Ялтыченко Александр Николаевич

Узники власти

Аннотация:

Власть - это дар, привилегия или, быть может, проклятье? Что творит ее необузданная жажда с судьбами простых людей? Что может противопоставить смертный род людской могуществу и коварству древнего повелителя пламени, первозданного духа, который вновь обрел силу и плоть? Спроста ли на долю главного героя, простого юноши со сложной судьбой, выпало бороться с чистым злом? Так ли он прост, как кажется? Кто одержит верх в непростой схватке и кто главный враг для мира и гармонии: человек, маг, всесильный дух или, быть может, сама власть в ее чистом виде? Ответы на эти и многие другие вопросы Вы найдете на страницах фантастического романа-эпопеи "Узники власти". Вас ожидает яркий, живой сюжет, интересные герои, величественные баталии магов и колдунов и даже трогательная любовная история. Желаю приятного чтения!

Паря над бездной пустоты,

Без тени всякого сомненья,

Вышли на свет из темноты

Четыре духа сотворенья.

Вершили вместе, как один,

В средине черной, бесконечной,

Явился призрак белых льдин

На сотворенной тверди вечной,

Прекрасное светило дня

Сияло пламени лучами,

Покуда белая струна

Не порвалась перед очами.

Страшнее ночи был тот спор,

Гремя, серчали голоса,

И разгорался властный вздор,

В пылу сжигая небеса.

Подобно ливню гнев их лился,

Топил, крушил, грозил снести,

Покуда мудрый не решился

Предвечный суд свой навести.

Простер он призрачную длань,

И пламень бранный в миг угас.

Сказал: мне внемли и восстань!

Верши судьбу, вот мой приказ.

Восстал кристальной чистоты

Силон граненный самоцветный,

Порвав все узы слепоты,

Расстроил спор дурной и тщетный.

Сомкнулись в узкий твердый круг

Четыре духа гордых, бранных,

Вложили в камень, как в сундук,

Суть своих истин миру данных.

Кристалл творенный дал ответ,

Кто прав в непримиримом споре,

И вновь воспрянул белый свет,

И мог не видеть больше горя.

Минуло время сотворений,

Дух обрела земная твердь,

Вершились судьбы без сомнений,

Царили в мире жизнь и смерть.

Менялась серая земля

Творили духи новый мир,

Росли, цвели леса, поля,

Готовился великий пир.

Но был печален тот Вселмаг,

Царил под зеленью густой,

Тревожный вечный полумрак.

Молчал великий лес пустой.

Парил дух моря над землею,

Не мог он обрести покой,

Все спорил он с самой судьбою,

И чужд ему был мир такой.

И вновь простер свою он длань:

Застыло море под Луной

И обратили волны брань

На брег скалистый, брег земной.

Из бурной пены вод морских

Явились дивные творенья,

Прекрасней чар всех колдовских,

Дети добра и умиленья.

Мудры, сердечны Гламарины,

Им жизнь дарована от моря

Им чужды помыслы зверины,

Им не увидеть злобы горя.

Творцу признательны поныне,

Сыны и дочери волны,

Не могут впасть они в унынье,

Сердца их радости полны.

Дано лишь каждому в свой срок,

Покинуть мир по доброй воле,

Уйти в пучину на восток,

Навек вернуться в свое море.

Узрел земли дух сотворенья

Царя морей и океанов,

Познал земли он откровенья,

Затмила солнце пыль туманов.

Когда ж лучи светила дня

Повергли мглы густой покров,

Явились в мире, без огня

Дети земли, рабы веков.

Себялюбивы, горды и вольны

Их помыслы для всех сокрыты,

Друг с другом жгут костры войны,

Заветы ими позабыты.

Но был завистлив дух огня,

Иных свершенья презирая,

Седлая пламени коня,

Он устремился к вратам края.

Застигла ночь его в пустыне

Дух звал из недр огонь и лаву.

Покуда пламень не застынет,

Желал творить свою он славу.

И опалила кровь Вселмага

Тот прах, что породил людей,

И первый маг свои два шага

Свершил в рассвете белых дней.

Прекрасны были все творенья,

Но воли твердой лишены,

А мысли полные сомненья,

Таили звуки тишины.

Тогда хранитель дуновений,

Бурана, вихря, ветерка,

Решил за несколько мгновений,

Согнать все тучи, облака.

Он преподнес великий дар,

Твореньям, что имели дух.

Как звонкий выстрел, как удар

Его прекрасный лик потух.

И в тот же миг под небесами

Добра и зла познали суть

Дети волны под парусами,

Земли, огня, что стелет путь.

Зажили вместе три творенья,

Подобных им не видел мир.

Но дух огня свои сомненья

Оборотил в кровавый пир.

Не примирился с тем властитель,

Что все разумные вовек,

Решили, что один родитель

Должен быть чтим превыше всех.

Тогда избранник, царь морей,

Решил гнев злобный укротить

Желая сделать мир добрей,

Погибель жизни отвратить,

Призвал он алый дух огня,

Простить разумные творенья,

А после, на рассвете дня,

Ушел из мира без сомненья.

Легло на пламя бремя клятвы,

Ибо поклялся злобы дух,

Что не начнет своей он жатвы,

Что мир не обратит он в пух.

Хранитель тайны самоцвет,

Что был творен прежде Луны,

Остался до заката лет,

Стоять на страже темноты.

Свою он волю утверждал,

Ибо сокрыл в себе секрет,

Всех истин грозных идеал,

От четырех творцов планет.

Вершились звездные года,

Светила свой творили путь,

Вода и воздух навсегда,

Решили в мире отдохнуть.

Но если гордость жаждет власти,

Ее лишь в силах обуздать

Небытие, что смоет страсти,

Что может немощь порождать.

Дух пламени не мог принять

Силона правды изреченье,

А дух земли не мог унять

Его упрямое теченье.

Во гневе раскололо пламя

Кристалл, что истину изрек,

И дух земли святое знамя

В последний миг не уберег.

Возмездье истины всемирной

Испепелило дух огня,

Своею дланью вечной дивной

Его в небытие гоня.

Но вместе с ним истлел и тот,

Кто слово не успел сдержать,

Вселмаг - последний их оплот,

Один остался лишь дышать.

Великий камень рассеченный

Падал с небес, сверкая и круша,

А мир, душою обреченной,

Его встречал сиянием дыша.

И расколола твердь планеты

Предвечной мудрости секрет

Осколки, искры от кометы

Кромсали свой горящий след.

Девять камней великого познанья

Сокрыли силу прежних лет,

В них скрыта тайна мирозданья,

В них воплощен весь белый свет.

Лишь их единство властно обуздать

И жизнь, и смерть великой воле.

Сиянья самоцветов благодать

Дарует власть, где горы и где море.

Пройдут года и сменятся эпохи,

Вновь возродится тот, чей свет померк,

Страшны будут дела, а мысли плохи

Того, кто мудрость истины отверг.

Но в миг страданья и печали

Явится миру дивный дух,

Тот, чьею мудростью звучали

Пучины моря громко вслух.

И каждому из двух дано собрать

Девять камней дарующих всевластье,

Хранящих право жить и умирать,

Стирающих и счастье, и несчастье.

Прельщает алая корона,

К себе всех узников манит,

Таит секрет златого трона,

Что обращает пыль в гранит.

Коронация

С раннего утра столичный город Монтлод пребывает в ожидании грядущего торжества. Войска готовятся присягнуть, оркестр - грянуть торжественный марш, женщины и дети - бросать цветы на широкую дорогу, выстланную белыми плитами.

Наследный принц Адорт беспокойно бродит по мраморным покоям, предвкушая свою будущую мощь и силу. Его власть превзойдет все прочие, что были прежде, а величие затмит легендарных королей древности. Вот он принял скорую трапезу, терпенья больше нет. Слуги помогают облачиться в царское платье: драгоценные наряды, расшитые золотом и самоцветами. Тяжелой поступью подходит принц к широкому зеркалу: его желтые глаза на мгновение вспыхивают белой вспышкой, обращаясь в холодный серый цвет.

Началось! Загремел оркестр, слуги просят спуститься к народу. Сейчас Адорт начнет спуск по сто одной ступени великой лестницы, ведущей из белой башни на площадь Монтлода, где сегодня состоится коронация. Двое пажей, спешащих позади, торжественно несут багровую мантию, ниспадающую с широких плеч. Процессия тронулась. Адорт просит подать его жезл, который он чуть было не позабыл в своих покоях. Приготовления окончены. Наследник знаменитого Анорга и сын могучего Болга готов принять власть и величие, достойное своих великих предков.

Миновала половина ступеней. Завидев будущего повелителя, люд принялся громко восклицать, не в силах сдерживать нахлынувшую радость. Гордый принц изобразил в ответ широкую, натянутую улыбку. На всем лице его читалось спокойствие. Величественный образ принца приводил простой люд в трепет. Вся стройная фигура Адорта излучала гордость и самодовольство, мудрость и могущество. Лишь неестественный взгляд наследника престола, казалось, таил страх и тревогу. Волшебный жезл принца, инкрустированный драгоценным самоцветом, радужно искрился в ярких лучах утреннего солнца. Внезапно небо нахмурилось. Прозрачный кристалл, украшавший жезл, залился таинственным зеленым заревом. Великая тайна, известная лишь Адорту и ныне покойному королю, пожелала вырваться наружу, но наследник трона все поджидал лучшего часа.

Торжественное шествие будущего короля постепенно превратилось в торопливый спуск, покорные слуги едва поспевали за своим повелителем.

Наконец, нога Адорта коснулась последней из ступеней. Поклонившись будущему властелину до самой земли, знатные вельможи почтенно уступили ему дорогу. Войска выстроились с двух сторон от будущего государя, не допуская люд, грезивший лишь притронуться к краю мантии своего повелителя.

Адорт бросил надменный взгляд сверху вниз. Вид черни, застывшей в изумлении, породил в нем еще большее презрение, однако мысли будущего короля далеко отстояли от происходившего на площади.

Время пришло. Наследный принц вместе со свитой взошел на помост, где его ожидали мудрецы, хранившие символы королевской власти. Поприветствовав Адорта, старцы сбросили лоскут ткани с бархатной подушки: на утреннем солнце ярко заблистала заветная корона, инкрустированная драгоценным самоцветом. Гордый принц преклонил колено: это последний раз в его жизни, когда приходится склоняться пред кем-либо. Старец в серебристом плаще взял в руки корону и вознес ее над головой будущего властителя Калмонда.

-Да здравствует король Адорт! - воскликнул хранитель державной символики и возложил прекрасный златой обруч.

-Слава повелителю! - единым хором воскликнула знать.

-Ура! - закричал по команде особо подобранный люд,

столпившийся в первых рядах.

-Больно надо, - проворчали стоявшие обособленно ремесленники и торговцы.

-Да чтоб тебя... - почти шепотом буркнули бедняки и крестьяне, согнанные в город штыками жандармов.

Молодой король понял, что настал его час. Он медленно встал в полный рост, высоко поднял свой белый жезл, с которым не расставался ни на минуту на протяжении всего церемониального обряда.

-Узрите истину, глупцы, - воскликнул только что коронованный властитель Калмонда и, словно окончательно переборов самого себя, громко и злорадно расхохотался.

Раскатистый смех эхом прогремел в горах, миллионами отголосков пронзая слух собравшихся на площади. Белый, блистающий на солнце жезл почернел, молния ярче солнца озарила ясное утро. Прямо над ними, на фоне стремительно мрачнеющего небосвода высилась черная башня. На мгновение все замерли. Придя в себя, ошеломленный люд бросил взгляд в сторону, на проклятое всеми место. Далеко на востоке, в вечернем сумраке, пришедшем на смену ясному утру, едва различались неприступные вершины Серых гор, схоронившие у своих подножий уцелевшие руины белой крепости.

Над миром стелется туман,

Колдун сплетает свой узор.

Скрывая в подлости обман,

Он устремляет черный взор.

Зеленая длань

Тайна отца Адорта была раскрыта. На смену испугу и ужасу пришла минутная задумчивость. Приняв свое решение, вельможи поклонились Адорту, пролепетав:

-Слава королю Адорту, властителю черной башни!

Знать, скованная той же жаждой власти, что некогда овладела и предками Адорта, первой признала черного короля. Услышав желаемое, Адорт одобрительно улыбнулся павшим ниц аристократам. Старцы застыли в мрачном безмолвии, не смея нарушить тревожное молчание, вновь воцарившееся на площади.

-Ты злодей! - послышался внезапный выкрик из толпы.

-Я? Разумеется, но вы - тоже злодеи, ибо вы предложили мне корону - промолвил Адорт.

-Долой! - раскатился по площади все нараставший возглас, слившийся в единый призыв к действию. Простой люд, не искушенный властью, все еще лелеял надежду восстановить то подобие мира и гармонии, что царило еще несколько минут назад.

-Меня долой? - гневно вскричал Адорт и направил свой жезл прямо на толпу. Люди в испуге попятились, но король уже все решил. Прогремел гром, молнии пронзили черное небо яркими белыми вспышками. Мгновением позже на праздничной площади, приготовленной к торжественному пиршеству, пали от удара волшебных искр несколько десятков самых несчастных, но от того и самых отчаянных оборванцев, поднявших всю смуту.

-Кому вы верны? - с ухмылкой вопросил толпу черный маг.

-Королю Адорту! - покорно промолвила толпа и упала на колени.

-Все кончено, Калмонд нынче обречен, - воскликнул старейший из мудрецов в серебряном плаще и замертво рухнул на помост. Прочие старцы, не решившись перечить черному властителю, поклонились новому королю.

-Прекрасно! А теперь самое время преподнести дар повелителю Адорту, - промолвил молодой король. Народ на площади, не вставая с колен, начал испуганно перешептываться.

-Какой дар вопрошаете? - съехидничал Адорт, - ваши души, на меньшее державный властитель не может согласиться. Увы, я предпочитаю одиночество, да и есть существа более сговорчивые, которые мне послужат.

С этими словами маг воткнул свой жезл в помост и промолвил:

-Да обратятся души ваши в крупицы моей силы и соберутся воедино в сокрытой пустоте, дабы увековечить великой мощью нового короля.

Из образовавшейся меж плотно пригнанных досок трещины начал струиться зеленый дымок, испускавший бледный призрачный свет. Достигнув одного из мудрецов, он приподнялся и, тяжело клубясь и перекатываясь, обвил его с ног до головы: старец замертво пал на спину, широко раскинув руки и ноги. Но самое страшное ожидало толпу, с ужасом наблюдавшую все происходящее, мгновением позже, когда, к всеобщему изумлению, его тело исчезло, испарившись в никуда, так, словно здесь никогда не было, и быть не могло никакого мудреца в серебристом плаще.

По рядам пронесся новый мятежный клич, началась паника: вельможи умоляли пощадить их, простолюдины начали попросту разбегаться, пытаясь любой ценой сохранить себе жизнь и покинуть навсегда ныне проклятый город. Но стелющийся по мостовым зеленый дым был неумолим. Он настигал всех и каждого.

От неведомой силы, воплотившейся стараниями Адорта в могучую и беспощадную стихию, не было спасения. Зеленая паутина, распространявшая во все стороны свои смертоносные призрачные сети, не щадила никого. После каждого смертельного исчезновения жезл Адорта на мгновение вспыхивал. Черный колдун зловеще улыбался, но левая рука его едва заметно дрожала, будто пытаясь в незримой борьбе со своим хозяином остановить происходивший ужас. Не многие спаслись в тот день, смертей было столько, что черный жезл чародея не вспыхивал, а просто горел, мерцая в ядовитых зеленых отблесках.

Столпившиеся в дальнем углу площади молодые люди, представлявшие монтлодскую Академию при совете мудрецов, следуя примеру остальных, пустились со всех ног к городским воротам.

Элиффин, числившийся студентом четвертого курса, вместе со всеми сломя голову бросился бежать из охваченного смутой Монтлода. Зеленая мгла струилась по земле, настигая пытавшихся спастись беглецов одного за другим. У высокой мраморной арки прямо посреди широкой мостовой колдовство настигло и его. Ядовитая сеть, исходившая из расплетавшейся зеленой паутины, подобно коварной призрачной длани, ухватила юношу сперва за ногу, а затем начала плестись вокруг его тела, стремясь достигнуть груди и удушить. Элиффин упал. Этим погожим осенним утром полный сил и энергии молодой человек не мог и представить себе, что за опасность может его поджидать. Судьба же распорядилась по-своему. Беспомощно лежал он посреди опустевшей улицы на холодной и пыльной мостовой, корчась в начинавшихся судорогах. Затихли возгласы и крики, реже вспыхивали ослепительные искры, уже не дрожали стекла покинутых домов от тяжелых раскатов громового голоса чародея. Лишь зеленая мгла все также неумолимо и беспристрастно застилала округу.

В его помутневшем рассудке быстрой чередой проносились воспоминания. В зеленом полумраке, застелившем все вокруг оживали картины позабытого прошлого. Всего за несколько мгновений припомнились ему лица отца и матери, родительский домик у городской стены, испещренные оврагами берега Серебряного озера, где так любил он проводить беззаботные дни своего детства. Одно воспоминание быстро сменялось другим. Будто бы вновь пережил он смерть родителей, заново поступил в Академию. Припомнились ему и проведенные там дни, похожие друг на друга, как две капли воды. Явилось Элиффину и прекрасное лицо воспитанницы пансионата, вместе с подругами спасшей его этим летом из пруда, на дно которого он чуть было не угодил по собственной глупости. Возник перед ним и образ злейшего врага из Академии, доставившего ему немало хлопот. Воспоминания бежали все быстрее. Внезапно на смену всей их мимолетной череде явилось одно видение.

Был летний день. Вновь бродил он вдоль обрыва, временами недвижно замирая, дабы полюбоваться покойной зеркальной гладью озера. Отец не позволял ему спускаться вниз и тем более купаться. Элиффина тянуло к воде, но, не смея нарушить запрет, он лишь неторопливо прогуливался по гребню оврага, внимательно разглядывая видневшиеся далеко внизу рыбацкие лодки и повозки, спешившие в город по южному тракту, что огибал озеро. Внезапно вечернюю тишину нарушил тяжелый стук колес, оборвавшийся страшным гулом. С тракта сошла и покатилась вниз карета. Острые уступы терзали металл и дерево. Спустя мгновение искореженные останки некогда роскошного экипажа всколыхнули озерную гладь и канули на дно. Элиффин поспешил к тракту, отстоявшему от обрыва всего на несколько шагов. Кругом не было ни души. Внезапно вновь воцарившуюся тишину нарушил протяжный крик о помощи. Элиффин кинулся к обрыву. На самом его краю, вцепившись обеими руками в пучки редкой травы, из последних сил держался молодой вельможа.

-Во имя всех четырех, помоги мне! - пролепетал он, завидев юнца. Элиффин осторожно наклонился и протянул ему свою детскую руку...

Оказавшись на твердой земле, аристократ важно отряхнулся и сухо поблагодарил мальчика. Одарив его несколькими медными монетами, он не спеша продолжил свой путь в город...

Внезапно зеленая мгла рассеялась. Призрачная длань, пленившая Элиффина, обожглась и отпрянула. Едва опомнившись, юноша бросился бежать.

Это была страшная ночь, исполненная людских страданий, породила которые безудержная жажда власти. Элиффин мчался вперед, не оглядываясь. Юноше казалось, что зеленая смерть вот-вот настигнет его и на сей раз не отпустит. По сторонам дороги быстро проносились силуэты ныне опустевших домов. Могущество Адорта, каким наделил его златой королевский обруч, превратило прекрасный город, жемчужину великого королевства, в призрачную мраморную обитель таинственной и страшной силы. По выложенной шлифованным камнем мостовой бежать было легко, но Элиффин все осторожничал, боясь споткнуться. Любая секундная заминка означала бы неминуемую погибель. Не смея оборачиваться назад, он торопился как можно скорее покинуть Монтлод. Непроницаемая пелена темных туч застлала почерневший небосвод, не озаряемый ни солнечным, ни лунным светом, ни даже тусклым мерцанием далеких звезд. Оставалось преодолеть совсем немного. Стрелой шмыгнул он за последний поворот дороги, ведущей к широким белокаменным воротам. Вдали угадывались силуэты крепостных стен и башен. От них беглеца отделяло не больше ста шагов.

Тяжелые кованые врата были настежь распахнуты. Стремглав пронесся он под высокой аркой. Монтлод остался позади. Впереди лежал широкий тракт, уходивший на восток. Недолго думая, Элиффин устремился вперед. Им руководило лишь одно стремление - убраться подальше от проклятого места.

Вскоре его стремительный бег по Тихой равнине сменился медленным неловким ковылянием. Сам тракт сузился. Над головой Элиффина теперь почти смыкались кроны лесных деревьев. Совсем выбившись из сил, он замер на месте и прислушался. В густом ночном полумраке разносился лишь тихий шелест листвы, взволнованной порывами осеннего ветра.

-Куда бежать? Что делать дальше? Что случилось со всеми остальными? Что ждет меня самого? - мысли одна хуже другой терзали его воспаленный ум. Только теперь, оторвавшись от погони, Элиффин смог оценить весь ужас навалившейся напасти.

Невольно пожав плечами, беглец сошел с тракта и углубился в лес на несколько десятков шагов. Свалившись с ног от одолевшей его усталости прямо на сухой ковер осенней травы и пожелтевших листьев, обессиленный Элиффин крепко заснул.

Жизнь коротка, как миг.

Грядущее - сокрыто,

Как мало добрых книг,

Как много в них открыто.

Отголоски прошлого

Элиффин появился на свет в старом каменном домишке на окраине города, вдали от высоких дворцов и пышных парков. Отец Горфинд и мать Элиза были всей его семьей. Братьев и сестер не послала судьба, а другие родственники не считали нужным идти с ним на знакомство.

Отец всегда был строг к Элиффину. С раннего детства Горфинд не терпел его выходок, даже самых безвредных и наивных. Изрядно доставалось Элиффину и за испачканные штанишки, и за пролитую на пыльный пол воду. Однако, если юнцу случалось повздорить с соседскими мальчишками так, что дело доходило до драки, Горфинд, не раздумывая, вставал на его сторону. Элиффина после всего строго наказывали, но на улице, перед другими, отец был за него горой. Горфинд не любил говорить о прошлом, а Элиза не настаивала. Все же Элиффину удалось разузнать, что его дед был богатейшим купцом, оставившим все свое наследство его отцу. Беззаботный Горфинд не был силен в купеческом ремесле. За несколько лет он промотал все то, что было нажито тяжким трудом. Лишившись последнего отцовского медяка, он сам устроился в одну из лавок, где принялся торговать фарфором.

Элиза стала для Горфинда подарком судьбы. Юная наивная аристократка, случайно столкнувшись с ним в той самой лавке, тотчас же влюбилась. Горфинд не чувствовал в себе взаимности, но отвергнуть представительницу знатного рода не пожелал. Свежи были в его памяти воспоминания о тех временах, когда швырял он серебром и золотом по сторонам, предавался азартным играм и развлечениям.

Знатные родители Элизы были против такого брака. Ее отец, грезивший выдать дочь за сына первого советника короля, несколько раз запирал несчастную влюбленную дома. Когда же Элизе в очередной раз удалось сбежать, старый аристократ поставил перед ней выбор: либо он, либо ее возлюбленный. Почти не раздумывая, предпочла она Горфинда. Честный отец, боясь, что в свете его прозовут скупцом, отдал ему положенное приданное и отрекся от дочери. Горфинд построил рядом с домом свою лавку и наловчился лепить горшки. Тем семья и зажила. Спустя год родился Элиффин. Горфинд был безумно рад наследнику, но чем взрослее становился Элиффин, тем меньше схожего с собой находил в нем отец. Нет, он не подозревал ни в чем Элизу, ведь внешне Элиффин был похож на него, даже очень. Внутренне сын неудавшегося купца устроен был совсем по-другому. Когда отец его торговался в лавке за каждый медяк, Элиффин мог отдать свой единственный золотой, подаренный на праздник, первому встречному бродяге.

Шли годы, Элиффин вырос высоким и статным юношей. Продолговатое лицо его с приятными чертами почти всегда изображало строгое спокойствие, без тени радости или печали. Отцовское воспитание приучило его прятать живой и мечтательный нрав. Лишь зеленые глаза выдавали с головой его любопытную и энергичную натуру. Иногда окружающим казалось, что они живут своей собственной жизнью. Элиффин не любил вертеться перед зеркалом, столь странный взгляд, несмотря на всеобщее восхищение, вызывал у него самого лишь раздражение. Он любил смотреть на воду в кувшине, на зеркальную гладь озера, на сбегавшие с крыши потоки осеннего ливня и даже на лужи после дождя. Лишь в подвижном водном отражении, как ему казалось, зеленый цвет глаз пропадал. Вместе с ним бесследно исчезала и маска притворного равнодушия, а на лице расцветала широкая улыбка. С детства он дружил с несколькими соседскими мальчишками. По выходным, когда отец отпускал его из гончарной мастерской, он любил проводить вместе с ними время в долине или на высоком берегу озера. Излюбленной их игрой была война четырех. Каждый из ребят представлял себя одним из повелителей стихий, себринов, великих духов далекого прошлого. Они играли и резвились, воображая, как творят несказанные чудеса.

В один из теплых весенних дней отец впервые сам отослал его из города на озеро, наказав купить рыбы. К удивлению Элиффина, Горфинд попросил его взять с собой на хранение связки медных, серебряных и золотых монет. Для своих шестнадцати Элиффин был очень даже смышлёным юношей. Сразу заподозрив подвох, он тотчас же задал прямой вопрос. Отец признался, что таит накопленное добро от сборщика налогов. Не смея перечить, Элиффин покорно поплелся к озеру. Рыбаков пришлось ждать до позднего вечера. Когда солнце скрылось за горизонтом, к берегу причалили первые лодки со свежей рыбой. Купив у владельца одной из них здорового карася, Элиффин двинулся в сторону дома. Чем ближе он подходил, тем скорее становился его шаг. Стремглав он прошмыгнул через ворота, завернул за угол, пробежал впопыхах два квартала и замер на месте.

Городская стража неспешно разбирала пожарище. Мать его нашли в сгоревшем доме, отца - с ножом в сердце в разбитой лавке. Пробившись сквозь толпу, он с криком бросился к отцу. Тщетно он звал его, Горфинд уже не мог ничего услышать. Завидев, как стража выносит из дома обгоревший труп, юноша упал без сознания.

Очнулся он на руках у окруживших его зевак. Монет в карманах уже не было. Оставшиеся от дома обугленные перегородки сыпались и крошились под ударами тяжелых молотов в руках караульных. По приказу городского главы, ожидавшего скорую королевскую ревизию, выгоревший дотла дом доломали на глазах у Элиффина. Только теперь он осознал, что никакого сборщика налогов не было и быть не могло, ведь все долги были погашен в срок. Отец же отослал его прочь из города, чтобы спасти от убийц. Один из старых приятелей предложил переночевать у себя. Но не успел Элиффин ответить, как подбежали родители юноши и сообщили, что у них ему будет неудобно. Немного отойдя, они строго выругали приятеля Элиффина и вместе с ним удалились.

Свет факелов уже не резал воспаленные от слез глаза. Люди постепенно расходились. Элиффин решил дождаться утра. В третьем часу ночи пошел ливень, прибивший к земле пыль и сажу. За считанные минуты он промок до нитки, но не сдвинулся с места.

Внезапно в густом ночном мраке он приметил свет факелов. Несколько человек копали перед его домом. Они не могли заметить Элиффина, затаившегося под крепостной стеной, но он их отлично видел. Догадавшись в чем дело, юноша осторожно прокрался за угол и бросился бежать к городским воротам. Неимоверных усилий стоило ему привести за собой стражу. Пятеро привратников застали убийц с лопатами в руках. Один из них бросился бежать, завидев патруль. Его тотчас же настигла стрела. Двое других сдались и признались, что владеют соседней гончарной лавкой и убили Горфинда, чтобы спасти свое дело. Городской голова жестко карал нарушителей порядка. Именем короля их казнили через два дня. Элиффин наблюдал за всем из толпы. Преисполненный мщения он жаждал их смерти. Когда же первого из преступников положили на гильотину Элиффина наполнила жалость. Юноше показалось, что он готов им все простить, столь жалобным был вид убийцы. В тот миг, когда лезвие соскользнуло вниз, Элиффин зажмурился. Слишком много смертей ему довелось повидать всего за несколько дней.

Когда все кончилось, к нему подошел старец в серебряном плаще. Он сообщил юноше, что знает его историю и предлагает поступить в Академию при совете мудрецов. Элиффин согласился.

Придя в отведенную ему комнату, Элиффин рухнул на постель и позабыл обо всем. Несколько дней его не трогали. Один из преподавателей даже вызвался позаботиться о несчастном юноше. Постепенно боль утраты притупилась, Элиффин пришел в себя, стал разговаривать и интересоваться происходящим. Для него начались скучные серые будни. Академия при совете мудрецов могла принимать новых воспитанников в течение всего года. Все зависело от воли ее трех ее магистров, и с этим Элиффину повезло, ведь один из них лично пригласил его. Юноша достаточно быстро освоился, следуя примеру остальных студентов.

