Ландышева Ксения

Кома

Кома

Он брел по лесу третий час. Наручные часы показывали начало второго, но солнце уже склонилось над горизонтом, отчего тени вытянулись, переплетаясь друг с другом и создавая предзакатный полумрак. Больше всего он боялся остаться в этом лесу ночью один. Вроде и ничего страшного вокруг не было, но от самой мысли становилось не по себе. Поэтому он, уже изрядно уставший, гнал прочь соблазнительное видение: сесть под деревом, прислониться к нему спиной и хоть пять минут посидеть, передохнуть. Вперед, вперед, найти хоть кого-нибудь! Чтобы только не одному. Все ниже солнце, все сумрачнее вокруг. Страх поднимается откуда-то из живота и подбирается к горлу. Еще чуть-чуть, и он начнет кричать - отчаянно, надрывно, отдавая последние силы. А там и до слез недалеко. "Нет-нет. Плакать я не буду. Ни за что. Не девчонка".

- Эй, парень! - раздался откуда-то сбоку окрик. - Ты что тут делаешь? Заблудился, что ли?

Зычный густой бас принадлежал крепкому странно одетому мужчине. Первая мысль, метнувшаяся в голове: "С чужими нельзя разговаривать", сменилась озарением: "Люди, это же люди!"

Поколебавшись секунду, он кинулся навстречу вышедшим из лесу - десятку мужчин, с огромными топорами и пилами на плечах. У некоторых были еще небольшие топорики, заткнутые за пояс.

- Дяденьки! Возьмите меня с собой! Я боюсь тут один!

- Заплутал, не иначе. Чей это, не знаете? Может, из Косов? Странно он одет, - начали переговариваться мужчины.

- Мальчик, ты кто, откуда? - вперед выступил самый высокий, кряжистый, с густой темной бородой.

- Н-не знаю, - охватил он себя руками. Прохладно становится. А еще комары догнали, пока шел, не так приставали, а теперь приходилось то и дело хлопать себя по голым рукам и ногам.

- А как звать тебя?

- Кир, - неожиданно для себя ответил он.

- А живешь где? - продолжал расспрашивать мужик.

- Не помню, - и правда, в голове пусто-пусто. Только одно свербит: он забыл что-то важное, очень важное. Неспроста он оказался в лесу, ему что-то было очень нужно.

- Странный он какой-то. А вдруг демон? - подозрительно просипел на ухо соседу рябой парень, самый молодой в группе. - Взять бы его и того, - провел он ребром ладони по горлу. - И святой водой окропить. У меня всегда с собой.

- Сам ты демон, - отвесил ему затрещину мужчина с курчавой бородой и светло-голубыми глазами. - Не видишь что ли, заплутал мальчонка. Стал бы демон от комаров плясать.

- Вот что, Кир, идем с нами. Переночуешь в деревне, а утром видно будет, - принял решение главный.

Ватага двинулась вперед, и Кир отчетливо слышал, как один из мужиков вполголоса сказал:

- Слыхал я про таких. Потерянными их зовут. Откуда приходят - неизвестно. Они никогда ничего не помнят, так и маются. А ежли вспомнят, то сразу... - ткнул он мозолистым пальцем куда-то в небо.

- Ежли вспомнят... а ежли нет? - отозвался другой.

- Ихним братом княжеские посыльные ведают, - понизил голос первый. - Кажный раз, как подати собирают, так и энтих с собой увозят. Куда и зачем - никому не ведомо. Обратно уж никто не возвращается.

- Ох, и здоров ты брехать, Сайя. Кто этих Потерянных встречал?

- Я - брехать?! - взвился названный Сайей. - Да, ежли хочешь знать, у брата моей жены дочь за такого вышла. Даже имени своего не помнил, Анхелем нарекли. Перед свадьбой специально в храм возили. А то ж срам перед людьми - жених, и без имени. Только вы об ентом молчите, мужики, его от княжеских мытарей укрывают, свой, дескать. Девка-то шибко к нему душой прикипела, но то и немудрено - больно уж непохож он на наших парней. То песни странные петь начинает, спрашивают, о чем, он плечами пожимает, не помню, говорит. То в кузне околачивается, кузнецу голову морочит, о всяких неслыханных вещах пытает. А то, слышь-ка, рвался в замок поехать, да самого Князя на поединок вызвать. Ну да, женился, подуспокоился малость, других забот хватает...

Сайя все говорил и говорил, усталые мужики молча внимали ему, а Кир уже засыпал на ходу. Он встрепенулся, когда артель посреди деревни начала расходиться.

- Пошли-ка ко мне, - потянул его за собой тот мужик, что с курчавой бородой. - Э, да ты озяб совсем. Давай, перебирай ногами-то быстрее.

- Дрон, куда ты его? Своих не хватает? - спросил главный. - А то давай ко мне.

- Ничо, одним ртом больше, одним меньше. Моему Ганьке веселее будет, сплошные девки, житья парню не дают.

