула? Нам хотелось с ней повидаться. И со Стивом тоже.

— Они помирились, — ответила Джулия, — и решили продолжить свой медовый месяц. — Она пожала плечами и усмехнулась. — Что еще вам сказать?

— Что тетя Лиз птичка. Кстати, она все-таки позвонила мне. — Эйприл разрезала кофейный торт, принесенный Бетани. — Она сказала, что вы все ездили праздновать примирение в «Колониальную таверну».

— Кто все? — поинтересовалась Бетани.

— Лиз со Стивом, — осторожно сказала Эйприл, — а еще мама и тот самый Бен Вилсон.

Бабушке Джулии Максвелл внезапно показалось, что на нее устремлены тысячи глаз. Даже маленькие дети, казалось, заинтересовались этой новостью.

— У бабушки есть друг? — спросила Эмили.

— Нет, у бабушек не бывает друзей! — важно объяснила ей Даниэла.

— Так что происходит, ма? — Глаза Бетани сделались круглыми от удивления. — Что-то, о чем нам следует знать?

— Нет. — Джулия стала срочно перепеленывать ребенка. — А Томми не холодно?

— С Фидо все в порядке, — ответила Эйприл. — Немного свежего воздуха ему не повредит… Нам это интересно, пойми.

— Ну, кот интересовался, да без хвоста остался… — Когда Джулия волновалась, она часто прибегала к поговоркам своей матери.

— Что это ты вспомнила любимую прибаутку бабушки Френси? — поддразнила ее Эйприл.

— Какой кот? — расстроилась Даниэла. — Что с ним случилось? Ему больно?

— Дура, — налетела Эмили на кузину. — Не настоящий кот! Из мультика!

— Не говори слово «дура», — огрызнулась в ответ Даниэла.

— Девочки, прекратите. — Большие карие глаза Эйприл неотрывно смотрели на Джулию, изучая мать, будто жука под микроскопом. — Ешьте торт и ступайте играть.

— Ма, ты ходила с этим человеком в ресторан уже несколько раз, — заметила Бетани.

— Только дважды, — поправила ее Джулия. — И оба раза в компании. Тогда Кристи отвела меня на аркане, а в этот раз Лиз.

— Тебе не надо перед нами извиняться, — сказала Эйприл.

— Я ни перед кем не извиняюсь. Просто пытаюсь вам объяснить ситуацию… ну, чтобы…

— Чтобы мы не думали, что ты ходила на свидание?

— Да. Ничего подобного не было…

Бетани дотронулась до плеча матери.

— Неужели ты думаешь, что мы бы осудили тебя?

Джулия смутилась и крепче прижала к себе внука, словно боялась, что кто-то его отберет.

— Девочки, вы ради этого сегодня приехали?

— Мы беспокоились за тебя, ма, — мягко заметила Эйприл. — Ведь ты была так одинока и так переживала после смерти папы.

— Это вполне естественно, — с достоинством возразила Джулия. — Ведь вы, девочки, тоже испытывали боль не меньше моей.

— Да, но ты была так одинока, ма. И вообще мы думаем, что папа бы огорчился, если бы ты навсегда осталась одинокой.

— Я не хочу обсуждать эту тему. — Лицо у Джулии пылало, в голове мелькали воспоминания о поцелуе Бена и о своем предательском теле, которое ответило ему.

— Ты ведь знаешь, что тебя никто не осудит, если ты и пойдешь на свидание, — сказала Эйприл.

— У вас, девочки, какие-то нелепые фантазии. Не иначе, как вы намерены устроить двойную свадьбу в сентябре вместе с Кристи и Джереми?

Дочери захихикали.

— Мы были бы не против, — начала Эйприл.

— Но все зависит от тебя, — поддержала сестру Бетани.

Тут с ревом проснулся малыш.

— Фидо захотел ням-ням, — очень торжественно заявила Эмили. — Это значит, что моя мамочка будет кормить его на груди.

— Ты хотела сказать грудью, глупая! — Даниэлу не впечатлили познания кузины о том, как кормят младенцев.

— Девчонки, не мешайте! — Эйприл потянулась за крошечным сыном, и Джулия неохотно рассталась с ним.

— Пожалуй, я чуточку прогуляюсь. — Джулия встала. Теперь, когда у нее забрали младенца, она не находила себе места. — Может быть, маленькие девочки тоже хотят прогуляться со мной вместе?

— Ба, пойдем со мной, — заявила Даниэла, потянув Джулию за руку. — Я хочу показать тебе, где надо сделать песочницу!

— Да, песочницу! — поддержала ее Эмили. — А еще качели и маленький бассейн. О’кей, ба?

Джулия заспешила за внучками, радуясь возможности хоть на время сбежать от дочерей. «Мои своенравные маленькие женщины», — думала она. Она находила довольно забавной их манеру командовать. Слава Богу, за дискуссией о том, где установить песочницу и качели, тема о вероятной личной жизни Джулии была забыта.

21

— Послушай, я хочу провести день в настоящем городе.

— Джулия… ты прямо читаешь мои мысли, — радостно отозвалась на другом конце провода Селена. — Я тоже вспоминала Манхэттен. Мы съездим туда?

— Да. Сядем на первый попавшийся поезд, а потом попробуем достать билеты на какое-нибудь хорошее дневное представление на Бродвее, прогуляемся под весенним солнцем, прикидываясь, будто мы жительницы Нью-Йорка…

— …а не какие-то там провинциальные тыквы. Слушай, — сказала Селена, — встретимся через час на вокзале.

— А если через полчаса?

— Еще лучше.

Выходя из дома, Джулия подумала, что не виделась с Беном с того обеда в «Колониальной таверне». Правда, она позвонила и поблагодарила его за цветы, но после этого он не заходил. И это казалось ей странным, поскольку обычно Бен несколько раз в неделю копался у нее на участке.

«Видимо, он занят», — подумала она и с легким сердцем заперла дом.

Джулия затосковала по Нью-Йорку. Если уж она не могла поехать в Афины и Дельфы, то уж по крайней мере подышит воздухом Большого Яблока[2].

Селена, нарядившаяся в голубые брюки и свитер с цветочными аппликациями весенних тонов, ждала ее в привокзальном ресторане. Джулия же надела шелковую блузку золотистого цвета и удобные черные слаксы, в ушах ее позвякивали огромные золотые серьги-кольца.

Поезд с грохотом подъехал к вокзалу через несколько минут после их появления на платформе. Вскоре они уже удобно устроились в старых массивных креслах.

— Замечательная мысль, — воскликнула Селена. — Каждому бывает необходимо время от времени развеяться в большом городе.

— Я так рада, что ты согласилась поехать со мной.

— Никаких проблем, Джулия. А что мне еще делать? Белье стирать?

— В последнее время мы редко выбирались с тобой куда-нибудь.

— Верно. Но я думала, что ты слишком загружена подготовкой к свадьбе.

— Иногда мне кажется, что все обойдется без моего участия. Кристи со своей командой обустраивает участок, девочки хлопочут насчет «ливня», Бен сажает цветы… а сама я чувствую себя пятым колесом.

— Разве ты не помогала Бену на прошлой неделе?

— Хм-м, да. Ну, а вчера на меня набросились Эйприл и Бетани и стали выведывать, что там у меня с Беном… И я не нашла ничего лучше, как сбежать в Нью-Йорк.

— А я считаю, что ты счастливая, раз дочери так озабочены твоими делами. Хоть бы мои так волновались за меня. Но куда им — нет времени, все деньги зарабатывают тоннами.

Джулия задумалась над словами Селены и решила, что она, возможно, и права; лучше уж иметь дочерей, которые приезжают и заботятся о тебе. Иногда.

Она посмотрела в окно на проносившиеся мимо зеленеющие деревья, сверкающие серебром озера, маленькие городки штата Нью-Йорк с церковными шпилями и железнодорожными складами. Поезд мирно стучал колесами, и Джулии приятно было думать, что скоро они окажутся в самом грандиозном городе мира.

Едва они въехали под своды Центрального вокзала, как Джулия почувствовала, что она дома. Тут она росла, тут остались ее корни, а душа никогда не переставала любить этот город.

Прежде всего они направились на 47-ю улицу и встали в очередь за театральными билетами. Счастье улыбнулось им — они купили два билета на дневной спектакль недавно поставленной пьесы Нейла Саймона.

— Итак, утро в нашем распоряжении, — воскликнула Селена. — Ну, Нью-Йорк, держись! Идут две веселые вдовушки!

Они наведались в магазин детской игрушки Шварца и купили маленькие, чтобы было легко таскать с собой, подарки для внуков. Побродили по Музею современного искусства, отведали страшно дорогих шоколадных трюфелей в какой-то кондитерской.

После пьесы они заскочили в собор Святого Патрика, где каждая зажгла свечу. В церковной тишине Джулия встала на колени, склонила голову и помолилась сначала за Джея, а потом за всю семью.

Уходя, она заметила:

— В этом соборе мое сердце всегда обретает покой.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Селена улыбнулась и окропила себя святой водой. — После наших сегодняшних безумств здесь, у Святого Патти, действительно отдыхает душа… Кстати, Джулия, ты мне так еще и не рассказала про большого медведя.

— Что?

— Помнишь, ты сказала, что садовник большой и мохнатый, будто медведь. И последнее, что я слышала, это как твоя подруга Лиз пикировала на него, невзирая на то, что она замужем, и ты из-за этого изрядно расстроилась.

Они шли по оживленным улицам, направляясь в театральный квартал.

— Проблема уладилась после появления Стива… но нет, расстроилась я лишь из-за того, что не хотела, чтобы Лиз играла в свои глупые игры с бедным Беном.

— Бедным Беном?

Джулия поспешно объяснила:

— Бен просто не привык к той чепухе, которую она могла на него обрушить.

— Он мог бы и удивить тебя.

— Мог. — Джулия заглянула в витрину книжного магазина. — Вообще-то его личная жизнь меня не слишком интересует.

— Ты уже прочитала его книги?

— Да, — кивнула Джулия. — Не хочешь взглянуть, нет ли их здесь в продаже?

Они вошли внутрь, нашли нужную секцию и обнаружили там четыре книги Бена.

— Ого, — воскликнула Селена. — Их выпустило солидное издательство. Прямо сокровище, а не мужчина. На все руки мастер.

— Думаю, что ты права. — Джулия вышла из книжного магазина, Селена за ней. Они стояли на тротуаре, вдыхая полной грудью воздух. — Ах, неужели кто-то может не любить запахи Нью-Йорка? Мне наплевать, что город загрязнен, все равно он самый лучший на планете.

Селена кивнула. Солнце уже висело на западе, высокие дома бросали длинные тени на дорогу, по которой они шли. Люди вокруг тоже либо просто слонялись, прогуливали собак или бегали в спортивной одежде — типичное воскресенье на Манхэттене.

— Судя по всему, ты не хочешь пооткровенничать с подругой, — заметила через некоторое время Селена.

— Просто не о чем говорить. Он милый, но я вовсе не готова крутить роман. — Джулия прикоснулась к юному листочку на белой березке. — Как приятно, когда в город приходит весна, правда?

— Но похоже, что у тебя уже что-то с ним было, — не унималась Селена.

— Прошу тебя, Селена! И ты туда же? Вчера дочери поджаривали меня на медленном огне, пытали. Я им не интересуюсь. Это тебе ясно?

— Конечно. — Казалось, что Селена сожалеет о том, что затеяла разговор. — Прости, милая.

Они прибыли в Брустер уже ночью, а им еще предстояло ехать в Коннектикут. Но все равно, съездили они не зря, думала Джулия, мчась в машине по 84-му шоссе. Ей нужно было хоть ненадолго отключиться от предсвадебной лихорадки, и сегодняшняя поездка способствовала этому.

Когда она въехала в свои ворота и направила машину к дому, то сразу же заметила, что калитка, ведущая на задний двор, распахнута и болтается на петлях. Странно. Может, сегодня там работал Бен?

Джулия выключила фары. Сразу же участок погрузился в полную тьму. Обычно Джулия не боялась темноты, но эта ночь была полна зловещих теней и тихих шорохов; ветки деревьев качались на ветру, задевая друг друга.

Что-то было не так, но в такой поздний час ей хотелось поскорее попасть домой. Схватив ключи, она быстро кинулась к дому, торопливо отперла дверь. Забежав внутрь, поскорей включила свет.

Зазвенел телефон, и сердце у нее оборвалось. Кто мог звонить так поздно? Но все-таки сняла трубку.

— Джулия, простите за столь поздний звонок. — Голос Бена звучал серьезно. — Я увидел огни вашей машины и понял, что вы сейчас будете дома.

— Но что случилось?

— Хулиган снова посетил ваш двор, — сообщил он ей. — Я уже сообщил об этом в полицию, но хочу, чтобы вы об этом знали. Вероятно, это случилось прошлой ночью. Он испортил цветники, разбросал камни…

— Мне просто не верится, — прошептала Джулия, без сил опускаясь в кресло.

— Я известил об этом также Кристи и Джереми, — продолжал Бен. — Они удвоили усилия по поискам той самой Минди Парсонс, о которой говорили. Видно, девица бросила школу и дома тоже не появляется. Даже родители заявляют, что не знают, где она сейчас.

— Это кажется довольно странным.

— Да. Послушайте, мы исправим все, что разрушено, но, Джулия, можете ли вы чувствовать себя в безопасности? Одна в большом доме?

Пораженная его заботой, она сказала:

— Конечно же, могу. Я вам говорила о системе охраны, которую установил Джей. Я не боюсь.

— Если хотите, я могу оставить вам Ивана Грозного, — предложил он. — Могу остаться и сам… не пугайтесь, я шучу. Я знаю, что вы никогда не позволите мужчине спать у вас в доме.

Джулия невесело засмеялась.

— В этом нет нужды, Бен, но все равно спасибо. Я не из трусливых. Я провела весь сегодняшний день, слоняясь по Нью-Йорку. Если человек может пережить такое, что ему весь Коннектикут с его провинциальными страшилками.

Тут настала его очередь засмеяться.

— Вижу, что вы неплохо развлекались. Что ж, позвоните мне, если возникнут какие-нибудь проблемы.

— Ладно.

— Как продвигается ваша книга?

— Медленно, но все же шагает. Как ребенок, делающий первые шаги. Я не собираюсь ее бросать.

— Чудесно. Я рад.

— И благодарю вас за то, что вы позволили прочесть ваши книги. Я получила большое удовольствие.

— Замечательно. Если они могли заинтересовать равнодушного к садоводству человека, значит, я делаю нужное дело. — Затем Бен торопливо попрощался.

Джулия все стояла, сжимая трубку и испытывая странное чувство опустошенности оттого, что разговор окончен.

Не сказать, чтобы она нервничала из-за хулигана. Дело не в этом. Просто она вот только что говорила с Беном о книгах, и ей было приятно это делать — словно он был таким же ее приятелем, как Лиз или Селена. Почему же он так быстро попрощался, если они могли поговорить подольше?

Как все легко меняется в нашей жизни, думала она, направляясь в ванную принять душ. Только что прожила великолепный день вдали от всех забот, отведала радостей большого города и вот снова попала в старый муравейник.

Только теперь все стало еще хуже.

22

Утром Джулия осмотрела задний двор и пришла в ужас. На этот раз деревянная арка не пострадала, но вот плитки на дорожке невесты выворотила и разбила чья-то злобная рука.

Начинавшиеся дальше цветники, как и сказал Бен, были растоптаны, разворочены, земля раскидана вокруг.

Ее так поразила увиденная картина разрушения, что по щекам потекли слезы. Джулия дотронулась до зазубренной, разбитой плитки, и на миг ее захлестнула волна отчаяния. Смогут ли они вообще устроить эту свадьбу в саду? Или злая сила в конце концов восторжествует?

Вся дрожа, она поспешила вернуться в дом. «Я обязательно найду эту Минди Парсонс, — твердила она себе. — Если Минди существует, то должен же иметься какой-нибудь ее след… и тогда я найду ее».

В то же утро Кристи набирала номер телефона миссис Рут Парсонс из Нью-Хейвена. Трубку сняли на втором гудке.

— Миссис Парсонс, это опять я — Кристи Максвелл. Вы помните, я уже звонила и спрашивала о Минди?

— Конечно, помню. — Женщина говорила тихо, но без враждебности. — Но только мне по- прежнему нечего сказать вам о моей дочери.

— Вы не можете мне сказать, — настойчиво спросила Кристи, — или не хотите? Потому что мне нужно знать, где она, миссис Парсонс.

— Я понимаю. Мне самой хотелось бы знать, Кристи. Ведь она моя дочка, да к тому же больная… — В телефонной трубке раздались всхлипывания.

— Миссис Парсонс, простите, что пристаю к вам. Можете ли вы хоть примерно предположить, куда она могла уехать? Может быть, есть какие-нибудь родственники?

— У нее есть тетка в Стоунвелле — но нет, если бы она приехала туда, моя сестра дала бы мне знать.

— Стоунвелл? Это мой родной город, как раз из-за этого мы и тревожимся! Скажите, пожалуйста, у нее есть деньги?

— Скорее всего есть. Она взяла всю сумму, которую должна была заплатить за учебу в этом семестре, перевела в наличные и теперь, должно быть, на них и живет.

— Так, значит, работать ей не нужно. — Кристи забарабанила пальцами по столу. — Есть у нее машина?

— Да, конечно. У нее коричневый «форд», который подарил ей отец. Она никогда с ним не расстается. — Голос женщины прервался от боли. — Вот только я не знаю, почему она не позвонит нам, родителям.

— Можно мне задать еще один вопрос? В последний раз, когда вы ее видели — упоминала ли она некого Джереми Креншоу?

— Мальчика из ее колледжа? Да. Говорила, что огорчена, потому что он интересовался ею поначалу, и она думала, что он в нее влюблен…

— Но это не так. Совершенно не так. Он вовсе никогда ею не интересовался.

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Я подозревала, что что-то неладно. Она часто влюблялась, даже когда училась в школе, и всегда неудачно.

Кристи узнала имя тетки из Стоунвелла, ее звали миссис Тампл. Тоже непременно придется проверить.

— Нам очень важно разыскать Минди, — сказала Кристи. — Вы нам сообщите, если что-то о ней узнаете?

— Да, милая, обязательно. А ты позвонишь мне, если ее встретишь? Нам хочется ей помочь.

— Да, — сказала Кристи. — Мы будем поддерживать с вами связь.

Когда у Джулии на работе зазвонил телефон, она решила, что это секретарша из другой школы, собиравшаяся созвониться с ней по вопросам учебного плана. Но нет, это оказался Бен Вилсон.

— Доброе утро, — сказал он.

— Мне оно таким не кажется после того, как я поглядела на то, что творится у меня за домом.

— Знаю, это действительно ужасно. Послушайте, Джулия, я звоню, чтобы сказать вам вот что. Я собираюсь убрать арку снова в свой гараж, если вы не возражаете.

— Неплохая мысль. По крайней мере она будет там в безопасности.

— Все остальное мы можем исправить. Но Джулия, нам следует продумать, как обезопасить вашу собственность.

— А что вы предлагаете?

— Существуют электронные устройства, которые мы могли бы установить…

— Именно сейчас мои финансы ограничены, Бен. — Произнося его имя, она заметила, что Селена вскинула голову с большим интересом.

— Ну, а как насчет собаки? Мы можем найти вам большого щенка, достаточно взрослого, чтобы охранять дом.

Джулия поморщилась.

— Не нужна мне собака. К тому же я собираюсь к концу года продать дом.

— Но до конца года еще далеко, и вам надо подумать о безопасности. Мы не должны позволить сорвать свадьбу Кристи.

— Нет, — едва слышно ответила Джулия.

— Ничего, если я зайду к вам сегодня вечером? — с надеждой в голосе спросил он.

— Что ж, заходите… — Разве он спрашивал когда-нибудь разрешения? Обычно просто появлялся у садовой калитки. — Послушайте, — повинуясь внезапному импульсу, сказала она. — Моя подруга и коллега Селена собиралась зайти ко мне сегодня. — Когда Джулия это сказала, Селена едва не свалилась со стула. — Я приготовлю что-нибудь на ужин… Не желаете ли присоединиться к нам?

В его голосе прозвучало неподдельное удивление.

— Охотно, если только не помешаю вам. Может, вы собираетесь обсудить какие-то свои важные женские дела?

Джулия рассмеялась.

— Нет. Мы с Селеной уже вчера всем перемыли косточки. Так что приходите где-нибудь к шести, Бен.

Когда она положила трубку, Селена обрушилась на нее.

— Джулия, что происходит?

— Ничего особенного. Я хочу, чтобы ты познакомилась с Беном и посмотрела, что творится у меня во дворе, а еще — мне просто захотелось устроить небольшую вечеринку. Я так устала от одиночества. О’кей?

— Ты уверена, что это не из-за твоей боязни оказаться наедине с соседом?

— Совершенно уверена.

— Ладно, — согласилась Селена, пожимая плечами и улыбаясь. — Обязательно буду.

Цыплята в апельсиновом желе принадлежали к числу лучших рецептов Джулии, масса запеклась в самый раз, а бисквиты вышли из печи нежными и воздушными. Она поняла, что радуется предстоящей импровизированной вечеринке — с нежной музыкой, безупречно накрытым столом в ее столовой, горящими высокими свечами, белым вином, неторопливой беседой.

Импозантную вазу с оранжерейными цветами, которую принес Бен, Джулия поставила в середину стола.

— Благодарю вас, — сказала она, восхищаясь его талантом по выращиванию цветов и составлению букетов.

— Так это и есть тот бедняга, которого ты пыталась арестовать? — спросила Селена, как только их с Беном познакомили. — Должна сказать, что он не выглядит таким уж подозрительным. Видно, все дело в бороде!

Бен от души расхохотался.

— Я отрастил бороду лишь потому, что она делает меня похожим на профессора колледжа. А вы считаете, что у меня из-за нее вид уголовника?

Селена и Бен быстро нашли общий язык. Конечно же, думала Джулия, — ведь оба страстные садовники. У них было о чем поговорить — компост, мульчирование, торфяной мох…

Тем временем Джулия хлопотала, с гордостью подавала блюда, слушала, как двое ее друзей непринужденно болтают.

— Как вкусно, Джулия! — восхитилась Селена, протягивая руку за четвертым бисквитом. — Когда ты все успела приготовить? — Она повернулась к Бену. — Я чувствую себя счастливой, когда засовываю замороженный «Набор гурмана» в микроволновую печь.

— Я тоже.

— Готовить легко, — заметила Джулия. — Зато работа на участке доводит меня до исступления.

— Ну нет. — Селена была готова бешено спорить. — Нигде так не отдыхаешь, как во время работы в саду, на солнце, когда копаешься в земле…

— Вам известно выражение о том, что в саду ты ближе к Божьему сердцу, — спросил Бен, — чем в каком-либо другом месте?

— Ого! — сказала Селена. — Если уж цитировать, тогда я вспомню свою бабушку. Она любила говорить: «Человек слова, а не дела похож на сад с сорняками!»

Все дружно рассмеялись.

— Замечательно, Селена, — одобрил Бен. — Я лишь могу надеяться, что вы не намекаете на меня.

— Поживем увидим, верно?

— Бен, конечно же, человек слова, раз он писатель… но его дела тоже вызывают восхищение. — Джулия надеялась, что у нее не запылали щеки. — Я как раз хотела вас спросить, Бен… — Джулия намазала маслом второй бисквит. — Вы работаете сейчас над очередной книгой?

— Сейчас я вообще-то как раз в поисках темы.

— Может быть, пора написать книгу о том, как устроить свадьбу в саду? И мой участок использовать в качестве примера…

Бен внимательно посмотрел на нее.

— Это невероятная идея, Джулия.

— А по-моему, замечательная! — Селена с энтузиазмом поддержала подругу.

Бен на мгновение задумался, а потом тепло улыбнулся обеим женщинам.

— Сейчас еще не поздно начать фотографировать участок Джулии… Вы ведь ЭТО имели в виду, не так ли? Мы можем сделать иллюстрации к книге на примере вашего двора?

— Ну, конечно… Почему бы и нет?

Бен поднял хрустальный бокал и поглядел через его край на Джулию.

— Блестящая идея, благодарю вас.

— Рада помочь, — довольная Джулия тоже подняла бокал, вслед за ней и Селена.

— За сотрудничество и будущие успехи! — провозгласила Селена. На ее круглом лице засияло озорство. — И вообще, мне во всем видится какое-то ВОЛШЕБСТВО.

Джулия пнула ее под столом ногой.

Селена настояла, что вымоет посуду, Бен вытирал ее, а Джулия расставляла по местам.

— Только мы так и не обсудили, что нам предпринять против хулигана, — спохватился Бен, вытирая кастрюлю. — Так вы не хотите заказать электронную сигнализацию для заднего двора?

— Может, и хочу, — сказала Джулия, — только нет ли более дешевого варианта? И менее радикального?

— Я знаю такой вариант. — Селена повернула голову от кухонной раковины и поглядела на обоих. — Что, если взять напрокат собаку?

— Что? Такого не бывает.

— Может, взять на время собаку у Бена? Ведь у вас хороший пес, верно?

— Пожалуй, я попрошу его на время, — задумчиво сказала Джулия. — Но вообще я намерена отыскать ту девицу.

— Что? — спросили в унисон Бен и Селена.

— Ту девицу, Минди Парсонс. Если она здесь, в Стоунвелле, я ее найду.

— По-моему, это опасно, Джулия. — Нахмурившись, Селена вытерла руки о полотенце.

— А я думаю, что бедная больная девочка нуждается в помощи…

— Бедная больная девочка может оказаться крайне агрессивной, — заметил Бен. Когда он был обеспокоен, его глаза делались темно-зелеными, удивительно глубокими, будто мерцало ранним утром Кандлевудское озеро.

— Я буду осторожной, — пообещала Джулия. — Клянусь, что не подойду к ней близко. Просто наведу справки, вот и все.

— Джулия, прошу тебя, сообщи кому-нибудь из нас, если найдешь какой-то след, — потребовала Селена. — Обещаешь?

— Да, конечно.

К тому времени, когда гости заявили, что им пора по домам, тема эта была, как ей показалось, забыта. Она проводила их до парадной двери.

— Спасибо за замечательный обед, — поблагодарила Селена на прощание. — До завтра!

— Доброй ночи, — крикнули Джулия и Бен, удивленные скоростью, с какой исчезла Селена.

Вместо того чтобы уйти, Бен решительно захлопнул дверь за Селеной. Он тоже стоял, уже в плаще, однако не спешил покидать дом. В маленькой прихожей они оказались совсем близко друг от друга, и Джулия как можно незаметней попыталась немного отодвинуться назад.

— Можно я останусь, Джулия, — тихо попросил он.

— Нет. Идите домой.

На его лице появилось упрямое выражение.

— Мне нужно быть уверенным, что вы будете в безопасности, Джулия. — Медленно и нерешительно, словно оставляя ей время на отступление, Бен протянул свои длинные руки. Она стояла, будто завороженная, не желая убегать, хотя и сознавала, что нужно было бы это сделать.

— Я не хочу этого.

— А по-моему, хочешь. — Его губы прошлись по ее щеке, отчего сердце у нее бешено застучало, а внутри все задрожало от ожидания.

— Вам все же лучше уйти, Бен, — еле слышно произнесла она.

— Я уйду. — Очень осторожно, словно в замедленной съемке, он поднял ее подбородок. — Скажи теперь, что тебе не хочется поцеловать меня, Джулия.

— Я не… — начала она, — хочу… — Ее слова затихли, потому что его губы закрыли ее рот. Лица Джулии касалась пушистая борода, вызывая где-то в глубине ее существа приятные, незнакомые доселе ощущения. Их языки встретились. Рот Бена был сладким, теплым, вкрадчивым, когда он все тесней и тесней приникал к ней, врывался в нее.

Ей в самом деле хотелось забыться в этом поцелуе навек — и все-таки здравый смысл настаивал, чтобы она отстранилась. И Джулия не стала ничего объяснять, а просто сбежала в гостиную, подальше от него.

— Это отказ, Джулия? — мягко спросил он.

Она ничего не ответила. Только потерла озябшие руки. Джулия ощущала холод и одиночество, ей страстно хотелось вернуться в его объятия, в их тепло.

Бен улыбнулся.

— Я уже говорил вам, что очень терпелив. — Он запахнул плащ и открыл дверь. — Спокойной ночи.

И тут же ушел.

23

Надо отдать должное этому мужчине. Он знал толк в поцелуях, умел довести женщину до исступления.

В эту ночь сны Джулии были о любви, любви к мужчине, лица которого ей не удавалось разглядеть. Впрочем, она знала, что если он повернется к ней при свете, то она увидит знакомое лицо Бена, его зеленые, как вода в озере, глаза и улыбку в мягкой бороде…

На следующий день Джулия поехала на северную окраину города по адресу, который ей дала Кристи. Свернув на узкую дорогу — Сулливан-лейн, — она наконец нашла нужный дом — такое же ранчо, как и другие, если не считать того, что здание было украшено на старинный манер искусной кирпичной кладкой. Она вышла из машины и направилась к входу.

Низкорослая, полная женщина с ярко-синими глазами открыла дверь.

— Добрый день, я Джулия Максвелл. А вы миссис Тампл? — И после утвердительного ответа продолжила: — Мне нужно поговорить с вами о вашей племяннице, Минди Парсонс.

К счастью, тетка Минди оказалась любезной и словоохотливой. Они устроились в угловой гостиной. Джулия отказалась от предложенного кофе или чая.

— Моя сестра говорила мне, что Минди разыскивают какие-то люди, — сказала Лори Тампл, нервно теребя детскую куклу, подвернувшуюся ей под руку. — Мне кажется, что она здесь, в Стоунвелле, но, говоря по правде, это лишь мои догадки.

Джулия с жадным интересом подалась вперед.

— А почему вам так кажется? И где она может быть, как вы думаете?

— Минди заходила ко мне только однажды, еще в январе, когда бросила учебу. Сказала, что собирается поселиться здесь.

— Она осталась у вас?

— Нет, она сказала, что у нее тут есть подруга Кристина, а может, Кристи. Я и предположила, что они хотят снять на двоих комнату где-либо в Стоунвелле.

Джулии показалось, что у нее вдоль позвоночника скользнула ледяная сосулька.

— Кристи? Вы в этом уверены?

— Абсолютно уверена. И больше я ее не видела, вот только…

— Что?

Женщина неловко поерзала.

— Иногда у меня появляется такое ощущение, будто она где-то рядом. Понимаете, смотрит на меня. Или даже пробирается в мой дом, когда я ухожу куда-нибудь… Это странно, и доказать я ничего не могу, но вот что-то чувствую.

«Девушка на кладбищенском холме, — подумала Джулия с ужасом, — смотрит, ждет, просто стоит там, в полумраке, затем безмолвно исчезает в темном лесу».

Джулия подробно объяснила миссис Тампл, что случилось у нее на участке и почему Минди оказалась главной подозреваемой.

— Вы считаете, это оттого, что Минди влюбилась в этого самого Джереми? — Миссис Тампл выглядела очень расстроенной.

Джулия кивнула.

— А как вы считаете? Она способна на такие поступки?

Миссис Тампл заметно колебалась.

— Боюсь, что это так. У нее ужасный характер и коварные повадки. Я искренне думаю, что ей надо бы хорошенько подлечиться.

Они продолжали разговор, и Джулия постепенно убеждалась, что тетка и на самом деле ничего не знала о Минди.

— Вы поставите нас в известность, если что-то услышите о ней? Или увидите? — спросила Джулия, написав свою фамилию и номер телефона.

— Конечно. Только она не хочет, чтобы ее видели. Вы или я. — Миссис Тампл озабоченно прикусила нижнюю губу. — Хотя она наверняка следит за нами и знает о нашей встрече. Могу поклясться.

Следующее утро Джулия провела в городской ратуше Стоунвелла. Там было несколько бюро, где мог быть зарегистрирован человек, даже недавно прибывший в город. Она просмотрела все. Во-первых, налоговые списки; если у девицы есть автомобиль — коричневый «форд», подаренный ей отцом, — она должна числиться среди лиц, оплативших транспортный налог штата Коннектикут. Но нет, имени Минди Парсонс в этих списках не было.

Она попытала счастья в конторе городского клерка — и снова ничего не нашла среди лицензий на рыбную ловлю, на собак и на заключение брака. У архивариуса: никакой Минди Парсонс не значилось в списках избирателей Стоунвелла. Надежды Джулии растаяли.

Я считала себя умнее всех, думала расстроенная Джулия, стуча каблуками по каменным ступенькам старой кирпичной ратуши. Хотя и знаю, как отыскать нужного человека. Впрочем, нормального человека.

Все-таки эта Минди когда-нибудь отыщется, но не так легко, как думала Джулия.