Большую часть времени, свободного от занятий, он проводил в крохотной комнатушке. В его распоряжении были лишь стол, стул и кровать. Успевший в столь ранние годы потерять самое дорогое, Элиффин решил больше никогда не поддаваться отчаянию. Он любил садиться на подоконник и глядеть вдаль. Из окна открывался вид на город, лес и озеро, на самом краю горизонта чернел, проступая сквозь негустую дымку тумана, хребет Серых гор.

-Где-то там, - думал он, - совсем не так давно располагался обитель темных чародеев, поверженных в последней войне. В детстве Элиффин никогда не любил смотреть на восток. Бледный лунный диск радовал его гораздо больше, чем слепящее глаза солнце, но именно туда выходило единственное окно, служившее главным развлечением после скучных занятий. В Академии старцы стремились поддерживать строжайшие правила. После завершения лекций все ученики были обязаны разойтись по своим комнатам, выйти из которых, до следующего дня можно было лишь на скудный ужин. Ставилась задача воспитать мыслителей, а одиночество, как нельзя лучший спутник любого философа.

Дважды в неделю все студенты собирались на спортивной площадке, дабы провести время за любимой игрой. Помимо того, каждую субботу самые преуспевающие в нелегком философском труде ученики имели право покидать Академию и отправляться в город. Время от времени Элиффину вместе с остальными доводилось побродить по широким цветущим улицам белокаменного города. Постепенно он раззнакомился с несколькими воспитанниками из Академии. Дружба скрасила скучную учебу и дни потекли своей чередой.

Элиффин не любил враждовать, не держал он и долгих обид. В искреннем прощении, учили старцы, путь к познанию увековеченной вселенской мудрости и истинной гармонии. После того, как один из однокурсников публично оскорбил его, обозвав зеленоглазым клоуном, Элиффин бросился на него с кулаками. Когда же его попытку пресекли подоспевшие преподаватели, он долго вынашивал по сути безобидный и, скорее шуточный, план мести, закончив, на том, что пробравшись в комнату обидчика, добавил в его короб с зубным порошком дегтя, после чего с невозмутимым видом вернулся на свое прежнее место. На следующий день однокурсник Элиффина, которого, кстати, звали Тадрин, сам стал поводом для насмешек со стороны учеников академии. Разумеется, дело было раскрыто, и Элиффин получил строгое наказание от наставника, о чем он, вдоволь насмеявшись, не пожалел ни на минуту.

В Академии юноша провел больше четырех лет. Через несколько недель он должен был праздновать свой двадцать первый день рождения. В день коронации наследного принца Адорта, он вместе с остальными студентами был отправлен в город, дабы принять участие в торжественной церемонии.

Лишь потерявши все былое,

Свою судьбу ты обретешь

Лишь отвергая все иное,

Тропу сокрытую найдешь.

Нежданная встреча

На смену зловещему ночному мраку пришло солнечное утро. Элиффин проспал чуть меньше суток. Проснулся он от заплясавших на его лице солнечных зайчиков, пробившихся сквозь густую завесу не опавшей листвы. Юноша невольно поморщился, приподнялся и отряхнулся. К своему удивлению, Элиффин обнаружил, что не помнит, в какой стороне тракт. Все его попытки определить свой вчерашний маршрут оказались тщетными. Сколько он ни кружил, вглядываясь в пучки пожелтевшей осенней травы, прикрытые желтыми листьями, ничего припомнить ему так и не удалось. Положившись на свою удачу, он выбрал направление и двинулся в путь.

Под кронами лесных деревьев дышалось легко и свободно. Под сенью леса царили свежесть и прохлада. Элиффин старался идти осторожно. Время от времени он останавливался и прислушивался. Тревожную лесную тишину нарушал лишь легкий шелест листвы на деревьях, макушки которых едва заметно раскачивались в порывах слабого ветра. Ясени, дубы, клены, липы стройными рядами возвышались над головой Элиффина. Чем дальше он шел, тем меньше становились просветы между толстыми древесными стволами.

-Я бреду в самую чащу, - догадался Элиффин. Легкий лесной ветерок, пропитанный благоуханным древесным ароматом, освежил его рассудок. Внезапно до него донесся тихий шорох травы. Он насторожился: все стихло. Решив взобраться на одно из деревьев и получше осмотреться, Элиффин сделал несколько шагов назад и тотчас же вскрикнул от испуга: его спина наткнулась на препятствие. Неведомая преграда ответила ему таким же испуганным возгласом. Элиффин отпрыгнул и обернулся: прямо перед ним, вытаращив и без того выпученные глаза стоял юноша его лет. Незнакомец был пониже ростом, да и покоренастее, увесистый нос и высоко посаженные глаза придавали его округлому лицу необычайную выразительность.

-Тадрин! - воскликнул Элиффин, признав в нем своего неприятеля по Академии.

-Эл, дегтярная проныра! - завопил Тадрин и бросился к нему. На миг Элиффину показалось, что его старый знакомый решил затеять драку, но тот, едва подоспев, принялся его обнимать:

-Как же я рад, я думал пришел мой конец, думал никого уже не увижу...- жаловался Тадрин.

-Я тоже рад - признался Элиффин, наслаждаясь тем, как отступает прочь страх одиночества.

-Что будем делать? Кто-нибудь еще спасся? Не видел мою сестру? - обрушил на него Тадрин целый ворох вопросов.

-Я не знаю, никого со вчерашнего дня не видел, - с грустью в голосе ответил Элиффин.

-О, вчера был тихий ужас, меня схватила за ногу зеленая рука из тумана...ну, думаю, вспоминайте, как звали. Я уж сознания почти лишился, а она взяла, да отпустила, ну а я пустился прочь со всех ног - рассказал Тадрин, - а ты как вырвался?

-Также, - не стал вдаваться в подробности Элиффин, припоминая весь творившийся кошмар.

Спутник Элиффина заявил, что знает, где тракт. Друзья немного отдохнули и решили двинуться назад в сторону дороги. Тадрин шел медленно, оглядываясь по сторонам и не оставляя надежду найти свою сестру. Элиффин силился помочь ему в поисках. Внезапно лесную тишину прорезал отчаянный крик. На помощь звал молодой девичий голос.

-Нирана! Я бегу! - прокричал в ответ Тадрин. Пренебрегая всеми опасностями, он кинулся навстречу звуку. Приятный мелодичный голос показался знакомым и Элиффину, который тотчас же поспешил следом.

Внезапно стволы деревьев расступились. Путники вынырнули на дорогу. Над головой шумели ветви деревьев. Высоко в чистом небе, едва прикрытом кронами придорожных дубов, блистал ослепительный диск солнца. Элиффин невольно прищурился от яркого света. В десяти шагах от них проглядывались очертания захудалой избушки, откуда разносился отчаянный крик.

Дверь оказалась распахнутой. В центре небольшой комнатки с покосившимся обугленным потолком стояла девушка в праздничном платье. Юная воспитанница женского пансионата отчаянно орудовала огромной деревянной палкой, в конец который был вбит здоровенный гвоздь. Она была не одна. С двух сторон к ней подступали воистину ужасные существа: трехногие воины, в человеческий рост высотой, облаченные в черную кольчугу с широкими стальными мечами в руках. На рукоятях был отлит таинственный оранжевый треугольник в зеленом ободке, обращенный вершиной вверх. На обнаженных конечностях, покрытых толстой кожей, сухой и красной, как кровь, проступали зеленые вены. Услыхав, как вошел Тадрин, один из них резко обернулся. На лице чудовища, испещренном тысячами мелких трещин и царапин, не было ни рта, ни носа. Лишь огромные огненно-красные глаза, лишенные век и ресниц, сверлили насквозь незваного гостя. Тадрин застыл на месте от неожиданности.

Чудовище бросилось на него с мечом. Поспешивший на помощь Элиффин схватил стоявшее у порога деревянное ведро и выплеснул мутную, протухшую воду на врага. Треногий воин кинул меч и ухватился за лицо. Спустя мгновение он упал замертво. На том месте, куда выплеснулась вода, виднелись черные ожоги. Тадрин пришел в себя и поспешил к сестре. Дорогу ему преградило второе чудище. По примеру Элиффина схватил он с деревянного стола большой глиняный горшок, заполненный, видно, неудавшейся стряпней и выплеснул его содержимое прямо на голову треногому воину. На сей раз ничего не произошло. Левой трехпалой рукой чудище стряхнуло с лица прокисшую стряпню, а правой замахнулось мечом на Тадрина, но не успело. Толстый длинный гвоздь с деревянной палки пробил его череп. Чудовище бессильно рухнуло наземь. Тадрин поспешил обнять сестру, спасшую его от верной гибели:

-Нирана, хвала духам, ты жива?

-Да, вроде жива и даже цела. Как ты, не ранен? Что произошло? - взволнованно спросила она, внимательно глядя на брата.

-Все в порядке, теперь ты будешь под моим присмотром. Я сам мало, что понял. Наследный принц наш оказался черным колдуном, - протараторил Тадрин, попутно отряхивая сестру. Ее прекрасное платье было испачкано древесными опилками и сажей, а в нескольких местах даже разорвано.

-Да не думаю, что он в одиночку мог все это натворить. Силенок у Адорта маловато, - задумчиво проговорил Элиффин. Убедившись, что брат ее цел, девушка обратила взор на незнакомца. Их взгляды встретились.

-Постой, да я тебя знаю, Элиффин, правильно? - рассмеялась Нирана, - мы с подругами из пруда тебя этим летом вытащили. Мяч тот, кстати, лопнул на следующий день.

-Верно. Я тебя тоже помню, благодарю еще раз за спасение, а мячик... что поделаешь, он ведь тоже не вечный, - раскраснелся Элиффин. Он был искренне рад этой встрече.

-Что за мяч? - поинтересовался Тадрин, - почему я не в курсе?

-Я за мячом в пруд...-начал было Элиффин.

-Позволь мне, я лучше помню, - попросила Нирана, - как я уже говорила, дело было этим летом. Мы с Джольрой и Мальей играли в мяч в главном парке у пруда. Мяч мы уронили в пруд. Как раз в это время мимо проходил один юноша. Он за ним полез в воду, а потом уже вспомнил, что плавать не умеет. Пришлось нам его оттуда доставать, буквально за волосы вытащили. Мяч тоже спасли, но на следующий день он лопнул.

-Грустная история, особенно мяч жалко, - рассмеялся от души Тадрин, - а ты оказывается дамский угодник, Элиффин.

-Еще какой, - подтвердила Нирана, широко улыбаясь. Элиффину еще с лета запечатлелись в памяти прекрасные черты ее лица: маленький, аккуратный носик, большие и выразительные голубые глаза, волнистые темные волосы. Совсем недавно Ниране исполнилось восемнадцать. Вскоре она должна была окончить пансионат и выйти замуж. Так уже решил ее отец, но судьба распорядилась иначе.

-Ну что, идем дальше? - поинтересовался невзначай Элиффин, пожелавший сменить тему.

-Давайте немного отдохнем, ноги не держат, - взмолилась Нирана.

С этими словами она присела в углу, облокотившись об стену, подальше от жутких трупов. Тадрин и Элиффин принялись искать провиант. Избушка, служившая некогда сторожкой, хоть и не была заброшенной, обжитой назвать ее можно было лишь с большой натяжкой. После долгих поисков из съестного им удалось найти лишь полупустой мешок сухарей, который все втроем тотчас же и опустошили. Время шло, день давно перевалил за полдень.

-Какое сегодня число? - поинтересовался Тадрин.

-Скорее всего, утро двадцать седьмого октября. Нагнанный Адортом мрак, думаю, развеялся этой ночью, - предположил Элиффин.

-Выходит, мы в лесу уже сутки? Что же будем делать? - вмешалась Нирана.

-Знаю одно: оставаться здесь дальше опасно, избушка выходит прямо на дорогу, - предостерег друзей Элиффин. - Придется идти, только вот в какую сторону?

Нирана предложила осторожно вернуться назад и посмотреть, что случилось с Монтлодом. Запротестовал против этого Тадрин:

-Нирана, что с тобой? Назад кошке в лапы я не пойду!

-Тадрин, тебя не интересует, что случилось с нашим домом, семьей? Никогда бы не подумала, что ты такой черствый и трусливый! - рассердилась сестра.

-Я не черствый и не трусливый, просто пожить еще хочу, - обиделся Тадрин. - Теперь я за тебя в ответе перед родителями. Будь я один, хоть сейчас пошел бы прямо в гости к Адорту!

-Не надо ссориться. Мне кажется, что Нирана права. В это время года в лесу есть нечего, а деревень в округе нет. Останемся здесь - попросту умрем от голода. Вдруг в Монтлоде мы сможем пополнить наши припасы, - заступился за нее Элиффин.

Не зная, что на это ответить, Тадрин молча пожал плечами и двинулся к двери. В шаге от трупа он внезапно остановился:

-Не удивлюсь, если по дороге нам встретится таких целый взвод...

-Мы можем идти лесом, так медленнее, но надежнее, главное - двигаться вдоль тракта, - предложил Элиффин. С этими словами путники один за другим сперва выбрели на дорогу, а затем вновь углубились в чащу.

Впереди тащился Тадрин, частенько цеплявшийся за ветки деревьев и кусты. В его сюртуке зияли дыры, с плеч и колен свисали чудовищные многоцветные лохмотья, одного рукава почти не было. Его черные негустые волосы от пребывания в мешке сплелись в плотные комки и теперь свисали неровными гроздьями.

За ним следовала Нирана, искренне обрадованная тому, что теперь она не одна в этом зловещем лесу. Перепачканное платье нисколько не испортило ее превосходную стройную фигуру и узкую талию. Элиффин замыкал отряд: его черный сюртук был в лучшем состоянии, чем у Тадрина, а туфли и вовсе не пострадали от недавних приключений. Только на левой штанине, чуть пониже колена отвисал здоровый лоскут, над которым зияла приличная дыра. Для путников их потрёпанный внешний вид не имел уже никакого значения, главное - им удалось спастись и собраться вместе.

***

Тадрин, сверстник Элиффина, родился в небогатой семье кузнеца на северной окраине Монтлода. Дела у его отца всегда шли неважно. Бедная семья Тадрина едва сводила концы с концами. Двумя годами позже Тадрина на свет появилась его сестренка - Нирана. Мать семейства работала долгое время при дворе юного принца Адорта. Она души не чаяла в своих детях и поэтому при любой возможности старалась незаметно урвать для них лакомый кусочек с королевского стола, всегда заполненного изысканными яствами.

Отец Тадрина отличался прямотой и грубостью. Во многом таким же вырос и его сын. Юноша никогда не стеснялся говорить то, что приходило ему на ум. Если человек по какой-либо причине ему не нравился, он давал понять об этом сразу же, без всякого промедления. К своей сестренке Тадрин относился очень трепетно, свято следуя наставлениям отца и матери защищать ее, что бы ни стряслось. Когда сыну исполнилось шестнадцать, родители решились отправили Тадрина учиться в Академию при совете мудрецов. Его сестру двумя годами позже пристроили в женский пансионат.

Нирана выросла весьма своенравной. Перспективу многолетнего обучения в женском пансионате она встретила горячим протестом. Ее аргументов отец не принимал, продолжая настаивать на своем. Не смея идти против его воли, она в конце концов подчинилась. Со временем Нирана смирилась со своей участью и даже завела много новых друзей. Действовавшие в пансионате правила не были столь строгими, как в Академии. Она частенько проводила время на воздухе, предавалась отдыху и развлечениям. Азы наук ей давались легко и просто. Преподаватели почти сразу полюбили Нирану, ей прощали мелкие оплошности и с радостью помогали.

Свободолюбивому Тадрину повезло меньше. Академия с каждым днем раздражала его все больше. Он мечтал ее бросить и стать кузнецом. Каждый выходной навещал он родителей и сестру, в которой души не чаял. Отца всегда печалил его угрюмый настрой. В один из дней он признался Тадрину, что заплатил за его поступление. Тадрин пришел в негодование. Одна мысль, что в Академию философии принимают за бакшиш не давала ему долгое время покоя. Из уважения к тяжелому труду отца он решил учиться до самого конца, пусть и стиснув зубы. Со своими однокурсниками Тадрин общался неохотно. Поведение многих из них порождало в нем откровенное раздражение.

Начало вражды между ним и Элиффином положил совсем пустяковый случай. Неосторожный однокурсник поскользнулся на лестнице, потащив следом за собой и нагруженного Тадрина. Тот, по приказанию наставника, нес в главный зал драгоценную статуэтку. Тадрин не устоял на ногах. Изящная скульптура вдребезги разбилась на глазах у всей Академии.

Элиффин тотчас же поспешил искренне извиниться и даже попытался взять вину на себя, но это не помогло. Не желавший ничего слушать наставник жестко наказал Тадрина, потребовав у его семьи заплатить за разбитую драгоценность. Лишенный напрочь денег, провинившийся Элиффин даже при всем своем желании не мог помочь ему ни единой монетой. Все бремя долга легло на бедную семью Тадрина, который затаил на Элиффина глубокую обиду. С того самого дня Тадрин злобно дразнил своего однокурсника.

Долгое время Элиффин старался игнорировать грубые выпады. Он несколько раз искренне извинился перед Тадрином. В один из дней пришел конец и его вежливому терпению. Вечером, после разнятой драки он прокрался к нему в комнату и залил стащенный из подвала деготь прямо в его короб с зубным порошком.

Их ссора могла продолжаться долго. Тадрин уже вынашивал план мести, но судьба распорядилась иначе, обратив непримиримую вражду в крепкую дружбу.

Что впереди - то позади,

А что вдали - то у порога,

Совсем одни, и посреди

Витает жуткая тревога.

Ночь под дубом

Ясное голубое небо порозовело в ярких отблесках заката. Стремительно надвигалась ночь. Путники шли уже несколько часов.

-Что-то затянулся наш поход. Уж очень долго топаем. Неужто мы столько пробежали прошлой ночью... - заволновался Тадрин.

-Кто его знает, сколько времени мы неслись впопыхах. Когда следом за тобой стелется зеленая мгла, нет ни времени, ни желания мерять дорогу... - задумчиво проговорил Элиффин. Он стремился не подавать виду, но сам уже начинал нервничать вслед за Тадрином.

Угрюмо друзья побрели дальше. Благоуханные ароматы трав и деревьев больше не прельщали обитателей пыльного города. Казалось, зловещая чаща таит скрытую опасность. Каждый шорох заставлял их невольно озираться по сторонам и прислушиваться.

-Лес становится реже, - радостно подметила внимательная Нирана. Элиффин и Тадрин вздохнули с облегчением. Толстые древесные стволы расступались, лиственный покров над головой становился все реже. Путники сами того не заметили, как выбрели на опушку.

-Пришли... - промолвил Элиффин.

-Здесь жутковато... - прошептала Нирана.

-Гиблое место, сразу видно, - подытожил Тадрин.

Затаив дыхание, путники созерцали открывшуюся перед ними картину. В лучах заходящего солнца блистали снежные пики горной цепи. По небу стремительно неслись на запад стаи встревоженных воронов. Сам город, лежавший у подножья неприступной горной гряды, казался вымершим. Высокий силуэт черной башни возвышался над мраморными постройками. Внезапно ее окна осветила яркая ядовито-зеленая вспышка света. Путники невольно отпрянули. Спустя мгновение ослепительный зеленый свет померк.

-Творит что-то, - прокомментировал Тадрин.

-Кофе заваривает, - попытался пошутить Элиффин, но его юмор остался без внимания.

-Гляньте на стены, клянусь, по ним движется караул, - воскликнул зоркий Тадрин, который, не теряя времени, принялся внимательно изучать преобразившийся Монтлод.

Приглядевшись, Элиффин заметил черные точки, сновавшие вдоль грозных крепостных фортификаций.

-Неужели кто-то смог выжить и одолеть Адорта? - в надежде спросила Нирана, которая вслед за остальными пригляделась и увидела странные силуэты.

-Не думаю, скорее всего, днем мы столкнулись именно с караулом - ответил Элиффин.

-Адорт слишком силен...-согласился Тадрин. - Но одного я все же не пойму: каким чертовским колдовством он поменял местами черную и белую башни? Я хорошо помню историю. В последней войне победила белая башня, разве нет?

-Да ничего он не менял, Тадрин! Наверняка Адорт вместе с папашей дурили все эти годы нам головы...

-И почему же они решили окончить спектакль именно вчера? - вмешалась Нирана.

-Без понятия... - не нашел ответа Элиффин.

На минуту воцарилось молчание. Путники вновь с содроганием окунулись в еще свежие воспоминания.

-Пойдем? - нарушила тишину Нирана.

-Куда? - хором спросили Тадрин и Элиффин.

-В город, куда и собирались...

-Идти в город - безумие! Я тебя не пущу! - воскликнул Тадрин и тут же замер от испуга. Его крик вспугнул стаю затаившихся в дубовой роще черных воронов. Трусливые птицы, точно предчувствуя опасность, с протяжным карканьем поднялись в вечернее небо.

-Тише...давайте вернемся в лес и переночуем, - попытался утихомирить его Элиффин. - А утром решим.

-Я не хочу назад в лес, - запротестовала Нирана.

-Мы переночевали там однажды, и ничего не стряслось. Переночуем и еще раз, - заступился за него Тадрин, грезивший отговорить Элиффина и Нирану идти в Монтлод.

Лучи заходящего солнца терялись в темных лесных дебрях, куда им предстояло вернуться. Зловещими казались узкие просветы между толстыми стволами дубов и кленов. Преломленные остатки яркого дневного света уже не могли развеять мрак ночи, воцарившейся в глухой чаще. Под густыми кронами деревьев их могла поджидать угроза, но еще опаснее было оставаться на равнине.

С высоких крепостных стен Монтлода открывался широкий обзор. В чистом поле их могли легко заметить. С унылым видом путники побрели назад с опушки под лиственный покров Синего леса.

Вернувшись в чащу, друзья приняли подбирать место для ночлега. Сперва решили выспаться на деревьях. Ловкий Тадрин мощными рывками начал карабкаться на ближайший дуб. Не успел его силуэт раствориться в гуще листвы, как раздался испуганный крик, и ошеломленный юноша повалился наземь.

-Тадрин! Ты цел? Что случилось? - поспешила к нему Нирана.

-Все в порядке, почти цел, - с досадой пробормотал он, потирая заработанные ушибы.

-Зачем же было так истошно орать? - с упреком набросился на него Элиффин. - Уже во второй раз.

-Взбираюсь я на дуб, а на ветках сидят штук двадцать здоровенных сов с вот такими-вот глазищами, - попытался он оправдаться. -Я, как увидел тучу глаз светящихся, так и полетел вниз головой, а закричал от боли...

Тадрин, имевший репутацию силача, чувствовал себя неловко.

-Чего уж там...давайте устраиваться на земле. Главное, что цел, - пожалела брата Нирана.

Друзья легли прямо на сухой ковер осенней травы и листьев, благо конец октября выдался на удивление теплым. Едва успел Элиффин коснуться лицом шероховатой перины, как его тотчас же накрыл с головой уже знакомый пряный аромат осенней листвы. Сладко зевнув, он собирался крепко заснуть, как тишину вновь нарушил голос Тадрина:

-Курочку бы сейчас, печеную на вертеле, политую маслицем. В желудке аж печет...

-От того, что ты будешь вслух воображать, она не появится, только есть еще больше захочется, - возмутилась Нирана. - Лучше закрой рот и спи, как все нормальные люди. Бери пример с Элиффина.

Она не меньше брата мечтала о чем-то вареном, тушеном или жареном, но в присутствии Элиффина ей было неловко говорить о еде. На Тадрина сестра рассердилась за и без того лишнее напоминание.

-Что мне Элиффин? Он всегда мало ел, вот и ходит тощий.

-Кто тощий? - вмешался в их разговор третий заспанный голос.

-Никто, Тадрин бредит уже... - попыталась утихомирить их Нирана.

-Я тебя на четверть пуда толще! - не на шутку рассердился Элиффин. Сон как рукой сняло. Он не мог позволить, чтобы в присутствии Нираны его называли тощим.

-Так ты меня и на голову выше... - не сдавался Тадрин. - Значит по любому худее.

-Если ты такой упитанный, чего ж простую сову испугался? - попытался съязвить Элиффин.

-Я испугался? Это я испугался?! - взревел Тадрин, позабыв обо всем на свете. - Да ты...да ты бы даже не взобрался бы на самую нижнюю ветку...

-Вам по сколько лет? По двадцать или по пятнадцать? - попыталась утихомирить их Нирана.

-Да я могу взобраться на этот дуб прямо сейчас, - вскочил на ноги Элиффин.

-Значит по двенадцать! Так вот, раз я самая старшая немедленно прекратите! - потребовала она. Но Нирану уже мало, кто слушал. Элиффин подбежал к дубу, разгоряченный Тадрин последовал за ним. Не теряя времени Элиффин принялся взбираться. Он карабкался медленнее, осторожно ощупывая весь ствол и прислушиваясь в ожидании уханья совы. К тому моменту, когда подоспела Нирана, Элиффин уже скрылся в листве. Время шло, сверху не доносилось ни звука.

-Это ты, ты во всем виноват, - начала было Нирана на брата. - Элиффин все в порядке, ты цел?

-Эл, слезай, я не прав, не стоило... - виновато проговорил Тадрин, который уже и сам начал всерьез переживать.

Послышался шорох и скрип, вся листва на дереве пришла в движение. Спустя минуту на землю спустился Элиффин. На руке у него сидела сова.

-Ну и кто из нас лучший древолаз? - гордо выговорил он, ожидая похвалы.

-Ты, ты, молодец, но не стоило...давайте уже спать...- взмолилась Нирана.

-Давайте сперва ее съедим, а потом уже на сытый желудок - спать, - оживился Тадрин.

-Сов нельзя есть! - запротестовал Элиффин. - Она сама мне села на руку, я не дам ее обижать.

Не успел он отстранить рукой Тадрина, как сова, словно догадавшись об их намерениях, взмахнула крыльями, ухнула и улетела.

-Да кончится это или нет. О, Сапиен премудрый, видал ли ты такую глупость... Во имя всех четырех, немедленно прекратите, - рассердилась Нирана. - Вы оба, два дурня, погубить всех нас решили.

-Прости... - извинился Элиффин. От ее упрека он почувствовал себя неловко и, не смея больше перечить, тотчас же послушно лег на землю.

-Подлиза... - легонько ткнул его ногой Тадрин.

-Спать! - гаркнула Нирана.

От удивления Тадрин, еще не знававший свою сестру в таком состоянии, вслед за Элиффином распластался на траве. Дождавшись пока они оба затихнут, Нирана осторожно легла в сторонке на ворох листьев, стараясь не издавать лишний шорох. Глаза ее сами закрылись, и она крепко заснула.

Велик и беспощаден мрак,

Таят пучины подземелья

Того, кто сотворя лишь шаг,

Ждет вечно призрак избавленья.

Под землей

Друзей разбудил страшный гул посреди ночи. Первым вскочил на ноги Элиффин. За ним поспешили подняться и остальные. Сквозь кроны деревьев виднелись повторявшиеся в ритме с нараставшим грохотом ярко-зеленые вспышки, озарявшие черное беззвездное небо. Спросонья друзьям показалось, что в возникшем гуле различается несколько спорящих голосов.

-Опять ему неймется! - воскликнул Тадрин.

-Шшш...научись контролировать свой голос, - вновь рассердилась Нирана.

-Да...лучше немного потише, Тадрин...теперь даже в окрестностях Монтлода оставаться опасно. Надо либо уходить, либо... - начал рассуждать Элиффин. На мгновение он задумался.

-Либо что? - с тревогой спросила Нирана.

-Либо идти в город, как ты и предлагала еще вчера.

-После всего того, что произошло ночью тащиться в город? - вмешался Тадрин.

-Я никого не заставляю, просто пытаюсь здраво рассуждать. У нас нет ни теплой одежды, ни припасов, впереди зима. Допустим, мы решимся отправиться в Бартфорт. Все это придется где-то достать, - заявил он. - Деревни к югу от Серебряного озера наверняка постигла участь самого города...так лучше сразу пробраться в Монтлод.

-Где мы сможем что-то разузнать про наших родителей...- тихо добавила Нирана.

-Я очень переживаю за маму и папу, но еще я должен думать и о тебе. Они не простили бы, если бы я разрешил тебе идти в город на верную смерть... - тихо проговорил Тадрин.

-Почему ты говоришь о них в прошедшем времени? - рассердилась Нирана. - Ты черствый! Ты всегда злился на отца за то, что он послал тебя учиться в Академию.

-Не смей так говорить, я любил...то есть люблю родителей не меньше тебя, - обиделся Тадрин.