Кира привели в какое-то темное дымное помещение, где на полу вповалку спало не меньше шести детей. Деловитая женщина, которую дядя Дрон назвал своей женой Марой, взглянула на мальчика, всплеснула руками и начала собирать им на стол. Киру досталась грубая деревянная ложка, которой предлагалось черпать из глубокого глиняного горшка подозрительную похлебку. Он с отвращением было хотел отказаться, но тут его желудок громко заурчал, и он понял, что зверски проголодался. В тепле все тело зудело от комариных укусов, и Кир больше чесался, чем ел. Вместо хлеба были пироги с капустой, из какого-то сероватого теста, на которые он раньше бы и не взглянул, а сейчас жадно откусывал большими кусками, одновременно почесываясь тут и там.

- Ох, горюшко, - заметила его мучения Мара. - Иди, намажу. - Женщина буквально содрала с него нехитрую одежду - футболку и шорты. Вытащила откуда-то глиняную плошку с резко пахнущим содержимым и начала натирать его. - Да чего тебе стесняться, у меня самой вон, Ганька, чуть постарше тебя будет, что я, голых пацанят не видала? Дрон, ты глянь-ка, какой он белый, будто княжич какой. Ногти не сгрызены - острижены, и волосы тоже. Откуда же ты взялся, как бишь тебя зовут?

- Кир, - потупился он под внимательными взглядами дяди Дрона и тети Мары. Он решил, что будет их звать именно так. - А откуда взялся, не помню. В лесу очутился, что раньше было - не знаю.

- И бельишко - ой, странное. Скидывай все, сейчас другое дам.

Кира переодели в какую-то длинную рубаху, штаны он, стыдливо переступая голыми ногами, выпросил сам.

- Тетя Мара, я теперь с вами буду жить? - шмыгнул он носом, когда его укладывали на лавке, куда поверх тюфяка даже постелили грубую простынь. Хозяйские дети по летнему времени спали на соломе на полу.

- Несчастная деточка, - женщина не удержалась, погладила по голове. - Поживешь у нас, потом, глядишь, и вспомнишь о себе. А то, может, искать будут. Мать-то, небось, с ума сходит.

- Мама! - вдруг сверкнуло в голове Кира видение: он с мамой в машине, движущейся в потоке других таких же по шоссе. Машина! Шоссе! - такие знакомые и незнакомые слова.

Утром он оказался в компании пяти девчонок разного возраста, среди которых ужом бегал, сверкая голыми пятками, пацан ростом чуть повыше Кира.

Дядя Дрон уже собирался на работу - вместе с артелью древорубов он готовил лес по княжескому велению. Подозвав Ганьку, он поманил к себе и Кира.

- Вот что, через пару часов после нас пойдете на новую деляну - хворост собирать. Возьмите веревки, увязывайте хорошенько. Сколько сможете, с собой заберете, остальное в схрон волоките.

Кир так и прижился в деревне. Все свое время он проводил вместе с Ганькой: делал ту работу, что поручал им дядя Дрон, ходил гулять и искать приключений. Они много разговаривали. Кир все не мог успокоиться и совладать с мыслью, что его ждет какое-то важно дело. А потому приставал к Ганьке с расспросами. Надо сказать, что тот оказался просто неистощимым кладезем мальчишечьих знаний, но об окружающем мире мало что мог сообщить. Все сведения, полученные от него, сводились к следующему: они живут в княжестве Кома, правит им великий и могучий Князь Брайан Дэсс, но о нем в народе мало что известно, кроме того, что он Владыка Неба и Земли, всесилен, всемогущ, и взрослые только и думают, как уплатят ему следующие подати. Киру эти сведения ничего не дали, а между тем давящее чувство того, что отпущенное ему время уходит, становилось все сильнее. Днем еще ничего, за мальчишечьими заботами и тревога отходила на задний план. Но вечером и ночью наваливались мысли. Он пытался собрать воедино те краткие вспышки прозрения, что постоянно случались с ним: слова, образы, ощущения. То ему казалось, что он вот прямо сейчас должен засесть за стол с книгой в руках и если этого не сделает, то завтра непременно случится какая-то неприятность. Когда он упомянул книги в первый раз, тетя Мара так удивленно посмотрела на него, что он даже испугался, что ляпнул что-то страшно неправильное и даже запретное, но она не ругалась, лишь покачала головой:

- Да во всей деревне ты не сыщешь книг более, чем у тебя пальцев на одной руке. А уж ребенка к ним не подпустят и на версту.

То вспоминался ему большой дом, полный шумных детей и пронзительный, призывающий торопиться звонок. То снился яркий прямоугольник, в котором сменяли друг друга цветные движущиеся картинки. Некоторым видениям он даже подобрал названия: машина, телевизор, школа. Но чаще всего ему грезилось прекрасное женское лицо, то весело улыбающееся, то грустное или строгое. Он знал, что это - мама. В такие моменты ему хотелось забиться в темный уголок и плакать или бежать куда-то, туда, где ждет его мама. Он чувствовал себя покинутым и таким одиноким, что в груди разливалось чувство, названия которому он не знал.