Внезапно она увидела, что вокруг нее расцвел великолепный весенний день со сладким ветерком и бегущими по небу легкими облаками. Наконец-то май стал теплым, солнце выманило из земли луковичные цветы — тюльпаны и нарциссы, готовились к цветению дикие яблони, вишни и кизил.

Джулия решила сделать то, чего не делала ни разу за все время работы в школе — взять отгул. Без всяких причин, просто потому что весна и потому что ей нужен небольшой отдых.

«Вы импульсивная женщина», — вспомнила Джулия слова Бена. Он заблуждается. На самом деле она не такая.

Она позвонила на работу из автомата, находившегося прямо на зеленой площадке перед оркестровой эстрадой. Затем постояла там, прикидывая, как ей выследить девицу, подобную Минди Парсонс.

«Наемное жилье, — подумала она. — Минди нужно где-то жить, так что она скорее всего снимает квартиру».

Она ходила из конторы в контору, разговаривала с агентами по продаже недвижимости и по найму. Никто и не слышал про Минди Парсонс, не могли они и вспомнить одинокой девушки, молодой, энергичной, стройной, одетой в коричневое.

Тогда Джулия направилась в аптеки, поскольку Кевин сказал, что Минди могла нуждаться в некоторых лекарствах. Однако аптекари не имели права выдавать имена клиентов по понятным причинам конфиденциальности их услуг.

К полудню Джулия выдохлась и поехала домой, мечтая о том, как примет холодный душ, положит ноги на подушку и возьмет книгу.

Повернув на Камелот-роуд, она тяжело вздохнула, увидев возле своего дома грузовик Бена. Несомненно, он как обычно работал у нее на участке.

«Я не обязана все время с ним общаться», — подумала она, поскорей зашла в дом и поднялась наверх. Но когда выглянула из окна своей спальни, то увидела не только Бена, но и молодого человека с весьма внушительным оборудованием для фотосъемок.

— Привет, что происходит? — крикнула она, распахивая настежь окно.

— Прекрасные новости! — Бен просто сиял. — Моему издателю понравилась идея книги «Сад для свадьбы», Джулия. Он прислал Брайса, чтобы тот сделал несколько первоначальных снимков.

— Действительно, хорошая новость. — Она улыбнулась, уверенная, что видит мерцающий, добрый свет зеленых глаз Бена даже на расстоянии. Его густые волосы блестели в лучах майского солнца, и при своем внушительном росте он выглядел гораздо привлекательней, чем фотограф, которому было на вид где-то под тридцать.

Прекрати, Джулия!

Она переоделась в слаксы и рубашку и вышла на улицу, несмотря на все свои клятвы, что будет держаться подальше от Бенджамена Вилсона.

— Рад познакомиться с вами, миссис Максвелл, — сказал молодой человек, пожимая ей руку, когда Бен представил его как Брайса Камерона. — Проект кажется мне очень интересным.

— Его рождению предшествовали бурные события, — призналась она. — Вы снимаете сейчас то, что будет называться «ДО»?

— Точно, — подтвердил Бен. Он убрал кое-какие следы вандализма, так что картина получилась почти нормальной. — Мы хотим сфотографировать все необработанные куски вашего участка, Джулия.

— Вообще-то я испытываю некоторую неловкость, — призналась она Бену. — Что вы скажете своим читателям? Что отыскали эту жутко ленивую особу, которая за всю жизнь не посадила ни единого цветочка?

Бен покачал головой.

— Конечно же, нет. Читателей книги интересуют в первую очередь проблемы садоводства и им необязательно сообщать сведения о хозяйке участка, хотя я с радостью бы написал, что вы великолепный кулинар, превосходная мать, образцовая хозяйка дома, хороший школьный секретарь и вообще прекрасная красивая женщина.

Она поморщилась.

— Вы пытаетесь представить меня в выгодном свете, Бен, но факт остается фактом — в садоводстве я полный профан.

— Не беспокойтесь об этом, — проговорил Бен. — Мы такие, какие мы есть.

— Читателей порадует преображение этого участка. — Брайс уже установил свою треногу и навел объектив на Джулию. — Не возражаете, если я вас разок сниму, миссис Максвелл?

— Нет, я…

— Почему бы и нет? — Бен шагнул между Джулией и камерой. — Выглядите вы прекрасно, но если уж говорите «нет», то, значит, «нет».

Она вскинула голову и пристально посмотрела в глаза мужчине, который поцеловал ее против воли прошлым вечером.

— Если я говорю «нет», то, значит, «нет»? — Голос ее прозвучал веско и многозначительно. — Вы это только что сказали?

Бен покраснел, потом улыбнулся с кротостью ягненка.

— Я смущен. На этот раз вы меня поймали.

— Ну? — спросил Брайс из-за треноги. — Как же насчет снимка?

Джулия рассмеялась.

— Почему бы и нет? Валяйте. — Она все еще смеялась, когда Брайс щелкнул один раз, два, три.

— Я уже вижу подпись под этим снимком, — проворчала Джулия. — «Скучная владелица дома, не посадившая ни одного цветочка к свадьбе своей дочери».

Бен стоял рядом с ней и делал знаки Брайсу, чтобы тот снял их вдвоем. Как бы невзначай рука Бена по-хозяйски легла ей на плечо. В том, как он сделал это, было что-то теплое, надежное, однако Джулию возмутил мужской заговор и то, что ее не спросили. Она сделала вид, что не заметила этой хитрости, но страшно огорчилась.

Птицы порхали среди ветвей с беззаботным щебетом. Солнечный свет просачивался сквозь бледно-зеленое кружево только что распустившихся кленовых и дубовых ветвей. Двор Джулии, уединенный от мира благодаря мощной ограде, сооруженной Джеем, казался тихой гаванью в окружающем жестоком мире.

— Эта книга может оказаться у вас самой удачной, мистер Вилсон. — Брайс щелкал фотоаппаратом, делая снимки с разных точек. — Вы хотите, чтобы я поместил один из этих снимков на обложку?

Джулия выпрямила спину и посуровела.

— Нет. На обложке должен быть один Бен.

— Посмотрим.

Лежавшая на плече рука обхватила ее еще крепче, демонстрируя непоколебимую уверенность, которая огорчала Джулию. Прежде чем вырваться, она ощутила легчайший поцелуй в макушку, туда, где ее волосы трепетали на легком ветерке.

— Вот! Получится прекрасный снимок для обложки, — засмеялся Бен. — Все будут с удовольствием разглядывать автора книги рядом с красивой леди.

— Не вздумайте использовать мой снимок без разрешения, — заявила Джулия, сохраняя тон веселым, но давая тем не менее понять, что она не шутит.

— Хозяйка тут вы, — спокойно согласился Бен.

— Я возвращаюсь в дом, — заявила она и еле внятно пробормотала: — Рада была познакомиться, Брайс.

24

И вот пришла настоящая весна, почти уже преддверье лета. За раздвижными стеклянными дверями дома Джулии появилось множество оттенков зелени — в кудрявых листочках дуба, в бледных листках сахарного клена, в кустарнике живой изгороди.

Сирень Джея радовала буйством красок и запахов и оказывала на Джулию удивительное действие. К своему удивлению, она срезала цветущие ветки, ставила их в вазы по всему дому и часто утыкалась в гроздья носом, наслаждаясь сладким ароматом. Странно, но все эти годы она почему-то их не замечала. И ее ждало разочарование, когда к концу мая сирень отцвела.

Однако сиреневый и зеленый цвета были не единственными, которые виднелись сквозь стеклянные двери. Ежедневно появлялся Бен с новыми цветущими растениями из своей оранжереи, которые высаживал в грунт.

Циннии, бархатцы, анютины глазки, львиный зев и недотроги пребывали в маленьких торфяных горшочках; Бен сажал их семенами, а теперь это были крепкие маленькие растения, уже готовившиеся цвести.

Пожалуй, теперь Джулия даже ждала каждый день, что новенького он принесет. Бен осторожно высаживал растения в приготовленный грунт, большие руки с поразительной нежностью обращались с маленькими питомцами, и вот уже через несколько дней цветы открывали свои лица навстречу солнечным лучам.

В эти майские дни Бен был настолько занят, высаживая растения в цветники на ее участке и разбивая клумбы в собственном саду, что даже ни разу не обмолвился об ее «отказе», об «импульсивной женщине» или всякой подобной чепухе.

Джулия тоже была безумно занята. Помимо каждодневной школьной суеты все ее мысли занимала свадьба, составлялись бесчисленные списки и перечни необходимых вещей и меню. Время от времени она выгадывала несколько часов, чтобы продолжить свою повесть, но тут дело продвигалось очень медленно.

Супруги Креншоу, родители Джереми, которые жили в Стамфорде, позвонили Джулии и пригласили ее на обед, посвященный официальной помолвке. Она еще не встречалась с ними лично, но голоса их звучали приветливо. Обед решили устроить на следующей неделе после окончания ребятами учебы.

— И не забудь, у меня есть два билета на церемонию в честь окончания университета, — сообщила Кристи по телефону. — Тебе полагается один из них, мамуленция.

— Хотелось бы надеяться! А еще кого пригласишь — Эйприл или Бетани?

— Никого. Им это не интересно.

— Никого? Но ведь они твои сестры.

— Ма, я уже пригласила другого человека, Бена Вилсона. Он принял приглашение, так что все в порядке. Ты приедешь вместе с ним на праздник?

— Ну… — Джулия была удивлена. — Дай-ка подумать. Кстати, тебе удалось узнать что-нибудь про Минди?

— Не слишком много. Правда, мы кое-чего добились от Келли, ее бывшей подруги по комнате…

— И что же?

— Та говорит, что Минди одержима кладбищами. Любит их. Разве не жуть? Ездит на них, бродит между могил. Ничего себе хобби придумала.

— Боже. — Джулия вспомнила высокую, темную фигуру, смотревшую на нее с холма кладбища Святого Иоанна. — Может, там-то мы ее и поймаем, Кристи. — Она рассказала дочери про то, что случилось с ней на кладбище.

Кристи тихо присвистнула.

— Тогда высматривай ее, ма… но тут же сообщи в полицию, если заметишь. Сама не играй в детектива!

— И не собираюсь, — успокоила дочь Джулия, хотя в действительности считала по-другому. Ей необходимо найти Минди.

В свободное время Джулия продолжала объезжать ратуши соседних городков и проверяла списки жителей и налогоплательщиков. Ничего из этого не получалось, но она не прекращала своих усилий. Ей хотелось отыскать Минди Парсонс до того, как она снова нанесет удар.

Просто немыслимо, если ее красивый двор — свадебный сад Кристи — опять будет разрушен именно теперь, когда цветы уже распускались под теплыми лучами.

Джулия и Ирмгард уже несколько раз посещали городскую библиотеку. Это становилось ритуалом, который нравился им обеим.

— Я думаю, самое время читать фантастику, — говорила иногда Ирмгард, но в мае объявила: — Теперь я могла бы взять какой-нибудь роман, миссис Джулия. — После этих слов ее веселое круглое лицо засияло восторгом, а в добрых голубых глазах заплясали лукавые огоньки. Они направились к стенду с новыми романами в бумажной обложке, чтобы поискать что-нибудь способное удовлетворить довольно смелый вкус шестидесятилетней бабушки.

Ирмгард вскоре набрала себе целую стопку книг и обратилась к Джулии:

— А вы сегодня берете книги?

— Не могу. — Она вздохнула. — Я скучаю без чтения, но так сейчас загружена, что просто ужас. Свадьба, работа, цветы…

— Свадьбы всегда требуют множества хлопот. — Ирмгард распахнула настежь дверь библиотеки, и они вышли на тихий весенний дождь. — Но у вас свадьба получится хорошей, вот увидите.

Джулия устало улыбнулась.

— Спасибо, Ирмгард.

— А как там ваш роман?

— О чем вы говорите? — не сразу поняла Джулия.

— Я видела, как тот мужчина смотрел на вас, тот Бен Вилсон.

— Но это смешно. Он только хороший знакомый моей дочери, и ничего больше. Ну, у нас с ним тоже дружеские отношения, вот и все.

Ирмгард погрозила пальцем.

— Я хорошо разбираюсь в сердечных делах и сразу вижу, когда мужчина сильно влюблен в женщину.

— Нет, нет и нет. — Джулия была непреклонна. — Об этом не может быть и речи.

— Мистер Бен смотрит на вас нежным взглядом. Взглядом любви. Его красивые зеленые глаза похожи на листья вот этого куста форсайтии. Я специально наблюдала.

— Любовь, нежный взгляд, пульсирующий, трепещущий — по-моему, вам не нужно больше читать любовные романы, Ирмгард!

— Теперь уж меня никто не остановит. А вам не мешает прочесть парочку. Может, тогда научитесь ценить хорошего человека.

Джулия метнула в свою ученицу насмешливый взгляд.

— Я знаю, что такое хороший человек; была за таким замужем. И до сих пор не могу его забыть.

— Вы образованная, миссис Джулия. — Ирмгард остановилась и нерешительно взяла Джулию за локоть, заглянула ей в лицо. — Но в жизни я все-таки неплохо разбираюсь. Старая немецкая поговорка, очень мудрая, такова: «Хорошего человека найти нелегко». Моя бабушка говорила мне ее много лет назад в Мюнхене.

Джулия с минуту недоверчиво смотрела на нее.

— Вы плутовка. Это строчка из какой-то старой песни, а вовсе не немецкая поговорка!

Ирмгард хитро улыбнулась.

— Да? И все-таки поговорка хорошая. Если Господь посылает вам кого-то необыкновенного — а это просто можно считать чудом, — то вы должны сказать «благодарствую», а не «спасибо, не нужно».

На миг Джулия онемела, потом сказала ровным тоном.

— Вы серьезно думаете, Ирмгард, что Бог послал мне Бена Вилсона?

И снова увидела ее ухмылку.

— Господь на небесах шлет нам то, в чем мы нуждаемся. Он прислал вас, чтобы вы научили меня читать, верно? А теперь он шлет вам любящего мужчину.

— Вы говорите будто доктор Рут.

— Тогда, может, вам стоит меня послушать.

Разговор на этом прекратился, и обе женщины направились к Ирмгард.

Однако ночью во сне Джулия вновь видела высокого мужчину, лицо которого было скрыто от нее… и слышала голос с немецким акцентом, который советовал ей: «Вы должны сказать „благодарствую“, а не „спасибо, не нужно“».

25

Джулия пыталась отыскать причину, по которой могла бы отказаться от поездки с Беном на торжества в университет. Нечего ей все время подчиняться хорошо продуманным планам Кристи, пора проявить и собственную волю. Но когда в конце мая наступил великий день, она смирилась и решила, что так будет удобней.

Бен должен был заехать за Джулией, и она уже предвкушала приятную поездку в его комфортабельном темно-коричневом «линкольне». Однако Бен решил взять свой пикап, поскольку предстояло увезти домой целую кучу вещей Кристи из общежития.

В то субботнее утро Бен появился у дома Джулии очень рано, поскольку они решили выехать в половине шестого. Они даже не выпили кофе, а сделали потом остановку возле местного кафе «Данкин Донате».

— Вы выглядите очень мило, — сказал Бен, когда принес два бумажных стаканчика с кофе в автомобиль.

— Спасибо. Вы тоже. — Она надела новое цветастое платье с глубоким круглым вырезом на шее, отделанным кружевами. Он был в классическом костюме серо-голубого цвета и выглядел действительно импозантно: высокий, безупречно аккуратный, улыбающийся и хорошо одетый. Хотя, может, таким он казался лишь оттого, что Джулия привыкла видеть его в рабочей одежде.

Он снова уселся за руль и поинтересовался:

— Вас это не устраивает, Джулия?

— Что вы имеете в виду? Пить кофе в машине? Нет, ничего.

— Я имел в виду поездку вместе со мной. Вас фактически вынудила на это ваша энергичная дочь.

— Нет проблем. — Она немного подумала, а потом продолжала: — Я не возражала против этой поездки, хотя вы правы, выбора у меня не оставалось. Для Кристи, по-моему, не существует слова «нет».

— Мне тоже так кажется. — Он улыбнулся с нежностью и отхлебнул кофе. — Но, может, сегодняшняя поездка даст нам возможность спокойно поговорить. Может, мы установим кое-какие правила игры.

— Что? — От удивления она еще крепче сжала бумажный стаканчик, чтобы не расплескать кофе.

— Правила игры. — Бен повернулся к ней, в его глазах светились нежность и искренность. — У меня создалось впечатление, Джулия, что вы хотите держать меня на расстоянии. Вот я и старался в последнее время изо всех сил; может, вы заметили это?

Не выдержав, она громко рассмеялась.

— О Господи! Да, заметила. И удивлялась, что же случилось… Я просто благодарила свою счастливую звезду, вот и все.

Фрейдистский подбор слов? В голове у нее вновь прозвучал голос Ирмгард, ругавший ее: «Вы должны сказать „благодарствую“, а не „спасибо, не нужно“».

— Вы благодарили свою счастливую звезду? — Его улыбка сделалась широкой и признательной.

— Да. — Она с достоинством вскинула подбородок. — Очень приятно иметь такого доброго друга.

Несколько минут он молчал, затем сказал:

— Пожалуй, нам надо ехать, иначе мы пропустим весь праздник… — Он повернул ключ зажигания. — Кстати, это я и имел в виду под правилами игры. Если вы, миссис Максвелл, предпочитаете, чтобы мы оставались просто друзьями — никаких объятий, поцелуев и тому подобного, — то я намерен подчиниться вашему решению.

Она была тронута.

— Благодарю вас, Бен.

Он прибавил газу и выехал снова на шоссе.

— И тогда это снимет напряженность с нашей поездки?

— Конечно. — Джулия старалась не смотреть, как он управляет машиной, хотя заметила, что он превосходный водитель, обладающий спокойствием и уверенностью. Джей за рулем вел себя неровно, всегда пытался обгонять машины, поднимал крик, если другой водитель делал что-то неподобающее. Сам по себе необычайно милый, Джей превращался на скоростном шоссе в мистера Хайда.

— У меня к вам вопрос, Бен, — сказала она.

— Слушаю.

Она поглядела на проносившиеся мимо улицы города Уотербери, чуть туманные в свете раннего утра.

— Через какое время после смерти вашей жены — вашей Лили — вы снова начали встречаться с женщинами?

Его брови поползли вверх, но он не отрывал глаз от дороги.

— Вы скорее всего мне не поверите.

— Почему же?

— Ответ таков: я еще и не начинал.

— Но — ведь ее уже несколько лет нет на свете…

— Шесть лет. Что я могу сказать? Мне не хотелось заводить связи с незамужними особами. В колледже их много, всех возрастов, но я старался держаться от них подальше.

— Но вы… ведь это так трудно и одиноко.

— Я же говорил, что вы не поверите.

— Верю, раз вы так говорите, но… ну, со мной вы…

«Ты все время пытаешься меня поцеловать», — подумала она.

Он быстро повернул к ней голову. Его глаза отражали зелень плакучих ив, посаженных вдоль шоссе I-84.

— Что? Я веду себя так, словно влюблен в вас?

— Точно. То есть, что происходит? Если у вас нет на меня видов, тогда зачем все это? Зачем устраивать амуры с соседкой?

Бен рассмеялся.

— Джулия, неужели вы это говорите всерьез? Так вы обо мне думаете?

Она пожала плечами.

— Я не знаю, что о вас думать.

Ответил он не сразу.

— Разве не может быть, что вы мне нравитесь, вот и все?

— Это кажется мне маловероятным. Я далеко не красавица и никогда не была с вами особенно любезна, Бен. Я едва не отправила вас под арест, а потом долго питала к вам антипатию…

Он решительно потряс головой.

— Можно я точно скажу, чем вы мне нравитесь?

— Ну… я вообще не знаю, зачем мы говорим об этом. Мне-то казалось, что эти вот правила игры действуют уже давно.

— Вы спросили о моей личной жизни, и я вам ответил без утайки. Теперь хочу сказать следующее: мне нравится моя соседка, потому что я уже давно любуюсь на очень храбрую, веселую и трудолюбивую женщину, которая совершенно лишена эгоизма… Вспомните хотя бы несостоявшуюся поездку в Грецию.

— Любая мать отложила бы свою поездку ради свадьбы дочери, — покраснев, возразила Джулия. — Мы, матери, все такие. У меня к вам еще один вопрос, правда, на другую тему.

— О’кей.

— Почему вы все-таки носите бороду?

Теперь настала его очередь удивляться.

— А я и сам не знаю, — ответил Бен. — Неужели вы видите в бороде какой-то подспудный, тайный смысл?

— Просто поинтересовалась, вот и все.

— Наверное, мне просто лень бриться каждый день. К тому же с бородой я больше похож на преподавателя колледжа. И…

— Что?

— Пожалуй, я считал, что она будет нравиться определенному типу женщин. — Уголки его рта иронично дернулись. — Когда созрел для того, чтобы подыскивать себе спутницу.

В ее сознании вспыхнула картинка той туманной, дождливой ночи в саду, когда она с нежностью погладила его бороду. Значит, он заметил ее состояние, а теперь намекал на тот случай, который привел к их первому поцелую…

Должно быть, ее лицо сделалось ярко-пунцовым. Она отвернулась от Бена и уставилась в боковое стекло, пытаясь вернуть самообладание.

— Пожалуй, я больше не буду задавать вопросов, — сказала она, покачав головой. — Ответы мне не слишком нравятся.

Бен от души рассмеялся. Джулия заставила себя откинуться назад и ровно дышать, чтобы расслабиться. До Сторрса было еще очень далеко.

Звуки мелодии из «Роскоши и бедности» неизменно заставляли Джулию плакать — всегда. Еще в тот раз, когда девочки прощались с детским садом, она вдруг обнаружила, что у нее потекли по щекам слезы при первых же звуках прощального марша.

И сегодняшний день не стал исключением. Сотни выпускников выглядели одновременно смешно и торжественно в своих мантиях и дурацких шапочках. Взволнованная до слез, Джулия удивлялась тому, что ее малышка, сладкая и пухлая девочка, упрямая и резвая Кристи Линн, теперь взрослая, образованная женщина, без пяти минут замужняя дама…

Она вытащила бумажный носовой платок, промокнула щеки и постаралась придать лицу спокойное выражение на случай, если на нее кто-нибудь поглядит. И действительно, Бен уже смотрел на нее с встревоженным видом.

— С вами все в порядке? — спросил он. — Я еще никогда не видел вас плачущей.

— Слишком неожиданно для вашей храброй соседки, — заметила она сердито.

— Конечно же, вы храбрая. — Он достал чистый белый носовой платок и протянул ей. — Оказывается, вы тоже сентиментальны. Я только сейчас узнал об этой вашей черте.

Пока играла музыка, она не переставала тихонько всхлипывать. Когда все выпускники вошли и заняли свои места, музыка прекратилась, и Джулия пришла в себя. Она промокнула лицо носовым платком и попыталась улыбнуться.

— Я даже хотел вас обнять, чтобы вы успокоились, — сказал он с хитрой усмешкой. — Но сдержался. Вспомнил правила игры.

— И правильно.

— Кстати… вы часто так плачете? — шепотом спросил Бен, когда они сели.

Джулия вытягивала шею, чтобы видеть дочь.

— Лишь при полной луне, — нашлась она.

Весна в кампусе Коннектикутского университета бушевала вовсю. Повсюду, куда ни падал взгляд, виднелись ярко цветущие плодовые деревья, пышные кусты и аккуратные клумбы. Птицы пели и перелетали с дерева на дерево, создавая не меньший шум, чем сами студенты. Лужайки мерцали изумрудной зеленью, манили к себе мягким бархатом, сверкали под солнечными лучами. На одной из них студенты из колледжа Кристи устроили праздничный пикник для своих семей и гостей.

— Наша последняя совместная студенческая пирушка, — сказала Кристи девушкам со своего этажа. — Если мы еще когда-нибудь встретимся, то будем старыми перечницами, солидными и важными.

— Старыми и замужними, во всяком случае, кое-кто из нас, — ехидно заметила Сейра, ее соседка по комнате.

— Эй, вот еще сиденья! — крикнул какой-то парень, появляясь с несколькими пластиковыми стульями. — Кристи, я приволок эти стулья для твоих отца с матерью.

Джулия вздрогнула. Этого она не ожидала, хотя они с Беном, стоя рядом, естественно напоминали семейную пару.

Загремела музыка, из бочонка стали разливать пиво.

— Мы уже даже не старшекурсники, — восторженно выкрикнул Кевин. — Мы alumni[3] и можем пить пиво, когда нам вздумается.

Солнце уже сияло высоко в небе. Сидя в тени липы и потягивая пиво из пластикового стакана, Джулия вдруг поняла, что счастлива впервые за эти последние два горьких года.

Бен сидел на пластиковом стуле недалеко от нее и казался непривычно тихим.

— Когда вы попадаете в кампус, не ощущаете ли вы себя студентом? — с улыбкой поинтересовалась Джулия.

Он покачал головой.

— Нет. Я всегда чувствую себя профессором, старым и консервативным.

Джулия пристально посмотрела на него.

— А что могло бы заставить вас почувствовать себя снова юным? — с любопытством спросила она.

— Юным? — Он на мгновение задумался. — Ну, может, если искупаться нагишом. При всем честном народе.

— По крайней мере, вы ответили честно.

Бен пожал плечами.

— По большей части я ощущаю себя далеко не таким юным, как эти вот ребята. Но когда ныряю в озеро или отвязываю лодку от пристани — сразу молодею.

— Правда? Лодка… у вас есть лодка, Бен?

— Нет. — Он допил пиво. — Это одно из моих заветных желаний, впрочем. Собираюсь купить со временем — довольно большую, как у моего друга Киллера. Правда, не знаю, кто позаботится о моих цветах, если я отправлюсь путешествовать, но…

— Но мечтать приятно, — договорила она за него. — Как я мечтаю о поездке в Грецию. — Она вздохнула, и Бен улыбнулся. Они похожи на давно женатую чету, подумалось ей с внезапным ужасом. Сидим и обсуждаем свои планы.

— По-моему, мы засиделись, — сказала она, вскакивая. — Мне хочется походить и пообщаться с людьми. Пойдете со мной?

— Ступайте, — лениво проговорил Бен. — Мне приятно сидеть тут и наблюдать за этими безумными выпускниками.

Нет уж, дудки! Она не собиралась превращаться в старушку, которая сидит на стуле во время пикника.

26

— И когда только я успела накопить весь этот ненужный хлам? — ворчала Кристи, таская свои вещи вниз по лестницам общежития в грузовик Бена. Все — Кристи, Джереми, Бен, Джулия и Кевин — сновали с коробками и ящиками, но все равно казалось, что им придется заниматься этим вечно.

— Мне кажется, что у тебя самая большая коллекция игрушечных медведей на всей планете, — заметил Джереми, спускаясь в очередной раз с переполненной коробкой.

— Лучше иметь медведей, — огрызнулась ему вслед Кристи, — чем такую комнату, как у вас, с зеленой плесенью.

— Ну, кажется, все, — вздохнула Джулия, поднимая пару пакетов. Приступ ностальгии едва не вызвал у нее нового потока слез, и она бросилась вниз по ступеням, чтобы отвлечься.

— Миссис Максвелл! — окликнула ее на лестничной площадке девушка. Джулия смутно припомнила, что познакомилась с ней на пикнике несколько часов назад.

— А, привет! Вы Хизер?

— Да. Какая у вас хорошая память. Послушайте, я от кого-то слышала, что вы разыскивали Минди Парсонс… вы ее уже нашли?

Джулия застыла на месте.

— Нет. Вы хотите сказать, что она была сегодня здесь?

— Да, я видела ее возле общежития совсем недавно.

Джулии захотелось завыть от разочарования.

— Мы ее не встретили, Хизер. Она была с кем-нибудь?

— Нет, одна. Скорее всего подглядывала за Джереми, как обычно. Жуть, ведь верно, что она в него втрескалась?

— Да. — Интересно, найдут ли они Минди, если сразу же бросятся на поиски, подумала она. Потом отказалась от этой мысли, потому что уже близился вечер. Кампус огромный, и шансов отыскать Минди почти не было.

— Как вы думаете, Бен, — спросила она, пока великан героически пытался сложить аккуратно вещи в грузовик, — может быть, стоит поискать Минди или ее автомобиль?

— Боюсь, что сегодня нам это не удастся, — сказал он. — С таким багажом нам еще надо добраться до Стоунвелла.

— Мне нужно было бы приехать на своей машине, — заметила Джулия.

— Как хорошо, что вы этого не сделали. Я был счастлив, что вы ехали сюда вместе со мной.

Неужели она снова покраснеет?

Бен стал насвистывать какую-то веселую мелодию — что-то вроде «Мы с тобою встретились» — и напомнил ей довольного полярного медведя, уверенного, что уже поймал лосося.

Как замечательно, что Кристи снова была дома. Теперь есть для кого готовить, с кем поговорить и пошутить, посмотреть вместе видеофильмы… ее будни вновь стали наполненными заботой и повседневной суетой.

Первая неделя после возвращения Кристи превратилась в настоящий цирк: нужно было найти комнату для общежитского скарба, разместить в ее спальне всех игрушечных медведей, посидеть и составить окончательный список гостей.

Они посетили вместе контору проката. Кристи ходила с сияющими глазами, разглядывая свадебные тенты — белые и полосатые, всевозможные скатерти для заказанных ими круглых столиков. Наконец Кристи остановилась на сочетании темно-бордового и белого цветов — блестящий белый фарфор, темные бордовые скатерти на столики и белые для буфетных столов. Еще она планировала поставить на каждый столик бордовые и белые астры в хрустальных вазах.

— Все очень мило, — заметила Джулия, гордясь быстрыми решениями дочери и ее великолепным вкусом. Ни Эйприл, ни Бетани при всем желании не смогут раскритиковать эту свадьбу под открытым небом.

Они заказали еще несколько вещей, среди них кофейники и чаши для пунша, а затем подписали контракт с представителями фирмы.

— А теперь, — объявила Кристи, — я хочу угостить мою маму ленчем. — И они отправились в вегетарианскую закусочную, рассуждая о превосходных диетических салатах.

— Теперь нам надо потреблять поменьше калорий, — сказала Кристи, после того как выбрала блюда. — Пора подумать о праздничных платьях для нас обеих.

— Меня это вполне устраивает. — Джулия отпила глоток минеральной воды, с удовольствием глядя на младшую дочь. Высокая, красивая, с длинными волосами, полная жизни и огня — просто совершенство. Образованна, слава Богу, и теперь помолвлена с прекрасным парнем — чего еще можно желать матери? Опустив глаза в тарелку, Джулия улыбнулась.

— В последнее время ты выглядишь повеселей, мамулик. Ты немного привыкла к жизни без папы?

Джулия кивнула, не вполне уверенная, что так оно и есть, а просто оттого, что дочь ждала от нее подобного ответа.

— А как у тебя складываются отношения с Большим Беном? — напирала Кристи. — Временами вы оба выглядите как вполне солидная чета.

— Хватит придумывать! — возмутилась Джулия. — Я уже устала убеждать всех, что мы с Беном просто друзья. Все. Больше эту тему я обсуждать не собираюсь.

Кристи ухмыльнулась.

— Зачем ты так, ма? Ведь он ужасно милый, правда?

— По-моему, он похож на медведя…

— Ах, точно. В этом-то и его изюминка. К тому же, похоже, Бен, как настоящий медведь, предпочитает свою берлогу и редко выбирается куда-нибудь, кроме сада и уроков в колледже.

— Сдается мне, что выбирается слишком часто, — процедила Джулия. — Все время торчит у нас на заднем дворе.

— Ну, это оттого, что он помогает мне, и оттого… — Кристи вдруг замолкла. Джулия не стала ее спрашивать, что она имеет в виду, ей почему-то не хотелось услышать конец фразы.

Но Кристи все-таки договорила.

— Потому что он с ума по тебе сходит, ма. Ты разве не замечаешь?

— Я заметила только одну вещь, Кристи Линн, что нам нужно еще очень многое продумать к твоей свадьбе. Например, что наденут подружки невесты?

Тут прибыли их салаты вместе с высокими стаканами ледяного чая.

— Мы отправимся за покупками на следующей неделе вместе с миссис Фуд и миссис Дуд — так же известных, как Эйприл и Бет, — сказала Кристи. — И Рене — ты знаешь, что моя подруга Рене тоже будет у меня подружкой невесты? И все же почему ты заговариваешь мне зубы, когда я спрашиваю про Бена?

— Потому что я имею право на личную жизнь.

— Хм-м. — Кристи казалась пораженной, даже расстроенной. — Ясно, ма. Имеешь.

Выйдя из ресторана, они еще с полчаса прогулялись по городу — по длинной Главной улице, по скверу в духе Новой Англии, — разглядывая витрины магазинов и наслаждаясь весенним теплом.