Нирана расплакалась. Все это время ее терзали мысли о судьбе родителей. Нирана догадывалась об их страшной участи, но не желала верить в их погибель. Сейчас же ее с головой накрыло осознание всего ужаса, что произошел:

-Они погибли...бедненькие мои, мамочка, папочка, простите меня дурочку за все.

-Не надо отчаиваться, мы же спаслись, быть может, спаслись и они...- осторожно вмешался Элиффин.

-Нет, я чувствую...их нет больше, - горько проговорила Нирана. - Тадрин прав.

-Я видел их позавчера.... - промолвил Тадрин.

-Где? Где? - оживилась Нирана, не успевшая в день коронации встретиться с родителями.

-На площади, близ статуи.

-Это совсем рядом с помостом, - хрипло проговорила Нирана, не переставая тяжело всхлипывать. - Оттуда все началось...

Тадрин поспешил обнять ее. У него на плече Нирана разревелась с новой силой. Не выдержав, он поддался и заплакал вслед за ней. Элиффину тоже сделалось грустно. Он припомнил гибель своих родителей. Огненная горечь вновь обожгла его изнутри. Молча замер он в шаге от Тадрина и Нираны, не смея их прерывать.

Усыпанная яркими звездами темная гладь ночного неба начала розоветь. Близился рассвет. Густой полумрак сдавал бразды правления утренним сумеркам. Нирана понемногу начала приходить в себя. Взгляд ее упал на Элиффина, застывшего в грустном молчании.

-Твоих родителей не было в городе? - поинтересовалась она, решив, что его отец и мать остались живы, и поэтому он не горюет вместе с ними.

-Да, - грустно ответил Элиффин, не вдаваясь в подробности.

-Хвала великим духам. Главное не сдаваться, быть может уже скоро их увидишь.

-Очень может быть...-согласился Элиффин, уверенный в глубине души, что жить им всем осталось не так уж и много. Одного лишь он не мог понять: зачем зеленая мгла отпустила его, а не погубила сразу, был ли в том умысел или совпадение.

-Они, наверное, уехали в Бартфорт? -спросила она.

-Нет...они умерли, когда мне было шестнадцать. Отца зарезали ножом, а мать - сожгли заживо воры.

-Бедный мальчик, мне очень жаль, я ведь не знала... - грустно прошептала она. Их взгляды встретились. Нирана отстранилась от Тадрина и поспешила к нему.

-И ты все это время один-одинешенек? - точно не веря, переспросила она. Печальная история тронула Нирану до глубины души. Чувство жалости смешалось в ней с некоторым восхищением перед его стойкостью.

-Да, но я уже привык, - попытался изобразить безразличие Элиффин. Он не любил, когда его жалели.

-Мы тоже теперь одни... но я верю: все будет хорошо... и ты верь... - прошептала Нирана. С этими словами она осторожно протянула руки, чтобы обнять его. Их взгляды встретились вновь, и Элиффину стало неловко. Впервые ему захотелось, чтобы его пожалели тоже.

Горячие и нежные руки сомкнулись у Элиффина за спиной. Он поспешил обнять ее в ответ. Следом за ней подбежал и Тадрин, сдавивший их обоих в своих крепких объятиях. Миновало четыре года с того самого дня, когда Элиффин лишился отца и матери. Спустя столько времени только сейчас он впервые почувствовал себя не одиноким в огромном и страшном мире.

Солнечный диск перевалил за кромку Серых гор на востоке. Яркие лучи дневного светила окончательно развеяли таинственный полумрак. Пробившись сквозь густую осеннюю листву, потоки ослепительного света заиграли тысячами солнечных зайчиков на траве и деревьях.

-Я знаю, как мы проберемся в город... - обрадовался Тадрин. - Думал отговорю Вас, но раз не выходит, придется признаться...

-В чем это? - полюбопытствовала Нирана. - Раньше у тебя не было от меня секретов.

-В контрабанде, - засмеялся Тадрин. Спустя мгновение он вновь принял серьезный вид, и все поняли, что ему не до шуток. Дождавшись пока внимательный взгляд Нираны закончит его изучать, он продолжил:

-Под Монтлодом пролегает лабиринт туннелей, вырытых во время последней войны для защиты. Они соединяют ратушу, башню, казармы, участки крепостной стены и даже нашу Академию с потайными входами и выходами. После войны лабиринт пришел в запустение. Мой, то есть наш, отец должен был возвращать долг за разбитую статуэтку. По выходным мы переправляли тайком в город специи, приходившие из Номара. Вы ведь знаете, на специи четвертной налог...

-Тадрин, а я то все гадала, куда ты пропадал в последнее время...Со статуэткой вышел такой кошмар. Мы ведь думали, что тот, кто тебя толкнул заплатит хоть часть... - перебила его Нирана. - Кстати, как все же звали того чудака, про которого ты мне столько наговорил?

-Его звали Э...-начал было Тадрин, но поймав испуганный взгляд Элиффина передумал. - ...рморт, Эрморт его звали, да не все ли равно. На чем я остановился? А, так вот. Один из потайных проходов открывается в двух верстах к северу от Монтлода. У отца была карта. Сперва мы хотели воспользоваться туннелем, ведущим от озера, так было бы и легче и проще, но видно его завалили.

-Куда ведет проход? - оживился Элиффин. Перепугавшись не на шутку, он вздохнул с облегчением. Благородный поступок Тадрина его приятно удивил.

-В город. Там будет несколько поворотов, но я все помню хорошо. Думаю, не заблудимся.

-Тогда пошли, - поторопила всех Нирана.

-Пересекать равнину днем? Не лучше ли ночью? Можем пока затаиться и попытаться найти, что попить и чем перекусить, - перепугался Тадрин.

Его предложение выглядело разумно. Путники уже начали готовиться к еще одному дню в лесу, как внезапно их диалог прервал шорох листьев и тяжелый топот ног. Нирана, Элиффин и Тадрин застыли в испуге. Позади них, из самой чащи и со стороны дороги начали разноситься голоса.

-Это за нами, они нашли трупы тех двоих...- прошептал Элиффин. - В лесу нельзя больше оставаться, надо бежать в город. Тадрин веди...

Почти бегом все трое ринулись в сторону опушки. Созданный ими шум не остался незамеченным. Преследователи тотчас же бросились следом. Быстро мелькали толстые стволы деревьев, ветви цеплялись за одежду, невысокие кусты под ногами драли ноги и обувь. Элиффин, Тадрин и Нирана бежали из-за всех сил, не оглядываясь назад.

-Я слышу ручей, скорее влево, - позвал их Элиффин. Не успели Тадрин и Нирана последовать за ним и притаиться на дне небольшого оврага, как показалась погоня. Десять рослых трехногих воинов искали тех, кто посмел сперва убежать от своей погибели, а затем еще и лишить жизни нескольких из них.

Учуяв неведомым образом запах людей, безносые твари ринулись к оврагу. Друзья спрятались под сенью высокого дуба, росшего на самом краю невысокого обрыва и затаили дыхание. Преследователи показались из-за деревьев. Один из них уже ринулся в овраг, как вдруг в стороне пронесся шорох. Лесная белка проскочила между стволами кленов и ринулась в чащу. Следом за ней устремилась и погоня. Путники вздохнули с облегчением. Наскоро напившись из ручья, они поспешили прочь.

Пренебрегая всеми опасностями, Элиффин, Тадрин и Нирана почти бегом выскочили на Тихую равнину. Здесь величественный Синий лес расступался, обнажая полосу земли, разделявшую плотные ряды деревьев и скалистую громаду горного хребта. Путникам, оказавшимся в лесной западне, ничего другого не оставалось, кроме как выйти из густой чащи и двинуться по голой равнине, устланной желто-зеленым ковром осенней травы. Пригнувшись к земле и стараясь раствориться в пестроте осенних красок, они двинулись к горам. Их вел Тадрин. Большая часть пути пролегала всего в полутора верстах от высоких крепостных стен Монтлода.

Под одним из деревьев крохотной рощицы, возвышавшейся над голой равниной, устроили привал. К всеобщему приятному удивлению, в старом растрескавшемся дупле Нирана обнаружила орехи. Выбирать не приходилось: нагло ограбив ни в чем неповинную белку, путники двинулись дальше.

Погода тем временем менялась. Солнце, уже поднявшееся высоко над горизонтом, теперь было застлано от путников густой пеленой темных туч. Мощные потоки ветра на миг пробили брешь в скопившейся на восточном горизонте череде облаков. В разрыве туч ослепительно засверкало солнце. Потоки света, пробившись сквозь брешь в облаках, вновь заиграли яркими отблесками на снежных пиках Ясных гор. Путники, старавшиеся идти без оглядки, обернулись на юг и невольно ахнули. В ярких лучах солнца город на их глазах преобразился. Литая многобашенная каменная громада заиграла зелеными красками. Над всем волшебным хороводом света и тени, плясавшим в каменном лабиринте дворцов, стен и башен, возвышалась угольно-черная твердыня Адорта. В ее окнах было на удивление темно и спокойно.

-Я помню этот город, он белый и в зелени. Как такое вообще могло приключиться? - прошептала Нирана, с трудом сдерживая проступившие слезы.

-Он и сейчас в зелени, - грустно подметил Тадрин.

-Не в той зелени...

-Страшная сила у этого самозванца. Не пойму, куда старцы смотрели...Будь я на их месте, Адорт в жизни бы не получил свою корону...-начал было Тадрин.

-Не удивлюсь, если старцы и были его главными помощниками. После всего, что произошло очень трудно поверить хоть кому-нибудь. Впрочем, Адорт до времени мог сохранить в тайне свой секрет. Когда же корона наделила его еще большей силой и властью, бывший принц решился, наконец, раскрыть свою истинную суть, - предположил Элиффин.

-Вам не кажется, что силуэтов на стенах и башнях стало больше, чем вчера? - вмешалась Нирана.

Действительно, теперь за каждым зубцом крепостной стены скрывалась крохотная фигурка трехногого воина. Такие же силуэты виднелись в окнах башен, на крышах многих зданий.

-Да откуда же они берутся? - вышел из себя Тадрин.

-Без понятия, но надо идти дальше, - тихо проговорил Элиффин.

-Да, да, пойдемте же скорее, я словно чувствую глаза караула у себя на затылке, - взмолилась Нирана.

Подвижные силуэты путников терялись в пестрой осенней траве. Горы постепенно приближались, сама местность начала вздыматься, идти теперь приходилось в гору.

Когда они уже решили, что опасность миновала, их засекли: пронзительно гаркнул рог со стены, над городом поднялся разрозненный гул, сложенный из сотен перекрикивавшихся голосов. До предполагаемого входа в туннель оставалось преодолеть совсем немного. По указанию Тадрина, все поспешили к кособокой серой скале, уже отчетливо видневшейся в нескольких сотнях шагов к западу. Путники старались бежать из-за всех сил, следом за ними неслись во всю прыть черные силуэты диковинных всадников.

Тадрин первым подбежал к громоздкому валуну.

-Мы в жизни не сдвинем эту каменюру, - разочарованно заключил Элиффин.

-Этого и не надо, - загадочно улыбнулся Тадрин. -Туннель за ней. Друзья поспешили обойти валун. Проход в подземный коридор открывался узкой щелью меж каменной громадой гигантского камня и неприступной скалой. Один за другим они протиснулись в узкий туннель и пустились бежать по неизведанному лабиринту.

Не успели друзья изрядно отойти, как тревожную тишину подземелья нарушили звуки глухих, тяжелых ударов. Должно быть, сам предводитель отряда преследователей заколотил в литой валун своей железной булавой.

-Наше счастье, что они не нашли вход, - прошептал Тадрин.

-Пока не нашли, но думаю, что вот-вот найдут. Навряд ли они настолько глупы. Бежим скорее, - поторопил всех Элиффин.

Путники неслись со всех ног в кромешной темноте. Узкая полоска света, повторявшая контуры входа, быстро угасла во мраке подземелья. Ни один лучик солнца не мог пробиться сквозь толщу земли и камня. Элиффин, Тадрин и Нирана не видели друг друга, не могли они разглядеть и собственных пальцев, сколько ни напрягали глаза.

Постепенно бег сменился усталой ходьбой. Впереди всех шел Тадрин. Чтобы не растерять спутников в непроницаемом мраке, он постоянно окликал Элиффина и Нирану,

Идти в кромешной тьме было не только неудобно, но и по-настоящему жутко. Приходилось время от времени прислушиваться, ощупывать руками потолок и стены туннеля. Вскоре проход расширился. Чтобы не потеряться, путники решились взяться за руки. Не успели они пройти и десятка шагов, как руки Элиффина и Нираны столкнулись со стеной. Что это могло означать, догадаться было несложно: ведущий туннель раздваивался. В нерешительности друзья остановились.

-Куда дальше, Тадрин? - с надеждой спросил Элиффин.

-Мне кажется или я слышу позади нас шум? - внезапно насторожилась Нирана.

Все замерли и прислушались. Подземный лабиринт содрогнулся от приглушенного треска, разносившегося от входа в туннель. Надежда рухнула. Их громоздкие преследователи откатили валун и открыли проход.

-Куда, Тадрин. Ты ведь знаешь дорогу? - настороженно переспросил Элиффин.

-Я не помню этого места, - растерянно пробормотал он себе под нос.

-Тогда сюда, - позвал Элиффин и ринулся в правый туннель. Не смея терять ни секунды драгоценного времени, Тадрин и Нирана поспешили следом за ним. Несмотря на все их старания, спустя совсем немного времени, вместо неопределенного шума они уже ясно стали различать гул и топот многих ног. Оставалось лишь одно: попытаться ускорить шаг. Нирана, не выдержав погони, упала без сил. Тадрин сразу же подхватил ее на руки и вновь замер, прислушиваясь: внезапно гулкий топот начал стремительно стихать. По неизвестной для них причине весь отряд преследователей двинулся по левому туннелю.

-Очень странно, - прошептал Элиффин, - их было не меньше двух десятков, встретив развилку, по самой простой логике, воины должны были разделиться и продолжить погоню, а не бежать всей толпой в один из туннелей.

-Быть может, нам просто повезло, почему ты не хочешь поверить? - возразила обрадованная подобным поворотом Нирана.

-Хочу, даже очень, но не могу, - все стоял на своем Элиффин, продолжавший настороженно прислушиваться к темноте в ожидании уготованного Адортом подвоха.

Немного отдышавшись, усталые путники двинулись дальше. Нирана, немного передохнув, теперь вновь шла сама. Бороздя во мраке зловещие и таинственные просторы пещерных коридоров, путники вскоре потеряли счет времени. Ни Элиффину, ни Тадрину, ни Ниране даже думать не хотелось о том, кого они могли встретить в кромешной темноте.

Внезапно прямой и ровный туннель начал стремиться вверх. Друзья насторожились, но решили продолжить подъем. Иного ничего не оставалось - путь назад был отрезан. Шли медленно и осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Друзья ступали едва слышно, не смея нарушить хрупкую, зловещую тишину, безраздельно господствовавшую во мраке пустых пещер. Внезапно нога Тадрина ударилась о ступеньку.

-Лестница...-растерянно пробормотал он, - никогда здесь не был.

-Знаешь ли я тоже здесь в первый раз. Всем нам представилась возможность познакомиться с подземными достопримечательностями родного города, - попытался разбавить нахлынувшую на всех тоску и тревогу Элиффин. - Идемте, посмотрим, что наверху.

На самом деле он не горел желанием взбираться по лестнице. Еще меньше ему хотелось возвращаться назад, в лапы к чудищам, но выбирать не приходилось: кто-то должен был возглавить отряд. Тадрин, заблудившийся в подземном лабиринте, пребывал в полной растерянности. Нирана была смертельно напугана. Она не преставала жаловаться, что в подземелье ей тесно и душно.

Несколько минут переждав, путники двинулись вверх по крутой лестнице. Каждая ступень давалась усталым друзьям с большим трудом. Чем выше они взбирались, тем становилось светлее. К своему удивлению, путники обнаружили, что в давным-давно заброшенный туннель проникали преломленные потоки света. Спустя совсем немного времени путники уже могли без труда различить над своей головой черный пещерный свод, ограниченный по бокам гладкими отвесными стенами. Привыкшим к темноте глазам они показались совершенно ровными.

-Почему мы поднимаемся вверх и уже так долго? - озвучил давно всех беспокоивший вопрос Тадрин.

-Что если, мы выбрали туннель, ведущий в горы? - предположила Нирана.

-Как я припоминаю, место, где мы проникли в этот подземный лабиринт не было ниже уровня самого города, если только не выше. Возможно, что путь и ведет в горы, только вот зачем туда прокладывать дорогу... Преодолеть Ясную гряду почти невозможно. Есть у меня догадка, куда нас приведет этот гостеприимный туннель, но пусть она останется, пока что при мне - невесело рассудил Элиффин.

Внезапно лестница оборвалась. Вновь сузившийся проход сделал последний поворот. Осторожно вывернув за угол, путники уткнулись в тяжелую дубовую дверь.

-Пришли - со вздохом сказала Нирана.

Тадрин и Элиффин разом надавили, лениво, как бы нехотя, дверь поддалась. Друзья медленно прошли внутрь. В первое мгновение их ослепили яркие потоки света. Позволив глазам немного привыкнуть, они принялись осматриваться: туннель раскрылся в небольшое помещение с высоким потолком, на стенах которого багровым пламенем горели факелы. Их свет слабо отражался в зеленом мраморе пола. В литой поверхности боковой стены вырисовывалась еще одна двустворчатая дверь, точно напротив которой были проделаны узкие оконца. Через них в помещение проникал солнечный свет. Друзья осторожно подошли к одному из них.

Глазам изумленных путников открылся широкий вид на город, лес, долину и горы. День уже клонился к вечеру. В самом низу, точно под ними лежали постройки Монтлода. Дома, дворцы, галереи и таверны не были повреждены, но сам город преобразился до неузнаваемости. Тысячи маленьких силуэтов, казавшихся совсем крошечными с отдаленной высоты, сновали по улицам, патрулируя и без того неприступные крепостные стены. С нескольких широких перекрестков поднимались и расползались клубы зеленого дыма, но это был не пожар. Приглядевшись, друзья заметили, что источниками ядовитого смрада были гигантские котлы. В них трехногие прислужники чародея что-то варили, стремясь поддерживать постоянное пламя, заставлявшее закипать мутно-зеленую жижу.

На глазах изумленных друзей, в одном из котлов показалась голова. Мгновением позже цепкие лапы явившейся из ниоткуда твари уже цеплялись за его стенки. Дежурившие близ него чудища поспешили прийти к нему на помощь. Рослый трехногий воин выбрался из кипящей ядовито-зеленой жижи и присоединился к остальным.

-Так вот, откуда все они берутся...- прошептал изумленный Тадрин.

В двух верстах к югу виднелась пустынная и безмятежная зеркальная гладь озера, некогда усыпанная малыми парусниками и рыбацкими лодками. Восточный тракт, начинавшийся у самых городских ворот, терялся в густых дебрях Синего леса, служившего еще совсем недавно временным пристанищем для усталых путников. Сплошной желто-зеленый ковер осенней листвы пронизывала лишь узкая голубая лента реки. Почти на самом краю восточного горизонта вырисовывались призрачные силуэты макушек Серых гор. К северу, насколько хватало глаз, открывалась бескрайняя пустынная равнина.

Почти эту же панораму наблюдал каждый вечер Элиффин из окон Академии, где ему довелось провести столько времени. Но вид из теперешнего окна был шире, поскольку открывался с большей высоты. Точно под ними, но далеко внизу, едва угадывались очертания черных ступеней. Осенившая друзей догадка ужаснула их самих, оборвав все прочие думы и размышления. Уловив чутким слухом твердые приближающиеся шаги, Элиффин обернулся: у широко распахнутой двустворчатой двери стоял Адорт.

Могучий раб великой власти,

Сразишься ты с самим собой,

Страшнее власти - нету страсти,

Страшней величья лишь покой.

Поединок

Нирана ахнула от испуга, ее брат отпрянул, Элиффин не сдвинулся с места и лишь нахмурился. Чародей приблизился и, поймав напряженный взгляд, точно в ответ слегка прищурился, как бы оценивая путников. Минуту царило тревожное молчанье.

-У меня гости, как я погляжу, - приветливо сказал Адорт, стараясь изобразить на лице подобие улыбки.

Ответом ему была гробовая тишина. На этот раз прищурились сами путники в попытке внимательно изучить своего собеседника и предугадать его намерения. Маг стоял перед ними в черном плаще, расшитом белыми узорами. Правая рука его сжимала длинный волшебный жезл. Левую он скрывал в просторном кармане. На вид Адорту нельзя было дать больше тридцати лет. Длинные русые волосы, аккуратно заплетенные в косы, ниспадали с широких плеч. Худое лицо чародея в свете факелов казалось идеально правильным, за исключением нескольких морщинок на лбу, которые, впрочем, свидетельствовали скорее не о возрасте, а о беспокойном нраве. Желтые глаза, слегка светились, и, как ощущали путники, пытались просверлить их насквозь.

-Врываетесь в дом и даже не хотите поздороваться с его хозяином, как невежливо! - с легкой издевкой упрекнул путников маг.

-Мы не хотели. Нам лишь нужны были одежда и еда, которые нам следовало забрать оттуда, где все мы жили еще несколько дней назад, - не выдержал Элиффин.

-Что ж, пожалуй, правда ваша. Так или иначе, вам несказанно повезло. Блуждая во мраке подземных коридоров, вы избрали для дальнейшего пути правый туннель и тем самым спасли свою жизнь от следовавших за вами трех десятков кадрарков верхом на адсах, - задумчиво проговорил Адорт.

-Мы видели твоих питомцев, это ужасные монстры, если б старцы знали...

-Старцы возможно и догадывались, только знание, застеленное неверием, есть незнание.

-Что тебе сделали все те люди? Почему плохо было быть королем живых? Лучше быть королем мертвых?

-Это была моя клятва, данная отцу. К тому же, я не был в тот миг свободен в своем выборе. Знаешь ли ты, почему мы говорим с тобой? Почему я не делаю попыток уничтожить вас, даже если рискую тем самым своей собственной жизнью?

-Откуда мне знать, что у тебя на уме?

-И все же попробуй меня вспомнить, я же тебя отлично запомнил.

Элиффин нахмурил брови, напряженно вглядываясь в лицо мага напротив, их взгляды встретились, и тут его осенило:

-Я вспомнил. Ты был тем вельможей, который чуть не упал с обрыва. Твоя колесница сошла с тракта и упала тогда в озеро.

-Видишь, ты виновен в черной участи Монтлода не многим меньше, чем я сам. Спас бы сундук, мир был бы другим или просто не было бы меня. Рассуждать, что есть добро, а что есть зло - участь мудрейших, себя я не считаю чистым злом, а лишь тем, кто приговорен держать верность данному слову. Вчерашним утром я гордо стоял на помосте со сверкающей короной на голове, но при этом не был властен даже над самим собой. Когда же Он на короткое мгновение отпустил мой дух, мне удалось обуздать расползавшуюся зеленую паутину, на время став ею. Невольно я проник в ум того, кто был в тот момент пленен волшебной сетью. Меня будто бы поразила яркая синяя искра, навеявшая давнее воспоминание.

Признав тебя, я тотчас же отпрянул прочь, увлекая за собой и зеленую паутину. В твоих мыслях мне также удалось прочесть образы твоих двух спутников, которых, как видишь, я тоже успел спасти. Ты медленно приподнялся и вновь пустился бежать прочь. Он же подступил ко мне с новой силой, и я вновь лишился всякой воли и власти над собой.

-Ни...чего себе, - чуть было не выругался Тадрин. - Выходит, Адорт хороший. Все добрые и благородные. Только вот тысячи людей погибли от доброты этой вашей и самоотверженности, знаете ли.

-Они канули в сокрытую пустоту. Мне жаль, очень, - тихо ответил Адорт. К своему изумлению, Элиффин прочитал в его взгляде грусть и чувство вины. Раскаяние вырывалось наружу, душа преступника желала излиться.

Тадрин и Нирана продолжали стоять, как зачарованные. Элиффин молча переминался с ноги на ногу, пытаясь догадаться, о ком вот уже несколько раз упомянул Адорт. Наконец, слегка откашлявшись, он осторожно обратился к магу:

-Может не все для тебя потеряно, и ты сможешь вернуть миру гармонию, которой его лишил.

-Нет! - вскричал Адорт, переменившись в лице, - это не в вашей и даже не в моей власти. Тебя же я и так достаточно отблагодарил. Жизнь твоя была спасена дважды.

-Спасена от кого? от тебя самого? И почему же дважды?

-Пусть так, смертным трудно понять, что есть в мире силы куда более могущественные, даже чем маги. Черная башня знает и слышит все, о чем говорят в окрестностях Монтлода. Мне уже было известно, куда и зачем направлялись трое путников, как только вы покинули опушку леса. Спас я тебя дважды хотя бы потому, что ни один из посланных преследователей не понесся за вами в погоню после развилки туннелей.

-Какой добряк, нате вам! Не надо было их просто за нами посылать и довольно было б! - сердито буркнул Тадрин.

Внезапно широкая двустворчатая дверь позади Адорта растворилась, и в комнату вошло пятеро рослых трехногих воинов, облаченных в зеленые плащи.

-Должно быть, слуги, - подумал Элиффин.

-Агвдрыб брыздуганг вырбз ашмум шеееш, - громко промолвил самый высокий из стоявших перед ними кадрарков.

-Изг нарзг годрог нурзсш, - повелительно ответил Адорт. Услышав приказание, слуги покорно вышли из комнаты.

-Два кадрарка из дальнего патруля пропали вчера... Сегодня их нашли... - перевел Адорт. - Не такие уж вы и одуванчики.

-У тебя научились! - пуще прежнего рассердился Тадрин.

-Я спасал жизнь свою и своих друзей, а ты убил тысячи людей ради собственной власти, - пристыдил чародея Элиффин.

-И тем не менее власти я так и не вкусил, - ответил на его выпад Адорт. С этими словами маг медленно приподнял жезл, затем, приблизившись еще на шаг к путникам, крепко стиснул его в кулаке.

Путники отшатнулись, Адорт улыбнулся и, поймав на себе пристальный взгляд Элиффина, невозмутимым тоном продолжил:

-Думаешь, что этот жезл всевластен? Ладно, представь, что он твой, и ты сам - маг. Что тогда? Сверг бы ты меня, попытался бы установить мир и гармонию. И... вот тогда понял бы, что не все так просто и, что не Адорт главная беда этого мира...

-Мне не нужна твоя тьма, чернь и зеленый дым! Отпустишь меня - я сделаю все, чтобы вернуть миру гармонию, не отпустишь - унизишь сам себя своим бесчестием, ты знаешь, Адорт, что честь свойственна даже величайшим преступникам.

-Ты меня еще бы с мелким карманником сравнил, - разозлился Адорт. - По-вашему выходит, я должен отпустить пленников на свою погибель...да уж придется, иначе бы не было смысла спасать вас...Он не простит мне этого, но так тому и быть...следуйте за мной.

-Постой, кто он? О ком ты между делом уже который раз нам толкуешь? - в упор спросил Элиффин, снова насторожившись при подозрительном упоминании.

Адорт на миг умолк, но выдохнув, спросил:

-Не читали ли вы легенду о четырех творцах бытия, первозданных себринах?

-Какую из сотен легенд? Все знают про них с детства, - переспросила нетерпеливая Нирана. - Только вот, что теперь? Себрины ведь покинули наш мир. Сапиен, Верум, Доритерн и Ладрозар, не так ли?

-Правдивая легенда только одна и известна она лишь единицам... Первые люди и гламарины записали все со слов самого Сапиена на двух пергаментах. Мой отец с трудом раздобыл один из них и прочитал. После он приказал переписать старую рукопись на другой лад, а подлинник сокрыть. Мне не удалось увидеть древние письмена, хоть краешком глаза, поэтому о древнем прошлом я знаю немногим больше вас... того, о ком пойдет речь величают Ладрозар... Мой отец Болг жаждал власти превыше всего на свете. Война с потомком Габрога Нарлоком, правившим землями к востоку от реки длилась уже десять лет.

-Нарлоком? - переспросил Элиффин.

-Нарлоком, - подтвердил Адорт. - Он был властелином второй башни, что у подножья Серых гор. Неудивительно, что вы о нем мало знаете. Отец запретил говорить о своем поверженном враге кому бы то ни было в королевстве. Для Болга простой гибели Нарлока было недостаточно. Отец желал предать его забвению. Впрочем, я ушел в сторону от темы. Не подскажете на чем мы остановились?

-На войне, - напомнила Нирана, внимательно слушавшая рассказ.

-Благодарю, - улыбнулся Адорт. - Ведя тяжелую войну, мой отец отчаялся: несмотря на все его ухищрения, победить Нарлока все никак не удавалось. Тогда он принялся изучать легенды давних лет. Изучив древнюю рукопись, отец узнал, что не погибли Доритерн и Ладрозар, а лишь развоплотились. Творец и покровитель магов мог дать ему мощь, способную низвергнуть любого противника. Он верил, что не мог исчезнуть себрин огня и страха без следа. Наконец, решившись, мой отец, соблюдая строжайшую тайну, отправился далеко на восток, в золотую пустыню, где в жерле вулкана Тородрум некогда была обитель Ладрозара. Там, воззвал он к живой кипящей лаве:

-Ладрозар!

