Мэри Лайонс

НА КРЫЛЬЯХ ЛЮБВИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Лондон-Кроникл», понедельник, 4 февраля

«СВЕТСКАЯ ХРОНИКА» ДЖЕЙМСА БОСУЭЛЛА

НЕ ЗА ГОРАМИ ГРОМКАЯ СВАДЬБА

Те, кто внимательно следит за событиями светской жизни, будут рады узнать, что неотразимый Лео Гамильтон (фото справа, во время игры в поло) повстречал наконец девушку своей мечты и намерен вступить в брак с Фионой Блисс, 26 лет, наследницей капитала компании «Маргарин Блиссов».

Сказочно богатый банкир Лео, которому сейчас тридцать один год, на прошлой Олимпиаде завоевал серебряную медаль в фехтовании. Сын леди Элеоноры Лукас от ее первого брака с ныне покойным достопочтенным Джеком Гамильтоном до сих пор удачно ускользал от супружеских оков, несмотря на то, что был удостоен внимания многих красавиц Лондона.

Тем не менее, как нам стало известно из достоверных источников, счастливая пара намеревается объявить о своей помолвке в День Святого Валентина, на балу в пользу Национального общества поддержки детей-сирот, который состоится на следующей неделе.

К сожалению, нам не удалось встретиться с самими Лео и Фионой, но общеизвестно, что Этель Блисс, мать Фионы, безумно счастлива.

Серебристо-серый «порше» осторожно пробирался сквозь плотный транспортный поток утреннего Сити[1] и наконец затормозил у внушительного здания в викторианском стиле, в котором ныне обосновалось главное управление банковской империи Гамильтонов.

Высокий темноволосый мужчина выбрался из машины и на ходу бросил ключи подбежавшему швейцару.

— Она в вашем распоряжении, Бенсон, займитесь ею, — произнес он, с силой растирая виски.

— Выдалась тяжелая ночь, господин Гамильтон?

— Хуже не бывает! — с ухмылкой кивнул Лео и направился к дверям.

Едва лифт поднял его на второй этаж, навстречу ему поспешила личная секретарша.

— А, вот и вы, господин Гамильтон! — воскликнула она. — Ваш дядюшка ждет вас в десять часов.

— По какому поводу?

Женщина покачала головой.

— Не знаю, сообщение передала его секретарша. Хотя, возможно, это касается той пресс-конференции, что назначена на… — она посмотрела в записную книжку, — на половину двенадцатого. Да, звонила ваша мама и сказала, что очень хочет с вами увидеться. И… примите мои самые искренние поздравления. Я уверена, вы будете счастливы.

— Мм? — Он метнул на нее недоуменный взгляд, но в подробности решил не вникать.

Оказавшись наконец в своем кабинете, Лео швырнул дипломат на черный кожаный диван, уселся в просторное кресло и обратил утомленный взор на секретаршу, замершую в дверях.

— Вот что, Дора, не соединяйте меня ни с одной живой душой, пока я не выпью чашку кофе. Очень крепкого. А вообще-то, — на его губах появилась обольстительная улыбка, — если приготовите мне три чашки, цены вам не будет. Обещаю любить вас до конца своих дней. — Улыбка исчезла, и он, прикрыв глаза, со стоном привалился к спинке кресла.

— Похоже, прошлой ночью вы праздновали какое-то событие, — заметила Дора, спустя несколько минут, когда ставила перед ним поднос с первой чашкой крепчайшего кофе.

— Вам бы прорицательницей быть, а не секретаршей.

Лео тяжело вздохнул, в который раз спрашивая себя, какого черта он согласился пойти на холостяцкую вечеринку к Алану Мортону? Она началась в пятницу и продолжалась весь уик-энд. Мда… очевидно, мать не так уж и занудствует, утверждая, что он уже далеко не юноша, чтобы проводить бессонные ночи, предаваясь радостям любви и непомерным возлияниям. Может, и вправду пришло время остепениться и обзавестись семьей?..

— По-моему, это может вам пригодиться, — прервала его размышления секретарша и протянула ему солнцезащитные очки.

— Дора, вы ангел! Ну что бы я без вас делал?

Глядя сверху вниз на безупречно сложенную фигуру шефа, лениво растянувшегося в кресле, Дора невольно улыбнулась. Даже сейчас, явно мучаясь от тяжелейшего похмелья, Лео Гамильтон все равно был очень красив. Высокий, под метр девяносто, он был широкоплеч, подтянут, узок в талии. Лицо с правильными чертами, загорелое, волосы цвета воронова крыла густые.

Хотя ему исполнился всего тридцать один год, на висках кое-где уже начали появляться серебряные нити, что придавало ему еще больший шарм. Ну, что еще? Зеленые глаза опушены длинными черными ресницами, а крупный, четко очерченный рот настолько зазывно-привлекателен, что Дора не сомневалась: сотни лондонских красоток беспокойно ворочаются по ночам, представляя Лео Гамильтона в своей постели.

К тому же, продолжая улыбаться, подумала секретарша, он обладает легким характером и умением обращаться с женщинами, которым удалось его заинтересовать. Сколько денег он вбухал в одни только букеты! Наверняка хозяин цветочного магазина, что расположен по соседству с их фирмой, уже давно стал богачом.

Всего три года прошло с тех пор, как Лео появился в банке, основанном каким-то давним предком, а теперь возглавляемом дядей Лео, лордом Гамильтоном, но с его приходом жизнь в компании буквально забурлила ключом. Он словно влил в нее новые соки, приведя в движение старый устоявшийся механизм. И пусть непосвященные считали Лео светским львом, любителем повеселиться, но умудренные опытом банковские служащие знали ему истинную цену.

Когда утром за завтраком Дора развернула газету и прочитала заметку о предстоящей помолвке господина Гамильтона, она заявила мужу:

— Что ж, могу сказать одно: хоть он и не прочь поразвлечься, но и работать по-настоящему умеет.

— Да уж! — подхватил ее многострадальный супруг. — Надеюсь, теперь, когда этот малый угомонится, я наконец-то буду чаще видеть тебя дома.

В чем, у вернувшейся в свою комнату Доры возникали сильные сомнения. Несмотря на то, что недавно штат секретарей был расширен, бумаг на ее столе не убавилось. Глаз у Доры наметанный, и она давно поняла, что Лео Гамильтон самый настоящий трудоголик.

— Черт побери! Может, вы мне объясните, что происходит? — морщась от звука собственного голоса, прохрипел Лео, когда несколько минут спустя снова вызвал к себе секретаршу. — Только что у меня состоялся малоприятный и, надо сказать, малопонятный разговор с моей милейшей матушкой. Клянусь, если бы я не знал ее так, как знаю, то решил бы, что она впала в старческий маразм! — (Дора слушала молча.) — Как я понял из ее маловразумительной тирады, она крайне взволнована какой-то там помолвкой. Я внимательно изучил свой ежедневник, перечел текущие дела, но не обнаружил ничего незаурядного. Не могли бы хоть вы пролить свет на сию загадку?

— Ох, вы меня уморите, господин Гамильтон, — искренне рассмеялась Дора — Вечно вы с вашими шутками! Но раз уж это попало в утреннюю газету, не имеет смысла скрывать правду.

— Какую правду?

— Ну, о вашей помолвке, естественно! — Она лучезарно улыбнулась. — Думаю, что не превышу своих полномочий, если поздравлю вас и вашу избранницу не только от себя лично, но и от лица всех служащих нашего банка и пожелаю счастья в семейной жи…

Последнее слово застряло в ее горле, а улыбка слетела с губ: шеф медленно снял очки и уставился на нее сверкающими изумрудно-зелеными глазами, от которых сейчас веяло ледяным холодом.

— О моей помолвке?.. Должен признаться, новость сногсшибательная, — протянул он подозрительно спокойным голосом. — Так или иначе, от вас не укрылось, что я маюсь от жестокого похмелья, поэтому не будете ли так добры поведать мне, на ком, собственно, я собираюсь жениться?

— Я… э… мне показалось, что в газетной заметке ясно написано… я хочу сказать, что держала бы язык за зубами, но там черным по белому…

— Что за бессмысленный лепет! — со вздохом прервал секретаршу шеф. — Присаживайтесь и объясните все толком.

Доре понадобилось несколько минут, чтобы пересказать содержание заметки.

— Благодарю, Дора. Думаю, теперь картина более или менее прояснилась.

Секретарша поднялась и вышла. Лео проводил ее тяжелым взглядом из-под набрякших век и поднял телефонную трубку.

— Привет, Фиона, — медленно проговорил он, когда на другом конце провода наконец ответили. — Я только что узнал весьма любопытную новость о нашей помолвке. Полагаю, тебе известно, каким образом в прессу просочилась подобная информация? — Мрачно ухмыльнувшись, Лео откинулся на спинку кресла и уставился в украшенный лепниной потолок. Две минуты он молча слушал, а потом с нажимом произнес: — Да, ты совершенно права. Я тоже считаю, что нам необходимо встретиться и обсудить нашу… хм… помолвку. И как можно скорее!

Алекс Пэмбертон возбужденно оглядывала просторную комнату, испытывая двойную радость. Во-первых, не одна она явилась в столь непрезентабельном виде на утреннюю летучку, которую главный редактор Майк Тэннер устраивал каждый понедельник. А во-вторых, из-за повальной эпидемии гриппа, прошедшейся по редакции, как чума египетская, Алекс уже дней десять не занималась никакой мало-мальски серьезной работой, а значит, и спрос с нее невелик и ей не грозит разнос грозного Майка.

Ожидая, когда Тэннер объявит летучку открытой, Алекс размышляла о том, зачем ее сюда пригласили. Такие редакционные собрания обычно посещали только начальники отделов и ведущие журналисты «Кроникл», к числу коих она, мелкая сошка, увы, не принадлежала.

Однако, хочет она того или нет, слово Майка Тэннера — закон.

Место главного редактора «Лондон-Кроникл» Майк занял чуть больше полугода назад и принес с собой свежий ветер перемен. Выдвинутый учредителями газеты, он вознамерился сделать все возможное и невозможное, чтобы поднять ее тиражи и рейтинг. Когда-то «Кроникл» была на гребне волны, но со временем начала катиться по наклонной плоскости из-за старомодных взглядов и крайней консервативности публикуемых материалов. И до сегодняшнего дня роль спасителя Майку великолепно удавалась, результаты его кипучей деятельности поражали.

Сразу же после вступления в должность Тэннер устроил грандиозную и совершенно беспощадную чистку в рядах сотрудников. Самой Алекс, которая пришла в редакцию всего за несколько месяцев до нового шефа, а до того изредка писала статейки в провинциальных газетенках, сказочно повезло. Надо сказать, Алекс нисколько не сомневалась, что ее уволят первой. И когда ждала своей очереди вместе с маститыми журналистами у дверей шефа, коленки ее изрядно тряслись.

Однако все получилось совсем не так, как она предполагала.

Когда Алекс очутилась в кабинете главного, выяснилось, что она остается в штате. Изумление Алекс достигло апогея во время последовавшей беседы. Шеф — только представьте! — нашел окошко в своем плотном расписании, чтобы ознакомиться с теми ее немногими статьями, что были опубликованы в «Кроникл».

— В целом мне понравился ваш взгляд на то, как нелегко приходится женщине, если ей выпала участь быть женой поп-звезды. И статья о том затворнике-миллионере совсем неплоха, — проговорил Майк и, помолчав, усмехнулся: — Вот только жаль, что вы упустили маленькую деталь: через два дня после выпуска номера в свет наш великий отшельник женился. В пятый раз.

— Знаю. — Алекс со вздохом опустила глаза. — Я себя чувствовала такой идиоткой, что…

— Бросьте, — прервал ее Майк, — кто не ошибается? Все мы поначалу делали ляпы. Главное, постарайтесь не допускать подобного впредь.

— О, я постараюсь! — с жаром заверила его Алекс.

И ее не только не уволили, но назначили постоянным репортером по сенсационным материалам для субботнего приложения «Кроникл». Имелась, конечно, и ложка дегтя в бочке меда: работать пришлось под началом этой ужасной кикиморы Имоджин Холл-Найтли, но все же…

— Итак, приступим к нашим разборкам. — Резкий скрипучий голос Майка вернул ее к реальности.

Взоры всех обратились к нему. Тэннер вынул изо рта толстенную сигару и выпустил вонючую струю сизого дыма, расползшуюся по полированной поверхности стола.

— Сегодня я созвал вас, так как меня не совсем удовлетворяют показатели тиражей. Нет, они, конечно, растут, — Майк поднял руку, чтобы утихомирить глухие возгласы протеста, — но не так быстро, как бы мне хотелось. И я уже информировал Мисс Ночную Птичку Имоджин, — он сделал жест в сторону женщины, — что не доволен последним субботним приложением.

Алекс изо всех сил старалась «держать лицо», в то время как и без того тонкие губы Имоджин вытянулись в прямую линию.

Эта дама, совсем недавно занявшая пост зама главного редактора по еженедельному приложению, именуемому «Кроникл по субботам», не пользовалась любовью сотрудников. За короткое время она успела настроить против себя практически всех. А Майк Тэннер, выходец из нищей рабочей семьи, находил особое удовольствие в коверкании фамилии женщины, которую считал неистовым снобом и ярой феминисткой, коей она и являлась.

— Я так и не поняла, что именно вам не понравилось в последнем выпуске журнала, — сухо процедила Имоджин.

— Да я бы сказал — все! — рявкнул Майк. — Но больше всего то, что издание становится чрезвычайно скучным. Сереньким, знаете ли! Читателю нужна свежая информация, этакая живинка, а вы печатаете обзоры каких-то нуднейших талмудов по философии, в которых наши обыватели ни бельмеса не понимают.

— Нет ничего зазорного в том, чтобы провести образовательную кампанию.

— Образовательную?! — взорвался Тэннер и принялся яростно жевать свою сигару. — Читателям субботнего издания нужны развлечения, и прошу не забывать об этом! Но оставим на минуту журнал и взглянем на сегодняшний выпуск «Кроникл», — продолжил он, ткнув негодующе перстом в развернутую газету на столе. — Мне стыдно, что я являюсь главным редактором подобной ерунды!

В воцарившейся тишине Майк обозрел сидящих за столом. Тут взгляд его уперся в соседку Алекс. Помедлив секунду, шеф уставил в девушку короткий, желтый от никотина палец.

— Мне нужна полноценная страничка современной моды, Тэсса.

— Э… конечно, — пробормотала та, — но что конкретно вы имеете в виду?

— Ну, для начала я, как всякий нормальный мужик, сыт по горло этими вашими худосочными, плоскогрудыми селедками, которых вы рекламируете в качестве топ-моделей. Я дам вам не страницу, а целый разворот, если подыщете женщин с аппетитным бюстом.

— Слушаюсь и повинуюсь, — хмыкнула Тэсса — Не менее пятого размера, я правильно поняла?

— Вот именно. Рад, что хоть кто-то из собравшихся здесь обладает здравым смыслом! — Майк Тэннер бросил злобный взгляд на Имоджин, прежде чем повернуться к бизнес-обозревателю. — С этим довольно Бен, я хочу, чтобы вы не зацикливались на никому не нужных сведениях о паевых долях и акциях и переключились среди прочего на нечистые делишки в биржевых кругах. Вот, например, просочились кое-какие слухи.

Слухи из Сити мало интересовали Алекс, и она тихонько попросила Тэссу дать ей пару таблеток аспирина.

— Утром я чувствовала себя прилично, но сейчас голова опять раскалывается на мелкие кусочки.

— Без проблем, — так же тихо отозвалась Тэсса и, раскрыв сумочку, протянула Алекс баночку с пилюлями. — Она твоя, у меня еще пара таких в ящике стола Запаслась на славу И, кажется, помогает.

— Надеюсь, — улыбнулась Алекс, наливая воду из графина, чтобы запить таблетки. — Мне тоже было так нехорошо, что всю прошлую неделю я не могла читать прессу.

— Так поскорее нагоняй упущенное, — посоветовала Тэсса. — Я-то еще легко отделалась, но, как поговаривают, Майк жаждет крови. И горе тому, кто не сможет выдать на-гора пару гениальных идеек.

— Спасибо, подружка, — еле слышно прошептала Алекс, старательно пытаясь придумать что-нибудь этакое… забористое.

Она провела тонкими пальцами по густой гриве белокуро-пепельных волос, но пронзительный голос главного редактора, набравший еще несколько децибел, не дал ей сосредоточиться:

— Пораскиньте мозгами, иначе нам придется расстаться! — Гнев Майка был обращен на Джеймса Босуэлла, редактора светской хроники. — Статистика показывает, что читатели просто обожают «перченые» истории о разводах, скандалах, связанных с сексуальной жизнью политических деятелей, — в общем, всякую «клубничку», — мрачным тоном продолжал Тэннер. — А вы печатаете никчемный материал о бездельнике банкире, возжелавшем жениться на какой-то маргариновой наследнице!

— Ну, поступили горячие сведения…

Главный издал скептический смешок:

— Горячие! С моей точки зрения, ваши сведения никому не интересны. Скажите на милость, что может привлекать в слове «маргарин»? Простите, Джеймс, но из этого маргарина вам нужно было сделать по крайней мере масло!

— В принципе новость любопытная, — сглотнув, невнятно пробормотал Джеймс сквозь смех сослуживцев. — Хотя бы потому, что будущий жених известен как современный Казанова. Говорят, не одна богатая красотка только и мечтает, чтобы забраться в его постель. А значит, известие о его женитьбе многих дамочек заставит порвать на себе роскошные наряды.

— Хорошо, хорошо, может, вы и правы, — скрипучим голосом возвестил Майк. — Но если парень на самом деле такой племенной конь, что ж вы не остановились на этом поподробнее? Почему стали растекаться по древу о «супружеских оковах» и прочей ерунде вместо того, чтобы процитировать высказывания о нем пары брошенных им девиц?

Пока Джеймс лепетал что-то насчет клеветы и адвокатов, Тэсса весьма ощутимо ткнула Алекс в бок и горячо зашептала, указывая в газету, раскрытую на соответствующей странице:

— А Джеймс-то прав — парень настоящий сумасброд! — Она указала Алекс на фото, где он был изображен во время игры в поло, и хихикнула: — Я так просто тащусь от мужиков в облегающих штанах, и не возражала бы, если б он оставил свои сапоги у двери моей спальни…

И осеклась. Лицо подруги внезапно побледнело, утратив все жизненные краски, глаза ее были устремлены на фотографию.

— Мой дорогой мальчик! — воскликнул лорд Гамильтон, простирая руки к своему племяннику, появившемуся в дверях его офиса. — Не смею надеяться, что я — первый, кто поздравил тебя с предстоящей свадьбой, однако не могу не выразить свою радость по поводу того, что ты наконец-то решил остепениться.

— Э… дело в том, что…

— Дело в том, что я уже начал немного беспокоиться о тебе. — Голос старика приобрел железные нотки. — Честно говоря, ты действительно волнуешь меня, друг мой. Все эти сплетни о твоей… хм… личной жизни…

— О, перестань, дядюшка, — мрачно усмехнулся Лео. — Я не вижу себя в роли отца семейства, а уж то, что пишут обо мне эти дурацкие газетенки, полный вздор.

— Конечно, мой мальчик, к тому же я не имею ничего против того, чтобы молодой человек перед свадьбой немного… перебесился.

— Ну, конечно, — усмехнулся Лео. — Особенно если учесть, что в свое время ты очень усердно обхаживал одну рыжеволосую красотку.

— Хм… да, это было так давно… — Лорд Гамильтон бросил на племянника хитрый взгляд из-под седых бровей и улыбнулся. — Однако, как тебе известно, я женился на твоей тетушке Эмили и прожил с ней счастливо больше тридцати лет. Именно поэтому я так рад узнать о твоей предстоящей помолвке.

Извилины в мозгах Лео, казалось, выпрямились в одну прямую линию, виски ломило, глаза так и норовили закрыться, посему он не успел сообщить дяде, что его будущее не настолько точно определено, как тот решил. Лорд Гамильтон, очевидно, не пил три ночи напролет, ибо достаточно шустро поднялся со стула и жизнерадостно произнес:

— Я уже довольно давно, мой мальчик, подумываю сделать тебя моим полноценным партнером и директором нашего банка. А, услыхав сегодня утром такую чудесную новость, тут же переговорил с остальными членами правления и получил их единодушное согласие.

Заявление дядюшки отрезвило Лео.

— Погоди! Прежде чем ты примешь решение, нам надо поговорить. Понимаешь…

— Доктора предупредили меня, что мне пора всерьез задуматься о здоровье и отойти от дел, — продолжил старик, подходя к высокому окну и глядя вниз, на оживленную улицу. — Своих детей Бог мне не дал, вот я и решил вручить бразды правления любимому племяннику.

— Я очень польщен твоим доверием, — коротко поклонившись, сказал Лео, — и понимаю твое желание, чтобы банк возглавил член семьи. Однако твои коллеги могут подумать — и вполне обоснованно, — что я еще слишком молод для столь ответственного поста. Ну, и еще примешиваются соображения семейственности…

— Вздор! — Дядя резко повернулся к нему лицом. — Ты уже несколько лет работаешь как вол и с лихвой заслужил право на директорское кресло.

— Да, но зачем принимать решение с места в карьер? — продолжал вяло протестовать Лео, думая лишь о том, как избавиться от ощущения, что вместо мозгов череп его битком набит ватой. — То есть я хочу сказать, мне нужно время, чтобы все обдумать…

— Тут нечего обдумывать! — Лорд Гамильтон рубанул рукой воздух, потом вновь подошел к письменному столу и взял какие-то бумаги. В кабинет вошла секретарша, а за нею два его помощника. — Я не могу заставлять членов совета долго ждать. Поговорим позже, мой мальчик, после полудня. — И он вышел из офиса.

Мысленно изрыгая проклятья, Лео вернулся в свой кабинет, размышляя, как выпутаться из ситуации, которая все больше осложнялась.

Алекс сидела как на иголках, глядя через стол на Майка Тэннера, а тот вальяжно откинулся на спинку кресла, сунул в рот новую сигару, пыхнул пару раз и принялся с довольным видом разглядывать бледные лица понурившихся подчиненных.

Главный редактор придерживался убеждений, в которые уверовал раз и навсегда, а именно: в непростых условиях жесткой рыночной конкуренции журналистов следует держать в узде и время от времени давать им основательную встряску. И, честно говоря, метод Тэннера приносил неплохие плоды — за последний час у сидящих за столом родилось множество блестящих идей.

Вот только у Алекс никаких идей не рождалось, в голове, как назло, стояла гулкая пустота, как в армейском барабане. Ну, давай же, с тоской подгоняла себя девушка, придумай хоть что-то интересненькое, стоящее внимания шефа! Тот факт, что он ее пока не тронул, ни о чем не говорил Скоро и ее выдернет на линию огня в качестве мишени, иначе не вызвал бы на летучку вместе с асами пера.

Допив давно остывший кофе, она безнадежно уставилась в пустую чашку и стала ждать час Армагеддона. Ударил он незамедлительно.

— А теперь вы, мисс Пэмбертон, — раздался хриплый голос из кресла во главе стола. — Что вы там притаились, как мышка? Мне не терпится услышать и ваши соображения.

— Ну… э… у меня их не так уж много, — честно призналась Алекс, оторвав взгляд от донышка чашки. — Скоро День Святого Валентина, и я подумываю о репортаже…

— Да, конечно, мысль интересная, эта тема захватила и меня. — Майк затянулся сигарой, на что отваживаются не многие курильщики, и продолжил: — Четырнадцатое февраля в нынешнем году выпадает на четверг, поэтому я решил, что весь субботний выпуск приложения должен быть посвящен любви и… ну, вы сами понимаете. — Он неопределенно помахал рукой в воздухе. — Ну, там, статьи о том, как девушки ждут в этот день, что им сделают предложение, как приготовят праздничный ужин для любимого, что-нибудь о сексе, и так далее, и тому подобное.

В комнате тут же раздался одобрительный гул. Каждый из присутствующих посчитал должным высказать мнение по поводу гениальности шефа. И лишь лицо Имоджин Холл-Найтли выражало крайнее недовольство тем, как бесцеремонно Майк вмешался в ее прерогативы руководителя приложения.

— То, о чем вы говорите, сильно смахивает на содержание дешевых бульварных журнальчиков для домохозяек, — скрипуче заявила она, перекрыв голоса остальных. — Лично я нахожу оскорбительным стереотипный взгляд на женщин как на бесправных существ, служащих только для ублажения особей мужского пола!

После ее пылкой тирады воцарилась тишина. Затаив дыхание, все ждали, что сейчас последует, искренне надеясь, что главный редактор незамедлительно уничтожит ненавистную Имоджин, разорвет на мелкие кусочки — по крайней мере словесно.

Однако ничего подобного не произошло. К всеобщему изумлению, шеф затянулся сигарой и расплылся в умильной улыбке.

— Что ж, видимо, вы правы. Нам ведь действительно не надо, чтобы кто-то обвинил редакцию в дискриминации женщин, не так ли? — сладеньким голосом спросил он. — Но и интересы мужчин игнорировать нельзя.

— Э… да… нет… я хочу сказать… — Имоджин закашлялась, яростно отмахиваясь от густой струи едкого дыма, которую главный выпустил ей в лицо.

— Именно поэтому, — невозмутимо продолжил Майк, — я решил поставить в номер материал Алекс Пэмбертон, целиком посвященный мужчинам. Да и заголовок пришелся мне по душе. Представьте: «Влияние секса на отношения с любимым человеком». Ну как вам? Хватает за сердце?

— Скорее за горло! — злобно выпалила Имоджин среди всеобщего хохота.

— А мне он кажется великолепным, — с некоторой угрозой произнес главный, выдержав многозначительную паузу. — Итак, мисс Пэмбертон, что у вас свеженького на текущий момент?

Вопрос застал Алекс врасплох: она уже надеялась, что перестала быть объектом начальственного внимания. Встрепенувшись, девушка взяла себя в руки. Что, в конце концов, ей терять? Кое-какие наметки у нее в загашнике имеются, правда, не разработанные до конца, но все же… Алекс сделала глубокий вдох и смело бросилась в бой.

— Мне тоже нравится заголовок, и я буду его отстаивать, — заявила она, улыбаясь Майку, — а то, над чем я сейчас работаю, полностью совпадает с вашими требованиями. Перед тем, как меня свалил грипп, я заинтересовалась темой Дня Святого Ва…

— Это мы уже слышали, — прервал шеф. — Что дальше?

Алекс занервничала:

— Я хочу написать статью о трех парах, принадлежащих разным сословиям — среднему, высшему и рабочему, — и сделать упор на разницу в отношении к понятию «любовь», если таковая существует. Я уже встретилась с водопроводчиком и его подружкой и еще с финансовым инспектором и его невестой, и все они любезно согласились ответить на мои вопросы. А ведь тему я выбрала несколько щекотливую, которую в двух словах можно назвать «ритуалом совокупления».

Игнорируя взрыв хохота, Имоджин вперила в Алекс испепеляющий взгляд, но девушка ничуть не смутилась грозным видом начальницы. Алекс до чертиков надоели едкие замечания этой феминистки, вечно придирающейся к ней из-за громких имен ее друзей.

— Я собираюсь проинтервьюировать их всех отдельно, а потом уже вместе, — жизнерадостно начала объяснять Алекс, и тут ее осенило: — Кстати, их можно пригласить на бал в честь Дня Святого Валентина в один из шикарных лондонских отелей. Организаторы устраивают такие балы конкретно в день праздника. Значит, мой отчет о том, как влюбленные провели время, можно включить в следующий выпуск приложения. Как вам эта идея? — Алекс вопросительно уставилась на Майка в ожидании поддержки.

— Хм… что ж, идея неплоха, даже очень неплоха. — Тэннер энергично кивнул. — Читателей особенно порадует трогательная история, как водопроводчик дружески хлопает по плечу какого-нибудь высокородного джентльмена, — добавил он и, собирая со стола бумаги, объявил летучку закрытой.

С шумом задвигались стулья, журналисты потянулись к двери, а Имоджин решительно подошла к Майку, не желая упускать возможность поставить на место юную выскочку.

— Не сомневаюсь, что мисс Пэмбертон примерно справится с домашним заданием, — с ядовитой улыбочкой заметила она, — только что-то я так и не услышала упоминаний о третьей паре, той, что из высшего сословия.

Алекс, уже почивающую на лаврах от похвалы самого Майка Тэннера, словно окатили холодной водой и спустили с небес на землю.

— Я еще не успела подобрать третью пару, — проговорила она, обращаясь исключительно к Майку. — Меня подкосил грипп. Высокая температура и все такое. Сейчас я этим займусь вплотную…

— Как же, как же! Знаю я ваш метод подбора! — Голос Имоджин сорвался на визг. — Для того, чтобы идея сработала, необходима выдающаяся пара — состоятельная, благополучная во всех отношениях и, безусловно, известная публике. А наша милейшая Алекс все оставляет на последний момент, рассчитывая на своих богатеньких бездельников дружков.

— Вот ведьма! — прошептала Тэсса, поднимаясь из-за стола. — Давай, подружка, не робей, раздави ее парочкой эффектных имен.

У обычно находчивой и скорой на язык Алекс, как назло, из головы напрочь вылетели все фамилии. Оставалось надеяться на провидение.

— Итак, — поторопила ее непосредственная начальница. — Что же вы, милочка? Не можем же мы ждать ответа до следующего утра!

Вспоминая эту сцену позже, Алекс могла списать свой непростительный поступок лишь на влияние каких-то неведомых темных сил. Что же еще толкнуло ее на подобную глупость? Так или иначе, но как раз в тот момент, когда она была готова признать поражение и ретироваться, взгляд ее упал на развернутую газету, оставшуюся на столе.

И даже протягивая руку, чтобы указать на фотографию человека, о котором так мечтательно говорила Тэсса полчаса назад, Алекс услышала внутренний голос: «Берегись!» Но ею, видимо, двигали гордыня и неудержимое стремление доказать, что она чего-то да стоит.

— Вот об этом мужчине и его невесте я буду писать! — с вызовом заявила Алекс. — О Лео Гамильтоне и Фионе Блисс.

— Ой, я вас умоляю! — Майк насмешливо скривил губы. Затем сунул бумаги под мышку и направился к выходу, бросив через плечо: — Вам к нему и за километр не подобраться. — И, уже взявшись за дверную ручку, добавил: — Так что не раскатывайте губы.

— Вот уж верно, — согласно закивала Имоджин. — Эта глупая девчонка ткнула пальцем наугад, вы же видели! Люди, подобные Лео Гамильтону, вас близко к себе не подпустят, моя дорогая. Вот корреспонденту «Таймс» они, может, и дадут интервью, но вам, из какой-то там «Лондон-Кроникл»… вряд ли.

В дверном проеме показалась голова главного редактора.

— Благодарю на добром слове, Имоджин! — рявкнул Майк Тэннер и собрался было снова исчезнуть, но его остановил голос Джеймса, который, замешкавшись, услышал разговор о Гамильтоне. Майк снова вошел в комнату.

— Не хотел я вмешиваться, — сказал Джеймс, — но должен подтвердить, что Имоджин права. — Он неопределенно пожал плечами. — Обычно я не раскрываю свои источники, но раз такое дело, признаюсь: сведения о помолвке я почерпнул от матери Фионы Блисс. Поверьте, Лео Гамильтон скорее предпочтет сделать себе харакири, чем сказать что-то личное представителям прессы. Что же до нашей газеты… — он опять пожал плечами, — то легче взять интервью у устрицы, чем у Гамильтона.

— Хм… похоже, я вынужден отменить эту серию статей. Хотя бы потому, что времени подобрать подходящую пару не остается. — Майк медленно кивнул, как бы подтверждая собственные слова, и, обращаясь к Алекс, добавил: — Вы очень разочаровали меня. Зачем давать обещания, которые не в состоянии выполнить?