- Это тоска, мальчик. По матери ты скучаешь, вспомнил бы хоть ее имя, а так где кого найдешь, - вздыхала тетя Мара. Она всегда жалела его и никогда не била. Дядя Дрон, тот мог и стегнуть прутом или отвесить подзатыльник, как в тот раз, когда они с Ганькой вместо сбора хвороста заигрались в лесу и явились без всего уже затемно. Только Ганьке досталось пуще в десять раз.

Жизнь Кира в деревне закончилась с одним случаем. Дядя Дрон взял их с Ганькой к старосте, который раздавал работу и записывал сделанное каждым в каких-то одному ему ведомых единицах. Артель древорубов мялась перед столом, на которой лежала огромная книга. Все знали, что вот тут и ведется подсчет заработка. Староста долго кряхтел, чесал бороду, загибал пальцы и всем видом показывал напряженную работу мысли.

- Девять, да по шесть за каждый, это выходит... выходит.

- Пятьдесят четыре, - раздался голос Кира среди всеобщего напряженного сопения. Ему было душно, противно и жутко хотелось побегать на улице.

- И верно, полста четыре, - просветлел ликом староста. - Это кто сказал? - Все дружно развернулись в сторону Кира, который под взглядами взрослых заалел ушами:

- А чего такого-то, это ж таблица умножения? - сказал и сам усомнился. Какая таблица, какого умножения?

- Вот и свойственник-то мой, ну Анхель, который из Потерянных, тоже так-то считает, как орехи щелкает, даже не задумываясь. Скажет, проверят - и верно! А откуда что - пожимает плечами, не помню, мол, - высказался Сайя, когда все вышли от старосты с кровно заработанными медяками.

Кира долго потом пытали, что он может сосчитать. Хотели на деньгах проверять, да передумали, набрали камушков и шишек и всей артелью древорубов только в затылках чесали: здоров считать малец.

Из-за этого умения дядя Дрон и решил взять Кира с собой на ярмарку, мол, подсобит при покупках, чтоб не надули. Ганька тоже выпросился с отцом - слишком тягостно было ему оставаться среди девок, которые на месте усидеть не могли - так ждали отца с гостинцами. Ехал с ними до города и Сайя, у которого лошадь повредила копыто, а за припасами, коих в деревне было не достать, все равно надо было. Они с Дроном сговорились к обоюдной выгоде, что Дрон его везет туда-обратно, а в городе они поживут за так два дня у родственников жены Сайи. Так что тряслись в одной телеге. Сайя, который поговорить был охотник, переменил десять тем и пообещал Киру показать своего свойственника Анхеля, вдруг у мальчишки шевельнется чего в памяти. Ганька и Кир до города и поспать успели и еле дотерпели, когда же, наконец, будет город. Киру при этом слове представлялся шум, много людей и быстрых машин и разноцветные огни ночью. И тоска зеленая, когда мама брала его в поход по магазинам. Это ТОГДА ему было нестерпимо скучно, сейчас-то он был готов все отдать, лишь бы оказаться рядом с мамой и терпеливо дожидаться ее около примерочной. Телега ощутимо подпрыгнула на камне и видение тут же исчезло. Задремал. Может, как раз здесь, в городе, и найдется его мама? - шевельнулась робкая надежда.

Город разочаровал Кира так, что чуть слезы не брызнули. Никаких высоких домов, никаких огней, хоть и приехали уже вечером. Совсем не тот город, что ему виделся. Та же деревня, только домов больше и далеко-далеко, на горе, возвышаются башни княжеского замка. Но туда они не собираются, наоборот, Дрон и Сайя тревожно оглянулись в ту сторону и поспешно отвернулись. Сайя шепотом поведал, что Князь - могучий чародей, который пронзает взглядом каждого, кто посмотрит в сторону его замка. И если обнаружит в его душе черные мысли на свой счет, тут же явится стража, которая заберет виновного. А как не быть черным мыслям, если налоги душат так, что и вздохнуть нельзя.

Утро не оставило от вечерней тоски Кира и следа. Город оказался не так уж плох, как показалось ему накануне. Оказалось, что вечером они проехали лишь по окраине, а в центре были и большие каменные дома, местами украшенные колоннами и лепниной. Улицы были мощеные, у богатых домов за фигурными коваными оградами благоухали пышные цветники. На одной площади был даже фонтан, куда мальчишек так и потянуло - поплескаться и побегать под струями воды. Но рядом с фонтаном виднелся стражник, так что пришлось отказаться от этой затеи.

День выдался хлопотным. Встали пораньше - нужно было занять хорошее место на ярмарке, чтобы к полудню продать привезенное из деревни, а потом идти, не торопясь, по рядам, выбирая нужные для хозяйства вещи. Дрон всюду таскал с собой Кира, чтобы тот вовремя подсказал, если обсчитают. К слову сказать, обвешивали и обсчитывали на каждом углу. Видя, что покупатель из деревни, хитрецы расплывались в улыбках, норовя наврать с три короба, да так нахвалить товар, что у покупателя не оставалось сомнений, что вот оно, самое нужное и выгодное.