Точно в ответ в великой тишине расслышал громовой он голос:

-Убей мага, человека и гламарина, а после омочи их кровью мое ложе, тогда восстану я и буду говорить с тобой.

Одержимый, он спустился к океану. Вдали от берега в оранжевых волнах резвились гламарины, провожая закат солнца. Один из них сам будто бы нарочно отделился и поплыл к берегу, дабы полюбоваться пляжем и красотой вечернего неба, но Болг уже поджидал его. Мой отец сразил юного гламарина, а после, накинув, бездыханный труп на шею, вновь бросился к вулкану. Своим слугам он не сказал ни слова, лишь попросил пройти с собой. Каменное ложе Ладрозара смочила кровь гламарина, затем, убил он ученика-мага и своего самого преданного слугу-человека. Базальтовый одр внезапно треснул, и из расселины возникла лава. Через мгновение пред ним возник лежащий Ладрозар, но он был слаб и немощен, могущества себрина был лишен. Его прежнюю силу теперь могли возродить чужие души, отданные во власть сокрытой пустоты. Вернулись они в тайне и вдвоем: отец и Ладрозар. Первозданный себрин, как и обещал, наградил его великой силой.

Желая поскорее окончить войну, Болг снарядил большое войско и осадил черную башню. К утру твердыня Нарлока пала. Самого чародея убила небесная молния, ниспосланная самим Ладрозаром. Отец же распорядился изрубить всех выступивших на стороне врага дикарей. Но не успело зайти солнце, как белая башня Монтлода стала черной. Отец испугался бунта. Жители Монтлода всегда славились своим суеверием. Себрин помог ему создать мираж и спрятать подальше от посторонних глаз черное нутро белой крепости. На двадцать пять лет, вплоть до вчерашнего дня, великая тайна была сокрыта.

-Белая башня, ставшая черной, вновь стала белой, а настоящая белая, которая до войны была черной, сделалась снова черной...очень увлекательный рассказ, - проворчал сонный Тадрин, демонстративно зевая. - Может лучше дадите нам припасов и покажете безопасный путь из города, уважаемый?

-Тадрин имей терпение, дай ему дорассказать! - рассердилась Нирана.

-Спасибо, - еще раз поблагодарил Адорт. - Болг стал почти непобедимым. Последняя война была выиграна в битве под стенами белой башни. Цена же победы была известна лишь моему отцу. Ладрозар зажил в зловещем мраке Монтлодских подземелий, оставшихся после войны. Я долгие годы оставался в неведении, пока однажды мой отец не привел меня к нему и не познакомил. Тогда впервые узрел я себрина ужаса и страха.

-Мы же могли встретить его...когда шли по туннелю- осенило Нирану.

-Да, да. Хоть по узким туннелям Ладрозар и не ходит, левый проход привел бы вас прямо в его логово, - признался Адорт.

Последние слова чародея привели Тадрина в испуг и изумление. Только теперь он осознал, какую угрозу скрывали мрачные лабиринты. Каждый раз, когда наивный Тадрин снаряжал повозку со специями и отправлялся тайком в город по подземным коридорам, его поджидала страшная опасность. За один неверный поворот он мог заплатить своей жизнью.

-А сбежать ты не пробовал? - поинтересовался Элиффин, содрогнувшийся от одной мысли, что мог встретить под землей самого Ладрозара.

- Я хотел, но не смог. В одном из черных ритуалов, Болг поклялся своей кровью, а вместе с ней и судьбами всех потомков, что будет верно служить Ладрозару. К тому же отец всегда следил за мной. Лишь единожды после войны Болг и Ладрозар отлучались из города. Как я позже узнал, они были на островах к югу от материка.

-Зачем? - хором спросили друзья.

-Не знаю, но у меня такое чувство, что их давнее путешествие и ваш сегодняшний визит каким-то неведомым образом связаны. - тихо ответил Адорт. - После смерти отца совет регентов решил повременить на несколько лет с моей коронацией. Ладрозар был вне себя. Болг не успел передать ему корону. Мой отец был хитер: он знал, что Ладрозар убьет его, как только получит желаемое. Все эти годы, как оказалось, он вел с себрином опасную игру. Я же был слабее волей и духом. Мне ничего не оставалось, кроме как слепо исполнять приказы себрина. Время шло, и с каждым днем Ладрозар становился все могущественнее, сильнее становился и я сам, но огненный властелин жаждал большего. Моя долгожданная коронация должна была стать его подлинным триумфом. Сразу после гибели Монтлода Ладрозар обрел великую мощь, а я стал королем. Ровно на один день. Вчера мой господин потребовал корону для себя... Я отдал ее и освободился тем от клятвы, данной моим отцом. Вот и все. Теперь же прошу следовать за мной, если мы поторопимся, то успеем набрать в кладовых необходимые припасы и покинуть Монтлод до его возвращения.

Друзья переглянулись между собой: выбора, как и прежде, не было. Элиффин, а за ним Нирана и Тадрин, прошли вслед за Адортом в настежь раскрытую двустворчатую дверь. С верхнего уровня вела вниз широкая лестница. Та самая, по которой вчерашним ясным утром спускался будущий король Калмонда, отправляясь на место торжественной церемонии. Адорт заторопился вниз по ступеням, путники последовали за ним. Мраморная лестница, подобно изворотливой змее, вилась кругами, устремляясь все вниз и низ. Наконец, она уткнулась в закрытые черные двери, окаймленные белым золотом.

-Откройся, - отчетливо проговорил Адорт. Жезл мага слегка засветился, и покорные двери широко распахнулись. В лицо путникам ударил свежий воздух. Адорт привел друзей на просторную площадку, с которой открывался широкий вид на восток и юг. Справа над ними нависала мрачная громада скалы, точно позади чернел гигантский силуэт башни. Был уже поздний вечер, небо стремительно затягивала ночная мгла, но внизу по-прежнему угадывался Монтлод. Именно туда, на восток, вели спускавшиеся далее широкие черные ступени, бывшие еще позавчера белыми. Внезапно прямо над головами путников пролетел гигантский черный силуэт, в ушах их тотчас же сильно засвистело от мощных взмахов крыльями.

-Плохо дело... - едва слышно прошептал замерший на месте Адорт.

Медленно и тяжело, на землю опустился чудовищный зверь. Спереди он походил на льва: огромная грива, большие черные глаза, злобный оскал, отсутствовали лишь усы. На плечах росли грязно-красные крылья. Когда чудовище повернулось к путникам боком, все заметили вместо хвоста отвратительное жало. При всей его мерзости, на голове у монстра поблескивала величественная корона Калмонда, ярко сверкавшая даже в закатном сумраке. Друзья застыли на месте.

-Это пленники, ваше величество, - громко и отчетливо произнес Адорт, припав на одно колено. Зверь прекратил дымить, через мгновение послышался мощный, но приглушенный голос как из утробы.

-Я говорил не брать пленных, Адорт, сын Болга, - грозно промолвило чудовище. - Немедленно уничтожь их, ибо двум юношам и девице не место в моем царстве.

-Ваше величество, мне нужны слуги, кардрарки глупы и неповоротливы...

-Ты подвергаешь сомнению мое приказание? - зарычало чудовище. - Уничтожь их прямо здесь и сейчас, а иначе я испепелю тебя...

-Оставалось лишь одно - бежать, только удастся ли убежать далеко? Если не Адорт, то само чудовище настигнет и убьет путников. Никто не тронулся с места. Нирана взяла за руки Тадрина и Элиффина. Адорт поднял свой жезл и направил на друзей. Взгляды Элиффина и мага вновь встретились. Внезапно Адорт переменился в лице. В его новом образе Элиффин смог без труда припомнить того молодого вельможу с широко раскрытыми и удивительно редкими ярко-желтыми глазами, который из последних сил цеплялся за редкие пучки травы на краю обрыва.

Через мгновение яркая белая вспышка молнии озарила темное небо и поразила чудовище. Зверь отпрянул, но тут же оправился и изверг в ответ гигантский сноп зеленого пламени на Адорта и его спутников. Маг направил свой жезл навстречу потоку огня. Зеленое кольцо пламени окружило Адорта и друзей. Извергаемый чудовищем огонь уходил в вихрь кольца и распылялся позади них, не причиняя вреда никому из путников.

Увидев это, зверь пуще прежнего рассердился и направил свой хвост-жало в небо. Ударил гром, вместе с ним сверкнули десятки красных молний. В тот же миг Адорт простер свой жезл вверх: огненное кольцо, обвивавшее путников и мага, поднялось и стало литым щитом. Искры ударили, и, не пробив преграду, бессильно рассыпались. Чудовище вскипело от злобы, подпрыгнуло, ударило землю брюхом. Тотчас же раздался треск и грохот, из трещин в земле взметнулось пламя - кровь земли, огонь живой из самых недр.

-Аргх Брадых Анорг грых Болг грых Адорт вырздрас анонзыр, - прогремело чудище. Раскатистое эхо сотрясло горы.

-Я - не мой отец Болг, я не был властен над собой тогда, но буду здесь, сейчас, пусть и в свой смертный час - во весь голос прокричал Адорт.

-Глупец, твои способности не помогут тебе, ибо я - начало магии, суть всякой власти над огнем. А сейчас ты умрешь...по своей же глупости, - свирепо прорычал зверь.

Путники невольно зажали уши, почувствовав, что их барабанные перепонки могут не выдержать нарастающего гула.

-Бегите...теперь, я думаю, что отплатил тебе сполна... видишь сам...постарайтесь сыскать золотой скипетр под развалинами белой башни.

Друзья бросились бежать, что было сил, попытка помочь Адорту грозила бессмысленной, но верной гибелью. Ступени сливались под ногами в кашу, было уже темно и только на покинутой площадке продолжали вспыхивать зеленые огни, озаряя окрестности.

-Верум Сапиен Доритерн алон фортер! - отчаянно вскричал Адорт, и точно в ответ на его безнадежный призыв путники приостановились и обернулись.

Чудовище расхохоталось. Отголоски нечеловеческого хохота прокатились по округе.

-Лишь глупец мог воззвать к мощи ушедшего, мудрый бы смиренно принял власть сущего - прогремело чудовище и ударило со всей силой скалу.

В тот же миг начался обвал, но зверь, не желая медлить и тем самым давать возможность противнику опомниться, снова направил жало в небо и изверг из пасти ослепительный поток пламени. Гигантские молнии и лавина зеленого огня обрушились на Адорта одновременно. Пораженный развернувшейся перед ним картиной Элиффин вместе со спутниками, в тревожном молчании замер в отдалении. От всей души друзья сопереживали своему недавнему врагу, посмевшему бросить вызов древнему злу.

Жезл мага на миг расцвел, испуская во все стороны волны белого, голубого и бурого цвета, которые опутывали в кольца хозяина посоха, силясь уберечь его от огненного монстра. Но древняя магия была сильнее даже самых искусных способностей. Яркая вспышка озарила место битвы и весь мраморный город. Замершие путники сперва отшатнулись, а затем, следуя наказу Адорта, бросить бежать.

Литой столб белого пламени, окруживший мага, поднялся превыше гор и облаков, но в тот же миг, багровая лава взметнулась ввысь из возникших в твердом камне трещин и оплела его. Через мгновение десятки молний прорезали беззвездный темный небосвод, раздался сильный взрыв: зверь отшатнулся. Следом послышался гулкий треск: жезл мага лопнул прямо в сжимавших его руках: огненный вихрь тотчас же развеялся, одна из неотраженных молний ударила в Адорта, повалив его наземь. Путники вскрикнули от ужаса. Больше всего они жаждали, чтобы маг вновь ожил, продолжил бой и победил врага, но принц лежал недвижно.

-Он спас всех нас, а сам погиб, теперь я ничего не понимаю, - грустно промолвил Тадрин.

-Я тоже совсем запутался, но не время искать ответы, нужно убираться отсюда и, как можно скорее, - тихо поторопил друзей Элиффин. В его голосе читались грусть и сожаление.

Что ждет на том конце земли,

И отчего мой путь все длится,

Бреду я тихо, весь в пыли,

Не вижу солнце, как садится.

Бегство в неизвестность

Наступила тишина, город погрузился во тьму, на площадке, где мгновением раньше могущественнейший маг пал пред Ладрозаром уже не вспыхивали огни. Да, это был именно он, вновь воплотившийся и ныне единственный из себринов.

Ошеломленные событиями последней минуты друзья притаились за высокой колонной на углу одного из мраморных зданий, выходивших на широкую главную улицу. Прямо над ними пролетело чудовище, крепко сжимая в своих могучих, цепких лапах обездвиженный силуэт. Оказавшись над одним из кипящих зеленых котлов, Ладрозар сбросил с высоты безжизненное тело мага. Слабый хрип растворился в громаде пустого города. Едва приметный мерцающий огонек, пробив зеленый смрад, взметнулся ввысь из жуткой бездны и унесся высоко в ночное небо.

-Должно быть, он заслужил себе прощение, - тихо сказал Тадрин.

-Он был так несчастен всю свою жизнь, - тихо прошептала Нирана.

-И все же в нем нашлось благородство, достойное нашего уважения, - грустно подытожил Элиффин. - Если он решил пожертвовать своей жизнью ради нашего спасения, то мы просто обязаны убежать.

Перед путниками встал решающий выбор: дожидаться ли утра или пытаться покинуть город немедленно. Идти к отлично охраняемым крепостным воротам было немыслимо, но Тадрина внезапно осенило:

-Я помню карту туннелей, добытую отцом. Наша Академия соединена с подземным лабиринтом. Мы сможем выбраться так же, как и проникли.

-Отличная мысль, Тадрин, ведь в кладовке наверняка сыщутся припасы и одежда, - поддержал его Элиффин.

Риск был велик, но иных вариантов не было. До знакомого всем здания оставалось пройти совсем немного. Опасаясь зорких глаз преследователя, друзья решили двигаться медленно и по возможности крадучись. Постепенно осмелев, путники все же ускорили шаг. Внезапно хрупкую тишину нарушил резкий грохот: Элиффин, Тадрин и Нирана тотчас же повалились на землю. На крышу дома, расположенного точно через дорогу, опустился извергающий зеленое пламя Ладрозар. Он искал их. Древний себрин попросту не мог позволить беглецам ускользнуть из своих сетей. Его огненное зарево залило ночной город яркими отблесками зеленых вспышек пламени.

Беглецы оказались в страшной опасности: могучий преследователь в любое время мог заметить затаившихся путников. Настал тот момент, когда дорога была каждая секунда. Мраморное здание Академии теперь возвышалось всего в полусотне шагов к северу.

-Бежим? - решительно спросил Элиффин.

Восприняв вопрос, как указание, Нирана первой бросилась вперед. Элиффин и Тадрин поспешили следом за ней. Они неслись со всех ног, не оглядываясь. Их пугала одна возможность встретиться взглядом со своим преследователем. Друзья как нельзя кстати покинули свое укрытие. Не успели они добежать до заветных дверей, как зеленый сноп огня прожег то место, где они таились минуту назад.

Величественное здание правильной четырехугольной формы встретило путников мрачной серой стеной резного фасада, слабо отражавшего отблески яркого пламени. Над четырьмя громоздившимися друг над другом ярусами Академии, возвышался величественный шпиль, устремленный в ночное небо. К ужасу путников, широкие дубовые двери оказались запертыми. Тадрин ударил плечом: тугие петли затрещали. Элиффин поспешил ему на помощь: новый двойной удар раскрыл настежь тяжелые створки. От резкого звука чудовище встрепенулось. Не дожидаясь уготованной им расправы, путники поспешили забежать внутрь. Немного опомнившись, Элиффин и Тадрин наспех приставили на прежнее место полувыбитые створки дубовых дверей. В тот же миг услыхавший шум и шорох Ладрозар слетел с крыши на мостовую, опалив округу новой лавиной зеленого пламени.

Широкая лестница вела наверх, факелы не горели, только тусклые лампады, не угасавшие ни днем, ни ночью, бросали тени высоких мраморных колонн на стены и портреты.

-Куда теперь? - засуетился Тадрин.

-Опять двадцать пять, - изумился Элиффин, - ты не знаешь, где вход?

-Нет, мне известно только, что где-то здесь берет начало еще один туннель, - растерялся Тадрин. Выражение лица его приобрело виноватый вид.

-Ну чего уж теперь, давайте скорее в кладовую. Если подземный туннель существует, то он должен быть внизу, а не на верхнем уровне... - предположил Элиффин.

Их рассуждения на полуслове внезапно оборвал нечеловеческий голос.

-Я знаю, что вы здесь, прихвостни Адорта, грых - оглушительно пронесся громовой рокот, который не были в силах приглушить даже мощные мраморные стены и толстые дверные створки.

-Скорее! - вновь поторопил всех Элиффин. Друзья снова бросились бежать. Тадрин и Нирана покорно следовали за припустившим вперед Элиффином, который желал поскорее добраться до единственного известного ему подпола.

Проникнуть в заветную кладовую можно было лишь через кухню, соседствовавшую с большой столовой. Пробравшись туда, где еще позавчерашним днем им посчастливилось принять утреннюю трапезу, путники замерли и прислушались. Совсем близко от них раздался страшный грохот, сквозь узкие щели вовремя прикрытых дверей все увидели, как яркий сноп зеленого пламени осветил большой зал первого яруса. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что неугомонный и мстительный Ладрозар сумел не только их выследить, но и проникнуть в здание, следуя за своими жертвами точно по пятам.

-Куда дальше? - спросил растерянный Тадрин.

-На кухню, там в дальнем углу есть люк, ведущий в подпол, - ответил Элиффин и бросился вперед.

-Откуда ты знаешь? - на ходу поинтересовался Тадрин.

-Деготь в кладовых хранится, - признался он, захлопывая за Нираной дверь на кухню.

Под грудой сухих поленьев, отложенных для топки большой каменной печи, действительно оказался плотно пригнанный к полу люк. Тадрин резко дернул: кованая створка поддалась. Повеяло сырым и затхлым воздухом старого подвала. Грохот за дверью усилился, казалось, что Ладрозар вот-вот пробьет хрупкие створки и обнаружит их.

-Скорее вниз, - взмолилась Нирана, забывшая о своей неприязни к подземельям.

Едва друзья успели нырнуть и захлопнуть за собой тяжелый люк, как чудовище ворвалось на кухню.

-У нас не больше минуты, - заявил Тадрин.

-Уверен, что меньше, полки со снедью в дальнем конце, набирайте в мешки, сколько влезет, я поищу вход в подземелье. Несколькими ловкими движениями Тадрин опорожнил стоявшие в углу мешки с фасолью, которую он терпеть не мог. На ее место спутники Элиффина бросились беспорядочно сметать все, что попадалось им под руку. Времени перебирать не было, благо дубовые полки и так были завалены глиняными горшками с сушеным мясом и овощами.

-Да мы их побьем прежде, чем выберемся отсюда, - с досадой промолвила Нирана, заметив с какой ловкостью брат опрокидывает в мешок глиняные горшки.

-Твердая снедь из мешка никуда не денется, как ни крути, к тому же, времени на то, чтобы высыпать каждый горшок, у попросту нас нет, - торопливо пробормотал Тадрин.

-Но не есть же с осколками! - почти крикнула она, позабыв о страшной погоне в пылу искреннего возмущения непрактичностью брата.

-Нашел! - перебил их Элиффин, указывая на очертания запыленной двери, угадывавшейся за пустыми деревянными полками, прибитыми поверх нее.

Пока Нирана заканчивала с мешками, Элиффин и Тадрин расчищали проход. Продолжавшийся все это время грохот стал невыносимым. Вдруг люк лопнул, еще через мгновение раздался звук, подобный взрыву, и громоздкое, неповоротливое чудовище провалилось в кладовую через огромную дыру в деревянном полу. Ладрозар тотчас же увидел их, но извергнутый им сноп зеленого пламени опалил лишь закрывавшуюся дверь, плотно прикрыть которую путники не успели.

Едва заметив своего преследователя, друзья в испуге отпрянули: взбешенное чудовище послало им в след целое море огня. Спасительный поворот спас путникам жизнь от неминуемой гибели. Не желая останавливаться на достигнутом, Ладрозар пробил себе проход и двинулся в погоню, меча молнии и изрыгая пламя. Туннель вел вниз, почвенный свод, укрепленный полупрогнившими подпорками, сменился на известняковый, а вскоре на гранитный. Пробиться дальше чудовище не смогло. Могучий гранит, венец творения Доритерна, не был по зубам даже Ладрозару.

Будь зверь на пике своей прежней силы, ничто бы не смогло его остановить, но сейчас, пусть и при всей своей злобе, он не мог так просто справиться со столь твердой и упрямой породой.

-Сейчас нельзя останавливаться! - поторопил друзей Элиффин, заметив, что Тадрин и Нирана замешкались, прислушиваясь.

Постепенно гул и грохот, исходивший от бесновавшегося чудовища, стал отдаляться и стихать. Ему на смену пришла тревожная тишина мрачного подземелья. Друзья бежали, не останавливаясь, покуда силы их окончательно не покинули. Преодолев по своим расчетам никак не меньше двух верст, но, по-прежнему не различая в кромешной темноте и призрачного подобия мрачных силуэтов друг друга, они решили сделать короткий привал, чтобы прийти в себя и отдышаться.

Как и предсказывала Нирана, накиданные впопыхах глиняные горшки были побиты, несмотря на все старания несшего их Тадрина. Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что снедь из них также никуда не делась. Поели мало и без аппетита: приходилось наощупь извлекать наружу снедь, попутно очищая ее от мелких осколков.

-Интересно, мы бежим сейчас той же дорогой, какой и проникли в Монтлод? - ненавязчиво поинтересовался Тадрин. В его глазах Элиффин успел заметно вырасти. Теперь Тадрин видел в нем отважного и рассудительного предводителя их небольшого отряда.

-По моим расчетам мы бежим почти строго на север. Этим же туннелем или нет я не знаю, у меня нет карты, - ответил Элиффин.

-Значит этим, - сообразил Тадрин, помнивший карту. - Но это ведь плохо?

-Очень, - грустно согласился Элиффин. - Наверняка нас ждет засада.

-Что же делать? - расстроилась Нирана. - Может свернем куда-нибудь?

-Мы не свернем куда надо, слишком темно и ничего не видно. Щупать стены - не вариант. Я пытался и пропустил поэтому поворот, когда мы убегали от кадбар...тьфу...кардрарков... - заметил Тадрин.

Вновь в зловещих подземных лабиринтах воцарилась зловещая тишина. Не обмолвившись больше ни единым словом, путники двинулись в том же направлении. Затравленные своими последними злоключениями друзья постоянно замирали и прислушивались в надежде ничего не услышать. В туннеле действительно царила незыблемая тишина, нарушаемая лишь торопливыми шагами самих беглецов. Путники шли быстро и довольно долго, но, сколько они не всматривались и не ощупывали гладкие стены, обнаружить спасительный выход все никак не удавалось. Тадрин даже предположил, что после отдыха путники перепутали направление и теперь мчатся назад в лапы поганой твари. Элиффин, к несказанному облегчению Нираны, опроверг его мысль, заявив, что перед привалом он поставил точно перед собой большой осколок глиняного горшка, дабы не сбиться с пути. Они шли, а вернее будет сказать, брели от усталости, уже много часов, но что-то было не так, однозначно. Даже если допустить мысль, что после привала путники двинулись в обратную сторону, они должны были уже давно вернуться. Туннель тем временем не думал меняться, а все тянулся нескончаемой параллелью гладких стен.

-Может быть это колдовство? Зверюга решил нас прикончить более оригинально и создал новый туннель своей магией...- предположил Тадрин.

-Не нагоняй страху и без того душа давно ушла в пятки, если он не мог пробить гранит, то навряд ли мановением клешни или что там у него, построил туннель. Предлагаю сделать еще один привал, немного передохнуть и бежать дальше, благо припасов у нас достаточно.

Успев изрядно проголодаться, усталые путники с аппетитом перекусили набранной снедью, молча отбрасывая в сторону встречавшиеся в овощах и мясе осколки глиняной посуды. С новыми силами они продолжили путь. Время текло своим чередом, но, как казалось невольникам подземелья, заключенным в кромешной темноте, оно вовсе стояло на месте и даже не собиралось двигаться.

Наконец, к несказанной радости почти отчаявшихся друзей вдали показалось крошечное световое пятно, которое стало стремительно расти. В первую минуту все ужаснулись, но, прислушавшись, убедились, что кругом по-прежнему тихо. Свет, по мере их ходьбы, становился ярче и оказался не чем иным, как выходом из туннеля, раскрывшимся в скале, подобно огромной черной пасти.

Они вышли гораздо севернее того места, где вчера проникли в мрачный подземный лабиринт. По обе стороны от невольных путешественников высились неприступные горы. Прямо от самого выхода из туннеля вела узкая тропинка, которая, виляя среди мелких утесов, уходила вниз, скрываясь среди скал. Не пройдя по ней и четырех сотен шагов, усталые путники вынырнули из-за гор и ступили на Тихую равнину. Далеко на востоке различались очертания Синего леса, к югу, в ярком дневном свете четко вырисовывался силуэт черной башни, которая, подобно зловещей и величественной скале, возвышалась над таким же мрачным городом.

-Между нами и Монтлодом лежит не меньше двадцати пяти верст, а то и все тридцать, - заявил зоркий Тадрин, слегка прищуриваясь, точно оценивая пройденное расстояние.

-Значит у нас есть шанс, - ответил Элиффин.

-Да уж, это совсем не тот туннель, по которому мы пробрались в башню, - задумчиво проговорила Нирана, внимательно оглядываясь по сторонам.

-Я думаю, что это он, просто у того камня, за которым мы проникли в подземный лабиринт, туннель не кончался. В кромешной тьме мы пробежали мимо, - поразмыслил Элиффин. Взгляд его вновь устремился на юг. Там, где черная цитадель силилась сокрыться в сгустках тумана, прошедшим вечером воскресла и тотчас же угасла их последняя надежда.

По силам не всегда сокрыться,

Но тем, чьи помыслы чисты,

Ручей даст бурный раствориться,

И пламя развести мосты.

Холод, дождь и туман

Перед путниками встал непростой выбор: немедленно продолжить путь по открытой равнине или же на время сокрыться в горах. Широкие степные просторы, казалось, таили скрытую опасность. Надеясь найти место, где можно передохнуть и устроить привал, друзья решили двинуться назад по тропе. Возвратившись к зловеще черневшему входу в подземный лабиринт путники свернули в сторону и укрылись за одной из скал в отдалении.

Прошло ровно три дня с момента коронации Адорта, но друзьям казалось, что миновало не меньше месяца. Вид их был еще более жалким, чем до путешествия в город из леса. Сюртук Элиффина, явно пошитый не из лучших тканей, успел сноситься в лохмотья, ноги всех путников раздулись от мозолей. От синего платья Нираны оторвался громадный лоскут. Раздобыть подходящие одежды в захваченном Ладрозаром Монтлоде им так и не удалось. После долгого перехода силы были почти на исходе. Однако время поджимало, требовалось спланировать дальнейший путь.

Элиффин и Тадрин увлеклись горячим обсуждением своего будущего путешествия, Нирана же предпочла не вмешиваться, а отправиться к узкому ручью, журчавшему совсем неподалеку, дабы пополнить запасы пресной воды. Набрать ее она собиралась в глиняные сосуды, уцелевшие после подземного перехода.

-Теперь идем в Бартфорт, Эл? - поинтересовался Тадрин. После всего, что произошло, он готов был доверить Элиффину даже свою жизнь.

-Адорт просил нас найти золотой скипетр, спрятанный в развалинах белой башни, - напомнил Элиффин.

-Когда он это сказал?

-Тогда же, когда приказал бежать прочь.

-Очень странно, я готов поклясться, что не расслышал ничего кроме призыва уходить, хотя стоял тогда в полушаге от тебя, Элиффин. Может сестра слышала, как вернется, спросим.

Нирана вернулась с наполненными доверху водой глиняными горшками, благо, что крышки были плотно подогнаны. Она подтвердила слова Тадрина, сказав, что так же, как и он, не слышала ни слова о белой башне.

-Неужели вы считаете, что я все придумал, потому что больше мне заняться нечем, поверьте, сейчас не время лгать...- рассердился Элиффин и схватился руками за виски. Но через мгновение вспышка гнева уступила место печали.

-Тадрин, я уверена, что он не лжет, хоть и сама не слышала сказанного, - внезапно заступилась Нирана. - Подумай, если бы маг крикнул во весь голос, разве Ладрозар не помчался бы в указанное место впереди нас самих?