— Я возьму интервью у Лео Гамильтона! — твердо заявила девушка.

Джеймс Босуэлл улыбнулся и покачал головой:

— Брось, Алекс. Дохлый номер. Ты уж прости, но бессмысленно носить воду решетом. Всем известно, что семейство Гамильтонов не переносит репортеров. У тебя нет ни малейшего шанса уговорить Лео на участие в своей затее. Ты сама-то это понимаешь?

— Нет, не понимаю! — Алекс с мольбой в глазах повернулась к главному редактору: — В словах Джеймса есть доля истины — Лео действительно не придет в восторг от моей просьбы, но прошу вас, Майк, дайте мне шанс Я уверена, что все получится.

— Пустая трата времени, — вмешалась неугомонная Имоджин. — Не знаю, как у вас, Майк, а у меня есть дела поважнее, чем выслушивать эту чушь.

— Так, всем замолчать! — громогласно велел Тэннер и в наступившей тишине внимательно посмотрел на Алекс, размышляя. Потом потер подбородок и проговорил: — У меня создалось впечатление, что вы не сомневаетесь в успехе. Я правильно понял?

— Совершенно правильно.

— Так вот, — медленно продолжил Майк. — Вы кажетесь мне неглупой девушкой, Алекс, и должны понимать, что для того, чтобы оказывать вам поддержку, я должен иметь веские факты. Откуда у вас такая уверенность, что этот парень пойдет на контакт с вами? Может, вы — одна из его бывших подружек?

— Нет!

— Тогда что же?

Поколебавшись, Алекс тяжело вздохнула.

— Ну ладно, делать нечего. Как правило, я не выношу семейные секреты на публику. Но если вы настаиваете на «веских фактах»… я делаю признание: так получилось, что Лео Гамильтон — мой сводный брат.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Ну давай же, давай, неповоротливая дрянь! — с нетерпением бормотала сквозь зубы Алекс, яростно сигналя огромному крытому грузовику и отлично понимая, что, сколько ни жми она на клаксон, водитель все равно не сможет пропустить ее машину, потому что все ряды заняты. А она так торопилась!

Редакционная летучка закончилась два часа назад, и с тех пор Алекс крутилась как белка в колесе. После недели вынужденного бездействия девушка бросилась в работу очертя голову, радуясь возможности отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с Лео Гамильтоном.

Теперь же, накрепко вцепившись в руль и безнадежно вглядываясь в непрерывную череду автомобилей, грузовиков и мотоциклов, наглухо застрявших в пробке, она с трудом сдерживала нервную дрожь в пальцах. В желудке ощущалась противная сосущая пустота. Нет, надо поскорее расслабиться…

Ха! Легко сказать — расслабиться! И все же необходимо взять себя в руки. По крайней мере, маловероятно, что Лео ее узнает.

— Да ни за что не узнает, куда уж там! — мрачно усмехнувшись, проговорила она вслух. И тут же из глубин памяти всплыла та несчастная девочка, что много лет назад неожиданно для себя самой оказалась в сказочно прекрасной летней резиденции Гамильтонов в далекой Италии.

Многим подросткам ее возраста время от времени кажется, что мир вокруг них рушится, но Алекс тогда действительно было плохо. Больше всего ей хотелось вернуться назад, бежать от всех этих красот, которые так привлекали туристов, падких до старинной готики тосканских дворцов.

Сейчас уже трудно вспомнить, что заставило ее решиться на дурацкую выходку — видимо, чувство протеста шестнадцатилетней девчонки, — но она выкрасила волосы в иссиня-черный цвет, в аэропорту наложила на ресницы несколько слоев туши, а губы намазала вульгарной яркой помадой. Конечно, поступок смешной, но таким образом она восстала против превратностей несправедливого мира.

Мать Лео, Элеонора Лукас, несколько обалдела, когда на пороге ее резиденции возникла нелепая фигурка с размалеванным лицом. К сожалению, к тому времени, как ей чуть ли не силой удалось придать эпатирующей девице более или менее приличный — а с точки зрения Алекс, невзрачный — вид, было уже поздно. Потому что явился Лео, и при первом же взгляде на него Алекс поняла, что безнадежно втюрилась в своего высокого и неотразимого сводного брата. А тому исполнилось двадцать три, и он смотрел на нее как на обычную девчонку, едва выползшую из пеленок. И вел себя соответственно — то есть никак.

Много лет спустя Алекс — путем неимоверных усилий — выкинула-таки из головы то нескончаемое душное лето, когда одна неприятность сменялась другой, совсем как в древнегреческих трагедиях.

И вот теперь при мысли о встрече с человеком, разбившим ее наивное юное сердечко, Алекс чувствовала, как по коже ползут мерзкие мурашки.

Успокойся, все в прошлом, велела она себе, когда пробка на дороге наконец начала рассасываться. Каждый в свое время выставляет себя на посмешище, и она не исключение.

Сейчас перед Алекс стоит очень важная задача, от которой зависит ее карьера. Перед тем, как распрощаться, Майк недвусмысленно намекнул, что на карту поставлено будущее Алекс как журналистки.

— Вы сами заварили кашу, — проскрипел он, — сами и расхлебывайте. А уж я не спущу с вас глаз.

Имоджин собралась возразить, что глаз с юной упрямицы должна не спускать она, но шеф продолжал:

— Потрудитесь сочинить яркие, сочные репортажи, изобилующие фактами. Если я обнаружу, что вы сачкуете, идете по пути наименьшего сопротивления или вешаете мне на уши лапшу, я вас уволю и, будьте уверены, сделаю все, чтобы перед вами закрылись двери всех редакций в Лондоне Вы меня хорошо поняли?

Алекс кивнула и бросилась из комнаты, утешая себя тем, что хоть в одном не соврала: Лео действительно ее сводный брат.

Однако в своем маленьком кабинете она плюхнулась за стол и нервно рассмеялась. Кого ты обманываешь, идиотка? Не себя ли? Какой он тебе родственник, какой сводный брат? Так, седьмая вода на киселе. К тому же ты не видела ни его, ни кого-либо еще из его семьи уже восемь лет.

— Хорошо, хорошо, — вслух пробормотала Алекс, — я должна написать серию статей — и я ее напишу. Пусть это станет тринадцатым подвигом Геракла, но я его совершу. Угрызения совести нужно засунуть куда подальше и сконцентрировать все внимание на сборе нужного материала.

Прежде всего необходима информация — любой репортер нуждается в ней, как заблудившийся в Сахаре в глотке воды. Ведь Алекс абсолютно ничего не известно о Фионе Блисс, да и чем занимался последние годы Лео, она тоже не знала.

Целый час Алекс проторчала в редакционной библиотеке, и результаты ее вполне удовлетворили. Гамильтоны не входили в прямой контакт с журналистами, однако ей удалось накопать множество небольших заметок об этом неприступном семействе. А еще немалую надежду вселил телефонный разговор со школьной подругой, Софи.

Беседа, впрочем, состоялась не из легких. Софи, которая жила на первом этаже в одном доме с Алекс и работала в шикарном журнале, в основном специализировавшемся на жизнеописании сильных мира сего, оказалась крепким орешком. Уговаривать ее пришлось долго, и лишь после того, как Алекс пообещала одолжить ей роскошный вечерний наряд для бала в День Святого Валентина, а в придачу золотые босоножки на высоких каблуках и сумочку в тон им, Софи согласилась порыться в компьютерных файлах и добыть нужные сведения.

— Отлично! — воскликнула Алекс в телефонную трубку. — Давай встретимся в кафе на углу у твоей редакции и перекусим, ладно? Тогда ты посвятишь меня в детали.

— Сейчас, разбежалась! — возразила Софи. — Мне потребуется по меньшей мере два часа. Кто я, по-твоему? Мата Хари?

Алекс поняла, что находится на грани провала.

— Слушай, ты действительно хочешь стать царицей бала и заставить ревновать до чертиков сбежавшего дружка? Впрочем, можешь напялить то свое старенькое черное платье, только в нем будешь выглядеть драной кошкой, и тогда…

— Ох, ну ладно, ты кого угодно уболтаешь! — согласилась наконец Софи и бросила трубку.

Вот и прекрасно, подумала Алекс. Однако остается слишком мало времени, а ей так много нужно сделать! Самое сложное — встретиться с Лео и уговорить его на интервью, а посему Алекс решила забыть гордость и попросить помощи у Джеймса Босуэлла, хотя его слова о том, что она не справится, до сих пор звучали у нее в ушах.

Джеймс практически повторил то же самое. Крайне удрученный тем, что ничего не знал о родственных связях Алекс с Лео Гамильтоном, редактор светской хроники заверил ее, что по-прежнему сомневается в успехе задуманного предприятия.

— Вряд ли он согласится сотрудничать с тобой, тем более теперь, на пороге столь скоропалительной женитьбы.

— Неужели…

— Нет-нет! Я не думаю, что девушка беременна, — замахал руками Джеймс. — Но твой сводный брат, похоже, немного побаивается матери Фионы. Этель Блисс, уж поверь мне, жесткая и безжалостная дама, все амбиции которой замыкаются на единственной дочери. Так что если Фиона и беременна, во что лично я не верю, то женитьба для Лео — наилучший выход из положения. Если сам не захочет, Этель закует его в цепи и приведет к алтарю силой. Ставлю сто к одному.

Джеймс разглагольствовал в таком духе еще минут пять, но Алекс все-таки узнала кое-что ценное — адрес Лео. Оказалось, он живет в фешенебельной квартире, занимавшей весь последний этаж шикарного небоскреба рядом с Гайд-Парком.

— Вход охраняет сурового вида швейцар, а сигнализация там почище, чем в Английском банке. Никому из моих людей не удалось даже на порог ступить. Вот почему я уверен, что у тебя ничего не получится, как бы ты ни старалась, — пожав плечами, заключил Джеймс. — Но раз уж ты, так сказать, член семьи, то попробовать можно. Очень интересно, как пройдет ваша встреча…

— Мне тоже, — пробормотала Алекс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Если то, как описывал Джеймс дом Лео, верно, лучше всего отловить его в каком-нибудь другом месте. Например, на работе, то есть прямо в банке.

Кто не рискует, тот не пьет шампанского! — твердо заявила себе Алекс, медленно проезжая вдоль здания в викторианском стиле в поисках свободного пространства для парковки. Но как бы она ни уговаривала себя, внутри все сжималось от волнения.

Наконец с парковки отъехал какой-то автомобиль, и Алекс направила машину на освободившееся место. Уверенности в том, что ей удастся добраться до офиса Лео, у нее по-прежнему не было.

Куда там офис! Как хотя бы в само здание-то войти? — усмехнулась Алекс, шагая к шикарному подъезду, у дверей которого высилась внушительная фигура швейцара, заслонявшая собою весь проход. Девушку охватило паническое желание развернуться на сто восемьдесят градусов и дать деру, пока не поздно, как вдруг вмешался Его Величество Случай.

С другой стороны к банку подходила группа людей. Алекс машинально скользнула по ней взглядом — и замерла. Не может быть! Вот это здорово! Бен! Редактор финансового отдела «Кроникл» собственной персоной! Алекс бросилась к нему со всех ног.

— Привет, Бен, — задыхаясь, улыбнулась она.

— Боже правый! Алекс! Какими судьбами тебя занесло в эти Палестины? Я и подумать не мог, что ты интересуешься финансовой жизнью Сити.

— Представь, очень даже интересуюсь, — горячо заверила его Алекс, крепко подхватив под локоть. — Я нахожу концепцию мировой торговли и кооперации просто захватывающей!

— Ну и ну! — подивился Бен. — Я рад. — Щеки его порозовели от удовольствия. Он галантно склонил голову и повел Алекс к широким ступеням. — В таком случае тебе повезло: сегодня назначена эксклюзивная пресс-конференция, посвященная частичному слиянию империи Гамильтонов с одним немецким банком. Много времени она не займет, так, рабочая встреча с журналистами, но тебе будет любопытно послушать.

— Да, конечно! — воскликнула Алекс, все еще не веря такой удаче. Теперь остается проникнуть внутрь вместе с Беном, а там уж она разберется, что к чему.

— Ну, а когда все закончится, ты позволишь пригласить тебя пообедать? Сейчас я как раз собираю материал для статьи об операциях одного банкира и с радостью поделюсь с тобой кое-какими фактами — очень даже интересными.

— О, прости, Бен, сегодня я никак не могу, — пробормотала девушка, смягчив отказ милейшей улыбкой. Они уже поднимались по мраморным ступеням. — Но с удовольствием прочту твою статью, как только она будет опубликована. Так что ты уж постарайся!

— Ну, вот мы и пришли, — возвестил Бен. — У тебя удостоверение с собой?

— Естественно. — Она порылась в сумочке и протянула швейцару редакционное удостоверение. Тот расплылся в улыбке и сделал широкий жест в сторону вестибюля.

Следом за остальными журналистами они прошли в просторную комнату с несколькими рядами стульев. Стараясь держаться как можно незаметнее, Алекс увлекла продолжавшего болтать Бена в дальний конец помещения. Когда они сели, она осмотрелась по сторонам.

Задержавшись на покрытом богатой лепниной потолке, взгляд ее на секунду остановился на огромной люстре с длинными подвесками. Видимо, ее зажгли, чтобы скрасить сумрачное утро — нет, теперь уже день. Свет тускло проникал сквозь тяжелые красные бархатные занавеси, стены тоже были обиты бархатом, тут и там висели писанные маслом картины. Комната куда больше напоминала какой-нибудь джентльменский клуб, чем помещение в солидном финансовом заведении.

Ну и ну, подумала Алекс, поудобнее устраиваясь на стуле. Похоже, господа банкиры умеют окружать себя роскошью. Скорее бы все закончилось и она смогла бы отправиться на поиски Лео Гамильтона!

Пока она обозревала интерьер, комната постепенно наполнилась журналистами — в большинстве своем из ежедневных газет и солидных финансовых изданий. Все негромко переговаривались, и лишь когда дверь в противоположном углу открылась, и вошли двое мужчин, воцарилась тишина. Журналисты достали блокноты и приготовились записывать.

Перед Алекс высилась фигура плотного репортера в габардиновом пальто, и для того, чтобы разглядеть, что происходит, ей пришлось чуть отодвинуть стул в сторону. Едва Алекс увидела, кто восседает за столом, сердце ее замерло. Она поняла: больше нет нужды искать Лео Гамильтона.

Первой сквозь возникший в голове хаос пробилась мысль, что он совсем не изменился. Однако когда она пригляделась повнимательнее, то решила, что ошиблась.

Последний раз Алекс видела Гамильтона около восьми лет назад. Лицо его осталось столь же безупречно красивым, но в манере держаться появилась какая-то значительность, которую он и не старался скрывать. С годами к нему пришла зрелость, он превратился в жесткую, властную личность.

На темноволосую голову Лео падал яркий свет люстры, и Алекс разглядела на его висках седину. Он сильно загорел, словно большую часть времени привык проводить на открытом воздухе, что довольно странно для человека, занимающегося серьезной финансовой деятельностью. Или же, если верить Джеймсу Босуэллу, чуть ли не все ночи резвящегося в спальнях красоток.

Мысли Алекс начинали приобретать опасный поворот, но тут Лео встал и ровным голосом поприветствовал представителей прессы. Держался он со спокойным достоинством. Вглядываясь в его высокую широкоплечую фигуру, Алекс невольно отметила, как прекрасно сидит на нем темно-серый костюм от дорогого портного.

Когда Лео в общих чертах рассказал о причинах слияния с немецким банком, журналисты наперебой забросали его вопросами, и каждый получил исчерпывающий ответ. Лео держался так свободно, что Алекс не удивлялась, почему именно его руководство выбрало провести эту пресс-конференцию.

Однако Алекс знала, что внутри невозмутимой оболочки скрывался железный характер. Лео Гамильтон являл собою великолепный образчик стального кулака, облаченного в мягкую замшевую перчатку. Алекс мрачно усмехнулась, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

Погрузившись в невеселые воспоминания, она не сразу поняла, что встрече подходит конец. Несколько репортеров обступили стол, уточняя с Лео кое-какие детали, но основная масса уже потянулась к дверям. Девушка тоже поднялась, наскоро попрощалась с Беном и выскользнула из комнаты.

Беглый осмотр вестибюля подсказал Алекс, что нужно действовать как можно скорее, если она не хочет привлечь внимание охранников и швейцара, который провожал журналистскую братию до дверей. Используя нескольких репортеров как прикрытие, Алекс бочком двинулась к лифтам, села в один из них и наугад ткнула пальцем в кнопку.

На третьем этаже она нос к носу столкнулась с молодым клерком и за две секунды так очаровала его, что он как на духу выложил ей не только местонахождение кабинета господина Гамильтона, но и имя его личной секретарши.

— Добрый день, Дора, — очаровательно улыбнулась Алекс, когда оказалась наконец в приемной Лео. — Вот, заглянула повидаться с Лео. Ничего, если я подожду его в кабинете?

Дора оторвалась от вороха бумаг и уставилась на стройную фигурку девушки, неожиданно возникшей в дверях.

Брови ее удивленно поползли вверх. Во-первых, она не сомневалась, что никогда прежде не видела эту девушку, а во-вторых, Лео давно уже установил неписаное правило: никто из его подруг не смел приходить в офис. А так как никому в их респектабельной фирме не придет в голову нанять особу с такой гривой роскошных светлых волос до самых плеч, да еще в столь короткой облегающей юбчонке, незнакомка здесь явно не работает.

Однако, прежде чем поднять телефонную трубку и вызвать охранника, Дора вновь посмотрела на девушку, в свободной позе привалившуюся к створке двери. Не нужно быть закоренелой модницей, чтобы понять: черный костюм стоит целое состояние. Да и туфли от Гуччи и сумочка на золотом ремешке тоже не дешевы. Так может…

О Господи! Она только что едва не совершила непростительную ошибку. Потому что эта красивая девушка наверняка невеста господина Гамильтона!

— Простите, я не сразу поняла… — пробормотала Дора и быстро встала из-за стола. — Вы ведь Фиона Блисс, не так ли?

Алекс ослепительно улыбнулась:

— Как вы догадались? Э… мой дорогой Лео заканчивает внизу совещание с прессой. Так я подожду его в офисе, хорошо?

— Конечно, конечно. — Дора тоже улыбнулась и провела Алекс в кабинет шефа. — Принести вам что-нибудь выпить?

— Я бы не отказалась от чашечки кофе.

Алекс подождала, пока секретарша выйдет из комнаты, и опустилась в кожаное кресло.

— Уф! — громко выдохнула она тремя минутами позже, прихлебывая ароматный напиток и благодаря судьбу, позволившую ей отделаться малой кровью. Какая удача, что секретарша приняла ее за невесту Лео! Но как поступать, как вести себя, когда Лео вернется в кабинет, она решительно не знала.

Однако сейчас она здесь, так почему не воспользоваться случаем и не оглядеться? Чтобы репортаж получился хорошим, нужно вникнуть в любые детали, которые могут пролить свет на стиль жизни Лео и его невесты.

К сожалению, Алекс не удалось обнаружить в роскошном кабинете ничего такого, что бы отличало его от офиса любого другого преуспевающего бизнесмена. Массивный письменный стол красного дерева у высокого окна, искусственный камин из белого мрамора, удобные кожаные кресла и диван… Ну ничего особенного, никаких намеков. Кроме единственной крохотной детали: в кабинете не было ни одной фотографии. Что довольно странно, ведь счастливому жениху всегда приятно видеть фото своей любимой на столе…

Мысли Алекс прервал громкий звук шагов по мраморному полу приемной. Услыхав, как секретарша сообщает шефу о визите невесты, Алекс внутренне собралась и приготовилась встретиться лицом к лицу с прошлым.

— Вот как? Меня ожидает невеста? — раздалось сардоническое восклицание. И тут дверь открылась, и в офисе появился Лео Гамильтон.

Чуть помедлив на пороге, он вперил взгляд в фигуру девушки, стоявшей у камина. Зеленые глаза его с подозрением прищурились, и у Алекс перехватило дыхание.

Одно дело — разглядывать этого красивого властного человека со значительного расстояния в заполненной репортерами комнате, и совсем другое — остаться с ним один на один.

Да как же могла Алекс забыть о том, как действовало на нее присутствие Лео? Прежде чем пускаться в рискованную авантюру, она должна была вспомнить о безумной сексуальной привлекательности широкоплечего мужчины, который смотрит на нее сейчас с выражением спокойной отрешенности на загорелом лице.

Отчаянно стараясь взять под контроль разбушевавшиеся эмоции и унять холодок в груди, Алекс подняла руку и вцепилась в каминную доску. Воспоминания об их последней встрече нахлынули на нее, и девушка, будто сраженная внезапным приступом тропической лихорадки, почувствовала озноб.

Ни в коем случае нельзя было являться сюда! Какой же несусветно глупый поступок она совершила!

Как ни странно, именно беспристрастный взгляд Лео привел в порядок чувства Алекс. Она набрала полную грудь воздуха, наблюдая, как он неопределенно пожал плечами и по толстому ковру прошел к своему столу у окна. И только минуту спустя до нее вдруг дошло: это она вся дрожит, а Лео так ее и не узнал.

— Должен признаться, что сегодняшний день побил все рекорды по наплыву невест, — медленно протянул он, усаживаясь в кресло. Затем начал один за другим выдвигать ящики стола. — Однако если у вас случайно имеется при себе аспирин, то я обещаю призадуматься о том, чтобы и впрямь сделать вам предложение руки и сердца.

Совершенно сбитая с толку столь невозмутимой реакцией на ее внезапное появление, Алекс нервно хихикнула.

Лео на секунду поднял на нее удивленный взгляд и вновь принялся рыться в ящиках.

— Мне доводилось слышать более галантные предложения, — заявила Алекс, делая отчаянную попытку взять себя в руки, — но ваше кажется чрезвычайно соблазнительным. — Она подошла к креслу, открыла сумочку и положила перед Лео баночку с белыми пилюлями, которую дала ей утром Тэсса.

— Благослови вас Господь, — пробормотал Лео, налив воды из графина, стоявшего перед ним на столе, и запивая таблетку.

Алекс не отошла от стола. Лео удовлетворенно вздохнул и откинулся в своем кресле, внимательно разглядывая высокую стройную девушку, нарушившую его покой.

— Мда, могу представить, что предложений вы получали немало. И наверняка лучших, чем мое.

Та доскональность, с которой он переводил взгляд с ее светлых, выгоревших на солнце волос на высокую грудь, а после прошелся по длинным ногам, смутила Алекс. Щеки ее вспыхнули, губы сердито сжались, в больших синих глазах вспыхнула злая искорка.

Замешательство Алекс не укрылось от Лео.

— Ну, — протянул он довольным голосом, — вы меня просто испепелили, моя дорогая. Умерьте пыл, тем более что мы оба знаем, как вы обвели вокруг пальца бедную Дору. А так как вы совершенно определенно не Фиона Блисс, то не соблаговолите ли назвать свое настоящее имя?

Некоторое время девушка в молчании смотрела на него, потом пожала плечами.

— Я все-таки надеялась, что вы меня узнаете, но теперь поняла, что это не так. — Выдержав паузу, она произнесла: — Я Алекс Пэмбертон.

Лео нахмурился и еще внимательнее вгляделся в ее лицо. Но, видимо, оно ничего ему не сказало, и он помотал головой:

— Нет, простите, не могу вспомнить. Уверен, что не забыл бы вас, если бы встречал раньше. — Глаза Лео, полуприкрытые тяжелыми веками, снова прошлись по ее фигуре. — Да, определенно не забыл бы.

Алекс широко улыбнулась ему, вдруг почувствовав себя непринужденно и понимая, что больше его нисколько не боится.

— Ваши слова доказывают, что даже самые умные люди иногда ошибаются.

Сексапильность, исходящая от этого мужчины, поначалу действительно смутила Алекс, но теперь, слава Богу, она пришла в себя и даже подивилась, почему так долго позволяла мрачному образу Лео Гамильтона доминировать над ее жизнью, превратив ее в какой-то кошмар.

В те годы она была совсем еще девчонкой, наивность ее не знала границ. Сейчас же ситуация коренным образом изменилась. В кабинете Гамильтона стояла взрослая, уверенная в себе женщина, вполне способная владеть ситуацией.

— Я слышала, что вы собираетесь обручиться. Уверена, ваши родители в полном восторге, — заявила Алекс, усаживаясь в кресло напротив письменного стола.

— По-моему, моя личная жизнь не должна касаться посторонних, — проговорил Лео.

— О Боже, я, кажется, веду себя бестактно! — Она возвела притворно кающийся взгляд к потолку, потом мило улыбнулась. — Сперва нужно было поинтересоваться здоровьем вашей матушки, не так ли? Ну и как чувствует себя дорогая Элеонора? Все еще трудится на ниве благотворительности?

В комнате повисла тишина. Лео испытующе изучал спокойное лицо сидящей напротив девушки. А лицо было действительно красиво. Нет, он никогда не видел Алекс Пэмбертон прежде. Но если так, откуда она знает его мать?

— А как поживает ваш отчим? — нарушила молчание Алекс.

— Я не понимаю…

— Конечно, прошло много лет, но я до сих пор с теплотой вспоминаю сэра Джеффри. Он, несомненно, самый достойный член вашей семьи.

Маска, застывшая на лице Лео, по-настоящему развеселила Алекс, и она засмеялась. Лишь острое выражение зеленых глаз сводного брата выдавало напряженную работу мысли.

— Я надеюсь, он жив-здоров и после выхода в отставку наслаждается заслуженным отдыхом в Глостере? — продолжала Алекс, припомнив информацию об успешной карьере сэра Джеффри Лукаса, вычитанную сегодня утром в редакционной библиотеке. Она похвалила себя, что не сразу отправилась в банк. — Там ведь так спокойно, не сравнить с Южной Америкой, где он был послом.

От этой девицы жди неприятностей! — мрачно подумал Лео. Почему в голову пришла такая мысль, он не знал, как не знал и того, зачем гостья явилась к нему в офис. И чего хотела добиться, выдавая себя за Фиону Блисс…

Даже если не принимать во внимание мучивших его размышлений, у Лео появилось странное ощущение, что с ее вторжением жизнь его круто изменится. Может, на него повлияла непонятная ирония в ее голосе? А может, во всем виноваты огромные синие глаза, которые смотрели на Лео с неподражаемой невинностью? Как бы то ни было, чувство самосохранения подсказывало ему, что чем скорее он избавится от Алекс Пэмбертон, тем будет лучше для его душевного спокойствия.

— Приятно было познакомиться, — тихо проговорил Лео, — но теперь должен попросить вас покинуть кабинет. К сожалению, меня ждут неотложные дела, и я не могу…

— О да, я только что слышала вашу речь внизу. Честное слово, очень впечатляюще!

— Благодарю, — процедил он сквозь сжатые зубы и сделал себе зарубку на память строго отчитать охранников на входе.

То, что сия девица проникла в здание и свободно передвигалась по нему, возмутительный факт, который повлечет за собой ужасные последствия. Слава Богу, что у этой особы слишком маленькая сумочка для автомата Калашникова и что она не требует с оружием в руках открыть банковский сейф!

Лео раздраженно помотал головой, стараясь привести в порядок мысли.

Нет, сегодня положительно не его день! Сперва на него сваливается дурацкая новость о помолвке с Фионой, а теперь, видимо, поддавшись чарам непрошеной гостьи, он уже готов поверить, будто в кабинете может появиться какой-нибудь псих, размахивающий автоматом!

Довольно ерунды, надо взять себя в руки! — отдал мысленный приказ Лео. Хорошо, он признает, что нашел мисс Пэмбертон сексуально привлекательной — и что с того? В своей жизни он встречал женщин и покрасивей. И все же… за те двадцать минут, что незнакомка провела в его офисе, ей удалось привести в смятение его чувства. А он всегда был так уравновешен…

— Мне нужно сделать несколько важных звонков, — твердо произнес он, придвигая к себе один из телефонных аппаратов. — Поэтому, если вы не возражаете, я прошу вас немедленно уйти.

— Да, конечно… в смысле, естественно, возражаю. — Алекс одарила его сияющей улыбкой. — Я надеялась, что у нас состоится основательная беседа. — Она откинулась на спинку кресла и добавила: — К примеру, мне не терпится узнать о вашем романе с Фионой Блисс.

Пораженный ее наглостью, Лео глубоко вздохнул и медленно поднялся из-за стола.

— Прошу извинить, но я на самом деле очень занят. Если вы не уйдете по своей воле, мне придется вызвать охранников, и они проводят вас до выхода насильно.

— Ну, это мне вряд ли понравится.

Лео издал раздраженный смешок.

— Уверен, что не понравится, — кивнул он, намеренно отворачиваясь, чтобы не видеть ее длинных стройных ног в сексуальных черных чулках. — Поэтому будьте послушной девочкой и тихо-мирно покиньте мой кабинет, пока у вас еще есть такая возможность.

— Ни за что, потому что нам надо поговорить, — заявила Алекс, затем открыла сумочку, вытащила белую визитную карточку и выложила ее на стол перед носом Лео.

— Слушайте, мне совсем не интересно… — рявкнул доведенный до белого каления Лео, отпихивая карточку в сторону и поднимая телефонную трубку.

— Ну что вы! Вам будет очень интересно, — невозмутимо возразила Алекс. Она перегнулась через стол и нажала на рычаг телефона. — Ибо для деловых контактов я использую имя Алекс Пэмбертон, а по-настоящему я — Александра Ротштайн.

Лео медленно положил трубку, а Алекс торжественно добавила:

— Может, это и не имеет существенного значения, потому что для тебя, Лео, имя мое Немезида!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тело Гамильтона напряглось, черные брови сошлись на переносице, горящий взгляд пронзал Алекс насквозь. Однако она по-прежнему невозмутимо смотрела на него, удивляясь, почему вдруг с языка сорвалось имя Немезиды — древнегреческой богини возмездия?

Отодвинув подальше телефон, Лео снова опустился в свое кресло, а Алекс вдруг поняла, что где-то в темных глубинах ее подсознания давно зрело подспудное желание бросить в лицо Лео Гамильтону справедливые обвинения. Она только не знала, когда и как это сделает. Теперь такая возможность представилась, и Алекс почувствовала, как сердце вновь сжалось от злости за несправедливо нанесенную обиду. Гневные слова, которые копились вот уже восемь лет, рвались наружу с такой силой, что она с трудом сдерживалась. Лео откинулся в кресле. Александра Ротштайн? Он не ослышался? Именно так она назвалась?

— Так-так… — лениво протянул Лео, выдержав надлежащую паузу.

— Ага, небольшой сюрприз, — пробормотала Алекс и, чтобы скрыть нахлынувшие чувства, наклонилась и подняла с полу визитную карточку, которую так бесцеремонно отшвырнул Лео.

— Действительно, сюрприз. — Лео в знак согласия склонил голову. — Мы очень давно не виделись. А если принять во внимание, что все эти годы вы… ты держалась в тени и не давала о себе знать, то не стоит удивляться, что я тебя не узнал. — Он помолчал, вглядываясь в ее лицо. — Хм… трудно поверить… Ты на самом деле дочь Норовистой Кобылки?

Алекс холодно улыбнулась:

— Вот именно.

— И как поживает твоя очаровательная мамочка? — криво усмехнулся Лео. — Насколько я помню, Джина опять решила оправдать свое прозвище, а посему порвала с состоятельным итальянским графом — был он ее пятым мужем или шестым? — и, закусив удила, умчалась в туманную даль с каким-то игроком в поло из Аргентины. Впрочем, не сомневаюсь, на сегодняшний день она бросила и его и успела сменить еще парочку мужей.

— На сегодняшний день она, может, так бы и поступила, — кивнула Алекс; лицо ее окаменело, — если бы несколько лет назад не разбилась вместе с мужем в авиакатастрофе.