Ярмарка полнилась слухами о близкой женитьбе Князя. Ходили разговоры о юной невесте, необыкновенной красавице, которая настолько покорила сердце Князя, что он был намерен взять ее, несмотря на происхождение. Шепотом поговаривали, что она из Потерянных. По случаю предстоящей княжеской свадьбы народ предвкушал бесплатное угощение и выпивку, а также фейерверк в замке, который видно будет всему городу.

Довольные удачным днем, Сайя и Дрон пообещали завтра сводить мальчишек на большое поле, рядом с крайними рядами ярмарки, где шли представления, дети крутились на каруселях, вращавшихся неведомым образом, продавались сладости и безделушки, среди коих Дрон намеревался найти незамысловатые гостинцы дочерям. А еще там можно было купить чудо. Маги и чародеи всех разновидностей съезжались на ярмарку и продавали свое волшебство, как обычный товар. Правда, не всякому по карману был такой товар, но Гомон, главарь артели древорубов, в прошлом году привез с ярмарки заговоренный топор и теперь не мог на него нарадоваться. Топор был легкий, не тупился, а рубил так, что мужики всей артелью только языком цокали. Или вот Ивар - сын мельника, за баснословные деньги купил у мага сапоги, так им сносу нет, и ногам в них легко и удобно, кто бы ни надел. Зимой - тепло, летом - не жарко. Вся деревня уж перемерила те сапоги, и каждому они были впору. А попытались раз их украсть, так уже к вечеру вор сам явился с повинной, слезно умоляя снять с него проклятую обувь, которая немилосердно давила и стерла пятки до крови. Рассказывали и о других диковинках, как например, волшебный кошель, в котором каждую ночь появлялась золотая монета, или узорчатое полотенце, на котором вытканы были невиданные яства, дескать, поутру эти яства становились настоящими, и так каждый день. Но мало кто верил в эти россказни, больше смеялись.

Изнывающие от нетерпения перед завтрашним днем, Кир и Ганька решили лечь пораньше, но тут к хозяевам пришли гости.

- Вот он, Анхель-то, - подпихнул Сайя в бок Кира. В комнату, где все ужинали, вошел человек, молодой, но с глубокими морщинами на переносице и у рта. Было такое ощущение, что он напряженно думает о чем-то. И глаза какие-то... ищущие. Обежали всех присутствующих, остановились на Кире, лицо изменилось. Мужчина вздрогнул и направился к мальчику. Все замерли.

- Откуда? Чей? - тревожно вопросил он.

- Со мной приехал. А чей - сам не ведает. Не помнит ни отца, ни матери, - отозвался дядя Дрон.

- А что помнишь? - присел Анхель перед Киром. - Машины? Компьютер? Газовая плита? Сигареты? Интернет?

Слова вспыхивали в голове Кира яркими образами. При слове "сигареты" появились дрожащие мамины руки, огонек зажигалки, облачко дыма - была громкая страшная ссора с отцом, и мама, смахивая слезы, курила в машине. А притихший Кир сидел рядом. Они навсегда уезжают из дома...

Отец! Он вспомнил отца! Его лицо, голос. А вот имя... опять ничего.

- Кир, Кир! Очнись! Ты что-то вспомнил? - Анхель тряс его за плечи. - Расскажи, что?

Они ушли в другую комнату и долго разговаривали. Сначала Анхель пытал его, заставляя вспоминать прежнюю жизнь. Даже голова разболелась.

- Давай по очереди говорить слова? И свои воспоминания о них, окей?

- Окей, - на автомате ответил Кир. - Школа.

- Институт, - встрепенулся Анхель. Потом зажмурился. - Пары, матан, экзамен, Димон, - торжествующе выдал он. Глаза горели, - ты писать умеешь? И читать?

- Не знаю, не пробовал. Дядя Анхель, - взглянул он в лицо мужчины. - Почему мы не такие как все? Я хочу к маме, я знаю, что жил с мамой в городе, не таком как здесь, другом. Там много высоких домов, много людей, на улицах разноцветные огни.

- Ты не о том спрашиваешь, Кир. Надо задавать другие вопросы: где мы и почему мы здесь?

- А вы знаете?

- Нет, - грустно покачал он головой и улыбнулся. - Счастливому человеку это ни к чему. А я ведь обрел свое счастье. Здесь. Знаешь, брат, какая у меня жена! Свою красавицу ни на что не променяю. Мне было так плохо поначалу, я целыми днями пытался вспомнить, расспрашивал каждого нового человека об этом мире, все хотел найти путь назад. А потом встретил ее. И понял, что мое место здесь. А этот колдун, он только бередит мою душу! - Анхель нахмурился и сжал кулаки. - Ни за что больше не пойду к нему!