-Может быть, ты и права, звучит разумно, - согласился Тадрин. - Выходит он каким-то образом сказал целую фразу, так что ее расслышал лишь один из нас. Впрочем, мало ли что колдун умеет, все могло быть. Но если ты клонишь к тому, Элиффин, что мы должны опять вернуться по туннелю или пересечь всю Тихую равнину, разделяющую нас и тракт, то я протестую. Никто не наступает на грабли трижды, и у Ладрозара, как вы его все называете, будет отличный повод посмеяться перед тем, как нас прикончить.

-Тадрин, никто ведь не спорит, возвращаться - значит обречь себя на гибель. Скажу больше, оставаться здесь тоже смерти подобно. Уверен, что в погоню за нами уже посланы отряды кардрарков, - согласился Элиффин.

-Что же ты тогда предлагаешь?

-Я думал над этим, если двинуться на север до реки Гнип, а затем следовать по течению, можно добраться до устий Быстрой реки и Синего потока, впадающих в Калдур, именно там находится аванпост, где, скорее всего, сыщется и новое платье, и припасы. Я никогда там не бывал, но, если карта, что много лет висела в большом зале Академии не врет, то так оно и есть. Через гряду Ясных гор, что нынче скрывают нас от посторонних глаз, никак не перебраться, да и не известно, как встретят нас тамошние обитатели. Севернее Тихой равнины были отмечены Гнилые топи, которые пройти не так то и просто, да и в Ледяном царстве искать нам нечего.

Элиффин всегда интересовался к географией. Часами он мог пролистывать старые атласы, любоваться цветными схемами и рукописными заметками древних картографов. Теперь же ему представилась отличная возможность применить свои навыки.

-Пожалуй, ты прав, Эл. Переночуем на этом месте и завтра в путь. Я сейчас лучшего предложить не смогу. Эх, если б мы бежали из Монтлода на юг.

-К югу от города лежат деревни ремесленников и крестьян. Наверняка Ладрозар уже до них добрался...

-Еще можно было б вернуться в лес и жить на деревьях, - замечталась романтичная Нирана, которая не сильно прислушивалась к их разговору. - Это ведь так здорово: веревочные лестницы, лианы, крохотные домики из досок на ветках, маленькие пикники на лужайке...

-Да...вот это жизнь... - добродушно согласился Элиффин. Жизнерадостный настрой Нираны передался и ему. В юной воспитаннице женского пансионата юноша тотчас же разоблачил большую любительницу романтичной прозы.

Их взгляды встретились, и оба лица расплылись в широкой улыбке.

-Здорово, - прервал минутное молчание невозмутимый Тадрин, - до первых заморозков, а потом - ищи шубу потолще и забивайся в нору поглубже. Помню зиму, когда у нас не было дров топить...брр...никогда не забуду тот жуткий холод.

Стремительно темнело. Ближе к вечеру стало по-настоящему холодно. Путников в порванной одежде начал пробирать сильный озноб. Шло двадцать девятое октября, вот-вот должен был вступить в права последний месяц осени. Климат Калмонда, даже на севере не был холодным, сильные морозы считались большой редкостью. В ясный январский день снег таял в лучах зимнего солнца, обращаясь в слякоть. Но для путников, лишенных верхнего платья, казался несносно холодным и конец октября.

Надеясь провести ночь в тайне от посторонних глаз и при этом каким-то образом согреться, друзья решили подыскать для себя пещеру в окружавшем их нагромождении скал. Несмотря на все старания, Элиффину и Тадрину так и не удалось найти подходящий грот. Перспектива ночевать под грозными тучами, готовыми в любой момент обрушить на голову ледяной осенний ливень не радовала никого. К счастью, проворная и быстрая Нирана все же сумела подыскать для всех небольшую пещеру или скорее глубокую вмятину в скале, способную укрыть усталых путников от порывов ледяного ветра и пристального взгляда возможных преследователей.

Не успели друзья перебраться вместе со своими небогатыми пожитками на новое место, как грянул гром. Внезапный резкий грохот тут же повторило и разнесло гулкое горное эхо. С неба полил холодный осенний ливень. В считанные минуты едва приметная тропинка, по которой друзья еще совсем недавно уныло бродили в поисках подходящего укрытия, превратилась в широкий ручей. О костре теперь и думать не приходилось: путники, как и их поклажа, за считанные секунды успели промокнуть до нитки. Холод обнимал со всех сторон, пронизывая до костей. Брат с сестрой прижались поплотнее друг к дружке, силясь согреться. Элиффин сперва разместился шаге от них. Когда же Нирана позвала его, он, слегка покраснев, послушно лег вплотную к друзьям. Под шум дождя усталые друзья крепко заснули.

Тем временем непогода снаружи разыгрывалась все сильнее. Множество мелких ручейков на лужайке, зажатой между двумя ближайшими скалами, слилось в один мощный водоток, бежавший вниз к равнине. Посреди ночи путников ждал новый неприятный сюрприз. Ледяная дождевая вода пробралась в пещеру, размочив землю и превратив глинистый пол в самую настоящую грязную лужу.

-Какого черта!? - завопил Тадрин, проснувшийся первым, и вскочивший, как ужаленный. Разбуженный Элиффин, по привычке зевая, отведал воды с грязью, после чего вмиг поднялся на ноги и повторил вопрос Тадрина. Задремавшую Нирану пришлось второпях разбудить.

-Не ливень, а просто напасть какая-то, - озабоченно пробормотал Элиффин.

-Мы полностью мокрые, да к тому же замерзли, заболеть легче легкого, - забеспокоилась Нирана, - давайте подыщем пещеру повыше в горах и разведем костер там.

Внезапно из-за скалы показались ряды красных огней. Тусклый свет факелов развеял непроглядный мрак осенней ночи и заиграл на гладких и мокрых скалах. Друзья ужаснулись: со стороны туннеля в их сторону двигался отряд преследователей. Путники уже отчетливо различали тяжелое шлепанье многих ног по глубоким лужам. Друзья отпрянули вглубь пещеры. Воды было уже по колено. С дымящимися факелами в руках показались кардрарки. Их было не меньше полусотни. Несколько из воинов сидело верхом на жутких адсах, отдавая приказы. Остальные обследовали округу в поисках беглецов. Коварный и тщеславный Ладрозар, отправивший в погоню за тремя оборванцами целый отряд, не мог позволить своим врагам ускользнуть.

Адсами Адорт, а за ним и сами путники называли существ вдвое крупнее обычного волка. Спереди они напоминали быка с огромными рогами, лишенного всякой шерсти. Тело адса покрывала чешуя кроваво-красного цвета, схожая с крокодильей. Адсы уступали быкам в росте, их длинные лапы были сильно согнуты в коленях. За короткое время они могли преодолевать десятки верст без всякой устали.

-Нргрыбрах врбрыг армыгр драбышер бырх, - проревел один из кардрарков, сидевший верхом. Двое пеших восприняли его рычание как приказ и, к ужасу друзей, направились прямо в сторону пещеры.

-Они подойдут сюда с факелами и тотчас же нас обнаружат, а бежать уже слишком поздно.... - прошептал Тадрин.

-Есть идея, но она вам не понравится. Наберите побольше воздуха и под воду. Она очень мутная, нас навряд ли заметят, - предложил и вместе с тем поторопил замешкавшихся друзей Элиффин. Подавая пример Тадрину и Ниране, он, надув щеки, опустился на дно пещеры.

Кардрарки были всего в двух шагах. Спустя мгновение Нирана последовала его примеру, за ними нырнул и Тадрин, широко распластавшийся на скользком грунте. Только сейчас друзья обратили внимание на то, что дно пещеры лежит немного ниже, чем вся остальная лужайка.

-Авд бырзг какгр армыгр драбышер нурзг, - зашипел один из кардрарков, вытягивая перед собой факел. Капли смолы стекали с факела и падали в непрозрачную, мутную воду. Достаточно было лишь внимательно приглядеться и путников тотчас же обнаружили бы, но трехногие воины, подгоняемые своими суровыми начальниками, не отличались особым усердием. Один за другим они развернулись и двинулись в обратную сторону.

Нирана не выдержала и всплыла первой, за ней последовали Тадрин и Элиффин.

-Наши припасы - спохватилась Нирана, - они же все промокли!

Ситуация с провиантом действительно оставляла желать лучшего. Их запасы, сложенные в сухом углу, теперь плавали на поверхности неглубокого озера, которое, стараниями непрекращавшегося дождя, покрыло все дно пещеры. Исполненные отчаяния друзья в бессильном молчании созерцали судьбу с трудом добытой снеди. Любой, даже малейший шорох, способный насторожить и вернуть назад злобных преследователей, мог обречь их на неминуемую гибель. Оставалось лишь дожидаться, пока кардрарки покинут лужайку, щедро поливаемую холодным осенним ливнем. К разочарованию путников, выдвинутый на их поиски отряд двинулся вниз по спуску к Тихой равнине. Именно туда планировали направиться друзья с наступлением долгожданного утра.

Боясь сотворить ненужный шум, друзья осторожно один за другим взгромоздились на торчавшую из воды вздутую кочку, и принялись дожидаться утра.

Могуче, беспощадно пламя,

Чужих не милует огонь,

Свое таинственное знамя

Кладет достойным на ладонь.

Огонь костра

Холодный осенний ливень, застигший врасплох несчастных путников, к утру начал стихать. Ледяные потоки грязной, мутной воды отступили с желто-зеленой лужайки и устремились на равнину. Глубокая лужа, заполнившая собой дно пещеры, сравнялась с каменным порогом и перестала убывать. На ее поверхности продолжал беспорядочно плавать уцелевший провиант, сталкиваясь с неровными стенками пещеры. Друзья прислушались и, не обнаружив ничего, кроме шума бурлящей воды, принялись собирать провизию, аккуратно набирая в промокшие мешки сушеное мясо, овощи и прочую снедь.

-Здесь нет всего, - задумчиво промолвила Нирана, оценивая собранную провизию, - но давайте выбираться, я совсем не чувствую ног.

Начинало светать. Путники выбрались из пещеры и осторожно огляделись: скалистый пейзаж, успевший сильно преобразиться за прошедшую ночь, казался мирным и не предвещал опасности.

-Зачем они спустились вниз? - заинтересовался Тадрин.

-Не знаю, возможно, они решили продолжить погоню или вернуться другим путем, или соединиться с еще одним отрядом, - ответил Элиффин.

-Идемте же хоть куда-нибудь, - взмолилась Нирана, не оставлявшая мечту согреться.

-Идем, - вскочил на ноги Элиффин, уже пристраивая на спине мокрый рваный мешок, набитый сырой снедью.

-Эл, постой, вы куда? - внезапно удивился Тадрин.

-В долину, конечно, или у тебя есть еще варианты?

Тадрин молча развел руками и двинулся следом за остальными. Путники следовали вдоль тропинки, превратившейся за ночь в широкий ручей. Ноги вязли в густой и вязкой смеси размокшей земли и желто-зеленой осенней травы. Промерзшие насквозь друзья обрадовались прохладному осеннему солнцу, показавшемуся из-за кромки далеких Серых гор. В его лучах приветливо заискрилась мокрая лужайка.

Тихая равнина встретила путников запахом осенней сырости и глубокими мутными лужами, вобравшими в себя потоки воды, все еще сбегавшие со склонов гор. Друзья начали осторожно и пристально оглядываться. Насколько хватало глаз, не было видно ни души. Следы кардрарков практически смыло потоком воды, а то, что удалось разглядеть, терялось в глубоких лужах. По примятой траве Тадрин, проведший в детстве много времени за игрой в следопыта, догадался, что кардрарки, к облегчению путников, двинулись на юг.

Друзья немного приободрились. Вспомнив, что со вчерашнего дня они не держали и крохи хлеба во рту, путники решили наскоро перекусить, а после двинуться на север. До захода солнца друзья искренне надеялись достичь берегов Гнипа. Сырая снедь заметно уступала по вкусу свежей и сухой, но никто не привередничал. Изможденным собственными злоключениями путникам и такая пища казалась изысканным деликатесом.

После скудного завтрака друзья продолжили свой путь. Шли задумчиво и молча, Нирана и Элиффин вовсю чихали. Тадрин сперва держался, но и его вскоре поразил сильный насморк, что неудивительно: немногие могут без последствий нырнуть в ледяную воду, а после провести столько времени в мокрой одежде на холоде.

Горная гряда Ясных гор уныло тянулась на север бесконечной чередой высоких заснеженных пиков. Путники старались не удаляться от подножья гор дальше, чем на сотню-другую шагов, рассчитывая при надобности затаиться среди скал, покуда опасность не минует их стороной.

За весь день сделали только один привал. Вяленое мясо, как и соленые овощи, уже начинали портиться.

-Лучше доедать все это, иначе попросту траванемся, - задумчиво промолвила Нирана. С заботой она следила за тем, как Тадрин и Элиффин уплетали провиант за обе щеки. Сама Нирана, словно через силу, нехотя отломила и отведала всего один кусочек мяса.

Друзья встали, аккуратно завязали мешки с оставшимся провиантом и продолжили путь. Нирана, сперва старавшаяся не подавать виду, со временем, теряя силы, стала отставать. Заметив это, несмотря на горячий протест сестры, Тадрин посадил ее на спину и двинулся дальше. Равнина не желала меняться, устилая их путь все таким же бесконечным желто-зеленым ковром влажной осенней травы. Много часов путники шли на север, стараясь придерживаться горной гряды и изредка обмениваясь собственными размышлениями. К вечеру упрямый, но не всесильный Тадрин начал отставать.

-Давай мы поменяемся, ты явно подустал, - предложил Элиффин.

-Все в порядке, - угрюмо промолвил он.

-Я чувствую, как все в порядке, поэтому, чтобы не рухнуть нам обоим, пойду дальше сама, - настояла на своем Нирана.

Усталый Тадрин, не решившись на этот раз перечить сестре, покорно помог ей спуститься. Нирана осторожно ступила на землю, сделала несколько малых шажков, но почти тотчас же присела, дабы не упасть.

Ее лицо все больше наливалось нездоровым румянцем, глаза блестели. Тадрин поспешил потрогать лоб сестры: у Нираны был сильный жар. За время, проведенное в ледяной воде, она расплатилась тяжелой простудой.

Без лишних слов Элиффин осторожно присел рядом с Нираной и помог ей взобраться к себе на спину. Дождавшись, чтобы она получше обхватила его за плечи и закрепилась ногами, он поднялся во весь рост и двинулся в путь. Тадрин угрюмо последовал за ними. Его переполняли страх и тревога. В нетерпении Тадрин всматривался в горизонт, надеясь скорее достигнуть цели их путешествия, сделать долгожданный привал и попытаться как-нибудь помочь сестре.

С закатом путники достигли Гнипа, безмятежно катившего свои мутно-зеленые воды на юго-восток. Северный берег реки терялся в густых камышах, хотя, по сути берега и не было: река плавно переходила в болото, а ее медленное течение вовсе замирало в густой и вязкой жиже. Здесь, согласно всем картам, оканчивалась Тихая равнина. Дальше к северу, насколько хватало глаз, простирались гнилые топи. Темно-зеленое болото всегда стремилось обмануть взор неопытного путника, притворившись уютной лужайкой. Лишь отвратительный смрад, исходивший в виде огромных пузырей газа из самых недр замаскированной трясины, указывал на то, что это никакая не полянка, а самые большие и коварные топи Вселмага.

-Ну и запах, - возмущенно сморщил нос Тадрин.

-Претензии не ко мне, это все топи. Да и пахнет получше, чем из пасти Ладрозара, - попытался развеять охватившую всех грусть Элиффин.

Резкий запах на короткое время привел в чувство Нирану, которая из последних сил держалась на спине Элиффина.

-Пришли наконец-то? - тихим охрипшим голосом спросила она.

-Да, уже пришли. Теперь ты сможешь отдохнуть. Не переживай, все будет хорошо, - поспешил обнадежить сестру Тадрин.

Брат аккуратно снял ее со спины своего спутника и замер в ожидании. Едва освободившись, Элиффин принялся опорожнять полупустые мешки со снедью. Один из них он постелил для больной вместо простыни. Дождавшись, пока Тадрин уложит свою сестру на теплую подстилку, Элиффин заботливо укрыл ее вторым мешком вместо одеяла.

Едва слышно Нирана поблагодарила своих спутников и тотчас же забылась болезненным сном.

Слева от путников по-прежнему возвышалась громада Ясных гор. Далеко на юго-востоке проглядывались очертания Синего леса. Именно в ту сторону по широкому руслу катил свои мутные воды неторопливый Гнип. Элиффин обернулся на юг: насколько хватало глаз, тянулась унылая горная гряда, заслонившая от них зловещие очертания черной крепости. Монтлод, а вместе с ним и обитель коварного Ладрозара остались далеко позади.

Друзьям было незачем переходить Гнип, ведь дальнейший их путь лежал на восток, к аванпосту. Привал устроили прямо на берегу. За ужином доели все оставшееся мясо. Нирана, поддавшись на уговоры брата, через силу проглотила несколько кусочков.

К всеобщему приятному удивлению, ночь выдалась на удивление теплой, что Элиффин связывал с близостью болот. Но несмотря на это, заболевшая Нирана дрожала от сильного озноба. Необходимо было срочно развести костер. На прошлом привале друзья не стали возиться с этим из-за сырости. В лесу путники боялись себя выдать высоким столбом дыма. Теперь же иного выхода не было. Лишь жаркий костер мог помочь согреться бедной больной, которая сжалась в комок от сильного озноба, пронизывавшего все ее тело. Тадрин остался с сестрой, а Элиффин отправился собирать хворост в крохотной сосновой рощице.

Несмотря на долгие и усердные поиски, он не смог обнаружить и пары сухих веточек. Вчерашний ливень не обошел стороной долину болотной реки. Земля под деревьями была мягкой и влажной. Трава и ветви сосен так и не успели просохнуть.

Об огниве при бегстве из Монтлода никто не позаботился, да и не мудрено что-то позабыть, когда за тобой гонится чудовище, подобное Ладрозару.

К Тадрину и Ниране Элиффин возвратился с тяжелым сердцем. В руках он нес пучок влажной соломы и несколько толстых голых веток разной толщины.

-Нужно одной веткой, как сверлом, тереть другую, держа наготове солому, - вкратце объяснил суть процесса более опытный Тадрин, который был лучше знаком с тем, как добывается огонь в диких местах.

-Тереть-то можно, но будет ли толк? Ветки влажные, а солома и вовсе мокрая, - вздохнул Элиффин.

Несмотря на это, друзья решили не подаваться отчаянию. В надежде помочь Ниране согреться, они принялись упорно добывать огонь, сначала порознь, затем вместе. Тадрин придерживал выскальзывающую из рук ветку, посыпанную соломой, а Элиффин, что было сил работал ладонями. Сами они отлично разогрелись, хотя разжечь огонь так и не смогли. Бедная Нирана, укутанная толстым кожаным мешком, слабо покашливала. Сильный озноб отнимал у нее последние силы.

-Пустая трата времени, - обреченно выдохнул Тадрин, отбросив все еще влажные ветки.

-Да... Какая же несправедливая штука жизнь! Адорт и Ладрозар огнем кидались друг в друга, взметали огненные столпы до небес, а мы, люди, так беспомощны, что не можем сами развести даже простой костер... - задумчиво промолвил Элиффин, - вот бы сюда посох Адорта, он кстати не больше вот этой палки...

-Эл, посох тебе не поможет, ты - не маг - мрачно заметил Тадрин и тихо прибавил: - Коварная простуда, еще один бредить начинает.

-Ничего я не брежу, - надулся Элиффин, - скорее мечтаю.

С этими словами он взмахнул палкой и повелительно ткнул в солому. Через мгновение случилось невообразимое: солома задымилась и разгорелась.

Тадрин застыл на месте, не в силах раскрыть рот от удивления.

-Ни.. чего себе, - хотел обругаться испуганный Элиффин, но сдержался.

-И давно ты это умеешь? Почему не признавался? Тебя бы взяли не в Академию, а в школу магов на западном острове, хех...- Тадрин пошутил, но в его голосе чувствовалась обида за то, что его бесстыдно дурачили все это время.

-Да я и сам, клянусь, не меньше тебя удивлен и растерян, наверное, мы сильно нагрели ветки, когда их терли и оставалось лишь ткнуть, чтобы солома загорелась.

-Ну это, как раз, легко проверить, отойди на шаг и ткни палкой на траву, при этом подумай о том же, о чем думал тогда, - потребовал Тадрин.

-Да ты осведомлен в магии не хуже Адорта, как я погляжу, - заметил Элиффин, но послушно встал на указанное Тадрином место и неуверенно направил толстую деревянную палку на траву, которая, к еще большему изумлению друзей, вспыхнула ярким огненным снопом.

-Ну ты даешь! - воскликнул Тадрин.

-Надо потушить. Два костра - это слишком, - спохватился Элиффин и принялся затаптывать разгоравшийся огонь. Тадрин поспешил прийти ему на помощь.

Небольшой костер от первого поджога решили поддерживать до самого утра. Нирана уже не замечала ничего кругом. Друзья осторожно переложили ее поближе к огню.

Тадрин не мог найти себе места. Не зная, как помочь больной, он ходил кругами, периодически подбегая к Ниране и интересуясь ее самочувствием. Сестра отвечала ему хрипло и почти несвязно. Казалось, что каждое слово она выдавливает из себя ценой неимоверных усилий.

Время шло, а перепуганный Тадрин все продолжал бессмысленно суетиться. Элиффин, поняв, что проку от всей этой возни немного, чуть ли не на силу уложил его спать, сказав, что за всем проследит и разбудит его в середине ночи.

Тадрин сперва долго ворочался, вскакивал к Ниране, но постепенно забылся и, растянувшись у костра, поддался сну. Элиффин неотрывно смотрел на пламя. Время текло, как назло, медленно. Нирана стонала во сне, дрожь и пот сменяли друг друга. Элиффин смачивал в прохладной речной воде лоскут ткани, оторванный от его сюртука, и клал на ее горячий лоб. Это приносило ей мимолетное облегчение. Тяжело вздохнув, она вновь забывалась тревожным сном. Однажды за ночь Нирана проснулась, приоткрыла глаза и слабо ему улыбнулась.

Яркое пламя костра бросало во все стороны гигантские тени, разгоняя кромешный мрак. Элиффин неотрывно смотрел на огонь. Ему казалось, что в язычках пламени пляшут крохотные фигурки таинственных огненных человечков. Время шло незаметно. Он решил не будить дремавшего в траве Тадрина до самого рассвета. Лунный серп все не решался показаться из-за туч. В голову начали лезть нехорошие мысли. Даже яркий костер теперь пугал Элиффина.

-Насколько же далеко заметен такой вот огонек в кромешной ночной тьме? - поразмыслил он и, словно предчувствуя неведомую опасность, принялся тушить костер ногами. К несказанной радости вновь загрустившего Элиффина, на небе показался бледный лунный серп, вынырнувший из-за облаков. В тревожной тишине миновало еще несколько минут.

Внезапно бледный лунный свет померк, а далеко на юго-востоке, должно быть, где-то в Серых горах, вспыхнул и погас возникший из ниоткуда, яркий столб ядовито-зеленого света. Элиффин вскочил на ноги и замер. Со стороны гор по равнине прокатились слабые отголоски зловещего рокота. Спустя мгновение погруженная в ночной мрак равнина вновь забылась тревожной тишиной.

Пальцы Элиффина невольно вцепились в толстую дубину. Удивительно, но корявая деревянная палка наполняла его небывалой уверенностью в себе.

-Крепкая дубина...только вот никогда бы не подумал, что ею можно колдовать, - подумал он.

Месяц вновь скрылся за облаком. Лишь мерное журчание реки разбавляло зловещую тишину, вновь воцарившуюся в сгустившейся ночной тьме. Элиффин осторожно подошел к берегу Гнипа и заглянул в воду: в бледном свете Луны, вновь показавшейся из-за туч, он с трудом смог различить слабые контуры своего неясного отражения. Силой мысли Элиффин зажег на самом конце посоха крохотный огонек, осветивший зеркальную гладь реки.

Его отражение на миг стало четким. Сквозь толщу воды Элиффин созерцал своего двойника, который показался ему взрослее и мужественнее на вид, чем он сам. В своей правой руке зеркальная копия юного мага сжимала прекрасный лазурный жезл, на конце которого сверкал, ярко переливаясь в собственных лучах, граненый самоцвет. Глядевшие сквозь водную толщу глаза рассыпали во все стороны ослепительные синие искры. Невольно Элиффин отпрянул, зажмурился, тряхнул головой и вновь обратил свой взор к реке.

Видение исчезло, зеркальная водная гладь теперь в точности повторяла все его контуры. На конце толстой деревянной палки, как и положено, разгорался тусклый красный огонек.

Светало, порозовел восточный край неба, на самом краю горизонта начали вырисовываться терявшиеся в густой предрассветной дымке пики Серых гор. Чувствуя, как сон берет над ним верх, Элиффин разбудил Тадрина.

-Костер давно потух? - спросил тот, зевая.

-Ночью в Серых горах творилось что-то страшное, я решил предостеречься и поэтому затушил костер, - кратко ответил Элиффин и рухнул на траву.

Омут беззвучно тлеет в тишине,

Таит погибель мутная пучина,

Пробиться ближе к солнцу в вышине,

Мечта того, чья близится кончина.

Зеленые топи

Элиффин проснулся и мигом вскочил на ноги от испуганного возгласа Тадрина, звавшего свою сестру. Брат сидел возле Нираны и неотрывно смотрел на нее. В руках у него был все еще влажный лоскутный компресс. Сам Тадрин был весь красный и потный. В глазах его читались страх и тревога.

-Плохо дело, Элиффин, очень плохо, - едва слышно произнес Тадрин.

Элиффин склонился над Нираной и заботливо приложил ладонь к ее разгоряченному лбу в надежде на хоть какую-нибудь реакцию больной, измученной сильным жаром. Она, словно в ответ, едва слышно застонала, не открывая запухших глаз.

- Ей срочно нужно лекарство...Боюсь, у нас нет времени сидеть и ждать, - тихо прошептал Элиффин.

Слова спутника подтвердили догадки Тадрина. Он вскочил на ноги и заметался:

-Где? Где его взять? Что делать...что же делать, прошу, придумай ну хоть что-нибудь...

-Если бы я только знал, давай попытаемся вспомнить, чем поили в академии тех, кто простужался, а? - в надежде спросил Элиффин.

-Я об этом думал уже сотню раз. В детстве я мало болел, а когда простужался - обходился горячим чаем. Ты ведь болел года два назад, не помнишь, чем тебя потчевали?

-Я плохо припоминаю... вроде синий отвар давали пить, а вот как называется и из чего его варили не знаю... ан нет, помню! Синий хворост! Из него еще порошок толкли, - обрадовался Элиффин.

-Синий хворост?

-Да, это куст, который, если его почистить от листьев и сварить, мякнет и синеет. Я знаю рецепт, но плохо помню, как синий хворост выглядит.

-Это помню я, меня один раз в наказание заставили его собирать старцы. Для чего он нужен, я тогда не поинтересовался, как видишь, жаль. С виду куст невысокий, ствол очень смолистый, а листья напоминают пучки сосновых иголок, только они мягкие и неколючие.

-Ааа...так я его отлично знаю... Нужно срочно отправляться на поиски. Я, наверное, пойду, а ты останешься и присмотришь за сестрой, - решительно произнес Элиффин и, не дожидаясь ответа, ловко вскочил на ноги и тронулся в путь.

-Возьми палку, магистр! - крикнул ему вслед немного повеселевший Тадрин.

Элиффин вернулся, взял свой посох и, опираясь на него, как на трость, медленно двинулся вдоль берега на восток.

Солнце поднялось уже высоко над головой. Голод сводил желудок, но сейчас было не до него. Жизнь бедной Нираны висела на волоске. Осознание большой ответственности взбудоражило полусонный рассудок Элиффина. Он стал идти осторожнее и внимательнее, не забывая время от времени прислушиваться и осматриваться по сторонам. Пологий берег медленно уходил в мутную зеленоватую воду. К северу река терялась в камышах, но те постепенно редели. С каждым шагом за ними все четче проглядывалось зловонное болото.

Элиффин шел почти строго на восток, стараясь не подходить слишком близко к воде. Волей-неволей он попутно размышлял о своем вчерашнем видении, не дававшем ему покоя. В поисках разгадки он напрягал свой рассудок и память, но ответа найти не мог. Наконец, так и не подыскав случившемуся хоть какое-нибудь объяснение, он списал все произошедшее на сильную усталость и на том успокоился.

После страшного ливня земля просохла, но последний день октября все же давал о себе знать. Большая часть травы пожелтела, но иногда, в увядающем осеннем ковре все же встречались зеленые проталинки. К югу от русла Гнипа простиралась Тихая равнина. Не меньше десяти верст разделяли Элиффина и опушку Синего леса.

Желая получше изучить местность, он замер на месте. В двух верстах к югу от берега реки равнину разрезала узкая желтая полоска тракта. Дорога была пустой или по крайней мере казалась такой. Призрачные очертания леса, затянутые негустым туманом, освежили в его памяти последние воспоминания о злоключениях в чаще и подземелье. Сильно хотелось спать, но, он решил двинуться дальше. Терять понапрасну драгоценное время было нельзя.