Помрачнев, Лео мысленно отругал себя последними словами. И кто его дернул за язык так резко отзываться о Джине, не зная, как та закончила свои дни? Он взъерошил ладонью густую шевелюру и пробормотал:

— О, прости, я не хотел…

Алекс пожала плечами:

— К несчастью, юный аргентинец значительно лучше держал в руках вожжи своего коня, играя в поло, чем штурвал частного самолета.

— Я очень сожалею, — проговорил Лео, и голос его прозвучал искренне. — То, что я сказал о твоей матери, по крайней мере, неуместно. Поверь, я не хотел показаться злым…

— Да что там, несчастье случилось уже очень давно, — отмахнулась Алекс, не желая продолжать дискуссию о Джине, которая была никудышной матерью и, как ее неоднократно обвиняли, никчемной женой.

К тому же она только что получила от Лео исчерпывающие извинения, а уж он имел все основания иметь о Джине не слишком лестное мнение.

Его отчим, сэр Джеффри Лукас, лишь короткое время был мужем Джины: чуть ли не через год после свадьбы она сбежала с французским эстрадным певцом. Впрочем, обманутый муж недолго горевал и вскоре женился на Элеоноре Гамильтон, у которой к тому времени был десятилетний сын Лео.

Посмотрев на часы, Лео с гибкой грацией, неожиданной для столь высокого человека, поднялся из-за стола.

— У меня действительно назначена деловая встреча, однако наше «семейное воссоединение» следует обмыть. Надеюсь, джин с тоником тебя устроит?

Он пересек комнату и открыл дверцу книжного шкафа, за которой обнаружился мини-бар, уставленный всевозможными бутылками Алекс заметила, что, смешав для нее джин и тоник, себе он налил большой бокал воды — без капли алкоголя.

Внезапно Алекс стало не по себе. Готовясь к предстоящей встрече в редакции «Кроникл», молодая журналистка не сомневалась, что стоит ей миновать преграды и добраться до Гамильтона, и ее план сработает: она легко уговорит его дать ей интервью, а потом и принять участие в праздничном бале. Однако сейчас, глядя, как он неслышными шагами идет к ней по мягкому ковру с напитками в руках, Алекс засомневалась в успехе.

Дело даже не в том, что Лео необыкновенно спокойно воспринял ее неожиданное появление. Алекс смущала реакция собственного организма на его мужественную внешность, на неотразимо чувственную ауру, окружавшую человека, остановившегося перед ней. Когда он передал Алекс тяжелый хрустальный бокал, их пальцы слегка соприкоснулись, и девушку словно ударило электрическим током.

— Итак… — Лео небрежно уселся на край стола и хлебнул воды, — должен признаться, что ты несказанно изменилась с того времени, как мы виделись в последний раз. Типичный случай превращения гадкого утенка в прекрасного лебедя.

— Очень милый комплимент, — спокойно заметила Алекс, старательно прогоняя воспоминания об отвратительной стычке, после которой она исчезла с его горизонта. — Но с того лета, когда я приехала на каникулы в Тоскану, минуло восемь лет. — Она дернула плечом и добавила, — Мне было слишком мало лет.

Тяжелые веки прикрыли глаза Лео, не позволяя угадать их выражение.

— Да… — протянул он, потом слез со стола и подошел к окну. Некоторое время он молчал, стоя спиной к Алекс, словно что-то обдумывал, а затем вновь повернулся к девушке. На красивом лице его появилась улыбка — Так или иначе, я должен признаться, что ни за что на свете не узнал бы тебя.

— Не сомневаюсь.

Неожиданно для себя Алекс поняла, что широко улыбается в ответ на тихий гортанный смех Лео, вызванный ее словами.

Внутренне осадив себя, она уткнулась носом в свой бокал и постаралась сосредоточиться на том сложном деле, что ждало ее впереди.

Нужно забыть о прошлом, выкинуть из головы все лишнее и думать только о том, как перейти на разговор об интервью. Ибо ей придется распрощаться с карьерой, если Лео откажется. И он, и его семья уже разрушили ее жизнь, когда она пребывала в отроческом возрасте. Нельзя, чтобы и теперь произошло нечто подобное.

— Да, мы виделись слишком давно. — Алекс с намеренно равнодушным видом пожала плечами. — Сейчас меня значительно больше интересует настоящее. А чтобы перейти к нему, — небрежным тоном добавила она, — я должна рассказать тебе о цели моего визита.

Улыбка сползла с лица Лео.

— Вот именно, — суховато произнес он, отхлебывая из стакана и изучающе глядя на девушку. — Ты еще ничего не объяснила, и я до сих пор пребываю в потемках. Однако что-то упорно нашептывает мне на ухо, что меня вряд ли обрадует причина, которая привела тебя в мой кабинет.

Кривая усмешка и выразительный взгляд, сопроводившие последнее замечание Лео, вызвали на щеках Алекс легкий румянец. Неужели он провидец? — подумала она и тут, увидев, что он снова посмотрел на часы, поняла: нельзя тратить время на пустую болтовню. Сделав большой глоток джина с тоником, она поставила бокал на стол и сказала:

— Интуиция тебя подводит; я явилась вовсе не для того, чтобы вдаваться в воспоминания. Надеюсь, тебя также успокоит тот факт, что я не намерена просить места в твоем банке или одолжить мне денег.

— Этого еще не хватало! — Он коротко рассмеялся. — Насколько я помню, после смерти матери Джины ты унаследовала все состояние Ротштайнов. Значит, сейчас, дорогая Алекс, ты весьма состоятельная юная дама — Циничная ухмылка скривила его губы — Может, ты устроишь нашему банку какой-нибудь кредит, а?

— Кончай иронизировать! — рассердилась Алекс. — К делу. Меня интересуют твои отношения с Фионой Блисс.

— Да неужели? А почему?

— Вот почему! — Она снова протянула ему визитную карточку. — И очень прошу не швырять ее на пол. Будь так любезен.

Лео быстро пробежал визитку глазами.

— Ну и ну! Кто бы мог подумать, что угловатая и чрезвычайно надоедливая девчонка Александра Ротштайн превратится в красавицу Алекс Пэмбертон, сотрудницу «Лондон-Кроникл»! А кстати, почему ты сменила фамилию? Выскочила замуж?

— Естественно, нет! — возмутилась Алекс подобным предположением. Однако тут же решила попридержать свои эмоции, ибо предвидела, что Лео недолго будет хранить хладнокровие и очень скоро взорвется. — По всей вероятности, ты запамятовал, что мой отец, Джонни Пэмбертон, был профессиональным гонщиком и погиб за пару недель до моего рождения. Едва я появилась на свет, моя мать перекинула меня бабушке, и хотя та окрестила меня Александрой Ротштайн, на самом деле я…

— Стоп! — с язвительной ухмылкой процедил Лео, не преминув одарить Алекс уничтожающим взглядом. — Будь добра, избавь меня от описания своего генеалогического древа. — Он поставил стакан на стол. — Итак, что конкретно ты хочешь мне сообщить? Что получила место секретарши главного редактора?

Алекс со вздохом покачала головой:

— Господи, как же это типично! Ну почему у большинства мужчин такое узкое мышление? Раз женщина — значит, способна лишь на то, чтобы классно печатать на машинке и, виляя задом, разносить кофе!

— О, прошу прощения! — хмыкнул Лео, на губах его появилась довольная улыбка, словно замечание Алекс его позабавило. — Никак не могу угнаться за новомодными названиями должностей. Термин «личный секретарь» устроит тебя больше? — Не получив ответа, он добавил: — По крайней мере, никому и в голову не придет, что ты… ну, что-нибудь вроде репортера.

— Э… а почему, собственно? — озадаченно спросила Алекс.

Зеленые лучистые глаза медленно прошлись по ее фигуре. Едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Гамильтон пожал плечами и пояснил:

— Видишь ли, милочка, нравится тебе это или нет, но ты совсем не вписываешься в образ типичного журналиста. Малоприятные встречи с некоторыми из них позволяют мне сделать такой вывод. Внешность у тебя не та.

— Значит, для того, чтобы меня принимали за серьезного репортера, я должна облачиться в неряшливый плащ с оторванными пуговицами, поджидать свою жертву, прячась в кустах, а потом размахивать у нее перед носом диктофоном?

— Ну..

Губы Алекс скривились в насмешливой ухмылке.

— Спустись на землю, Лео! — воскликнула она. — Возможно, тебе трудно такое представить — тем более сидя взаперти в старомодной клетке типа этого здания, — но человечество стоит на пороге двадцать первого века. И да будет тебе известно, в последние годы минимум две женщины доросли до поста главного редактора журналов, пользующихся мировой славой. — Она коротко хохотнула. — Для чего, поверь, им не пришлось щеголять в поношенных плащах!

— То есть ты намекаешь, что стала самой настоящей журналисткой?

— Умница! Пятерка за догадливость, — протяжно изрекла Алекс, искусно имитируя небрежный тон Лео. — Вручила бы тебе приз, но под рукой, увы, нет ничего ценного.

После ее слов в комнате повисла тяжелая тишина. Усмешка медленно сползла с лица Гамильтона, и теперь оно казалось высеченным из цельного куска холодного мрамора. Зеленые глаза впились в лицо Алекс, словно Лео вознамерился загипнотизировать ее и проникнуть в самые глубины подсознания. С каждой секундой напряжение сгущалось все больше — еще немного, и Алекс смогла бы поклясться, что ощущает его кончиками пальцев.

Прошла целая вечность, а они все буравили друг друга глазами. Наконец Лео не выдержал: не особо выбирая выражения, он громко выругался, потом вскочил и прошел к бару с напитками.

— Вот теперь я действительно выпью чего-нибудь покрепче. — Налив себе полный стакан, он повернулся к Алекс: — По-моему, я ошибся, предположив, что тобою двигали исключительно родственные чувства, когда ты нанесла мне сегодня визит, не так ли, Алекс?

— Да ладно тебе, перестань! — Она холодно взглянула на него. — Восемь лет назад и ты сам, и твоя семья благополучно забыли о моем существовании. Просто вычеркнули из своей жизни. Посему не могу взять в толк, с чего ты решил, будто я ни с того ни с сего вдруг захотела встретиться с… дальним родственником.

— Значит, мне следует воспринимать твой визит как своего рода месть за то, что произошло в далеком прошлом? — скептическим тоном осведомился Гамильтон.

— Да ты что! Никакой мести, — быстро заверила его Алекс, до которой вдруг дошло, что он не так далек от истины.

Все эти годы ею действительно владело чувство великой обиды на то, как с ней обошлось семейство Гамильтонов. Однако теперь, когда Алекс сделала над собой усилие и встретилась с Лео лицом к лицу, она почему-то почувствовала, что все обиды отошли на задний план. В конце концов, она уже не та неуклюжая забитая девчонка, что постоянно трепетала от страха сделать что-нибудь не так в присутствии Гамильтонов.

Алекс откашлялась и твердым голосом произнесла:

— Я пришла к тебе за помощью. Признаюсь честно: воспоминания о том, что случилось в то лето, не греют мне сердце. Однако льщу себя надеждой, что мы с тобой сумеем все забыть. Поверь, сообщение о твоей помолвке обрадовало меня, и я от всей души желаю вам счастья — тебе и Фионе.

Минуту — не меньше — Лео пристально вглядывался в ее серьезное лицо, потом со стаканом в руке подошел к камину.

— Благодарю за пожелание, — пробормотал он, небрежно облокотившись на каминную доску. — И… ты совершенно права: прошлое должно оставаться в прошлом. Поскольку теперь ничего уже не исправить, не стоит и вспоминать.

По-видимому, ей следует принять его слова за извинения… На большее этот сухарь просто не способен!

— Ты упомянула что-то о помощи, — продолжал тем временем Лео. — Выкладывай, в чем проблема.

— Видишь ли, проблемы как таковой не существует. Я сейчас собираю материал для двух статей и хочу заручиться твоей поддержкой.

Брови Лео полезли вверх.

— Вот уж не думал, что «Кроникл» интересуется финансовыми вопросами. Как бы то ни было, — добавил он, пожав плечами, — я сделаю для тебя все, что смогу.

— Если честно, я пишу не о финансах. — Алекс сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и быстро, прежде чем Лео успел опомниться, изложила суть дела.

На протяжении всего рассказа лицо Лео не выражало ровным счетом ничего. Когда Алекс наконец закончила, Лео молча воззрился на нее, словно ожидая дальнейших объяснений. И она, облизав пересохшие от волнения губы, нервно затараторила:

— Ты только не волнуйся, пожалуйста, ни о стиле, ни о содержании, ладно? Может, это и нескромно с моей стороны, но я на самом деле очень неплохой журналист и хорошо владею пером. Ядром моих статей будут скорее традиционные взгляды на помолвку представителей различных классов, а не разбор характеров отдельных личностей. Кроме того, не забывай, что кроме вас там будут фигурировать еще две пары, поэтому тебе и Фионе я отведу только треть…

— Это все? — подозрительно спокойным голосом прервал ее Лео.

— Э… думаю, да. По-моему, я осветила все аспекты.

— Вот и молодец, — как-то придушенно произнес Лео. И ровно через секунду, к вящему изумлению Алекс, он откинул голову и разразился гомерическим хохотом. Все его крупное тело сотрясалось. — О Господи! — едва не рыдал Лео, хватаясь за каминную доску, чтобы удержаться на ногах. — Давно я так не смеялся!

— Рада, что ты находишь мой проект забавным, — мрачно заявила Алекс.

— За-а-забавным? — всхлипывая, переспросил Лео и полез в карман за белоснежным платком, чтобы утереть выступившие слезы. — Ты делаешь большую ошибку, дорогая, недооценивая себя. Твой… проект не просто забавен, он невероятно смешон! Это же грандиозно!

— Значит, я могу рассчитывать на вашу с Фионой помощь? — Алекс едва не задохнулась от счастья. Неужели уговорить его оказалось так легко?

Однако слова благодарности не успели сорваться с ее уст: хохот прекратился так же внезапно, как и начался; лицо Гамильтона окаменело.

— Прекрати молоть ерунду! — рыкнул он. — Видит Бог, я обожаю хорошую шутку, но если ты всерьез надеешься, что я и моя… хм… невеста… что мы согласимся вступить в какой-либо контакт с этой мерзкой желтой газетенкой, в которой ты подвизаешься, не говоря уж о том, чтобы стать героями какой-то омерзительной статейки, то ты, извини, сдвинулась умом!

— Перестань, Лео! Я серьезно нуждаюсь в твоей помощи. Ну, поверь же! — взмолилась Алекс, у которой словно почву выбили из-под ног.

— Забудь! — Гамильтон снова взглянул на свои золотые часы. — Если я просижу с тобой еще хоть минуту, то неминуемо опоздаю на деловой ленч. — Он вернулся к письменному столу, сел в кресло и взглянул на Алекс. — Было интересно встретиться с тобой. Как-нибудь нужно повторить.

Неужели сейчас уйдет? Алекс перевела дыхание и выпалила:

— Надеюсь, ты не забудешь, что я попросила тебя вежливо.

— Ммм?.. — Лео явно пропустил ее слова мимо ушей, полностью сконцентрировавшись на каких-то папках и блокнотах.

Пан или пропал! — подумала Алекс. Глядя на темноволосую голову, склоненную над документами, она старательно собиралась с духом. То, что сейчас ей предстояло сделать, можно назвать одним словом: шантаж.

Никогда в жизни не решилась бы она на подобную подлую уловку, если бы не отчаянная нужда убедить Лео, что она на это способна. Но почему-то в глубине души теплилась малюсенькая надежда: а вдруг все-таки не поверит?

Подняв голову, Лео с удивлением уставился на нее.

— Ты все еще здесь? — с некоторым раздражением спросил он.

— Да не уйду я отсюда, пока мы не договорим до конца.

— Господи, Алекс! — простонал Лео, в изнеможении откидываясь на спинку кресла. — Неужели ты могла хоть на секунду предположить, что я соглашусь? Твоя идея абсурдна, и если ты не до конца спятила, то должна это понимать. Чтобы я рассказывал о своих планах в бульварном листке?! Да ни за что! Есть такая штука — неприкосновенное право человека на личную жизнь. Никогда не слышала?

— Представь, слышала. И если бы на карте не стояла моя карьера, не обратилась бы к тебе. Однако я полагаю, что после того, что произошло со мной в Италии, ты и твоя семья кое-чем обязаны мне. Вот я и решила: пришло время платить по долгам.

— Больно высокую цену требуешь! — Лео встал и распрямил широкие плечи. — Я готов согласиться с тем, что с тобой обошлись не лучшим образом, но ни за что на свете не соглашусь участвовать в твоем безумном проекте.

— Это твое последнее слово?

— Прости, Алекс, но это действительно мое последнее слово, — мрачно кивнул он.

Ах, так?! Алекс упрямо вздернула подбородок.

— Что ж, прости и ты меня, ибо от своей идеи я не отступлюсь и доведу ее до логического конца. Но теперь, после твоего отказа, придется затронуть не только твое имя, но и твоей драгоценной матушки тоже.

— Что? — взревел Гамильтон громовым голосом.

— Главная цель журналиста — заинтересовать читателя, — спокойно продолжала Алекс, — а для пущего успеха публикации не вредно и подпустить кое-где слезу. Вот я и подумываю тиснуть в «Кроникл» душещипательную статейку о юной девушке, отец которой умер еще до ее рождения, а легкомысленная мамуля подкинула ее бабушке и сделала, так сказать, ручкой. Бабушка оставила сей мир, когда девушке не исполнилось и шестнадцати. На кого было положиться бедняжке? Только на своих попечителей. Но тех интересовало лишь огромное наследство, оставленное девушке бабушкой, а ее судьба их нисколько не волновала. — Алекс коротко, но достаточно цинично рассмеялась. — Грустная история, не правда ли?

Брови Лео сошлись на переносице.

— Правда, — согласился он. — С нетерпением жду продолжения.

Алекс мгновенно ощетинилась, но дерзить не стала.

— Не будем сгущать краски — у нашей юной героини была крыша над головой, она не голодала и под поезд бросаться не собиралась. Просто чувствовала себя необычайно одиноко. Какова же была радость девушки, когда один из многочисленных бывших мужей ее ветреной мамаши — посол! — пригласил ее на летние каникулы к себе в Италию. К сожалению, к тому времени она настолько замкнулась в своей скорлупе, настолько восстала против превратностей судьбы, что совершила величайшую глупость и намеренно сделала из себя посмешище, когда явилась в дом посла. Она была очень молода — с нее и взятки гладки. Но что говорить о взрослых, умудренных жизненным опытом людях — речь идет о жене посла и ее двадцатитрехлетнем сыне, — которые, казалось бы, должны были проявить должное понимание! Ан-нет! Они даже не старались скрыть своего ужаса и презрения при ее появлении. А сводный брат, в которого девчонка имела глупость с ходу — пусть и ненадолго — влюбиться, постоянно выставлял ее на посмешище перед своими друзьями.

— Вранье! — проскрежетал Лео. — Сожалею, что ты служила объектом насмешек, но ты вела себя как самая настоящая шизофреничка, в чем, согласись, вряд ли можно винить меня. — И потом, я был на целых семь лет старше тебя и поэтому, естественно, не обращал внимания на какую-то сопливую девчонку.

Последние слова Лео повисли в воздухе. Сводные брат и сестра молча смотрели друг на друга.

Так прошла целая минута. Алекс уже собралась нарушить напряженную, давящую тишину и напомнить Лео, что был все-таки момент, когда он обратил на нее внимание, но вдруг почувствовала, как храбрость покидает ее. Какая мука снова пережить ту отвратительную сцену, которую она старательно гнала из памяти вот уже восемь лет! И, судя по тому, как Лео отвел глаза, по слабому румянцу, выступившему на его щеках, по желвакам, заходившим на скулах, она поняла — он тоже не горит желанием ворошить прошлое.

Ну уж нет, не одной ей мучиться!

— Да, так на чем же я остановилась? — Она потерла виски. — Ах да, мы подошли к самой грустной части повествования. Ибо, когда посол отбыл на несколько дней по неотложным делам и сын тоже куда-то отлучился, досточтимая хозяйка дома внезапно слетела с катушек и обвинила нашу героиню в воровстве — мол, та прибрала к рукам бесценную бриллиантовую брошь. Мадам впала в истерику и вызвала полицию. Слава Всевышнему, оклеветанная девочка провела в сырой, вонючей камере местного полицейского участка всего несколько часов: милейшая хозяйка изволила оторвать задницу от софы и поискать свою драгоценную брошь. Та обнаружилась именно там, где она ее и оставила — на полочке в ванной.

Алекс презрительно усмехнулась.

— Однако, — продолжила она, не давая Лео возможности открыть рот, — столь незначительный для мадам эпизод оставил глубокую рану на сердце юной девочки. Чем измерить ее боль, как узнать, какие кошмары мучили сироту по ночам еще много лет спустя?! Вы спросите, дорогие читатели, как же поступила хозяйка дома? А никак! Просто собрала вещички юной гостьи и отправила ее назад, в Англию, да так поспешно, словно жаждала поскорее избавиться от дурного запаха на ее шикарной вилле. Стоит ли говорить, что она даже не извинилась?..

— Хватит, Алекс! — прервал ее Лео. — Зачем самой себе сыпать соль на рану?

Та пожала плечами:

— Думаю, моя боль немного поутихнет, когда я выплесну все это на бумагу.

— Но… но меня тогда не было на вилле, а когда я вернулся, то сразу же вызволил тебя из участка, помнишь?

— Помню, но мне от этого не легче, — мрачно усмехнулась Алекс.

Тяжело вздохнув, Лео провел пятерней по густой шевелюре.

— Моя мать, безусловно, совершила непростительный поступок. Но ты ведь знаешь, что я… глубоко сожалел о случившемся.

— Мда, я припоминаю пару холодных, чопорных извинений.

— Чопорных, говоришь? — взорвался Лео. — А как иначе было с тобой разговаривать? Ты же выпустила иголки, что твой дикобраз!

— Интересное дело! А ты думал, после всего, что со мной произошло, я буду сама кротость? — резко парировала Алекс. — Неудивительно, что я сорвалась.

Лео молчал. Вскинув на него глаза, она обнаружила, что он отвернулся, не в силах смотреть ей в лицо, будто и ему было невмоготу вспоминать подробности того ужасающе душного тосканского вечера. Ну и что? Нечего его жалеть!

— История, мягко говоря, некрасивая, — подытожила Алекс. — К тому же не думаю, что твоя мать придет в восторг, прочитав в газете свое имя. Тем более, что, насколько мне известно, именно она является организатором благотворительного бала, который назначен на следующую неделю. Надо надеяться, у нее есть настоящие друзья и они поддержат ее в трудную минуту. Как думаешь?

Лео перевел на нее встревоженный взгляд.

— Как я думаю?.. О Господи, Алекс! Ты не можешь так поступить!

— Еще как могу!

Глаза Гамильтона угрожающе потемнели, брови резко сошлись на переносице.

— Только через мой труп! — отчеканил он, как хлыстом огрел. Потом быстро обошел стол и навис над Алекс, заслонив собою белый свет.

Та, изрядно струхнув, попятилась.

— Эй, эй, Лео, спокойнее. Не ровен час, протрем твой роскошный ковер.

— К чертям собачьим мой ковер! — рявкнул Гамильтон, продолжая надвигаться на девушку, пока та не уперлась спиной в мраморную облицовку камина. — На себя мне плевать, но если ты думаешь, что я позволю какой-то… журналисточке из дешевой желтой газетенки наехать на мою мать, то глубоко ошибаешься! — С этими словами он крепко схватил Алекс за запястья.

Страх девушки начисто пропал.

— Руки прочь! — выкрикнула она, стараясь освободиться от его железной хватки.

— С куда большим удовольствием я сомкнул бы мои руки на твоей прелестной шейке, уж поверь, — прошипел Лео и навалился на нее всем телом.

Алекс стало трудно дышать. Их лица, одинаково гневные, были в каких — то десяти сантиметрах друг от друга, глаза обоих метали молнии. После минутного противостояния Гамильтон внезапно горько ухмыльнулся.

— Неужели ты не понимаешь, что твой план просто… просто подлый? — поинтересовался он.

Загипнотизированная взглядом изумрудно-зеленых глаз, Алекс прошептала:

— Да… я знаю, что это ужасно, но… — Слова не шли на ум, и она беспомощно замолкла.

Лео, не отпуская Алекс, тоже молчал. Тишину в комнате нарушал лишь отдаленный шум проносящихся внизу автомобилей. Вплотную притиснутая к камину Алекс заметила вдруг, что выражение глаз Лео как-то неуловимо изменилось. Они стали глубже, темнее, в них появилось нечто странное, от чего кровь быстрее побежала у нее по жилам, а сердце забилось, как вышедший из-под контроля метроном.

Впрочем, и Лео их близость не оставила равнодушным: даже сквозь ткань одежды Алекс слышала громкое буханье его сердца. Ноздри девушки нервно затрепетали, уловив терпкий аромат мужского одеколона.

А тем временем Лео отпустил запястья Алекс и положил руки ей на плечи. Темноволосая голова его медленно склонилась к ее голове, и…

Позже, гораздо позже, тщетно ломая голову над тем, что произошло в офисе Лео Гамильтона, Алекс ничем другим не могла объяснить свое идиотское поведение, как минутным помрачением рассудка.

Она ведь не какая-нибудь трепетная девственница и не из робкого десятка. Ей уже двадцать четыре, и она вполне способна постоять за себя, разве не так? Тогда почему, скажите на милость, она не закричала, не позвала на помощь? Ну, хотя бы не попыталась высвободиться из объятий этого мерзкого Гамильтона?

Ничего подобного Алекс не сделала, даже не предприняла попытки увернуться, когда твердые губы Лео завладели ее ртом.

Протекла минута. Или пять? Время, да нет, что там время — все вокруг перестало существовать для нее. Осталось только одно — волшебное, пьянящее чувство радостного волнения, в котором начисто растворились все остальные ощущения.

И лишь когда в мозгу забил тревожный набат, Алекс неловко заерзала, что, видимо, должно было означать попытку сопротивления.

Поздно! Под поцелуями Лео предательское тело, не желая прислушиваться ни к каким предупреждениям, обмякло, колени стали ватными, а руки сами собой взметнулись вверх и обвились вокруг крепкой мужской шеи. С чем может сравниться то наслаждение, которое доставляли движения опытных пальцев Лео, расстегивавших верхние пуговички ее облегающего костюма, и горячие дразнящие губы, скользившие по шее вниз, к манящей ямочке между грудей?

Одному Господу известно, что случилось бы дальше, если бы дверь внезапно не открылась и на пороге не возникла секретарша Лео.

Алекс будто окатили холодной водой. Только что она купалась в волнах неземного блаженства, и вот ее грубо оттолкнули, и она как сквозь плотную пелену тумана услышала сорвавшееся с губ Лео ругательство.

— П-простите, мистер Гамильтон, — в полном смущении залепетала Дора, чьи щеки в мгновение ока стали пунцовыми, — я… я думала, что вы уже уехали. Ведь у вас назначена деловая встреча…

Она повернулась, чтобы уйти, но властный голос Лео остановил ее. Стоя спиной к секретарше и заслоняя собой растерявшуюся и дрожащую с ног до головы Алекс, он громко произнес:

— Извинитесь за меня перед моими партнерами. Объясните, что меня задержали непредвиденные обстоятельства и что я приду чуть позже, когда подадут кофе.

Дора молча кивнула, и ее словно ветром сдуло.

Тем временем Алекс разбил временный паралич конечностей. Ноги самым предательским образом отказывались повиноваться, руки стали ватными. В наступившей тишине она старалась застегнуться, но пуговички никак не хотели попадать в петли.

Наконец ей удалось справиться с этой непосильной задачей, и она, с великим трудом взяв себя в руки, осмелилась посмотреть на Лео из-под опущенных ресниц. Интересно, когда он успел снова сесть за свой стол? И что за странный взгляд — будто он видит перед собой привидение? Почему на лице сквозь загар проступает бледность?

Откинувшись в кресле, Лео несколько мгновений задумчиво изучал Алекс, потом шумно выдохнул воздух и хрипло проговорил:

— Чего ты там замерла? Иди сюда и садись. То, что сейчас произошло… — Он неопределенно пожал плечами. — Впрочем, нельзя дать объяснение необъяснимому, а посему я не буду даже пытаться. Предлагаю вычеркнуть из памяти последние пять минут. Согласна?

Сознавая, что в упомянутые пять минут вела себя как законченная идиотка, Алекс тупо кивнула. На непослушных ногах она прошаркала к креслу напротив его стола.

— Итак, Алекс, я, кажется, стою перед дилеммой. Если правильно понял тебя, дело обстоит следующим образом: либо я разрешаю тебе написать статью обо мне и моей… гм… невесте, либо ты идешь на отчаянный шаг и предаешь гласности отвратительный поступок моей матери. Так?

— Э… да, все верно, — пробормотала девушка и, чтобы не встречаться с ним взглядом, уставилась на свои переплетенные пальцы, лежащие на плотно сжатых коленях.

— Скажи, — протянул Лео, и в голосе его прозвучал едкий сарказм, — это у тебя такой метод — шантажировать людей?

— Естественно, нет! — вспылила Алекс, выведенная из ступора столь нахальным вопросом, и подняла наконец глаза на хозяина офиса. — Даю слово — я никогда прежде не прибегала к подобной уловке.

— Могла бы и не начинать.

— Ну ладно. — Она нервно пригладила волосы. — В качестве утешения признаюсь: мне очень стыдно, что пришлось надавить на тебя таким образом. Но, клянусь, я никогда бы так не поступила, если бы не попала в безвыходное положение.

— В безвыходное положение?

— Ну да, — пожала плечами Алекс. — Суть в том, Лео, что если я не напишу эту статью — вернее, две статьи, — то, скорее всего, потеряю работу. Так или иначе, — с горечью добавила она, — это единственная причина моего появления в твоем офисе. Иначе зачем бы мне связываться с тобой — или с кем-нибудь из твоей семьи?

И снова повисла тишина. Улыбка исчезла с лица Гамильтона. Прищурившись, он долго смотрел в огромные серьезные глаза девушки, сидевшей напротив, и наконец медленно произнес:

— Ну что ж, милочка, давай говорить начистоту. Хоть ты и угрожаешь мне прямым шантажом, я ни капли не верю в то, что ты написала бы о моей матери. Я, к твоему сведению, не полный идиот, чтобы не понять, что таким, гм… оригинальным образом ты просто хотела добиться моего согласия. Однако ты зря рисковала.

— То есть… — буквально задохнулась Алекс, — ты… ты мне поможешь, да?

— На твоем месте я бы так не радовался, — заявил Лео. — Ты еще не знаешь, какие я выдвигаю условия в обмен на мое согласие принять участие в твоем идиотском проекте. Итак, первое: я настаиваю, что ты ни при каких условиях не будешь вступать в контакт с моей матерью.

— Будь спокоен, Лео, встречи с ней не входят в мои планы, — заверила его Алекс. — И вообще, твоя мать — последний человек, с которым я хотела бы общаться.

Гамильтон вздохнул:

— Да, я понимаю. В прошлом мама поступила с тобой не лучшим образом, но сейчас и ей приходится не сладко Она страдает гормональной недостаточностью и депрессией.

— Мне очень жаль, — холодно проговорила Алекс, не собираясь прощать его матери жестокость, проявленную по отношению к ней.

— Еще я хочу иметь полный доступ к тому, что ты будешь писать, — мрачно продолжил Лео. — А сие означает, что ни одно слово — слышишь, ни одно! — не должно быть опубликовано без моего одобрения.

— Без проблем, меня это устраивает, — бодро сказала Алекс, хотя и понимала, что Имоджин Холл-Найтли встанет на дыбы, когда узнает, что Гамильтон возжелал получить права цензора. Ну да ладно, с этим она разберется позже, проблемы надо решать по мере их поступления. — Что-нибудь еще?