— Неужели мы нарушили правила парковки и нас оштрафовали? — огорчилась Джулия, когда, вернувшись к машине, увидела клочок бумаги, прижатый к ветровому стеклу дворником, хотя на соседних машинах ничего подобного не было.

Кристи сдернула листок и побледнела, прочитав его. Джулия заглянула ей через плечо.

«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТЕПЕРЬ ДОМА, — было написано крупными буквами и цветным карандашом, словно писал ребенок. — Я ЗНАЮ, КАК ТЕБЯ ДОСТАТЬ».

— Это Минди, — сказала Кристи, когда шок сменился у нее злостью. — Она ставит нас в известность, что следит за нами. И думает, что испугала! — Она в ярости огляделась, словно ожидала увидеть девицу где-то поблизости.

Честно говоря, Джулия испытывала то же самое, словно невдалеке от них готова была появиться фигура Минди Парсонс, чтобы поглядеть, как они реагируют на ее послание. Жуткое, параноидальное ощущение, но они и в самом деле становятся параноиками.

— Нам требуются улики. — Кристи сунула записку в карман. — Мы поймаем ее, не беспокойся.

Джулия подумала о немыслимом разгроме, который дважды устраивался у нее во дворе, и невольно содрогнулась. Радость от приятно проведенного дня вдруг померкла, ее заслонила тень зла и очевидного безумия.

— Мы доберемся до нее, — поклялась Джулия. — Поскольку сегодня на ночь мы возьмем собаку.

— Что?

— Ивана Грозного. Теперь он тоже нам поможет. Бен сказал, что даст его в любое время.

Кристи усмехнулась.

— Я люблю эту старую псину! Хорошая новость. Я верю, что он нас здорово выручит.

— Я тоже на это надеюсь, — прошептала Джулия, мысленно повторяя про себя угрозу: — «Я ЗНАЮ, КАК ТЕБЯ ДОСТАТЬ».

27

— Бен, вас можно попросить об одолжении? — Джулия позвонила ему сразу же по возвращении домой. — У нас очередная проблема с Минди. Можем ли мы воспользоваться вашим предложением и взять на ночь Ивана?

Бен на другом конце провода затаил дыхание, пораженный ее словами.

— Я как раз хотел просить вас взять его к себе ненадолго.

— Почему? Вы уезжаете?

— Да. Мой с друг с Лонг-Айленда — помните, я говорил вам о Киллере? — заболел.

— Мне жаль. Надеюсь, ничего серьезного?

— Пока ничего не могу сказать. Я выезжаю сегодня и могу задержаться там на день-другой. Не мог никак решить, отдать ли его в собачий питомник или попросить позаботиться о нем вас, мои милые соседки.

— Мы с радостью возьмем Ивана, — сказала Джулия и сообщила Бену об анонимной записке на ветровом стекле. — Похоже, что Минди что-то задумала, и мы будем весьма благодарны за собаку.

— Не бойтесь, — сказал Бен, пытаясь сохранять бодрый тон. — Иван Грозный хороший сторож. Я приведу его где-нибудь через час, если это вас устроит.

— Замечательно.

Иван прибыл со всем своим имуществом: поводком, миской для воды, миской для еды, пакетом корма, двумя громадными костями. Он вошел словно персона королевских кровей, осчастливившая своим появлением отель «Ритц Карлтон», и непринужденно устроился у раздвижных дверей столовой.

— Смотрите-ка, он выбрал самое удачное место, — с восторгом воскликнула Кристи. — Отсюда ему будет виден задний двор, и уж он наверняка почует Минди, если та появится. — Она присела на корточки рядом с огромным псом и погладила его по голове.

Джулия никогда еще не видела Бена таким взволнованным. Его взгляд был напряжен, губы строго сжаты, а пальцы непрерывно ерошили волосы.

— Я надеюсь, что у вашего друга все будет в порядке, — осторожно сказала Джулия.

— Спасибо. — Пальцы начали нервно подергивать бороду, чего он тоже прежде не делал. — Не видел его больше года, и вот теперь придется встретиться при таких печальных обстоятельствах.

— Мы с Кристи помолимся за него, — пообещала Джулия, провожая Бена до входной двери. — И прошу вас, ведите машину осторожно в этой безумной сутолоке на Лонг-Айленде.

— Вы снова даете напутствие, как жена, — усмехнулся он, уходя. — Впрочем, мне это приятно.

— Не начинайте все заново, — предупредила она. — Не забыли наши правила игры?

— Я их помню, — с улыбкой ответил Бен.

Джулия глядела ему вслед, когда он шел к машине. Надо же, как жена! Она старалась вести себя с ним, как добрая знакомая, — и вот какой вывод он из этого сделал.

Уже почти стемнело, а Джулия и Кристи ходили по участку, разглядывая новые цветники, а Иван Грозный следовал за ними, словно телохранитель.

— Наш участок на глазах хорошеет, — заметила с восторгом Кристи. — А ты знаешь, что Бен и Джереми собираются соорудить каменные ступеньки прямо вот на эту горку? По-моему, будет полный отпад.

Джулия кивнула, жадно ловя благоухание ландышей. Эти крошечные белые колокольчики отдавали вечернему ветерку насыщенные волны своего аромата.

— У Бена уже готовы великолепные фотографии нашего участка, — сказала Кристи, выдергивая сорняк, выросший среди бархатцев, окружавших солнечные часы. — Ты можешь себе представить, что вся эта штука — моя свадьба — попадет в книжку? Вот здорово! Интересно, что тогда скажут мои чопорные сестрицы?

— Они будут очень рады за тебя. — Джулия прошла еще немного, чтобы поглядеть, что посадил Бен в большой греческой амфоре. — Что это такое, Кристи?

— Он называет это садовым венком… Это просто посаженный в вазу плющ, пущенный по круглой проволоке. Элегантно, не так ли?

— Бен делает удивительные вещи.

— Ма, а ты видела его сад?

— Да, он изумителен. — Она показала на несколько торфяных корзинок, висевших на ветвях большого дуба. — Смотри, он посадил здесь красную герань. Она будет цвести все лето.

Кристи какое-то время молчала, расхаживая по упругому травяному ковру.

— Интересно, что еще замышляет Минди, — сказала она, и в ее голосе зазвучал металл. — Сейчас, когда наш сад становится таким красивым, нам уж, конечно, она тут не нужна.

— Что, если нам по очереди спать в столовой? Мы можем поставить там складную кровать и тогда будем близко, если Иван начнет лаять.

— Прекрасная мысль, ма. Так и поступим. Чур я первая.

— Согласна. Если только ты пообещаешь сразу же вызвать полицию, а не гоняться за этой сумасшедшей.

— Да, конечно. — Кристи была довольна, что выработан план действий. Она нагнулась, выдернула несколько травинок из клумбы и подняла лицо к Джулии. — А скажи-ка, когда состоится мой невестин «ливень» с сюрпризами?

— Почему ты думаешь, что кто-нибудь захочет устраивать тебе «ливень»?

— Ладно, ладно, могла бы мне и сказать. — Кристи проказливо ухмыльнулась во весь рот. — А поскольку ты тоже в этом участвуешь, подскажи им, что мне хочется получить как можно больше прозрачного белья, а не кастрюль и сковородок.

— Я в ужасе, — Джулия пыталась сохранить невозмутимое лицо. — Мне до сих пор вспоминается совет, который я получила перед свадьбой…

— Что-нибудь про секс?

— Нет. Мы ведь говорили с моей бабушкой! Она сказала мне: «Когда юная леди думает о замужестве, она должна дать себе слово, что постарается быть самой хорошей женой, кулинаром и хозяйкой дома».

— Да, да, ма, в твои дни это было возможно. Но только не в девяностые.

Прежде Джулия говорила полушутя, но теперь сделалась серьезной.

— Я не думаю, что самые важные вещи сильно изменились. Тебе все же нужно научиться стряпать, Кристи, девяностые сейчас годы или нет.

— Ты же рассуждаешь, будто невеста из пятидесятых! Ма, не отставай от века!

— Извини меня, но я и есть невеста из пятидесятых, не забывай об этом. И всю жизнь была рада, что меня научили хорошо готовить.

— Ладно, ма. — Кристи встала с корточек и отряхнула землю с ладоней. — А что, если ты станешь невестой из девяностых? Что тогда?

Джулия негодующе хмыкнула.

— О чем ты говоришь? Да у меня и в мыслях нет… — И замолкла, не зная, что говорить дальше.

— Все может быть, — сказала Кристи менее агрессивно. — И если мы устроим для тебя невестин «ливень», то подарить тебе нужно будет сексуальное нижнее белье, а не сковородки, ма, теперь все переменилось.

— Тебе не придется, — заявила Джулия полным достоинства голосом, — устраивать для меня «ливень». Ни в девяностых, ни даже в новом тысячелетии. А сейчас я возвращаюсь в дом.

— Будешь начищать сковородки, ма?

Джулия не удостоила дочь ответом и удалилась. Иван трусцой бежал рядом, довольный своей миссией.

— Будем надеяться, что пес Иван не утратит бдительности всю ночь, — сказала Джулия, открывая настежь дверь. — Может, с его помощью нам удастся справиться с этим торжеством зла…

Напрасно она считала овец. В два часа ночи, устав от усилий заснуть, Джулия встала и накинула легкий халат. Пожалуй, она немного посидит за пишущей машинкой и превратит бессонницу в благое дело.

«Как вам удалось написать этот бестселлер, миссис Максвелл?» — представила она себе вопрос, который ей мог бы задать Фил Донахью в своем дневном «ток-шоу».

«Не спалось по ночам, Фил, вот и все», — скромно ответила бы она. А сама была бы одета в замечательный костюм от Лиз Клейборн, на лице безупречный макияж, волосы тщательно уложены…

Она улыбнулась, представив подобную картину, и направилась к письменному столу, чтобы зажечь лампу. Но рука ее застыла на месте, когда она различила доносившийся снизу странный шум.

Рычал Иван, зловеще и тихо. Испугавшись за Кристи, Джулия бросилась в ночной темноте вниз по лестнице в неосвещенную столовую.

— Тиш-ш-ше, — услышала она шепот Кристи и не поняла, к кому обращалась дочь, к матери или собаке.

— Кто-нибудь появился, Кристи? — Джулия пробиралась сквозь тьму с вытянутыми вперед руками, как слепая натыкаясь на мебель. Наконец, она добралась до дочери и стала, щурясь, вглядываться в темный сад.

— Да, я думаю, что она здесь, — спокойно ответила Кристи. — Минди пришла. Ма, позвони в полицию — и поскорей!

Джулия набрала номер телефона, который уже успела выучить наизусть. Кристи бдительно дежурила у дверей и наконец решила, что ждала уже достаточно долго.

— Я не позволю ей портить наш сад.

Она отодвинула дверные створки, и Иван с громким рыком рванулся в ночную тьму.

28

— Зря ты это сделала, — сказала Джулия, когда Кристи высунулась в раздвинутые двери. — Что, если у нее есть оружие? Она может ранить Ивана.

— Надеюсь, что он сумеет себя защитить, — решительно ответила Кристи.

— Полиция скоро приедет. Тебе надо было бы предоставить все это им… — Мать и дочь стояли в дверях, вслушиваясь в доносившийся из сада шум и лай. Тьма была слишком плотной, чтобы разобрать, что же происходит — неужели злобная девица намеренно выбирает безлунные ночи для своих набегов?

Казалось, Иван кружил на месте с громким лаем, словно столкнулся с чем-то реальным и угрожающим. Но в конце концов он мог лаять и на маленького садового крота, пришло в голову Джулии.

Потеряв терпение, Кристи включила наружный свет, но он освещал лишь пространство вокруг дворика. Ничего не было видно, даже бешено кружащейся собаки.

— Мне хочется пройти туда. — Слова Кристи вызвали в Джулии укол страха.

— Нет, даже и не думай. Подождем…

Лай Ивана удалялся к калитке. Видимо Минди решила спасаться бегством, а пес преследовал ее.

— Она ушла, ма. — В голосе Кристи послышалась горечь. — А ведь я могла бы попытаться ее задержать. — Впрочем, Джулия с облегчением заметила, что Кристи не слишком настаивал: на своем героическом предложении. Они бросились к парадной двери, выглянули на улицу но ничего не увидели. Даже лай Ивана уж почти не слышался.

— Теперь мы потеряли собаку Бена.

— Он вернется. — Джулия посмотрела в окно и увидела свет фар, скользивший со стороны дороги.

— Вот и полицейская машина, — усмехнулась Кристи. — Лучше поздно, чем никогда. Сомневаюсь, что они вообще на что-то пригодны.

И она была права. К тому времени, когда полицейские начали обходить участок, там уж никого не было. Иван вскоре объявился, прыгая и мотая хвостом, весьма гордый собой.

— Молодец, Иван! — похвалила его Кристи. — Прогнал прочь эту гадину и спас наш сад.

Вместе с полицейскими Джулия отправилась на задний двор, где они обнаружили большую совковую лопату. Перед заходом солнца, когда Джулия с Кристи осматривали сад, ее там точно не было.

— Этот негодяй собирался навредить вашему саду, миссис Максвелл, — сказал полицейский. — Я возьму лопату в участок в качестве улики. Если мы когда-нибудь поймаем этого человека, то сможем возбудить дело.

«Если мы когда-нибудь поймаем…» Джулия содрогнулась. Сама она тоже клялась себе, что найдет Минди, но вот до сих пор ничего не получилось. Кто-то должен остановить эту девицу, пока она не совершила какого-нибудь непоправимого поступка.

Когда осмотр был закончен, а протокол составлен, полиция уехала. Кристи широко зевнула.

— Почему бы тебе не отправиться в свою постель, милая? Я совсем не устала и продолжу дежурство, — предложила Джулия.

— Спасибо, ма. Да и вообще сегодня она вряд ли вернется. — Будто зомби, Кристи побрела наверх.

Джулия, взвинченная и напряженная до предела, ходила взад и вперед по столовой, сознавая, что Иван с удивлением провожает ее взглядом.

— Не суди меня строго, Иван. Моя жизнь переполнена стрессами. — Джулия улыбнулась псу, который смотрел на нее добрыми и влажными глазами.

— Мы пытаемся все приготовить к свадьбе, нам мешает какое-то адское создание, а еще вся моя жизнь летит вверх тормашками. — Она посмотрела сквозь стеклянные двери в темный сад и села на раскладную кровать. — Да. Вверх тормашками, с этими цветниками и невестиными «ливнями» и — признаюсь тебе — даже несколькими жаркими поцелуями твоего неисправимого хозяина… Только пусть это останется между нами…

Джулия испытала облегчение, пожаловавшись Ивану на жизнь. Она решила сделать еще одну попытку заснуть. Как ни странно, но как только она вытянулась на складной кровати и положила голову на прохладную и мягкую подушку, то мгновенно погрузилась в сон.

Бен позвонил на следующий день и сообщил, что останется на Лонг-Айленде до конца недели.

— У Киллера плохи дела, — сообщил он тихим и усталым голосом. Джулия догадалась, что речь идет о чем-то серьезном.

— Мне очень жаль это слышать, Бен.

— Я хочу побыть возле него; мы играем в шахматы, разгадываем кроссворды или просто толкуем о старых временах. Хенк тоже приходит, когда свободен.

— Конечно, вам обязательно нужно остаться, — сказала Джулия, чувствуя, как слезы обжигают ей веки от жалости к этому Киллеру, которого она никогда и не видела. — Мы будем поливать ваши растения, Бен, а за Ивана не беспокойтесь. Он супергерой на Камелот-роуд.

Она рассказала ему о ночном вторжении и о том, как Иван погнался за злоумышленником.

— Вижу, что он оправдывает свой хлеб, — сказал Бен, — но только вот беспокоюсь, что вы там с Кристи одни. Неужели Джереми не может с вами пожить несколько дней?

— Не знаю. Мы его спросим. А еще мы постоянно молимся за вашего друга, Бен. — Она ощутила, как к ее лицу прихлынула кровь. Может, она снова ведет себя, как жена?

— Спасибо, Джулия. Надеюсь, что мы через несколько дней увидимся.

В выходные состоялся посвященный помолвке обед вместе с родителями Джереми, Мичел и Бадом Креншоу. Джулия с Кристи принарядились и поехали в Стамфорд, слегка нервничая, как-то сложатся отношения с новоиспеченной родней.

— С твоим отцом все шло бы по-другому, — говорила Джулия, когда они мчались по шоссе. — Он устроил бы все просто блестяще. Ведь он всегда оказывался душой любой компании.

— Ты тоже можешь блеснуть, ма, — заверила ее Кристи. — Такт, остроумие, интеллигентность — все при тебе. Ты всегда нравишься людям.

— Что ж. — Джулия опустила взгляд на свои руки, нервно теребившие юбку на коленях. — Спасибо, просто я все-таки думаю, что этот обед прошел бы гораздо лучше, будь с нами Джей.

— Да, — согласилась Кристи, и ее голос внезапно сделался хрипловатым и печальным. Джулия поняла, что пора переменить тему.

— Когда Бен звонил, он предложил, чтобы мы попросили Джереми пожить у нас, — сказала Джулия. — Ради нашей безопасности.

— Он не сможет, ма, ему нужно искать работу. Ты ведь знаешь, мы хотим найти себе какую-нибудь работу, пока не заработаем достаточно, чтобы открыть собственный питомник или цветочный магазин.

— Тогда, видно, нам придется самим справляться с Минди.

— В следующий раз, когда она покажется, мы будем поджидать ее возле двери столовой и поступим совершенно иначе.

— Что ты имеешь в виду? — Джулия испытала приступ страха.

— Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем. Ну-ка, давай посмотрим, не тут ли нам надо свернуть на Стамфорд?

Вскоре они отыскали дом Креншоу, красивый и старинный каменный дом, окруженный зеленью. Их бурно приветствовали, и Джулия сразу же почувствовала, что ее настороженность исчезла и что она может общаться с Мичел и Бадом как со старыми знакомыми.

Креншоу и их гости насладились превосходным обедом на застекленной веранде; порывистый соленый ветерок, казалось, прилетал прямо с пролива Лонг-Айленд.

— Хочу сказать тост, — сказал Бад Креншоу, поднимая бокал с вином. — Мы все в восторге от этого союза. Давайте выпьем за счастье молодых людей!

Все подняли бокалы.

— Бад, в твоем тосте мало романтики, — мягко упрекнула его Мичел и добавила: — Я предлагаю выпить за милую Кристи, которая оказывает замечательное влияние на Джереми, и за нашего первенца… Джереми хороший парень, даже если он собирается выращивать цветы и не хочет становиться биржевым брокером! О Боже, кажется, я кончила тем, что обидела тебя, Джереми…

Все весело засмеялись. Джулия поняла, что теперь слово за ней. Она подняла бокал.

— Мы с Джеем всегда мечтали о сыне, а рождались дочки. И вот теперь я рада, что у меня в семье скоро появится третий зять. Давайте пожелаем долгой и счастливой семейной жизни нашим влюбленным голубкам, — с чувством сказала она. — И давайте станем молить небо, чтобы в сентябре, когда состоится самая выдающаяся свадьба в саду, какую знало наше столетие, светило солнышко.

Все опустошили бокалы.

— Мы слышали, что у вас продолжаются неприятности с этим хулиганом, — сочувственно сказал Бад.

— Да, этим занимается некая Минди, — пожаловалась Джулия. — У нас такое чувство, будто мы все время находимся в осаде. Даже взяли к себе на время сторожевого пса по имени Иван Грозный.

— Ох, милые мои, — воскликнула Мичел. — Послушайте, может, мы все переиграем и устроим свадьбу у нас во дворе? Тут рядом вода, все получится очень красиво.

Все замолчали. Кристи первой нарушила тишину:

— Нет, у нас уже так много сделано! Ведь мы несколько недель работаем не покладая рук…

— Да, но тогда нам удастся перехитрить эту Минди. — Мичел с жаром принялась защищать свой план. — Может, она не осмелится сунуться сюда, ведь у нас так много мужчин.

Джулия удивилась сама себе, когда почувствовала укол разочарования; если свадьба состоится не у них, тогда все усилия Бена окажутся напрасными. Это немыслимо.

А к тому же она привыкла к мысли о необыкновенном празднестве в саду, и ей было жаль отказываться от этой идеи.

— Пока мы оставим все как есть, — решительно заявила Джулия. — Но мне хочется, чтобы кто-нибудь — может, Джереми? — рассказал нам побольше про Минди Парсонс, возможно, тогда нам будет легче ее отыскать.

Джереми густо покраснел и беспомощно развел руками.

— Честно говоря, я едва знаю эту девчонку. Какое-то время она таскалась за мной, но я всегда держал ее на расстоянии. Объяснил, что мне нравится Кристи, и потребовал, чтобы она оставила меня в покое.

— Правда, ма, так оно и есть, — подтвердила Кристи. — И он всегда был с нею вежлив, хотя это было не так-то и легко. Но она так втрескалась в Джереми, что отказывалась принимать реальное положение вещей.

— Я верю тебе, — кивнула Джулия, — но нам нужно побольше информации. Как ты думаешь?.. — Внезапно Джулию озарило. — Послушайте, а не живет ли она где-нибудь возле кладбища?

Она рассказала всем про свое последнее посещение кладбища и про то, как высокая, мрачная фигура исчезла в лесу.

— Но ведь там не было никакого автомобиля поблизости, по крайней мере, я не видела… так что возможно, что она пришла туда пешком и просто слонялась без цели, пока не заметила меня.

— Там вокруг много больших старых домов, где можно снять комнату, — заметила Кристи. — Да, скорее всего ты права, ма.

— Меня все это пугает, — заметила Мичел. — Давайте не будем омрачать сегодняшний счастливый день. Лучше я принесу торт, испеченный по случаю помолвки. — И она скрылась в кухне.

— Она это серьезно? — спросил Джереми. — Торт по случаю счастливой помолвки?

«Он хороший парень», — подумала Джулия. Если бы она могла переделать свой тост, то сказала бы так: «За будущую семью, которая может стать образцовой»…

Образцовой. Если только мы ухитримся оградить день их свадьбы от несчастий.

Особа в коричневых одеждах издала тяжкий вздох, похожий на стон, и ощупала перламутровую рукоятку ножа.

Ей только собаки не хватало. Не ожидала она ее там встретить.

Лезвие сверкнуло в свете лампы, готовое расправиться со всем, что встанет на его дороге.

29

Неделя закончилась мирно — ни Минди, ни других происшествий, вот только к вечеру в понедельник их ждал большой сюрприз. Джулия вернулась домой с работы, и вскоре на участок въехал грузовик с досками. Она сунула ноги в туфли и выбежала из дома, чтобы предотвратить разгрузку.

— Нет, адрес у нас точный, мэм, — сказал ей водитель. — Вот бланк заказа, видите? Камелот, 134.

— Но мы ничего не заказывали, — настаивала Джулия. — Что происходит?

— Парень сказал, что хочет построить беседку. — Водитель пожал плечами. — И я привез все необходимое для этого.

— Какой парень? Кем подписан заказ? — Джулия посмотрела и не удивилась, когда увидела твердый почерк Бена Вилсона. — О Боже, — устало произнесла она, — что дальше?

Когда в тот же день позвонил с Лонг-Айленда Бен, он подтвердил, что намерен построить беседку, о которой мечтала Кристи.

— Надеюсь, вы не станете возражать, Джулия? — озабоченно поинтересовался он. — Если вы против, еще не поздно все отменить.

— Нет, это очень милая затея… Вот только я собираюсь этот дом потом продать, Бен. Можно будет перенести беседку, к примеру, на ваш участок?

— Может быть. Послушайте, сегодня я возвращаюсь, поскольку Киллеру, кажется, стало получше. Он сказал мне, что ему надоело глядеть, как я слоняюсь по госпиталю.

— Судя по этим словам, он и вправду пошел на поправку. Будем надеяться.

Мысли ее были заняты другим — ей уже виделась ажурная легкая беседка, окруженная морем зелени и цветов, которая станет превосходным центром свадебного веселья. Ее можно будет использовать для танцев, или там будет сидеть диск-жокей, или…

— Джулия, вы слушаете?

— Простите. Я замечталась о беседке. Мне кажется, что она будет выглядеть на участке очень мило.

— Тогда я рад, — тихо сказал он. — Я никогда бы не решился делать что-то без вашего одобрения.

— Кристи будет в восторге. Это действительно великодушно и благородно, Бен.

— Ну… — Казалось, он не знал, что и ответить. — Тогда до встречи.

Джулия была совершенно не готова к своей реакции, когда он появился в тот вечер в дверях ее дома. Радость встречи с ним, да, но что-то еще гораздо большее, тяга, поразившая ее своей силой.

— Приветствую вас, леди. — Остановившись в дверях, он сделал вид, что снимает шляпу. — Где моя глупая собаченция?

Джулия словно приросла к полу, пытаясь справиться с сердцебиением. Массивная фигура заполнила дверной проем, одновременно Бен наполнил своим присутствием и дом — то, чего так долго не хватало.

Было ли это просто оттого, что он мужчина? Джулия убеждала себя, что так оно и есть. Впрочем, ясно, что Бен обладал качествами, присущими лишь ему одному, — спокойствием, солидностью, доброжелательностью и готовностью помочь.

Она с улыбкой смотрела, как Иван бросился к любимому хозяину, и заметила, что лицо Бена озарила нежность.

— Старина, как тебе понравилось тут жить рядом с двумя красивыми женщинами, а?

— Привет, Бен, — громко закричала Кристи. — Спасибо тебе за беседку! — Она бросилась к нему почти с тем же пылом, как и Иван, и обняла так крепко, что едва не задушила. — Спасибо, спасибо, спасибо!

— Пожалуйста, хотя еще ничего и не построено.

— Вы явно сделали счастливой будущую невесту, — с улыбкой произнесла Джулия.

— Я рад. — Бен высвободился из объятий Кристи. — Теперь расскажите мне про последнее вторжение.

Они уселись на кухне за кофейником и стали разговаривать. Кристи подробно рассказала о событиях той ночи. Они обсудили догадку Джулии о том, что Минди может жить где-то поблизости от кладбища.

— Эту версию явно стоит проверить, — заметил Бен. — Ия сделаю это сам — завтра же.

— Как? — спросила Кристи.

— Буду ходить из дома в дом и объяснять, что ищу такую-то девушку. И к тому же обращать внимание на коричневый «форд»…

— Правильный Бен, — добавила Джулия. — Однако, в отличие от ваших родственников, я вижу в этом комплимент.

— Спасибо. — Он потягивал кофе и глубоко погрузился в размышления насчет предстоящей детективной работы. — Тем временем, почему бы вам не совершать почаще походы на кладбище — только, пожалуйста, вдвоем. И даже берите с собой Ивана. Вы можете высмотреть ее снова и проследить, куда она исчезает.

— Мы так и сделаем, — согласилась Кристи. — Это не самое приятное место для прогулок, но придется потерпеть.

— Итак… мы все решили. — Бен встал и выглянул в окно кухни. — Пожалуй, я пройдусь вокруг и погляжу на цветники… и на этой неделе, леди, обещаю начать работу над беседкой.

— Здорово, — сказала Кристи. — А можно Иван побудет у нас еще несколько ночей, Бен?

— Конечно. — Он кивнул без колебаний. — Я принес фонарик, Джулия, и мы можем осмотреть цветы. Не желаете пойти со мной?

— Э… — Она не могла ничего придумать, чтобы отказаться. — Ладно, — сказала Джулия и была уверена, что Кристи закатила глаза от удивления.

Иван крутился возле них, счастливый, что снова вернулся хозяин после такой долгой разлуки.

Стояла мягкая, душистая ночь. Джулия с неохотой шла рядом с Беном, и все ночные шорохи казались оглушительно громкими, а богатые запахи возделанной земли донельзя чувственными, словно бросали вызов ее привычному здравому смыслу.

Они шли бок о бок, не касаясь друг друга. Джулия удивлялась себе — она сошла с ума, раз позволила себе прогулку под бледным лунным светом с этим мужчиной…

— Почему мы пошли сюда? — с любопытством поинтересовалась она.

— Потому что… мне хотелось сказать вам, как я скучал без вас.

— Мы установили правила игры, а вы их нарушаете, — произнесла она и резко повернулась, чтобы пойти назад.

— Джулия. — Его спокойный тон остановил ее. — Наши правила никто не отменял. Разве я прикоснулся к вам хоть раз?

— Нет, но…

— Послушайте, я понимаю, что вам не хочется слышать от меня слащавых сантиментов. Простите, если напомнил вам поздравительную открытку ко дню Святого Валентина…

— Напомнили.

— Это оттого, что я на самом деле скучал без вас. — Она услышала его вздох. — В госпитале я сидел в комнате ожидания долгими томительными ночами и думал об одной милой леди, оставшейся в Стоунвелле.

— Мне жаль вашего друга. — Ее подбородок поднялся кверху, а все тело напряглось; она настороженно ожидала любого подозрительного движения, которое он сделает.

— Благодарю вас. Расслабьтесь, Джулия, и давайте продолжим нашу прогулку. Для этого и созданы сады, как вам известно.

Они бродили в дружеском молчании по росистой траве. Лунный свет заливал клумбы, блестел на камнях дорожек. Розарий, разбитый Кристи, тоже начинал подрастать.

— Что вы делаете в следующие выходные? — поинтересовался Бен.

— Ну, они будут весьма напряженными. Эйприл, Бетани и Рене устраивают вечером в субботу невестин «ливень». Так что у меня намечается полный дом оставшихся на ночлег гостей, включая мою мать и свекровь, которые прибудут издалека.

— A-а. Традиционный женский ритуал, «ливень» для невесты. — Джулия подняла глаза и увидела, что он широко улыбается. — А вы знаете, мужчины всегда гадают, что за тайные вещи дарятся на невестином «ливне»?

Она захихикала.

— Не сомневаюсь. Так же как мы гадаем, какие непристойности происходят на мальчишнике.

— Кстати, я надеюсь, что они не забудут про меня, когда устроят мальчишник для Джереми, — сказал Бен.

— Я знаю, что он собирается устроить что-то вроде холостяцкого сборища, и знаю, что вы числитесь в списке приглашенных.

Они помолчали.

— Это волнующее время, верно? — поинтересовался Бен. — Поскольку у меня нет детей, мне никогда и не приходилось испытывать то, что довелось вам.

— Это верно. Свадьбы — это вселенский хаос на много месяцев, особенно для невесты и ее матери.

— А вы подумали о том, каким все скучным станет — после этого?

— Полагаю, что вы правы, — грустно улыбнулась Джулия. — После всей этой кутерьмы моя жизнь вновь станет тусклой. Правда, у меня есть работа, книга, которую я пишу, да и деньги начну копить на Грецию…

— Я тоже никогда не был в Греции, — как бы невзначай заметил он.

— Я надеюсь, что это не намек. Вы же знаете, что я собираюсь туда с Селеной.

— Почему вы так настороженно относитесь ко мне? Нет, это не намек… Я только хотел сказать, что всегда тоже мечтал об этом. Греция единственная страна в мире, куда меня всегда тянуло. Однако Лили не хотела покидать Штаты. Ей казалось, что и здесь можно много чего посмотреть.

— Да что вы… — удивилась Джулия. — Точно так же говорил и Джей. Я так злилась на него, потому что он смеялся над моими мечтами. «Зачем тебе надо смотреть на эти старые развалины?» — говорил он.

— По-моему, я готов продать душу, чтобы увидеть Крит и Микены, — сказал Бен. — И Афины — Акрополь, Императорский дворец, Панафинский стадион…

— Когда-нибудь вы там побываете, — убежденно пообещала Джулия. — Когда чего-нибудь хочешь очень сильно, это сбывается. Как правило.

Вероятно, убежавшее дальше облако открыло лунный лик, потому что бледные лучи хлынули в сад и осветили Бена — его внушительный рост, доброе бородатое лицо, широкие плечи.

С минуту Джулия не отрывала от него глаз, понимая, что ее волнение вызвано ночным светилом, магией его лучей. Невозможно, чтобы ее и в самом деле влекло к Бену так сильно, как она ощущала в эту минуту.

Слава Богу, что правила игры удержали его от всяческих там романтических порывов.

— Мне пора возвращаться в дом, — поспешно заявила она. — И спасибо вам за все.

— Вы кажетесь такой смущенной, Джулия. Вы боитесь меня?

— Абсолютно нет. Доброй вам ночи. — Она бросилась от него прочь, пока ей не захотелось снова дотронуться до этой бороды — ведь она прекрасно понимала, куда это может привести.

— Приятных вам снов, — крикнул он ей вслед.