Элиффин старался идти как можно быстрее. Несмотря на его скорые, широкие шаги, травянистый покров под ногами все не желал меняться. Деревьев не было вообще. Изредка ему попадались на пути низенькие кустики, но обнаружить среди них спасительный синий хворост все никак не удавалось.

Элиффин начал было размышлять, что, скорее всего, целебный куст здесь попросту не растет, и придется отправиться на его поиски в дебри Синего леса. Но не факт, что он его разыщет и там. Ко всему прочему, потребуется не меньше полутора-двух часов быстрой ходьбы, чтобы достичь опушки.

Исполненный грустных мыслей он быстро шагал вдоль берега реки. С каждым шагом Элиффин все больше укреплялся в той мысли, что ему следует повернуть на юг к лесу. Решив напоследок еще раз тщательно осмотреть берег Гнипа, Элиффин вновь замер на месте и принялся блуждать глазами. Спустя мгновение он чуть было не закричал от внезапной радости.

Вблизи северного берега реки, переходившего в болото, на одной из кочек, неприкрытых поредевшими камышами, рос невысокий куст синего хвороста. Восторг постепенно уступил место разочарованию. Элиффин внимательно огляделся по сторонам в надежде обнаружить схожую находку и на этом берегу. Увы, спасительный синий хворост больше нигде поблизости не рос.

-Это верная погибель, - поразмыслил он вслух. Но в тот миг, когда уверенность в нем пошатнулась, Элиффину ясно припомнилась улыбка Нираны. Одна лишь мысль, что эта улыбка, возможно, была прощальной, помогла юноше решиться.

Сюртук он решил оставить на берегу в надежде надеть его и согреться после того, как вылезет из воды, если же, конечно, вылезет. Сам Элиффин в этом далеко не был уверен. Ко всему прочему, именно сейчас он вспомнил свое летнее приключение на берегу пруда. Осторожный юноша все никак не мог забыть, как чуть было не утонул. Благородство и страх боролись внутри него. Внезапно его сознанием овладело ночное видение, растолковать которое Элиффин был не в силах. Внутренний голос принялся убеждать его, что бояться нечего, что вода - не враг ему, а друг. Наконец, доверившись возникшему ощущению, Элиффин отмахнулся от трусливых мыслей и решительно двинулся в сторону воды.

Едва успел он раздеться, как тут же со всех сторон к нему подступил холод.

-Благо течение медленное, быть может, все получится... - подумал он, а вслух произнес: - эх, до чего же холодно...

Заставить себя идти прямиком в болото - очень непросто. Но, вот, он сделал шаг, потом еще один. Ледяная вода обожгла ступни и голени. От неожиданности Элиффин чуть было не закричал, но сдержался. С деревянной тростью он решил не расставаться. Зажав свой корявый посох в левой руке, Элиффин медленно поплыл: руки и ноги быстро зябли, но медленное течение и, правда, почти не сносило его в сторону. Постепенно вода становилась все более вязкой. Преодолев две трети от намеченного пути, он почувствовал, что уже не плывет, а барахтается в густой жиже, но была в том и положительная сторона: чем ближе он подбирался к болоту, тем становилось теплее.

Элиффин перепугался, почувствовав, как он со все большим трудом двигает руками и ногами. Каждый новый взмах напоминал теперь борьбу с могучей и беспощадной стихией. Не больше сажени разделяло его и заветный куст, но продвижение вглубь болотной жижи давалось нелегко. На каждый новый толчок приходилось собираться с силами.

Оставалось лишь протянуть руку и взять куст, когда Элиффин неожиданно осознал, что не может больше пошевелиться: левая рука, крепко сжимавшая деревянную трость, увязла наполовину, а правая рука и ноги - намертво застряли в густой болотной жиже. Но это было еще не все: он тонул. Вязкая зеленая топь брала над ним верх, медленно, но верно увлекая непокорного гостя на самое дно.

Элиффин запаниковал: медленно, но уверенно его туловище все больше погружалось в болото. Неожиданно он вспомнил Адорта, который, зная, что умрет, все равно принял свой последний бой. Сейчас у Элиффина в руках была толстая деревянная трость, и он знал, что - это непростая палка. Юный маг не имел и малейшего понятия о том, что думают опытные чародеи в момент, когда творят волшебство. Оставалось лишь попробовать повторить то, что ему удалось вчерашним вечером.

Внезапно вода вокруг резко потеплела, а с глубины начали подниматься гигантские пузыри: топь закипала. Болотная жижа взорвалась бурлящим всплеском, подбросив Элиффина вверх. Через мгновение он рухнул плашмя прямо на кочку с заветным кустом, слегка примяв его. Тотчас же опомнившись, юноша приподнялся, аккуратно сорвал заветный куст и стал оглядываться по сторонам. Пробираясь сюда, он, сам того не ведая, забрался глубоко в зеленое болото. Теперь от мутной речной воды Элиффина отделяло не меньше пяти саженей, которые еще предстояло проплыть. Внезапно со стороны южного берега, где он не так давно оставил своих друзей, донесся протяжный крик Тадрина. Слов Элиффин разобрать никак не мог, но понимал, что случилось или вот-вот случится что-то ужасное.

На сей раз он почувствовал, что может не успеть. Крепко сжав в одной руке целебный куст, а в другой - свой посох, Элиффин с разгона бросился в темно-зеленую жижу. И снова его оплели тягучие сети, вязкое болото мешало двигать руками и не давало вздохнуть полной грудью, но на этот раз Элиффин, не пребывая в долгих раздумьях, воспользовался своим посохом. Как и несколько минут назад, его подбросила вверх волшебная горячая струя, поднявшаяся с глубины. Оказавшись в прохладных водах реки, он стремглав поплыл к берегу, гребя из-за всех сил. Из-за небольшого пригорка показался Тадрин: на плечах у него была Нирана.

-Эл, беги! Беги прочь! - завопил Тадрин, едва завидев его.

-Никуда я не побегу без вас! - закричал в ответ Элиффин, в спешке выбегая из воды.

Друзей разделяло не больше тридцати шагов, но в этот миг из-за того же пригорка показались кардрарки верхом на адсах. В руках у неугомонных преследователей блистали копья. Элиффин, даже не думая одеться, понесся навстречу Тадрину. Он успел мгновением раньше. Первый кардрарк из следовавшего по пятам отряда был всего в пяти шагах. Юноша направил на него свой посох: через мгновение струя красного пламени сразила всадника. Это не была огненная лавина Ладрозара и даже сноп пламени Адорта. Однако никем необученный и лишь вчера узнавший о своем даре Элиффин не был способен сейчас на большее.

-Беги, Тадрин!

-Никуда не побегу!

-Скорее, я догоню, слушай, что тебе говорят! - рассердился Элиффин.

Не смея перечить подобному тону своего спутника, Тадрин понесся дальше вдоль берега. Через мгновение к замершему на месте юному магу подоспело еще несколько кардрарков. Он попытался повторить свой фокус, но лишь слабый дымок отправился навстречу преследователям. Элиффин ощутил сильную слабость. Он, оглянулся, но осознав, что помощи ждать неоткуда, напряг все свои силы в попытке задержать кардрарков. Новый яркий огненный сноп поразил тройку адсов, приостановив остальных.

Элиффином овладела страшная усталость, он пошатнулся, но устоял. Пока кардрарки, не ожидавшие подобного отпора, пытались понять, что же на самом деле происходит, он бросился бежать вдогонку друзьям. На одевание попросту не было времени. Тем не менее Элиффин все же успел, пробегая мимо, захватить с собой брошенную на берегу одежду.

-Бежим вдоль берега, со стороны равнины к нам спешат новые орды, - прокричал он, приметив черные точки, бежавшие им наперерез со стороны леса.

-Не знаю, сколько смогу еще! Они на адсах и поэтому гораздо быстрее, - ответил запыхавшийся Тадрин, продолжая бежать с Нираной на плечах вдоль полого берега зловонного Гнипа. Элиффин, изредка оглядываясь, спешил следом за ним, умудряясь держать в руках свой посох, верхнюю одежду и куст синего хвороста. Тем временем, оправившиеся кардрарки с новыми силами устремились в погоню.

-Элиффин! Сделай что-нибудь! - взмолился Тадрин, боясь не столько за себя, сколько за свою сестренку.

-Что? Если я попытаюсь выпустить навстречу им струю огня, как в прошлый раз, то просто упаду без сил. А нас двоих ты не утащишь...- обреченно ответил он, но уже спустя мгновение раздался его радостный возглас:

-У берега лодка! Лодка! Бежим к ней!

Действительно, в полусотне шагов чернела лодка, почти затопленная и погруженная на две трети в воду. Кардрарки снова настигали.

-До лодки мы не успеем! - крикнул Элиффин, -эх...упаду здесь, ты, главное, беги и садись в лодку...

Юноша остановился и, превозмогая собственный испуг, повернулся к накатывавшей с двух сторон лавине преследователей. Он резко взмахнул жезлом и отправил навстречу кардраркам красную струю пламени. В тот же миг слабость подкосила его. Не устояв на ногах, обессиленный Элиффин пошатнулся и упал на землю. В тот же миг округу ослепила яркая вспышка белого света, раздались гаркающие вопли, и все стихло.

Упрям синий поток,

Веками катит воды

Оттуда, где исток,

Туда, где глубже броды.

По реке навстречу судьбе

Очнулся Элиффин от звука мерной гребли и водных брызг, коснувшихся его лица. Юноша медленно приоткрыл глаза: он сидел в лодке, упираясь спиной в один из высоких бортов, одетый в то, что уцелело от его сюртука. Тепло укутанная Нирана лежала на самой корме. Неподалеку от него, с правой стороны, сидел взмахивавший веслами Тадрин. На носу лодки, в черном плаще, расшитом белыми узорами, сидел еще один человек.

-Что случилось? Куда плывем? Где куст? Как Нирана? -спросил пришедший в себя Элиффин.

-Туда, куда вы и собирались, вниз по течению, к старому Аванпосту. Нирана приняла лекарство и скоро ей станет легче, - ответил знакомый голос. Человек, сидевший на носу обернулся: это был Адорт. Элиффин застыл от удивления.

-Нельзя применять магию, рискуя своей жизнью. Ты чудом пришел в себя, - поучительным тоном промолвил беглый принц.

-Ну и напугал ты нас... Правда, должен признать, пламя, наколдованное тобой, было что надо! - поддакнул обернувшийся Тадрин.

-Для новичка лучше некуда, - слегка улыбнувшись, подтвердил Адорт.

-Так ты же того...разве нет? И как ты нас нашел? - недоумевая, спросил Элиффин.

-Тебе, как я погляжу, очень бы этого хотелось, но как видишь, я пока еще живой, хоть и не знаю, надолго ли. Как нашел? Хороший вопрос. После того, как вы осчастливили меня своим визитом, я решился бежать вместе с вами, только пошло все немного по-другому. Он увидел нас и, прочитав мои мысли, решил преподать всем хороший урок. Шансов на победу в подобной схватке у меня не было, и я бы непременно погиб, если бы не...

-Не что? - почти хором спросили Элиффин и Тадрин.

-Если бы меня не наполнила великая сила, подобная той, что противостояла моему колдовству. Когда в отчаянии я воззвал к великим духам, Ладрозар расхохотался, да и сам я не верил, что подмога придет, но все же мне помогли. На миг две могущественные силы: первая, что извергала смертоносное пламя и вторая, что проникла внутрь меня, уравновесились, подарив мне шанс на спасение. Я избежал огненных лавин, но пал от удара молнии, которую, к счастью, смог направить через себя в обход сердца. Ладрозар схватил меня своими гадкими лапами, вознес над котлом и сбросил вниз. Прийти в себя я смог лишь в полете. Слабо прохрипев от сильной боли, сводившей все тело, я решил попытать счастье и улететь из недружелюбного Монтлода, что, к счастью, удалось. Вы должны были заметить взметнувшийся вверх огонек. Ладрозар, увлеченный погоней, упустил меня и, не дожидаясь окончательного результата, последовал за вами. Диковинный полет, истощивший мои силы, закончился на северной опушке Синего леса. Здесь я должен был передохнуть после тяжкой битвы и последовавшего за ней бегства по воздуху.

В середине второй ночи я увидел гигантский столб зеленого пламени. Он взметнулся в небо где-то в Серых горах на юго-востоке. Тогда я догадался, что Ладрозар похитил то, что хоронилось среди серых валунов белой башни. Но это было еще не все. В ту самую ночь незадолго до зеленой вспышки я разглядел огонек костра, который, точно по волшебному мановению вскоре угас. Я сразу догадался, что - это вы. Только вот не понимаю, как можно было совершить такую глупость! Костер ночью, да прямо на открытой равнине...

Не медля ни минуты, я направился на северо-запад к реке, навстречу вам. На рассвете, ненароком обернувшись, я увидел полчища кадрарков, спешивших с юга. Они вынудили меня ускорить шаг. Ближе к обеду, я, наконец, приметил Тадрина, бежавшего вдоль берега, неся на руках Нирану. Следом за ним я увидел и Элиффина, спешившего следом за ним, почти голышом с толстой деревянной палкой в одной руке и кустом синего хвороста в другой. В версте позади меня бежала тысяча кардрарков, а с запада и юго-запада прямо по пятам за вами, думаю, сотни две, не меньше. Элиффин взмахнул своим посохом и отправил в лицо преследователям красный поток пламени, после чего упал без сил. Две сотни трехногих тварей не были под силу и мне, особенно после всего произошедшего, однако, яркой вспышки хватило, чтобы их задержать и сесть в лодку. Вот так я и оказался здесь. Твое любопытство удовлетворено, Элиффин?

-В общих чертах, но что же было сокрыто в руинах белой башни? - не мог уняться он.

-То, что не должно было попасть в руки Ладрозара ни при каких обстоятельствах: великий золотой скипетр, оброненный им много веков назад незадолго до исчезновения. Теперь он еще сильнее и намного могущественнее, чем был той злосчастной ночью, когда сражался со мной у черной башни. Более того, Ладрозар отныне может принять иной облик. Но для того, чтобы вернуть полностью свою былую мощь, ему необходимы все девять силонов, волшебных камней, дарующих удивительную мощь.

-А сколько у него сейчас? - поинтересовался Тадрин.

-Не могу знать точно, но никак не меньше трех. Он уже владеет камнем, заключенным в корону Калмонда, самоцветом, инкрустированным в его златой скипетр и драгоценной сферой, вырванной с корнем из моего жезла. О большем мне не известно, но многое уже могло перемениться.

-Почему же ты, зная о том, где хранится золотой скипетр, ничего сам не предпринял? Ну не верю я, что Ладрозару нельзя было хоть как-то помешать сотворить все то зло, - с нескрываемым упреком задал вопрос Элиффин, который, хоть и был благодарен за свое спасение, все еще никак не мог сопоставить образ гордого, жестокого и коварного колдуна, который, пусть и не по своей воле, прямо у него на глазах творил злодейства на городской площади, со своим теперешним вежливым и приветливым собеседником.

-Я догадался, о том, где сокрыт скипетр, еще раз перечитав единственное упоминание о нем, уже после того, как черная и белая башни преобразились, заняв места друг друга. Предпринять? Что ж, наверное, должен был. Ты винишь меня в злодействах Ладрозара, и я действительно в них повинен. Я уже рассказывал вам свою историю. В свое оправдание добавлю лишь, что просто-напросто боялся: сперва отца, а затем этого монстра, помыкавшего мной, как своим безвольным слугой. Я много над всем этим думал и успел не один раз пожалеть. Знайте же, что мир наш быстро меняется и очень трудно разобраться в том, что на самом деле происходит... Однако, если моя компания причиняет вам неудовольствие, я сойду с лодки и побреду своей дорогой...

-Ты дважды спас нам жизнь, поэтому судить тебя мы не имеем права, все былое пусть останется в прошлом. Сейчас мы рады, что ты вернулся, - тепло ответил ему Элиффин. Как и во время их прошлой встречи он почувствовал в искреннем тоне Адорта отголоски сожаления и глубокого раскаяния. Немного поразмыслив, он все же задал еще один вопрос:

- Не знаешь ли ты, где хранятся иные силоны, и можем ли мы помешать ему вершить и дальше свои злодейства?

-Мне известно совсем не так много, как ты думаешь. Ладрозар, опасаясь, что почти позабытые самоцветы станут целью всеобщего поиска, приложил немало усилий через своих слуг, в том числе и меня самого, дабы сокрыть все то, что о них писали летописцы древних лет. Знаю лишь, что подлинное предание старины воспевает девять самоцветов: "Девять камней великого познанья сокрыли силу прежних лет, в них скрыта тайна мирозданья, в них воплощен весь белый свет". Три из них уже принадлежат Ладрозару, шесть же прочих пока еще во власти сильных мира сего, но большего я не знаю. Наверняка могу сказать лишь одно: все девять самоцветов в одних руках даруют неведомую мощь и силу, способную сокрушать и созидать, подобно первозданным властителям Вселмага.

-Что ж, пусть мы и не знаем, где именно находятся силоны и кому они в данный момент принадлежат, но, как ты сам сказал, существует еще одна сила, таинственная, и наверняка очень могучая, способная прийти нам на помощь, - приободрился Элиффин, в котором, должно быть, от отдыха или же от встречи с Адортом, внезапно воскресла слабая вера в благополучное окончание всех их злоключений.

- Увы, мне почти неизвестна природа этой силы. К тому же, я не знаю, сможет ли мир с нею встретиться так, как ему довелось столкнуться с Ладрозаром. Возможно, что в моем отчаянном призыве нашло свой отголосок древнее и навсегда ушедшее могущество трех остальных себринов. Впрочем, доподлинно эту тайну сейчас нам не раскрыть, остается лишь ждать, пока завеса сама отдернется. Ладрозар же медлить не собирается, а значит и нам остается рассчитывать лишь на самих себя. С каждым часом шансы этого мира тают, рассыпаясь в пепел костров у бурлящих котлов Монтлода. Тысячные полки кардрарков восстают из зеленой пены по зову хозяина, чтобы наводнить землю, а сам чародей пламени путешествует по миру, надеясь собрать воедино все недостающие элементы своего былого могущества.

-Ладрозар - самое жуткое из всего того, что я видел - решил вмешаться в разговор Тадрин. - Но как же уцелел твой жезл?

Вопрос друга внезапно озадачил и Элиффина, который собирался было спросить об этом, но потом отвлекся. Действительно, Адорт крепко сжимал свой целый и невредимый магический жезл, который совсем недавно треснул в его руках прямо на глазах у друзей.

-Я удержал его осколки в руках, а позже на опушке леса вновь соединил. Сила мага не в каком-то посохе, а в его собственном духе или же силонах, но, так или иначе, без волшебного посоха, направляющего к цели, повелевать огнем способны лишь единицы. Ко мне этот жезл перешел от отца, а к нему - от деда. Даже несмотря на все, что Болг натворил, он - единственное напоминание о моей семье, - тихо проговорил Адорт.

-Тогда и мой посох - такой же жезл?

-И твой, сама же сила кроется в тебе самом...

День клонился к вечеру, лодка мерно неслась по течению, рассекая мутно-зеленые речные волны. Чем дальше на восток плыли путники, тем чище становилась вода. Левый берег Гнипа постепенно преображался: болота кончались и переходили в приречную долину. С севера к реке постепенно приближался Оранжевый лес. Становился ближе и Синий лес, подступавший с противоположной стороны. Дорога, пролегавшая в нескольких верстах к югу от реки, теперь петляла у берега, повторяя речные изгибы и повороты.

-К вечеру, полагаю, мы доплывем до устья Гнипа и переправы у Оранжевого леса, только вот... - начал было Адорт, но прервался на полуслове.

-Только вот, что? - с живым интересом нетерпеливо переспросил Тадрин.

-Только вот, не думаю, что там сейчас кто-то есть, а если и есть, то отнюдь не калмондцы. Уж поверьте, о том, что произошло известно не только в Бартфорте, но и во всем мире: от Исморта до Элевальда.

-И на что же решатся их правители? Выступить войной против Ладрозара, пока его еще можно победить? - присоединился к разговору Элиффин, почти задремавший от созерцания однообразного пейзажа.

-Не думаю, ибо велик соблазн быть с тем, кто сильнее. Впрочем, пусть я лучше ошибусь...- задумчиво проговорил Адорт, точно представляя себя на месте королей, недавно узнавших страшную новость, пришедшую из самого сердца Вселмага, некогда великого и могучего королевства Калмонд.

Их разговор оборвала внезапно пошевелившаяся Нирана. Часы сна и принятое лекарство сделали свое дело: ей действительно стало лучше. Адорт, знавший толк в зельеварении, превосходно истолок хворост, сумев прямо в лодке приготовить из него целебный отвар.

Нирана потянулась, приоткрыла глаза, внимательно огляделась и спросила:

-Мы плывем? Я ничего не помню... Как будто все было пеленой застлано, думала, что я умираю...

-Все будет хорошо, ты приняла лекарство, болезнь скоро совсем отступит, - повернулся к ней обрадованный Тадрин.

-Лекарство? - удивилась Нирана.

-Да, лекарство, можешь поблагодарить героя...полез за синим хворостом в самую топь, чудом выжил, - вмешался Адорт и похлопал по плечу Элиффина.

-Постой, а ты откуда знаешь? - удивился Элиффин, не любивший хвастаться.

-Все твои руки были испачканы зеленой болотной жижей, - спокойно ответил Адорт.

Элиффин невольно вытянул перед собой ладони. На них не было ни пятнышка: за то время, пока он спал, Тадрин и Адорт заботливо вымыли ему руки по самые локти.

-Спасибо большое, - произнесла Нирана, благодарная за свое спасение. Нелепый вид, с каким Элиффин разглядывал свои ладони, привел ее в умиление.

-Всегда пожалуйста, поправляйся скорее - ответил Элиффин, немного покраснев.

-А ты? - вопросительно уставилась она на Адорта. Маг без доли всякого раздражения, в присущей ему интересной манере поведал всю историю, рассказанную прежде Элиффину.

По завершению своего рассказа он сменил Тадрина на веслах. К лишившимся припасов путникам подступил голод. Ни Тадрин, ни Элиффин, ни Нирана не ели ничего с раннего утра. Не придумав ничего лучше, Тадрин решил попробовать порыбачить. Удочку он наскоро смастерил из посоха Элиффина. Червя, разумеется, не было. К счастью, в лодке он обнаружил банку с полуживыми слизняками. Предыдущий владелец лодки, скорее всего, сам был рыбаком. Уже через мгновение на толстую дубину была намотана длинная нитка, на конце которой слабо задёргался привязанный слизняк.

-Не думаю, что ты здесь что-нибудь поймаешь, - предрек Элиффин.

-Поймает, еще как, правда такое же, как и то, что подвесил на нитке, - прокомментировал Адорт, не отвлекаясь от гребли.

Время шло медленно, солнце уже начало клониться к Ясным горам, когда нитка натянулась и задергалась. Через мгновение в руках удивленного Тадрина оказался громадный слизень. Как и предвещал Адорт, слизень как две капли воды был похож на живца, за исключением разве что больших размеров.

-Порыбачил, - с обреченностью в голосе сказал Тадрин.

-Постой, не выкидывай, его едят, - рассмеялся Адорт.

-Не буду я его есть! - запротестовал он.

-Но ты ведь не видел его приготовленным, - ответил Адорт и подмигнул Элиффину: - Его неплохо бы поджарить.

-Прямо в лодке? - удивился Элиффин.

-А почему бы и нет? Кто-то держит, а кто-то готовит. Давай я тебе покажу, как это делается, возьми-ка.

Элиффин с отвращением взял в руки слизня, который, к его облегчению, не ерзал. Адорт поднял со дна лодки свой посох и направил его на слизня. Спустя мгновение он зажег огонек, но это был не сноп и ни струя, а скорее шар пламени, мирно горевший, словно подвешенный в воздушной пустоте. Слизень брыкнулся, но Адорт поразил его.

-Теперь я держу, а ты пробуй, только меня поджигать не надо, - попросил Адорт, взяв удочку у Тадрина и протянув ее Элиффину, - зажги огонь и держи его, как можно дольше. Не бойся, это гораздо легче и не обессилит даже тебя.

Элиффин, как и Адорт, направил свой посох на слизня. Спустя мгновение все занялись тушением плаща Адорта. Чародей развеселился и громко захохотал, указывая пальцем на огромную выгоревшую в плаще дыру, которая поспешила тотчас же отвалиться.

-Теперь, внешний вид у меня, как и у вас. Ну что ж... зато на мой плащ никто претендовать не будет. Пробуй еще раз.

Элиффин сосредоточился, вспомнил, как он уже зажигал однажды огонек на конце палки, стоя ночью на берегу реки, и на сей раз у него все получилось. Небольшое пламя мерно горело, поджаривая со всех сторон слизня. Повеял на удивление приятный запах копченого мяса. Слабость начала опять возвращаться к Элиффину, Адорт понял это и довершил дело сам.

-Каждый маг обладает собственной силой, однако, предпочитает находить себе подпитку, чтобы не истощаться. Чем больше практики, тем больше силы.

-Что питает твою силу? - спросил в лоб Элиффин.

-Вернее будет сказать, что питало... сейчас, например, ее поддерживает лишь мой собственный желудок.

-Хорошо, а что питало?

-До того дня, когда Ладрозар потребовал корону, силу питал заключенный в нее силон и волшебная сфера отца, инкрустировавшая мой жезл. Позже Ладрозар отнял у меня и ее. Если присмотритесь, то увидите, что в посохе зияет дыра.

Действительно, в переплетении зубцов прекрасного жезла с тонкой резьбой была пробоина, на месте которой, как припоминал Элиффин, в день коронации переливался таинственной зеленой мглой гладко отточенный многогранный самоцвет.

-Давайте есть, у меня уже урчит в желудке, - взмолился Тадрин.

На вкус слизняк был совсем не так плох, как на вид, или же так попросту казалось изголодавшим путникам. Вечер быстро шел к ночи, порозовело небо над Ясными горами и в закатном свете друзья разглядели силуэт высокой старой крепости, поднимавшейся, точно пик, над сплошной стеной Оранжевого леса в нескольких верстах к северо-востоку. Внезапно берега реки начали стремительно расширяться, пока, наконец, и вовсе не остались позади, вытянувшись к северу и югу. В отблесках закатных лучей искрились и переливались прозрачные, синие воды могучего и широкого Калдура. Путники с удивлением осматривались по сторонам: никто из них, за исключением Адорта, который много путешествовал, здесь прежде не бывал. О существовании этих мест они лишь предполагали по сохранившейся в памяти карте.

Обитатели этих земель с незапамятных времен любили использовать цвета в названии местности. С северо-востока в величайшую реку Калмонда вливался Синий поток. С юго-запада и юго-востока трехречье окружал Синий лес, а с севера - Оранжевый. Широкий Калдур мчался к морю на юг, точно посередине пронзая широкой голубой лентой обширный зеленый массив.

Старый аванпост грозной и неприступной громадой возвышался теперь точно на севере, но его окна были по-прежнему темны.

Внезапно могучее и упрямое течение Калдура подхватило лодку и понесло на юг.

-Кто не хочет на свидание с Ладрозаром, беритесь за то, что под рукой, и гребите, - закричал Элиффин.

-Как бы мы ни старались, течение нам не даст поплыть вверх, следует пристать к берегу, - посоветовал Адорт.

-Давайте к берегу, - согласились путники, Тадрин взялся за весла, Адорт и Элиффин работали руками и палками. Их быстро несло вниз, но через минут десять нечеловеческих усилий, путники выбрались на западный берег Калдура.

Стремительно темнело, солнце скрылось за снежными вершинами ясных гор. Не успевшие отдышаться путники, к своему ужасу, заметили сквозь листву сотни маленьких огоньков. Еще через мгновение выше по течению показались черные лодки, которые быстро плыли на юг, прямо навстречу друзьям.

-Скорее в лес, - призвал всех Тадрин.

-Постойте, сперва затопим лодку, - задержал его Элиффин.

-Верно! - подхватил Адорт, оказавшийся ближе всех к реке. С этими словами он сперва оттолкнул лодку, а затем вместе с подоспевшими путниками потопил ее на мелководье у самого берега.

Не медля ни минуты, друзья поспешили в лес. Огни все приближались, позади нарастал звук водных всплесков от взмахов многих весел.

-Бежим на юг? - спросила Нирана, - я просто не очень уверена, что смогу поспеть за вами...

Она и впрямь вновь начинала плестись.

-Дурак я! Совсем забыл, что ты еще больна, - хлопнул себя по лбу Тадрин, - полезай на плечи.

Приглашения не потребовалось. Дождавшись, пока Нирана вскарабкается на спину брата, друзья продолжили путь.

-Навряд ли мы сможем далеко убежать, они намного быстрее... На север путь отрезан, а на юге нам делать нечего... непростой выбор, - задумчиво проговорил Адорт.