— Пока ничего. Сегодня вечером я вылетаю во Франкфурт, у меня назначена краткая деловая конференция с нашими немецкими партнерами. Поэтому вся эта белиберда… прости, я хотел сказать, сбор материалов для твоей статьи подождет до моего возвращения. — Лео быстро взглянул на часы и усмехнулся: — Ввиду вышесказанного, считаю, тебе следует как можно быстрее исчезнуть из моего офиса, пока я не передумал.

Губы Гамильтона плотно сжались, зеленые глаза холодно сверкнули. Он не скрывал своей досады на то, что его обвела вокруг пальца какая-то девчонка. А та встала, и как ни в чем не бывало, широко улыбнулась ему.

Что ж, если мисс Александра Пэмбертон вбила в свою хорошенькую головку, будто над ним так легко взять верх, то очень скоро ей придется снять с физиономии розовые очки. Не так он прост, как кажется. Эта наглая девица еще пожалеет о том, как выкручивала ему руки. Горько пожалеет!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Бар был переполнен. Пробираясь сквозь толпу, Алекс увидела знакомую фигурку Софи. Подруга сидела за угловым столиком в дальнем конце бара и, судя по виду, пребывала далеко не в лучшем настроении.

— Прости за опоздание, — крикнула Алекс, стараясь протиснуться мимо дородного краснолицего дядьки. Наконец ей это удалось, и она с облегчением уселась рядом с Софи.

— Надеюсь, денежки за ленч ты выложишь из своего кармана, — недовольно буркнула та и ткнула пальцем в груду тарелок, которые уже успела опустошить.

— Ну конечно, — заверила ее Алекс. — Тебе удалось добыть для меня информацию?

— Господи! Естественно, удалось! — воинственно вскинулась Софи. — С чего бы иначе я назаказывала столько блюд?! Вознаграждаю себя за труды.

— Так уж и «труды»! — улыбнулась Алекс. — Тебе всего-то надо было взглянуть на файлы.

— Много ты понимаешь, — тут же заворчала подруга. — Никогда в жизни я так не трусила, ей-Богу! Это вам, пронырам журналистам, не впервой рыскать повсюду в поисках жареного, а я чуть с ума не сошла от страха.

— Понимаю, мне не следовало обращаться к тебе с такой просьбой, но…

— Никаких «но»! — отрезала Софи. — Наш журнал пишет о знаменитых манекенщицах, кинозвездах и так называемых «сливках общества». Если кто-нибудь обнаружит, что я рылась в компьютерных файлах, не сносить мне головы. — Она чуть помолчала и с хмурым видом добавила: — Возможно, даже уволят.

— Ну, до этого дело не дойдет, уверяю тебя. А за помощь огромное тебе спасибо, подружка. — Алекс ободряюще похлопала Софи по руке и улыбнулась официантке, которая поставила перед нею чистый бокал. — Итак, что ты узнала о Фионе и ее семействе?

Софи подождала, пока официантка уберет со стола грязную посуду, воровато поозиралась по сторонам и протянула Алекс пластиковый пакет.

— Я сняла ксерокс со всего, что попалось под руку.

— Умница!

— Одними похвалами не отделаешься. За все мои мучения требую гораздо большую плату, чем наряд для бала, а именно: хочу пользоваться всем твоим гардеробом в течение необозримого будущего. Идет?

— Идет, идет, — хохотнула Алекс и вскинула руки в знак добровольной капитуляции. — Ну, давай выкладывай.

— Значит, так… Джордж Блисс — выходец из Ньюкасла, известен как весьма и весьма трудолюбивый человек. Вследствие чего, видимо, он и стал мультимиллионером, занимаясь маргариновым бизнесом. В общем, денег у него куры не клюют, вот он и начал ими сорить. Купил, к примеру, огромное поместье в Гемпшире.

По всему выходит, что Джордж хороший мужик, из тех, кого называют настоящим бриллиантом. Ну, неотесан, конечно, но это не в счет. Он серьезно интересуется сохранением сельской местности в Англии. С соседями ладит прекрасно. А вот его жена Этель — воистину мегера! — все силы сосредоточила на том, чтобы утвердить свою дочь — ну и, естественно, себя — в высшем обществе.

— И как, удачно?

Софи налила подруге немного вина и залпом осушила свой бокал.

— В принципе, в наши дни раскидывать деньги на ветер уже не модно, но если принять во внимание вкладывание их в громкие благотворительные мероприятия и появление на публике рядом с сильными мира сего, то, думаю, Этель Блисс вполне добилась своего. Насколько я поняла из файлов, она — крепкий орешек и держит свою семью в ежовых рукавицах.

— А дочка?

— Судя по тем материалам, что я тебе передала, сообщения о ней редко появляются в прессе. Известно, что иногда Фиона Блисс помогает своей школьной подруге — та работает в бутике в Челси, что она сходит с ума по лошадям и большую часть времени проводит в загородном семейном поместье.

— Но что она за человек?

Софи пожала плечами.

— Откуда мне знать? Лично я с ней никогда не встречалась. Если верить фотографиям, она очень даже миленькая. Как я понимаю, в глазах ее мамаши это прекрасное качество, на которое она и ставит. Сегодня у нас в редакции только и говорили, что предел мечтаний Этель — выдать единственную дочь за преуспевающего мужчину из высшего общества.

Алекс скорчила комичную гримаску.

— Ты, кажется, права: Этель Блисс — та еще штучка!

— Мда… С такой мамашей Фионе не о чем беспокоиться — все сделает за нее. Кстати, это верно, что Фионе удалось заарканить Лео Гамильтона?

— Похоже на то. — Алекс подумала и все-таки решила признаться: — Знаешь, я намерена описать их роман. Ну, не только их, они будут одной из трех пар, что я наметила для серии своих статей, посвященных Дню Святого Валентина. Поэтому мне и понадобилась эта информация, — добавила она, решив все-таки не посвящать подругу в то, что встречалась сегодня с Лео.

Софи неожиданно развеселилась:

— Ух ты! Жду не дождусь прочитать твой материал! Так значит, Фионе с ее мамашей удалось наконец поймать тигра за хвост? Ничего себе! Посмотрела бы ты на его досье! Этот великолепный денди не пропустил ни одной привлекательной дамочки в Лондоне!

— До меня тоже доходили такие слухи, — невнятно пробормотала Алекс, жуя сандвич и от всей души надеясь, что в слабо освещенном зале подруга не заметит выступивший на ее щеках румянец.

На следующее утро Алекс ехала по широкой автостраде к дому Фионы Блисс. Вчера, после ленча с Софи, она сосредоточилась на ксерокопиях статей, добытых подругой. Потом решила сообщить Дэйву Моррису и Найджелу о приглашении на бал в честь праздника Дня Святого Валентина.

Именно Дэйва и его подружку выбрала для своей статьи Алекс в качестве пары из так называемого «рабочего сословия». Впрочем, рассуждала она, набрасывая в блокноте план предстоящего интервью, грани между сословиями в наши дни постепенно стираются. Разве водопроводчик Дэйв не зарабатывает гораздо больше, чем финансовый инспектор Найджел из среднего класса?

Алекс познакомилась с Дэйвом месяц тому назад. Она наняла его установить новую, более современную систему отопления и очень с ним подружилась. Дэйв не просил спиртного, дабы подогреть свой пыл, и, отдыхая за чашечкой чая, успел немало поведать о своих отношениях с Келли, работавшей в частном салоне-парикмахерской, и об их планах обручиться в День Святого Валентина. Как раз история любви Дэйва и Келли и толкнула Алекс на мысль написать статью для «Кроникл», поэтому радости ее не было границ, когда влюбленные согласились сотрудничать с нею.

Найти пару из среднего класса оказалось посложнее, но тут помог Дэйв, предложив Алекс кандидатуру финансового инспектора, обслуживавшего его район.

— Найджел — отличный парень, — заверил он девушку. — Правда, с незнакомыми держится немного натянуто, ведь к человеку его профессии люди привыкли относиться как к врагу номер один. Но подружка Найджела часто ходит укладывать прическу в салон Келли, поэтому мы с этой парочкой на короткой ноге.

Найджел и его невеста Сьюзен понравились Алекс — оба веселые и счастливые, оба занимаются спортом и поддерживают физическую форму в гимнастическом зале. Надо сказать, что Найджел, узнав о планах Алекс, засомневался, однако мать Сьюзен, дама решительная, с непреклонным характером, пришла в неописуемый восторг. Как же! Статья о помолвке ее дочери появится в газете!

Итак, с двумя парами полный порядок, осталось сговориться с третьей.

Обнаружить Фиону Блисс в Лондоне не удалось, и Алекс решила съездить в Гемпшир.

Девушка притормозила машину на парковке, чтобы свериться с картой. В этих краях ей бывать еще не доводилось, и она боялась пропустить нужный поворот с главной автострады. На душе у Алекс скребли кошки. Чтобы подбодрить себя, она громко произнесла:

— Нечего нервничать! В конце концов, он не запретил мне связываться со своей невестой! — Однако собственный голос не придал ей уверенности: Алекс прекрасно знала, что Лео придет в ярость, когда узнает о ее плане.

Впрочем, он сам виноват. Зачем проговорился о том, что собирается отлучиться из Англии? Этим он лишь спровоцировал Алекс на визит к Фионе. Разве могла она упустить такую великолепную возможность — встретиться с Фионой и поговорить с ней «о своем, о девичьем»? В присутствии Лео задушевная беседа с его невестой была бы невозможной.

Кроме того, Гамильтон недвусмысленно дал понять юной журналистке, что он не в восторге от ее идеи. Значит, будет всячески ставить палки в колеса. А Фиона наверняка полностью под пятой своего высокомерного, властного жениха. Алекс решительно тряхнула головой: она поступила правильно. Надо перетянуть Фиону на свою сторону. Если Лео как следует надавит на невесту, ничего путного из статьи Алекс не получится.

Уже четыре года она работала в издательствах различных газет и знала, как справиться с любой затруднительной ситуацией. Пусть Гамильтон, этот самовлюбленный, напыщенный индюк, думает, что он крутой парень, но если он решил своей цензурой вывести Алекс из игры, то его ждет разочарование. Мрачно усмехнувшись, девушка включила мотор и вывела машину с парковки.

Когда-то Лео Гамильтон полностью владел мыслями и душой Алекс. Эдакий прекрасный и недоступный Принц из волшебной сказки! Только вот повел себя с ней не лучшим образом. И лишь сейчас, через много лет, у Алекс появилась реальная возможность доказать ему, что и она не лыком шита. Пора научить его уму-разуму!

Внезапно Алекс вспомнилась чья-то умная фраза: «Всегда веди себя достойно с любой девочкой, ибо не ведомо тебе, чьей женой она станет, когда вырастет». Правда, применительно к самой Алекс концовку следует изменить: «…ибо не ведомо тебе, какую профессию она изберет, когда вырастет». Звучало бы ближе к истине. Быть может, в дальнейшем, если судьба еще раз сведет Гамильтона с юной растерянной девчонкой, он не будет с ней непростительно высокомерен и жесток.

Вскоре Алекс свернула с широкой автострады на менее оживленную дорогу. Теперь можно немного расслабиться. Девушка откинулась на сиденье и громко вздохнула.

Всему виной ее дурацкая гордость и не менее дурацкое стремление одержать верх над Имоджин Холл-Найтли. Была бы поумнее — не рыскала бы сейчас по незнакомой местности, желая доказать коллегам, что она способна написать эту серию статей ко Дню Святого Валентина и что непременно сделает это. Жила бы своей обычной жизнью и не мучилась воспоминаниями, которые так долго гнала из головы.

Так нет же, бес попутал! Теперь на карту поставлено ее любимое дело. И что хуже всего — едва она узнала о предстоящей помолвке Лео, мысли о том, что произошло тем летом, ежеминутно преследовали ее.

Сейчас, конечно, грех все валить на погибшую в авиакатастрофе Джину Ротштайн, но Алекс частенько размышляла, задумывалась ли мама о том, скольким людям — и единственной дочери в том числе — принес страдания ее всепоглощающий эгоизм? Волновало ли Джину то, что все вокруг называли ее Норовистой Кобылкой за многочисленные и краткосрочные замужества?

Джина родилась в очень зажиточной семье и была поздним, а потому обожаемым ребенком. С нее буквально сдували пылинки и ни в чем никогда не отказывали. Расцветающей красавице прочили успех в обществе и долгую счастливую жизнь в браке. Кто бы мог подумать, что в семнадцать лет девушка ни с того ни с сего вдруг закусит удила и сбежит из дома с известным всему городу гонщиком Джонни Пэмбертоном? Тот тоже не был обделен ни красотой, ни богатством и обладал таким же неукротимым характером, как и его юная жена.

Джонни погиб на очередном этапе авторалли в Нюрнберге, оставив неутешной вдову, ожидавшую первенца. К сожалению, в прекрасное тело Джины Господь не вложил косточку материнства. Молодая мать подбросила новорожденную дочку бабушке и пустилась во все тяжкие, постоянно меняя мужей.

При мысли о бабуле у Алекс потеплело на душе. Невысокая, с прямой спиной и гордо вскинутой головой, эта шестидесятилетняя женщина, тоже успевшая стать вдовой, имела поистине золотое сердце. Она окрестила малышку и воспитывала ее как родную дочь, изливая на девочку всю свою любовь.

Алекс росла в огромном, но очень уютном доме, расположенном в сельской местности. Когда ей исполнилось двенадцать, бабушка отправила ее в частный пансион. Там у девочки появилось много подружек, и, слушая их безрадостные исповеди, она познала непреложную истину: никакое привилегированное происхождение и никакое богатство не могут сравниться с дружеской атмосферой и теплыми отношениями в семье.

Однако все хорошее — увы! — когда-нибудь кончается. Для Алекс прекрасная полоса в жизни завершилась как раз накануне ее шестнадцатилетия. Сразу после школьных экзаменов ей сообщили, что бабушка скоропостижно скончалась во сне.

Странствуя по свету и постоянно обновляя коллекцию мужей, Джина, видимо, напрочь забыла о существовании дочери. Поэтому, в первый и последний раз увидев Алекс возле могилы ее обожаемой бабушки, была неприятно поражена.

— О Боже! — воскликнула Джина, глядя снизу вверх голубыми, как у фарфоровой куклы, глазами на неуклюжую тощую девушку, мокнувшую под проливным дождем. — Здесь явно какая-то ошибка. Я не могла родить такую дочь! Что за постная физиономия?! Где волосы, где фигура?

Лицо Алекс заливали слезы, она все еще не могла оправиться от страшной потери. Изо всех сил стараясь подавить рвущиеся наружу рыдания, она смотрела на красивую элегантную незнакомку.

— Не удивляюсь, дорогая, что твоя бабушка все свои деньги оставила тебе, — заявила Джина, когда они вышли от нотариуса. Не скрывая досады, что мать вычеркнула ее из своего завещания, она презрительно хмыкнула: — С твоей внешностью они тебе, конечно, будут нелишними. — И повернулась к молодому загорелому супругу с требованием немедленно отвезти ее в Лондон.

Так Алекс впервые узнала об огромном наследстве, полученном от любимой бабушки. Впрочем, тогда оно ее не волновало. Словно окаменев, выслушала она слова нотариуса о трастовом вкладе, который обеспечит ей безбедное существование.

В таком же заторможенном состоянии Алекс вернулась в школу. О собственном будущем она не задумывалась, зато попечители и директриса пансиона приняли судьбу девушки близко к сердцу.

Понимая, что Джина — отрезанный ломоть, они связались с известным дипломатом — ее бывшим мужем; из всех ее мужей это был единственный порядочный человек. Несмотря на то, что в то время сэр Джеффри Лукас женился вторично на вдове с ребенком, он любезно согласился взять под свое крыло несчастную сироту и пригласил ее на летние каникулы в Тоскану.

Однако его супруга встретила девушку не слишком любезно.

— Не могу понять, с чего это муж решил проявить столь неуместный акт гостеприимства, — ворчливо заявила она, едва Алекс переступила порог. — Ты моложе Лео на целых семь лет, поэтому он не сможет составить тебе компанию. Так что развлекайся сама… Кстати, что подвигло тебя выкрасить волосы в такой омерзительный цвет?

Алекс не додумалась заранее подготовить подходящий ответ. Не могла же она сказать, что после встречи с Джиной на могиле бабушки решила бросить вызов всему миру и стать самой настоящей уродиной!

— Да, хочу предупредить, — ледяным тоном продолжила Элеонора Лукас. — Ты вольна поступать как тебе заблагорассудится, Александра, только не вздумай положить глаз на моего сына. — Она манерно закатила глаза и вздохнула. — Безответно влюбленные девицы доставляют столько хлопот. А вокруг Лео они так и вьются.

Ей бы послушаться совета Элеоноры, но Алекс, как полная идиотка, с первого взгляда влюбилась в высокого двадцатитрехлетнего красавца с прекрасными темными волосами…

К действительности Алекс вернул резкий сигнал автомобильной сирены. Отдавшись во власть воспоминаний, она невольно сбавила скорость и застопорила движение на дороге. Алекс тихонько выругалась и нажала на газ. Все, хватит думать о прошлом, пора сосредоточиться на свидании с Фионой Блисс.

Выстроенный в викторианском стиле дом Блиссов показался Алекс аляповатым. На пороге девушку встретил чопорный старомодный дворецкий и выговорил ей за то, что она постучала в парадную дверь Оказывается, ей следовало воспользоваться черным ходом.

— Мисс Фиона принимает просителей возле конюшни, — высокомерно проговорил дворецкий и без лишних разговоров захлопнул дверь перед носом Алекс.

— Очаровательно! — усмехнулась журналистка.

Не привыкнув отступать перед сложностями, она обошла вокруг огромного, мрачного на вид здания, осмотрела и прилегавшие к нему хозяйственные постройки. Глядя на многочисленные витиеватые башенки, украшенные каменными зубцами, Алекс подумала, что дом больше похож на мрачный замок графа Дракулы из фильма, чем на обычное английское поместье.

Бледное февральское солнце быстро клонилось к закату, и Алекс отправилась наконец к конюшне.

— Эй, кто там? — раздался тонкий голосок откуда-то из глубин просторного помещения. — Вы пришли по объявлению о найме грума?

Постепенно глаза Алекс привыкли к полумраку, и она осмотрелась. В отдельных стойлах мирно стояли лошади, с интересом поглядывая на вошедшую. Дверцы одного стойла были распахнуты, и Алекс увидела гнедого жеребца, возвышавшегося над тоненькой невысокой девушкой, которая деловито наполняла его кормушку сеном.

— Э… нет, я не по объявлению, — пробормотала Алекс, мысленно похвалив себя за то, что не переоделась в твидовый костюм и туфли на высоких каблуках. В потертых джинсах, толстом свитере и кроссовках гораздо удобнее перешагивать через мутноватые лужи на полу.

По мере того как Алекс приближалась к стойлу, гнедой жеребец казался ей все выше и выше. С опаской поглядывая на животное, Алекс представилась Фионе и объяснила причину своего появления в Гемпшире.

— Я… я, право, не знаю, — замялась Фиона, выслушав посетительницу. — Мне еще не доводилось встречаться с журналистами, и я..

— Ну, не стоит волноваться, — ободряюще улыбнулась девушке Алекс — Я действительно репортер «Кроникл», но так как я еще и сводная сестра Лео, то, естественно, не напишу ничего такого, что может огорчить его семью или ваших родителей.

Алекс продолжала успокаивать растерянную девушку, в то же время придирчиво рассматривая невесту Лео. Нельзя сказать, что увиденное пришлось ей по душе.

Очаровательное лицо, обрамленное короткими вьющимися темными волосами, нежная кожа восхитительного персикового цвета, большие карие глаза… Что говорить, Фиона Блисс — не просто миленькая, она красавица! Неудивительно, что Лео хочет видеть именно такую девушку своей женой.

— Ну, раз вы приходитесь ему сводной сестрой, значит, все в порядке, — смущенно пробормотала Фиона. В голосе ее все еще звучало сомнение. Она наклонилась к тумбочке, достала скребок и, покусывая нижнюю губу, начала чистить шкуру гнедого. — Но… но вы уверены, что Лео не против? Как правило, он предпочитает держаться от прессы подальше. Знаете, его просто начинает трясти, когда он видит свое имя в газетах. Поэтому… — Смешавшись, Фиона не закончила фразу Щеки ее вспыхнули румянцем при мысли, что эта высокая элегантная блондинка может обидеться.

Алекс рассмеялась:

— Ерунда! Мне прекрасно известны взгляды Лео на бульварную прессу. Уверяю вас, он лично дал мне разрешение написать о вас статью для нашего праздничного номера, посвященного Дню Святого Валентина. Впрочем, — честно призналась Алекс, — Лео попросил меня показывать все, что я напишу, прежде чем материал будет опубликован.

— Что ж, — Фиона с облегчением вздохнула, — тогда все в порядке.

Интересно, почему она с таким трепетом относится к мнению Лео? — подумала Алекс. Неужели дорожит им?

— Здесь довольно прохладно, — вслух сказала она. — Я продрогла до костей. Может, перейдем куда-нибудь, где потеплее, и поговорим?

— К конюшне примыкает комната для инвентаря. Там есть небольшой камин, и вы сможете отогреться.

— Великолепно! Пошли скорее туда, — улыбнулась Алекс.

В глубине души она, конечно, надеялась, что ее пригласят в главный дом и угостят чашкой горячего чая с кусочком шоколадного торта, но в данной ситуации оставалось довольствоваться малым. Фиона явно чувствовала себя не в своей тарелке: она нервничала, непредвиденная встреча с журналисткой смущала ее. К тому же ей придется рассказывать об отношениях с женихом, которого она, кажется, побаивается.

Они вошли в небольшую, заставленную какими-то коробками комнату, на стенах которой ровными рядами висели уздечки и седла. Вдыхая запах кожи и конского пота, Алекс опустилась на старый расшатанный диван. И посмотрела на каминную полку, где стояло несколько спортивных призов. Фиона достала термос с горячим кофе, и ее гостья воспряла духом.

— Я слышала, вы увлекаетесь скачками. Это ваши призы?

— Да, — скромно ответила девушка и, чтобы скрыть смущение, принялась разливать кофе по жестяным кружкам. — Я очень люблю лошадей, но больше всего меня привлекает участие в личном троеборье.

— А что это такое? Я, видите ли, абсолютный профан.

— Это первенство, которое продолжается три дня, но готовятся к нему долгие годы. В первый день — сложнейшая манежная езда, во второй — полевые испытания, то есть бега и стиплчейз, а на третий день тоже устраивают бега, только с преодолением препятствий. Конечно, я объясняю несколько упрощенно, но…

— По-моему, ужасно сложно натренировать лошадь. Наверное, семь потов сойдет, пока заставишь их слушаться, — задумчиво проговорила Алекс. — Скажите, вам это действительно нравится? — спросила она, снова окидывая взглядом хрупкую фигурку Фионы, и подумала: как такая маленькая изящная девушка может управлять мощным животным?

Не зря Алекс четыре года работала в редакциях — ей удалось затронуть нужную струнку Глаза Фионы радостно вспыхнули.

— О да! — воскликнула она. — Тренировка лошадей — самое восхитительное, что есть в жизни! Всадник и конь становятся единым целым и вместе берут сложнейшие препятствия. Такой успех, такая слаженность лучше… лучше всего на свете!

Похоже, Фиона гораздо комфортнее чувствует себя в этой захламленной комнатке, чем в обустроенном главном доме. Алекс улыбнулась:

— Даже лучше секса?

— О, конечно! — хихикнула Фиона. — Знаете, я вообще предпочитаю лошадей многим своим знакомым, — доверительно сообщила она.

Ничего себе признание! Жаль, что его не слышал Гамильтон! Это сбило бы с негодяя спесь. Сиди он сейчас рядом — узнал бы, что думает красавица Фиона о его талантах любовника. Уж кому, как не ей, знать, каков он в постели, — в наши дни редко кто ждет первой брачной ночи.

— А как же… Лео? Он-то для вас наверняка лучше лошадей? — поинтересовалась Алекс.

Глаза Фионы чуть не вылезли из орбит.

— Нет, что вы! — ужаснулась она подобной мысли. — Я не имела в виду Лео! Он прекрасный человек.

— Скажите, пожалуйста, как вы с ним познакомились? Случайно не на матче в поло?

Алекс вытащила из сумочки блокнот и стала записывать пространный рассказ Фионы о первой встрече с будущим женихом. Радуясь, что девушка внезапно разговорилась, Алекс сознательно не прерывала ее, опасаясь, что она замкнется.

И вот что странно: образ несгибаемого, самоуверенного и упрямого человека, которого знала Алекс, никак не вязался с тем, как обрисовывала его Фиона.

Эдакий добряк, рубаха-парень, весельчак и душа компании. В общем, кладезь добродетелей. Впрочем, чего не сделаешь, чтобы очаровать мамашу Блисс!

Хотя Фиона не говорила прямо о том, каково жить бок о бок с такой женщиной, как Этель Блисс, а лишь ходила вокруг да около, Алекс сделала кое-какие выводы. Например, почему ей удалось найти Фиону здесь, в Гемпшире: оказывается, последнее время Этель жила в лондонском особняке, поэтому, видимо, девушка и укрылась в этом мрачном доме, предпочитая общество своих любимых лошадок нравоучениям властной и чрезмерно честолюбивой матери.

Внезапно Фиона прервала на полуслове хвалебную оду Лео Гамильтону и испуганно уставилась на Алекс.

— Но вы же не будете писать о моей мамуле, правда?

— Не волнуйтесь, дорогая, мои уста на замке, — заверила ее Алекс.

Уже совсем стемнело, когда она вывела автомобиль на автостраду по направлению к Лондону. Разговор с Фионой оказался достаточно продуктивным, и все же что-то смущало Алекс. Не так-то просто складывались отношения Лео с его невестой. Сейчас Алекс не могла сообразить, что именно ее навело на такую мысль, но она понимала: надо спокойно во всем разобраться и решить головоломку.

Впрочем, зачем напрягать мозги? — одернула себя Алекс. Ей нет решительно никакого дела до этой парочки. У нее другая задача — две статьи, и сегодня она потрудилась на славу. Когда она будет писать о Фионе, то, естественно, не пожалеет самых добрых слов. Фиона встретила ее благожелательно, и они отлично поладили. В конце концов Алекс решила, что такая чудесная девушка слишком хороша для Лео Гамильтона.

Вспоминая детали разговора с его невестой, Алекс вела машину на автопилоте. Погруженная в свои мысли, она и не заметила, как въехала в Лондон, как миновала окраинные районы, как проехала нужный поворот на Кингз-роуд, где стоял ее дом.

Где же она находится? Алекс огляделась и с изумлением обнаружила, что мчится в обратном направлении, к Найтсбридж. Где-то там, как, помнится, говорил Джеймс Босуэлл, живет Лео. Интересно посмотреть, так ли уж шикарен его небоскреб, раз уж ее сюда занесло. Заходить к Лео она, конечно, не собирается. Во всяком случае, он все равно сейчас в Германии, так что ей не грозит даже случайная встреча.

Но что это? Подъезжая к дому Лео, девушка заметила, что окна верхнего этажа ярко освещены.

Алекс остановила машину на противоположной стороне улицы и минуты две барабанила пальцами по рулю, размышляя, что делать. Если пойти к Гамильтону, то она неминуемо нарвется на скандал по поводу визита к Фионе. Может, лучше быстренько развернуться и ехать домой, пока ее здесь не застукали? И тут взгляд Алекс упал на темно-желтую папку, лежавшую на пассажирском сиденье. Ответ найден! Она покажет Лео наброски интервью с первыми двумя парами. Это должно развеять его страхи, и тогда, если Алекс увидит, что настроение сводного брата стало получше, она расскажет о своей поездке в Гемпшир. Короче, одним выстрелом убьет двух зайцев.

Быстро, пока не прошел кураж, Алекс стащила с себя свитер и джинсы, надела бледно-зеленое платье и накинула сверху жакет. Потом заперла машину, перешла улицу и позвонила привратнику.

На пороге возник дородный мужчина в красивой униформе с золотыми галунами.

— Я проезжала мимо и решила навестить мистера Лео Гамильтона. Будьте любезны позвонить в его апартаменты.

— Думаю, что мистер Гамильтон захочет…

— К черту, что вы там думаете! Звоните! — рявкнула Алекс, отодвигая здоровяка плечом — Я не собираюсь торчать в дверях. На улице, между прочим, не лето.

Тяжело вздохнув, швейцар направился к массивной стойке, взял телефонную трубку и набрал номер. Ответили ему не сразу, но, даже стоя в нескольких шагах от швейцара, Алекс различила густой баритон Лео и поняла по тону, что тот недоволен неурочным звонком.

Что ж, все к лучшему. День выдался не из легких, не хватало еще перебранки с Лео. Надо дать себе отдых, решила Алекс и повернулась к двери, но ее остановил голос швейцара:

— Он приглашает вас подняться наверх.

— Но мне показалось…

Мужчина широко ухмыльнулся:

— Все верно, мисс. Господин Гамильтон действительно не в лучшем настроении. — Тут он совсем развеселился. — Однако это уже ваши проблемы, не так ли?

Пока лифт плавно нес ее на последний этаж, Алекс размышляла: что ее толкает постоянно совершать глупости. Ведь если Лео так раздражен, то она явно нарывается на неприятности…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Лео уже ждал ее на пороге своей квартиры — высокий, широкоплечий, с холодным блеском в зеленых глазах и с плотно сжатыми губами. Выражение лица такое, что душа Алекс мгновенно ушла в пятки. Да, заявившись сюда, она совершила очередную ошибку. Но теперь отступать поздно. Алекс храбро вздернула подбородок и шагнула в коридор.

— Я вернулся десять минут назад. Но должен бы догадаться, что ты заявишься ко мне в гости. Ты ведь прилипчива, как банный лист!

— И тебе — добрый вечер! — сладко пропела Алекс, следуя за ним в просторную гостиную. — Кстати, как дела во Франкфурте?

— Там не было никаких проблем. Вот что выводит меня из себя, так это поездки в аэропорт и обратно. — Лео дошел до середины гостиной и вдруг резко повернулся к девушке: — Какого черта! Ты-то откуда вынюхала, что я летал во Франкфурт?

Мягко выражаясь, не очень вежливый прием! К тому же Алекс тоже только что вернулась из нелегкой поездки. Но как ни подмывало ее заставить Лео помучиться догадками, она решила не подливать масла в огонь.

— Все очень просто. Ты сам упомянул о Франкфурте, когда я была в твоем офисе.

— Да, действительно. — Лео раздраженно поморщился — В дальнейшем постараюсь не забывать о маленьких острых ушках, которые некая юная журналисточка все время держит на макушке.

Не дрогнув, Алекс смотрела ему прямо в глаза, изо всех сил стараясь не сорваться. Только полный дебил не понял бы, что Лео вызывает ее на ссору. Какой тяжелый человек! Чтобы добиться своего и получить материал для серии статей, ей придется переломить себя и любыми способами умерить бушующий в нем гнев.

— Послушай, Лео, почему бы тебе не сделать пару глубоких вдохов и немного не поостыть? — ровным тоном предложила Алекс. — Знаю, сейчас уже поздно и ты очень устал. Если тебе станет от этого легче — у меня тоже денек выдался не из легких. Меня привела к тебе единственная причина: твое собственное желание читать все материалы для будущей серии статей.

— Хочешь, подскажу заголовок? — проскрежетал Лео. — Как насчет такого: «Ночь Святого Валентина»?