И ей впрямь приснился сон. Она крепко спала, и в ее снах присутствовал высокий немногословный бородатый мужчина, который всегда был рядом. Она стала полностью полагаться на него, так что когда злоумышленник пролез на ее двор и бородач оказался в смертельной опасности, она была в ужасе…

— Я не могу потерять тебя сейчас, — крикнула она, но он исчез во мраке… направляясь на кладбище вслед за девицей-злодейкой. У Джулии появилось предчувствие, что она никогда не увидит его больше. Сон превратился в жуткий кошмар, поскольку высокий мужчина исчез из-за Минди как раз тогда, когда Джулии он начал нравиться…

30

— Так… как же ты заманишь Кристи сюда? — интересовалась почти каждая гостья, появляясь на пороге дома Эйприл. Вопрос этот почему-то был стандартным: всем хотелось знать, удивится невеста «ливню» или нет.

Под потолком гостиной Эйприл летали воздушные шары, а из высоких ваз повсюду рвались наружу прекрасные розы. Гигантский белый зонтик, весь в кружевах и ленточках, болтался возле кресла невесты, символизируя ливень добрых пожеланий.

Гостей ожидалось около сорока — родственницы, соседки, однокурсницы Кристи, давние подруги Джулии и несколько новых, таких, как Ирмгард и Селена.

— Мы сделали вот что — попросили Кристи приехать к нам на ленч, — отвечала Эйприл на общий вопрос. Она пожала плечами. — Впрочем, мою сестрицу удивить почти невозможно — скорее всего она уже обо всем догадалась.

— Кристи такая хитрюга, — заявила Бетани. Она брала у гостей подарки и складывала их возле почетного кресла. Образовалась уже большая гора. Обертки поражали пестротой — белая, золотая, серебряная бумага с нарисованными на ней зонтиками и свадебными лилиями; огромные банты из атласа, ленточки вокруг каждого подарка; даже дорогие цветы из шелка, украшавшие верх многих коробок.

Рене, лучшая подруга Кристи, красивая девушка с огромными глазами и облаком легких пушистых каштановых волос, разносила гостям бокалы с пуншем.

Гости все прибывали, и Джулия старалась представить всех друг другу и устроить каждого как можно лучше. Некоторые привезли с собой младших дочерей, отчего день сделался еще более интересным для Даниэлы и Эмили. Обе девчушки были вне себя от восторга.

— Мы девочки-цветочницы, — сообщали они наперебой каждому, кто входил в дверь. — Мы будем нести цветочные корзинки на свадьбе тети Кристи!

— Это очень важная роль, — отвечали им женщины, и девчушек просто распирала гордость.

Обе бабушки были тут. Мать Джулии Нана Френси О’Ши привезли с севера Нью-Джерси, где она жила в доме престарелых. Мать Джея Нана Каролин Максвелл была бодрой крошечной леди, по профессии сиделкой, и до сих пор работала добровольцем три дня в неделю в госпитале в Бронксе.

Пожилые дамы были добрыми подругами и, сидя в углу гостиной, шепотом обменивались своими мыслями о предстоящей свадьбе, о внешности некоторых гостей и хозяйки дома, но поскольку обе плохо слышали, их реплики были хорошо слышны окружающим.

Через полчаса Джулия поняла, что устала. Так много имен приходилось запоминать и повторять, знакомя пришедших с другими гостями, так много бокалов пунша предлагать, столько улыбаться, кивать, пожимать рук и отвечать на всевозможные вопросы, что Джулии казалось, будто она вот-вот свалится с ног от усталости.

Или — что даже более вероятно — она ожидала появления одной особенной коробки, совершенно неожиданной?

Еще через полчаса ожидания кто-то наконец увидел, что к дому приближается Кристи. Она шла одна, высоко подняв голову, длинные каштановые волосы развевались за спиной. Джулия смотрела на нее из окна, и ее поразила мысль, что Кристи следует подыскать, если получится, какое-нибудь старомодное подвенечное платье. Дочь часто казалась ей гостьей из другой эпохи, сошедшей со старинного гобелена… словно средневековая принцесса, попавшая не в свое столетие.

Кристи постучала в дверь, чего обычно не делала, несомненно, догадываясь, что происходит.

Эйприл пошла открывать дверь, и все собравшиеся хором закричали: «Сюрприз!». Эмили и Даниэла бросились к своей тетке и крепко обняли, повиснув на ней.

— Это значит, что сегодня «ливень»! — визжала Эмили.

— Нет, дай я скажу! Это невестинский «ливень»!!!

Кристи сияла. Улыбка вышла искренней и теплой, когда она оглядывала гостиную, полную женщин, которые приехали на ее праздник, многие издалека.

— Это замечательно! — Ее голос внезапно задрожал от избытка эмоций. — Привет, Нана Френси! — воскликнула она. — И Нана Каролин! Боже, как это замечательно… — Говоря по правде, она ничуть не удивилась «ливню», Джулия это видела, но сейчас на глазах Кристи показались слезы. По-настоящему неожиданным и приятным сюрпризом для невесты стало осознание того, что так много хороших людей собрались ради нее здесь, — а также вид горы подарков.

— Я не собираюсь плакать, — храбрилась Кристи, обходя комнату и обмениваясь поцелуями и объятиями. — Клянусь. — Но все равно вытирала слезы после каждого поцелуя.

— Конечно же, нет, моя милая, — сказала ей Нана Френси, любовно сжав ладонями ее щеки. — Дай поглядеть на тебя. Вот ты уже и выросла, уже готова выйти замуж!

— Я научу тебя готовить, сладкая моя девочка, — предложила Нана Каролин. — Только скажи, и уроки начнутся.

Кристи усмехнулась.

— Спасибо, Нана.

— А я научу тебя печь торты! — поспешила добавить Нана Френси. Вид у нее был при этом обиженный и раздраженный. Джулия спрятала улыбку; совершенно ясно, что между бабушками шло такое же соперничество, как между двумя маленькими девочками.

Укрепив дух пуншем, Кристи в конце концов плюхнулась в разукрашенное кресло, ожидавшее невесту. Над ним потрудились Эмили и Даниэла, покрыв его ленточками, розовыми воздушными шарами, шелковыми розами и бантиками по своему собственному вкусу.

— Может, сначала распакуем подарки? — спросила Бетани. — А закусим немножко позже?

Все согласились с этим предложением. Джулия тоже присела неподалеку и стала наблюдать долгую процедуру — подарки разворачивали, охали и ахали над каждым, пускали по рукам, чтобы каждая гостья могла полюбоваться монограммой на полотенце либо сырной доской. Не без иронии она заметила, что большинство подарков предназначались для кухни, а прозрачного женского белья, о котором мечтала Кристи, оказалось немного.

Наконец большая часть подарков была разобрана. Бетани сделала из лент пышное сооружение, а Рене записывала имена дарительниц. Девочки-цветочницы совали свои носы повсюду, встречая каждый подарок восторженными криками, словно драгоценности из королевской короны.

— А вот подарок без карточки, — сказала Эйприл, передавая таинственную коробку сестре. Джулия напряглась в ожидании какой-нибудь неприятности.

— Подарок без карточки, — громко крикнула Кристи, поднимая его повыше. — Может, кто-нибудь признается, от кого он? — Все молчали. Джулия решила не вмешиваться раньше времени.

— Все равно откройте его, — посоветовали все. Кристи осторожно развернула бумагу и извлекла квадратную коробку из белого картона.

— Коробка «Маси», — сказала невеста. — Теперь кто-нибудь узнал?..

Она замолкла, когда сняла крышку. Внутри, завернутая в мягкую бумагу, но все же видная глазу, лежала импозантная керамическая статуэтка Ладро.

Кристи сделалась такой же белой, как бумага в ее руках.

— Но… это же от моего папы, — прошептала она. С внезапно покрасневшими глазами она повернула голову к Джулии. — Только как это возможно?

— О чем она говорит? — тут же спросила Нана Френси.

— Я тоже ничего не понимаю, — посетовала Нана Каролин. — Что она хочет сказать — что это подарок от ее отца?

Джулия встала, понимая, что пора все объяснить.

— Джей подарил по статуэтке Эйприл и Бетани к их свадьбе. — Она отчаянно старалась удержать свой голос от дрожи. — Для каждой разные, в соответствии с их характерами. Девочкам так понравились подарки, что он…

Она была вынуждена остановиться. Комок размером с Аляску перекрыл ей дыхание.

Кто-то положил ей на плечо твердую руку. Это оказалась Селена, и Джулия была благодарна подруге за поддержку.

— Значит, папа купил такую статуэтку и мне? — спросила Кристи дрожащим голосом. — Давно?

— Два года назад, — кивнула Джулия. — Незадолго до смерти он увидел ее, купил и припрятал, понимая, что рано или поздно ты выйдешь замуж.

— Боже мой, — прошептал кто-то, сморкаясь.

— Где-то внутри должна лежать карточка, — сказала Джулия. — Я помню, что он ее написал…

Кристи, ничего не видя от слез, полезла в коробку. Сначала она вытащила статуэтку. Это оказалась изящная тележка, наполненная до краев множеством пестрых цветов, и везла ее маленькая девочка, своим видом напоминавшая юную Кристи Линн.

Вся гостиная погрузилась в молчание. Фигурка была великолепна, но что более поражало, она так точно подходила для такой девушки, как Кристи, которая выбрала профессию садовода и даже свадьбу решила устроить в саду. Конечно же, Джей не мог знать, что Кристи выберет именно такого рода свадьбу, но его предвидение полностью подтвердилось.

В комнате не осталось, наверное, ни одной гостьи с сухими глазами.

«О Боже, я знала, что это случится», — подумала Джулия, доставая из кармана юбки маленькую пачку бумажных платков.

— Вот и карточка — на ней почерк папы. — Голос у Кристи был сиплым. — Прочитать вслух?

— Только если хочешь сама, — сказал ей кто-то.

Кристи сначала прочла про себя и с трудом сглотнула. Потом сказала:

— Она немного личная, впрочем… ах, Бет, прочти за меня. Я не могу.

Кристи передала сестре маленькую подарочную карточку, а сама протянула руку за носовым платком.

Бетани начала читать:

— «Для Кристи Линн — последней по времени, но совсем не по значению… Желаю тебе счастья в день твоей свадьбы и на всю твою прекрасную, наполненную цветами жизнь. С любовью, твой папа».

Наконец женщины, собравшиеся в гостиной, успокоились.

— Пора и закусить, — воскликнула Эйприл, надеясь переменить общее настроение. Гостьи собрались вокруг длинного стола Эйприл, где их дожидались подносы с изысканными угощениями. Все украшали цветы — розы на тарелках, розы на салфетках, импомеи на бумажных стаканчиках.

— Как это подошло бы для свадьбы в саду, — заметила Нана Френси, все еще сморкавшаяся, но пытавшаяся принять бодрый вид ради подруги. — Как ты себя чувствуешь, Каролин, дорогая моя?

— Стараюсь держаться, Френси, — ответила Нана Каролин. — Я почему-то заранее знала, что Джей сегодня будет с нами — но только вовсе не ожидала ничего подобного, уверяю тебя.

Фигурку с тачкой поставили на видное место, поскольку всем хотелось разглядеть ее получше. Статуэтка сияла, будто ожив при свете висевшей в гостиной люстры, каждый цветок казался живым, а маленькая девочка вот-вот была готова заговорить.

Джулия взяла себя в руки, ей нужно было помочь Эйприл с угощением. Голова побаливала, но это, конечно же, от слез. Она улыбалась и обменивалась любезностями с благожелательными леди.

Кузина Адриенна потянула ее в сторону.

— Джулия, так вы и в самом деле хотите устроить свадьбу в саду?

— Конечно, — ответила Джулия. — Все уже рассчитано.

Адриенна покачала головой.

— Вы безумцы, если хочешь знать мое мнение.

— Мы придерживаемся иного мнения, — возразила не моргнув глазом Джулия. — Мы гордимся нашим двором, который уже выглядит нарядным, и свадьба должна получиться грандиозной и необычной.

— Что ж, желаю удачи, — Адриенна шмыгнула носом, — но все-таки мне кажется, что вы зря все это затеяли. В конце концов… — К счастью, ее перебила одна из девушек, живших вместе с Кристи в общежитии.

— Миссис Максвелл, вы еще не нашли Минди Парсонс? — поинтересовалась Марта. — Я слышала про все те неприятности, которые она вам причинила.

— Пока нет, Марта. — Джулия внимательно посмотрела на девушку. — А вы можете нам чем-нибудь помочь?

— Ну, возможно… — Девушка заколебалась. — Может, я и ошибаюсь, но… если Минди снимает тут где-то комнату, то она скорее всего выбрала бы для этого коричневый дом.

— Вы серьезно? — встрепенулась Джулия.

— Хм-м, да. Она любит кладбища и коричневый цвет, ведь у нее обычно все коричневое. Возможно, и дом она так же выбирала…

— Не исключено, — сказала Джулия.

— Вообще-то кое-кто звал ее Коричневым Пауком. Звучит жестоко, но она была такая гадкая…

— Спасибо, Марта. Нам всякая мелочь может помочь.

Обе бабушки наполнили тарелки и уже были готовы где-нибудь присесть.

— Эйприл превосходно готовит, — одобрила Нана Каролин, разглядывая выбор блюд на буфетном столе.

— Слава Богу, с ней рядом оказалась я и научила ее основам кулинарного искусства, — изрекла не без самодовольства Нана Френси.

— Ты? — Брови подруги поползли кверху от удивления. — Я занималась с Эйприл с самого детства. Кто научил ее делать этот картофельный салат? Или вот этот салат из капусты?

Джулия смотрела на них и улыбалась. Какие-то вещи не меняются никогда. И в эти непредсказуемые времена такие вещи успокаивали, ведь хоть на что-то можно было рассчитывать.

— А вон еще коричневый дом, — ткнула пальцем Кристи.

— По-моему, я проверил его в прошлый раз. — И все же Бен Вилсон остановился и посмотрел на высокий готический дом, обнесенный железной оградой. — Помнится, его хозяин сказал, что у него нет жильцов, однако…

— Что?

Бен нахмурился.

— Мы спросим, пожалуй, еще раз. Пойдешь со мной?

— Конечно.

Они прошли через железную калитку и позвонили в дверь.

Дверь распахнул настежь маленький лысый мужчина. Он тут же узнал Бена.

— Что вам нужно опять? — нервно спросил он.

— Мы ищем девушку, — осторожно ответил Бен.

— Здесь нет никакой девушки.

— Послушайте, мы вовсе не хотели вас беспокоить, мистер?..

— Петрини. Я уже вам говорил. В моем доме нет никаких жильцов.

Бен кивнул. Значит, верно, здесь он уже был. Он так и думал, но в тот раз обошел столько домов в районе кладбища, что утратил счет.

— А вот этот ваш коричневый амбар, мистер Петрини? — Бен решил сделать еще одну попытку. — Вы могли бы устроить в нем замечательную квартиру. Вам не кажется?

— Нет! — Старик начинал закипать. — Я не люблю жильцов.

Бен посмотрел на старый амбар. Надо признаться, выглядел он неказисто, но, может, внутри него все же была какая-нибудь маленькая квартирка?

Кристи протянула хозяину дома лист бумаги.

— Это мой телефон, мистер Петрини. Если вы когда-нибудь увидите девушку по имени Минди Парсонс, то, может, позвоните мне?

— Никогда не слышал о такой. А теперь убирайтесь отсюда, пока я не позвал полицию.

— Не волнуйтесь, мы уходим. — Бен развел руками и направился прочь.

— И больше сюда не возвращайтесь!

Бен с Кристи вышли через ржавую калитку.

— Не знаю, Кристи, но этот амбар мне не нравится…

Кристи оглянулась на строение.

— По-моему, нет, Бен. Даже если у этого типа там и есть квартирка, она явно не из таких, какие стала бы снимать Минди.

— Почему?

— Она ведь принцесса, вот почему.

— Принцесса?

— Конечно. Единственная дочка у мамы с папой. Испорченный ребенок… нет, она странная и любит кладбища, но — амбар? Нет. Думаю, что она захотела бы выбрать место получше, чем это.

Бен пожал плечами, но все же понял, что не может оторвать глаз от старого амбара, который стоял чуть поодаль на участке Петрини.

— Может, ты и права, но у меня какое-то предчувствие, Кристи… гляди, она ведь даже может прятать там машину. Все убрано с глаз, чтобы мы ее не нашли.

— Поверь мне, Бен. — Кристи вздохнула от усталости, потому что они занимались поисками полдня. — Я уверена. Нет тут никакой Минди.

Фигура в коричневой одежде отошла от окна, улыбаясь.

31

Месяц июнь быстро скользил в вечность, благоухая неожиданным ароматом роз «Краса Америки». Кристи до безумия была влюблена в розы, она посадила их на залитых солнцем террасах сада, а также возле того места, где они к свадьбе вновь установят свадебную арку.

Им так и не удалось найти Минди, хотя они посетили каждый дом поблизости от кладбища и вообще каждый коричневый дом в Стоунвелле. Но Минди больше и не возобновляла атак, так что все гадали, что еще она замышляет.

— Может, встреча с собакой ее напугала, — с оптимизмом говорила Кристи Бену и Джулии. И вот постепенно они снова начали чувствовать себя в безопасности, отправили пса домой к Бену и даже перестали спать по очереди в столовой.

Весь июнь мать с дочерью провели в поисках свадебного платья. К восторгу Джулии, платье это отражало личность Кристи. Юбка была сшита из превосходного шелка сливочного цвета, который красиво колыхался при движении. Замысловатый лиф, украшенный бисером, со вставками из алансонского кружева — совершенно белого — выглядел так, будто был изготовлен монахинями-кружевницами в семнадцатом веке.

На голове у Кристи будет венец из маленьких шелковых роз, переплетенный с нитками мелкого жемчуга, и длинная вуаль, тоже из алансонского кружева. Все необычайно изысканно и как нельзя лучше подходит для этой заблудившейся в столетиях дочери Ренессанса.

— А теперь нам предстоит найти подходящее платье для тебя, мамулечка, — сказала Кристи, но тут им перестало везти. Джулии не нравилось ничего из того, что они видели в местных магазинах. Ей все уже начали говорить:

— Ведь июль на носу! Не говори мне, что ты еще не купила себе платье, Джулия!

«Я подыщу себе что-нибудь со временем», — думала она. Ее уже тошнило от магазинов, и она устала от постоянной сутолоки вокруг дома. Да, она радовалась приезду Кристи, но их участок превратился в ботанический сад, непрерывно совершенствующийся.

И тут еще Бен принялся возводить беседку.

Казалось, он торчал на ее участке всегда. Иногда приезжали Джереми и Кевин, чтобы помочь ему, иногда два ее зятя, Том и Дэниел. Они стучали молотками и подавали доски, словом, строили не хуже, чем парни из телепередачи «Время мастеров»… однако большую часть времени Бен работал один.

Поэтому Максвеллы чувствовали себя обязанными пригласить его на обед. Ну, по крайней мере, Джулия; Кристи же приглашала Бена просто так, потому что любила его общество. Не то чтобы он всегда соглашался. Видимо, у него была своя гордость; часто он уходил домой, как подозревала Джулия, к очередному из своих замороженных блюд для голодного человека… просто чтобы не надоедать хозяйкам.

Четвертого июля Кристи отправилась с Джереми и кучкой других выпускников колледжа на Кейп-Код. Неожиданно наступившая в доме тишина показалась Джулии угнетающей, и она позвонила Эйприл.

— Может быть, заедешь ко мне?

— Ах, ма, прости, но мы собрались поехать на озеро Георга, там находится коттедж, принадлежащий семье Тома. Бетани со своей бандой едет тоже. Хочешь присоединиться?

— Нет, нет. — Джулии не хотелось никуда ехать в шумной компании. — Пожалуй, я лучше займусь домашними делами.

— Нет, ма, все-таки сегодня праздник. Сходи посмотри фейерверк… Выпей… Искупайся голышом, в конце концов…

— Да, точно, — засмеялась Джулия. — Мне только этого не хватало — купаться голой! — Правда, она тут же вспомнила слова Бена на празднике в университете: что такое купание — это единственное, что может заставить его вновь ощутить себя юным.

Джулия решила, что и в самом деле рада такому дню, когда она предоставлена сама себе. И даже не станет звонить Селене и спрашивать о ее планах; сделав кое-что по дому, она понежится в одиночестве и позагорает прямо у себя во дворе, почитает любимую повесть Мэри Стюарт, где действие происходит в Греции.

И только она устроилась в шезлонге на лужайке, задрав ноги и блаженно улыбаясь, как садовая калитка со скрипом отворилась — и появился Бен.

— Простите, Джулия. Я думал, что дома сегодня никого не будет. — Он повернулся, словно собираясь уйти.

— Подождите. В чем дело? — Она сняла темные очки и, щурясь, смотрела на него.

— Я думал, что поработаю сегодня над беседкой. Но не буду, раз вы тут отдыхаете.

— Пожалуйста, Бен. Делайте, что собирались. Не обращайте на меня внимания.

Впрочем, так дело не пошло. Бен сосредоточился на работе, но вот она остро ощущала его присутствие, хоть он совсем с ней не говорил. В конце концов, Джулия отложила книгу и отправилась помогать ему.

К четырем часам они устали. Солнце жарило без всякой пощады, воздух застыл в неподвижности, без малейшего ветерка, и они оба взмокли от пота.

— На сегодня хватит, — сказал Бен. — Почему бы нам не искупаться где-нибудь в прохладной воде?

— Где искупаться?

— В Кандлевудском озере. Вы когда-нибудь там были?

— Нет. По крайней мере, не была с тех пор, когда девочки были еще маленькими и учились плавать… что ж, это звучит поистине неплохо в такую жару!

— Тогда поехали, — сказал Бен.

— Но постойте… мы ведь будем плавать в купальниках, верно?

Он расхохотался так, что из глаз потекли слезы.

— Вы думали, что я предлагаю вам купаться голыми?

— Нет, но…

— И это говорите вы, леди, работающая в системе образования, примерная бабушка двух внучек? Боже мой.

Она усмехнулась.

— Я не знаю, как мне понимать слово «примерная», — проронила она с легким сожалением.

Бен отправился домой за купальными принадлежностями, а она побежала наверх за своими. В доме было душно; волосы Джулии стали матовыми от испарины, а лицо покрылось липким потом. Она не могла дождаться минуты, когда нырнет в прохладные воды озера.

Кандлевудское озеро находилось всего лишь в десяти минутах езды и казалось Джулии чудом инженерной мысли. Где-то в тридцатые годы инженеры ухитрились построить плотины на двух реках и затопили дно долины. В результате получилось длинное, сверкающее голубизной искусственное озеро, которое протянулось на много миль, от маленького Шермана на севере до города Данбери. Бен направил машину на стоунвеллский пляж, в городской парк, где купил у человека, дежурившего на воротах, сезонный пропуск.

В этот праздничный день берег был полон людьми и машинами, но они все же ухитрились где-то приткнуться и уже через пару минут плавали в прохладном, тихом озере, вдали от свадебных беседок и прочих хлопот.

— Чудесная идея, — проговорила Джулия, наслаждавшаяся прохладой собственной кожи, когда плыла по озеру. Чистейшее блаженство.

Солнце уже клонилось на запад, края облаков окрасились в розовые, пурпурные и красные тона. Не желая барахтаться среди других купальщиков, они уплыли далеко за пределы парка и наконец устроились в тихой скалистой пещере, заросшей папоротником, подальше от пляжного шума и визга.

— Я готов был бы просидеть здесь день и ночь, — вздохнул Бен.

Наконец, когда солнце и в самом деле скрылось за горами, они поплыли к берегу и вытерлись насухо.

— Я чувствую себя заново родившейся, — сказала Джулия. Она не могла нарадоваться прохладе кожи.

— Хотите, мы сейчас поедем в ресторан и съедим хороший ужин? — Бен смотрел на нее через край полотенца с диснеевскими картинками, будто полный надежд мальчишка. — Или правила игры гласят, что я не имею права пригласить вас?

— Правила игры… — Она задумалась в нерешительности лишь на минуту. — Не говорите глупости, Бен. Друзья могут пойти на ужин… да к тому же я настолько голодна, что готова съесть шесть порций спагетти.

Он улыбнулся, сверкнув зубами. Под деревьями уже почти стемнело. Бен поглядел на нее, и она ощутила всю весомость его взгляда.

— В чем дело? — спросила она. — У меня в волосах остался кусок водорослей?

— Нет, — тихо произнес он. — Я просто думал, что мы проделали большой путь, Джулия. Вы действительно ответили согласием на мое приглашение в ресторан.

Она вздохнула.

— Это лишь оттого, что я голодна. Не берите в голову лишних мыслей.

Он поднял свои большие руки, как бы защищаясь, и с усушкой произнес:

— Постараюсь.

Когда они ушли из «Виллы Милан», небо над Стоунвеллом уже окрасилось фейерверком. Неумолчный треск и грохот вызвали тоску по прошлому; Джулия вспомнила десятки вечеров, когда смотрела фейерверк с Джеем и детьми.

— Я люблю их, а вы? — спросил Бен, показывая на небо.

— Да.

— Так что? Вместо того чтобы любоваться фейерверком в одиночестве, приходите ко мне. У меня прекрасный вид с задней террасы.

Она призадумалась. Перспектива возвращаться домой в одиночестве не слишком привлекала ее сейчас, после приятно проведенного дня.

— С удовольствием, — честно призналась она.

Они устроились на веранде Бена. Небо, простершееся перед ними, взрывалось многоцветными ракетами — белыми, голубыми, розовыми, зелеными, — а над головой раскатывался громкий шум от разрывов. В промежутках между залпами темный сад наполнялся стрекотанием ночных насекомых. Ночь была мягкой как бархат, полной цветочных ароматов.

— Тут очень мило, — сказала Джулия. — Спасибо, что пригласили меня. — Ей было приятно сидеть тут в кресле, положив ноги на высокий табурет, и наслаждаться прохладой, сытостью и покоем.

Бен был необычайно тихим, он рассеянно гладил собаку, глядя на царивший на небе переполох. Джулии даже показалось, что его не очень радует ее общество.

Потом он спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить.

— Ну… может, простой воды, — сказала Джулия. — Но я сама принесу.

— Нет, не беспокойтесь. Мне нужно проверить свой автоответчик.

— У вас встревоженный вид.

Бен пожал плечами.

— Что-то меня гложет. Как-то не по себе.

— Есть какие-то причины?

— Меня тревожит состояние Киллера… Простите меня, я на минуту отлучусь. — Он направился в дом, двигаясь на удивление тихо для своей крупной фигуры.

Джулия на минуту закрыла глаза, оживляя в памяти счастливые часы, проведенные на Кандлевудском озере. Какой у них получился по- настоящему замечательный день, думала она. С начала до конца — от постройки беседки до озера, итальянского ресторана и этих минут — все было таким, каким и должен быть праздник Четвертого июля.

Никакого плаванья голышом, как предлагала Эйприл, но дело было и не в этом. Она улыбнулась и пошевелила пальцами ног в сандалиях.

Дверь открылась, и в ней появился Бен, совершенно заполнив собой дверной проем. Она озабоченно повернулась, потому что он показался ей таким молчаливым. По его лицу, на которое падал свет из кухни, она поняла, что случилось нечто ужасное.

— Бен?.. — Она вскочила с кресла, но он так и стоял неподвижно и молча. — Бен?

Горестные морщинки собрались вокруг его глаз. Наконец он открыл рот и сказал ей, хотя слова получились хриплыми, словно говорил какой-то незнакомец, с которым она прежде не виделась.

— Киллер умер сегодня днем. Мне позвонила его сестра и оставила сообщение на автоответчике.

32

— Я знаю, как это больно, Бен…

Она крепко обнимала его, стараясь успокоить, говорила какие-то слова, а он только тихо стонал, большой сильный мужчина, охваченный болью. Ночное небо над ними вновь и вновь взрывалось огромными шарами яркого огня, мягкий ветерок приносил волны аромата из розария.

Они стояли на террасе. Бен не хотел садиться, как она его ни просила, вот Джулия и убаюкивала его, обняв, как когда-то утешала своих детей, когда те были маленькими. Не так-то это было просто, учитывая величину Бена. И ей было странно касаться его тела, большого, горячего, с тугими мышцами.

— Вы должны радоваться, что пробыли с ним все эти дни, — шептала она. — Вы успели с ним попрощаться в госпитале, верно?

По его щекам текли слезы, и он их не стыдился.

— Не могу поверить, что я купался, — сказал Бен. — Купался, пока умирал мой лучший друг.

— О чем вы, Бен? Вы ведь не знали. Пожалуйста, не казните себя за это…

Наконец он позволил усадить себя на скамью, которая проходила вдоль края веранды. Джулия села рядом, все еще растирая ему руки, словно могла снять этим часть горя. Она хотела вывести его из первоначального шока, всегда самого тяжкого. Когда он успокоится — примет сам факт смерти, — тогда станет прежним Беном.

— Нет, это не было настоящее прощание, — отозвался он, все еще ошеломленный. — Когда мы расставались, мне казалось, что ему станет получше и в августе мы поедем с ним рыбачить на его лодке… — Голос его задрожал, и он закрыл лицо руками. Джулия разумно решила не вмешиваться.

Она сидела молча, пока Бен рыдал, со всхлипываниями, что было так не похоже на всегда спокойного, уравновешенного Бена. Однако Джулия надеялась, что после этого ему станет легче. Его широкие плечи сотрясались, они обмякли и не казались такими сильными, как прежде, он весь отдался отчаянию.

Это продолжалось достаточно долго, а может, не больше пяти минут, Джулия не знала. Она крепко прижалась к Бену, положив одну руку ему на спину, другую на колено, просто потому что считала нужным, чтобы он помнил об ее присутствии.

— Может, вы успокоите Ивана? — осторожно посоветовала она. — Бедный пес просто места себе не находит.

Конечно же, Иван был тут рядом с ними, скулил и не мог понять, что творится с хозяином. Иногда подскакивал, старался встряхнуть Бена и обратить внимание на себя.

— Хороший пес, Иван, — произнес Бен хриплым голосом. — Хороший парень… — И после этого молчание было нарушено, Бен начал говорить, а это уже добрый знак. На это как раз Джулия и надеялась.

— Знаете… мы все росли по соседству — Хенк, Киллер и я. — Голос его дрожал, но он продолжал после короткой паузы. — Наши матери дружили, в хорошую погоду они сидели на скамейках и беседовали, а их малыши играли…

Он говорил и говорил, воспоминания лились из него, как холодное молоко из кувшина. Он вспоминал хорошие времена и плохие, драки подростков, разлуку, когда ребята подросли, отправились в колледж, покинули Бронкс и женились.

— Но мы всегда держали связь друг с другом, понимаете? — Она увидела странный блеск в его глазах, когда разорвалась зеленая ракета; они покраснели и были грустными, и сам он так не походил на того веселого Бена, которого она привыкла видеть. — Часто друзья детства расстаются навсегда, но мы — все трое — старались регулярно встречаться — и это было замечательно.

— Тогда вам повезло, — тихо сказала она. — Многие люди живут всю жизнь без такой вот дружбы.

Он согнулся, словно его пронзила внезапная боль.

— Мне казалось, что самое тяжелое, это когда ты теряешь супругу или супруга, — произнес он прерывающимся голосом. — Ничего нет хуже — но все равно, когда твой сверстник, с которым ты еще играл в детстве…

Так он и сидел, безмолвный и тоскующий, ушедший в себя, где до него нельзя было добраться.

Если она не могла прикоснуться к душе, то по крайней мере могла прикасаться к его оболочке. Джулия взяла его руки в свои и крепко сжала, а потом стала водить кончиками пальцев по ладоням, суставам и запястьям, чтобы он понимал, что не одинок. Больше ничего ей придумать не удалось. Нужные слова не шли на ум… просто не существовало никакого лекарства против болезненной потери.

Внезапно началась финальная часть фейерверка, сейчас она казалась непристойной со своей нарядной, громкой и счастливой энергией.

— До конца своей жизни, когда я буду смотреть на фейерверк, мне всегда станут вспоминаться эти грустные минуты на вашей веранде, Бен.

Повисло молчание, в течение которого он, казалось, пытался изо всех сил взять себя в руки.

— Простите, что я заставил вас пережить… Спасибо за это, Джулия. — Внезапно он поднял голову, а голос стал почти нормальным.

— Ах, да что вы, я совсем ничего не сделала. Жаль, что я не знаю никаких волшебных слов…

— Вы мне очень помогли. — Его глаза остановились на ней, и она почувствовала себя неловко из-за того, что ласкала его руки. Может, лучше ей отодвинуться?

— Ну, мне помогали много хороших людей, — сказала она тихим голосом, — два года назад, когда я потеряла самого дорогого для меня человека. — Джулия снова похлопала его по рукам. — Мы помогаем так друг другу в тяжелые времена.

Потом они некоторое время сидели молча.

Когда отгремел фейерверк, сад вновь погрузился в темноту. Их окружали растения, папоротники с темной, блестящей зеленью шелестели на слабом ветерке. Иван издал счастливое повизгивание, радуясь, что все возвращается к норме, но так и не покинул своего поста. Он прижался к колену хозяина с преданным видом, подобно тому как Джулия все еще сжимала руки Бена.