Кир неуверенно взглянул в расстроенное и злое лицо мужчины. Чего это он?

- Дядя Анхель...

- Да какой я тебе дядя? Так меня зови, без дяди, и на ты. Тебе лет сколько, не помнишь? Наверное, девять-десять. Ты бы мне в братишки сгодился. Просто тут я с каждым днем стареть начал. Боюсь, моя Лика бросит меня. Больше всего этого боюсь, - мужчина понурился, а потом вскинул голову. - Но ты должен пытаться. Раз свое имя не утратил, значит, есть шанс. Он так говорит.

- Кто говорит?

- Колдун. Завтра сведу тебя к нему, он каждому Потерянному помочь рад. Он и меня все время пытается наставить "на путь истинный", только мне это ни к чему. Да. И я ни о чем не жалею. И не думай, что я свою красавицу в чем-то виню. Да, это она мне не позволила идти сразиться с Князем, как настаивал этот колдун. Так ведь оно и к лучшему. Куда мне против него? Прибил бы, как курчонка. А Лика девушка умная. Отправиться на верную погибель - ради чего?

Анхель метался по комнате, и говорил он сам с собой, вместо Кира обращаясь к пространству.

- Но ты все же сходи. Тебе еще не поздно.

На другой день Анхель пришел рано утром, чтобы идти на ярмарку вместе с деревенскими, и проводить Кира к колдуну. Мальчику было немного страшно, слово "колдун" беспокоило и холодило руки. Но он подбадривал себя тем, что трусить ему не к лицу, а колдун, по отзывам Анхеля очень добрый. И была дикая надежда, что он поможет ему, укажет путь, который приведет его к маме. Острая тоска и свербящее чувство нетерпения подхлестывали его, Киру начало казаться, что он, наконец-то двинулся по правильному пути, и впереди его ожидает что-то очень важное. Мама, мама его ждет!

Когда они проходили по узенькому переулку мимо аккуратного домика, из ворот вдруг выскочила светловолосая девушка и кинулась к Анхелю:

- Любимый, ты куда? Опять к нему? Не ходи, он хочет нас разлучить!

В глазах ее была такая тревога и мольба, что даже Киру стало ее жалко.

Анхель вздрогнул, обнял жену и успокаивающе бормотал:

- Что ты? Я никогда с тобой не расстанусь. Ну, не плачь. Я только мальчика отведу.

- Не пущу! Проклятый колдун однажды уговорит тебя пойти в замок. Там тебя убьют!

Дрон и Сайя отвернулись от душещипательной сцены, а Кир смотрел на плачущую девушку и думал: "Какая же она красавица? Совсем некрасивая. Вот моя мама то ли дело!"

Наконец, Анхель увел жену в дом и вскоре вернулся к своим спутникам.

Ярмарочное веселье оглушило Кира. Радостный Ганька унесся смотреть кукольное представление, Кир хотел рвануть за ним, но Анхель остановил его:

- Сначала к колдуну.

Покосившись на толпу счастливых детей, Кир признался себе, что колдун важнее. Серьезно кивнув дяде Дрону, который сжал его плечо, он с Анхелем направился в ряды волшебников.

- Здравствуй, Анхель. Передумал? - услышали они от порога. Внутри шатра было темно, только белела человеческая фигура у дальней стены.

- Вы же знаете, - потупился Анхель. - Я вот... мальчика привел.

- Мальчика? - удивился белый человек. Он подошел к робеющему Киру и тот смог рассмотреть его получше. "Наверное, он очень старый. Весь седой", - подумал Кир. Мужчина перед ним и впрямь был сед, как лунь. Белые пряди густо падали на лоб, и борода с усами тоже были совершенно седые, так что из всего лица были хорошо видны только глаза - серые, умные, добрые. Сочувствующие. Едва увидев их, Кир проникся к колдуну безграничным доверием и даже любовью. Таким в его представлении должен быть добрый волшебник.

На колдуне были белые одежды. Одно только смутило Кира - руки колдуна как-то странно поблескивали, как вроде были чем-то намазаны. И в какое-то мгновение ему даже показалось, что это кровь. Кир зажмурился, а когда открыл глаза, никакой крови не было и в помине. "Померещилось в темноте", - решил Кир. - "Говорила мама, надо меньше мультиков смотреть". И тут же в голове запестрели образы - погони, перестрелки, роботы, лихие герои. И странно, колдун смотрел в глаза Киру, и образы не думали исчезать, как все другие до этого, а становились только ярче. "Человек-паук", "Трансформеры", - вспомнил Кир названия.

- Тебе здесь не место! - вынес вердикт колдун. - Ты не Потерянный, как вообще здесь очутился?

- Я не знаю, - смутился под этим задумчивым взглядом мальчик. - И... что мне делать?

- Ты можешь уйти. Вернуться назад - в любой момент. Стоит лишь захотеть.

- К маме? - загорелся надеждой он.

- К маме? - переспросил колдун и протянул. - Вот оно что. Так ты сюда за мамой пришел.