— Намек на Варфоломеевскую ночь? Что ж, неплохо, совсем неплохо… — Алекс притворилась, что обдумывает нелепое предложение. Поскольку Гамильтон продолжал испепелять ее взглядом, она со вздохом произнесла: — Да хватит, Лео, расслабься. Не понимаю, отчего ты так разволновался? Твои друзья не читают «Кроникл», для них это второсортная газетенка, так ведь? В чем же проблема? — Она криво усмехнулась. — К тому же ты видишь, что у меня нет при себе ни блокнота, ни диктофона. Да и одета я вовсе не в неряшливый плащ с оторванными пуговицами. Вот, смотри. — Алекс распахнула жакет и продемонстрировала свой наряд.

— Проблема в тебе, милейшая Алекс, — мрачно ухмыльнулся Лео, окидывая взглядом стройную девичью фигурку. — Я ни на йоту тебе не доверяю. И вообще, внутренний голос подсказывает мне, что тебя ни в коем случае не следовало впускать в эту квартиру. Видимо, я еще не раз пожалею о своей глупости. От таких, как ты, надо держаться подальше.

— Значит, ты не хочешь просмотреть мои записи? — невинным голоском осведомилась Алекс, протягивая Лео папку.

— Господи, конечно, не хочу! — раздраженно заявил Гамильтон. — Однако у меня, кажется, нет выбора.

Алекс облегченно вздохнула. А Лео, не обращая внимания на ее протянутую руку с папкой, снял великолепно сшитый серый пиджак и швырнул его на спинку стула. За пиджаком последовал галстук.

— Только учти, я ничего не буду читать, пока не приму душ и не переоденусь Если предпочитаешь ждать, можешь налить себе чего-нибудь выпить, — проворчал он, небрежно ткнув пальцем в сторону столика, на котором стоял поднос с напитками, и быстро вышел из комнаты.

Ничего себе манеры! Алекс, хмыкнув, покачала головой, положила папку на боковой столик и медленно прошлась по гостиной.

Вот во вкусе ему действительно не откажешь, честно призналась себе Алекс. Хотя в основном здесь потрудился опытный дизайнер, можно догадаться, что широкие, удобные диваны и кресла, драпированные велюром цвета слоновой кости, и серебристые шторы на высоких, от потолка до пола, окнах — явно выбор самого Гамильтона.

Полированный пол устилал роскошный персидский ковер в палевых тонах, стены украшали английские и итальянские пейзажи восемнадцатого века. Вдоволь налюбовавшись картинами и огромным мраморным камином с искусственными поленьями, Алекс подошла к изящному столику с напитками.

Внезапно ей страстно захотелось уйти отсюда, подобру-поздорову. Алекс упрямо тряхнула головой. Нет, теперь отступать поздно, решила она. Раз уж заявилась, надо стоять до конца. Глоток спиртного не повредит, по крайней мере успокоит нервы. Алекс с жадностью посмотрела на бутылку виски, но, памятуя о том, что ей еще вести машину, налила себе красного вина.

С бокалом в руке она пересекла гостиную и остановилась у одного из окон. Внизу простирался Гайд-Парк, но в такой поздний час почти ничего не было видно. Девушка подошла к другому окну и обнаружила, что оно выходит на широкий балкон. Вот откуда любоваться парком! Наверняка именно здесь отдыхает Лео от трудов праведных в солнечные дни…

Алекс с завистью вздохнула и отвернулась. Внезапно ее внимание привлекла небольшая картина на противоположной стене. Подойдя, она поняла, что это вовсе не картина — под стеклом, на фоне темно-красного бархата висела серебряная медаль на широкой ленте.

Ну да, конечно! Как она могла забыть о той статье Джеймса Босуэлла, ведь там говорилось, что Лео выиграл серебряную медаль в фехтовании. Алекс напрягла память. Вспомнились старые фильмы с Эрлом Флинном, лихо протыкающим шпагой бесчисленных врагов, и современные соревнования, где одетые во все белое фехтовальщики с закрытыми масками лицами атаковали друг друга на узком помосте. Времена средневековых дуэлей канули в Лету, равно как и шпаги с мечами. Теперь дерутся на рапирах и шпагах. Там еще вроде загораются какие-то лампочки. Вот и все ее познания в этом виде спорта.

Алекс задумчиво разглядывала медаль и поняла, что Лео вернулся, лишь тогда, когда он негромко кашлянул и направился к столику с напитками. Она медленно обернулась и проследила взглядом за высокой фигурой, облаченной в короткий темно-зеленый махровый халат.

— Я… я не знала о твоей олимпийской медали. Если быть точнее, до вчерашнего дня не знала, — проговорила Алекс, старательно отводя глаза от его длинных загорелых ног.

Лео пожал плечами.

— А почему ты должна была знать о ней? — Он бросил несколько кубиков льда в стакан с виски, потом подошел к Алекс и неожиданно улыбнулся. — Фехтование сейчас не пользуется особым вниманием у публики. А что до медали — мне просто повезло. Мой противник все время вел в очках и вдруг споткнулся, упал с помоста и подвернул ногу.

Глядя на медаль, Лео поднес стакан к губам.

Стараясь не слишком активно реагировать на сокрушительной силы сексуальную привлекательность, которую в эту минуту излучал вокруг себя человек, усевшийся напротив и медленно потягивающий золотистый напиток, Алекс обеими ладонями сжала бокал с вином, рискуя раздавить хрупкий хрусталь. Черт, подумала она, и как это ему удается? Только что едва не выставил ее из дома, а сейчас — само благодушие. Будто где-то внутри его организма имеется невидимая кнопочка, которую он усилием воли нажимает в нужный ему момент.

Господи, до чего же Лео красив! Изучая его лицо, Алекс машинально отметила, что он успел побриться. Интересно, о чем он сейчас размышляет? А что, если захочет снова поцеловать ее? Нет уж, дудки, этого она ни за что не допустит!

Для Алекс существовал неписаный закон, который она свято соблюдала: никогда не заводить амуры с женатыми или помолвленными мужчинами. А Лео практически помолвлен. Вот и не забывай об этом! — велела она себе, но тут же вздрогнула, вспомнив опаляющее огнем прикосновение его жестких губ и жар большого упругого тела, когда он обнимал ее вчера в своем офисе, намертво прижав к камину.

Нет, я положительно выжила из ума! — решила Алекс. Да он и не думает бросаться на меня с поцелуями. Ему и в голову такое не придет. А тот… постыдный для меня, да и для него самого эпизод в офисе — просто результат того, что я вломилась к нему и стала лезть в душу со своей серией статей. Любой бы вышел из себя, а у него злость вылилась таким несколько странным образом.

Давай, Алекс, соберись и не будь дурой! — приказала она себе. Да, Лео Гамильтон поразительно хорош собой, да, он неотразим — ну и что с того? Во-первых, у него отвратительная репутация; во-вторых, он помолвлен с Фионой Блисс; а в-третьих — и это самое главное, — тебе глубоко отвратителен этот мерзкий тип. Вот об этом и помни, чтобы снова не выставить себя на посмешище.

Будто услышав мысли Алекс и стремясь вернуть ее расположение, «мерзкий тип» опять взглянул на нее и одарил широкой белозубой улыбкой, от которой у девушки зарябило в глазах.

— Слушай, сестричка, мне очень неловко, что я встретил тебя в плохом настроении и вел себя как самый настоящий брюзга. Мне было необходимо принять душ и выпить. — Лео тряхнул стаканом, и кубики льда мелодично зазвенели. — День выдался ужасно тяжелым, но это еще не повод срывать свою усталость на тебе.

Он встал, подошел к боковому столику и взял ее папку. Черновые наброски Алекс о водопроводчике и фининспекторе сначала быстро пробежал глазами, потом вернулся к началу и прочитал уже более внимательно. Затаив дыхание, девушка следила, как он аккуратно закрыл папку и сделал большой глоток виски.

— Нечего торчать у окна словно фонарный столб, — с усмешкой протянул Лео, разглядывая застывшую Алекс. — Давай-ка расслабься, сними жакет и присаживайся. Ты слишком напряжена.

Алекс дернула плечом.

— Я, видишь ли, не могла предугадать твою реакцию, потому и не стала садиться, чтобы в любую минуту успеть улизнуть, — пояснила она, освобождаясь от жакета из добротного твида. Потом медленно пересекла комнату и опустилась в глубокое мягкое кресло. — Ну, и как ты находишь мои черновики?

— Неплохо, совсем неплохо. В сущности, должен признать, что у тебя хороший слог.

— Спасибо на добром слове, — язвительно отозвалась Алекс.

Губы Лео дрогнули в довольной улыбке:

— Не впадай в амбицию, дорогая Ты ведь пишешь для «Кроникл», а я прекрасно знаю, какую белиберду и каким языком пишут тамошние, с позволения сказать, журналисты.

— Ха! Много ты знаешь! Да наш новый главный редактор Майк Тэннер вышвырнул бы меня за порог, пиши я в таком стиле, — парировала Алекс. — И я вообще не понимаю, что тебя так удивляет. Моя бабушка позаботилась о том, чтобы я получила отличное образование. Уверяю тебя, я умею связать вместе несколько слов! — с возмущением закончила она.

— Естественно, я удивился! На моем месте любой другой, кто видел тебя восемь лет назад, просто упал бы в обморок. Если бы меня попросили угадать с трех раз, по каким стопам ты пошла, я бы непременно ответил, что ты вступила в какую-нибудь секту, или стала панком с зеленым гребнем, или вообще затерялась на широких просторах нашей необъятной родины, путешествуя автостопом. Согласись, внешность по тем временам у тебя была вполне соответствующая.

Сокрушительный довод, подумала Алекс. Но не успела ничего возразить в свою защиту, потому что Лео встал и, направляясь к двери, бросил через плечо:

— В любом случае, я проголодался. Предлагаю отложить дискуссию на потом, а сейчас я переоденусь и сварганю нам что-нибудь поесть.

— Эй, погоди! Не нужно ничего варганить, не хочу я твоей еды! — опомнившись, крикнула Алекс вслед удаляющемуся Лео. Но в ответ услышала лишь негромкий смешок.

И снова она осталась одна посреди огромной комнаты. И снова нахлынули воспоминания о том бесконечно долгом и удушливом лете.

Когда Алекс прибыла в Тоскану, она и без того была подавлена утратой любимой бабушки, а «радушный» прием, оказанный ей Элеонорой Лукас, только подлил масла в огонь. Лишь теперь, по прошествии восьми лет, Алекс поняла, что если кто-то и нуждался в жалости в то время, так это как раз жена посла. Ибо не могла женщина относиться с такой невиданной злобой к девочке-подростку, не имей она серьезных личных проблем.

К огромному сожалению, Алекс так и не удалось выполнить язвительный наказ мачехи не высовывать нос из своей комнаты и не попадаться никому на глаза: уже через минуту она наткнулась на сводного брата Лео. Вот-вот, именно «наткнулась», поскольку мчалась тогда, после первой беседы с Элеонорой, ослепленная слезами и не разбирая дороги, по длинному коридору и прямо головой влетела в широкую грудь высокого молодого человека.

— Так-так. Ты, значит, и есть моя новоявленная сводная сестричка, — проговорил Лео, обняв худенькие, угловатые плечики Алекс сильной рукой. Потом отвел ее в ближайшую гостиную и продолжил. — Ну, и в чем проблема?

Алекс подавленно молчала. Как могла она рассказать этому неотразимо прекрасному юноше о том, что истинной причиной ее слез была его родная матушка? Разлепив наконец дрожащие губы, она наплела ему что-то насчет того, как нелепо она сейчас выглядит.

— Видишь ли, я тоже не нахожу удачной твою идею выкрасить волосы в такой, мгм… такой цвет, — ровным голосом молвил Лео, терпеливо выслушав ее невнятное бормотанье. — Но поверь мне, детка, это еще не конец света. Твои волосы… какие они были? Я имею в виду — раньше.

Она промычала, что «они были, ну… такими беленькими». И тогда Лео протянул к ней руки, осторожно обхватил ее голову большими ладонями и пристально посмотрел в зареванное лицо.

— Вот что я тебе скажу, милая моя, — задумчиво произнес он, растягивая слова, — могу что угодно поставить на карту — хоть голову заложить, — что через несколько лет ты превратишься в самую настоящую красавицу. Эти глубокие глаза, эти беленькие — как ты говоришь — волосы… Да парни, глядя на тебя, так и будут валиться направо и налево и сами складываться в штабеля!

— Правда? — со всхлипом выдохнула Алекс, перед внутренним взором которой немедленно возник образ эдакой фам фаталь[2].

— Не сойти мне с этого места! — Лео рассмеялся, чмокнул ее в кончик носа и поспешил к дверям, чтобы присоединиться к поджидавшим его друзьям.

Такого незначительного знака участия, о котором красавец Лео забыл уже по пути к бассейну, Алекс хватило, чтобы влюбиться в него со всей силой и искренностью юного сердца. Вот он, настоящий герой, добрый, ласковый и романтичный Принц из ее девичьих грез. Сейчас она спит, но скоро все ее несчастья канут в Лету, потому что Он разбудит ее своим целительным поцелуем…

…Прекрасные мечты были грубо прерваны появлением Элеоноры, которая на аркане затащила упирающуюся Алекс в парикмахерскую, где ее остригли чуть ли не наголо.

Девушка чувствовала себя униженной, растоптанной. Теперь Алекс не сомневалась, что стала законченной уродкой и больше всего похожа на солдата-новобранца. Долгие часы проводила она у зеркала, в отчаянии цепляя пальцами кончики волос и дергая их в разные стороны, будто от этого они могли скорее отрасти. На такую страхолюдину Лео и взглянуть-то не захочет, тоскливо размышляла она. Уж лучше держаться от него подальше.

Увы, этого ей никак не удавалось — они ведь жили в одном доме. И по той же причине Лео был свидетелем злобных нападок матери на Алекс, которые случались все чаще и чаще.

Со временем Алекс поняла: что бы она ни делала, что бы ни говорила, как бы ни старалась угодить Элеоноре Лукас — все вызывало у той лишь вспышки неоправданного, ничем не объяснимого раздражения. Сэр Джеффри вставал на сторону Алекс, однако он постоянно уезжал по делам, и тогда ничто не сдерживало его жену. Правда, надо отдать должное Лео — он тоже иногда заступался за сводную сестру, но его гораздо больше занимали веселые дружеские вечеринки, на которых он пропадал по два-три дня.

Иными словами, все шло из рук вон плохо. И тут у Элеоноры пропала эта ее ненаглядная брошь! Не зря говорят: пришла беда — открывай ворота. Беспомощную, дрожащую от страха Алекс схватили и упрятали за решетку. Конечно, винить полицейских нельзя. Что им еще оставалось, если на единственного подозреваемого — временно проживающую в доме девчонку — указала сама леди Лукас, супруга достойнейшего сэра Джеффри!

Сказать, что примчавшийся в участок Лео обнаружил сестру напуганной, не сказать ничего: девушка находилась на грани сумасшествия. Мгновенно оценив ситуацию, Лео за пару минут уладил все дела, предъявив только что найденную брошь, которую его мать по забывчивости оставила в ванной комнате.

Потом он привез Алекс домой и вместе с ней поднялся в ее комнату, прекрасно понимая, что после случившегося Алекс боится остаться один на один с обидевшей ее женщиной. Однако его ждали на вечеринке, и вскоре он ушел. Правда, клятвенно пообещав надолго не задерживаться.

Слава Богу, за весь вечер ненавистная Элеонора так и не появилась в комнате Алекс. Дожидаясь возвращения Лео, девушка лежала на кровати поверх покрывала. Слезы не переставая текли по ее лицу.

В таком состоянии ее и застал Лео. Сердце его сжалось от искреннего сострадания; стремясь хоть как-то успокоить бедняжку, он обнял девушку за худенькие вздрагивающие плечи — и тут же атмосфера в комнате, залитой блеклым лунным светом, резко изменилась. В ней словно возникло сильное электрическое поле.

Даже неискушенная Алекс почувствовала, что между ними вот-вот что-то должно произойти. Что-то чудесное, неповторимое, незабываемое… Близость теплого крепкого тела Лео успокоила ее, красиво очерченные твердые губы оказались совсем близко. О счастье! Мечты сбылись — сейчас Принц поцелует ее! Что может быть прекрасней на свете?

Зачарованная, забыв обо всем на свете, Алекс прижалась к Лео, обхватила его за шею и притянула к себе. Губы ее приоткрылись, ресницы затрепетали… и она томно застонала.

— О Боже!

И по сей день в ушах Алекс звучал этот крик, с которым Лео спрыгнул с кровати и в мгновение ока оказался в другом конце комнаты И по сей день перед ней стояло его полное презрения лицо, когда он, чеканя слова, велел ей никогда — никогда! — не приближаться к нему.

— П-пожалуйста, Лео… ну пожалуйста, не говори со мной так! — воскликнула она. — Я люблю тебя. Честное слово, я очень люблю тебя!

— Вздор! Не будь дурой и перестань пороть чушь. Ты и понятия не имеешь, что такое любовь, — сухо отрезал он. Потом глумливо хохотнул и после паузы продолжил: — Вот подрастешь — и тогда поймешь, что любви нет. Ее не существует! То, что люди называют любовью, не что иное, как элементарное физическое влечение, поняла? Мимолетное желание удовлетворить плотскую страсть. А я, в определенном смысле, твой сводный брат. Так что не вздумай играть со мной в свои игры, — с недвусмысленной угрозой в голосе добавил он, прежде чем развернуться и стремительно выйти из комнаты.

Алекс и сама не знала, как заснула в ту ночь. А когда проснулась, Лео уже не было в доме. Через два дня Элеонора отправила ее обратно в Англию, и больше она никогда не видела своего Принца. И дернул же ее черт явиться в его офис через восемь лет!..

Воспоминания настолько поглотили ее, что от громкого голоса Лео она едва не вывалилась из кресла.

— Я иду на кухню. Составишь мне компанию?

— Э-э… нет. Я хочу сказать, что мне пора домой, — пробормотала Алекс, выбираясь из кресла.

Не слишком-то грациозно, отметила она про себя.

И тут у нее громко забурчало в животе. Алекс невольно покраснела, а Лео расхохотался.

— Ты, может, и не голодна, но вот твой желудок явно придерживается иного мнения. Когда ты сегодня ела в последний раз?

Действительно, когда? — растерянно подумала Алекс. Вроде бы перехватила сэндвич перед поездкой к Фионе Блисс. А после? Выпила одну чашечку кофе, предложенную Фионой.

— Уф, все было ужасно вкусно! — отдуваясь, воскликнула Алекс некоторое время спустя и отодвинула пустую тарелку. — Не хотелось бы тебя хвалить, но ты потрясающе готовишь!

— Спасибо на добром слове, — весело усмехнулся Лео, повторяя слова Алекс в ответ на его похвалу в адрес ее черновиков.

— Ну, ты и раньше мог бы догадаться, что я неплохо пишу, — спокойно проговорила девушка, — ведь именно этим я зарабатываю себе на жизнь. Что же до меня, то я не обладаю даром ясновидения и посему не могла представить, что могущественный банкир из Сити, эдакий надутый индюк, распираемый чувством собственного превосходства, да к тому же имеющий репутацию современного Казановы, еще и превосходный кулинар.

— Еще раз благодарю. — На сей раз веселые нотки исчезли из его голоса. — Что касается моей так называемой репутации… уверяю тебя, слухи о ней сильно преувеличены.

— Господь с ними, со слухами, братец. — Алекс отпила еще один глоток вина, наслаждаясь восхитительным букетом. — Стоит мне упомянуть в статье о твоих кулинарных талантах, как все поймут, что на личном фронте у тебя все в полном порядке.

— А у меня и без твоей статьи на личном фронте нет проблем! — с раздражением заявил Лео, но, заметив озорные искорки в глазах Алекс, закусил губу. — Черт! Кажется, ты начинаешь втягивать меня в разговор об интимных сторонах моей жизни…

— Ага!

— Тогда вот что я тебе скажу, дорогая моя Алекс: во-первых, мне стоит попридержать язык, а во-вторых, ты слишком много выпила. Пора переходить к кофе.

Они перешли в гостиную. Лео подал Алекс чашку крепчайшего черного кофе, и она, потягивая ароматный напиток, судорожно размышляла, что же ей делать. Может, удастся кофеином вытравить алкоголь, скопившийся в крови?

Кофе дал единственный эффект — у нее начисто пропала сонливость Зато под действием вина до неприличия развязался язык Сама не сознавая, что делает, Алекс как на духу выложила Лео свой план пригласить три пары из разных сословий на бал в честь Дня Святого Валентина.

— Только этого мне не хватало для полного счастья, — пробурчал себе под нос Лео.

При других обстоятельствах он бы уже давно и с радостью выставил эту наглую девчонку за дверь, но, пораскинув мозгами, решил, что волноваться нет причин. Ей ни за что не уговорить его на подобную авантюру. Да и откуда она достанет билеты на бал? До праздника осталось совсем мало времени.

Завтра, прямо с утра, он позвонит Фионе и предупредит ее ни под каким предлогом не встречаться с мисс Пэмбертон, сам он тоже не намерен давать ей интервью. А значит, вся ее глупая затея полетит коту под хвост.

Нет слов — Алекс чертовски хороша, но выставить себя шутом гороховым на всеобщее обозрение его не заставит даже такое прелестное создание.

Хм… Алекс говорит, что на карту поставлена ее карьера. Ну так что? Ему-то какое до этого дело? Вполне самостоятельная особа, она не пропадет. Вспомнить только, как она пыталась шантажировать его! К тому же Александра Ротштайн — или Алекс Пэмбертон, как она предпочитает теперь себя называть, — обладает внушительным состоянием. Следовательно, даже если «Кроникл» и выставит ее за дверь, голодать ей не придется.

Алекс, конечно, опьянела, однако не настолько, чтобы не заметить, что сообщение о предстоящем бале не произвело на Лео никакого воздействия. Она с облегчением вздохнула и расплылась в радостной улыбке.

— Спасибо, Лео. Я боялась, что ты взорвешься, как пороховая бочка. Преподношу на блюдечке еще одну новость: для празднования Дня Святого Валентина я выбрала бал, который устраивает твоя мать в пользу детей-сирот.

Лео едва не свалился со стула.

— Что-о?! — взревел он дурным голосом.

— А в чем дело? — Алекс удивленно вскинула брови. — Знал бы ты, сколько монет мне пришлось выложить за такую уйму билетов! Сейчас уже почти все билеты раскуплены.

— Да, я знаю, — проскрежетал Лео сквозь стиснутые зубы.

— Ты мог бы быть чуточку полюбезнее, братец. Ведь я специально выбрала такое место для праздника, где бы ты не стоял столбом, а чувствовал себя в своей тарелке. Я исходила из того, что твои друзья не слишком удивятся, увидев тебя на балу. Единственный сын пришел поддержать инициативу матушки, и все такое.

Дьявольщина! А ведь девчонка-то права! Прими он решение пойти на бал в Валентинов День сам, а не по принуждению, то, безусловно, выбрал бы праздник, устроенный матерью. Однако от этого проглоченная пилюля не стала слаще.

— Премного благодарен, — подозрительно мягким голосом проговорил Лео. — Ты продумала все до мелочей. А может, есть что-то, о чем ты еще не успела мне поведать? Так давай выкладывай.

— Нет, я ни о чем не забыла.

Алекс почувствовала себя гораздо увереннее. Вопреки ее ожиданиям Лео воспринял новость достаточно спокойно. Правда, она еще не сказала ему о своем посещении Фионы…

— Вот только я не успела договориться о времени, когда мы все там появимся. Но я это уточню и чуть позже дам вам с Фионой знать. Хорошо?

Лео издал довольный смешок.

— Э… видишь ли, тут возникает небольшая проблема. Моя дорогая Фиона может отказаться ехать на бал. Обидно, конечно, — он с деланной грустью помотал головой. — Я не сомневаюсь, что она бы с радостью согласилась принять участие в этом мероприятии, но…

— И правильно делаешь, что не сомневаешься, — прервала его Алекс, не замечая издевки в его голосе. — С твоей невестой проблем нет. Фиона уже дала свое согласие — при условии, что там не будет ее ужасной мамаши Этель, конечно.

— Что-о?

До Алекс стало доходить, что она слишком рано возрадовалась, слишком оптимистично восприняла его спокойствие.

— Чего ты орешь? — запоздало всполошилась она.

— Ты что, на полном серьезе хочешь сказать… — От гнева его красивое лицо исказилось.

— Да успокойся же! Какая муха тебя укусила? — затараторила Алекс. — Да, я сегодня ездила в Гемпшир и встретилась с Фионой. И мы с ней прекрасно поладили. Тебе следовало бы радоваться, а ты…

— С чего бы это мне, интересно, радоваться? — взвился Лео. — Да ты просто… просто… глупая, взбалмошная девчонка! Чего ты суешь нос в чужие дела? Что, своих не хватает?

— Эй, Гамильтон, погоди! Я вижу, тебе безумно нравится строить из себя крутого. Так вот, пора посмотреть правде в глаза: не так-то ты крут на самом деле. Я тебя раскусила. Ты решил, что легко обведешь меня вокруг пальца, уговорив невесту держаться подальше от настырной журналистки, так ведь? Именно поэтому я и отправилась к ней сегодня — чтобы опередить тебя. — Теперь голос Алекс звучал уже язвительно. — Если бы тебя интересовало мое мнение, то я бы сказала, что Фиона просто идиотка, если согласилась выйти замуж за такого… ловеласа, как ты. В толк не возьму, с чего она решила, что ее будущий супруг — сама невинность и непогрешимость. Да ты же известный Казанова и…

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! — взревел Лео. — И прекрати называть меня Казановой, слышишь?

— Ой-ой, обидели мальчика! По словам Джеймса Босуэлла — а уж он-то все знает наверняка, — девицы встают в длиннющие очереди, чтобы провести с тобой ночь.

— Ах так?. — с угрозой в голосе протянул Лео — Прекрасно. Значит, мне нечего терять…

Позже Алекс никак не удавалось восстановить точную последовательность событий, которые произошли дальше Лео, конечно, классный фехтовальщик, но такой реакции она от него не ожидала.

Только что девушка в расслабленной позе сидела в кресле, а через секунду — нет, через сотую долю секунды — сильные руки подняли ее в воздух, и она приземлилась на диване в другом конце комнаты Она и пискнуть не успела, как оказалась припечатанной к диванным подушкам длинным мускулистым телом Лео.

— Все, с меня довольно, — проговорил он, глядя в ее перепуганное лицо, — я слишком долго терпел Подумать только — восемь лет! Самое время вытащить эту занозу.

Алекс наконец обрела дар речи:

— К-какую з-занозу? О чем… о чем ты говоришь?

— Я говорю о нас, о тебе и обо мне, — выдохнул он так тихо, что Алекс едва расслышала его слова, но переспросить не успела, потому что Лео запечатал ее рот поцелуем.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Поторапливайся, Алекс, Майк Тэннер справлялся о тебе десять минут назад. Хочу предупредить: наш главный редактор вышел на тропу войны.

— Великолепно. Только этого мне не хватало для полного счастья, — пробормотала Алекс, лихорадочно засовывая бумаги в папку. — Не знаешь, зачем я ему понадобилась?

— Прости, дорогая, не имею ни малейшего представления, — пожала плечами Лиззи и снова уставилась в экран монитора. — Что-то у меня сегодня мозги совсем не варят. Как тебе заголовок «Непорочный порок»?

— Не ахти. — Алекс ободряюще улыбнулась подруге и через огромную шумную комнату поспешила к Майку.

Зря торопилась: сквозь стеклянную стену офиса Тэннера она увидела, что шеф, оживленно жестикулируя, беседует с редакционным юристом. Но когда он заметил Алекс, то вскинул обе руки с растопыренными пальцами, что означало «жду вас через десять минут».

Алекс вернулась к своему столу, ловко лавируя между суетливыми, вечно спешащими куда-то журналистами.

Ругая себя на чем свет стоит за вчерашнее поведение, она порылась в сумочке в поисках аспирина, которым два дня назад ее снабдила Тэсса. Господи! Неужели прошло всего два дня? Никогда в жизни за какие-то сорок восемь часов у нее не случалось столько событий!

Алекс выпила аспирин и, уткнувшись лбом в ладони, с омерзением вспоминала прошлый вечер.

Тогда, на диване, Алекс принялась отчаянно брыкаться, но быстро поняла, что сопротивление бессмысленно — она попала в плен мощных мужских рук. Язык Лео с силой раздвинул ее губы, а потом и зубы. Он словно решил наказать свою жертву. Наказать поцелуем.

И она сдалась. Время перестало существовать, все часы в мире разом остановились, а поцелуй все длился и длился. Наконец Лео оторвался от ее губ и посмотрел ей прямо в глаза.

Потрясенная, напрочь лишившаяся дара речи, Алекс плотно сжала веки, чтобы не дать пролиться слезам бессилия, грозившим хлынуть наружу. Но все-таки успела заметить в зеленых глазах Лео замешательство, смятение и… изумление. Словом, в них как в зеркале отразились те чувства, что бурлили и в ней самой. Алекс услышала, как Лео тихо чертыхнулся, и вдруг ощутила удивительно ласковое прикосновение — медленным движением Лео отвел с ее лба прядь волос.

Потом он вновь склонил к ней голову, и у Алекс вырвался слабый протестующий стон. Не сразу до ее затуманенного сознания дошло, что он начал слизывать с кончиков ее ресниц слезы, то и дело касаясь губами ее дрожащих губ. На сей раз поцелуи были легкими, нежными, манящими, сулящими блаженство.

Алекс и сама толком не поняла, как это случилось, но ее губы сами собой приоткрылись и жадно приняли в себя его язык, тело подалось вперед, а все ощущения сосредоточились на тяжелом мускулистом теле, которое пригвоздило ее к диванным подушкам.

Внезапно Лео разжал объятия, перекатился на бок и встал с дивана. Алекс заставила себя разлепить веки и с удивлением увидела, что Лео стоит у камина, поставив ногу на бронзовую решетку, и задумчиво смотрит на языки пламени.

Только теперь до нее дошел весь ужас того, что только что могло произойти, не прерви Лео поцелуй. Щеки ее вспыхнули ярче пламени в камине, сердце забухало где-то у горла, и Алекс, больше всего на свете желая немедленно провалиться сквозь землю от стыда, крепко сжала зубы, чтобы не застонать в полный голос.

Что ей теперь делать? Чем оправдать свое поведение? — лихорадочно размышляла она. Как назло, все, что приходило на ум, только осложнило бы более чем нелепое положение, в котором они с Лео оказались. Но не лежать же на этом чертовом диване до скончания века! Алекс сделала глубокий вдох и вскочила на ноги.

В огромной комнате царила тяжелая, вязкая — оглушающая! — тишина.

— Я… мне очень жаль… прости, — выдавила она наконец хриплым шепотом и вспыхнула до корней волос, осознав, что твидовая юбка задралась на ней чуть ли не до пупка.

Лео по-прежнему стоял к ней спиной. Он должен понять, что Алекс не всегда ведет себя так развязно, подобное поведение ей вовсе не свойственно! Со своими многочисленными поклонниками она держалась отстраненно-прохладно, не допускала никаких вольностей — и вот на тебе! Пять минут назад в ней вспыхнула самая настоящая страсть.

— Прости, — снова пробормотала она, нервно одергивая юбку и засовывая шелковую блузку за корсаж. — Я. я совсем не такая, честное слово.

— Тебе не за что извиняться, — бесцветным, лишенным всякого выражения голосом произнес Лео.

Он наконец оторвался от созерцания огня, подошел к бару, наполнил два бокала и протянул один ей.

— О нет! Я уже достаточно выпила! — в ужасе запротестовала Алекс.

— Брось ты! Хватит делать из мухи слона. Ничего не произошло, так что перестань суетиться и выпей вина — у тебя такой вид, что оно тебе не повредит.

Да уж! Видок, наверное, тот еще. Схватив сумочку, Алекс пулей вылетела из комнаты и через пару минут захлопнула за собой дверь ванной. От того, что она увидела в широком зеркале, перехватило дыхание.