— Мы нуждаемся в других человеческих существах в такие вот моменты…

— Мы всегда нуждаемся в других человеческих существах, — поправила она. — Нам только кажется, что мы можем жить одни. Боюсь, что это невозможно.

По какой-то причине Джулия почувствовала внезапное жжение под веками. Неужели сейчас она расплачется тоже? Ведь совсем не время предаваться собственным горестям.

Теперь большие руки Бена крепко держали ее за запястья, и ей это было приятно.

— В последнее время я сделался слишком большим отшельником, — признался Бен. — Теперь я понимаю, что становлюсь одиноким самцом.

— Но вы преподаете в колледже и у вас есть друзья.

— Я был слишком одинок, — сказал он. — Пока Кристи не начала заходить ко мне пару лет назад, а потом Джереми. Я так радовался общению с молодыми людьми, детьми, которые были полны надежд на будущее…

— Кристи очень болезненно переживала потерю отца.

— Да, но она сильная девочка и справилась с болью. Ей хотелось целиком уйти в новое хобби — увлеклась цветами и растениями, чтобы занять голову и ни о чем не думать.

— Она, несомненно, любила ходить к вам.

— Догадываюсь, что как раз тогда она и поменяла свою специализацию… и решила заняться садоводством?

— Да. Дети умеют быстро восстанавливаться. — Джулия откашлялась. — Может, и мне было бы легче, если бы я приходила сюда вместе с ней. Эта милая обстановка могла бы и мне помочь тогда.

— Вы серьезно говорите это?

— Конечно. Я могла бы тоже увлечься садоводством, кто знает, может, рыдала бы меньше. — Она улыбнулась. — Селена всегда утверждает, что давала мне за рабочий день упаковку бумажных платков.

— Джулия… постойте-ка минутку. Вы хотите сказать, что вам теперь это интересно?

— Именно это я и говорю, так оно и есть в некотором роде, верно? Раньше я бы никогда не сказала подобного… Знаете, я ловлю себя на том, что постоянно выглядываю из окон.

— Любуетесь цветами?

— Точно. И все время прогуливаюсь за домом, смотрю, не требуется ли поливка, вдыхаю их божественный аромат…

— Неужели? — Он потрогал ладонью ее лоб, словно проверяя, не бредит ли она. — Вы плохо кончите, миссис Максвелл.

Она засмеялась, понимая, насколько полезными бывают такие вот маленькие шутки после серьезного удара судьбы.

— Ну, если меня и укусил жук садоводства, хороший или плохой, то все это из-за вас, Бен. Когда вы со своей тачкой появились у меня во дворе в тот день…

— Когда вы пытались меня арестовать и надеть наручники? — Слабая улыбка осветила его лицо. — Вообще весна и лето выдались у нас интересные, верно?

Она молча кивнула. Ее руки были все еще переплетены с его руками, словно это самая естественная вещь на свете.

— Мне нужно вас спросить кое о чем, — сказал он.

— Да?

Бен поколебался секунду-другую, затем продолжил:

— Прошу вас, обдумайте немного мои слова, Джулия, и еще прошу вас не считать, что я воспользовался ситуацией…

— Что, Бен?

— Вы могли бы остаться у меня на ночь?

Джулия мгновенно окаменела. С трудом сглотнула, выдернула свои руки из его рук, встала и отвернулась.

— Бог свидетель, что я не какая-нибудь там испуганная девственница, — выпалила она. — Однако я поражена, мягко говоря!

— Простите, если я обидел вас, — ответил он очень тихо, — но поверьте, я и не думаю сейчас о сексе. Джулия, пожалуйста… Мне просто не хочется оставаться сегодня ночью в одиночестве.

Она провела по губам языком.

— Это я вполне могу понять. Я знаю, как бывает трудно, когда внезапно получаешь страшное известие…

Так они и сидели в темном и тихом саду. Широкое лицо Бена было наполовину закрыто тенью — но другая половина напомнила ей маленького мальчика, который о чем-то умоляет. Маленького мальчика с Бронкса, подумала она в безумный, сентиментальный момент. Совсем одинокого, потому что его мать больше не смотрит за ним со скамейки. Такого милого и неуверенного в себе — а сейчас так нуждающегося в друге, который помог бы ему прожить ночь.

— Разумеется, я останусь, — сказала она. Едва проговорив эти слова, она тут же удивилась, не спятила ли? Провести здесь ночь с мужчиной, который — смотри в глаза правде, Джулия! — так сильно притягивал ее?

Она расправила плечи. Ведь она взрослый человек; они оба взрослые, так какие могут быть проблемы? Она останется у него на ночь.

Кристи уехала до субботы. В доме нет ни души, никто не станет беспокоиться, куда Джулия пропала.

Разве что позвонят мать или свекровь, чтобы поздравить с праздником Четвертого июля. Но она потом разберется с этим.

Она нужна Бену именно сейчас.

— Пойду поставлю кофейник, — мягко предложила она. — Или вы хотите чего-нибудь крепкого?

Бен глубоко вздохнул.

— Было бы просто замечательно выпить кофе. Может, он остановит мигрень, которая надвигается на меня.

— Я не знала, что вы подвержены мигреням.

— Лишь после сильных стрессов… не беспокойтесь, кофе скорее всего все снимет.

Вот так, думала она, направляясь в кухню, чтобы поискать кофе и бумажный фильтр. У него болит голова, и он, пожалуй, не собирается нарушать правила игры.

Но ведь как говорится, жизнь любит утверждать себя среди разгула смерти — эта поговорка объясняет, почему многие люди кидаются в объятия друг друга, когда услышат о внезапной смерти близкого человека?

«Джулия, стань наконец взрослой, — ругала она себя, насыпая кофе. — Никто не думает о том, чтобы заниматься любовью. Никто! Разве что ты сама».

33

И все же она не могла отделаться от ощущения, что совершила большую ошибку, оставшись здесь. Они пили кофе в темной кухне, чтобы не обострять головную боль Бена. Она чувствовала, что ему хочется поговорить, в особенности о своем друге Киллере, и поэтому старалась вызвать его на откровенность.

— Кто из вас, троих приятелей, женился первым, Бен?

— Киллер всегда бывал первым во всем. — Бен с сожалением улыбнулся. — Первым и развелся. Его браки никогда долго не держались. Детей у него тоже не было.

Бен посмотрел на нее, казалось, вслушиваясь в ее молчание.

— Вы удивляетесь, почему у нас с Лили не было детей?

— Почему я должна удивляться? Ну, положим, временами мне бывает любопытно, но ведь это не мое дело.

— Может, и так. — Он уставился на ложечку, стал водить ею по столу, наконец оставил в покое. — У Лили был диабет. Она лечилась, но не смогла победить болезнь.

— Мне очень жаль.

Он вздохнул.

Джулия испытала «мировую скорбь», как это называла ее немецкая бабушка с материнской стороны, — боль сожаления за ближнего.

— Из вас вышел бы потрясающий отец.

— Благодарю вас. Я до безумия люблю детей и рад, что стал сейчас учителем.

— Вы были так добры к Кристи и Джереми… прямо словно они ваши родные дети.

Он звякнул ложкой о чашку.

— Ну, они не мои. Она ваша дочь и Джея Максвелла, и я вижу разницу. — Его голос звучал устало, тихо, и в нем сквозила обреченность.

«Кристи любит вас почти так же, как любила отца», — хотела сказать Джулия… но не смогла. Это прозвучало бы фальшиво и жалостливо, хоть и было совершеннейшей правдой.

Он сжал лоб ладонями.

— Простите, если я раздражителен. Эта головная боль… Пожалуй, я приму парочку таблеток аспирина и отправлюсь спать.

— Хорошая мысль.

— Только вот не знаю, где вам будет удобнее спать, — смущенно сказал он. — Пожалуй, постелю в запасной комнате…

— И не думайте об этом! У вас болит голова, так что ступайте и ложитесь. Я найду все, что мне нужно, и устрою себе постель.

— Диван здесь тоже раскладывается, — пробормотал он. — А полотенца под лестницей в шкафу.

— Перестаньте суетиться. Я еще немного посижу, так что если понадоблюсь — зовите.

Он взглянул на нее тусклыми, воспаленными глазами.

— Вы снова говорите, как жена.

— Прекратите, будьте умником. Я стараюсь быть другом.

В доме Бена царил совсем другой покой, чем в ее собственном. У нее без устали тикали настенные часы, а здесь стоял аквариум, в котором непрерывно журчала фильтрующаяся вода. Какое-то время Джулия разглядывала золотых и серебряных рыбок, скользящих бесконечными кругами. Шум воды и легкое колыхание водорослей несли душе покой.

Сидя в тишине дома, она размышляла о нелепой ситуации, в которую попала. Бен сказал, что нуждается в ней, а сам заснул крепким сном.

Джулия поискала фотографии Лили и нашла несколько. А еще изумилась, заметив снимок, которого не было в тот первый раз, когда она сюда попала, — снимок ее самой.

Она подошла поближе к стене между двумя огромными окнами, чтобы убедиться, не обманули ли ее глаза. И точно, в красивой рамке висело цветное, девять на двенадцать фото Бена и ее самой… сделанное в тот самый день в саду позади ее дома. В тот день, когда фотограф Брайс делал снимки для будущей книги.

Она уставилась на него, не зная, что и подумать. Да… они выглядели, как супружеская чета, а не как друзья. Бен на голову выше, чем Джулия, он доверительно наклонился к ней и обнял рукой за плечи. А уж выражение на его лице… ну, он показался ей человеком, готовым пойти на все, только бы защитить любимую женщину.

Она не могла отвести глаз от фотографии. Что это должно означать? Неужели Бен питает к ней более глубокие чувства, чем она могла себе представить?

Джулия прогнала прочь подобные мысли. Сейчас не время пытаться решать вселенские проблемы… в его холостяцком доме наверняка можно найти что-нибудь еще, чтобы скрасить бессонницу, и она стала искать, чем ей заняться.

Она исследовала дубовые книжные шкафы, закрывавшие три стены в гостиной Бена. Если Джулия ожидала найти там лишь книги по садоводству, то ошибалась. Там стояли современные романы, классика и множество популярных руководств на все случаи жизни, от ремонта автомобиля или водопровода до плотницкого дела.

Насчет Греции Бен тоже не шутил: книг по классической Греции нашлось у него больше, чем у всех ее знакомых. Очевидно, Греция была и впрямь его заветной мечтой, так же как и ее. А то до этого ей как-то не верилось, что он говорил всерьез.

Джулия села на диван, вооружившись шестью книгами по греческой истории. Уйдя с головой в изучение иллюстраций, она представляла, как приедет туда на будущий год, мечтала, как пройдет от музея Акрополя до храма Аполлона и храма Зевса… Блаженные мечты.

Где-то в доме часы гулко пробили полночь. Сна ни в одном глазу. Она встала и потянулась. Может, все-таки постелить себе где-нибудь?

В это время Бен, закутанный в огромный махровый халат, вышел из своей комнаты, которая находилась прямо по коридору, рядом с гостиной.

— Ну и халат. Вы похожи на самое большое в мире ванильное мороженое. — Она шутила из-за нервного напряжения. — Вам уже лучше?

Он кивнул.

— Намного лучше, спасибо. — Он зашаркал на кухню, не вполне еще проснувшись. — Головная боль прошла, и я хочу есть.

Она пошла за ним.

— Не загружайте желудок, Бен. Лучше всего вам съесть каши.

— Каши? Б-р-р. — Однако послушался и потянулся за коробкой овсяных хлопьев. — Хотите? — Джулия помотала головой.

Он насыпал немного хлопьев в коричневую чашку с толстыми краями, развел молоком и немного пожевал.

— Вообще-то это была не мигрень, потому что обычно приступы длятся гораздо дольше. Вероятно, я просто перегрелся на солнце, или голова заболела от шока после известия о Киллере.

— Я рада, что все прошло. — Она сидела за столом напротив него, глядя в его резко очерченное лицо, озаренное бледным светом. Постепенно просыпаясь, он все больше походил на привычного Бена — умного и решительного, но скромного и спокойного. Очень приятного мужчину… с очень сексуальной бородой…

Пальцы зудели, так хотелось дотронуться до нее.

Остановись, Джулия!

— Спасибо, что вы здесь, — сказал он. — У меня не было никакого права просить вас о таком одолжении, но я рад, что вы остались.

— Никаких проблем. Кажется, в последнее время я превратилась в ночную сову… ну, после смерти Джея. Целыми часами я брожу по дому, так что сейчас мне приятно побыть не одной.

Бен улыбнулся. Ее поразило, что вся комната словно осветилась от этой улыбки. Кашлянув, он заговорил.

— Вы и ваш супруг… жили в согласии? Ваш брак был удачным?

— Лучше и не бывает.

— Мой тоже был таким. — Он вздохнул. — Ну что ж, какой смысл ворошить былое?

— Никакого. — Джулия услышала, как где-то вдалеке разорвались несколько праздничных петард. — Мы должны быть благодарны судьбе, что нам довелось испытать такое счастье в браке, — произнесла она, цитируя слова психолога на занятиях для вдов.

— Да, так и надо думать. А вот у меня только что добавился новый повод для скорби после ухода Киллера. Завтра вечером поеду на Лонг-Айленд проститься с ним.

— Я могла бы поехать, если вам будет легче от этого, — предложила она.

Бен улыбнулся ей, встал и отнес пустую чашку в раковину.

— Спасибо, Джулия. Я признателен за ваше предложение, но не хочу заставлять вас пройти через все это.

— Почему? — Она вскинула подбородок. — Я сильная.

— Мне это известно. Но каждые похороны напоминают вам о собственной утрате, и мне не хотелось бы подвергать вас такому испытанию.

Джулия встала и подошла к стеклянной двери. Цветники прятались в тумане, ночь была безлунной и тихой.

— Каждый человек по-разному справляется со своим горем.

Она вгляделась в окно. По черному небу стремительно летели облака, в разрывах между ними виднелись звезды. Джулия слегка поежилась и потерла рука об руку.

— Жаль, что у меня нет с собой свитера, — сказала она. Но, конечно же, она и в дурном сне не могла себе представить, что проведет ночь где-то вне стен своего дома.

— Вам холодно? — Голос раздался прямо за ее спиной, так близко, что она ощутила тепло его дыхания на волосах. — Конечно же, холодно… Я дам вам один из своих свитеров, хотя он будет вам велик.

— Очень мило, благодарю. — Она ждала, что он отойдет от нее, уйдет искать обещанный свитер. Но Бен не пошевелился.

Джулия задрожала вновь, и не только от холодного воздуха кухни. Глаза ее неотрывно смотрели на верхушки дуба и кленов, слегка шевелившихся на ночном ветру.

— Не нужно напрягаться, Джулия, — произнес он тихо, почти шепотом. — Я не прикоснусь к вам, если вы сами не захотите этого.

— Я знаю. — У нее перехватило дыхание. Вот ее шанс; всего-то и требуется от нее, что сказать: «Оставьте меня в покое». Ее пальцы вцепились в дверной косяк, а губы отказывались шевелиться.

Молчание затянулось. Мужчина стоял позади и ждал, высокий и сильный.

— Велите мне уйти.

«Нет, не уходи», — подумала она. Она никогда не произнесет слов, которые прогонят его. Затем повернулась, очень медленно, но осознанно и сделала едва заметное движение, которое плавно подтолкнуло ее в его ждущие руки.

И ей показалось, что так и должно быть.

Складки белой махровой ткани обхватили ее целиком. Руки крепко держали ее, лицо придвинулось так близко, что борода мягко защекотала щеку… и возбуждение ртутью пробежало по ее телу.

— А как же быть со злосчастными правилами игры? — почти простонал Бен, когда она, повинуясь импульсу, провела указательным пальцем по краю его уха.

— Сегодня ночью никаких правил, — прошептала Джулия.

Он пристально посмотрел на нее.

— Это не из жалости, а? Потому что мне не хочется думать, что вы остались в моих объятиях только, чтобы утешить меня. Особенно, если вы еще не готовы встречаться с мужчиной, Джулия.

Тепло все сильнее окутывало ее, нежное и спокойное, как и руки Бена.

— Не из жалости, — просто ответила она. — И… готова я или нет, но делаю это сейчас.

Она крепче прижалась к нему и зарылась в необъятную и душистую махровую ткань. Их рты сблизились, чувства обострились, все запреты, сомнения, страх, вина улетели куда-то прочь.

Бен целовал ее и раньше, вызывая в ней дрожь, но тогда она внутренне сопротивлялась его ласкам. Сегодня же готова сделать шаг, хоть и не знает, куда он ее приведет.

Их рты на мгновение расстались, и она сказала внятным и удивленным голосом:

— Похоронив Джея, я думала, что никогда, никогда больше со мной этого не будет.

В тишине дома мирно журчала вода в аквариуме, а на улице вновь затрещали петарды фейерверка. Обнимавший ее мужчина выждал с минуту, потом поцеловал в веки, легко прикасаясь губами. Потом заговорил, и его голос прозвучал тихо и решительно.

— Сейчас я не хочу слышать про Джея.

Джулия положила руки ему на грудь, пытаясь уловить биение сердца под махровой тканью. Не смогла. Тогда сделала еще один шаг и распахнула халат, скользнув маленькими ладонями по теплой гладкой коже мощных плеч Бена. Он прерывисто вздохнул и не пошевелился.

Какая волосатая грудь! Она совсем про это забыла, хоть они и плавали сегодня вместе. Пальцы легко пробежали по густым, золотистым джунглям. Ощущение оказалось не менее эротическим, чем тогда, когда она прикоснулась к его бороде.

— Сейчас нам обоим требуется маленькое чудо, — тихо сказала она. — Может, оно и случится…

Чудом будет, если они решатся направиться в спальню. Оба робевшие, оба испытывавшие неловкость, они продолжали целоваться, но никто не делал первым попытки совершить решительный шаг.

Наконец Бен заговорил.

— Если вы уверены, Джулия…

— Да. — Сердце у нее колотилось, она вся горела словно в лихорадке. И все-таки никогда в жизни она еще не испытывала меньшей уверенности в своих силах.

— Тогда мы могли бы устроиться поудобнее.

Он схватил ее за руку и повел в свою спальню. Джулия вдруг испытала миг паники и остановилась, увидев широкую кровать в огромной, по-спартански убранной комнате с массивной и прочной дубовой мебелью, которую оживляло множество растений — одни из них свисали со стен, другие стояли на подоконниках и бюро.

Она с трудом сглотнула. Оба понимали, что это нечто большее, чем порог спальни; для нее это момент принятия окончательного решения. И на какой-то миг она напряженно замерла на этом краю.

— Ну?

— Я не могу устоять против бородатого мужчины, — беспомощно прошептала она.

Он тихо засмеялся густым басом. Итак, они переступили через этот порог, и очень медленно Бен повернул Джулию к себе, целуя теплым и жадным ртом. Сладостная истома разлилась по ее телу.

Потом она ступила назад, развязала пояс его халата, медленно распахнула, изучая то, что увидела под махровой тканью. Большой и мощный мужчина — «атомная станция», как назвала его Лиз, и теперь Джулии приходилось с этим согласиться. Сильный, мускулистый, ни малейшего жира… мурашки пробежали по ее позвоночнику.

Осторожно Бен повернул ее спиной и помог расстегнуть «молнию» на платье. Потом засунул большие руки под ткань и осторожно спустил платье с плеч.

Он такой ласковый. Или это свойство очень сильных мужчин?

Платье упало на пол; Бен с привычной аккуратностью подобрал его и повесил на стул. Она сбросила сандалии и стояла в одной комбинации, радуясь, что надела сегодня эту, цвета слоновой кости с коричневым кружевом.

— Иди сюда, — сказал он и сел, продавив своей тяжестью матрас. Похлопал по кровати и снова сказал: — Иди сюда.

Джулия подчинилась.

Его губы накрыли ее, сладкие, теплые и требовательные. Она обняла его за шею, чувствуя горячую кожу и твердые мускулы, делавшие его плечи такими массивными.

«Ну, если уж я решилась на это, обратной дороги нет», — подумала она. Быстрое движение — и халат с него снят.

Вместе, уже забыв про неловкость, они избавились от нижнего белья Джулии. А потом крепко обнялись и упали на широкую кровать.

— Знаешь, Бен, — весело сказала она, — все началось из-за того, что ты обещал принести мне свитер.

— Теперь он тебе не понадобится.

Ты не должна сравнивать, вновь и вновь напоминала она себе. Однако невозможно было не вспомнить некоторые вещи — что Джей был одного с ней роста, тонкий в кости, нервный и порывистый.

А Бен такой огромный… она задрожала. Лежа рядом с ним, Джулия ощущала себя Дюймовочкой, случайно оказавшейся рядом с этим гигантским Аполлоном, греческим богом солнца. Теперь, когда они разделись, она невольно любовалась его телом, находила его замечательным, — но все равно это было тело чужого мужчины.

«Я была замужем почти тридцать пять лет; как же мне избавиться от этих воспоминаний?»

Но когда рот Бена надвинулся на нее, она смогла — вполне смогла! — забыть и прошлое и свою супружескую постель. А эти жесткие волосы на широкой груди, для нее это было так ново, что она ахнула и задохнулась, когда они в первый раз пощекотали чувствительные соски.

— О Боже, — прошептала она, погружаясь в новые для себя, сладостные ощущения.

— Я знал, Джулия, что у тебя красивое тело. — Его руки осторожно накрыли нежные купола ее грудей.

— Галантный комплимент, — пробормотала она, не совсем соглашаясь и желая напомнить ему, что ее тело уже пережило климакс и что лучшие дни уже позади…. однако, словно догадавшись, он заставил ее замолчать, приложив ей к губам палец.

— Тише. Я говорю, что ты прекрасна.

Его губы легко двигались по одному из ее занывших сосков, затем по другому, и она обнаружила, что извивается в сладострастной агонии.

Хватая ртом воздух, она выпалила:

— Знаешь, я не занималась этим так долго…

— Я еще дольше…

Она поразилась. Не хочет же он сказать, что ни разу…

— Ни разу за все эти годы? — не поверила она. — За шесть лет, прошедших после смерти твоей жены? Не может быть.

— Мы договорились не вспоминать наших близких.

— Да… я помню.

Потом она вообще перестала думать, потому что произошло ожидаемое чудо… Ее лоно сделалось влажным и жаждало принять его; его плоть была вполне явственно готова к встрече с ней.

— Чего ты ждешь? — прошептала она, преодолевая смущение.

— Сейчас? — тихо спросил он.

— О, да.

Снова сверкнула его замечательная улыбка.

— Я так долго ждал этого момента…

Глубже и глубже… нет, Джулия, ты не можешь сравнивать, не можешь, потому что ничто и никогда не сравнится с этим… этот человек Аполлон, любовник, который встречается женщине лишь раз в жизни, ничто на земле не достигало никогда такой глубины наслаждения…

Ей казалось, что она стонет, хотя сама кричала. Заставила себя остановиться. Посмотрела на крупные капли пота у него на лбу и улыбнулась. Ей нравилось ощущать, как ее погружают — топят — в страстном огне милых зеленых глаз. Она знала, что если бы ей было суждено умереть прямо сейчас, то она умерла бы счастливой женщиной.

Ее освобождение произошло лишь на секунды раньше Бена. Оно оказалось поразительным и всепоглощающим. Казалось, что смыты месяцы тоски, недели рыданий, дни сокрушительного горя. Она так сильно вцепилась в спину Бена, что даже испугалась, что поранит ему кожу…

Потом они лежали, тесно прижавшись друг к другу, улыбаясь, нежно ласкали друг друга и целовались.

Джулия сердцем понимала, что отбросила все сравнения… и что, отдаваясь недавно Бену, сильно и чисто любила этого человека.

Джулия проснулась в странной спальне с высоким потолком. Смятые простыни свидетельствовали о бурной ночи, что заставило ее залиться краской.

Бен спал, тихонько похрапывая рядом с ней. Она повернулась к нему и стала разглядывать; в сумраке виднелись темные ресницы, крупный нос, разметавшиеся рыжеватые волосы, делавшие его похожим на мальчика.

Джулия попробовала обдумать сложившуюся ситуацию. «До сегодняшней ночи я была респектабельной вдовой, неужели вся моя жизнь изменится после нескольких часов горячей, чувственной любви? Что теперь будет?»

Она тяжко вздохнула, не находя ответа на этот важный вопрос.

Где-то в доме слышалось бульканье воды в аквариуме с тропическими рыбками, единственный звук в этой темной и безмолвной гавани. Бен смешно всхрапнул во сне и придвинулся к ней тесней, положив свою тяжелую руку на ее грудь.

Джулия умиротворенно улыбнулась, сразу позабыв о тяжелых размышлениях, — мирный и сытый жар разлился по телу. Что бы она ни сделала и какой бы ни стала потом цена за эту ночь, это точно стоило того. Она прижалась к Бену. Да, вполне стоило того.

34

— Поздравляю с праздником Пятого июля! — воскликнул Бен, когда солнце хлынуло в спальню с бревенчатыми стенами. — Надеюсь, что ты меня не возненавидишь сегодня.

Она моргнула, проснулась, и первое, что увидела, — его глаза, большие, озабоченные, темно-зеленые от беспокойства. Он нагнулся к ней, но держался на расстоянии, словно уважая ее территорию.

— Возненавижу тебя? — Джулия хотела его успокоить, однако сама подумала: что будет потом? Она дотронулась пальцами до его бороды, слегка погладила, словно талисман. — Я могла бы возненавидеть себя, Бен, если бы у меня было время обдумать все… но ненавидеть тебя? Нет. Ты не виноват в том, что все это случилось.

Он усмехнулся.

— Я не думал об этом, когда просил тебя остаться, однако должен признаться, что с первой же встречи мечтал об этом.

— Правда? — Ее пальчик прошелся по широким, чувственным линиям его рта. — Ты тоже вообще-то поразил меня, — призналась она. — Но… — Она села, слегка нахмурившись. — Я не могу допустить, чтобы наши отношения стали постоянными.

Он пристально поглядел на нее, и его лицо сделалось непроницаемым.

— Ты не можешь сделать их постоянными… почему?

— Это трудно объяснить. — Она посмотрела на стены, украшенные фотографиями и акварелями диковинных растений, благодаря которым строгая спальня приобрела более веселый вид.

Бен поцеловал ее голое плечо, вызвав в ней дрожь.

— Хочешь попытаться?

— Нет. Не сейчас. — Она отодвинулась, пытаясь принять будничный вид. — Пожалуй, мне требуется время на раздумья, Бен. Видимо, мне не следовало тебя искушать, раз я еще совсем не готова к таким отношениям.

Он возразил ей совершенно невозмутимо:

— Ты вовсе меня не соблазняла. Ты занималась со мной любовью, Джулия, и вполне активно, могу добавить.

— Тело вышло из-под контроля, — торопливо проговорила Джулия. — Бен, я слишком поспешила… Я даже не сняла еще своего обручального кольца.

— Я это слишком хорошо чувствую, черт побери.

— Бен, я не готова еще считать многолетний брак с Джеем делом прошлого.

К своему крайнему неудовольствию, она заплакала. Крупные, соленые слезы катились по ее щекам, падая на накрахмаленные простыни.

— Прости, — бормотала Джулия и продолжала рыдать, промокая глаза краем простыни. Бен не обнял ее. А ведь время как раз было бы подходящим для утешительного объятия. Вместо этого он даже слегка отодвинулся от нее и просто смотрел.

Наконец Бен заговорил, но каждое слово падало свинцовым грузом.

— Я не могу подсказать тебе, как быть с твоим вдовством, — сказал он. — Я едва понимаю, как сам преодолел свою ситуацию, и даже сегодня не уверен, все ли делал правильно. Может, и нет.

— Но по крайней мере тебя отделяет от потери любимого человека столько лет… — всхлипнув, прошептала Джулия.

Бен кивнул.

— Это верно.

— Так что ты не станешь строго меня судить, оттого что у меня продолжаются проблемы?

— Я никогда тебя не судил. — И все-таки он не прикоснулся к ней, а вид его показался ей отчужденным.

Она испытала большое облегчение. Они снова могли, если необходимо, оставаться просто друзьями, пока Джулия не разберется со своими чувствами к Джею. Да, сейчас ей это казалось самым подходящим выходом.

— Ты очень милый, — сказала она. — И, если говорить честно, сексуальный, и мне хочется… ну, неважно, чего мне хочется. Сейчас мне лучше всего пойти домой, чтобы я могла прийти в себя.

— Конечно. — Казалось, на его лицо набежала черная туча. — Вероятно, тебе хочется зажечь свечу по Джею.

Она настолько поразилась, что уставилась на него.

— Что?..

Бен резко встал и скрылся в ванной.

— Я хочу принять душ. Говорить мне больше не хочется, — донеслось оттуда.

Джулия осталась лежать на широкой кровати, закутанная в простыню, которую она намочила своими глупыми слезами. Она поплакала еще немного, и на нее нахлынула волна грусти, причину которой Джулия не могла понять.

Кто знал, что мужчины могут быть такими ранимыми, думала она в тот же день, беспокойно мечась по дому, не находя себе места.

Она решила, что у нее нет времени на сожаления. Взглянула на обручальное кольцо, надетое ей на палец Джеем, и, почувствовав укол вины, быстро отвела взгляд на большую пачку гравированных свадебных приглашений, которые лежали в столовой в коробках.

Что ж, она займется сейчас тем, что станет надписывать конверты. Но прежде нужно убраться в комнатах и продумать, где разместить всех приехавших издалека гостей во время свадьбы Кристи…

Думать некогда. И вот она погрузилась в миллион домашних дел, которыми рано или поздно все равно нужно было заняться.

…а ее тело предавало хозяйку, вспоминая счастливые упоительные мгновения.

Порой внезапные вспышки воспоминаний возвращали ее в прошедшую ночь, и тогда пульс начинал бешено колотиться; она ощущала слабость во всем теле.

Это казалось несправедливым. Однако она уже научилась отодвигать подальше чувственные воспоминания и желания, напоминая себе, что она бабушка и очень занятая делами мать невесты.

Я могу это сделать, думала она. Я могу забыть на некоторое время про великана, чей рот горячий и нежный, чья борода поднимает меня на новые высоты экстаза, а чей…

О Боже! Снова ее щеки пылают.

«Пора принять еще раз холодный душ, Джулия», — решительно подумала она.

Она вернулась к роли бабушки в следующее воскресенье, когда к ней приехали на день внуки — Эмили, Даниэла и младенец Фидо. Их родители отправились на пикник, в котором участвуют только взрослые, и Джулия с восторгом осталась с малышами.

Особенно теперь, когда ей требовалось занять мысли и тело.

— Бабушка, иди сюда! — кричала Эмили. — Мы будем плавать! — Джулия вышла к ним на заднюю лужайку, где они наполнили маленький надувной бассейн, который она купила прошлым летом как раз для таких визитов.

— Пусти меня, — захныкала Даниэла. — Бабушка, она ничего мне не дает.

— Почему вы все время ссоритесь, девочки? Кузины должны любить друг друга. — Джулия держала на руках младенца и улыбалась от восторга. Лучшего занятия, чем сидеть с тремя внуками, она просто не могла себе представить.

Даже когда проснулась в объятиях Бена… нет, не о том она думает.

— У тебя все лицо красное, бабушка. Ты что, обгорела на солнце?

— Да, немного. Недавно я была на озере.

Прошло четыре дня, как она утром покинула дом Бена, и с тех пор с ним не виделась. Правда, Джулия знала, что он уехал на Лонг-Айленд на похороны друга. Он оставил в ее почтовом ящике записку, что нанял соседского мальчика, чтобы тот кормил рыбок и заботился об Иване. Также упомянул и о том, что если они с Кристи захотят взять собаку, то им достаточно будет сказать об этом мальчику.

— Иван больше нам не нужен, — заявила Кристи, когда вернулась с Кейпа. — Слава Богу, Минди давно не давала о себе знать.

Солнце жгло вовсю, и Джулия радовалась прохладе, сидя в тени раскидистых деревьев. Ее внучки, забавные пухленькие девчушки в ярких купальниках, осторожно влезли в бассейн. Но и тут вели себя по-разному. Смелая Эмили туг же подпрыгнула и шлепнулась в воду, словно в морской прибой. Даниэла, более робкая, стояла и никак не решалась окунуться.

Вскоре они опять поссорились, и когда Джулия их разняла, то внезапно подумала, как же ей ухитриться и оставить их, чтобы зайти в дом и разогреть бутылочку для маленького Тома. Пожалуй, придется вытащить девочек из воды, потому что оставлять их одних, даже на несколько минут, она боялась.

И тут услышала стук калитки. Неужели Эйприл или Бетани вернулись раньше времени с пикника?