- Она тоже здесь? - сердце заколотилось быстро-быстро. Его мама где-то здесь. Он должен ее найти.

- Ищи ее в замке Князя Дэсс.

- В замке? - вздрогнул Кир. Образ страшного князя-чародея виделся черной фигурой с горящими глазами.

- Туда забирают всех Потерянных. Еще не поздно - сразись с Князем, тем ты спасешь свою маму, и вы вернетесь домой.

- Но как это сделать?! - в отчаянье вскричал мальчишка. - Я маленький, не смогу победить взрослого!

- Я сварю тебе зелье. Выпив его, ты станешь сильным и сможешь одолеть князя Дэсс. В честь своей свадьбы он устраивает турнир. Твое оружие и доспехи - все в этом зелье. И самое главное - вера! Вера в свои силы. Послушай свое сердце и станешь храбрее храбрых. Помни о матери, ради которой идешь на бой, и сомнения не закрадутся в твою душу.

Колдун говорил, а сам кидал в небольшой котелок, подвешенный над очагом, какие-то травы. Лицо его, озаренное языками пламени, совсем не было старым, у глаз собрались веселые морщинки, а под усами наверняка пряталась улыбка. Наконец, зелье было готово. Зачерпнув из котелка небольшим серебряным черпаком, колдун налил его в тяжелый металлический кубок и протянул Киру:

- Пей! И отправляйся в путь немедля. Во время праздников в замке в жертву приносятся десятки Потерянных. А на свадьбу их количество может исчисляться сотнями. Колдовство князя основано на выпитых душах тех, кто потерял себя. Торопись, свадебные торжества начнутся уже завтра. Если бы я мог помочь каждому как тебе... сколько людей удалось бы спасти. Но люди князя находят их раньше меня. Если ты спасешь свою маму, это будет и моя победа.

Кир с опаской отхлебнул зелье. Какое противное! Всегда не любил лекарства. Но если оно придаст ему сил и храбрости, надо выпить. Зажмурившись, он большими глотками пил обжигающую жидкость и чувствовал, как по жилам разливается бурлящее тепло.

- Спасибо! - выпалил Кир и выскочил из шатра. Потребность в действии стала просто нестерпимой. Он уже не видел, как усталый колдун стянул с рук окровавленные перчатки и прошептал: "Я сделал все, что мог. Иди мальчик, на тебя вся надежда".

Кир бежал по улице, не разбирая дороги. Вот то место, где остались Ганька и его отец.

- Кир! - услышал он сзади. К нему подбежал радостно улыбающийся друг и в недоумении остановился в нескольких шагах - Кир стал выше его на полголовы.

- Прощай, Ганька. Я иду в замок Князя. Мне нужно спасти маму, и вместе мы вернемся домой. Передай отцу и матери, что я очень благодарен им за то, что приютили. Сестрам привет, - Кир чувствовал себя намного старше Ганьки. Он теперь сильный, взрослый Мужчина. Оглянулся на себя: куда подевалась его посконная серая рубаха? Вместо нее - кожаная безрукавка поверх тонкой сорочки и кожаные же штаны. И ноги уже не босые - длинные мягкие сапоги удобно охватывают ногу. А когда понадобится оружие для боя, оно тоже появится - Кир был в этом уверен.

Хлопнув Ганьку по плечу, он развернулся в сторону замка. Там - его цель. Ничто и никто ему не сможет противостоять. Прежний страх перед Князем теперь казался смешным.

Сначала Кир попросил подвезти его крестьян, везущих в замок припасы к свадьбе, но телеги тащились так медленно, что он вскоре нетерпеливо соскочил и бегом бросился вперед. Уже практически у ворот замка его догнал Анхель. Где-то он раздобыл лошадь и гнал вперед, что есть мочи.

- Кир? - неуверенно переспросил он, приостановившись напротив.

- Анхель, а ты что здесь делаешь? - удивился Кир.

- Тебя и не узнать, - оглядел его мужчина, спешиваясь.

- Да и тебя тоже, - двое молодых людей, полных сил, смерили друг друга уважительными взглядами. Они теперь были одного роста, одинаково широки в плечах и даже чем-то похожи. Наверное, выражением решимости в глазах. - Идешь в замок?

- Да. Посмотрел на тебя, и стало стыдно. Вот, думаю, взрослый человек, а трясусь перед неизвестностью. Спрятался за юбку жены, как будто и не мужчина. А мальчишка решился без раздумий и спокойно пошел к своей цели.

- А жена как же?

- Я за ней вернусь. Одолею Князя, заберу ее, и мы вместе уйдем.

Привратная стража даже не попыталась задержать их. Оказалось достаточно одного сдвоенного ненавидящего взгляда. Переступив границу замка, Кир почувствовал на себе тяжесть нагрудных, ножных и наручных пластин. Голову охватил шлем. Анхель, шагающий рядом, оказался в кольчужной рубахе.