К счастью, в сумочке нашлась расческа. Алекс быстро привела в порядок густые белокурые волосы, мимоходом оглядывая облицованные светло-кремовой плиткой стены, подсвеченные какими-то хитроумными светильниками, позолоченные вентили кранов, стопки однотонных махровых полотенец в специальном шкафчике. Потом Алекс решила подновить макияж — и тут ее взгляд упал на хрустальные флаконы, выстроившиеся на красивой полочке. Повинуясь не знающему предела любопытству, которое, возможно, и привело ее в журналистику, Алекс взяла один флакон, отвинтила пробку и принюхалась. Сандаловое дерево, мускус, еще какие-то незнакомые запахи.

Одеколон Лео.

И вновь все ее тело пронзила дрожь, а голова закружилась от острого желания, от воспоминания о жарком дыхании Лео, о прикосновении его губ…

Нечеловеческим усилием отогнав от себя сексуальные видения, Алекс освежила макияж, изобразила на лице полную невозмутимость и вернулась в гостиную. Лео холодно известил ее, что уже вызвал по телефону такси.

Весьма предусмотрительно с его стороны, мрачно размышляла Алекс. Не стал сыпать ей соль на раны и обсуждать случившееся… Впрочем, ему, видимо, не привыкать, подобный эпизод — не первый в его жизни.

Снизу позвонил привратник и сообщил, что машина прибыла. Ну наконец-то! В такси Алекс вообще ни о чем не думала. И только дома вспомнила о своей собственной машине, которую оставила у дома Лео. Теперь придется специально ехать за ней.

Каково же было ее удивление, когда рано утром она обнаружила машину, припаркованную у ее дверей! Потрясающе! Лео подумал даже о такой мелочи. Но звонить ему со словами благодарности не стоит. Чем дольше она не будет с ним общаться, тем лучше…

— Да что с тобой, Алекс? — донесся до нее голос Лиззи. — Чего ты тут расселась?

— М-м?

— Господь всемогущий! Шевелись! — прошипела подруга прямо в ее ухо. — Майк уже рвет и мечет. На твоем месте я бы не заставляла его ждать.

— Боже! — в ужасе выдохнула Алекс. Подхватив со стола папку, блокнот и карандаш, она бросилась к офису шефа.

Лиззи несколько преувеличила ситуацию. Майк Тэннер не рвал и не метал. И вообще вид у него был довольный. Когда Алекс вошла, он оживленно потер руки и спросил:

— Итак, Алекс, как продвигается праздничная статья?

— Все в порядке, — сообщила она. Какое дело главному редактору до того, что больше всего ей сейчас хочется поставить крест на своей дурацкой затее, а заодно и на Лео Гамильтоне? — Я уже переговорила со всеми тремя парами и почти закончила черновик статьи. — Положив перед Майком папку, она добавила: —Осталось доработать то, что касается Гамильтона и Фионы Блисс.

— Великолепно… хорошая новость… А о походе на бал договорились?

Алекс кивнула:

— Да, и купила билеты на благотворительный бал в пользу детей-сирот, который устраивает в День Святого Валентина мать Лео Гамильтона.

Лицо Тэннера расцвело широкой улыбкой.

— Умница! Молодчина! Мне тут вот что пришло в голову: вы так все хорошо организовали, что не имеет смысла ждать целую неделю.

— Я не понимаю…

— По-моему, все яснее ясного. Я желаю видеть вашу статью на своем столе завтра к полудню. Она выйдет в воскресном приложении заранее, перед Днем Святого Валентина!

— Но… но зачем? — Алекс почувствовала, как душа уходит в пятки. — Так ведь не принято. Какой от этого прок?

— Ошибаетесь, дорогая, прок есть. Видите ли, хороший приятель учредителя нашей газеты начал предпринимать активные действия для того, чтобы праздничный номер «Кроникл» не вышел. Я только что встретился с юристом и заявил, что не потерплю этого. — Майк сунул в рот толстенную сигару и встал из-за стола. — Не потерплю!

— Но я все-таки не понимаю… — нахмурилась Алекс.

— Перестаньте притворяться, Алекс. Вдумайтесь, кто тот единственный человек, который обладает достаточным влиянием и огромными средствами, чтобы влиять на учредителя? — Он уставился на нее и, не дождавшись ответа, победно хохотнул: — Только ваш сводный брат! Теперь ясно? — Глядя на онемевшую Алекс, он нетерпеливо тряхнул головой. — Вы расстроились? Зря, голубушка, зря. Пару минут назад я созвонился с учредителем и сказал, что не ожидал давления со стороны его влиятельных друзей, когда соглашался занять кресло главного редактора. Еще сказал, что негоже сидеть на двух стульях одновременно. Если он хочет иметь издание с хорошим рейтингом, то должен оставаться глух к мнению приятелей и дать мне полную свободу действий.

— И он… согласился? — промямлила Алекс.

Майк с довольным видом расхохотался и перекатил сигару в другой уголок рта.

— Естественно! Он же не полный идиот, чтобы не понять, что я без боя не сдамся. Благодарю покорно! Только цензуры мне не хватало. Итак, до праздника мы напечатаем вашу первую статью, а через неделю поместим отчет о благотворительном бале, сопроводив его фотографией на целую полосу.

— Но у меня не остается времени…

— Ну и что?

— Хорошо, я согласна, нет проблем, — торопливо заверила шефа Алекс, пока он не усомнился в ее профессиональных способностях — Конечно, потребуется классный фотограф. Могу я задействовать Сида Рейли?

— Почему бы и нет? Задействуйте, если, конечно, он будет свободен. Все к вашим услугам, дело только за вами. Принесите мне завтра отличный материал.

Вот материала-то у нее как раз и не хватало. Значит, придется еще раз встретиться с Лео и взять у него нормальное интервью, потому что о деле они почти не говорили. Но как это сделать? Майк, по всему видать, прав — Лео и есть тот тип, который давит на их учредителя. Кому еще могло понадобиться закрывать праздничный номер? А из этого вытекает одно: Лео не только не даст ей никакой информации, но и вообще не захочет вступать в контакт.

Чтобы успокоиться — или оттянуть время, — Алекс выпила две чашки кофе и, вздохнув, набрала номер офиса Лео в банке.

Трубку взяла Дора. В голосе верной секретарши сквозили ледяные нотки. Нет на месте, коротко возвестила она.

— О, Дора! Он мне очень нужен!

Женщина осталась непреклонна. Даже после того, как Алекс попросила прощения за то, что выдала себя за невесту Гамильтона, Дора лишь сухо повторила: «Нет на месте» — и бросила трубку.

— Черт! — в сердцах пробормотала Алекс и откинулась в кресле.

Нет смысла ехать в банк — к нему в офис ее просто не пустят Даже в лифт не дадут войти. Джеймс Босуэлл предупреждал, что домашнего телефона нет в городском справочнике. Так как же, черт побери, быть?

Вспомнив о Босуэлле, Алекс задумалась У парня обширные связи. Почему бы не воспользоваться ими? Алекс сломя голову бросилась к Джеймсу и попросила о помощи.

— Ничего не выйдет! — отрезал тот, замахав руками перед ее носом — Почему я должен подставляться ради тебя?

Вот именно, подставляться Ибо то, чего она ждала от Босуэлла, нельзя было назвать вполне законным Но если Джеймса хорошенько заинтересовать, если он захочет помочь ей, то достанет номер прямого телефона Лео в банке. А у Лео есть прямой телефон — на его столе стояло два аппарата. Всеми правдами и неправдами она должна узнать его личный номер.

Изучая упрямое лицо Джеймса, Алекс понимала, что того без подкупа не возьмешь.

— Ладно, Джеймс, — вздохнула она наконец, — как насчет того, если я снабжу тебя пикантными сведениями о личной жизни новой подружки Роберта Фрейзера? Ну, этой кинозвезды, которая недавно взошла на горизонте? И еще тем, каким образом сэр Пол Нортон вытянул из своей тетки все ее сбережения, после чего сказочно разбогател? Нет, серьезно. Он ее выдоил. Старуха в полном смысле слова осталась без гроша. Друзья и дальние родственники не дают ей помереть с голоду, но лично я без зазрения совести бросила бы Нортона на съедение волкам.

Выражение лица Джеймса осталось бесстрастным, но Алекс знала, что ее предложение задело его за живое.

— Ну, хорошо, — с видом благодетеля протянул наконец Босуэлл. — Только при одном условии: я хочу знать всю подноготную об отношениях твоей приятельницы Софии, и этого дельца Джо Паркера, а особенно о том, почему он дал ей от ворот поворот.

— Исключено! — отрубила Алекс. — Я дам тебе сведения о тех двух мерзавцах, потому что они заслужили публичной порки, но, если ты вздумаешь копаться в личной жизни Софи, я тебя в порошок сотру! Задушу собственными руками! Я…

— Ну-ну, успокойся, — остановил ее Джеймс — Намек понят — Коротко хохотнув, он пообещал добыть телефон и быстро ретировался.

— У тебя десять минут! — крикнула она ему вслед. — Если не успеешь, наш уговор аннулируется.

Кажется, я становлюсь завзятой шантажисткой, подумала Алекс. Снова сев за свой стол, она хмуро уставилась на экран компьютера. Даже если Джеймс достанет этот злополучный номер телефона, нет никаких гарантий, что Лео захочет с ней говорить.

У авторов любовных романов все складывается легко и красиво Но Алекс не тешила себя иллюзиями — у нее с Лео нет будущего. Хотя он — единственный мужчина, от поцелуев которого кружится голова и земля уходит из-под ног. Алекс и не подозревала, что способна на такие бурные чувства. Впрочем, она тут ни при чем, все дело в самом Лео. Он искусный и опытный соблазнитель и меняет женщин как перчатки. Будь осторожна, Алекс, не то и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в его постели, а потом он выкинет тебя вон, как других своих любовниц.

Иногда Алекс казалось, что вся ее жизнь проходит у компьютера. То в редакции, то здесь, дома. Она потянулась и, отведя глаза от экрана монитора, посмотрела на длинные ряды книжных полок. Позаимствовать бы хоть каплю таланта у авторов пухлых романов! Алекс уже написала три варианта черновиков о романтических отношениях Фионы и Лео, один слащавее другого, и, перечитав их, пришла в ужас от собственного косноязычия.

— Во всем виноват Гамильтон! — не сдержалась она от громкого восклицания.

Телефонный разговор с Лео выбил ее из колеи. В конце концов, она звонила по делу…

А может, она несправедлива к нему? Алекс встала из-за стола и подошла к окну. Едва ли ей самой понравилось бы прочитать в каком-нибудь журнале статью о своей личной жизни… Поминутно вздыхая, Алекс смотрела на соседский сад, где яркая луна бросала серебряные блики на кусты и ветви деревьев, покрытые толстым слоем инея.

Старина Джеймс Босуэлл не подвел — преподнес Алекс желанный номер телефона на блюдечке с голубой каемочкой. Однако ей потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы поднять трубку и связаться с Гамильтоном Неожиданный звонок привел Лео в бешенство.

— Я здесь ни при чем! — прорычал он, едва дослушав ее сообщение о том, что главный редактор намерен напечатать первую статью еще перед праздником.

— Вовсе нет! — возмутилась Алекс. — Это ты начал вдруг давить на нашего учредителя и тем самым вызвал такую реакцию Тэннера. Если бы ты удосужился явиться в редакцию и лично переговорить с Тэннером, то понял бы, что командовать им невозможно, — усмехнулась она. — Не такой он человек. А твое дурацкое вмешательство в дела редакции лишь подстегнуло его во что бы то ни стало опубликовать мой материал.

— Ты прекрасно знаешь, что я с самого начала был против твоей статьи. И нахожу саму идею чрезвычайно глупой. — В голосе Лео звучала злость, но Алекс отметила про себя, что он и не думает отрицать предположение Майка о том, что он и есть тот влиятельный приятель учредителя. — А если ты вздумаешь еще раз хоть на шаг приблизиться к Фионе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты вылетела из редакции «Кроникл».

— Я вылечу из редакции, если не напишу статью, — с горечью возразила Алекс. — Так что мне нечего терять. Согласись, выход у меня один: если ты наотрез отказываешься помочь мне, придется напрячь воображение и просто-напросто выдумать недостающие подробности.

В ответ на ее угрозу Гамильтон крепко выругался и бросил трубку.

Алекс ничего не оставалось, как сесть за компьютер и приступить к работе. Однако создавать художественный вымысел оказалось намного труднее, чем следовать реальным фактам. С одной стороны, приходилось проявлять осторожность, чтобы адвокаты Лео или Фионы не потащили ее в суд за клевету. А с другой, в сведениях, которые сообщила ей Фиона, имелись значительные пробелы, и такие опытные журналисты, как Тэннер или Имоджин Холл-Найтли, непременно заметят подделку.

Может, общение с Софи поможет ей восстановить уверенность в себе? Алекс быстро набрала номер подруги и выяснила, что той надоело весь вечер торчать у телевизора и она с радостью выпьет с Алекс чашечку кофе.

— Не понимаю, в чем проблема, — пожала плечами Софи, сидя напротив Алекс за кухонным столом. — Не надо ничего высасывать из пальца. Ты же познакомилась с Лео и его семьей аж восемь лет назад. Воспользуйся этим и напиши что-нибудь достаточно безобидное о том, что он делал до того, как решил жениться на Фионе Блисс.

— Если бы все было так легко! — вздохнула Алекс.

— Не печалься, у тебя получится. — Софи рассмеялась и похлопала ее по руке. — Знаешь, мне кажется… — Она вздрогнула, услышав настойчивый звонок в дверь. — Кого это еще принесло?

Алекс удивленно вскинула бровь и встала из-за стола.

— Понятия не имею. Сегодня я никого не жду.

Едва она открыла дверь, как в прихожую ворвался Лео. Сняв пальто, он сунул его в руки оторопевшей девушки и вытер ноги о коврик.

— На улице идет снег, — пояснил он, потом взглянул на Алекс. — И будь добра, не стой столбом. Закрой рот и приготовь мне что-нибудь выпить, — с этими словами он прошествовал в ярко освещенную кухню.

Ошарашенная неожиданным визитом, Алекс машинально повесила пальто на крючок и на ватных ногах пошла за Лео. В дверях на нее налетела Софи. Алекс схватила подругу за локоть и прошипела:

— Ради Бога, не уходи!

— Ты с ума сошла, — пробормотала Софи, украдкой бросив взгляд на потрясающе красивого мужчину, который, сдвинув брови, расхаживал по кухне. — Как я понимаю, это и есть Лео Гамильтон, так? Ну что ж, подружка, желаю хорошо провести вечер! — Подмигнув Алекс, она хихикнула и исчезла за дверью.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Прислушиваясь к торопливому цокоту ее каблучков, Лео широко ухмыльнулся.

— Кажется, я спугнул эту милую девушку. Надо же, сбежала, как перепуганный заяц.

— Эта милая девушка — моя самая близкая подруга! — сухо проговорила Алекс. — Позволь поинтересоваться, каким ветром тебя сюда занесло?

— Вопрос, конечно, интересный. Послушай-ка, моя милая, по-моему, тебе требовалась моя помощь, или я превратно понял твои стенания по телефону?

От неожиданности у Алекс перехватило дыхание. Облизнув губы, она забормотала:

— Я… я вовсе не стенала. Но мне действительно пришлось сегодня созвониться с тобой. И ты… ты сказал, что не собираешься мне помогать, что ты вообще против того, чтобы обе мои статьи были опубликованы…

— Конечно, против, — с готовностью согласился Лео. — Но я еще не полный идиот, Алекс, и довольно быстро понял, как опасно пускать все на самотек и доверяться твоему богатому воображению.

— Ты хочешь сказать, что…

— Ничего я не хочу сказать, пока не выпью чего-нибудь крепкого! — сообщил Лео и опять забегал взад-вперед по кухне, словно пойманный зверь по запертой клетке.

Алекс поспешила в гостиную, налила в стакан виски и принесла его на кухню.

Нет смысла долго раздумывать, что же на самом деле заставило этого несгибаемого и чрезмерно гордого типа изменить линию поведения. Вероятнее всего, Фиона или ее мамаша Этель вправили ему мозги и объяснили, что разумнее не вступать в конфронтацию с главным редактором Тэннером и журналисткой, обладающей, как только что изволил выразиться сам Лео, богатым и изощренным воображением.

Как бы там ни было, сейчас самое главное — проглотить свою гордость и вести себя так, чтобы он, не дай Бог, не передумал, решила Алекс. Особо притворяться ей не придется — ведь она на самом деле благодарна за предложенную помощь.

— Не хочу, чтобы ты считал меня гордячкой, Лео, — произнесла она, — и поэтому искренне благодарю тебя за то, что ты нашел время зайти ко мне. Ведь ты такой занятой человек! И я очень хорошо понимаю, как тебе не хочется, чтобы твою личную жизнь выставляли на всеобщее обозрение.

— Гм… — Лео неопределенно фыркнул, но по выражению его лица Алекс поняла, что он уже не так сердит, как прежде. Может, ей следовало сразу принять такую тактику?

— Слушай, давай поднимемся в мой кабинет, а? — предложила она. — Там и поговорим, — продолжала Алекс мягким голосом, стараясь создать образ этакой тихой женственной особы. Видела бы ее сейчас Имоджин Холл-Найтли!

Лео пожал широкими плечами.

— Ладно, пойдем. — Он вздохнул и, не расставаясь со своим стаканом, вышел вслед за ней из кухни и начал подниматься по лестнице.

Перед ним мелькали длинные стройные ножки Алекс. Черт возьми! А она дьявольски хороша! Особенно в этой короткой черной юбочке и нежно-голубой шелковой блузке. От того, как тонкий материал облегает ее полную грудь, у любого нормального мужика может на пару градусов подскочить температура. Эх, не нужно было поддаваться идиотскому порыву явиться к ней сюда вечером!

Хотя Лео ни в коем случае не был Казановой, как описывали его досужие щелкоперы, он на своем веку повидал немало женщин. И поэтому как никто понимал, что тесное общение с Алекс может привести к неминуемой катастрофе. С самой первой минуты, как он увидел ее, девушка доставляла сплошные неприятности. Если у него сохранилась хоть капля здравого смысла, если он и дальше хочет вести тот размеренный образ жизни, которым так дорожит, то ему следует, не медля ни минуты, бежать из этого дома!

Нет, бежать поздно… и глупо. Кроме того, лучше не пускать дело на самотек и самому проверять, что там она насочиняет. И вообще, все к лучшему: матушка и дядя перестанут наконец донимать его расспросами о свадьбе, а с Фионой он уж как-нибудь сумеет договориться.

Когда Лео вспомнил об Этель Блисс, зрачки его зловеще сузились. Он не позволит этой «железной леди» вставать на его пути. Почему-то она решила, что «будущим супругам» надо как можно реже видеться перед официальной помолвкой, а ему просто необходимо встретиться с Фионой.

— Вот мы и пришли, — ангельским голоском пропела Алекс, вводя Лео в свой кабинет. — Усаживайся вон в то кресло, там тебе будет удобно. Мы поговорим — в основном о том, чем ты занимался последние восемь лет, — и я сделаю кое-какие заметки. Думаю, это не займет много времени.

Несколько секунд Лео молча изучал ее лицо, потом подошел к указанному креслу и сел.

— Ты не забыла принести сюда мои домашние тапочки и сигары?

— Что?

Лео сперва улыбнулся, потом рассмеялся.

— Не пойми меня превратно, Алекс, представление удалось — ты мне безумно нравишься в роли «беспомощной сиротки» и «милой женушки». Однако у нас есть дело — вот и давай сразу приступим к нему.

— Хорошо, хорошо, — проскрипела Алекс, досадуя, что ее так легко раскусили. — Хватит умничать. Займись своим виски, а я пока запущу компьютер.

— Вот это уже настоящая Алекс Пэмбертон, вот такую я тебя люблю. — Лео широко ухмыльнулся.

— Заткнись, бабник, — отмахнулась Алекс, но все же не могла сдержать улыбки, усаживаясь за письменный стол и пододвигая к себе «мышь».

Через час Лео закончил просматривать последний черновой вариант статьи Алекс и устало покачал головой.

— Полная чушь, конечно, но думаю, на худой конец сойдет.

Пожав плечами, Алекс заметила:

— А я и не собираюсь выставлять свои статьи на Пулитцеровскую премию. Однако, положив руку на сердце, должна признаться, что без твоей помощи у меня получалось в десять раз хуже.

— Ну а я признаюсь, что никак не ожидал от тебя такой прыти. Я думал, мы просидим тут всю ночь.

— Спасибо. Хоть какие-то добрые слова! — Алекс усмехнулась и взглянула на часы. — Всю ночь мы, конечно, не просидели, но сейчас уже очень поздно, и тебе, вероятно, не терпится вернуться домой. Да, кстати… я забыла поблагодарить тебя за то, что ты сегодня утром пригнал мою машину.

— Для меня это не составило труда, тем более что машину пригнал один из моих шоферов.

Да, конечно, их у него небось целая дюжина! И доставлять по утрам машины всех брошенных любовниц наверняка у них вошло в привычку…

— Что ж, тебе уже пора, — поднимаясь из-за стола, сказала она и с деловым видом принялась собирать в стопку разбросанные бумаги, потом выключила компьютер.

Но Лео не спешил уходить. Напротив, он вольготно откинулся на спинку кресла и вытянул длинные ноги, явно чувствуя себя как дома.

Свет от настольной лампы, стоявшей справа от него, мягко падал на его красивое лицо, придавая чертам какое-то странное выражение. Алекс вдруг ощутила, что у нее опять закружилась голова, и стало трудно дышать.

— Учитывая обстоятельства, можно сказать, что вечер выдался удачным, — медленно проговорил Лео. — И меня совсем не тянет снова выходить на улицу. Там идет мерзкий мокрый снег.

Этого еще не хватало! Алекс прикусила губу.

— Прости, но тебе все-таки придется выйти на улицу, — твердо произнесла она. — Сейчас действительно поздно, и я намерена отправиться в постель.

— Чудесная мысль, — согласился Лео и поднялся из кресла.

И тут же атмосфера в полуосвещенной комнате ощутимо сгустилась, в ней появилось откровенное сексуальное напряжение. Горло Алекс в одну секунду пересохло, сердце забухало, как молот по наковальне, а в мозгу забилась одна безумная мысль: только бы обнял, только бы поцеловал! Кое-как Алекс удалось справиться с собой.

— Не сомневаюсь, у тебя найдутся занятия поинтереснее, чем торчать здесь, — преувеличенно спокойно заявила она.

Но вновь, как и в апартаментах Лео накануне вечером, она не учла, с какой убийственной скоростью был способен передвигаться Лео в определенных ситуациях. За одно неуловимое мгновение он повторил вчерашний маневр, и Алекс оказалась в стальном кольце его рук. Она инстинктивно дернулась назад — и поняла, что лучше бы этого не делала: лопатки больно уперлись в стену, а Лео, воспользовавшись ее беспомощностью, плотно прижался к ней всем телом.

— Ты только что сказала, что намерена отправиться в постель. Поверь, я тоже хочу этого, — низким голосом проговорил Лео, не отрывая от нее потемневших глаз.

— Забудь о том, что я сказала! — задыхаясь и извиваясь в его руках, выкрикнула Алекс. Но очень скоро осознала, что сопротивление только сильнее разжигает Лео. Бедра его напряглись, дыхание участилось. — Немедленно прекрати! Это … это безумие! Ты не должен… не имеешь права, ведь ты собираешься жениться на Фионе Блисс!

— А если бы я поклялся, что не собираюсь жениться на ней, ты бы прекратила меня отталкивать?

— Не загоняй меня в угол. Тема закрыта. Ты помолвлен с Фионой — и хватит об этом.

Хоть бы он не заметил, насколько ее слова противоречат тому, что с ней творится! Знакомая дрожь пробегала по ее спине, тело налилось истомой — такая реакция возникала всегда, стоило лишь Лео заключить ее в объятия. Как завороженная, Алекс смотрела в его глаза, потом медленно перевела взгляд на твердые сексуальные губы, понимая, что ждет, с жгучим нетерпением ждет, чтобы он ее поцеловал.

Кровь в жилах Алекс пульсировала с бешеной скоростью, сердце колотилось так, что девушка испугалась, как бы Лео не услышал его глухие удары. Господи, да что же это с ней? Неужели она до сих пор любит Гамильтона? Разве такое возможно после восьми лет разлуки?

— Прошу тебя, Лео, отпусти меня! Уходи, пожалуйста! — беспомощно повторяла она.

— Отпустил бы, если б мог, — отозвался наконец Лео, — но, видит Бог, не могу. Я же чувствую, как ты таешь в моих руках. Ты вся дрожишь, твои губы приглашают к поцелуям. Ты говоришь «уйди», но тело твое кричит «останься». — Горячее дыхание Лео обжигало ей лицо; его руки, пройдясь по тонкому шелку блузки, начали ласкать ее спину. — Перестань притворяться, Алекс. Посмотри мне прямо в глаза и честно скажи, что не хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью, — и я немедленно исчезну и из этой квартиры, и из твоей жизни. Но я уверен, что ничего подобного ты не скажешь, верно?

Он прав, он тысячу раз прав! — в отчаянье твердила себе Алекс. Никого она еще так не хотела, как Лео Гамильтона, — и решительно ничего не могла с собой поделать. Каждая клеточка ее тела требовала близости с ним… И все же она продолжала вырываться, однако голос становился все тише и тише и вскоре превратился в едва слышный стон.

— Ну же, ответь мне! — настаивал он.

— О, Лео! — сдаваясь, выдохнула Алекс.

Какая-то часть мозга подсказывала ей: нужно остановиться, иначе она горько пожалеет о том, что может произойти. Но у нее не было больше сил противиться всепоглощающему желанию, которого она не знала прежде.

Замедленным движением Алекс подняла руки и притянула к себе его темноволосую голову. Едва их губы слились в поцелуе, тело Алекс пронзила дрожь.

— Пойдем скорее! Где твоя спальня? — Он легонько встряхнул Алекс и потащил в коридор. — Я не хочу тыкаться наугад во все двери. Если не подскажешь, я займусь с тобой любовью прямо на лестнице, а это не очень удобно.

Алекс глуповато хихикнула:

— А я думала, ты без труда находишь двери в женские спальни! — И потянула его к комнате в конце коридора. Вот она, полная и окончательная капитуляция! Сама ведет его за руку к себе, в святая святых. В голове у Алекс звенело, она совсем не ощущала своего тела, будто парила высоко в небесах подобно невесомому воздушному змею.

Тем временем они уже достигли спальни. Лео включил свет и буквально швырнул Алекс на кровать.

— Ах ты, негодница! Пора научить тебя хорошим манерам, — прорычал он хриплым басом.

— Ну-ну, попробуй, — рассмеялась Алекс. — Может, что и получится, ты же у нас везунчик.

— Ты права — я чертовски везучий человек, — покладисто согласился Лео. Не медля ни секунды, он быстро освободился от одежды, жадно вглядываясь в сияющие синие глаза Алекс, в густые блестящие волосы, в полные груди.

Даже распластанная на кровати в неуклюжей позе, Алекс выглядела поразительно соблазнительной. Белокурые локоны в беспорядке рассыпались по подушке, щеки разрумянились, на лице играет заманчивая улыбка… Пропал, бесповоротно пропал, понял Лео. У него больше не было ни сил, ни желания сдерживать свои эмоции, которые за последние несколько дней полностью вышли из-под контроля.

Когда он улегся рядом с Алекс, она, повинуясь безотчетному порыву, прерывисто спросила:

— Лео… ты уверен, что мы поступаем правильно? Что ты не пожалеешь об этом впоследствии?

— Неужели я способен на непродуманные поступки? Я ждал тебя восемь лет, восемь долгих и мучительных лет! Да, моя дорогая, мы поступаем правильно, я уверен в этом!

Последние слова Алекс едва различила, потому что Лео зарылся лицом в ее душистые волосы.

Ощущая сквозь тонкую блузку жар его тела, вдыхая крепкий мужской запах, Алекс лежала не шевелясь, словно впала в транс. А Лео нежно целовал ее лоб, веки, щеки, и вот уже его губы спустились к ее губам, а поцелуи постепенно становились все настойчивее и продолжительнее.

— Алекс, моя дорогая, моя любимая! — шептал Лео. Голос его срывался. Тяжелая рука легла на грудь Алекс, чуть задержалась на ней, и дрожащие пальцы принялись расстегивать пуговицы на блузке. Еще мгновение — и Алекс затрепетала от наслаждения, когда почувствовала его горячие влажные поцелуи в ложбинке между грудями.

Губы Лео доставляли ей такое немыслимое удовольствие, что она даже не замечала, как он раздевает ее. Кровь стучала у нее в висках, тело плавилось от жгучего желания, каждой клеточкой отвечая на его прикосновения и ласки.

Через несколько минут с его губ сорвался громкий стон, и Лео, широко раздвинув ноги Алекс, вошел в нее мощным, уверенным толчком. Повинуясь заданному им ритму, Алекс забыла обо всем на свете. В ней проснулся какой-то первобытный инстинкт, превративший ее в дикарку, окунувший и завертевший в огненном океане страсти.

— О Боже! Лео… Лео! — задохнулась она, а потом все повторяла и повторяла его имя, пока растущее напряжение не взорвалось каскадом разноцветных огней, которые долго еще мерцали перед глазами.

Позже, когда они лежали рядом, сплетясь обессиленными телами, Алекс лениво размышляла о том, что никогда в жизни не была так безмерно счастлива, так переполнена эмоциями… Глаза ее слипались, отяжелевшие веки уже готовы были сомкнуться, как вдруг в затуманенном мозгу всплыло женское имя.

Господи! Фиона! Ведь Лео вот-вот женится на Фионе Блисс! Той самой Фионе, которая совсем недавно призналась Алекс, что предпочитает людям лошадей, что для нее скачки — прекраснее всего на свете, даже лучше секса. А после намекнула, будто Лео не очень-то хорош в постели.

Но это же явная ложь! Алекс никогда не считала себя экспертом в сексуальных делах, но сейчас она нисколько не сомневалась в том, что Лео поистине потрясающий любовник. Тогда зачем Фионе понадобилось клеветать на него?..

Не найдя ответа, Алекс машинально пожала плечами, за которые обнимал ее Лео. Тот сразу же очнулся от дремы, губы его заскользили по ее шее, словно пробовали на вкус нежную кожу, потом медленно опустились к груди. Алекс услышала тихий довольный смех.

— Одному Господу ведомо, какие чудеса ты творишь со мной, любимая, — пробормотал он. — Я никак не могу отодвинуться от тебя, все время хочу гладить, прикасаться, ласкать…

Алекс почувствовала, как в ней снова поднимается желание.

— Лео!.. — с улыбкой простонала она. — Подожди, не сейчас. Нам… нам надо кое о чем поговорить.

— Да, ты права. — Он вздохнул и перевернул Алекс на спину, не выпуская из объятий. — Я ведь так и не извинился перед тобой за то, как вел себя тогда, в Тоскане. Мне было ужасно стыдно, и я…

— Нет, я не имела в виду то лето, — быстро прервала его Алекс. — Я сейчас подумала, что…

Поцелуй Лео не позволил ей закончить фразу. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, Лео откинулся на подушки и заговорил:

— Считается, что ничто так не облегчает душу, как честная исповедь. Пора и мне исповедаться перед тобой. Тогда мне исполнилось двадцать три года, и у меня давно был свой круг друзей. Поэтому я, как ни ломал голову, никак не мог понять, что и почему меня влечет к высокой, тощей и неуклюжей малолетке, которая явилась на каникулы в дом моих родителей.