-Тогда на деревья! Найдем то, что повыше и спрячемся,- предложил Элиффин.

Его идея пришлась, как нельзя более кстати, но подбирать деревья поудобнее времени уже не было. Лес здесь рос не очень густо, поэтому огни были видны за сотни шагов. Разрозненные языки пламени стремительно росли. Путники торопились. Им казалось, что вот-вот кто-нибудь выскочит на поляну и схватит их.

Друзья окружили высокий старый дуб. Первым полез Тадрин, следом подсадили Нирану, которой брат помог вскарабкаться на макушку дерева. Элиффин едва успел скрыться в листве, как небольшую лужайку под деревьями ярко осветил свет факелов. Адорт, оставшийся на земле, бросился бежать.

-Что он делает? - прошептал Тадрин.

-Убегает. Если бы он начал взбираться, то открыл бы им, где мы все спрятались, - ответил Элиффин. Внизу послышалось глухое бурчание кардрарков, пустившихся в погоню за Адортом. Отряд преследователей проскочил мимо. На миг затаившиеся в листве друзья вздохнули с облегчением.

-О, ужас! Его посох в поклаже, которую поднимал наверх Тадрин, - спохватилась Нирана.

-Выходит, он даже не может защищаться, пока не подыщет себе подобие жезла! Но ему же не дадут времени! Кардрарки по пятам: Адорта просто-напросто схватят и убьют. Передайте мне мой посох и его жезл, я спускаюсь, - попросил Элиффин.

-Не нужно жертвовать собой, ты навряд ли сможешь ему помочь, только сам погибнешь, - попыталась отговорить его Нирана, напрасно силясь встретиться с ним взглядом в темноте.

-Я должен... Принимай лекарство, следи за братом, чтоб не слез раньше времени, - с притворным весельем проговорил Элиффин и принялся спускаться.

Лишь тот, кто жертвует собой

Свой клад в час истины находит

И перед огненной стеной,

Как пред судьбою не отходит.

Камень из шлема

Пробравшись сквозь листву дуба и спустившись на землю, Элиффин вновь смог различить на юге сливавшиеся воедино огненные ручьи из сотен факелов. Как он припоминал, замеченный врасплох Адорт бежал вниз по течению реки.

Немного поразмыслив, Элиффин отправился в погоню за южными огнями. Он из-за всех сил старался не шуметь, но сухая трава и упавшие на землю листья предательски шуршали под ногами, выдавая его передвижения. Листва на деревьях напоминала теперь дырявое полотно, значительная ее часть уже опала. Сквозь многочисленные бреши в лесных доспехах проглядывалось черное ночное небо с тускло мерцающими звездами. Вдруг Элиффину показалось, что огни, медленно отступавшие на юг, изменили направление. Теперь отряд кардрарков двигался на северо-восток, в сторону реки.

-Меня не могли заметить, но поосторожничать не помешает... А, впрочем, зачем? Бегу следом и боюсь быть обнаруженным, - рассуждал про себя Элиффин, ускоряя шаг.

Он почти бежал навстречу огням. Лес расступился, в бледном свете Луны, вскарабкавшейся на мрачный небесный купол, тусклыми желтыми искрами переливалась речная гладь. Огни были совсем близко: Элиффин уже без труда различал бежавший во всю прыть отряд кардрарков с факелами. Они неслись вдоль берега, словно их подгонял невидимый кнут. Юный маг решил затаиться за деревом в ожидании наилучшего момента.

Топот бегущих ног усиливался. Когда первые кардрарки вынырнули из лесной чащи на небольшую полянку, буквально в нескольких шагах от своей сосны Элиффин заметил Адорта. Связанного грубо волокли двое рослых трехногих воинов. Слабо стонавший Адорт был еще жив, хотя и сильно избит. В желтых отблесках факелов Элиффин увидел многочисленные ссадины, кровоподтеки на его лице и обнаженных кистях рук. Внезапно отряд замер на месте. Вооруженных до зубов кардрарков и затаившегося за деревом Элиффина разделяло не больше десяти шагов. Самый высокий из них, должно быть, вождь, отступил на один шаг от своих подопечных, встал на колени, снял с головы свой шлем и поджег его факелом, который передал ему подоспевший кардрарк.

Через мгновение небо пронзила зеленая молния, ударившая в шаге от предводителя отряда. Когда зеленый свет померк, перед ними предстал старец. Он был высок и худощав, с длинной сплетенной бородой, свисавшей до колен, в очень странном зеленом плаще, переливавшемся огненно-красными расплывчатыми узорами. Незнакомец крепко сжимал в правой руке золотой скипетр, вершину которого украшала многогранная драгоценная сфера. Он спросил о чем-то главаря кардрарков на его же наречии, а после обратился к Адорту:

-Ах, Адорт, беглец, глупец, мальчишка... Как же было бы стыдно твоему отцу...посмел вызвать меня на дуэль... Ну и где твои друзья? Небось уже далеко, но не переживай, их участь будет не менее ужасна, чем твоя.

Громовой голос старца резал слух, проникал в сознание, призывая всех и каждого к слепому подчинению.

-Убей меня! Убей! Чего тебе еще надо, - зло рявкнул из последних сил Адорт.

-Убить? Не торопись дружок, всему свое время. Каким же достойным магом был твой отец, и каков ты сам. Ты - его позор, несмываемый позор, от которого нельзя очиститься ни водой, ни железом, ни кровью. Ты не достоин, быть магом, Адорт, презренный отпрыск великого Болга, - проговорил седовласый старец.

Подойдя к связанному пленнику, он возложил ему на лоб свою левую руку с большим золотым перстнем на указательном пальце. Весь лик Адорта засветился. Внезапно его свет и тепло начали уходить в вытянутую длань старца. Продолжалось это до тех пор, пока пленник вновь не потемнел и не упал, лишившись всяких сил.

-Ничтожество! Но это не все, кардрарки перебьют тебе руки и ноги, и станешь ты немощнее людей, - злорадствовал старец.

-Будь ты проклят, - едва слышно прошипел Адорт.

-Кем? Я - сильнейший из сильнейших, нет подобного мне и не будет, кто совершит надо мной проклятье? Как же ты глуп...

Элиффин понял, что больше нельзя медлить. Он выскочил из-за дерева и помчался к Адорту. Кардрарки его в тот же миг обнаружили, но улыбающийся Ладрозар их остановил.

-Еще один глупый мальчонка, но с тобой мой разговор предельно короток, умри! - возгремел Ладрозар, распахнув свой зелено-красный плащ навстречу бегущему Элиффину. В тот же миг белая ткань подкладки породила ослепляющее море зеленого огня.

Что делать в подобном случае Элиффин не имел и понятия, однако, так просто сдаваться он все же не желал. Юный маг крепко сжал в руках оба жезла, затем соединил руки и воткнул оба посоха точно перед собой, навстречу изверженному магическим плащом снопу зеленого пламени. Припоминая дуэль Адорта, он представил, что хочет раздвинуть в стороны огненные волны и остаться при этом целым и невредимым. Пламя настигло его: стало очень жарко, силы начали стремительно покидать Элиффина. Но, вот, зеленый сноп огня миновал его, не причинив вреда.

-Еще один! Твоя школа, Адорт? - прогремел раскатистый хохот Ладрозара. Воспользовавшись секундной заминкой, Элиффин помчался к связанному: их разделяло всего несколько шагов. Но седовласый старик внезапно дернулся и поставил ему подножку. От неожиданности Элиффин потерял равновесие и плюхнулся на землю.

Все кончено, - поразмыслил он, машинально ощупывая землю руками. Внезапно он наткнулся на обгоревший шлем главаря кардрарков, при помощи которого тот призвал Ладрозара. Элиффин запустил в него руку: там, к своему удивлению, он обнаружил небольшой граненый камень.

-Как же ты глуп! -в очередной раз попрекнул Адорта Ладрозар, точно нашкодившего ребенка. - Ну что ж, так тому и быть, ибо оба вы отправитесь в никуда.

Не дав самому себе договорить, старец простер к небу правую руку, державшую золотой скипетр. Над ними тотчас же загремело, а в засверкавших ночных облаках начали сплетаться молнии.

Все это длилось короткое мгновение, но Элиффин все же успел задрать вверх голову: гигантская молния, сосредоточившая в себе всю злобу огненного повелителя, пронзая черное небесное полотно, устремилась вниз.

Внезапно он осознал, что не успеет сотворить и трех шагов прежде, чем его настигнет злая участь. От собственного бессилия Элиффин лишь бросил тусклый прощальный взгляд на бледный месяц и схватил за одну из связанных рук лежавшего недвижно Адорта. В испуге и отчаянии он попытался вспомнить на каком из сотен тысяч дубов Синего леса он оставил двоих друзей, которые, ничего не подозревая, все еще пребывали в трепетном ожидании. Внезапно в ушах его пронзительно засвистело, и все погрузилось во тьму.

Элиффин приоткрыл глаза: сквозь полуголые ветви деревьев проглядывалось черное ночное небо, связанный Адорт лежал рядом и приглушенно стонал.

-Элиффин, как ты это сделал? - слабо прошептал он.

-Не знаю...

-Перемещаться с потоками света могут лишь единицы...это великий дар... - попытался объяснить Адорт, но Элиффин плохо его слушал. Мысли юного мага были заняты совсем другим.

-Нирана! Тадрин! - закричал, что было силы Элиффин.

-Живым не сдамся, - послышался знакомый голос с высокого дерева вблизи.

-Тадрин, перестань, - засмеялся обрадованный Элиффин. - Лучше слезайте скорее на землю, нам нужно торопиться.

Словно в ответ, послышалось шуршание листвы и веток могучего дуба. Сперва показался Тадрин с поклажей, за ним появилась Нирана.

-Вы живы! Где кардрарки? Что это была за молния? - завалили его вопросами.

-Сам ничего толком не понимаю, но не время болтать, они скоро будут здесь, - поторопил всех Элиффин.

-Помогите мне развязать руки, - взмолился Адорт.

Два раза повторять не пришлось. Ему на помощь тотчас же подоспели замешкавшиеся друзья.

Не успел он освободиться от тугих веревок, как сверкнула молния, и прямо над ними, в вышине ночного неба показался Ладрозар. Седовласый старец парил в воздухе: его сплетенная борода и плащ колыхались в порывах ледяного осеннего ветра.

Сделав глубокий вздох, он с силой подул и величественный Синий лес запылал. Всего за несколько мгновений огонь распространился с макушек высоких деревьев вниз по стволам до самой травы. Тонкие сухие стебли тотчас же зажглись вслед за листвой. Языки пламени с земли и деревьев слились в одно огненное зарево. Не успели путники опомниться, как пламя подступило к ним со всех сторон.

-Скорее ко мне, - закричал Элиффин. С этими словами он обнял покрепче Нирану, Тадрина и едва державшегося на ногах Адорта, пожелав точно так же, как и несколькими минутами ранее, перенестись прочь от своего неугомонного преследователя к заветной цели - старому аванпосту.

К всеобщему ужасу и изумлению, у него ничего не вышло. Элиффин судорожно проверил карманы: камня не было. Юноша скорее склонился к земле и принялся обшаривать хрустевший под ногами шершавый ковер, сложенный из груд сухой травы и листьев. Спустя мгновение, обнаружив то, что испуганно искал, он вновь поднялся и протянул руки друзьям. В то же мгновение темная пелена застелила путникам глаза, в ушах вновь пронзительно засвистело.

Когда же завеса мрака развеялась, прямо перед ними, словно из ниоткуда, возник грозный черный силуэт старой цитадели.

Сокрыты в каменной твердыне

Судьбы иные повороты,

Лесная даль, долина и холмы,

А с ними новые заботы.

Старый аванпост

Тадрин и Нирана стояли, точно завороженные, в упор не

понимая сути того, что произошло мгновением раньше.

-Что это было? Где научился? Почему не валишься от усталости, как раньше? - завалил его вопросами Тадрин.

-А тебе больно нравится, когда я на грани обморока? - с упреком ответил Элиффин, не скрывая таинственной улыбки.

-Нет, просто я не понимаю, - недоумевал Тадрин.

-У вас с Адортом от нас секреты появились, - шутливо поддакнула брату Нирана.

-Давайте до рассвета не будем торопиться в крепость, а устроим где-нибудь привал, попытаемся попить и перекусить, а там, быть может, Элиффин и расскажет вам все, что вы желаете узнать, - предложил Адорт.

После перемещения друзья оказались вблизи северных крепостных стен аванпоста. В сотне шагов непроходимой чащей чернели силуэты многих деревьев

-Оранжевый лес, верно? - спросила Нирана, - я как-то читала о нем, говорят, удивительное место.

-Да, это он, величайший из лесов Вселмага, впрочем, Странный и Благословенный леса, почти что подобны ему, - тихо ответил Адорт.

Путники решили дождаться утра на опушке леса, в тени вековых дубов, способных сокрыть усталых друзей от пристального взгляда вездесущего Ладрозара. К своему удивлению, войдя под кроны деревьев, они не обнаружили под ногами шуршащий лиственный ковер, подобный тому, что устилал подножия дубов и кленов Синего леса. Если бы не пробиравший до мозга костей холод, путникам могло бы показаться, что осень так и не пришла в эти края.

-Разожгите костер, - взмолилась Нирана.

-Могут увидеть, - запротестовал Адорт.

-Увидят значит так тому и быть... Снова мерзнуть невыносимо... К тому же можно сложить камин... тогда костер не будет бросаться в глаза, - поддержал Нирану продрогший от холода Элиффин.

Адорт молча уселся и погрузился в раздумья. Тем временем Элиффин и Тадрин прикатили несколько тяжелых камней, сложив из них подобие камина. Уже немного освоившись со своей силой, юный маг уверенно направил свой посох на приготовленный хворост: сухие ветви покорно вспыхнули и загорелись, отдавая драгоценное тепло.

-Вот бы и перекусить чем-нибудь, - помечтал Тадрин.

-Было бы совсем неплохо, но это куда сложнее, - поддакнул Адорт, оторвавшись от своих размышлений.

-Проберемся в цитадель и, быть может, отыщем там еду, - попытался обнадежить друга Элиффин.

Подходящей пищи, даже съедобных орехов, друзьям обнаружить не удалось. К счастью, от жажды им страдать не пришлось. Всего в паре шагов от места привала протекал кристально чистый ручей, затерявшийся среди толстых корней вековых деревьев.

-Ну хоть какое-то благо, - промолвил Тадрин, вдоволь напившись холодной, но на удивление вкусной родниковой воды.

-Ну, Элиффин, до рассвета еще есть время, рассказывай, - приступили с расспросами друзья. Они уже смирились с тем, что перекусить раньше, чем придет утро, им не светит при любом раскладе.

-Рассказывать особо нечего. Я сам толком не знаю, как научился перемещаться с такой скоростью. Адорт называет это световым перемещением и уверяет, что совсем немногие владеют этой способностью. Впрочем, без камня, который я случайно нашел в шлеме предводителя кардрарков, я бы тоже не смог... - принялся отвечать Элиффин.

-Какой камень? Покажи! - воскликнул Тадрин. Он уже был не в силах бороться с нахлынувшим любопытством. Проявил интерес и хмурый Адорт, догадавшийся о подлинной природе находки с первых слов рассказчика.

Элиффин медленно извлек из правого кармана своего рваного сюртука граненый самоцвет, переливавшийся в красных отблесках костра тысячами разноцветных искр.

-Это один из девяти силонов, должно быть, тот, что некогда венчал златой скипетр Ладрозара. Наш враг временно передал его предводителю отряда, чтобы тот мог призвать его в нужный момент. Думаю, что Ладрозар страшно разгневался, узнав о пропаже, - прокомментировал Адорт, не отрывая пристального взгляда от прекрасной драгоценности.

-Силон? - переспросили Нирана и Тадрин, точно позабыв некогда рассказанную историю.

-Я вспомнил, в лодке ты рассказывал о них, - задумчиво проговорил Элиффин, перебирая в руках предмет их беседы.

-Да, именно силон. Ладрозар ныне владеет многими камнями, но для тебя этот подарок судьбы бесценен, береги его и никогда не теряй. Боюсь, что лишь собрав все самоцветы, скрывающие в себе первозданное могущество, можно победить нового правителя Монтлода, - ответил Адорт, переводя свой внимательный взгляд с силона на самого Элиффина.

-Вот это да...- потрясенно промолвила Нирана: одно дело - прослушать отрывок из сказания, и совсем другое - соприкоснуться с одним из оплотов древней легенды.

Элиффин медленно и осторожно перебирал граненый камень между пальцами. Таинственный силон скрывал в своей сокровенной глубине неведомую мощь, наделяя своего хранителя уверенностью и силой.

-Силон - настоящий дар, как жаль, что за него такая горькая плата, - промолвил он, наконец, поймав неприкрытую грусть и печаль в глазах своего собеседника.

-Ничего, думаю, я это заслужил, - тихо промолвил Адорт, опуская притупившийся взгляд.

-Какая плата? - опять спохватился Тадрин, который все никак не мог смириться с тем, что он что-то не знает.

-Адорт - отныне не маг, - промолвил Элиффин и, выждав паузу, продолжил: - Ладрозар отнял у него дар повелевать пламенем.

-А разве он не может этого проделать и с тобой? - в упор спросил Тадрин, почти не задумываясь о сути сказанного.

Вопрос поставил юного мага в тупик.

-Может, полагаю, - хмуро ответил Элиффин.

-Для того чтобы лишить чародея силы, нужно быть не просто сильным, но и способным сломить его тело и дух, а все это не так просто, - попытался обнадежить его Адорт.

Начинало светать. Порозовел восточный край неба, сквозь пелену мглистого тумана робким желтым пятном проявился диск солнца.

-До чего же красивый рассвет, - прошептала Нирана. Элиффин молча взял ее за руку. Нирана повернулась к нему, бросив теплый и искренний взгляд. Их глаза встретились, и он ощутил себя неловко, решил было убрать руку, но она, предугадав его намерение, крепко сжала пальцы, не думая отпускать.

Путники еще раз напились, умылись, а затем, так и не перекусив, голодные и холодные двинулись к темной громаде крепости.

-Интересно, если там кто-то еще находится, не надумает ли он в нас стрелять? - задал вполне уместный вопрос Тадрин.

-Принято спрашивать сначала, кто такие и зачем пожаловали... Но это, конечно, если там сторожат люди, а не кардрарки Ладрозара, - ответил Адорт.

Путники подступали все ближе к крепости, но по-прежнему ничто не нарушало утреннюю тишину. Спустя немного времени друзья набрели на узкую тропинку, указавшую прямой путь к северным воротам. Некогда широкая дорога, заросшая ныне сухой пожелтевшей травой, почти терялась еще на подступах к крепости. Проделав по ней пару десятков шагов, они достигли тяжелых кованых ворот. Тревожное молчание нарушал лишь глухой скрип кустарника, качавшегося в порывах холодного ветра.

-Есть кто живой? - громко и внятно обратился к твердыне Адорт.

-Откройте, мы пришли с миром, - стараясь подражать его громкости и четкости, вежливо попросил Элиффин.

Ответом им была гробовая тишина.

-Наверное, там никого нет. Не попробовать ли зайти самим? - предложил осмелевший от голода и холода Тадрин.

-Попробовать-то можно, но ворота не поддадутся, - безнадежно ответил Элиффин, просовывая пальцы в узкую щель между створками. Он потянул одну из дверец на себя: половинка ворот поддалась и, медленно, словно нехотя, начала открываться, скрипя заржавевшими петлями.

Друзья сделали шаг назад, уступая ей место, а затем медленно вошли, осматриваясь по сторонам. Ничто не нарушало утреннюю атмосферу тишины и покоя. Едва путники сделали несколько осторожных шагов, как прямо в стене справа от них обозначилась тяжелая дубовая дверь. Должно быть, именно там располагалось помещение для караульных.

Недолго думая, друзья решили постучать. Глухой стук растворился в пустой громаде крепости. Плотно прилегавшая к стене дверь была ровной и гладкой. На ней отсутствовало даже подобие ручки, но, к счастью, открывалась она от себя. Легко толкнув дверную створку, друзья вошли.

Их настороженному взору открылась небольшая четырехугольная комнатка, устланная звериными шкурами. Единственное узкое окошко, проделанное в одной из стен, выходило во двор крепости. Неровный потолок, серый от грязи и копоти был плотно затянут толстой паутиной.

К всеобщей радости, Тадрин почти сразу наткнулся на бочку с ромом и мешки с припасами. Но, к разочарованию путников, хлеб, оказавшийся в рваном мешке, уже успел заплесневеть от страшной сырости. Впрочем, Тадрин, не смея поддаваться отчаянию, решил заняться бочкой с ромом.

-Тадрин, ром - последнее, что нам сейчас нужно, - запротестовала Нирана, догадавшись о намерениях брата.

-Судя по хлебу, кто-то здесь был и не так уж давно, хотя сейчас трудно что-либо сказать, - задумчиво проговорил Адорт, который, будучи не так давно принцем, не сильно интересовался судьбой обитателей отдаленных крепостей.

В старом шкафу, высотой во всю стену, друзья обнаружили набор доспехов.

-Красивые, но, пожалуй, слишком тяжелые для путешествия пешком, - сказал Элиффин, подняв с полки блестящий шлем, уже успевший немного заржаветь. Не успел он договорить, как Тадрин выхватил доспех из его рук, надел себе на голову и принялся с гордым видом расхаживать в шлеме взад-вперед. Походив так несколько минут, он снял шлем с головы и нехотя признал, что ходить ему так совсем неудобно.

-Хватит дурачиться, идемте лучше в башню, там наверняка должно быть хоть что-то съестное, - отвлекла их Нирана.

-Я не дурачился, - обиделся Тадрин, но покорно положил доспех обратно в шкаф.

Медленно и осторожно путники вышли во двор. Прямо от самых ворот ко входу в высокую каменную башню вела мощеная дорога, сквозь трещины в которой пробивались пучки пожелтевшей травы. Грозная башня в тревожном молчании сторожила своим зорким взглядом просторное трехречье. В утренней тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы на деревьях, старая крепость дожидалась своих гостей.

По бокам от главной улицы располагалось несколько покосившихся деревянных построек. Заметив по пути кособокие, полузаброшенные домишки, путники решили прежде башни исследовать внутренний двор. В надежде обнаружить одежду по сезону и съестные припасы они не спеша принялись изучать одну за другой все постройки.

Почти сразу же друзья набрели на большую кузницу, в которой, к их огорчению, не оказалось ни оружия, ни достойной одежды, за исключением нескольких грязных, изорванных тряпок и крепких мешков, которые практичный Тадрин решил прихватить с собой вместо оставленных на берегу Гнипа. Как и подозревали путники, крепость была окружена высокой каменной стеной, укрепленной по периметру несколькими оборонительными башенками. Сам внутренний двор оказался не таким уж большим, поэтому все не обнадеживающие поиски подошли к концу даже быстрее, чем планировали усталые и изголодавшие путники.

Оставалось лишь вернуться ко входу в башню. Друзья уже собирались двинуться в том направлении, когда у одной из деревянных построек, Нирана обнаружила плотно пригнанный к земле люк, ведший в погреб. Радости и изумлению Тадрина не было предела, когда перед ним предстали стеллажи со снедью, оставленной прежними обитателями крепости.

-Странно, что припасы остались... либо в крепости кто-нибудь, да живет, либо из нее попросту сбежали, причем совсем недавно, - сделал свой вывод Адорт, любивший строить хитроумные догадки.

Путники, немного перекусив, набрали в мешки припасов столько, сколько были бы в силах унести, после чего двинулись дальше. Жизнерадостные и счастливые от долгожданного сытного завтрака, друзья почти вприпрыжку приблизились к башне.

Дверей или ворот не было, путников встретила высокая каменная арка, за которой начиналась длинная витая лестница. Не тратя много времени на раздумья, но еще раз внимательно прислушавшись, они один за другим проследовали внутрь. Череда высоких ступеней тянулась вдоль мрачных стен, устремляясь на самый верх цитадели, где, должно быть, размещалась смотровая площадка. Тусклый свет проникал в высокую каменную постройку сквозь дюжину узких оконцев. В сплошной кирпичной кладке стены время от времени попадались кованые двери. Любопытные путники решили войти в одну из них. Их удивленному взору предстала богато убранная комната, устланная дорогими мехами. Противоположную стену украшали громадные, накрепко прибитые оленьи рога.

-Должно быть, комната самого главного, - заключил Тадрин, продолжая осторожно осматриваться.

-Взгляните! - перебила брата Нирана, указывая на огромный медный сундук. Друзья поспешили открыть таинственную сокровищницу: в богатом гардеробе прежнего владельца оказались меховые шубы, сюртуки, плащи и даже красивая пурпурная мантия.

К разочарованию Нираны, платья среди вещей не оказалось. Решив остаться в своем прежнем наряде, она все же прихватила с собой отличную шубу. Тадрин, Элиффин и Адорт подобрали себе сюртуки. Тонкую мантию, непригодную для прохладной осенней поры, решили также взять с собой, чтобы затем использовать как узел для поклажи или покрывало. Вновь осмотревшись и не обнаружив больше ничего интересного, друзья покинули гостеприимные покои, продолжив свой путь вверх по витой лестнице. В следующей комнате, расположенной на дюжину ступеней выше прежней, оказалось именно то, о чем мечтала Нирана: в гардеробе нашлось несколько платьев, которые, хоть и не пестрили драгоценными нитками, но все же были целыми, чистыми и свежими.

-Наверное, это помещение для прислуги - предположил Элиффин, изучая скромную обстановку комнаты. Нирана выпроводила всех, чтобы примерить свой новый наряд.

Адорт, Элиффин и Тадрин, сгорая от нетерпения, побрели наверх по лестнице. Им по пути встретилось еще несколько узких коморок, которые, однако, не смогли особо заинтересовать непрошенных гостей. Впрочем, любознательный Элиффин был несказанно рад большой подзорной трубе, прихваченной им с деревянной подставки. Наконец, подошел к концу счет ступеням длинной лестницы: путники, как и предполагали, выбрались на смотровую площадку, окруженную по периметру мощными крепостными зубцами, непробиваемыми для стрел и снарядов.

С вершины заброшенной цитадели открывался широкий обзор: к югу от них, насколько хватало глаз, простирались прикрываемые тонкой мглистой пеленой очертания Синего леса, сливавшегося из разнородных полуголых древесных макушек в сплошное многоцветное полотно. Вчерашний пожар не прошел для него без следа: несколькими верстами ниже по течению Калдура, подобно гигантскому шраму, виднелось черное выжженное пятно. Изрядно пожелтевшая стараниями осенних ветров и холодов Тихая равнина терялась к горизонту в рваных клубах серого тумана, сокрывшего подножия Ясных гор. Пасмурным ноябрьским утром величественный хребет вырисовывался лишь неприступными снежными шапками, висевшими над затянутыми пеленой скалами, подобно тяжелой каменной громаде. Спокойный, но усердный Гнип все также мерно перекатывал свои мутные воды, подмывавшие южную окраину зеленых болот. Южнее крепости он вливался в широкий Калдур, устремляясь вместе с ним в едином русле в самую чащу Синего леса. Север, насколько хватало глаз, вплоть до призрачных очертаний черных скал, был покрыт сплошным пестрым ковром, сложенным из пожелтевшей листвы Оранжевого леса, со стороны которого в лицо наблюдателям били хлесткие порывы ледяного северного ветра. Далеко на востоке различались очертания Серых гор и Лесного хребта, разделенных между собой обширной долиной, постепенно сужавшейся в широкий проход. Именно там брал свое начало Синий поток, с шумом вливавшийся в Калдур чуть выше по течению, чем Гнип.

-Красиво-то как! - нарушил молчание Тадрин.

-Да, очень красиво. Хоть Синий лес вчера и изрядно пострадал, в этом навряд ли есть наша вина, - подтвердил Адорт.

Элиффин, тем временем, тщетно что-то искал, устремив пристальный взор на юг. Наконец, так ничего и не обнаружив, он обратился к друзьям:

-Где кардрарки и Ладрозар? Их было еще вчера живое море, а сегодня не видно никого.

-Согласен, это очень странно, не верю, чтобы он бросил поиски, - задумчиво промолвил Адорт, невольно перейдя от созерцания необъятных лесных просторов к новым тревожным размышлениям.

Внезапно, точно к сказанному в недобрую минуту слову, грянул гром, и пасмурный утренний небосвод пронзили сотни зеленых молний. На мгновение путники застыли в ужасе, зажав уши.

-Скорее вниз! - закричал Элиффин, немного придя в себя, но было уже слишком поздно. Прямо перед ними на узкой смотровой площадке явился сам Ладрозар. Его окружали кардрарки в зеленых плащах. Другие воины, облаченные в более скромный черный наряд, заполонили двор крепости и даже ближайшие окрестности.

-Вы украли мою вещь, верните ее и, быть может, я буду милостив, - спокойно и уверенно, громко провозгласил он, глядя прямо в глаза замешкавшемуся Элиффину.