Трибуны вокруг турнирного поля были заполнены зрителями, наблюдающими за поединками рыцарей. Десятки мужчин, закованных в броню, бились сегодня во славу Князя и его невесты. Кир ожидал увидеть уродливого старика или безобразное чудовище, но в княжеской ложе восседал молодой темноволосый мужчина в белом плаще с ослепительно белой кожей и вызывающе красивым и надменным лицом. Все в нем дышало властью и абсолютной уверенностью в ее непоколебимости. По правую руку от него сидела хрупкая девушка в роскошном наряде. Ее русые волосы были распущены, а лицо скрывала плотная вуаль. Невеста Князя не смотрела на поле, где сражались рыцари, она не отрывала взгляда от своего жениха.

Кир и Анхель решительно направились к центральной ложе. Князь, заметивший их, тотчас прекратил бой мановением руки. Все люди вокруг застыли на своих местах, толи пораженные нахальством вторгшихся, толи ожидая распоряжений своего Владыки.

- Посмотрите на этих храбрецов. Интересно, чего они хотят? - притворно изумился Князь.

- Вызываю тебя на бой! - одновременно произнесли молодые люди.

- Они пришли сразиться с повелителем княжества Кома. Что ж, я справедлив, каждый Потерянный имеет право сказать эту фразу. Только не все этим пользуются, - наклонился вперед Князь. - Например, ты, нареченный Анхелем. Я давно тебя ждал. А ты прятался, как трусливый заяц. Отчего же пришел сегодня? Уж не думаешь ли, что в тебе прибавилось сил?

Под его взглядом Анхель съежился, лоб его покрылся испариной.

- Не сдавайся ему! - громко крикнул Кир. - Вспомни слова колдуна. Вера в себя - наше главное оружие!

- А ты, мальчишка! Надел личину мужчины и решил, что этого достаточно? - взгляд холодных глаз прожег Кира насквозь, но он, до боли стиснув кулаки, не отвел взгляд. - Впрочем, с тобой я все равно не буду сражаться. Ты не Потерянный, и мне не интересен. Уходи.

- Я пришел за своей матерью и не уйду без нее!

- Глупец! Ты не в силах ей помочь! Каждый сражается за себя сам.

- Я убью тебя и все равно заберу ее.

- Убьешь? - расхохотался Князь. - Я вечен! Разве ты не знаешь правил? Одержавший надо мной победу тем самым вернет свою свободу. Проигравший - отдаст мне душу. Но довольно болтовни. Вы двое хотите сразиться. Да будет так! Мне все равно, со сколькими противниками биться одновременно. - Князь встал, хлопнул в ладоши и раздвоился. - Каждому дается одна попытка. Если ты одолеешь меня, сможешь забрать свою мать. При условии, что узнаешь ее среди сотен других. Потерянные - такие безликие. Если победу одержу я - твоя душа станет моей.

Анхель и копия Князя уже начали поединок. Кир встал напротив своего противника, вынул меч из ножен, сжал в руке щит. Ему не было страшно, он чувствовал присутствие матери. Она где-то здесь, совсем близко. Может, темница как раз в этой башне, что возвышается в десяти метрах позади него? Он победит, и уж конечно, он узнает свою маму.

Мечи, скрестившись, громко лязгнули. Руки сами отбивали удары и наносили ответные. Подаренное ему тело знало толк в бою на мечах. А Кир чувствовал себя все более и более отдаляющимся. Он как бы раздвоился - Кир-мужчина бился сейчас с Князем Дэсс, а Кир-мальчик мучительно вспоминал, что ему все это напоминает. "Я смотрю на себя со стороны. Как бывает во сне. Может, это сон?" В этот миг озарение затопило его с головой. Он все вспомнил!

...машина, летящая по шоссе. Он на переднем сиденье, как взрослый. Даже сам пристегнулся. А мама забыла... она поругалась с отцом. Последняя картина - надвигающийся на них грузовик, страшный удар, опрокидывающееся небо...

- Ты только потерпи, пацан... сейчас... еще немножко... - каждое движение носилок отдается болью. Его голова повернута к машине, он видит, как маму, его маму - белую как мел, со струйками крови, стекающими с волос, достают из груды искореженного железа. Ее руки безвольно свисают, нога вывернута под неестественным углом...

- Черепно-мозговая... готовьте операционную... женщина крайне тяжелая... кома, шансов почти никаких, а за пацана мы поборемся...

Над Киром склоняется лицо в хирургической маске. Знакомые глаза - серые, умные, добрые. Сочувствующие.

- Давай, мальчик, держись сам и держи свою маму. Тебя она услышит... даже в коме!

...лязг железа, меч пронзил что-то плотное. Разум Кира стремительно вернулся в тело. Тряхнув головой, он посмотрел на поверженного Князя у своих ног.

- Ты побежден! Где она? - приставив к его горлу клинок, спросил Кир.

- Нет! Брайан! - вдруг раздался женский крик с трибуны. Невеста Князя вскочила и метнулась вниз по ступеням. От стремительного движения ее вуаль поднялась над лицом, и Кир увидел его:

- Мама! Мамочка!