Алекс ловила каждое его слово. Немного помолчав, Лео покачал головой и продолжил:

— Я поймал себя на том, что сначала ты просто меня заинтересовала, потом заинтриговала. В те дни мне казалось, что я просто хотел узнать, чем живет моя новоиспеченная шестнадцатилетняя родственница, какие у нее интересы, но сейчас я понимаю, что это было самое настоящее сексуальное влечение. Неудивительно, что тогда я не смог разобраться в своих чувствах: ты ничем не походила на моих подружек.

Алекс вздохнула:

— Наверное, я выглядела как огородное пугало?

— Истинно так, милая, — негромко рассмеялся Лео и чмокнул ее в кончик носа. — Конечно, твоя… мм… экстравагантная внешность привлекала мое внимание, но больше всего я поражался, как тебе удавалось не прогнуться перед трудностями, особенно общаясь с моей матерью.

— Но я… я всех вас ужасно боялась, — пробормотала Алекс, — твоя семья внушала мне непреодолимый страх, а больше всех — именно ты, хотя я и влюбилась в тебя по уши.

— Да, знаю, я вел себя не лучшим образом, но меня можно понять С одной стороны, нас разделяла слишком большая разница в возрасте, а с другой, я не мог бросить тебя одну. К тому же, — он глубоко вздохнул, — в то лето моя мать как с цепи сорвалась. Конечно, я люблю маму, но не могу найти оправдания ее поведению. Что за представление она устроила с этой брошью! Когда я вернулся домой и узнал обо всем, что случилось, то чуть с ума не сошел! И хотя тут же кинулся в полицию, уже не смог исправить причиненное тебе зло. Ничего удивительного, что ты возненавидела всю нашу семью. А я… я хотел утешить тебя, поэтому и пришел в твою комнату. Ну, а остальное тебе известно. Должен признаться, я потерял над собой контроль, как только обнял тебя. Отсюда и мое неадекватное поведение.

— А я думала… я была уверена, что отвратительна тебе…

— Что ты! Совсем наоборот, — прервал ее Лео. — Я был отвратителен сам себе. Какие только проклятья не посылал я в свой адрес за то, что едва не лишил невинности совсем юную девушку, гостью в доме моих родителей, с которой к тому же так мерзко поступила моя мать — Лео горько усмехнулся. — Я не смел посмотреть тебе в лицо, поэтому и уехал из дома чуть свет. Мне было ужасно стыдно.

— Я понимаю, Лео, — мягко произнесла Алекс, чувствуя благодарность за то, что он снял с ее плеч тяжесть, давившую уже много лет.

— Вряд ли, — медленно протянул он, и грусть в его голосе болью полоснула по сердцу Алекс. — Чуть раньше я сказал, что это моя исповедь. Так оно и есть. Поверь, я отсутствовал недолго. Проклиная себя за трусость, вернулся, чтобы храбро предстать перед тобой и вымолить прощение, но тут узнал, что ты уже вернулась в Англию. Потом и мои каникулы закончились, и я тоже вернулся в Англию, но не сделал ничего, чтобы тебя отыскать. А ведь за эти восемь лет у меня было множество возможностей узнать твои координаты и войти с тобой в контакт. Но я пустил все на самотек, стал жить привычной жизнью и принудил себя забыть о том оскорблении, что я тебе нанес. И вот сейчас, через столько лет, ты являешься ко мне в офис! Господи! Когда ты произнесла свое имя, меня чуть инфаркт не хватил.

— Лео, милый, не надо себя так мучить! — воскликнула Алекс. — Все это уже в прошлом. А мы с тобой должны жить настоящим.

— Любимая, ты слишком добра ко мне! Честное слово, я не заслуживаю такой женщины, — простонал Лео. Притянув Алекс к себе, он стал легкими поцелуями покрывать ее прелестное лицо, но уже через минуту его губы жадно приникли к ее рту.

— Нет, Лео, подожди, — остановила она его, когда смогла говорить. — Мне действительно надо кое-что тебе сказать…

— Конечно, дорогая, но не сейчас.

И в спальне воцарилась тишина, прерываемая лишь ласковым шепотом двух любящих существ.

Алекс подпрыгнула на кровати, разбуженная будильником. Лео рядом не было, но только она подумала, куда он мог уйти, как дверь отворилась, и на пороге появился полностью одетый Лео с чашкой в руках.

— Привет! Я решил, что ты захочешь выпить чаю, — сказал он и поставил чашку на прикроватный столик. — Прости, но мне нужно бежать. На раннее утро у меня назначена деловая встреча в банке.

— Но, Лео, мы ведь так и не поговорили… не обсудили проблему с Фионой. Мне крайне неловко, и…

— Никакой проблемы нет. Не волнуйся, очень скоро я все улажу. Как только освобожусь, сразу же тебе позвоню. — Лео быстро взглянул на свои часы и поспешил к двери, послав Алекс воздушный поцелуй.

И больше так и не появился, предатель чертов! — угрюмо размышляла Алекс, сидя в своей кухне ровно неделю спустя и глядя в чашку с остывшим кофе.

Говорят, каждую минуту на свет появляется один идиот. Что ж, в случае с ней, с Алекс, все так и было. Развесила уши, как полная дура, поверила в его патетические россказни. Нет, но каков подлец! Сейчас, должно быть, хохочет до слез, вспоминая, как она попалась в расставленные сети и рухнула в его объятья, будто спелая груша.

Она знала, что бессмысленно снова и снова упрекать себя за содеянное, но как смириться с тем, что Лео опять разрушил ее жизнь?

Впрочем, любая подружка с менее строгими принципами, узнай она о терзаниях Алекс, покрутила бы пальцем у виска и обозвала бы ее сентиментальной кретинкой, посоветовав наплевать и забыть. Алекс так бы и поступила, если б не саднили раны, полученные восемь лет назад в Италии. Осознание того, что детская инфантильная влюбленность в Лео Гамильтона переросла в настоящую любовь, делало боль от унижения еще нестерпимей. Если Лео на самом деле испытывал к ней какие-то чувства — а в глубине души она все-таки не могла поверить, что он притворялся, — то мог бы и позвонить за эти семь дней!

Нет, надо признаться, два дня назад, в понедельник после обеда, когда Алекс была у себя в редакции, раздался тот странный — и единственный — телефонный звонок. Она сидела за компьютером и неистово била по клавишам. Надо было срочно напечатать статью по материалам интервью, которое дала ей утром одна телевизионная звезда, узнавшая о вероломной измене мужа. Майк Тэннер наседал, а времени было в обрез.

Видимо, Лео звонил с мобильного телефона — в трубке раздавались какие-то статические разряды и щелчки.

— Ты где?.. Что?.. Ради Бога, говори громче! — завопила она в трубку.

— Не кричи… слышу отлично… — Голос Лео шелестел откуда-то издалека, будто он говорил со дна океана.

— Рада за тебя, зато я совершенно ничего не слышу, — проворчала Алекс, уголком глаза поглядывая на настенные часы. Трубку она придерживала плечом, а пальцами снова прошлась по клавишам, так как кое-что в тексте требовало исправлений. — Слушай, сейчас мне некогда. Дай твой номер, я перезвоню попозже.

В трубке что-то невнятно защебетало, но то, что Алекс удалось разобрать, заставило ее сердце замереть от ужаса:

— Прости… Фиона … дела… не может… на бал.

— Вот это здорово! Рубишь меня под самый корень, — застонала Алекс. — Умоляю тебя, Лео, сделай что-нибудь! — До чего же противно упрашивать человека, который ни разу не удосужился позвонить, после того как пять дней назад занимался с ней любовью всю ночь! Но речь ведь шла о ее работе…

— Причины. Фиона… понимаешь…

— Ни черта я не понимаю! — рявкнула Алекс и снова набрала полную грудь воздуха, но запнулась, потому что в трубке раздался щелчок, а затем повисла тишина.

Вот и весь разговор. Больше он не звонил, Фиона тоже не давала о себе знать. Жених и невеста никак не отреагировали и на ее статью, опубликованную в субботнем приложении «Кроникл».

Зато постоянные читатели буквально одолели редакцию звонками с восторженными отзывами о номере, целиком посвященном романтической теме. Идея главного редактора оказалась на редкость удачной: рейтинг «Кроникл» подскочил чуть ли не вдвое. Этот факт, вкупе с яростью Имоджин Холл-Найтли, поддерживал Тэннера в приподнятом настроении.

Две другие пары, выбранные Алекс для очерка, немедленно отозвались и выразили полное удовлетворение первой статьей, ее содержанием и стилем. Так зачем же мне волноваться из-за молчания Фионы и Лео? — убеждала себя Алекс, ворочаясь по ночам в кровати. Но дело было не только в статье. Чувство унижения не проходило.

Алекс с головой погрузилась в работу, стремясь забыть о поцелуях Лео, о его горячих руках на своем теле и… и о том, какой глупой и доверчивой она выставила себя в его глазах… Однако трудовой порыв не помогал, и так как все мысли Алекс были направлены совсем в другое русло, а нервы натянуты до предела, то она запросто могла вылететь с работы. Вчера, например, она сорвалась и нагрубила опешившему Тэннеру. Еще одно такое выступление — и конец ее карьере.

А бал в честь Дня Святого Валентина между тем должен состояться сегодня вечером. Гипертрофированное чувство гордости не позволяло Алекс набрать заветный номер и упросить Лео прийти туда. Да и черт с ним, в конце концов! В ее очерке будут фигурировать не три, а две пары. Конечно, статья утратит львиную долю пикантности и привлекательности, но Алекс уже было все равно. Она выдохлась, она бесконечно устала. Прожить бы сегодняшний вечер — и забыть обо всем!

Вероятно, журналистика — не ее стезя; возможно, ей следует заняться чем-нибудь другим. К примеру, стать гидом-переводчиком или стюардессой. Чем плохие профессии? Любая из них позволит ей подолгу отлучаться из Англии, а значит, исключит случайные встречи с Лео Гамильтоном.

Так размышляла Алекс, когда вдруг услышала громкий стук в дверь.

Только убедившись, что цепочка на месте — если это Лео, она ни за что не впустит его! — Алекс приоткрыла дверь.

Каково же было ее удивление, когда на пороге она увидела невесту финансового инспектора Найджела!

— О, привет, Сьюзен! — воскликнула Алекс и сняла цепочку, впуская девушку в дом. — Простите, я еще не одевалась. — Она показала на свои тапочки и домашний халат. — Я решила выпить кофе. Не хотите составить мне компанию?

— Э… с удовольствием, — пробормотала Сьюзен и вдруг, совершенно неожиданно для Алекс, разразилась рыданиями. — Вче… вчера мы с Найджелом ужасно поругались. Мы… мы расторгли п-помолвку, — захлебываясь слезами, продолжала Сьюзен, пока Алекс, обняв гостью за плечи, вела ее на кухню, — и я… я сказала, что не желаю его больше видеть. Никогда!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Собственные проблемы Алекс мгновенно отошли на второй план.

— Господи, Сьюзен, мне так жаль! Успокойтесь, не надо плакать. Это все нервы — предсвадебные хлопоты и все такое. Снимайте-ка пальто, садитесь и расскажите мне, что произошло, ладно?

Она приготовила свежий кофе и уселась напротив всхлипывающей девушки, готовая выслушать горькую исповедь. Сьюзен плакалась ей в жилетку около двадцати минут, и постепенно перед Алекс выстроилась стройная картина того, что для Сьюзен казалось полной катастрофой.

— Найджел не должен был так грубить моей мамочке! — в сотый раз произнесла девушка. Теперь, излив Алекс душу, она немного успокоилась. — А вообще-то мама тоже наговорила ему кучу гадостей… Знаете, может, Найджел не так уж и виноват.

— Ну конечно, дорогая, конечно. — Алекс похлопала ее по руке и ободряюще улыбнулась.

Выстроив все факты в четкую линию, она поняла, что причиной размолвки между женихом и невестой целиком и полностью была мамаша Сьюзен — вторая Этель Блисс! Думая, что и впредь будет держать дочь в ежовых рукавицах, она и будущему зятю решила показать, кто самый крутой в доме. Из рассказа Сьюзен следовало, что мать стала расписывать каждый день их совместной жизни, оставляя решающий голос только за собой. Бедняжка Сьюзен, верная дочернему долгу, встала на сторону матери.

— Я не хочу доставлять вам неприятности, — вздохнула Сьюзен, принимая из рук Алекс вторую чашку кофе. — Когда вы задавали нам вопросы для той статьи, у нас все было так хорошо… Вот я и подумала, что должна предупредить вас: мы не придем на благотворительный бал, — грустно добавила она, и слезы вновь заструились по ее лицу.

— Спасибо, Сьюзен, но не нужно так расстраиваться, — твердо произнесла Алекс — В конце концов, это еще не конец света.

Какая разница, явятся ли Найджел и Сьюзен на бал или нет! С тех пор как Алекс узнала, что Лео и Фиона тоже не приедут, сама идея в целом потеряла для нее смысл. Черт с ним, с балом, сейчас главное — помирить эту милую пару.

— Не возражаете, если я поднимусь наверх и переоденусь? Я быстренько, а вы допивайте кофе и постарайтесь больше не реветь.

— Х-хорошо. — Сьюзен кивнула и смущенно улыбнулась — Вы так добры! Огромное вам спасибо.

— Не за что, — рассмеялась Алекс. — Рассматривайте это как сферу услуг «службы спасения» нашей редакции.

Она подмигнула и быстро поднялась в спальню. Надев кашемировый свитер-поло винного цвета и облегающие темно-розовые шерстяные брюки, она присела на кровать и набрала служебный номер Найджела. Тот схватил трубку после первого же звонка. Теперь Алекс предстояло выслушать его объяснения причин конфликта.

— Хорошо, Найджел, — минут через пять сказала она, когда поток красноречия возмущенного жениха начал иссякать. — Меня вам ни в чем убеждать не надо, я все понимаю и верю вам. Главное другое — вы должны разобраться, действительно ли любите Сьюзен. И если любите — в чем я нисколько не сомневаюсь, — спросите себя, на ком вы собираетесь жениться. На Сьюзен или на ее матери?

Тут он снова принялся выкладывать все, что думает об «этой старой мегере». Алекс с улыбкой отвела трубку на расстояние вытянутой руки, чтобы уберечь барабанные перепонки. Когда Найджел начал выдыхаться, Алекс опять поднесла трубку поближе.

— Все, все, Найджел! Хватит слов, пора действовать. Сьюзен в вас души не чает Думайте только об этом, все остальное приложится. Пусть Сьюзен останется со мной до вечера — подальше от ее милой мамочки, а с вами мы встретимся ровно в восемь, прямо у отеля. Идет?

Довольная собой, Алекс сбежала по лестнице вниз.

— Ну, все в полном порядке… — начала она и тут обнаружила свою подругу Софи. Та сидела напротив Сьюзен и, подперев кулаком щеку, слушала ее излияния.

— По-моему, Найджел заслуживает хорошей взбучки, — заявила Софи.

— Да нет же! Ничего он не заслуживает! — Алекс плюхнулась на свободный стул. — Решать, конечно, вам, Сьюзен, но я только что говорила с ним по телефону, и он сообщил, что с нетерпением ждет восьми часов, чтобы пойти с нами на бал. — Алекс взглянула на Сьюзен, по заплаканному личику которой медленно расползалась счастливая улыбка. — Мне кажется, вам не надо возвращаться домой, Сьюзен. Проведем день здесь, а вечером поедем в отель. Согласны?

— Конечно! — воскликнула Сьюзен. — Но… мое платье осталось дома, а если я там появлюсь, опять начнутся упреки, истерики…

— Нет проблем! На днях мы с Софи заключили пари. Я проиграла и теперь отдаю свой наряд подруге. А из этого следует, что мне нужно отправиться в магазин и купить подходящее платье. Мы пойдем вместе и подберем что-нибудь и для вас.

— О, я… я не могу позволить себе дорогие покупки, — пробормотала Сьюзен.

— «Кроникл» будет счастлив оплатить ваш счет, — не моргнув глазом соврала Алекс.

Тэннер стер бы ее в порошок, заикнись она хоть полусловом о такой бессмысленной трате. Впрочем, Алекс и не помышляла совершать подобную глупость. К счастью, наследство, оставленное бабушкой, позволяло ей жить на широкую ногу Так почему бы не заплатить за новое платье Сьюзен, заставив ее поверить, что «Кроникл» располагает достаточными средствами, чтобы подарить ей праздничный наряд? Алекс редко думала о своем наследстве, а оно действительно было очень и очень солидным. Что там какое-то бальное платье в сравнении с деньгами клана Ротштайнов? Капля в море, да и только.

В тот же день, после полудня, Элеонора Лукас сидела в своей гостиной. Налив в чашку чай, она подала ее Лео.

— А может, ты хочешь кофе, дорогой?

Лео покачал головой.

— Нет, для кофе поздновато. К тому же в самолете я выпил столько кофе, что неделя бессонницы мне обеспечена.

Она отрезала кусок фруктового пирога и передала его сыну.

— Знаешь, я очень рада, что ты согласен пойти на этот бал. Мне будет нужна твоя моральная поддержка.

Прежде Лео никогда не посещал ее благотворительные вечера. Правильно говорят: дочка всегда ближе к матери и всегда останется с ней, а сын — лишь до тех пор, пока не женится и не заведет собственную семью. Вот и Лео уже потихоньку отдаляется от нее…

Элеонора вздохнула. Она еще не встречалась с невестой сына, но слышала, что Фиона — очень милая девушка. Однако, даже это не могло примирить ее с мыслью, что в скором времени ей придется породниться с такой отвратительной особой, как Этель Блисс.

Она, конечно, тоже не ангел, но до Этель ей ох как далеко. Та не остановится ни перед чем, если возжелает добиться какой-нибудь цели. Через стену пройдет, но настоит на своем. И, хочет того Лео или нет, она сразу же начнет указывать ему, как жить.

Элеонора знала, что ее сын тоже крепкий орешек, но сомневалась, сумеет ли он противостоять будущей теще.

Пока она размышляла, Лео допил чай и поднялся из-за стола.

— Ну, мне пора, мама Я ведь забежал только на пару минут, чтобы поздороваться. Да, кстати, — небрежно бросил он, — Фиона не давала о себе знать?

— Нет, дорогой, — покачала головой Элеонора. — Хотя постой-ка, пару дней назад она, кажется, звонила, но к телефону подошел кто-то из слуг…

— А номера своего она не оставила? — нетерпеливо прервал Лео мать.

Элеонора пожала плечами.

— Не знаю, может, и оставила. Посмотри в книжке, она в холле, возле аппарата.

Через две минуты Лео уже набирал нужный номер.

— Привет, Фиона! Я несколько дней пытаюсь отыскать тебя… Да-да, конечно… Да, я уверен… Ты права, мы будем очень счастливы. Ну, пока, дорогая, и не забудь передать мой сердечный привет твоей милой матушке! — с улыбкой добавил он, перед тем как положить трубку.

— Ну, мои дорогие, за ваше счастье! — громко возвестила Алекс, поднимая бокал с шампанским. Глаза ее лучились, когда она с улыбкой оглядывала оживленно болтающих гостей в противоположном углу ее просторной гостиной.

Все выпили, и общий разговор возобновился. Софи подошла к Алекс, которая стояла возле низкого столика с напитками, и снова наполнила свой бокал.

— Знаешь, подружка, ты совершила чудо со Сьюзен — она совершенно преобразилась. Будем надеяться, Найджел все-таки приедет на бал.

— Да уж! Представить не могу, что будет, если он не явится, — покачала головой Алекс — Сьюзен выглядит потрясающе, правда?

— Просто сногсшибательно! — согласилась Софи. Алекс виделась со Сьюзен всего несколько раз, и ее немного беспокоило, что им придется провести целый день вдвоем. Однако волнения оказались напрасными: присутствие девушки совсем не тяготило ее, напротив, доставляло удовольствие.

Выйдя из дома, они направились на Кингз-роуд, где прошлись по нескольким магазинам и модным лавкам и вскоре купили великолепное бальное платье для Сьюзен — изумрудного цвета, с узким лифом и широкой присборенной юбкой, оно выгодно подчеркивало достоинства ее фигуры. Наряд дополняли туфельки в тон и маленькая вечерняя сумочка. Алекс с довольным видом улыбнулась — стоит Найджелу взглянуть на красавицу невесту, и все ссоры будут навсегда забыты.

Вторая пара тоже отлично потрудилась над своей внешностью. Правда, Дэйв немного нервничал, впервые в жизни надев белый смокинг и рубашку с тугим воротничком, зато его спутница Келли явно чувствовала себя в своей тарелке. Утром она провела немало времени в своей парикмахерской, и теперь ее светлые волосы были собраны в замысловатый пучок, а на висках красовались легкомысленные завитки. По совету Алекс она надела облегающее черное платье без всяких украшений, в котором поневоле держалась с неподражаемым достоинством.

— Они здорово смотрятся вместе, как ты находишь? — спросила Алекс подругу, кивая на водопроводчика и его невесту.

— Угу. И ты тоже, моя милая, выглядишь на миллион долларов. — Софи картинно закатила глаза и почмокала губами, прежде чем отойти к остальным гостям, чтобы наполнить и их бокалы.

Не забыть бы подарить Софи это платье, подумала Алекс, глядя ей вслед. Длинное, узкое, из легкой золотистой материи, оно великолепно оттеняло темные волосы и смуглую кожу Софи.

А вот правильно ли я поступила, выбрав для себя такой наряд? — вздохнула Алекс, украдкой бросив взгляд в зеркало. Как только девушки увидели в витрине темно-красное атласное платье, Сьюзен категорично заявила, что в нем Алекс будет царицей бала. И та пошла у нее на поводу. Да, оно безумно красиво и сшито, будто на нее, но этот узкий лиф без бретелек, вырезанный в виде сердечка…

В таком наряде я сильно смахиваю на Джессику Рэббит, героиню популярного фильма, где партнерами актрисы выступают нарисованные мультяшки, усмехнулась Алекс, но тут ее размышления были прерваны громким звонком в дверь. Явился водитель лимузина, который Алекс заказала накануне, и все заторопились к выходу.

— Здорово! — восхищенно воскликнул Дэйв, когда сверкающий лимузин, мягко шурша шинами, подкатил к ярко освещенному отелю. — Вот как надо ездить! Ну, дамы, у нас впереди прекрасный вечер. Поторапливайтесь. — Он галантно помог выйти девушкам, королевским жестом кивнул шоферу и вслед за остальными проследовал в отель.

В просторном фойе толпились нарядные гости.

— Расслабьтесь, — шепнула Алекс на ухо Сьюзен, нервно оглядывающейся по сторонам, — все будет хорошо. Уверена, Найджелу понравится ваш наряд.

Едва они успели снять пальто, как в дверях раздевалки возник запыхавшийся Найджел и безмолвно уставился на вспыхнувшую от смущения Сьюзен. Так идолопоклонники смотрят на свое божество, отметила про себя Алекс.

— Кажется, он остолбенел, — хихикнула Софи.

Немая сцена продолжалась несколько секунд. Потом Найджел на ватных ногах подошел к невесте, молча поцеловал ей руку и повел из раздевалки.

— Думаю, мы их не скоро увидим, — пробормотала Софи, бросив взгляд на растроганную Алекс. — Чудесная пара, и так любят друг друга… — добавила она с завистливой ноткой в голосе.

— А где же твой партнер? — поинтересовалась Алекс.

Подруга небрежно пожала плечами, обтянутыми золотистым шифоном.

— Да где-нибудь здесь, поблизости. О, вот и он. — Софи помахала рукой высокому статному мужчине. — Увидимся позже, хорошо?

Алекс кивнула. Вслед за нею в фойе вышли Дэйв и Келли.

— Здесь так красиво! — возбужденно заявил Дэйв, оглядывая зал. — Можно, мы ненадолго отлучимся?

— Конечно, — улыбнулась Алекс. — А я пока поищу нашего фотографа. Он сделает несколько снимков, после чего вы совершенно свободны и вольны делать все, что вам хочется.

— Отлично, только найдите его поскорее. — Келли улыбнулась и кокетливо посмотрела на жениха. — Не то, боюсь, башня на моей голове может развалиться.

К тому времени, как Алекс заметила Сида Рейли, почти все пары, приглашенные на торжественный бал, уже покинули фойе и прошли в танцевальный зал. Алекс вздохнула: теперь ясно, что Лео и Фиона все-таки не придут.

Ладно, успокойся! — одернула она себя, почувствовав, как на ее оголенные плечи навалилась неимоверная тяжесть. Ты все знала заранее, так что нечего нюни распускать!

— Ты уверен, что не перепутаешь и сфотографируешь именно моих гостей? — спросила она Сида.

— Естественно. Не волнуйся, на меня еще никто не жаловался. — Лучший фотограф «Кроникл» знал себе цену. — Хотя, должен признаться, я бы с большим удовольствием поснимал тебя, Алекс. Ты выглядишь как конфетка! — Прищуренным взглядом он окинул фигуру девушки. — Удивительно, как твоему платью удается презреть законы гравитации! Сегодня глаз не сомкну, пока не отыщу ответ на этот вопрос, честное слово.

— Исчезни, Сид. Не забудь, ты здесь не ради развлечений, а для дела.

Алекс не впервые работала с Сидом и успела привыкнуть к его добродушным шуткам. И все же его слова вновь посеяли сомнения в ее душе. Если бы бабушка увидела этот слишком открытый, слишком вызывающий наряд, она бы закатила ей скандал и на неделю заперла в четырех стенах!

— Кстати, о деле. По-моему, Майк говорил, что ты, душечка, пригласила три пары голубков, а я видел только две. Что, одна упорхнула, а?

— Что-то вроде того, — кисло усмехнулась Алекс. — Видишь ли… — Она открыла было рот, чтобы объяснить фотографу, что у Гамильтона и его невесты появились неотложные дела, и тут почувствовала, как кто-то крепко взял ее за руку. — Лео! — только и смогла выдохнуть Алекс. Все гневные, обличительные слова, которые она пестовала в последние дни, вылетели у нее из головы, едва она увидела эти зеленые глаза под тяжелыми веками. Алекс растерянно поморгала. — Я… э… я была уверена, что ты не придешь…

— Нехорошо, нехорошо, Алекс, людям надо доверять. — Лео укоризненно покачал головой и, усмехнувшись, добавил, обвив рукой ее тонкую талию: — Разве я мог пропустить подобное зрелище? Мисс Благодетель — и в таком вопиюще сексуальном платье!

Пропустив замечание мимо ушей, Алекс окинула взглядом опустевшее фойе.

— Но где же… Фиона?

Он, видите ли, смеет иронизировать над ее нарядом! Алекс ужасно хотелось высказать Лео все, что она о нем думает, но, увы, ей, как и Сиду, нужно выполнить свою работу. А уж потом она поговорит с Лео.

— Кажется, это и есть один из твоих аристократов, душечка? — вмешался Сид, быстро щелкая затвором фотоаппарата.

— Да.

— Нет.

Ответы Алекс и Лео прозвучали одновременно.

— Желаю хорошо провести время, ребята, — пожелал им Сид и отправился фотографировать две другие пары.

Осознав, что рука Лео все еще покоится на ее талии, Алекс проворно отодвинулась.

— Итак, повторяю вопрос: где Фиона? — Она с подозрением вгляделась в его лицо. — Если уж ты решил все-таки посетить бал своей матушки, то, полагаю, Фиона должна быть где-то поблизости.

— А вот тут ты ошибаешься, дорогая. — Темные брови Лео сошлись на переносице, когда он услышал ее напористый, агрессивный голос. Боже, она и в гневе прекрасна, подумал он. — По-моему, ты хотела поговорить, — добавил Лео и, взяв ее за руку, повел в противоположную от танцзала сторону — к уютному тихому бару. — Дело в том, что Фиона не смогла посетить этот бал. Я все тебе объясню, но сейчас хочу попросить тебя… О, черт! — прервал он сам себя, глядя поверх ее головы.

Алекс обернулась и, вздрогнув, увидела, что к их столику направляется высокая дама с величественно откинутой головой. Этот презрительный взгляд, эти надменно поджатые губы, этот крупный нос с горбинкой Алекс запомнила на всю жизнь. Элеонора Лукас!

— Привет, дорогой! — еще не дойдя до столика, пропела женщина, потом посмотрела на Алекс. — Рада встрече с вами, Фиона. Наконец-то я вижу невесту сына.

Сжав руку Алекс железной хваткой, Лео прошипел ей в ухо.

— Ради всего святого, попридержи язык. Фиона не приехала, но… Прошу тебя, соглашайся со всем, что я скажу, ладно?

— С чем именно? — Алекс с удивлением уставилась на него.

— Я очень рада, что вы посетили мой бал, — продолжала Элеонора. — Как поживает ваша мамочка? Я уже целую вечность не виделась с милой Этель.

— Этель и Джордж сожалеют, что не смогли приехать, мама, — ровным голосом сообщил Лео.

И тут до Алекс дошло. Все, хватит! Какую бы гнусную игру ни затеяли эти двое, она больше не позволит Лео делать из нее дуру. Зачем, скажите на милость, ей притворяться, будто она — Фиона Блисс? В конце концов, это смешно!

А с другой стороны… почему бы нет? Давно пора предъявить счет Элеоноре Лукас за все страдания, что та ей причинила Алекс призвала на помощь все актерские способности, на какие была способна, и жеманно улыбнулась.

— Какая жалость, что мамочки нет сейчас с нами, — сказала она, подражая тоненькому голоску Фионы — Но она всегда повторяет, что не жалует мероприятия, на которые сбегается разный сброд. «Отходы общества», как она говорит.

— Ах, вот как! — Губы Элеоноры сжались в тонкую ниточку.

— Ага, — радостным тоном подтвердила Алекс и одарила женщину самой радужной улыбкой. Пальцы Лео сильнее сжали ее запястье, но она не обращала внимания, зная наверняка, куда пускать ядовитые стрелы. — Вот почему мамуля решила в будущем году организовать свой собственный бал в честь Дня Святого Валентина. О, это будет чудесный бал! Почти все ее друзья и знакомые уже пообещали купить билеты.

— Да? — выдавила Элеонора. Щеки ее побагровели при мысли, что чертовка Этель Блисс намерена переплюнуть ее и узурпировать роль устроительницы лучшего благотворительного бала в Лондоне. — По-моему, нам с вашей мамой необходимо встретиться и кое о чем побеседовать, вы не находите?

Отлично! Поделом обеим дамочкам — и ненавистной Элеоноре, и матери Фионы. Алекс возликовала в душе: одним ударом сразу убила двух зайцев.

— Немедленно прекрати! — сквозь зубы проскрежетал Лео и еще сильнее сжал руку Алекс.

— Знаете, мамуля просто без ума от моего любимого Лео, — беспечно щебетала девушка. Проигнорировав злой взгляд Гамильтона, она одарила его обольстительной улыбкой. — Я так счастлива, так счастлива! Особенно как подумаю обо всех этих красотках — сотнях красоток, — которые по ночам торчали в его спальне.

— О Боже! — простонал Лео.

Его мать нервно рассмеялась и быстро посмотрела по сторонам. Еще не хватало, чтобы вездесущие репортеры услышали слова Фионы. Слава Богу, вокруг никого. Ее будущая невестка, несомненно, прелестна, однако явно обделена умом. Лео, конечно, очень хорош собой, девушки добиваются его внимания, наверняка в его жизни было несколько женщин, но не в таком же количестве! Сотни?

— О да! Мама говорит, что он настоящий ловелас, — Алекс так и упивалась своей местью. И пусть на ее запястьях останутся синяки. Игра стоит свеч. — Мой ненаглядный Лео просил меня не надеяться, что после нашей свадьбы он не будет встречаться кое с кем из бывших любовниц, так как это выше его сил. Но мамуля утверждает, что угроза громкого бракоразводного процесса быстренько приведет его в чувство.

Испустив сдавленный вопль, Элеонора прижала руки к груди и с ужасом уставилась на сына.

А тому удалось наконец выйти из транса; он встал и стремительно зашагал в сторону празднично украшенного зала, таща за руку свою «невесту».