Но это оказался Бен, уверенно шагающий через двор, высокий и великолепно выглядевший… в аккуратных брюках и просторной белой рубашке. Ее сердце забилось.

— Привет, мистер Бен! — радостно закричали девочки. Они успели привязаться к добродушному великану за то время, что провели в работе по саду и постройке беседки. — Смотрите! Мы умеем плавать…

— Привет! — ответил им Бен. Улыбка, как всегда, освещала его лицо, но на этот раз в ней не было привычного веселья. — Здравствуй, Джулия.

— Добро пожаловать домой, — сказала она, с трудом выталкивая слова. Она была поражена, встретившись с ним так неожиданно. Как ей хотелось поцеловать его, прижаться к мощной груди, но она тут же подавила эти желания.

Бен сел рядом.

— Как дела? — спросил он.

— Хорошо, Бен, а как у тебя? Было тяжело?

Он кивнул, сразу превратившись в усталого и приунывшего человека. Джулия понимала, что сейчас он не станет говорить на эту тему, что ему скорее всего требуется отвлечься от печалей последних дней.

— Что это за милые леди? — шутливо поинтересовался он, когда девочки подбежали поближе и встали перед ним. — Неужели это наши знаменитые цветочницы?

— Да! — с восторгом завизжали малышки.

Джулия наблюдала, как Бен с большим умением справляется с девчушками. Он пообещал провести их по участку и сказать названия разных цветов.

— Спасибо, Бен. Мне нужно забежать на минутку в дом, чтобы разогреть малышу молочную смесь.

Роль бабушки становится гораздо приятней, если рядом есть кто-то вроде дедушки, подумалось ей. Говоря по правде, из Бена получился бы прекрасный дедушка…

Он пробыл у нее весь день, и Джулия была благодарна ему за это. Вечером он соорудил маленькие деревянные качели для девочек и подвесил их на толстом суку клена.

— Я люблю мистера Бена, — с жаром воскликнула Эмили.

— Я люблю его больше! Намного больше, чем она!

«Иногда мне кажется, что я тоже люблю его», — подумала Джулия, стараясь не смотреть на большого и умелого мужчину, который сумел сделаться таким незаменимым в ее доме.

Она опустила лицо пониже, кормя малыша, когда тот принялся за вторую бутылочку. К этому времени солнце уже село, во дворе поселилась блаженная прохлада, и она решила устроить для всех приятный холодный ужин на свежем воздухе.

Как приятно сидеть возле дома, особенно когда двор полон красивых цветов, начиная от редких сортов гибридных роз и кончая пестрым ковром однолетников, которые выглядывали повсюду из травы.

Она задумалась. Быть может, она станет скучать по дому, когда продаст его и переберется в квартиру. Ей придется оставить не только дом и благоухающий сад, но и Бена… Сможет ли она сделать это? Все так сложно.

Впрочем, она, несомненно, скучала без него все эти четыре дня. И тут уж сомнений не оставалось.

35

Готовя утром кофе, Джулия выглянула из маленького кухонного окна над раковиной и поняла, что детских качелей на кленовом суку больше нет.

Сердце ее оборвалось. Куда же они делись?

Она настежь распахнула кухонную дверь и выбежала на двор, босиком и в ночной рубашке. Быстро оглядела двор. Веревки на качелях были срезаны чем-то острым. Циннии, недотроги и бархатцы беспощадно вырваны и растоптаны.

Повсюду разгром и беспорядок. Даже детский бассейн был изрезан, куски розового и голубого пластика плавали в грустной луже. Эмили и Даниэла заревут, если это увидят.

«Она все еще рядом. Все еще ненавидит нас. Минди намерена разрушить все, что мы делаем к свадьбе Кристи…»

Закусив губу, чтобы не расплакаться, Джулия пошла звонить в полицию. Кристи спускалась в это время по лестнице и, услышав, в чем дело, выбежала на улицу, чтобы самой посмотреть на урон. Джулия только что положила трубку, когда Кристи взорвалась неистовой яростью в адрес неуловимой Минди Парсонс.

— Я убью ее! Найду и прикончу!

— Прошу, не говори так, — сказала Джулия. — Мы предоставим все решать закону. — Она с испугом смотрела на красное, искаженное яростью лицо дочери.

— Закону? Фигня твой закон! Наш сад снова разорен. Господи, по крайней мере розы она не тронула в этот раз… но в следующий она скорее всего принесет рукавицы и выдернет их. Я убью ее, ма!

И это огорчило Джулию даже больше, чем ущерб, причиненный их двору: Кристи, кричавшая о мести и убийстве.

Утро выдалось на редкость неудачное. Джулия позвонила на работу и объяснила, что опоздает. Она не могла уйти, оставив двор в таком плачевном состоянии, а дочь в приступе ярости.

Видимо, Бен заметил от своего дома машину полиции, потому что через полчаса уже постучался в парадную дверь. Он застал Джулию и Кристи, угрюмо сидящих за кухонным столом, растерянных и жалких.

— Что ж, ладно, — сказал он, когда узнал величину ущерба. — В прошлый раз у меня была догадка насчет этой девицы — и мне стыдно, что я ее не проверил.

— Догадка? Какая догадка? — спросила Джулия.

— Даже две подсказки: большой коричневый дом и лжец-хозяин. И мне нужно было бы проверить получше.

— Что ты имеешь в виду? — возбужденно подскочила Кристи. — Тот большой коричневый дом возле кладбища, где мы говорили с тем мистером Петрини?

— Точно. Кто хочет поехать со мной? — Глаза у Бена сделались твердыми, движения приобрели решительность. Этот огромный человек определенно не испытывал склонности к насилию, она могла дать голову на отсечение. Но уж если в нем вспыхивал праведный гнев, то лучше не попадаться ему на дороге.

— Мы обе поедем, — сказала Джулия, и они с Кристи бросились наверх, чтобы переодеться, а потом сели в грузовик Бена.

Охота началась.

Бен поехал на Хай-роуд, улицу, что находилась прямо за кладбищем.

— Но ведь мы тут уже проверили каждый дом, верно? — спросила Кристи.

— Да, и я говорил с хозяевами. Но вот тот коричневый… — Он указал на высокий, готический дом — типичный для новой Англии — с железной оградой вокруг всего участка. — Я подозреваю, что кто-то живет в их амбаре.

— А разве вы не спрашивали у хозяина? — поинтересовалась Джулия.

— Конечно, спрашивал. — Бен вел машину вдоль железной изгороди. — Он или лгал мне, или сам этого не знал…

Старый амбар, коричневый и облезлый, слегка накренился и выглядел сиротливо в резком свете раннего утра. Вообще зрелище он представлял собой не очень приятное… и обе женщины невольно подумали, не свихнулся ли часом Бен.

— У меня есть план, — сказал он.

Они выскочили из грузовика и направились через железные ворота, не спрашивая ничьего разрешения.

— Глядите! — Бен показал на свежий след шин, который вел к закрытым воротам амбара. — Кто-то совсем недавно загонял в амбар машину, возможно, по утренней росе.

— Это еще ничего не значит, — сказала Кристи. — Хозяин может там держать свою машину.

— Посмотрим… А теперь давайте поищем другой вход, — сказал Бен. — Вы вдвоем ждите здесь, а я пойду к той двери амбара. — Лицо у Бена казалось суровым. — Если что, зовите на помощь.

— Это опасно, Бен, — стала протестовать Джулия, однако взгляд, брошенный на его решительное лицо, сказал ей, что переубедить его не удастся.

— Если она внутри, я найду ее, — заявил Бен твердым и спокойным тоном.

— Эй! Убирайтесь оттуда! Убирайтесь с моего участка!

Они услышали сердитый голос и увидели маленького, лысого человечка, выскочившего из большого дома. Он был в ярости, увидев людей, движущихся к его амбару.

— Простите, мистер Петрини, но на этот раз я все выясню, — сказал ему Бен. — Вы солгали мне, когда говорили, что у вас нет жильцов.

— Вы что — спятили? — Коротышка нахмурился и погрозил им кулаком. — Вы не имеете права вторгаться в частное владение.

— Я подозреваю, что у тебя есть нелегальная квартирантка, — спокойно сказал Бен. — А если хочешь прогнать нас со своего участка, позвони в полицию. Потому что я все равно буду искать девчонку.

А Джулии Бен прошептал:

— Поговори с ним, Джулия, пока я займусь поисками. Постарайся объяснить, что случилось возле твоего дома. Может, он тогда скажет тебе правду.

Бен быстро направился к амбару. Конечно же, его внушительная фигура не вызывала у хозяина особняка желания остановить его, применив силу. Джулия видела, что Бен очень тихо подошел к боковой двери и осторожно открыл ее.

И в этот момент она решила, что не позволит ему зайти туда одному.

— Кристи, милая, поговори с хозяином, — велела она Кристи. — Я должна удостовериться, что с Беном будет все в порядке. — Джулия догнала Бена и скользнула за ним в дверь амбара.

Ей ударил в нос аромат сена, смешанный с запахом гнилого дерева и навоза, — но она явственно уловила запах человеческого жилья.

«Он прав, — подумала Джулия. — Тут где-то находится жилое помещение».

А еще… в полумраке старого строения стоял коричневый «форд», тот самый, который они видели не раз на Камелот-роуд, перед тем как начались набеги на ее участок. Джулия испытала шок, увидев машину, а Бен даже не удивился.

— Мне следовало найти его на несколько недель раньше, — пробормотал он, сердясь на себя. — Я еще тогда подозревал, что этот Петрини темнит.

Они стали искать место, где могла бы разместиться маленькая квартирка. Наконец в глубине амбара им бросилась в глаза сравнительно новая дверь, сделанная в стене.

— Вот она. Старый мошенник построил тут маленькое жилье. — Бен осторожно двинулся вперед, и Джулия последовала за ним.

— Ты думаешь, Минди спит? — шепотом спросила она.

— Скорее всего. Если она всю ночь шастала по городу, то к утру скорее всего изрядно притомилась.

В этот момент дверь распахнулась. Из нее вышла девушка, красивая, но со странно блестящими глазами и одетая во все коричневое — коричневые слаксы, обувь и коричневая водолазка — странный выбор для июля. Наконец-то у них появилась возможность как следует разглядеть Минди Парсонс, так называемую Коричневую Паучиху, которая превратила их жизнь в сущий ад.

Джулия смотрела на нее. Минди и в самом деле была тоненькой, как говорили все. Острое личико в форме сердца обрамляла копна каштановых волос. Внешне она была похожа на любую нормальную студентку колледжа.

— Кто вы такие? Что вам здесь нужно? — резко спросила Минди. Она держалась с ледяным спокойствием и ситуация ее даже, казалось, забавляла, словно Минди знала, что они с ней ничего не смогут сделать. И у Джулии мелькнула мысль, что у них нет абсолютно никаких улик против этой девицы.

— Ты знаешь сама, Минди, кто мы такие. — Бен говорил тихо и твердо, надвигаясь на нее. — Ты уже давно следишь за нами.

— Не имею ни малейшего представления. — Она подняла подбородок и смерила их презрительным взглядом. — Или вы немедленно уберетесь из моего жилья, или я велю вас арестовать.

— Что ж, я не возражаю. — Бен улыбнулся. — Валяй, звони в полицию, Минди. Мы можем это устроить без промедления.

Девица улыбалась, как будто радовалась такому обороту событий. Джулия поражалась откровенной ее браваде.

Все будет непросто, думала она. Мы не поймали ее на месте преступления, как же мы сможем доказать, что именно она безобразничала на моем участке?

— У тебя сильно исцарапаны руки, Минди. — сказал Бен. — Что, тяжело было выдергивать цветы?

— Я не имею ни малейшего представления о той чепухе, которую вы несете.

— Могу поклясться, что у тебя под ногтями осталась земля, идентичная той, что на участке у миссис Максвелл. И мы попросим лабораторию в полиции проверить это.

— Это все ваши фантазии, — заявила Минди с невозмутимой, холодной и почти любезной улыбкой. Сердце Джулии упало, когда она увидела, что руки у Минди безукоризненно чистые.

Тут уж в неприятном положении оказались Джулия и Бен. Они вломились сюда с обвинениями, но поняли, что не могут предъявить девице ничего конкретного.

Дверь амбара настежь распахнулась, внутрь влетела Кристи.

— Мистер Петрини позвонил в полицию! Он хочет отправить всех нас за решетку! — И тут Кристи застыла на месте, увидев в конце амбара Минди.

Джулия испугалась, что Кристи потеряет самообладание. Но, к счастью, дочь тоже умела играть.

— Эй, Миндела, привет, — произнесла она вкрадчивым голосом, при звуке которого Джулии даже стало жутковато.

Теперь Кристи двигалась вперед, словно кошка, медленно и осторожно, не переставая говорить.

— Ты выглядишь просто замечательно в своем коричневом прикиде… почти как Коричневая Паучиха из общаги в Коллингсе.

И тут все переменилось. Кристи послужила катализатором ситуации, и насмешливое высокомерие Минди бесследно исчезло. Глаза ее сузились, лицо потемнело от прилива крови. В этот миг она и в самом деле напоминала ядовитую паучиху.

Кристи продолжала надвигаться на противницу. Все они понимали, что Минди может не выдержать и потерять самообладание. Тогда она выдаст себя.

— Видно, ты никак не ожидала, что столкнешься со мной нос к носу, верно? — Кристи одарила ее кривой зловещей ухмылкой. — Ты думала, что сможешь вытворять свои штучки и дальше? Так нравится тебе поганить участок моей мамы?

— Ты сумасшедшая, — заявила Минди, отступая под натиском Кристи. Ее насмешливый тон, как и невозмутимая холодность, давно исчез.

— Но знаешь что, Миндела? — давила на нее Кристи. — Ты все равно не помешаешь Джереми меня любить. — Она говорила отчетливо, с насмешкой, и Джулия поняла, что наживка брошена.

— Джереми говорил мне, что любит меня, — заявила Минди после некоторых колебаний. — Ему не хочется тебя обижать, но эта свадьба ему вовсе не нужна.

— Я так не думаю. И тебе известно, что все не так, как ты говоришь…

Тут, к облегчению Джулии, дверь амбара распахнулась настежь. Там показались трое полицейских, держа наизготовку оружие. Теперь они станут свидетелями происходящего.

При виде полиции лицо Минди потемнело еще сильней. На их глазах девица превратилась из спокойной и хладнокровной жертвы в сгусток ярости на всех и вся.

— Я уничтожу тебя, уберу со своего пути! — закричала Минди с выпученными от злости глазами и бросилась на Кристи. — Я не только разрушу твою жалкую свадьбу, но и оторву тебе голову. Тогда мы и посмотрим, какие чувства будет питать к тебе Джереми!

Джулия задрожала, а Бен рванулся вперед, чтобы встать между соперницами. Полицейские подоспели к визжавшей Минди почти одновременно с Беном.

Бен крепко держал ее, а она все визжала и брыкалась, пытаясь вырваться. Полицейские перехватили ее, размахивая пистолетами, но все равно никак не могли успокоить.

— Минди, перестань сопротивляться, — внезапно сказала Кристи полным сочувствия голосом. — Успокойся. Твои родители хотят отдать тебя подлечиться… и тогда ты, возможно, выкинешь из головы всякие глупости…

Минди перестала вырываться и подозрительно посмотрела на Кристи.

— Я серьезно говорю, Миндела, — дружелюбным тоном сказала Кристи. — Хоть ты и причинила нам множество гадостей, мне все-таки хотелось бы видеть тебя здоровой и счастливой. Так успокойся же!

Сердце Джулии наполнилось гордостью. Несмотря ни на что, в дочери много благородства. Она знала, что Кристи говорит совершенно искренне.

— Почему бы тебе не подождать снаружи, Кристи, — предложил Бен. — И твоей маме тоже…

Джулия и Кристи отправились на улицу, оставив агрессивную девицу на попечение представителей правопорядка. Минди уже почти не сопротивлялась, и Джулия почувствовала уверенность, что они в скором времени отправят ее под опеку.

Мистер Петрини стоял перед домом с искаженным от страха лицом.

— Я сожалею, что солгал мистеру Вилсону. Мне не хотелось признаваться, что в амбаре есть жилье… Я боялся комиссии по сдаче квартир внаем.

— Мы понимаем, — сказала Джулия.

— Я не знал, что она ненормальная! — продолжал ныть он.

— Все о’кей, мистер Петрини, — успокоила его Кристи. Она глубоко и с облегчением вздохнула, а щеки порозовели и посвежели. — Лично я думаю, что теперь все пойдет нормально.

Через несколько часов они уже успокоились и вздохнули с облегчением, обсуждая утреннее приключение. Конечно же, им было жаль Минди; грустно было видеть ее в таком ужасном состоянии.

— Но теперь ее начнут лечить, — сказала Джулия, — а если бы она по-прежнему скрывалась в амбаре, этого бы не произошло.

Полиция, разумеется, вызвала родителей Минди, и они поспешили в Стоунвелл, чтобы оформить все необходимое для госпитализации дочери.

— Все-таки жаль эту девицу, — сказала Джулия, наливая кофе всем собравшимся на заднем дворе. Джереми и Кевин приехали из Стамфорда, как только услышали про поврежденный сад, и поимку Минди. Эйприл и Бетани явились тоже вместе с детьми, когда услышали эту новость по радио.

Бен, как всегда спокойный, сидел за чашкой кофе и уже строил планы, как поскорей восстановить цветники.

— Если бы у нас было достаточно помощников… — начал он с надеждой.

— Недостатка в них не будет, — заявила Кристи, подмигивая.

Вскоре двор Джулии наполнился добровольцами. Селена взяла себе выходной, пришла Ирмгард, через час появилась Рене, подружка невесты. Неожиданно объявилась Мичел Креншоу, потрясающе выглядевшая в садовом комбинезоне. Вскоре показался и отец Хайес, тоже пожелавший оказать помощь.

Стоял чудесный день. Жары не было, дул легкий ветерок. Все бодро работали под руководством Бена. К вечеру после работы обещали прийти даже зятья Джулии, Том и Дэн.

«Как удачно обернулись события, — думала Джулия. — Так почему же меня не оставляет какое-то беспокойство?» Как ни странно, в голове у нее постоянно мелькала одна мысль: «Сейчас ты могла бы уже гулять по Греции».

И правда, как раз на эти две недели она и намечала свой отпуск… И вместо этого перенесла его на осень, чтобы после свадьбы съездить с внучками к своей матери в Саратогу под Нью-Йорком.

— Мы принесли конфеты, — объявила Бетани, открывая большую коробку и угощая собравшихся. — Может, сваришь еще кофе, ма?

— Конечно. — Джулия пошла в дом. Слава Богу, можно теперь не думать о Минди, мелькнуло у нее в голове. И вообще лето получилось у нас замечательное.

Она вздохнула. И почему она тоскует по тем неделям, которые могла бы провести в Европе? Поездка в Грецию получилась бы интересной, конечно, да и запомнилась бы надолго… ладно, хватит об этом.

Она поглядела через окно на людей, собравшихся у нее на заднем дворе. Родные и друзья… Столько энергии соединилось вместе, чтобы исправить поврежденный свадебный сад.

Оставшуюся часть дня Джулия провела с малышами. Правда, ей не удастся побыть возле Бена, но она хозяйка дома и прежде всего должна думать об удобстве других.

Она опять вздохнула и принялась варить кофе для всех добровольных помощников. Так в чем же все-таки дело? Она что, перенервничала? Устала от хлопот?

Все вместе. Если бы у нее были деньги, то она сбежала бы прямо сейчас — честное слово, просто немедленно — и полетела бы в Афины.

И пусть все остальные хлопочут и готовятся к свадьбе.

«Мне нужен отдых, — подумала она. — Отчаянно нужен».

36

Однако об отпуске, разумеется, не могло быть и речи. Если даже отбросить денежный вопрос, Джулия была не из тех женщин, что избегают трудностей, а свадьба Кристи никак не могла пройти без участия матери.

Вот Джулия и тащила покорно свою лямку. Жаркий июль перешел в еще более жаркий август. Они сидели в комнате с включенным кондиционером и подписывали приглашения, потом последовали бесконечные походы по магазинам: платья для девочек, украшения на голову, туфельки, женское белье и прочие нужные вещи.

Много времени ушло на переговоры со служащими прокатных фирм, совещания с поставщиком из местного ресторана под названием «Дели Майкла», у которого они закажут разные блюда, встречу с диск-жокеем, который привел с собой парня, снимающего видеофильмы.

Они обшарили соседние городки в поисках свадебного торта — пока Элли, племянница Джея, известная как искусная кулинарка, не вызвалась испечь его сама.

— Торт непременно получится великолепным, — обрадовалась Кристи. — Моя кузина Элли самый творческий кондитер, каких я видела в жизни… Мы начинаем приобретать хорошую форму, ма. По-моему, у нас теперь схвачено почти все.

— А меня не оставляет ощущение, что мы про что-то забыли, — посетовала Джулия. — Фотограф! — в ужасе воскликнула она. — Ведь кто-то должен сделать портреты на память!

— Ведь все снимут на видео, мамулик, — заявила Кристи. — Впрочем, я ничего не имею против фотографа, который делал снимки для книги Бена.

— Брайс? О! Верно. — Джулия уже видела превосходное качество снимков и не сомневалась в его мастерстве.

— Перестань беспокоиться, ма. У нас все складывается просто отлично… конечно, если ты возьмешься за ум и купишь себе прекрасное платье.

Джулия все время откладывала эту поездку, но наконец в один из августовских выходных заставила себя отправиться в Нью-Хейвен. Для моральной поддержки она пригласила Селену, Ирмгард и Кристи — и тут им сразу же повезло, они увидели нежное платье цвета морской волны с широкой юбкой, которое великолепно на ней сидело.

— О’кей! Миссия выполнена, — заявила Джулия своей свите. — Теперь можно посидеть и отдохнуть за мороженым. Нет возражений? — Они стали искать кафе, и каждая из них уже предвкушала наслаждение от мороженого с фруктами и орехами. — Благодарю всех за то, что поехали со мной и помогли выбрать платье. Сама я ненавижу заниматься этим.

— Джулия, в последнее время мы почти не слышим о Бене Вилсоне, — заметила Селена, когда им принесли заказанные лакомства. — Что с ним?

— А вы слышали хорошую новость? — Кристи даже подскочила от восторга. — Когда умер его друг Киллер, Бен был, конечно же, в глубоком горе. А потом, на прошлой неделе, когда было оглашено завещание… выяснилось, что он завещал Бену свой большой шикарный катер!

— Боже мой! — воскликнула Селена, потом повернулась к Джулии. — Катер! А ты ни слова не говорила об этом. Как ему, должно быть приятно.

Джулия кивнула.

— Для Бена это огромная радость. Он так любил своего друга… и так горевал без него. Что ж, он поистине заслужил эту лодку. По-моему, он собирается перегнать ее сюда на этой неделе по проливу.

— По-твоему? — ухватилась за ее слова Селена. — Ты что, с ним сейчас не видишься?

Лицо Джулии вспыхнуло. И в самом деле, в последнее время она редко виделась с Беном.

— Понимаешь, — начала объяснять она, — он уже закончил строить беседку… а поскольку в саду уже все сделано…

Селена махнула рукой, чтобы она замолчала.

— Я не спрашиваю о работе, которую делал Бен, Джули. Я спросила тебя о вашем намечающемся романе. И не говори мне, что у вас ничего нет!

Джулия не ответила. В наступившем молчании она вспоминала, сколько раз они с Беном были вместе после Четвертого июля. Почти ни разу. И она не знала точно, кто в этом виноват.

Она не делала попытки поговорить с ним, а он, вероятно, уважал ее волю. И все эти недели ни разу не пытался сделать это сам.

Наконец она сказала:

— Понимаешь, Бен пишет. Он заключил контракт на особую книгу: «Сад для свадьбы». Она должна стать для него настоящим триумфом.

— Ну и ну. — Такой ответ явно не удовлетворил Селену. — Так что еще? Значит, вы с ним больше не встречаетесь?

— Ну… нет. — Джулия нахмурилась, сообразив, сколько уже прошло времени. Четыре или пять недель… а она нарочно все время загружала себя работой, чтобы как можно меньше думать о Бене.

Кристи похлопала Джулию по руке.

— Мама, по-моему, думает, что должна жертвовать всей своей жизнью просто из-за того, что она мать невесты. Милые леди, объясните ей, что это просто смешно.

— Ты хочешь сказать, Кристи, что я веду себя как святая мученица? — Джулия улыбалась, однако в ее голосе зазвучало железо.

— Если хочешь, да, ма… В последнее время ты не даешь себе ни минуты отдыха и — я не знаю, ты намеренно игнорируешь Бена, когда он находится поблизости. Я и это заметила.

Джулия попыталась отшутиться от критики.

— Ирмгард, вы единственная, кто не нападает на меня сегодня. Эти две считают, что в жизни нет ничего важней, чем амурные дела. Разве это не заговор?

Ирмгард выдала одну из своих жестких, упрямых улыбок.

— Миссис Джулия, помните, что я говорила вам возле библиотеки про чудеса? Еще весной?

— Да, конечно, но…

— Я могу повторить снова… — Ирмгард наклонилась вперед, голубые глаза засверкали энергией. — Вы научитесь говорить «благодарствую, Господи» и тогда заживете счастливой жизнью с этим Беном Вилсоном, который вас любит.

Джулия покачала головой, изумленная тем, что оказалась в меньшинстве.

— Двое на одного. Вот, оказывается, какие вы друзья!

Селена положила руку ей на плечо.

— Мы твои лучшие друзья, Джули. Вот почему нам хочется, чтобы ты разобралась со своей жизнью.

— Разобралась — как я ненавижу это выражение! — Джулия зачерпнула полную ложку мороженого, а потом снова опустила ее в вазочку.

— Ненавидишь или нет, — мягко сказала Кристи, — но твои подруги, ма, хотят сказать тебе вот что: может, папа бы и одобрил, если бы в твоей жизни произошла подобная перемена.

— Какая перемена? О чем вы вообще толкуете мне, милые мои?

— Чтобы ты сняла свое обручальное кольцо, — сказала Кристи, хотя было видно, как больно ей произнести эти слова. — Просто положи его в свою шкатулку, понимаешь? И посмотришь… может быть, тогда в тебе что-нибудь переменится.

— Вы все не имеете ни малейшего представления, что мне приходится испытывать, — начала было Джулия, однако Селена и Ирмгард ее остановили.

— Мы обе вдовы, — твердо сказала Селена. — Так что все понимаем.

— Мы любим вас, Джулия. — Лицо Ирмгард смягчилось при этих словах. — И не хотим, чтобы эта неопределенность затянулась у вас надолго. У нас, немцев, есть поговорка: «Мы слишком рано стареем и слишком поздно умнеем!»

— Здорово сказано, Ирмгард! — воскликнула Кристи.

Все засмеялись, и Джулия вместе с остальными.

— Хорошо, — сдалась она. — Вы замучили меня. Я позвоню ему — просто как доброму другу, спрошу, как у него дела. Согласны? Теперь все счастливы и довольны?

Три головы качнулись вверх и вниз, а улыбки сделались шире.

— Алло, Бен! — говорила она в трубку в тот же вечер. — Я звоню, чтобы пожелать тебе удачи с новой лодкой.

— А, Джулия. — Его тон казался удивленным и довольным. — Как приятно слышать твой голос. Да, можешь себе представить? Киллер захотел, чтобы я получил его катер, «Бомба с Бронкса».

— Ну и название! Мне кажется, что катер был для тебя самой заветной мечтой.

— Да, если не считать поездки в Грецию, — добавил он.

Они немного помолчали.

— Как у тебя дела? Должно быть, сплошные хлопоты?

— Да, много всего, — ответила она. — Но сейчас становится полегче. Кристи ежеминутно повторяет, что у нас уже все готово. Осталось всего лишь три недели и — просто страшно подумать.

— Все будет очень красиво, Джулия.

— Тебе спасибо, Бен. Беседка настолько великолепна, что просто дух захватывает, а цветники такие — что нет слов. Вот уж никогда не думала, что смогу любоваться таким зрелищем из собственной кухни!

— Рад, что тебе понравилось.

— Я правда рада. Никогда не думала, что смогу увлечься цветами, но… теперь каждое утро выбегаю во дворик, пью там кофе и любуюсь. А вечером, вернувшись с работы, тоже мчусь туда и смотрю, что нужно полить. Видно, я заразилась тоже.

— Здорово!

Снова наступила тишина. Джулия чувствовала, что нужно еще что-то добавить, но не была уверена, что именно.

— Бен… я… скучаю, когда тебя не вижу, — решилась она сказать правду.

— И я скучаю без тебя, Джулия, — ответил он.

— Ну, только мы должны оставаться друзьями, не забудь, — не удержалась Джулия.

— Я помню. А мы и есть друзья, — спокойно сказал Бен.

Ей захотелось от разочарования прикусить губу.

— Друзья иногда встречаются, верно? — Она произнесла это слишком резко. — Может, зайдешь как-нибудь пообедать?

— Спасибо за приглашение, но на этой неделе я занят.

Настала ее очередь умолкнуть. Наконец она сказала:

— Твои слова надо понимать как нежелание меня видеть?

— Я никогда этого не говорил. И имел в виду вовсе не это. Скажи, Джулия, ты все еще носишь обручальное кольцо?

— Ну… да… — Она поглядела на левую руку. — Конечно, ношу. Почему ты спрашиваешь?

Из трубки раздался долгий, тяжкий вздох.

— Неужели ты не понимаешь? Ни один живой мужчина не может состязаться с призраком.

— С призраком?.. — Она приросла к месту, комната закружилась вокруг нее, а обои заструились, словно вода. Теперь ей стало совершенно ясна настоящая причина того, что Бен держится от нее подальше.

— Но, Бен, мы же договаривались, что ты не будешь торопить меня…

— Я помню, но не могу участвовать в этой борьбе. Больше не могу.

— Но…

— Спокойной ночи, Джулия, — сказал он и положил трубку.

37

Через несколько минут Джулия уже оказалась на темной улице. Она торопливо шагала вперед, словно это могло ей помочь разобраться в себе.

В любую минуту мог хлынуть дождь, небо закрыли тяжелые тучи, представлявшие из себя странную смесь черного и серого, воздух был насыщен влагой. Она все ходила и ходила неподалеку от дома по улицам, знакомым ей уже столько лет.

В этот вечер ей требовалось принять решение. Одиночество томило, никто вокруг не мог ей помочь. Семья и подруги могли только советовать, а вот сделать выбор, который переменит многое в ее жизни, могла лишь она сама.

Джулия шла, наслаждаясь прохладой и воображая, что каждый дом, мимо которого она проходит, что-то говорил ей вслед. Счастливые пары, любящие молодые супруги, гармоничные семьи, несчастные и распадающиеся браки… у соседей встречались всевозможные ситуации, и когда она смотрела на светящиеся окна, ей казалось, что они посылают ей самые причудливые сообщения.

А может, она уже созрела для психиатрической лечебницы?

Сегодня вечером ей предстояло думать, оценивать, вспоминать…

«Обещай мне, — говорил Джей несколько раз за время их брака. — Обещай мне, что если я умру, ты снова выйдешь замуж, если встретишь хорошего человека, Джулия».

«Исключено, — отвечала она, приходя в ужас. — Я никогда не захочу другого мужчину…»

И она твердо верила в это. Вот что смущало ее так сильно: всегда говорила искренне и убежденно и все-таки… через два года после невыразимого одиночества с радостью бросилась в руки очень милого, сильного и доброго мужчины в белом махровом халате.

Она все бродила и бродила в этот хмурый августовский вечер, проходила под темными деревьями, отягощенными зеленой летней листвой. Прогулка пошла ей на пользу; она начала воспринимать все намного более трезво и почувствовала, что готова к принятию важных решений.

Хорошо. Она признает прямо сейчас, что была в последнее время мученицей, отдавая все силы свадьбе Кристи. И все для того, чтобы меньше общаться с Беном. Либо с собственными чувствами.

Но ведь, Боже мой! Она провела ночь с этим человеком, наслаждаясь, превратив в фантастическую любовь примитивную физическую потребность, которая запоздало шокировала ее.

Но она ведь не из тех особ, которые легко идут на секс. Она еще никогда в жизни не знала другого мужчины, кроме Джея.

Джулия остановилась на миг, глядя на дома соседей, на огни, мигавшие поодаль от дороги, на людей, занятых своей жизнью, равнодушных к ее существованию.

Начался дождь, и она подняла кверху лицо. Прохладные капли приятно охладили разгоряченное лицо.

Так к каким же выводам она пришла?

Джулия резко вздохнула. Потом произнесла тихим голосом:

— Я должна признать… что как бы ни противилась этому, но, кажется, все равно люблю Бена Вилсона.

Собственное признание поначалу ошеломило ее.