Бросив меч, он кинулся к трибунам. С рук слетели наручи, Кир едва не упал, запнувшись за ножные пластины. Шлем со звоном покатился по земле. Наклонив голову, выпутался из креплений пригибающего к земле нагрудника. К княжеской ложе, сверкая голыми пятками, бежал мальчик в посконной рубахе и не самых чистых штанах.

- Кирюшка?! - удивлению девушки не было предела. - Откуда ты здесь?

- Мама, ты меня помнишь? Я пришел спасти тебя, - Кир крепко охватил маму руками и с надеждой смотрел в родное лицо.

- Зря старался. Она больше не твоя мать. Эта женщина - моя невеста, - сзади к ним бесшумно приблизился сам Князь. Целый и невредимый, без ран и даже не запачкавшийся о землю, на которой лежал еще минуту назад. - Ведь ты не оставишь меня, дорогая? - он сладко улыбнулся.

- Не слушай его, мама! Пойдем со мной, мы вместе вернемся домой!

- Не понимаю. Брайан, что это значит? - девушка переводила взгляд с одного на другого.

- Все неважно, любимая. Скоро мы соединимся навсегда! Ведь ты любишь меня? - Князь отпихнул Кира и поднял лицо невесты, чтобы она смотрела ему в глаза. - Этот мальчишка не может быть твоим сыном, ты слишком юна для этого, - голос Князя журчал, как вода, и завороженная девушка кивала, улыбаясь ему.

- Мама! Не смотри на него, не слушай! - по лицу Кира бежали бессильные слезы. - Ненавижу! Так нечестно! Я победил в поединке! - заколотил он кулаками по спине Князя.

- Щенок! - Дэсс развернулся и схватил его за горло. - Разве ты не понял? Она моя! Сама, по своей воле! Ее земная жизнь осталась в прошлом. Впереди - вечность!

- Брайан, отпусти его, - голос мамы звенел от напряжения. - Кир, расскажи мне все.

- Мамочка, ты только не забывай меня и себя. Этого всего нет. И его нет, - дрожащим голосом начал Кир. - Мама, пойдем со мной. Если ты останешься, то умрешь. Как я буду без тебя?

- Дорогая!

- Нет, нет, не оборачивайся! Идем скорее, - Кир за руку тянул мать. Она в нерешительности встала на месте, пальцы ослабли. - Мама, а как же папа?!

- Папа? - в глазах мелькнул яростный огонек. - Как я могла забыть?! Он еще не все "хорошее" узнал о себе! - шаг, другой... - Пошли домой, Кирилл!

Эпилог

- Как ваше самочувствие, молодой человек? - в палату заглянула медсестра Валя. Киру она нравилась больше всех. Каждый раз веселила его.

- Нормально.

- Отлично! Значит, процедуры по расписанию, таблетки не забудь. А к тебе посетитель, такой серьезный мужчина, - заговорщическим шепотом поделилась она. Кир фыркнул. Серьезным мужчиной Валя неизменно называла его папу. За то, что он приходил в халате, накинутом поверх формы.

- Здравия желаю, - козырнул отец с порога.

- Привет, пап, - отозвался Кир.

- Я говорил с врачом, скоро на выписку.

- Ура! Хочу домой. А мама?

- Мама... еще немножко полежит, но она тоже пошла на поправку. Эй, не кисни! Ты не представляешь, как вам повезло. Врачи говорят - просто чудо, что оба выжили, особенно она.

- Ты у нее был?

- Недолго.

- Все еще ругается?

- Уже нет, - улыбнулся отец. - Говорит, чтобы я тебя благодарил за вас обоих. Если бы не ты, ни за что не вернулась. И пообещала, что, как только выздоровеет, воспитает во мне идеального мужчину. Ведь теперь она знает, что это такое!

- Не бойся, пап, я не позволю. Не нужны нам такие мужчины в доме, - клятвенно заверил Кир.

- Что ты. После того, что я пережил, когда мне про аварию сообщили, - голос отца прервался. - Буду таким, каким захочет. Лишь бы вы были рядом, живые и здоровые.

***

Вечером Кир услышал разговор двух медсестер.

- Ты представляешь, он ей предложение сделал!

- Да ну, ерунда. Знакомы без году неделя. Тоже мне, больничный роман.

- Бывает же, любовь с первого взгляда.

- Ага, взгляда с того света. Насочиняла твоя Юлиана с три короба. После двух месяцев комы - да он бы и звука не мог произнести.

- Фу, какая ты не романтичная! Ну, здорово же, ходила, ходила за ним, за руку держала, все вздыхала - такой молодой и симпатичный. А его уже отключить хотели. Никому не нужен, ни родни, никого. Друг один иногда спрашивал, и все. И вдруг - бац! Пришел в себя. Юльку увидел, улыбнулся и прошептал: "Моя Лика". Прямо на глазах теперь выздоравливает.

Content

Ландышева Ксения
Кома