Оказавшись в центре танцевальной площадки, Лео с силой развернул Алекс и, двигаясь в такт музыке, яростно прошипел:

— Что за представление ты устроила? Чего хотела добиться?

— Ничего особенного. Просто развлекалась Ясно тебе, предатель? Между прочим, это была твоя идея — выставить меня в роли Фионы Блисс. А где, кстати, Фиона?

— Оставь ее в покое! — рявкнул Лео, увернувшись от соседней танцующей пары. — Ей бы и в голову не пришло наговорить и сотую долю того, что ты наплела моей матери. Теперь она будет думать обо мне невесть что!

— Надеешься, я буду рвать на себе волосы? Не дождешься! — отрубила Алекс. — Кстати, Элеоноре давно пора открыть глаза на то, каким Казановой является ее драгоценный сыночек, который исповедует одну непреложную истину: «Используй и забудь»! — Из груди Алекс вырвался истеричный смешок.

— Какого черта? О чем ты говоришь?

— Только о том, что с тех пор, как я видела тебя последний раз, прошла целая неделя, а ты даже не пытался связаться со мной! Ну, если не считать того дурацкого телефонного звонка, из которого я ровным счетом ничего не поняла. Откуда ты звонил — из Антарктиды? Из морских глубин? Из всего этого я могу сделать единственный вывод: для тебя я всего лишь очередная девочка на одну ночь. Кстати, ты уже занес меня в свои скрижали? — Алекс распалялась все больше и больше.

Глаза Лео сердито сверкнули.

— Такого ты, значит, обо мне мнения?

— Да, именно такого! — Алекс открыла рот, чтобы набрать побольше воздуха для дальнейших обвинений, но сказать ничего не смогла: Лео прижал ее тонкую фигурку к своей стальной груди и впился в ее губы.

Сид Рейли не дремал. В зале было множество обнимающихся парочек, но профессиональный взгляд фотографа выделил из них одну, сплетенную воедино, — Лео Гамильтон и Алекс. Уже давно закончилась музыка, а они так и продолжали целоваться, и только фотовспышка вернула их к реальности. Раздались громкие аплодисменты.

Поняв, что они стали предметом всеобщего внимания, Лео выругался сквозь зубы, схватил Алекс за руку и потащил из зала в небольшую уединенную приемную.

— Ты что, спятил? — едва поспевая за ним, возмутилась Алекс. — Если решил, что меня прельщают манеры пещерного человека, то в корне ошибся!

Лео наконец остановился. Она вырвала руку и потерла запястье, которое он сжимал и сейчас, и еще раньше, в баре. Убедившись, что синяки, как ни странно, пока не проступили, она гневно обрушилась на Лео:

— Вообразил себя Тарзаном? Дело твое, но должна тебя огорчить — я не Джейн.

Лео закрыл за ними дверь и подошел к Алекс. От выражения его лица и лев упал бы в обморок.

— Поверь, у меня масса более важных дел, чем прельщать какими-то манерами такую отъявленную смутьянку, как ты, — прорычал он, прищурив глаза. — Хорошо повеселилась в баре, Алекс?

— Отменно! — Она с вызовом вздернула подбородок, показывая, что ее не так легко запугать. — И считаю, я поступила правильно. Поделом тебе.

— Ах вот как! Что ж, не могу с тобой не согласиться, ты права.

Озадаченная таким внезапным поворотом, Алекс уставилась на него.

— Да-да, мне действительно поделом! Ведь я заранее знал, что от тебя одни неприятности, что ты возмутительница спокойствия. С первой минуты, как ты появилась в моем офисе, я должен был бежать от тебя сломя голову. — Он сухо рассмеялся. — Винить в своей глупости могу только себя, потому что ты чуть ли не с порога заявила: «Я Немезида!» Если ты такая умная, объясни, почему я не выставил тебя сразу, почему веду себя как полный идиот? Почему?!

— Нечего орать на меня! Я не глухая. Будешь продолжать в таком духе — оглохну наверняка.

— Когда речь идет о тебе, я считаю себя вправе поступать так, как хочу, ясно? — совсем уж взревел Лео. — Дурак, ох, дурак! Я ведь на самом деле думал, что у нас с тобой все получится, что после всех этих жутких лет одиночества я наконец-то обрел девушку, образ которой не покидал моей души. А после той чудесной ночи совсем уверовал в свое счастье…

— Но… но, Лео…

— И опять ты права, Алекс, — удрученно произнес он, сбавив тон. — Только слово «но» следует произносить весомо, с заглавной буквы «Н». По крайней мере когда дело касается нас с тобой. Потому как тебе плевать на все — на то, что делаешь или кого обижаешь, — лишь бы твоя статья увидела свет. Ты совсем не знаешь Фиону. Зачем же выставлять ее в таком свете? Ты просто преследовала свою цель.

И какое тебе дело до того, что это Этель подкупила газетчиков, чтобы заставить меня жениться на ее дочери! Тебя совершенно не интересует, что Фиона, бедная, затравленная Фиона, сходит с ума от перспективы навязываемого ей замужества. Ты не потрудилась хоть на секунду подумать о том, что в итоге, когда выйдет твоя вторая статья, у нас с Фионой ничего не останется, как сочетаться узами брака, и тогда матримониальные планы Этель наконец-то сбудутся.

Для третьей пары тебе требовались аристократы, и ты вспомнила обо мне. Я ведь для тебя всего лишь крупная дичь, так ведь?

— Да нет же! — запротестовала Алекс, желая только одного — умереть на этом месте.

— Врешь, дорогая, так оно и есть! — Лео начал мерить шагами небольшую комнату. — Черт! Тебе хватило одного-единственного намека, брошенного неким репортером — несомненно, купленным Этель, — чтобы захватить приманку. С тех пор я — современный Казакова!

Грудь Алекс тяжело вздымалась, грозя вырваться наружу из тесного корсажа. Лео развернулся на каблуках и уставился на девушку.

— Слушай, Алекс, мне тридцать один год. Неужели ты серьезно, на голубом глазу, могла предположить, что в моей жизни не было женщин? Или может, думаешь, что до сих пор меня держали в заточении в монастыре?

Снаружи вдруг послышался приглушенный взрыв хохота, и дверь распахнулась.

— Эй, ребята, вы не видели тут где-нибудь мою подружку Рэйчел? — хихикнул какой-то подвыпивший блондин.

— Вон отсюда! — рявкнул Лео, даже не повернувшись к дверям. Глаза его по-прежнему сверлили лицо Алекс.

Парень мгновенно исчез.

— Когда нас так грубо прервали, — мрачно продолжил Лео, — я хотел сказать следующее: ты никогда-никогда! — не была для меня девочкой на одну ночь, Алекс. Та ночь, та прекрасная — подчеркиваю! — ночь окончательно убедила меня в том, что я любил тебя, что ты была единственной, на ком я хотел жениться. Но теперь я вижу, как жестоко ошибался.

Алекс продолжала ловить ртом воздух, не в силах вставить хоть слово. Лео приостановил бешеную гонку по комнате и взглянул в ее широко раскрытые синие глаза. Сделав глубокий вдох, он проговорил:

— Ты — здравомыслящий человек, Алекс, и у тебя достаточно ума, чтобы понять: между людьми не может быть никаких отношений, если они не доверяют друг другу. Без полного доверия не может идти и речи о доверии. Так?

Горящим взглядом Лео уставился на девушку, но та подавленно молчала. Щеки ее горели огнем.

— Ну, понятно, молчишь. — Он неожиданно усмехнулся. — Вот что я тебе скажу, милая. Ты очень и очень обеспеченная особа. И достаточно испорченная, должен отметить. Называя вещи своими именами, ты — эгоистка. Тебе и в голову не приходит, что не только ты, но и я к своей работе отношусь с большой ответственностью. Наутро после той ночи у меня была встреча в банке, и мне пришлось немедленно вылететь в Америку, в Коннектикут. Я надеялся, что ты поймешь: если бы я смог, я бы позвонил при первой возможности.

Алекс по-прежнему молчала, а Гамильтон продолжал добивать ее:

— Банкиры не только считают деньги. Представь, они еще выступают в роли посредников, если, как на прошлой неделе, речь заходит о слиянии двух крупных корпораций. Все телефоны были отключены, чтобы предотвратить возможность утечки информации, но мне все-таки удалось вымолить разрешение воспользоваться мобильником и позвонить тебе. И еще я упросил начальство отпустить меня пораньше, чтобы не опоздать на этот чертов бал.

Если раньше Алекс никогда не задумывалась о выражении «провалиться сквозь землю», то сейчас на собственной шкуре поняла его смысл. Лео прав, удрученно думала она, я действительно не доверяла ему.

— Но где… где же Фиона? — писклявым голосом спросила она.

— Со своим ветеринаром, наверное, — пожал плечами Лео.

— С кем?

— С ветеринаром, который ухаживает за ее лошадьми. — Он снова вздохнул, потом пересек комнату и стал смотреть в окно. — Фиона никогда не хотела выйти за меня замуж, но ее мать переполняют амбиции. Она почему-то решила, что я составлю прекрасную партию для ее дочери. Мы с Фионой разобрались бы во всем сами, но не рассчитали, что в наши личные дела сунет свой нос бесцеремонная журналистка Александра Пэмбертон.

— Я же не знала…

— Мисс Пэмбертон преследовала одну цель: опубликовать серию статей к Дню Святого Валентина. Ее не волновало то, что эти статьи только подстегнут Этель Блисс.

— О, Лео мне так жаль.

— К счастью, первая статья журналистки сыграла свою положительную роль. — Лео отвернулся от окна и посмотрел на Алекс — Только что я упомянул ветеринара. Так вот, оказывается, он долгие годы втайне любил Фиону. Прочитав твою субботнюю статью, он чуть с ума не сошел. Бросился к Фионе, признался в любви, получил согласие ее отца, усадил ее в свой старенький «лендровер» — и был таков.

— Значит, Фиона сейчас счастлива?

— Уверен в этом. Она нашла человека, который ее по-настоящему любит. И, что самое главное, готов противостоять железной воле Этель Блисс.

— Я очень рада за них обоих, — пробормотала Алекс и неловко добавила: — А мы с тобой… э… ты прав, я поступила необдуманно. Прости, что я не поверила тебе.

— Прекрати! Избавь меня от запоздалых извинений! — Скрежетнув зубами, Лео отошел от окна и в два шага оказался на середине комнаты — Ты преподала мне хороший урок. Я был слепцом, но теперь повязка спала с моих глаз. Сделай милость, Алекс, постарайся в будущем не вмешиваться в мою жизнь.

— Лео! Прошу тебя, не уходи! Ты ведь знаешь, что я… я люблю тебя. Люблю всем сердцем, всей душой…

Он подошел к двери, открыл ее, и в комнату ворвались звуки музыки.

— Забудь обо мне Я ухожу. Навсегда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Алекс сидела в редакции, уткнувшись в ладони горячим лбом. Какая жалость, что она, подобно Рипу ван Винклю, не может прямо сейчас, на этом месте, заснуть лет эдак на сто! Только таким образом она смогла бы избежать жуткой сцены с Майком Тэннером. Лишь потому, что Майк не вернулся с летучки, Алекс еще числится в штате «Кроникл».

Глядя на погруженную в глубокую депрессию подругу, Тэсса удрученно покачала головой.

— А может, он не будет устраивать тебе разнос? — сочувственно сказала она, чтобы хоть как-то успокоить Алекс.

— Еще как будет! — простонала та.

Бросив взгляд на злополучные фотографии, Тэсса была вынуждена признать, что подруга действительно на грани катастрофы.

— Ладно, не горюй. Не исключена возможность, что эти снимки вдохновят Майка на нечто вроде «Девушки с третьей полосы», — предположила она, намекая на бульварную газету, которая для привлечения читателей печатала фото полуобнаженных девиц на третьей полосе каждого номера. Однако развеселить такой шуткой подругу ей не удалось.

— О, перестань! — воскликнула Алекс, но тут у нее скрутило желудок, и она еле успела добежать до туалета.

С самого утра ей становилось плохо при мысли о грядущем разборе в редакции. Майк, безусловно, уволит ее с работы.

Во всем виноват Лео, твердила себе Алекс. Это он приносит в ее жизнь только неприятности и разочарование. Однако ее сердце говорило другое: она навсегда потеряла любимого человека из-за собственной глупости.

Вчера Лео, уйдя из комнаты, очень быстро вернулся. Он грубо схватил ее за руку и потащил в зал.

— Пошли, Алекс, станцуем наш последний танец.

— Пожалуйста, не надо… — упиралась она, — я не хочу. Оставь меня!

Ее мольбы не произвели на Лео ровным счетом никакого впечатления.

— Давай, Алекс, не упрямься. Не надо разочаровывать своих гостей, — безжалостным тоном произнес он. На его красивом лице играла зловещая улыбка. Остановившись в центре зала, он похлопал по плечу Сида Рейли, флиртовавшего с какой-то девушкой, и, когда тот обернулся, предложил: — Почему бы вам не сделать еще парочку снимков, дружище? По-моему, самое время.

— Ну, я не знаю…

— Делайте, как вам говорят! — сердито проговорил Лео и дернул за руку все еще упирающуюся Алекс, втягивая ее в круг танцующих.

Сид окинул взглядом высокую широкоплечую фигуру Гамильтона, сравнил ее со своей и решил не протестовать. К тому же у этого парня такой опасный блеск в глазах…

— Хорошо, хорошо, босс, какие проблемы!

— Хочешь поразвлечься, Лео? — Алекс тщетно старалась выдернуть руку из его сильных пальцев. — Ну, так я твой юмор не понимаю…

— Поймешь, моя дорогая, еще как поймешь.

И она поняла.

Смысл танца заключался в следующем: под быструю мелодию Лео тесно прижимал Алекс к груди и тут же отпускал на длину своей вытянутой руки. Движения обоих партнеров были так резки, что на третий раз Алекс с ужасом почувствовала, как лиф ее красного платья сполз на талию. Сид не терял времени даром. Результатом его кипучей деятельности явились те самые фотографии, что лежали сейчас на столе Майка Тэннера.

Чем руководствовался Лео, когда с силой прижал к своей твердой груди ее полуголое тело, Алекс не знала. Она была так ошеломлена, что едва ли соображала, что происходит. Запечатлев на ее губах обжигающий поцелуй, он сорвал скатерть с ближайшего стола. На пол посыпались тарелки и фужеры, раздались возмущенные вопли сидевших за столом людей. Не обращая внимания на сумятицу, Лео накинул белую скатерть на обнаженную грудь Алекс, резко крутанулся на каблуках и направился к выходу.

Если бы не Софи, Алекс прямо на месте умерла бы от унижения. Но верная подруга тут же пришла ей на помощь и, обняв за плечи и нашептывая слова утешения, вывела рыдающую девушку из зала.

Софи удалось очень быстро поймать такси. Всю дорогу она, как могла, успокаивала подругу, а дома раздела ее и уложила в постель.

Сегодня утром Алекс каким-то чудом привела себя в порядок, позавтракала и явилась на работу. Единственным светлым пятном был телефонный звонок Сьюзен. Звенящим голосом она поведала Алекс, что ее мать наконец-то поняла: дочь больше не боится ее, а будущий зять не намерен давать Сьюзен в обиду. После бала мать встретила ее с распростертыми объятиями, извинилась за неприятную сцену с Найджелом и пообещала впредь не вмешиваться в их личную жизнь.

Что ж, по крайней мере одна пара вернулась с бала счастливой, мрачно размышляла Алекс, стоя в дамской комнате и разглядывая свое отражение в зеркале. Боже, до чего же она бледна! Лицо изможденное, под глазами залегли тени. Но она никогда не забудет Лео Гамильтона. То, что произошло вчера, ужасно, такого удара ей никто еще не наносил, но… но случившееся ни на йоту не изменило ее отношения к нему. А вина за то, что больше она его не увидит, целиком лежит на ней.

Алекс не могла найти оправдания своим поступкам. Взять хотя бы то, как она ткнула пальцем в фотографию Лео и самоуверенно заявила, что ей ничего не стоит взять у него интервью! Как легко соврала только для того, чтобы добиться своей цели. Да, она заслужила презрение Лео. Что посеешь, то и пожнешь. Алекс мрачно усмехнулась, последний раз взглянула в зеркало и вернулась на рабочее место, где тут же услышала ужасающий рык Майка:

— Алекс, моментально ко мне! НЕМЕДЛЕННО!

Как приговоренный к электрическому стулу преступник, Алекс поплелась в кабинет главного, с великим трудом передвигая ноги.

В довершение всех ее несчастий у шефа сидела Имоджин Холл-Найтли. Ядовитая улыбочка на тонких губах ясно говорила, что она уже предвосхищает, с каким свистом Алекс вылетит из «Кроникл».

— Я желаю знать, какого черта происходит! — Майк прихлопнул огромной ладонью разложенные на столе фотографии. — Вы заверили меня, что все готово для заключительной статьи о посещении великолепного бала, — и что же я вижу? Мало того, что этот парень Гамильтон потерял где-то свою подругу, но вы недвусмысленно решили занять ее место!

— А я что говорила? — подлила масла в огонь Имоджин. — Только на это она и способна.

— Вы что, считаете наших читателей полными идиотами? Только законченный склеротик не вспомнит, что в предыдущей статье невеста Гамильтона была брюнеткой. А тут он целуется со своей сводной сестрой, которая к тому же является одним из наших репортеров!

— Я могу объяснить…

— Сгораю от нетерпения услышать что-нибудь внятное! — сердито рявкнул Тэннер.

— Понимаете ли… — Алекс сглотнула ком в горле и глубоко вздохнула. Глядя в одну точку над головой Майка и стараясь игнорировать присутствие этой злючки Имоджин, она честно изложила все события, которые случились с того злополучного совещания две недели назад. — Мне нет прощения, Майк, — добавила она в завершение, — я поступила опрометчиво и пошла напролом. Но мне так хотелось написать статью…

— Что ж, журналисты и должны идти напролом, — пожал плечами Майк. — Иначе грош им цена.

— Да, но не за счет оскорбления чувств других людей. И еще — я не должна была обманывать ваше доверие и браться за дело, которое не в силах завершить.

Имоджин Холл-Найтли издала резкий смешок.

— Отлично сказано. Только немного поздновато, не находите? Раньше нужно было признать, что вы никудышная журналистка. Вас не примут ни в одну другую газету…

— Прошу прощения, Мисс Ночная Птичка, но речь идет не о «других газетах», а о нашей «Кроникл», — прервал ее Майк и, сунув в рот сигару, добавил: — Сейчас самое главное, что нам поместить в завтрашний номер приложения.

Имоджин кивнула в знак согласия и замолчала.

— Есть идеи, Алекс? — полюбопытствовал Майк.

Девушка печально покачала головой.

— Нет. Правда, Сид сделал великолепные фотографии двух других пар. На них они выглядят такими счастливыми…

— Рад за них. А как насчет тех снимков, где вы с Гамильтоном? Нет, не этих. Я о других. Они… гм… не совсем пристойны, а у нас, хвала Господу, семейная газета. Нечего шарить глазами, их здесь нет. Если вам это доставит удовольствие, могу сообщить, что уничтожил и фотографии и негативы.

Чувствуя, как у нее подгибаются колени, Алекс с облегчением вздохнула. Но раздраженный голос Майка вернул ее на землю:

— Рано радуетесь, милейшая. На тех снимках, что остались, вы с вашим братцем буквально сливаетесь в объятьях. — Он взял со стола одну фотографию и помахал ею в воздухе. — И вы нисколько не похожи на Фиону Блисс. Улавливаете, о чем я веду речь?

— Нужно отказаться от всего блока фотографий. — Имоджин взяла снимок из рук Майка, мельком взглянула и с гримасой отвращения швырнула на стол. — Прошлой ночью Алекс прекрасно повеселилась, но мы не можем поместить такое в нашем приложении.

— Как это ни прискорбно, не могу не согласиться, — кивнул Тэннер. — Значит, так. Опубликуем статью о той певичке, Элис-как-ее-там, о ее шикарной вилле… Эй, какого черта! Что там такое? — Майк повысил голос, чтобы перекричать шум перебранки за стеной его офиса.

Через секунду дверь распахнулась, и Лео Гамильтон собственной персоной стремительно ворвался в кабинет. Следом семенил мальчишка-посыльный.

— Я ему говорил, что к вам нельзя, мистер Тэннер, — заверещал парень, — но он… он не хотел ничего слушать. И даже ударил меня. Вот, посмотрите! — Он ткнул пальцем в свое ухо. — Закатил мне такую оплеуху!

— С удовольствием надеру тебе второе ухо, если еще раз посмеешь встать у меня на пути, — низким голосом проговорил Лео и обвел взглядом присутствующих. — Вы, должно быть, и есть Майк Тэннер? — спросил он грузного мужчину, сидящего за письменным столом.

— Прямо в яблочко. — Майк кивком отпустил мальчишку, потом откинулся в кресле и запыхтел своей вонючей сигарой. — А вы, если не ошибаюсь, Лео Гамильтон?

— Нетрудно догадаться, если на столе лежат мои фотографии, — холодно ответил Лео.

— Верно. — Майк от души расхохотался. — Похоже, вы неплохо провели вчерашний вечер, а?

Пока что никто не обращал внимания на Алекс, а та при виде Лео замерла на месте, не веря своим глазам. Лео — здесь? Но он же сказал, что не хочет иметь с ней ничего общего. А теперь врывается сюда, будто офис принадлежит ему…

— Кто-нибудь потрудится объяснить мне, что происходит? — обрела наконец голос Имоджин.

Никто не ответил. Тогда она поднялась со стула и уставилась на Гамильтона словно на пришельца с другой планеты. Потом перевела взгляд на главного редактора и менторским тоном произнесла:

— Мне кажется, мы закрыли тему. То, что Алекс использовала бал в честь Дня Святого Валентина для удовлетворения своих сексуальных потребностей, а теперь еще назначила здесь свидание своему… гм… брату, нас не касается. Важно другое: она — бездарная журналистка, неспособная справиться с самой простой задачей. Может, вернемся к более важным делам, мистер Тэннер?

Во время этой тирады Лео не сводил с Имоджин округлившихся глаз.

— Боже праведный! Что за жуткая женщина! Как вы с ней работаете?

— Иногда приходится нелегко, — согласился Майк и обратился к Мисс Ночная Птичка: — Все в порядке, вы можете идти. Я позову вас минут через десять, ладно?

Горделиво выпрямившись, Имоджин покинула офис. Майк выдохнул сигарный дым.

— Итак, мистер Гамильтон, как я полагаю, вы явились для того, чтобы забрать у меня те непристойные фотографии. Я не ошибся?

— Нет, не ошиблись. — Не глядя на Алекс, Лео кивнул, и на его щеках появился легкий румянец. — Вчера я совершил неподобающий поступок. И так как я прекрасно понимаю, что фотографии имеют некоторую рыночную цену, то намерен предложить «Кроникл» сделку. Я…

— Расслабьтесь! — прервал его Майк, вскинув руки вверх. — Я уничтожил фотографии и негативы. — Он посмотрел сперва на бледную как смерть девушку, потом на высокого красавца с зелеными глазами. — На балу вы не теряли времени даром, мистер Гамильтон. Ну как, уже определились, на ком из двух собираетесь жениться?

— Конечно! — рявкнул Лео. — Я люблю эту чертову вертихвостку уже много лет. Именно на ней я намерен жениться! То есть, — он, наконец повернулся лицом к Алекс, — если она согласится, конечно… — Лео подошел к Алекс и взял ее за руки. — Ты простишь меня, дорогая? Мне ужасно стыдно за вчерашнюю выходку, честно. Я тебя так люблю! Больше жизни!

— О, Лео! И я тебя люблю, — только и успела выдохнуть Алекс.

Он обнял ее за дрожащие плечи, привлек к себе и, опустив темноволосую голову, прижался к ее губам. Из блаженного забытья их вывело негромкое замечание Майка Тэннера:

— Не обращайте на меня внимания, ребята. Это всего лишь мой офис, чувствуйте себя как дома.

— О, простите! — смутилась Алекс. Рука ее сама собой взметнулась вверх, приглаживая волосы. — Я как-то забылась… — Тут Алекс заметила веселые искорки в зеленых глазах Лео и прыснула. — Вот уж не думала, что получу предложение в офисе шефа!

— Все мы такие, — успокоил ее Майк, с довольным видом потирая пухлые ладони. — Никогда не знаем, откуда и в какой момент свалится счастье. А знаете, Алекс, статья-то все же получилась, а? — Он снова развалился в кресле и мечтательно уставился в потолок, попыхивая сигарой. — Правда, кое-что нужно будет изменить, а о заголовке подумаем прямо сейчас. Ну, что-нибудь в таком роде: «Банкир отвергает богатую наследницу ради простой журналистки» или «Журналистка нашей газеты нашла своего избранника».

— Только через мой труп! — рявкнул Лео.

— Но почему же?..

— Мне плевать, какой заголовок вы там придумаете. Я против того, чтобы заниматься этим в данную минуту, — твердо заявил Лео и взял девушку за руку. — Сейчас мы с Алекс… с моей дорогой невестой отправляемся покупать обручальное кольцо. Поэтому, если вам так необходим заголовок, ломайте голову сами.

— А мы действительно едем за кольцом? — спросила Алекс, когда Лео усадил ее в свой серебристый «порше», припаркованный на редакционной стоянке.

— Естественно, — рассмеялся Лео, заводя мотор и выезжая на оживленный проспект. — Но чуть-чуть позже. Мне тут кое-что пришло на ум. Например, поехать сейчас ко мне и заняться любовью. По-моему, для начала неплохо. А как тебе такая идея?

— Вполне приемлемая, — улыбнулась Алекс, чувствуя, как щеки ее покрываются румянцем. И, опустив голову на его широкое плечо, добавила со вздохом: — Прости меня за все, что я тебе вчера наговорила…

— Ну, знаешь, я тоже отличился. Предлагаю вычеркнуть этот эпизод из памяти.

— Мы-то вычеркнем, а как быть с твоей матерью? Я больше не могу выступать в роли Фионы. О Боже, Лео, что будет, когда она узнает правду? Ядерный взрыв, не меньше! — Представив себе разъяренную Элеонору, Алекс в ужасе поежилась и прикусила губу.

Лео рассмеялся:

— Расслабься, милая. Вот увидишь, мама с ума сойдет от счастья, когда мы сообщим ей о нашей свадьбе.

— Издеваешься? Если я и забыла о прошлом — уверяю тебя, это так! — и зарыла топор войны, твоя мать наверняка все еще пышет злобой. — Алекс опять тяжко вздохнула. — Только вспомню, что наговорила ей вчера, мороз пробирает, ей-Богу!

Лицо Лео стало серьезным.

— Никаких проблем не предвидится. Я знаю, о чем говорю. Поверь, как только мама поймет, что теперь ей не грозят родственные узы с ненавистной Этель Блисс, она примет тебя с распростертыми объятиями. Кроме того, — он усмехнулся, — свою роль сыграет и тот факт, что я женюсь на наследнице капитала Ротштайнов. Поэтому жди — она обрушит на тебя океаны любви.

Алекс рассмеялась:

— Ой, перестань! У Элеоноры масса недостатков, но никто еще не обвинял ее в корыстолюбии!

— Видишь ли, мама никогда не была приверженцем присказки «с милым рай и в шалаше». Я разделяю ее точку зрения. Потому и присматривался к состоятельным девушкам.

— А мне-то казалось, что ты любишь меня, а не мое состояние! — Алекс театральным жестом воздела руки к небу.

— Конечно же, твое состояние! — хохотнул Лео. — И не только. Когда лорд Гамильтон узнает, кто будет моей женой, мгновенно назначит меня директором-распорядителем.

— Ах ты, негодяй! — засмеялась Алекс. — Поделом тебе будет, если я все свои деньги пожертвую в благотворительный фонд.

— Ну, зная, как ты помешана на журналистике, я удивляюсь, почему ты еще не приобрела какую-нибудь газету. Тебе это вполне по карману.

— Ничего себе банкир! — Алекс лукаво подмигнула ему. — Надеюсь, ты не даешь подобные советы своим клиентам? Да и журналистикой я занялась не так давно. Что называется, еще только учусь ремеслу. А из «Кроникл» теперь придется уйти: после того, как все сотрудники видели те фотографии, я не могу остаться.

— А я не могу передать, как сожалею о своей вчерашней выходке… — пробормотал Лео, припарковывая машину возле своего дома. — Не смотри на меня так, сам знаю, что две минуты назад предложил обо всем забыть. Но я провел бессонную ночь, размышляя о том, что натворил. Ведь ты — моя единственная любовь на свете!

— О, Лео! — воскликнула Алекс. Огромные синие глаза девушки вспыхнули от переполнявшего ее счастья, лицо осветила белозубая улыбка. — До сих пор не верится, что после всего, что нам пришлось пережить, мы с тобой вместе!

Держась за руки, они вышли из лифта. Открывая дверь своей квартиры, Лео хитро прищурился:

— Одна просьба на будущее: никогда не писать обо мне!

— Да ни за какие коврижки! Даже под дулом пистолета. Свой урок я уже получила. Отныне я сконцентрирую все внимание на теме горизонтальных уровней физического притяжения двух полов в буржуазной семье и…

— Если сия галиматья означает, что ближайшие сорок восемь часов мы проведем в постели, я обеими руками «за». — Лео хищно улыбнулся. — Кстати, что-то ты ни словом не обмолвилась о любви, чести, верности, подчинении…

— Последнее слово лишнее, — заявила Алекс, а Лео вздохнул, закатив глаза:

— Какая жалость! А я намеревался стать единственным повелителем в этом доме. К примеру, сейчас потребовал бы объяснить, почему ты до сих пор одета! — Он развернул ее за плечи и подтолкнул к спальне.

— Пожалуй, такое требование я могу принять на будущее, но… — Алекс взвизгнула, потому что Лео подкрался сзади и опрокинул ее на широкую кровать, а сам устроился рядом.

— Любимая моя, единственная! Ради тебя я готов на все, даже превратиться в подкаблучника. Клянусь, я сделаю твою жизнь раем на земле. Мы с тобой — единое целое.

— Навсегда?

— Навсегда!

«Лондон-Кроникл», понедельник, 25 марта

«СВЕТСКАЯ ХРОНИКА» ДЖЕЙМСА БОСУЭЛЛА

ГРОМКАЯ СВАДЬБА СОСТОЯЛАСЬ!

Несколько недель тому назад мы сообщали об инциденте на благотворительном балу в честь Дня Святого Валентина, который давала леди Лукас, когда ее сын, известный банкир Лео Гамильтон, забыв о прежней невесте, принялся ухаживать за журналисткой «Кроникл» Алекс Пэмбертон. С великой радостью сообщаем нашим читателям, что вчера состоялась свадьба Алекс и Лео, которые, оказывается, давно и пылко любили друг друга. На скромной, но весьма изысканной церемонии Лео сочетался законным браком с Алекс, дочерью покойного автогонщика Джонни Пэмбертона и единственной наследницей огромного капитала Ротштайнов. Очаровательную невесту вел под венец главный редактор «Кроникл» Майк Тэннер, подружками были наши журналистки Тэсса Келли и Лиззи Холден и достопочтенная Софи Гарнер, с которой Алекс дружна еще со школьной скамьи. (Фотографии свадебной церемонии смотрите на страницах 12–14.) Вчера леди Лукас заявила нам: «Я безумно рада за них обоих. Милейшую Александру я знаю уже очень давно и всегда была уверена, что она станет моей невесткой». Алекс ушла в продолжительный отпуск, и сейчас молодожены наслаждаются великолепными красотами далекой Австралии.

Примечания

1

Деловой квартал в центре Лондона.

2

Роковой женщины (франц.).

Content

Мэри Лайонс
НА КРЫЛЬЯХ ЛЮБВИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Примечания