Снова полюбить. Снова выйти замуж.

— Но я люблю тебя, Джей, — яростно прошептала она. — Люблю.

Впрочем, настало время, когда она поняла, что пора. Пора прощаться, раз и навсегда, со старыми узами…

Стоя под плакучей ивой миссис Беллфлауэр, Джулия сняла свое обручальное кольцо.

Никаких оправданий, никаких длинных речей, обращенных к Джею. Она держала кольцо в вытянутой руке и смотрела, как оно тускло блестит в темноте. Почти никогда она его не снимала. Носила непрерывно в течение тридцати пяти лет.

— Я буду любить тебя всегда, Джей, — просто сказала она, опуская кольцо в карман.

Она почувствовала себя обездоленной, но в то же время услышала голос Джея, говоривший ей: «Обещай мне, что не будешь одна, Джулия…»

— Тогда я не стала обещать, но сейчас могу попытаться, — шепнула она сквозь светлые слезы облегчения, что текли по ее щекам. Тихий летний дождь пошел сильнее, зашелестел по лужайкам, забарабанил по стволам и листве деревьев.

Джулия зашагала снова — не наугад, как только что, а уже целеустремленно и торопливо. Она улыбнулась, припомнив немецкую поговорку, сказанную Ирмгард: «Мы слишком рано стареем и слишком поздно умнеем».

Это уж точно.

Она продолжала идти под дождем к дому Бена. Если в окнах будет темно, она пойдет домой. Но если он еще не спит…

От дождя дороги сделались скользкими, а уличные лампы излучали странный свет, окруженные светящимся туманным ореолом. Она подошла к дому Бена и увидела свет в его окнах.

Джулия постучала в дверь. Дождь разошелся вовсю, и она знала, что больше похожа на мокрую кошку, чем на привлекательную женщину.

— Джулия, — сказал Бен, отворив дверь. — Заходи. Как сильно льет!

— Ты не боишься, что я намочу тебе ковер в прихожей? — спросила она.

— Ну и что? — Его лицо выражало крайнее удивление. — Пожалуйста, проходи. Сейчас я принесу полотенце, чтобы ты вытерла волосы.

— Мне нужно кое-что сказать, и я хочу сделать это, пока еще у меня не улетучилась храбрость.

Его лицо посерьезнело.

— Тебе не нужна храбрость для разговора со мной.

— Нет, нужна. — Она невесело улыбнулась. — Это касается призрака, о котором ты сказал сегодня…

— Да? — Бен напряженно замер, а лицо его сделалось непроницаемым. Огромная фигура заполняла всю прихожую.

— Ну, ты был прав. Я цеплялась за призрак. Прошу прощения, Бен, и… — Она вытянула перед собой левую руку и показала ему. — Сегодня я сняла кольцо. И вот, что бы ни случилось — может, слишком поздно и для тебя, и для меня, но я просто хочу объяснить. Кажется, я готова двигаться вперед.

Он ничего не сказал, но Джулия видела, как искорки огня замерцали, словно бриллианты, в его зеленых глазах. Искорки счастья, удивления, нежности.

— Я и не знаю, что сказать.

— Ну, как можно выразить это словами? — сказала Джулия, опуская глаза на свою руку и заметив оставшуюся на пальце белую полоску. — Знаешь, снять обручальное кольцо было и горько, и сладко.

— Знаю. — Он моргнул. — Я еще носил свое, когда в апреле начал работать на твоем участке.

Теперь пришел ее черед удивиться.

— Я и не знала об этом!

— Я снял его где-то в мае.

— Но почему я этого не замечала, Бен?

— Ты старалась вообще не замечать меня, если помнишь.

Он протянул руки, зовя ее к себе.

Джулия последовала приглашению без всяких колебаний. И сразу же почувствовала, как ее обволокло тепло Бена, какой она сделалась маленькой рядом с его большим и мощным телом, как от его чистого и замечательного запаха по телу разлилась истома.

Даже все предметы в его доме, казалось, старались восстановить атмосферу волшебной ночи Четвертого июля. До нее донеслось журчание воды в аквариуме и стук хвоста Ивана об пол.

Она смотрела на бревенчатые стены, вдыхала знакомый запах его дома, и ей остро вспоминались часы наслаждений, которые они разделили в ту ночь.

Его грудь казалась крепкой стеной, прижавшись к которой можно было чувствовать себя защищенной.

— Бен, прости, что у меня ушло на это столько времени.

— Не извиняйся. Я ведь говорил тебе, что никогда не стану судить ни один из твоих поступков.

— Но те слова насчет призрака…

Он прижался губами к ее лбу, и она почувствовала, как под коленками забилась теплая жилка.

— Я имел в виду, что не могу состязаться с призраком Джея… но за тобой остается целиком право помнить о нем, сколько бы на это ни ушло времени, пока не ощутишь себя свободной.

Бен прижал ее крепче и произнес тихим, дрожащим голосом, уткнувшись губами во влажные кудри ее волос.

— Я ничего не могу поделать. Но я люблю тебя, Джулия.

Она не отвечала, потому что слова прозвучали так невнятно, что, возможно, она чего-то и не поняла.

И решила сделать вид, что вообще их не слышала.

— Это ужасно с моей стороны, — сказала она, — но мне хотелось бы провести здесь с тобой ночь. Только вот Кристи дома, как мне все ей объяснить?

— А мне это не кажется ужасным. — Он тихо засмеялся. — Позвони ей и сообщи, где ты находишься, а иначе она поднимет на ноги полицию.

— Ты не шутишь?

— Она поймет. Обязательно поймет.

— Ты так думаешь? В моей семье вообще никто не знает о…

— О Четвертом июля, — закончил он. Джулия ощутила его губы на своих, нежные и твердые, и ее сердце учащенно застучало.

— У меня предложение, — произнес Бен. — Позвони Кристи поскорей, хорошо?

Сказать Кристи, чтобы она не беспокоилась, что Джулия находится дома у Бена и обсуждает с ним разные дела, было достаточно просто.

— Я просто не знаю, когда вернусь, так что не жди меня.

Голос у Кристи прозвучал удивленно, и, кажется, она все поняла.

— Оставайся столько, сколько тебе нужно, мамулик.

И вот теперь ночь принадлежала им двоим. Джулия знала, что для нее счастье лежать в объятиях Бена — там, куда уносили ее сны все эти недели.

На этот раз они уже не робели друг перед другом. Они уже были любовниками; им были знакомы тела друг друга, и, конечно же, они были рады снова оказаться вместе.

— А я-то гадал, удастся ли обнять тебя когда-нибудь еще раз, — произнес Бен, когда они заключили друг друга в неспешные и радостные объятия, лежа в его широкой постели.

— Я думала о том же, — ответила она, целуя его в плечо, а потом ниже, где его грудь была покрыта густыми волосами. Она уже почти забыла, какая у него громадная фигура, и наслаждалась, трогая мощный торс. Аполлон — бог солнца, пришло ей в голову.

— Я слышу, как бьется твое большое сердце, — с улыбкой заметила она.

— Тогда, может, ты и мои слова услышишь тоже, Джулия. — Большой рукой он осторожно отвел темные, все еще влажные кудри от ее лица и зашептал ей в ухо: — Я люблю тебя очень сильно. — После этого положил палец ей на губы, чтобы она не могла ни протестовать, ни спорить. — Тише. Я люблю тебя!

— Ваш участок выглядит просто великолепно, миссис Максвелл.

— Спасибо, Брайс. В последнее время у нас было много помощников.

Это происходило двумя днями позже, и Брайс снова делал снимки возле ее дома. Он ухитрялся приезжать почти каждую неделю, снимая множество фотографий для новой книги Бена.

— Так у вас и вправду какая-то ненормальная разорила весь двор? — Он навел объектив на новые цветы, которые Бен посадил взамен пострадавших.

— Да, верно, — сказала Джулия. — Совсем юная девочка, Брайс.

Поскольку Кристи отправилась на поиски работы, Джулия поливала растения, пока Брайс снимал. Скоро начнутся сумерки, станет прохладней и работать будет легко. Брайс сказал ей, что ему нужно сделать несколько вечерних снимков, когда наступит самое выигрышное освещение.

— Мистер Вилсон говорил, что вы поймали эту полоумную. Так что должны теперь испытывать облегчение.

— Да. — Джулии не хотелось распространяться на эту тему, хоть она и относилась к Брайсу с достаточной симпатией. Вот только хотелось, чтобы все поскорей осталось позади — бракосочетание дочери, книга про сад для свадьбы, большой завтрак, который она устраивала на следующий день после торжественной церемонии, — все вместе.

Она усмехнулась. Все-таки усталость дает себя знать. Может, взять отпуск в конце сентября или в октябре и просто отоспаться за эти две недели?

— Еще один снимок беседки, — бормотал себе под нос Брайс. — Мистер Вилсон прекрасно поработал, верно?

— Конечно. — Она вздохнула.

Что ей делать с Беном Вилсоном? Она никак не решалась высказать ему, как сильно его любит, хотя сердцем понимала, что это так…

Только по-иному. Вовсе не той тихой любовью, которую дает долгая семейная жизнь, — нет, тут было что-то от фейерверка и звона колоколов, все те глупости, которые сопутствуют тому, что называется «роман».

Она поняла, что залила водой лилейник, и поспешила оттуда убраться.

«Я люблю его. А он говорит, что любит меня. Так почему я молчу?»

Ответ на этот вопрос она знала.

Все родственники любили ее и желали счастья, но что бы они сказали, узнав, что в ее жизни появился мужчина?

Родственники Джея возмутятся, а его мать просто отшатнется от нее, как от чумы. Сердце Каролин будет разбито, когда она увидит с Джулией кого-то другого, того, кто занял место Джея.

Так что на самом деле побеждены еще не все призраки. Порой приходится считаться и с призраками других людей.

— Вот и ваша дочь, миссис Максвелл.

Кристи вылетела из кухни и, радостная, поспешила к матери.

— Мы нашли, мамулик!

— Вы нашли работу?

— Угу! — Кристи прошлась по двору, улыбаясь от радости. — Привет, Брайс. Можешь себе представить, ма? И Джереми и я будем садовниками в том самом парке «Молден Эстейт», что в Нью-Милфорде. Там просто замечательные цветники!

— Поздравляю, — сказала Джулия.

— А еще… мы получаем для жилья потрясающий коттедж!

— Кристи… это просто великолепно, — ахнула Джулия.

— Точно! Мы в таком восторге… Брайс, сними нас с Джереми на память, когда он выйдет!

— Конечно.

— Я хочу запомнить навсегда эти минуты, — заявила Кристи. — Господи, что за чудесный день!

Джулия смотрела, как пританцовывает от счастья дочь. «Как приятно, когда ты молода, — подумала она, — и когда твоя любовь не встречает никаких сложностей. Никаких печалей, никакого багажа, никаких призраков, способных все разрушить».

Ох, остановись, Джулия! Любая проблема решится… со временем. Имей терпение, и через год-другой, быть может, ты и Бен поймете, что и как.

Только перестань скулить, Джулия.

У Джулии не было никаких предчувствий когда она в тот вечер сняла трубку телефона.

— Алло? Это Минди, — произнес тихий девичий голосок.

Джулия застыла на месте.

— Минди Парсонс?

— Вы, возможно, не захотите со мной разговаривать, миссис Максвелл, но мне важно чтобы я… — Девушка замолкла и набрала воздуха. — Мой консультант тут в госпитале говорит, что это необходимо — для нашего исцеления — попросить прощения у тех, кому мы могли принести вред.

— Я могу себе представить, насколько это важно. — Сердце Джулии открылось перед этой девушкой, говорившей так испуганно. Она знаками показала Кристи, чтобы та тоже сняла трубку, и Кристи поспешила к телефону, стоявшему в прихожей.

— Мне и вправду очень жаль, — выпалила Минди. У Джулии появилось ощущение, что врач стоит рядом с девушкой, чтобы оказать ей моральную поддержку. — Я совершала ужасные вещи на вашем участке.

— Ты была нездорова, Минди, — сказала Джулия. — Значит, ты сейчас в госпитале? Как у тебя дела?

— Получше. Мне говорят, что я смогу полностью выздороветь, если стану добросовестно относиться к лечению. Может, я даже смогу вернуться в колледж.

— Вот это новость, Минди! — подключилась к разговору Кристи. — Мы все рады за тебя!

Последовала неловкая пауза. Потом Минди заговорила:

— Спасибо. Мне особенно важно услышать это от тебя, Кристи. И — я желаю тебе хорошей свадьбы, искренне желаю. Передай это Джереми.

— Передам. — Снова наступило молчание. — Будь осторожна и поправляйся скорей, слышишь?

— Спасибо за то, что позвонила, Минди, — добавила Джулия. — С твоей стороны это мужественный поступок, и я уверена, что он тебе поможет в лечении.

— Хорошо, — произнес тоненький голосок, послышался щелчок, и связь прервалась.

— Можешь в это поверить? — спросила Кристи. С бледным лицом она медленно направилась на кухню. — Все-таки чудеса еще иногда бывают.

Джулия улыбнулась.

— Конечно, бывают. Теперь нам не мешало бы получить еще одно чудо — чтобы в день твоей свадьбы стояла хорошая погода…

— Она будет, ма. — Кристи бодро улыбнулась. — Ведь у нас там, на небесах, папа — а уж он-то постарается, чтобы в день свадьбы его малышки погода стояла что надо.

38

— Спасибо, что подвезла нас, Кристи! Увидимся вечером, — крикнула Джулия.

Субботним утром Бен и Джулия стояли на палубе «Бомбы из Бронкса» у берегов Лонг-Айленда. Катер, который приобрел себе некогда Киллер — когда заработал себе небольшое состояние на компьютерной программе, — был настоящим красавцем с ослепительно белым корпусом и сверкающей обтекаемой кабиной.

— Теперь он твой, Бен, — сказала Джулия, дотрагиваясь до дорогой отделки из орехового дерева, обрамлявшей окна. — На тебя свалилась большая ответственность.

— Да, — сдержанно отозвался он.

Они попросили Кристи отвезти их на Лонг-Айленд в гавань, чтобы оттуда они могли перегнать «Бомбу из Бронкса» под парусом через пролив до Коннектикута. И вот Кристи махнула на прощание рукой, и ее маленький автомобиль покинул автостоянку при гавани. Она хотела поскорей вернуться назад, чтобы обсудить со своим юристом некоторые мелочи — по крайней мере, она так говорила. Джулия тем не менее подозревала, что Кристи просто хотела оставить Бена и Джулию вдвоем в этом пробном плавании.

— Так… ты и в самом деле знаешь, как управлять этой штуковиной? — с уважением спросила Джулия. Катер казался ей огромным; отделанный полированным хромом, украшенный бронзой, он сверкал новизной. — Мне что-то боязно.

— Я не из пугливого десятка. — Бен был одет специально для плаванья — в синие матросские брюки, полосатую рубаху, капитанскую фуражку, и такой наряд ему очень шел.

На скамейке в кокпите он разложил карты, на которых был намечен фарватер от Лонг-Айленда до гавани в Коннектикуте.

— Я знаю эти, так сказать, дорожные правила, — сказал он ей. — И много читал про звуковые буи, световые, конические… но только все это теоретические знания. И поэтому давай-ка наденем на всякий случай спасательные жилета.

— Не могу не согласиться с этим. — И Джулия с готовностью влезла в яркий жилет.

День был жарким, воздух чистым и насыщенным морской солью, а безоблачное небо отливало фарфоровой голубизной. Бен показал ей, какие веревки сбросить, завел мотор, и они благополучно выплыли из дока.

— Эх, жаль, что нет Киллера, он бы научил меня, как обращаться со снастями, — заметил Бен, занимая место у капитанского штурвала. — При первой же возможности я закончу курсы по управлению моторным катером, но насколько было бы приятней поучиться у лучшего друга.

— Мне тоже хотелось бы, чтобы он был тут, — сказала Джулия. — Мне бы хотелось с ним познакомиться. Подумать только, он решил подарить тебе эту замечательную лодку, потому что знал, что ты единственный оценишь ее по достоинству.

— Ты правильно угадала. — Бен сощурился от солнечного света и надел солнечные очки. — Ну, мы проследуем вдоль этих буев, пока не выйдем из гавани, это мне ясно…

Вместе они следили за буями пролива и осторожно шли по воде, которая блестела в лучах августовского солнца. Через некоторое время зеленая полоса Лонг-Айленда осталась позади, но до берегов Коннектикута им было еще далеко.

Они с наслаждением подставляли лица свежему ветру.

— Я никогда еще не плавала в проливе вот так, только на пароме, — сказала Джулия, глядя на широкую полосу кильватера. Вода в нем бурлила, пузырилась и пенилась. — Все здесь кажется таким мирным и в то же время диким и неукротимым — верно?

— Пролив и в самом деле неукротим. Когда я был ребенком, у моих родителей была лодка в Пелеме, так что я всегда любил его, сколько себя помню.

— Когда-нибудь, Бен, ты расскажешь мне про свое детство? Мне хочется знать про тебя все.

Он усмехнулся.

— Рассказывать особенно нечего. Даже тогда я был очень спокойным, если не хулиганил вместе с Киллером и Хенком. И конечно же, зачинщиками всегда были те двое.

— Да уж, рассказывай кому-нибудь другому, — с насмешкой проговорила она.

— Нет, правда. Я же говорил тебе, что и я тогда был Правильным Беном. Тебе надо познакомиться с моими братом и сестрой, они подтвердят мои слова.

— Святой Вениамин, да? — Джулия прижалась к его спине да так и замерла, наслаждаясь теплом его тела. — Я тебе верю, Правильный Бен.

Когда они отплыли далеко от берега, он заглушил мотор.

— Поплаваем?

Бен держал в руке якорь и был готов его бросить, если она скажет «да».

— Конечно, ведь так жарко.

Они встали на якорь, выбросили за борт трап и разделись до купальных костюмов. Джулия нырнула первой. Ее поразила очень соленая вода, она пришла в восторг.

— Смотри, можно не работать ногами. Соль практически держит тебя на поверхности.

Бен тоже прыгнул в воду, и его лицо сразу же утратило напряженность. Вода в проливе была темно-сине-зеленой, но почему-то не казалась пугающей.

— Знаешь, я словно попал на небеса, — сказал Бен. Потом добавил серьезным голосом: — Беда только в том, что Киллер и в самом деле попал на небеса.

— Это грустно, но… ты можешь принять этот дар, Бен, — произнесла она медленно. — А со временем привыкнешь к мысли, что твой друг покинул тебя.

— Это самая трудная часть задачи.

— Я знаю. Мне самой пришлось бороться с такой же проблемой все это лето.

— С тех пор как встретила меня, ты это имеешь в виду? — Его глаза засверкали яркой зеленью в лучах солнца.

— Да, — неохотно призналась она.

— Тогда, вероятно, мы оба проделали долгую дорогу за эти несколько месяцев, Джулия.

— Кажется, да. — Она подплыла к нему и легко поцеловала в губы. — И все из-за Кристи и ее планов устроить свадьбу в саду среди цветов.

— Кстати, о цветах. — Он обнял ее за шею и усмехнулся. — Знаешь, что? Я вырастил за свою жизнь невероятное количество цветов. Но в это лето моя Джулия расцвела ярче их всех.

— Как это мило, сколько поэзии в твоих словах! — Она безжалостно обрызгала его. — И как слащаво! Ты неисправим.

Они стали брызгать друг друга. Потом вернулись к мокрым и соленым поцелуям, плавая над бездонной глубиной пролива Лонг-Айленд.

Поцелуи, солнце, блеск белой лодки… день получился таким, какие на всю жизнь остаются в памяти. Они были одни в аквамариновом мире, далеко от лихорадочной суеты, связанной со свадьбой Кристи. И отвечали лишь друг за друга, да еще за лодку Киллера Карлейла.

Истинно так, думала Джулия, это один из самых замечательных дней, какие она могла припомнить.

Когда они наконец прибыли в нужную бухту и нашли док для прогулочных катеров, где Бен арендовал место, то покрепче привязали лодку и как следует промыли ее пресной водой из шланга.

Покончив с этим делом, они стояли в узком деревянном доке и любовались на свой громадный катер. Глаза Бена сияли на еще более загоревшем лице, как у маленького ребенка.

— Интересно, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к нему?

— Наверняка, Бен. Ты заслужил, чтобы исполнилась мечта твоей жизни.

Он удивил ее, когда медленно повернулся к ней и поцеловал.

— Ты тоже заслуживаешь, чтобы исполнилась мечта твоей жизни, Джулия. Я говорю о поездке в Грецию.

Она улыбнулась.

— Не беспокойся. Рано или поздно, но я доберусь до нее.

Руки его были заняты вещами, снятыми с лодки, но глаза неотрывно смотрели на Джулию.

— Это будет скоро. Возможно, этой осенью, после свадьбы Кристи.

Джулия нахмурилась.

— О чем ты говоришь? Этой осенью я никуда не собираюсь ездить, разве что на работу.

— Джулия… — Он опустил на деревянный настил ведра, веревки и сумку с инструментами, потом нежно обхватил ее лицо руками. — Если ты выйдешь за меня замуж в октябре или ноябре, то мы сможем наш медовый месяц провести в Греции.

— Должно быть, ты шутишь, — спокойно ответила она. — И опережаешь события, Бен. Я не представляю себе…

Его рука решительно легла ей на губы.

— Ничего не отвечай мне сейчас. Подумай сначала. Я люблю тебя и хотел бы на тебе жениться… но это, видимо, трудно сразу принять, верно?

Она не могла произнести ни слова из-за его руки и только моргала, глядя на закатное солнце.

В его зеленых, как море, глазах сверкало мальчишеское озорство.

— Я понимаю, что думать ты будешь очень долго, потому что ты вообще тугодум, если речь идет о важных вещах. Но я все равно тебя люблю, даже за твою нерешительность. — Его усмешка была лукавой; он невероятно наслаждался этой ситуацией. — Что предложить тебе? Стоя в доке на закате… Прости, тут слишком мало романтики.

Джулия ухитрилась вырваться.

— Какие ужасные вещи ты делаешь! Предложил выйти за тебя замуж и зажал рот своей избраннице, так что она не может ни черта сказать!

Она прищурилась и взглянула на него, своего большого и мохнатого медведя, который весь пропитался солью и загорел, а глаза сделались еще зеленее. И ее сердце было готово выскочить из груди и броситься к нему.

Но он был прав. Она боялась поспешных решений, если речь шла о серьезных вещах. Осторожничала. Как и подобает вдове.

— Не знаю, — сказала она, изо всех сил стараясь принять раздраженный вид. — Тут есть над чем поразмыслить. Еще очень долго о свадьбе не будет и речи.

Он усмехнулся и миролюбиво сказал:

— Тогда подумай. — После чего нагнулся, чтобы поднять брошенные им вещи. — И дай мне знать, когда придешь к какому-то решению. А я пока пойду домой и как следует помоюсь под душем.

Она шла за ним, ошеломленная и растерянная. Неужели она и вправду только что услышала предложение руки и сердца? Да к тому же он соблазнял ее поездкой в Грецию.

«О Господи, — думала она, с трудом сглатывая комок, образовавшийся в горле. — Это становится серьезным».

Свадьба так скоро? Это невозможно.

Ведь вокруг столько милых ее сердцу родственников Джея, которые будут огорчены, если она так поспешно бросится в новый брак.

Нет. Предложение Бена пока что было просто неосуществимым.

39

— Счастлива невеста, на которую светит солнце, Кристи. Но ты будешь счастливой в любом случае, моя радость, — сказала ее мать.

Джулия подошла к окну гостиной и подняла венецианские шторы, чтобы впустить внутрь веселый поток света. Время близилось к полудню, который должен стать волшебным часом в свадебной церемонии.

— Вы не поможете мне укрепить это на голове, Селена? — взмолилась Кристи. — Потому что подружки, которые должны мне помогать одеваться, заботятся только о себе.

Селена поспешила к ней.

— Конечно, помогу, конфетка моя. А куда отправилась твоя мамочка?

— Как всегда проверяет все в миллионный раз… пойдемте сюда. — Кристи улыбнулась и нырнула вместе с Селеной к себе в спальню, чтобы скрыться подальше от возбужденных и шумных сестер и племянниц.

Солнце и впрямь светило для Кристи и Джереми. Сентябрьский день оказался прохладным и свежим, но безоблачно ясным. Джулия, пройдясь по саду, была очарована чудесной погодой. Она поздравила себя с тем, что повесила накануне две гирлянды роз; они красиво свисали с ветвей вечнозеленой тсуги, стоявшей возле забора.

— Здравствуйте, миссис Джулия, — донесся до нее знакомый голос с немецким акцентом, громкий и радостный. Верная своему слову, Ирмгард пришла первой в сопровождении двух женщин. — Это мои кузины Катарина и Анна, — представила она их.

— Добрый день. Как я рада видеть вас здесь. — Джулия кинулась пожимать им руки. — Вы не представляете, как успокоили меня… Поставщик скоро привезет заказанные продукты, но нужен человек, который присмотрит за всем.

— Ни о чем не беспокойтесь, — сказала ей Анна, деловито надевая фартук.

Тенты были натянуты уже накануне вечером — белые с золотом, безукоризненно чистые, их свисавшие края чуть шевелились на ветру.

Для буфета выставили длинные столы и накрыли темно-бордовыми накрахмаленными льняными скатертями. На одном из них, в самом центре Кристи поставила сверкающую фигурку девочки с тачкой, купленную Джеем. Там она и красовалась.

Круглые столики для гостей, расставленные по всей лужайке, были накрыты сверкающими белизной скатертями и бордовыми салфетками. Каждый стол украшал солидный кувшин с бордовыми цветами.

Но лучше всех были цветники, видимые почти с любой точки двора. Благодаря Бену у Кристи в сентябре бушевало целое море цветов — в основном хризантемы, но также немного роз, розовая и белая герань, алые и желтые циннии и белые недотроги. Бегонии радовали сочностью, а георгины сверкали свежими красками. Благодаря артистизму Бена повсюду виднелись высокие стебли сочной зелени, добавлявшей свои краски к общему декору.

— Тут прямо райский сад! — воскликнула Катарина, кузина Ирмгард. — Так красиво!

— Благодарю вас. Моя дочь захотела выйти замуж под этим кленом, который когда-то посадил ее отец, — пояснила Джулия, и ее голос чуть сорвался от нахлынувших воспоминаний. — Вот он… — Она показала на клен, бросавший тень на то место, где стояла свадебная арка для Кристи.

Сама же арка, теперь выкрашенная в цвет слоновой кости, была задрапирована нежным тюлем с широкими атласными лентами, украшена цветами и увита вьющимися растениями.

— Ах, какая беседка! — Анна восхитилась грандиозным сооружением. — У вас там будут музыканты?

— Да, диск-жокей… он где-то тут. — Ошеломленная Джулия последний раз оглядела все вокруг и решила ретироваться. Пора одеваться ей самой, а она все беспокоилась о последних штрихах.

— Пора бы вам и самой уже надеть свое красивое платье, — напомнила ей Ирмгард. — А я тут присмотрю за блюдами, тортом, священником, диск-жокеем, фотографом и стану встречать гостей — ну, что еще?

Джулия почувствовала, как у нее выступили на глазах слезы, и с благодарностью обняла подругу.

— Короче, вы все берете на себя. Огромное спасибо!

Она не смогла сдержаться, и слезы потекли по ее щекам.

— Теперь я буду ходить с опухшими глазами и красным носом, Ирмгард!

— Нет, вы все равно будете красавицей, — заверила ее Катарина.

Ирмгард тепло пожала ей руку.

— В этом году на вас обрушилось много проблем. Так что если вы и поплачете немножко… все поймут.

Джулия ответила кивком. Она думала о дружбе, которая так помогала в подобных случаях. И конечно же, думала о Джее: как бы он радовался, выдавая замуж младшую дочь, да еще такой необычной и красивой свадьбе под открытым небом.

— Спасибо за утешения, Ирмгард. Я и впрямь нуждалась в них.

Ей показалось, что возле парадного входа хлопнула дверца машины. Это означало либо прибытие кого-то из гостей, либо то, что приехали ожидаемые поставщики. Ирмгард обещала взять все на себя, так что…

«Пора отправляться в дом, леди», — сказала она себе, промокая щеки бумажной салфеткой и исчезая за кухонной дверью.

— Эй, миссис Максвелл! — Рене встревожилась, потому что мать невесты все еще была в будничном платье. — Идите поскорей одевайтесь!

Подружки невесты, казалось, мелькали повсюду. Однокашницы Кристи по колледжу сновали по дому в разной степени раздетости, в то время как Эйприл и Бетани гонялись за своими дочками, чтобы приготовить их для роли девочек-цветочниц.

Сумасшедший дом, это точно. Джулия скрылась в своей спальне и захлопнула дверь, чтобы насладиться хоть минутой покоя. Но даже этого не вышло, потому что в дверь тут же постучали.

— Это я, милая, — сказала Селена, еще раз постучала, а потом вошла. — Помочь?

Джулия рухнула на постель, и по щекам снова потекли слезы.

— Да, ты можешь мне помочь пережить все это, Селена. Как мне отвлечься от грустных мыслей про Джея, чтобы я могла сосредоточиться на моей Кристи?

Селена присела рядом. В трудные минуты ее круглое, веснушчатое лицо всегда успокаивало Джулию.

— У меня нет ответов на все вопросы, милая. Но могу сказать тебе вот что — сейчас не время для грусти! У тебя под окнами разворачивается грандиозный праздник — а ты кто сама? Ты его хозяйка.

— О Господи! — Джулия старалась взять себя в руки. — Обычно я ведь не такая плакса.

— Что? Ты кому говоришь? Мне, которая вручала тебе платки в конторе? — Голос Селены звучал строго и твердо. — Вытри слезы, Джули. Этот день должен стать для твоей дочери самым счастливым в жизни!

— Если только я его не испорчу. — Джулия высморкалась и кивнула. — Спасибо, что отругала меня. Это помогло.

— Я же знала, что ты сильная, — отозвалась Селена довольным голосом. — Мы нарядим тебя в великолепное бирюзовое платье и наложим косметику на припухшие глаза.

— Ах, какой ужас! Припухшие?

— На свадьбах всегда плачут. — Селена направилась к шкафу за платьем. — Давай-ка, подруга, пора одеваться. Вылезай из своего унылого наряда и скромных панталон!

Джулия рассмеялась.

— Ты просто гадина, Селена.

— Кстати, кто будет отдавать невесту? Большой старый медведь?

— Ты имеешь в виду Бена? Нет, хотя Кристи и просила его об этом. Он отказался, поскольку считает, что лучше пусть это сделает кто-то из родных. Она спорила с ним до умопомрачения, но в конце концов он одержал верх. И это будет Дэниел, муж Бетани.

— Это мило. Только я не понимаю, чего боится Бен?

— Чего боится? — Джулия поглядела на подругу. — Бен не хочет наступать никому на мозоль, потому что… ну, ему кажется, что мои родственники могут тогда его осудить. Особенно родственники Джея.

— Из-за того, что у вас все идет на лад?

Джулия кивнула и продолжала копаться в стопке белья, купленного к свадьбе.

— Помоги мне застегнуть новое ожерелье, милая. Я купила его на прошлой неделе, но забыла снять этикетку…

Селена помогла ей.

— Этот увалень хочет на тебе жениться?

— Да, но… — Джулия замялась. — Это исключено.

— Почему?

— Потому что он хочет сделать это в скором времени. Он слишком торопится. Ты ведь знаешь мою свекровь. Каролин будет просто в ужасе!

— Ну, я могу сказать тебе только одно. — Селена возилась с застежкой нового ожерелья. — Если бы тебе было двадцать лет, Джули… Но ведь ты знаешь — коли тебе прислали уже пенсионную карточку, то уже трудно рассчитывать, сколько времени у тебя осталось.

Джулия засмеялась.

— Пожалуй, это верно, хотя и слишком откровенно, но…

— Нет, правда. Подумай об этом. Положим, ты отсрочишь свадьбу на несколько лет… а потом что? Годы идут, болячки не за горами… Тогда даже приличного медового месяца не выйдет — и что вам тогда делать, старым грибам?

Молчание.

— Но я все-таки не считаю разумным очертя голову бросаться в брак… — Джулия погляделась в большое квадратное зеркало, висевшее над комодом. — Селена, знаешь, что он хочет устроить в медовый месяц?

— Легко догадаться… Грецию, что ли?

Джулия кивнула.

— Ах, Боже мой! Хватай его поскорей, Джули! Да ради такого медового месяца я готова выйти за кого угодно…

Джулия невольно расхохоталась.

— Ты просто чудовище, Селена!

— Знаю. А теперь поторопись.

— Бабушка, посмотри на меня!

— Нет, бабушка, посмотри на меня! Мое платье красивей, чем у нее.

Эмили и Даниэла окружили Джулию в тот самый момент, когда она вышла из комнаты.

— Какая ты красивая, бабушка! Ты тоже невеста?

— Нет, милая.

— Ты глупая, Эмили, — фыркнула Даниэла. — Бабушки не бывают невестами. Никогда!

Джулия улыбнулась. Может, и бывают, а может, и нет.

Но думать об этом было некогда. Она пробиралась через толпу гостей, направляясь к задней двери. На кухне ее поразил огромный торт, на который последние штрихи наносила ее племянница.

— Элли… это самый красивый торт, который мне довелось видеть в своей жизни!

— Спасибо, тетя Джулия.

— Мы знали, что у тебя золотые руки, — сказала Джулия, — но… ты превзошла все ожидания. Все эти розочки… а как тебе удалось положить каждый цукат на сахарную глазурь? Как нам только благодарить тебя, Элли?

Хорошенькое личико Элли озарилось улыбкой.

— Ты уже это сделала.

Появившись на пороге, Джулия не могла скрыть дрожи при виде двора, заполнившегося людьми за то краткое время, пока она переодевалась. Шум нарастал с каждой минутой, когда друзья и родственники приветствовали друг друга, обнимались, восклицали, пораженные убранством ее участка.

Под буфетным тентом виднелась гора блюд, привезенных из «Дели Майкла». Ароматы стояли божественные… там бойко справлялась Ирмгард с двумя своими помощницами…

Два молодых диск-жокея устраивали свое электронное оборудование в павильоне — усилители, микрофоны, стереосистемы. И тут же в качестве музыкального сопровождения раздались нежные аккорды мелодии Моцарта. Превосходно.

Казалось, все идет гладко. И все же Джулии пришлось вздохнуть полной грудью и набрать побольше воздуха, прежде чем ринуться в гущу толпы. Она ощущала себя одинокой, и в этом была, возможно, главная проблема. Если бы рядом был Джей, это стало бы мощной поддержкой.

Как только она вышла из патио, ей сразу же стало легче от прохладного сентябрьского воздуха. Джулия посмотрела на небо, еще раз порадовавшись прекрасному дню.

— Нам определенно повезло с погодой, — услышала она слова своей матери.

Нана Френси и Нана Каролин, одетые в свои лучшие платья с люрексом, стояли около буфетного стола.

— Неужели ты думаешь, что картофельный салат продержится весь день? — спросила Нана Каролин.

— Сомневаюсь, — ответила ей приятельница. Ни одна из них не понимала, что они оглушительно кричат.

— Правда, его можно будет потом разогреть. Но что получится? Майонез ведь такой капризный.

— По-моему, было бы правильней охладить его прямо сейчас, — сказала Нана Френси. — Но я не могу понять, почему Джулия заказала эту лазанью в ресторане! Господи, ведь мы так хорошо готовим. Мы могли бы без всяких хлопот…

Джулия поскорей прошла подальше от престарелых подруг. Она решила позволить им отвести душу завтра утром перед завтраком для гостей. Пусть готовят что им угодно.

Она переходила от одного гостя к другому, заставляя себя сиять широкой и искренней улыбкой — и вдруг совершенно неожиданно поняла, что действительно радуется всему происходящему. Как замечательно увидеть родственников и друзей, с которыми не встречалась долгое время.

Она плыла через толпу, наслаждаясь каждой минутой. Да, ей было бы хорошо, если бы Джей шел рядом — и все-таки она справлялась сама и совсем неплохо.

Наконец пришло время рассаживаться всем по местам. Перед свадебной аркой были расставлены белые деревянные стулья, оставляя в середине место для прохода невесты.

Джулия сидела впереди, рядом со своей матерью. И тут только она с запозданием вспомнила о Бене. Возможно, ему было бы приятно сесть возле них в первом ряду… но сейчас уже слишком поздно. Люди уже все расселись.

Нежная музыка возвестила о появлении свадебной процессии. Джулия вытянула шею, высматривая, где Бен, и наконец заметила его далеко сзади. Он следил за тем, чтобы дорожка невесты была усыпана цветами.

Милый Бен. Он всегда, всегда делал что-то приятное для Кристи.

Джулия вздохнула и решила больше не думать ни о чем, кроме свадьбы. Подружки невесты — Рене, Эйприл и Бет — вошли через дальнюю калитку, улыбающиеся, великолепные в своих пышных платьях нежных оттенков.

Потом показались девочки-цветочницы, и их появление вызвало радостное оживление среди гостей. Эмили и Даниэла, пухленькие и похожие на ангелочков в нежно-розовых платьях, шли, давясь от смеха. Их корзиночки были наполнены лепестками роз, которыми они должны были посыпать дорожку.

Девочек долго учили, чтобы они чинно шли рядом, но они все толкали друг друга, стараясь обогнать соперницу. Гости получали порции лепестков и изо всех сил старались сдержаться от смеха.

Отец Хайес стоял под кленом возле арки вместе с Джереми и его дружками и ждал. Молодые люди выглядели потрясающе элегантными в своих черных фраках.

И тут музыка заиграла громче, и в калитку вошла Кристи Линн… Сердце у Джулии затрепетало.

Высокая, гордая, величавая, словно средневековая принцесса, Кристи лучилась уверенностью в себе и счастьем. Она шла медленно, направляемая рукой зятя — хотя поделилась с Джулией секретом: она решила думать о том, что рядом с ней идет ее папа. Что это он отдаст ее жениху.

При мысли об этом Джулия с трудом сглотнула. Да, она почти видела Джея, как он идет рядом со своей малышкой…

Кристи Линн выбрала себе подходящее платье для садового интерьера. Вырез спереди был низким, жемчужины и тонкие полоски алансонского кружева сверкали на солнце. Длинные и темные волосы свободно падали на спину под венцом из белых роз и длинной кружевной вуалью.

— Ты выглядишь просто великолепно, дочка, — прошептала сама себе Джулия. — А твой папа идет рядом с тобой, такой же гордый, как и я, милая…

— Что ты сказала, Джулия? — спросила ее мать очень громко. — Я едва тебя слышу из-за всей этой музыки!

— Тише, — сказала с улыбкой Джулия, сжимая матери руку.

40

Отец Хайес совершил брачную церемонию просто незабываемо. Джулия удивлялась сама на себя, почему не плачет, и видела, что Селена зашмыгала носом, Ирмгард рыдает в большой матерчатый носовой платок, а Нана Каролин тихо всхлипывает. Даже Эйприл и Бетани прослезились.

Свадебная процессия стояла прямо под кленом, который посадил когда-то Джей, его зеленая листва загораживала их от лучей полуденного солнца. И вот чудо — дерево было посажено точно на нужном месте, как будто Джей знал двадцать лет назад, что Кристи в один прекрасный день этот клен понадобится для венчания.

Свадебная арка находилась как раз позади священника, белые ленты трепетали на ветру, атласные розы качали головами, будто в знак одобрения. Чуть подальше в небо устремлялась беседка, радовавшая глаз изяществом форм, живописные красные и белые астры, выглядывавшие среди перистых папоротников, превращали павильон в визуальный центр всей свадьбы.

И все это сделал Бен Вилсон.

С легким чувством вины она подумала: «Вот он предложил мне руку и сердце, а я так и не дала ответа…»

Кристи и Джереми произнесли слова брачной клятвы и были соединены в освященном отцом Хайесом браке. Священник широко улыбался и явно наслаждался красивым местом, это видели все.

Когда наконец невеста и жених поцеловались, раздался торжественный свадебный марш. Гости стали осыпать молодоженов рисом, который им всем раздали девочки-цветочницы.

Кристи и Джереми побежали, взявшись за руки, со счастливым смехом сквозь град из риса и пожеланий счастья. Кристи ухитрилась на ходу пожать Джулии руку.

— Пойдем с нами, пора уже принимать поздравления. — Юная невеста заглянула в лицо Джулии и очень серьезно сказала: — А еще я хочу сказать тебе, ма, огромное спасибо за все, если не говорила этого раньше.

— Не стоит… не стоит благодарности, Кристи. — И тут Джулия неожиданно поняла, что плачет.

Следующие несколько часов слились в сплошную полосу. Задача накормить примерно сто восемьдесят гостей была достаточно серьезной, чтобы занять любую хозяйку. Джулия испытывала благодарность своим друзьям за помощь — а их оказалось вдруг много. Даже отец Хайес, к ее удивлению, отнес поднос с кофе через патио к двум прабабушкам.

А что касается Бена, то Джулия никак не могла с ним встретиться. Она видела его то на другой стороне патио, то по другую сторону тента, но тут же кто-то хватал ее за локоть и начинал поздравлять, благодарить, хвалить сад, так что ей не удавалось даже окликнуть Бена. Он же постоянно хлопотал, помогал Ирмгард и ее кузинам и все время наблюдал за праздником с довольной улыбкой на лице.

«Мы несправедливы к Бену», — все время думала Джулия; он так много сделал для этой замечательной свадьбы в саду! Ему бы занимать почетное место, а он оказался просто… никем, наблюдателем, стоящим в стороне, потому что не член семьи.

Она не знала, где был Бен во время раздачи закусок, потому что у нее абсолютно не оставалось времени на его поиски. Все время кто-то спрашивал у нее то большую вилку, то разливальную ложку, то держатель для кастрюли, либо горчицу, масло или что-то еще, а ей приходилось идти на кухню и искать.

— Как ты находишь картофельный салат? — громко заорала Нана Каролин, когда Джулия на секунду присела возле стола. — Не испортился ли уже майонез, Джулия, как ты считаешь?

— Нет, мама, все хорошо, — ответила Джулия, хотя могла об этом лишь догадываться; у нее не оставалось времени попробовать что-нибудь.

— Должна признаться, что лазанья удалась, — ворчливо заметила Нана Френси. — Ты выбрала хорошего поставщика, Джулия.

— Спасибо, ма. Я рада, что ты одобрила. — Джулия вытягивала шею, чтобы увидеть в толпе большого мужчину с бородой. Он был невероятно дорог ей, и, может, она и сама до этих мгновений этого как следует не понимала.

— Бен! — крикнула она, заметив его возле первого стола вместе с Кевином и Джереми. Он обернулся, увидел ее и улыбнулся.

Этот момент запечатлелся в ее сознании с невероятной отчетливостью: лучи солнца просачиваются сквозь зеленую листву и падают на его милое лицо с рыжеватой бородой. Через несколько минут он пробрался к ней, и она почувствовала, как у нее от радости защемило под ложечкой.

«И что же теперь? — подумала она. — Вот я сижу тут с матерью и свекровью. Неужели я могу рассчитывать, что они захотят знакомиться с мужчиной, который за мной ухаживает? Не говоря уж о том, что я сплю с ним…»

Бен стоял перед пожилыми леди, высокий и представительный, в своем лучшем синем костюме и консервативном синем галстуке. Его улыбка показалась Джулии очень нервной.

— Привет, — сказала она и почувствовала, как краска заливает ей лицо. — Я надеялась увидеться с тобой еще до всего этого… Бен, ведь это ты сделал все так замечательно, а сам сейчас ходишь как неприкаянный, совсем один…

— У меня все в порядке, — спокойно возразил он.

Она представила Бена пожилым дамам. Те смотрели на него так, словно перед ними материализовался Саддам Хусейн.

— Это мой друг — друг Кристи — наш сосед… — Джулия запнулась и покраснела. — Мне хочется, чтобы вы познакомились с Беном Вилсоном, который сделал беседку и свадебную арку, а также и все цветники…

— Ах, неужели! — Обе леди мгновенно приняли любезный вид.

— Бен, это Каролин Максвелл, моя свекровь, и Френси О’Ши, моя мама.

— Дорогой Бен, вы совершили просто чудеса со всеми этими цветами! — воскликнула Нана Каролин.

— Какой талантливый человек, — вторила ей Нана Френси.

— Я рад познакомиться с вами, леди, — сказал Бен, когда ему наконец-то удалось вставить словечко. Он был застенчив; у него не было тех непринужденных манер, как у Джея. А еще он держался напряженно из-за того, что любил Джулию и хотел на ней жениться. А эти леди представляли ее семью.

— Так вы сами построили беседку. — Нана Каролин улыбнулась. — Видимо, это было очень нелегко.

— Да, мэм. — Он казался таким испуганным, что Джулия едва не расхохоталась. Как будто ему было шестнадцать лет, и он старался произвести впечатление на мать подружки, чтобы та отпустила ее с ним погулять.

Она совершенно не представляла, как бы приняли его прабабушки, если бы догадывались о глубине привязанности к нему Джулии. Однако в данный момент не это было проблемой. Сначала нужно было довести до конца свадьбу.

— Посиди с нами, Бен, — попросила она. Мягкие зеленые глаза вспыхнули радостью, и он без лишних разговоров сел рядом с ней.

— Горько!!! Го-рько!!!

Из павильона гремела музыка, и молодежь, покончив с закусками, уже танцевала.

— Праздник впечатлил всех, — говорил Бен. — Я слышал со всех сторон одни лишь комплименты.

— Тебе огромнейшее спасибо, Бен. А твой фотограф сделает нужные для книги снимки?

— Да, Брайс работает.

Тут вмешались старые дамы, пожелавшие узнать, о какой книге идет речь. И запищали от восторга при мысли о том, что их правнучка Кристи попадет в настоящую книгу по садоводству. Теперь все их подруги узнают об этом! Бен, как автор книги, еще поднялся в их глазах, с улыбкой отметила Джулия.

Теперь пришло время для традиционных церемоний. В своем тосте Кевин поднял бокал шампанского и пожелал новобрачным долгой и счастливой жизни. Следующей была Эйприл.

— Папа сказал бы: «За мою дочурку!» — Она нежно улыбнулась новобрачным, но в глазах заблестели слезы. — Он бы радовался этому дню, радовался бы и выбору Кристи, Джереми бы ему обязательно понравился, так что мы можем только надеяться, что он смотрит на нас из своей ложи с небес…

Внезапно окончательно расчувствовавшись, она поспешно села и промокнула глаза бумажной салфеткой.

Затем встала Бетани. Ее бокал был поднят высоко, а в глазах сверкало озорство.

— Кристи Линн моя маленькая сестра и порой бывала занозой. Но несмотря на все это мы всегда знали, что она одна из великих сестер Максвелл — и это делало ее девчонкой что надо!

— Спасибо, вот только за что? — взвилась Кристи, вызвав смех у собравшихся.

— Подожди, я не договорила! — усмехнулась Бетани. — Мы думали, что свадьба в саду была просто одним из очередных безумных прожектов Кристи… но благодаря маме и многим добрым людям — особенно Бену Вилсону — у вас все получилось, Кристи и Джереми. И это прекрасно.

Гости громко кричали, хлопали, ликовали, выкрикивали пожелания счастья. Джулия обернулась, поймала на себе взгляд Бена и улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло. Тосты ее девочек растрогали Джулию. И было приятно разделить это тепло с кем-то тебе близким.

Невеста с женихом танцевали в павильоне под свою любимую мелодию, музыку из «Робин Гуда». Гости столпились вокруг, с нежностью глядели на молодых, хлопали в ладоши, когда те целовались. Парень с видео неустанно работал, непрерывно снимая происходящее, там же был и Брайс со своим фотоаппаратом.

Джереми танцевал с матерью, что было мило и трогательно, однако Кристи не могла никому позволить вести ее в танце вместо отца. Поэтому на этой свадьбе не было мелодии «Папина дочка».

Кристи и Джереми отрезали кусочки свадебного торта и угощали гостей. Джулия гордилась ими и знала, что это же чувствуют и Мичел и Бад Креншоу.

Близился вечер, тени деревьев сделались длиннее. На заднем дворе стало прохладно, и гости все больше переходили танцевать в беседку.

— Потанцуешь со мной, Бен? — спросила Джулия, когда нашла его помогавшим Ирмгард и ее кузинам убирать буфетный стол.

— Конечно, — ответил он, но продолжал работать. Видимо, он считал, что еще не время танцевать, когда вокруг столько работы.

— Хотя бы один танец, пожалуйста, Бен?

Вероятно, он заметил просьбу в ее голосе, потому что извинился и отправился вместе с Джулией к беседке.

— Что-нибудь случилось?

Она скользнула к нему в руки, и они стали танцевать под медленную мелодию.

— Ничего особенного… Просто мне захотелось увидеть тебя и поговорить хоть немножко за этот день.

Он усмехнулся.

— Мне лестно это слышать. Означает ли это, что ты пришла к какому-то решению?

— Нет, у меня не было ни секунды, чтобы подумать над этим.

— Скажи честно. — Он привлек ее к себе и прошептал в ухо. — Готов поклясться, что ты много думала о нас.

Она густо покраснела. Конечно же, думала.

— Ты должна дать мне ответ, Джулия.

— Знаю.

— Я просил выйти за меня замуж в октябре.

— Бен, все не так просто! — На секунду у нее помутилось в голове, когда они закружились в набитой гостями беседке. — Ты видел мать Джея и можешь себе представить, каково ей будет, если я выйду замуж так скоро…

— Ей придется принять это, вот и все, — спокойно сказал Бен. — К тому же она показалась мне весьма разумной особой.

— Только не в отношении вдовы ее сына…

Он немного помолчал.

— Ты боишься, Джулия, что кто-нибудь из твоей семьи узнает о нас?

— Конечно, боюсь. Девочки, конечно, кое-что знают, но — только не мама и свекровь…

— Это предрассудок, с которым нужно справиться.

Она кивнула, и они продолжали танцевать. Эйфория, которую она испытывала, улетучилась. У нее защемило сердце.

— Самое главное, любишь ли ты меня, Джулия? Потому что ты никогда не говорила мне этого.

Верно, она никогда не говорила этих слов самому Бену, зато самой себе признавалась в этом несколько раз.

Она поискала слова.

— Сегодня трудный для меня день, — невпопад выпалила она.

— Я понимаю.

Ей казалось, что все гости глядят на них двоих с удивлением. Лицо у Джулии стало пунцовым, словно астры на круглых столах.

— Могу я поговорить с тобой ночью? — спросил он.

— У меня полон дом гостей. — Она закусила губу. — Ночевать останутся по крайней мере десять человек, а утром я устраиваю большой завтрак для всех — ты, разумеется, в их числе.

Бен остановился среди танца.

— Хотя бы постарайся, ладно? Постарайся улизнуть, когда все лягут.

— Не знаю, смогу ли…

— Мы поговорим хотя бы несколько минут. Я буду ждать возле беседки. И неважно, как поздно это будет.

— Но почему именно сегодня ночью? — спросила она, но Бен уже спускался по ступенькам беседки.

— Я пошел помочь Ирмгард, — крикнул он, улыбнувшись. — Не забудь — сегодня!

41

Свадебное веселье продолжалось до позднего вечера. Когда гости разошлись, добровольцы помогли складывать взятые напрокат стулья и столы, убирать посуду. После того как двор Джулии приобрел обычный вид, оставалось почти три дюжины человек, которые пили в столовой кофе и доедали оставшиеся закуски и свадебный торт.

Свадьба была признана официально закончившейся, когда Кристи объявила, что уходит. Она спустилась вниз уже в джинсах и пестрой блузке. Завтра они с Джереми поднимутся на борт самолета, направлявшегося в Сент-Томас, но сегодня вечером они не уйдут дальше местного отеля «Марриот».

Кристи окинула взглядом гостей, всех участников свадебной процессии, своих новых деверей и золовок, кузин и кузенов, друзей по колледжу, подруг Джулии.

— Эх, ладно, я никуда еще не ухожу! — заявила она и поставила чемодан. — Кто-то сказал Джереми, что свадьба получилась веселая, даже уходить жалко. Поэтому мы еще немножко здесь побудем.

— Теперь молодежь совсем другая, — громко провозгласила Нана Френси. — Ведь в старые времена, Кристи, невесты просто не могли дождаться, когда можно будет уединиться со своими новоприобретенными мужьями!

— Кроме шуток, Нана? — Кристи подмигнула своей подруге Рене. — И почему тем невестам так не терпелось, как ты думаешь?

— Ну… — Нана Френси замялась, не находя поначалу ответа. — Они были влюблены! Им хотелось начать замужнюю жизнь!

— Не хочешь ли ты сказать… — На лице Кристи появилось озорное выражение, и она обняла за плечи маленькую бабушку. — Не хочешь ли ты сказать, что тем невестам не терпелось тогда узнать, что такое с-е-к-с!

— Ты бесстыдница, Кристи Линн! — отмахнулась Нана Френси, покраснев. Потом рассмеялась. — Ты настоящая озорница, раз дразнишь свою бабушку таким образом!

— Значит, ты утверждаешь, что у них все-таки была такая вещь, как с-е-к-с? — вмешалась Эйприл, включаясь в розыгрыш.

— Ну, я вот что вам скажу, — изрекла Нана Френси, грозя пальцем. — Браки в те старые времена продолжались всю жизнь. И быть может, благодаря тому, что никто не ставил телегу впереди лошади!

— Телегу впереди лошади? — повторила Кристи с бесстрастным лицом.

Услышав это старомодное выражение, все собравшиеся разразились смехом, а уж молодежь просто каталась по полу.

— А еще в старые времена невесты умели стряпать, что было очень кстати, — заметила Нана Каролин. — А теперь в девяностых все только и едят, что «биг-маки». Что ж поделаешь, видно придется смириться со всеми этими новшествами.

— Ты это серьезно говоришь? — Внезапно сделавшись серьезной, Кристи наклонилась и схватила маленькие руки старушки. — Ты и правда видишь какие-то хорошие вещи в нынешних временах?

Нана Каролин нахмурилась.

— Я ничего не говорила про хорошее! Просто сказала, что мы вынуждены мириться с новыми обычаями, нравится нам это или нет.

Кристи, внятно выговаривая слова, спросила:

— А что, если и у нас в семье произойдут перемены? Как ты к ним отнесешься, Нана?

Пожилая леди нахмурилась.

— Ты это о чем, Кристи Линн?

— Я говорю про свою мать. — Кристи наклонилась и поцеловала старушку в щеку. — Что если, моя мама встретит человека, которому она станет очень дорога? Как ты к этому отнесешься, Нана?

Молчание было густым, словно зимний туман.

Казалось, Нана Каролин все прекрасно поняла, однако вид у нее был такой, как будто она онемела.

— Сегодня я невеста, — продолжала Кристи. — И ты, бабушка, должна выполнять мои желания. Выслушай, что я скажу.

Остановившаяся в дверях Джулия чувствовала, как бешено бьется ее пульс. Что делает Кристи?!

Остальные гости, находившиеся в комнате, начали потихоньку расходиться, почувствовав, что внезапно назрел приватный разговор. Даже вторая Нана отправилась на кухню. Только Эйприл и Бетани остались на своих местах, поскольку стали участницами разговора.

— Нана, моей матери нужно когда-нибудь начинать новую жизнь… однако она никогда не захочет причинить тебе боль.

— Хм-м… — Нана Каролин приняла величественный вид, соответствующий ее возрасту и положению, закрыла на миг глаза, потрогала жемчужное ожерелье и кивнула головой, показывая Кристи, что она все понимает.

Теперь в комнате находились только члены семьи. Нана Каролин похлопала Кристи по руке, затем повернулась и обратилась к невестке. У Джулии засосало под ложечкой; сегодня она просто не была готова для подобных разговоров.

Каролин снова потрогала дорогое ожерелье. Ее бледно-голубые глаза слезились, но в них светилась доброта.

— Джулия… ты думаешь, я не заметила, что у тебя на пальце нет обручального кольца? — медленно произнесла Каролин. — И ты думаешь, я не видела, как ты танцевала с этим крупным бородатым мужчиной? — В глазах пожилой дамы сверкали слезы, но она все-таки пыталась улыбаться. — Я заметила, милая, — твердо сказала она, протягивая Джулии ладонь. — И я сказала себе: «Повезло моей Джулии, если у нее появилась возможность полюбить еще раз».

— Правда?

Ослепнув от слез, Джулия подошла к свекрови, и они крепко обнялись, зарыдав, оттого что Джей ушел от них.

— Ты, правда, так думаешь? — спросила Джулия сдавленным голосом. — Правда?

— Неужели я не хочу, чтобы ты снова нашла свое счастье? — спросила мать Джея.

— Ну, все так сложно…

— Конечно, сложно, но ты послушай. Мой Джей одобрил бы это, — прошептала Нана Каролин. — Тебе нужно жить дальше, милочка, ты у нас еще красавица.

— Я люблю тебя, — воскликнула Джулия, и слезы снова потекли по лицу. — Я всегда тебя так сильно любила… и ты знаешь, как я любила Джея…

— Я знаю, Джулия. — Нана Каролин принялась утешать ее. — Знаю. И он производит приятное впечатление, этот бородач.

— Нана, ты клевая бабушка, — заявила Кристи, вытирая собственные слезы, и подошла, чтобы старушка обняла и ее. — Ты самая клевая из всех бабушек!

— Я не понимаю, что такое клевая, — проворчала Каролин, прикладывая к глазам кружевной платочек.

— Что тут происходит? — спросила Нана Френси, возвращаясь из кухни. — Я что-то пропустила?

— Пропустила, Френси. — Нана Каролин заключила подругу в свои объятия вместе с Джулией и Кристи — и таким образом объединились все три поколения. И согрела этим многие сердца членов семьи, глядевших на эту сцену.

— Я все же не понимаю, что происходит, — хмурясь, сказала Нана Френси, когда освободилась из рук подруги. — В конце концов, хоть кто-то должен в этом доме быть практичным. Я только что проверила продукты, приготовленные для званого завтрака.

— У нас все уже готово, Нана, — заметила Кристи, улыбаясь сквозь слезы.

— Нет, я считаю, что нужно больше яиц. И больше хлеба.

— Так ведь я буду завтра готовить, — сказала Нана Каролин. — Поверь мне, я умею экономить продукты.

— Ты будешь готовить? — ужаснулась Нана Френси. — Нет, это я буду! Джулия хочет подать к званому завтраку мои знаменитые оладьи!

— Ради Бога, готовьте вы вместе! — с улыбкой воскликнула Бетани, чтобы предотвратить бесконечный спор двух леди. — Нана Каролин сделает свою знаменитую яичницу-болтунью с беконом.

Джулия молча стояла и смотрела, как две дамы вступили в свои вечные пререкания. Сама же все еще пребывала в шоке.

Неужели все так просто?

Джулия поглядела на безымянный палец своей левой руки. Она и не предполагала, что кто-то заметит отсутствие обручального кольца. Впрочем, как она не догадалась, что мать Джея заметит непременно.

Хотя, быть может, все к лучшему, поскольку теперь все секреты раскрыты. Ведь чего не должно быть в семье, так это секретов; Джулия всегда была в этом твердо уверена.

Он производит приятное впечатление, этот бородач…

Она была полностью согласна с мнением свекрови.

42

Поздно ночью Джулия ухитрилась отделаться от оставшихся ночевать гостей и выбраться из дома. Она прошла по бывшему свадебному полигону — помятая трава, в кустах застрявшие шары, цветы засыпаны рисом, который бросали в молодоженов.

Двор был темным, лишь серебряный серп сентябрьской луны мелькал временами между облаков. Впрочем, она видела, что почти весь свадебный инвентарь аккуратно сложен и готов к возврату фирме проката.

Полночь уже давно миновала, и все гости в доме легли спать.

Свадебные сады… Как ни странно, цветники, казалось, еще хранили на себе отзвук праздника. Возможно ли это?

Джулия тихо шла по участку в надежде увидеть Бена, который скорее всего отчаялся ее дождаться и давно ушел домой.

— Я не оставлял надежды, что ты придешь, — прошептал он из темноты. Ее сердце забилось в приятном предвкушении его объятий.

— Привет, — тихо сказала она, отыскивая его. И нашла сидящим на ступеньке беседки, и шагнула в его большие и теплые руки. И сразу же обрела мир и покой. Где-то в траве и кустах стрекотали кузнечики; ночной воздух был насыщен цветочными ароматами, а в объятиях Бена мир казался необыкновенно прекрасным.

Она уткнулась ему в грудь лицом, наслаждаясь их близостью.

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — прошептала она в складки его рубашки. Ах, как чудесно он пахнет, свежей водой и чистой кожей.

— Кое-что сказать? — Бен встревожился. — Как зловеще это звучит.

— Разве? — Она подняла кверху голову и посмотрела ему в лицо. В лунном свете борода казалась почти золотой, а в глазах застыл беспокойный вопрос.

Джулия провела пальцем по его густым бровям, нежно коснулась бороды, а прижавшись ухом к груди, услышала стук его сердца.

— Ты нервничаешь, что мы так близко от твоего дома? — спросил Бен. — Боишься, что нас кто-то услышит? Хочешь, пойдем ко мне?

— Не-ет. Мне можно больше не нервничать. — Джулия усмехнулась.

— Что? А как же твои строгие леди?

Повинуясь порыву, она встала на цыпочки и прикоснулась губами к его рту. Он показался ей теплым и сладким.

— Уже не проблема. Им очень понравился бородатый великан. И они решили, что он, кажется, вполне подходит для Джулии.

— Неужели? — Бен был поражен. — Даже мать Джея?

Она кивнула.

— Ты сказала им? Что у нас серьезные намерения?

— Инициатива принадлежала Кристи…

Какое-то время он молчал.

— А что думаешь ты?

— Что нам все требуется обсудить. — Она чуть поежилась в его руках. — Я весь день думала — и вспомнила то, что ты говорил мне уже давно.

— Что?

— Помнишь, ты когда-то сказал: «Старое рушится, время проходит, и новая жизнь расцветает на руинах».

Его голос сделался хрипловатым.

— Конечно, помню.

— Бен, я не знаю, почему так долго медлила с этим. Я очень люблю тебя… Думаю, что любила тебя еще в начале лета, только слишком сопротивлялась своему чувству — может, чтобы сохранить своих призраков — вот и не поддавалась…

— А теперь?

— Теперь призраки сами ушли… Они не хотят навсегда овладеть моими мыслями и моей жизнью.

В наступившем глубоком молчании она слышала шелест ночного ветра в лесу, что начинался за участком. Ей стало любопытно, о чем он мог думать в эти минуты. Бен заключил Джулию в свои медвежьи объятия и едва не раздавил ее.

— Я долго ждал этих слов, Джулия.

— Я знаю. — На минуту она повернулась к нему спиной и поднялась на две ступеньки, чтобы теперь их глаза оказались на одном уровне. — Я люблю тебя, Бен. Так сильно, что готова объявить об этом всему миру.

— Тогда мы так и сделаем.

— Сделаем, черт побери, — усмехнулась она. — Завтра во время моего званого завтрака мы и объявим. — Она заколебалась. — То есть, если ты не возражаешь.

— Конечно же, не возражаю! Объявим всем о нашей предстоящей свадьбе?

Джулия засмеялась.

— Да. Страшно, не так ли?

— Да, нам предстоит обсудить еще много деталей, — сказал Бен. — К примеру — ты будешь продавать свой дом?

— Я давно хочу это сделать.

— А ты сможешь быть счастлива в моей берлоге?

Она не устояла от соблазна подразнить его.

— В этом логове старого холостяка, украшенном лосиными рогами?

Он накрыл ее рот теплыми губами и долго не отрывался от нее, а потом сказал:

— Если тебе удастся найти хоть одни рога, можешь их снять, Джулия.

— Договорились. Итак — наша свадьба станет главным объявлением, которое мы сделаем на званом завтраке. И я думаю, честно говоря, что большинство родственников будет счастливо за нас.

— Даже бабушки, как ты сказала…

— О, завтра они так будут заняты стряпней и взаимными ссорами, что не заметят, даже если я убегу с почтальоном!

Они тихо засмеялись.

— Тут осталась только одна важная вещь, и я надеюсь, что она у нас споров не вызовет.

— Медовый месяц?

— Правильно.

— Греция?

— Афины, Микены, Крит…

— Бен — я не могу! Парфенон и Императорский дворец…

— Я тоже не могу дождаться. Коринф, Олимпия.

— Санторини… — Она буквально пьянела от восторга.

Облака куда-то уплыли, и Джулия с Беном купались в свете луны, окруженной россыпью сверкающих звезд. Откуда-то налетел легкий порыв ветра и сорвал с дерева листок, и это предвещало начало осени.

— Лето прошло, — прошептала Джулия.

Все уже позади… волшебный гул цветников, ароматы, подготовка к главному дню в жизни Кристи.

Но ведь осень тоже бывает замечательной. Для них она станет началом новой жизни, поездки на древнюю землю Греции…

И эта осень будет принадлежать только им двоим.

— Я люблю тебя, Бен, — снова сказала она просто потому, что произносить эти слова было так чудесно.

Примечания

1

Прием гостей для преподнесения подарков жениху и невесте. (Здесь и далее прим. пер.)

2

Прозвище Нью-Йорка.

3

alumni — бывший питомец университета (лат.).

Content

Эйлин Хел
СВАДЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Примечания