Застигнутые врасплох путники растерялись, а поэтому и не смогли ему сразу достойно ответить.

-Аврд брагрых! - повелительно обратился к слугам Ладрозар.

-Что он сказал? - шепотом спросил Адорта Элиффин.

-Приведи девушку, - таким же тихим, едва различимым голосом перевел Адорт.

Через мгновение путники ужаснулись от увиденного: четверо кардрарков в черных плащах за руки тащили по полу сопротивлявшуюся Нирану. Бедная девушка только успела примерить новое платье.

-Верни мне камень, иначе девушка умрет, - промолвил Ладрозар и схватил несчастную модницу за волосы. Нирана мычала от боли, напрасно силясь сдержать выступившие градом слезы.

-Отпусти ее, я отдам тебе камень, - не скрывая досады, ответил Элиффин. С этими словами он медленно извлек из кармана прекрасный граненый силон, протянул его Ладрозару и медленно, точно нехотя, разжал запотевшую ладонь. Не промолвив в ответ ни слова, старец, облаченный в отвратительный красно-зеленый плащ, принял камень.

-Так-то лучше, - засмеялся, наконец, Ладрозар. Дождавшись, пока к нему подойдет один из прислужников он громко отдал приказ:

-Выбрдух брагрых ахрыв врыгдрузг праздр...

Лицо Адорта перекосилось, Элиффин догадался по его реакции, что что-то не так.

-Что он сказал? Что? - резко спросил он своего спутника.

-Не надо переводить, дружок, я приказал заколоть ее на твоих глазах, здесь и сейчас, - не дал ответить Адорту Ладрозар.

-Ты лгун и подлец! - крикнул Тадрин и ринулся на него с кулаками, но не тут-то было, двое ближайших кардрарков схватили его и засадили ему прямо в живот своими здоровенными кулачищами.

Адорт поспешил к нему на выручку. В это время один из кардрарков в зеленом плаще, вооруженный острым копьем двинулся к Ниране. Элиффин не обронил ни слова. Его глаза налились кровью, ненавистью и страхом. Он сжал свой посох и бросился убийце наперерез. Через мгновение мертвый кардрарк упал сраженный ярким снопом красного пламени. Старый чародей простер было над ним руку, на что пасмурное небо, точно в ответ, покорно загремело, но молодой маг медлить не стал: покончив с кардрарками, пленившими Нирану, он сильно толкнул самого Ладрозара, который от неожиданности даже отшатнулся.

В это мгновение яркая зеленая вспышка молнии сверкнула в шаге от него. Но Элиффин, на удивление изворотливый этим хмурым утром, успел вовремя отскочить. Он схватил совершенно растерянную Нирану под руку и бросился назад к Адорту и Тадрину, но не тут-то было.

Старец, решивший наказать его за дерзость, как и прошлой ночью под кронами деревьев Синего леса, распахнул настежь свой плащ: сплошной поток зеленого пламени ослепил друзей. Друзья скучились и беспомощно замерли на месте. Элиффин, успевший вовремя обернуться, попытался отразить огонь. В тот же миг страшная слабость овладела всем его телом. В последнем порыве, собрав в кулак всю свою волю, он обнял друзей в надежде перенести их прочь со страшной смотровой площадки, одиноко возвышавшейся над бескрайними и молчаливыми осенними просторами дремучих лесов и широких долин.

Как и в прошлый раз, в ушах у него засвистело, непроницаемая серая дымка накрыла Элиффина, Тадрина, Адорта и Нирану. Внезапно он почувствовал резкую боль, пронзившую ключицу. Поддавшись одолевшей его слабости, юноша невольно закрыл глаза и провалился в бездну.

В тени деревьев нет возврата,

Я проклят, и пришел мой час

Пусть безотрадна моя плата,

Но верю: не уйду сейчас.

Под куполом леса

Очнулся он от сильной боли, сводившей правое плечо, ключицу и шею. Элиффин с трудом разлепил глаза: высоко над ним в порывах холодного осеннего ветра шумел сплошной лиственный свод. Больше не было слышно ни звука, ни единого шороха, способного нарушить привычную лесную тишину.

Вокруг него царил полумрак: солнечные лучи с неимоверным трудом пробивали себе путь сквозь густую листву высоких деревьев Оранжевого леса. Внезапно, слева послышалась осторожная возня. Элиффин с трудом повернул голову: это была Нирана.

-Нирана! - позвал ее Элиффин, превозмогая боль.

-Элиффин? Мы живы? - спросила Нирана, медленно приподнимаясь и осматривая себя, словно не веря до конца тому, что все еще цела.

-Вроде да, но где все? Тадрин! Адорт! - попытался закричать Элиффин, но осёкся. Сильнейшая боль брала над ним верх. Левой рукой он попытался себя обследовать. Едва коснувшись рукава, он почувствовал неприятную, липкую мокроту ткани: его рваный сюртук пропитался насквозь кровью. Элиффин дотронулся повыше плеча, но тотчас же обжёгся от боли: острый дротик, ловко пущенный одним из прислужников Ладрозара, успел поразить молодого мага, прежде чем тот переместился. Оставив за собой глубокую рану, коварный наконечник, словно по волшебству, бесследно исчез.

Элиффин невольно отдернул в сторону левую руку и слабо застонал, стиснув зубы.

-Твоя рука... она вся в крови, ты сильно ранен, - ужаснулась Нирана, бросившаяся его осматривать: весь правый рукав от самого локтя был залит свежим красным пятном, но самым страшным было место повыше ключицы. Оттуда, пульсируя, тоненькими ручейками продолжала стекать кровь.

-Да, есть немного, - ответил Элиффин, тяжело вздохнув, - полагаю, кто-то из кардрарков пустил мне вслед кинжал или дротик.

-Ты спас меня...а сам бедный... сильно болит? - жалобно спросила она, судорожно оглядываясь по сторонам в стремлении найти средство, способное помочь раненому.

-Все в порядке, уже проходит, - слабо выдавил Элиффин, не смея жаловаться на свою участь. Возможно, он и поддался бы панике, но не сейчас и только не перед ней.

-Прошу, полежи, пока что, здесь. Боюсь, Адорт и Тадрин далеко от нас, но я все же поищу в том мешке что-нибудь подходящее...

Энергичный Тадрин успел поднять на смотровую площадку башни прихваченный из кладовой мешок с припасами, который каким-то чудом перенесся вместе с Элиффином и Нираной под кроны деревьев Оранжевого леса. К своему разочарованию, она не смогла найти в нем ничего того, что смогло бы помочь истекавшему кровью раненому. В пансионате проходившим многолетнее обучение воспитанницам объясняли, как правильно оказывать помощь. Прилежная Нирана прекрасно помнила, что при сильном кровотечении следует перевязать место выше раны жгутом и приложить что-нибудь холодное. Только сейчас, когда пульсирующая рана была прямо перед ее взволнованными глазами, в которых трепетали застывшие слезинки, она никак не могла сообразить, каким образом можно наложить уже оторванный от нового платья лоскут так, чтобы остановить кровотечение.

Элиффин чувствовал, как истекает кровью. Все детство и юность он боялся смерти, но сейчас, опасаясь еще больше перепугать и без того растерянную Нирану, предпочел смиренно лежать, покорно дожидаясь своей участи. Правая рука окончательно затерпла, слабость от волшебного перемещения не проходила, а, лишь наоборот, крепчала, сомкнувшиеся над его головой кроны деревьев стала застилать полупрозрачная пелена. В желтой траве, намокшей от теплой крови, лежать было очень неудобно, впрочем, сил передвинуться у него уже не было. Глаза слипались от сильной усталости, призывавшей его позабыть обо всем и крепко заснуть.

Этому желанию он противился из-за всех сил, не желая оставлять ее одну в неизвестной глуши этих густых лесных дебрей. Его слух протрезвил голос Нираны, под ногами которой с новой силой зашелестела сухая трава:

-Прошу Вас, сделайте что-нибудь, помогите ему, я буду вам обязана, - лепетала она.

Ей вторил слегка ворчливый, но в то же время довольно ласковый голос:

-Ну, посмотрим милочка, не знаю смогу ли, много крови он потерял? Далеко ль идти?

-Недалеко, вот он, спасите его, иначе я не смогу жить, я...я его люблю, - молила Нирана сквозь слезы.

Элиффин лежал недвижно. Он уже почти смирился со своей грустной участью, но нахлынувшее откровение с новой силой взволновало его сознание. Да, он тоже ее любил и не хотел умирать. Но рана не спрашивала у него разрешения, и последние силы уже оставляли юного мага.

-Элиффин! Элиффин! - подбежала Нирана, - открой глаза, поговори со мной немного, сейчас тебе помогут.

-Милочка, он потерял очень много крови, посмотри... навряд ли, я смогу помочь, но не могу не попытаться...попробую получше осмотреть рану.

Элиффин почувствовал, как кто-то осторожно прощупывает его плеч. Оно уже онемело, боли он почти не чувствовал, лишь ледяные прикосновения подоспевшей невесть откуда старушки.

-Его поразил дротик, кость цела, но он теряет кровь, потому что задело и шею. Подай мою корзинку, я попробую сделать, что смогу, а ты тормоши его, не давай спать.

Зашуршала трава, должно быть, Нирана побежала за оставленной корзинкой. Через мгновение что-то влажное коснулось его плеча и шеи. Старушка занялась раной, она же, опасаясь доставить ему новую боль, принялась несильно тормошить его левую руку, точно пытаясь разбудить.

-Открой глаза, очнись, Элиффин, не спи, - наивно и жалобно все просила Нирана.

Его грудь тяжело вздымалась, лицо отдавало синевой, жизнь покидала юношу. Почувствовав, как тормошат, не отпуская, его левую руку, Элиффин попытался приоткрыть глаза, желая посмотреть на нее в последний раз. Ценой неимоверных усилий ему это удалось.

Глаза застилала пелена и муть, все жутко расплывалось, но ему все же удалось различить два силуэта: справа от него сидела пожилая женщина с седыми волосами, прибранными в аккуратный платок. Она возилась с его плечом: ее руки быстро мелькали с чем-то белым, но обмазанным красным, должно быть, кровью. По левую руку от него сидела испуганная и взволнованная Нирана. Время от времени она промачивала проступавший на его лбу холодный пот своим носовым платком. Заметив приоткрытые глаза, она из-за всех сил попыталась изобразить улыбку. Элиффин почти не различал черты ее лица: черные волнистые волосы, большие глаза, маленький аккуратный носик на худеньком взволнованном лице. Он попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось.

-Молодец, только не спи, все будет хорошо, я обещаю, - ласково прошептала Нирана, наклонившись прямо к его уху.

-Плохо, милочка, я не могу остановить кровь, рана слишком глубокая, - устало прошептала пожилая женщина.

Возникшая из ниоткуда хрупкая надежда разбилась: он не боялся своего ухода, но сожалел, что никогда ее не увидит. Уготованная бездна погибели призывала его дух к смирению, вновь заволакивая все вокруг мутной непроницаемой пеленой. Нирана с тревогой и болью наблюдала, как, несмотря на все ее мольбы, жизнь покидала его: полуприкрытые зеленые глаза увлажнились от проступивших против воли самого Элиффина нескольких слезинок, тусклый прощальный взгляд снова упал на нее, он напрягся, растянул из последних сил на лице подобие улыбки и едва слышно прошептал:

-Я слышал...что ты сказала...я все слышал...я тоже...

Окончить сил уже не было, и он медленно закрыл глаза.

-Прошу, спасите, спасите его, вы должны, он не может умереть, пожалуйста, - умоляла Нирана, слезы горячими гроздьями с новой силой брызнули из ее воспаленных глаз, она всхлипывала, но старалась из-за всех сил не реветь, дабы не перепугать умирающего.

Элиффин впал в забытье. На короткое мгновение все для него исчезло, но внезапно черный непроницаемый мрак озарила синяя вспышка. Во тьме вновь явились ему воды реки и в них его собственный образ. Глаза его отраженного лика сверкали, рассыпая ослепительные синие искры.

-Ты не можешь умереть, - твердо произнес внутренний голос, и явившийся из ниоткуда образ померк во мраке. Вновь тьма наполнила его всего. Но, внезапно, на смену мраку пришел ослепительный белый свет, застлавший все вокруг. Длилось это лишь несколько мгновений. Яркий свет потускнел так же быстро, как и разгорелся, и в ночи зажглись звезды. Пред ним явились призрачные духи: зеленый, серый и кроваво-красный. Они были подобны ослепительно ярким сгусткам света, излучавшим тепло и жизнь. Духи неспешно кружились в извечном хороводе, и подчинены им были пространство и время. Одна картина быстро сменялась другой, видения мчались сквозь его сознание все быстрее. Внезапно, все вновь исчезло, и Элиффин вновь погрузился во тьму.

-Милочка, мне жаль его, но я не всесильна, очень, очень жаль...дорогая, все образуется, не надо...не надо, моя хорошая, - попыталась успокоить ее женщина.

Нирана судорожно колыхнулась, не желая выслушивать жестокий приговор судьбы. Лесную тишину нарушил слабый шорох травы: это выпал камень из ее надорванного кармана. Когда на смотровой площадке Элиффин толкнул Ладрозара, тот, не ожидая подобного напора, выронил силон, Нирана же чудом успела завладеть самоцветом. Заметив находку, она осторожно подняла граненый камень, оказавшийся на удивление горячим. Вложив полыхающий силон в ледяную руку Элиффина, Нирана вновь склонилась к нему и, не сдерживая больше слез, нежно поцеловала в синеющие губы. Впавший в забытье юноша очнулся, ощущая приток сил и ее горячие слезы, бежавшие теперь двумя тоненькими ручейками и по его щекам. Ласковый и робкий поцелуй смягчил пересохшие губы, на которых снова начал проступать живой румянец.

-Кровь остановилась, подай мне из корзинки свежий бинт, - неожиданно потребовала старушка.

-Сейчас, сейчас, только потерпи немного, - попросила она Элиффина, приподнимаясь, чтобы поднять бинт. Он же, едва очнувшись, попытался получше запомнить все увиденное в предсмертной агонии. Но, увы, мало что из видения отпечаталось в его памяти. В сознании вернувшегося к жизни Элиффина остались лишь отдельные фрагменты.

-Не знаю, что случилось, кровь текла, почти, как ручей, и в один миг перестала, словно остановил кто-то, ну хвала великим духам, милочка, надеюсь не очень поздно, - быстро протараторила пожилая женщина.

С этими словами добрая старушка принялась заново бинтовать рану. Чувствуя, как из левой руки, крепко сжимавшей горячий граненый камень, по всему телу разливается приятное тепло, он спросил от удивления:

-Откуда силон? Я отдал его Ладрозару...

-Я его подобрала и вложила тебе в руку минуту назад. - Тебе ведь легче правда?

-Хех, чудеса, да и только! О подобном чудотворном исцелении мне довелось слышать лишь от одного странника, побывавшего в священной палате солнечного Гвендора на далеком западном острове, да и было это много лет назад, - весело подхватила старушка.

-Спасибо за заботу, но я что-то другое почувствовал, оно-то меня и вытащило, - замялся Элиффин, который уже окончательно окреп и теперь лишь задорно озирался по сторонам, нетерпеливо дожидаясь, пока пожилая женщина окончит бинтовать его правую руку.

Нирана наклонилась к нему, нежно поправила рукой его каштановые волосы и снова поцеловала.

-Что-то такое? - спросила она, улыбаясь.

-Да, именно это, - неловко признался Элиффин. Лицо его снова стало румяным.

-Но, но, потом, дайте мне закончить, раз позвали, - перебила их улыбающаяся старушка. Теперь Элиффин смог внимательно разглядеть ее. Пожилая женщина лет семидесяти перебинтовывала ему рану через плечо. Ее седые волосы, немного распутанные от усердия, выпадали из строгого черного платка на голове. Лицо было сплошь покрыто морщинами, но с молодости приятные черты по-прежнему проглядывались. Вся она была одета в темно-синее одноцветное одеяние. Рядом на желтой траве лежала корзинка, забитая разноцветной всячиной.

-Спасибо большое, - еще раз поблагодарил Элиффин, когда она закончила, и попытался сесть, что ему удалось почти без труда, - как ваше имя?

-Зовут меня Бадания, я прислужница в Девермоне, - ответила старушка. - Но откуда у вас силон? Вы в большой беде... огненный дух снова обрел свою власть... мы все видели зеленое зарево в ночном небе и многие другие предзнаменования...

-Силон не должен принадлежать Ладрозару, его цель - превратить Вслемаг в обитель кардрарков и прочей черни из своего вулкана... - сказал Элиффин, перебирая в пальцах еще горячий камень.

-Даже, если это и так, вы в большой опасности, я слышала о девяти силонах из сказаний, но сегодня о них не следует говорить. К тому же ваша рана подтверждает, что я права.

-Возможно. В меня действительно кинул дротиком один из кардрарков. Кстати, очень интересно, куда сам этот дротик делся...должно быть выпал...

-Как же вы оказались здесь, в лесу?

-Мы переместились сюда, обуздав потоки света - загадочно ответил Элиффин.

-Ты - маг? Конечно же, простому человеку силон не придаст могущества, теперь все понятно. Опасна, очень опасна ваша дорога, боюсь вы и сами мало что понимаете...но идемте, идемте, пока что в Девермон...

-Что такое Девермон? - живо поинтересовалась Нирана.

-Ох, милочка, Девермон - одна из древнейших твердынь этого мира. Она располагается на отроге старого хребта оранжевого леса. Девермон - обитель мудрецов, отрешенных от мира. Быть может, они смогут посоветовать вам что-нибудь. Идти недалеко, надо только на тропинку выбрести, - поторопила их Бадания, указывая на горный хребет, проглядывавшийся сквозь прорези в густой листве.

-Мы попробуем, Элиффин, ты сможешь встать? - заботливо спросила Нирана.

-Скорее всего, да, только бы камень не обронить, а то упаду ненароком, - ответил Элиффин, медленно вставая на ноги.

-Не упадешь, оглянись назад.

Элиффин осторожно повернул голову: на месте, где он только что лежал, торчала пучками сухая, примятая трава. Сколько он ни всматривался, ему так и не удалось различить ни единого намека на кровавый след.

-Где кровь? - я помню, что лежал здесь в целой луже крови ... ее нет совсем.

-Есть, есть она, посмотрите на платки, которыми я промокала рану - вмешалась Бадания и подняла в воздух чистый белый лоскут, - кровь вернулась назад к своему хозяину, и спас тебе жизнь этот самый камень, но ты его лучше никому не показывай. Это мой тебе добрый совет.

-Что ж, понятно, почему он пылал огнем в ладони. Мне было очень горячо, но вместе с тем, казалось, что из него разливалось и распространялось по телу приятное жизненное тепло, - промолвил Элиффин и обратился к Ниране: - Ты спасла мне жизнь, захватив с собой камень.

Она ничего не ответила, а просто осторожно прижалась к нему с левой стороны, стараясь не повредить повязке. Элиффин ласково обнял ее этой же рукой, не пострадавшей от дротика.

Старушка широко улыбнулась, но поторопила:

-Идемте же, не гоже бродить долго по лесу.

Элиффин поднял жезл Адорта, который чуть было не позабыл в сухой траве и тронулся в путь: его собственный посох остался на смотровой площадке. Нирана, несмотря на все его возражения, с трудом тащила по земле тяжелый мешок.

-Что там? - поинтересовалась Бадания.

-Еда... - весьма прозаично ответила Нирана.

-Не стоит, моя хорошая, вас накормят вдоволь... не надрывайтесь...

-Нирана, прошу тебя, брось мешок, не пропадем мы с голоду, - поддержал старушку Элиффин.

Изрядно подуставшая Нирана решила не спорить. Захваченный из старой крепости мешок остался посреди узкой лесной тропы, а трое путников продолжили свой путь налегке.

Шли довольно медленно, но Элиффин, почти не чувствовавший усталости, старался идти сам, не облокачиваясь на Нирану. Бадания вела их укромной тропинкой, петлявшей между деревьями. Нирана старалась не подавать виду, но Элиффин чувствовал, как страх и тревога нарастали в ней с каждым шагом. Желая обнадежить ее, он произнес:

-Нирана, возможно, Тадрин и Адорт уже ждут нас в Девермоне... я тоже за них переживаю, но мы их найдем, обязательно найдем.

-О, если бы так и вышло! Но почему их не оказалось рядом с нами? Мы все взялись за руки... Что же случилось?

-Я тоже не понимаю, быть может, без силона, мне не хватило сил перенести нас всех. С другой стороны, стремился я в Бартфорт, а мы далеко от него, очень далеко. Возможно, нас раскидало по Оранжевому лесу...

-О нет! Если они остались...значит погибли, он убил их наверняка.

Радость от спасения Элиффина поугасла. Нираной овладело плохое предчувствие. Ее брала жуткая дрожь от одной мысли, что кардрарки, быть может, уже покончили с Адортом и ее братом.

-Надеюсь, нас покормят, дадут отдохнуть несколько часов, а затем мы отправимся, обязательно отправимся на поиски. Если не найдем в лесу, я перемещусь назад и буду искать... - попытался успокоить ее Элиффин.

-Бедный, с такой раной, куда тебе искать кого-то...идем, потом придумаем, что делать...- испугалась Нирана. Мысль, что она может лишиться и его вновь всколыхнула все ее сознание.

-Кого вы потеряли? - поинтересовалась старушка, шедшая на два шага впереди. - Прямо у ворот Девермона, невесть откуда очутились двое оборванцев в шубах. Где они их выдрали мне неведомо, но явно не за доброе дело получили: один худющий, длиннющий и слишком умнющий, второй пониже, покоренастее, да и поприятнее на вид.

-Это они! - обрадовалась Нирана, - где они? Куда пошли?

-Не переживай, милочка, привратнику они не понравились, и он повел их в подземелье, пока не скажут, что в лесу забыли, - ответила Бадания.

-Как можно! Невинных путников...- возмутилась Нирана, но в глубине души она была искренне счастлива, что они живы и нашлись.

-Ну, хвала духам, никто у Ладрозара в гостях не остался, - произнес Элиффин.

-Ладрозар - один из духов, - заметила Нирана.

-Тогда хвала всем остальным, кроме этого монстра, - поправился он.

Едва заговорили они о духах, как вновь его сознание взбудоражило последнее видение. Юный маг не знал, как трактовать увиденное. Внутренний голос подсказывал ему, что все его видения каким-то образом связаны с той неведомой силой, пришедшей на помощь Адорту в битве у черной башни. Но, что именно она собой представляла и почему ему уже второй раз явился собственный преображенный образ в воде, Элиффин не мог и предположить. Рассказывать об увиденном Ниране прямо сейчас он не решился, рассчитывая прежде все обдумать самому в мирной и спокойной обстановке.

Желая отмахнуться от нависшего над ним вороха мыслей, он сделал глубокий вздох и ощутил, как благоуханные лесные ароматы наполняют его изнутри, освежая рассудок, возвращая прежние силы и надежду на счастливое окончание всех его странствий.

Лес постепенно редел, сквозь пожелтевшую листву просвечивался коричневый склон горы. Внезапно тропинка выбралась на вымощенную белым мелким камнем дорожку, которая повела их из-под густой кроны деревьев к видневшимся вдали величественным стенам древней крепости.

Под сенью леса, в день осенний,

Явилась дивным чудом ты,

Краса, добро без всякой тени,

Милее сердцу, чем мечты.

Девермон

Взорам Элиффина и Нираны предстала грозная многобашенная твердыня из коричневого кирпича. Белая мощеная тропинка, немного виляя в негустой пожелтевшей траве, вела из-под ног путников прямо к главным воротам. Позади крепости высился лысый, почти такой же коричневый, с обветренными, полуразрушенными вершинами старый хребет. Сам Девермон вплотную прилегал к одному из отрогов горной цепи. Могучая крепостная стена простиралась между двумя узкими и высокими башнями, по-видимому, смотровыми или астрономическими. В этом неприступном ограждении из коричневого кирпича и были проделаны широкие медные ворота, створки которых от времени покрылись налетом и уже не блестели так, как это было в прежние времена. За самой стеной возвышались еще три высокие башни со шпилями, балконами и мостиками-галереями, соединявшими их между собой и с двумя крайними башнями.

Получше присмотревшись, путники заметили, что крепостная стена была не прямой, а выдававшейся вперед полукругом. При этом угловые башни располагались вплотную к горе. В сопровождении Бадании они неторопливо брели по белой мощеной дороге, на удивление чистой и ухоженной. На пути им лишь один раз встретилась старушка, облаченная в такие же темно-синие одеяния, как и их пожилая спутница.

Чем ближе подходили путники, тем молчаливее и неприступнее казалась древняя крепость. В зубцах высокой коричневой стены и окнах галерей время от времени промелькивали сновавшие по своим делам людские силуэты.

Усталой поступью подойдя к воротам, Бадания подергала несколько раз за небольшой, но звонкий колокольчик, привешенный к стене по правую руку от главного входа в крепость.

-Кто идет? - раздался грубый бас, должно быть, привратника.

-Бадания, - ответила старушка.

Через несколько мгновений, одна из тяжелых створок медленно приоткрылась, Бадания попросила Элиффина и Нирану последовать за ней. За воротами путников ждал привратник, который, едва заметив посторонних, подозрительно на них уставился.

-А вам чего надобно? - грубо спросил он.

-Мы по приглашению, а худого не надобно, будьте спокойны, - вежливо ответил ему Элиффин.

Пройдя ворчливого привратника, проводившего их неприветливым взглядом, путники вышли к прекрасному саду с мощеными аллеями, небольшими фонтанчиками и раскиданными огородами. Самая широкая из улочек этого удивительного парка вела к дверям центральной и самой высокой из башен.

-Мы пройдем в башню, там Вы передохнете и поедите, потом, быть может, встретитесь и поговорите с мудрейшим насчет ваших друзей, чтобы их освободили, идемте же... - поторопила своих спутников Бадания.

Старушка повела их главной аллеей: сад был большой и, судя по всему, фруктовый. Вдоль мощеной дороги росли яблони, груши и вишни. Сочная зелень листвы поразила Элиффина и Нирану, которым показалось, что они снова вернулись из холодного ноября в конец августа. Женщины в таком же темно-синем одеянии и черных платках, как и сама Бадания, стоя на небольших приставленных лесенках, осторожно обирали ветви деревьев, складывая в корзинки ягоды и фрукты. Некоторые из них, завидев путников, отвлекались от своей работы, принимаясь не без доли подозрения пристально разглядывать гостей, другие же, не смея лениться, делали вид, что вовсе не замечают посетителей. Навстречу путникам изредка попадались пожилые старцы и дамы, одетые в светло-серые просторные балахоны с красивыми ожерельями из разноцветных камней. Едва завидев кого-нибудь из них, Бадания кланялась, ее примеру следовали и усталые путники.

-Ну и вредина этот ваш привратник, - прошептала Нирана, вспомнив его недружелюбный и подозрительный взгляд.

-Он никогда приветливым не был, а теперь, когда у него работы прибавилось, постоянно открывать и закрывать тяжелые ворота посреди бела дня, совсем озверел бедолага, - с легким сочувствием ответила Бадания.

Аллея окончилась небольшой площадью, в центре которой, на красивом мраморном помосте возвышались гигантские песочные часы. Судя по ним, да и по солнцу, клонившемуся к западу, полдень уже миновал. Было около двух-трех часов дня. Проследовав далее, путники уперлись в резные дубовые двери центральной и самой высокой из башен. Бадания толкнула створки, и те с неимоверной легкостью поддались.

Внутри было удивительно светло и просторно. Путники медленно ступали по зеркально чистому белому мраморному полу. Гладкие ступени, начинавшиеся в пяти шагах от двери, вели наверх. Первый же уровень был расписан замысловатыми узорами. Солнечный свет пробивался внутрь башни через большие окна, выложенные сложной мозаикой. На высоком потолке виднелись искусно выполненные изображения легендарных битв. Само громадное помещение оказалось совершенно пустым.

-Как здесь красиво! - восхищенно произнесла Нирана.

-Эти стены древние, очень древние, - промолвила Бадания и двинулась вверх по лестнице. Путники молча последовали за ней. Второго уровня не было. Вернее, он был, но для того, чтобы попасть на него, требовалось сойти с лестницы в одну из раскрытых дверей, Бадания же вела их дальше наверх.

Пришлось миновать немало пролетов, прежде чем они, наконец, свернули в одну из дверей. Она оказалась входом в галерею, из широких окон которой открылся великолепный вид на сад, внутренний двор крепости, пестрый лес и мрачные скалы. Широкие щели между старыми каменными плитами пола вызвали у осторожной Нираны тревогу и испуг. Она никогда не любила сознаваться в своих слабостях, а потому даже ее брат не знал, как сильно она боялась высоты. Но Элиффину Нирана не постеснялась раскрыть свой страх.

-Я немного боюсь, - промолвила она, - такие трещины в полу, как бы не провалиться вниз.

-Я это уже заметил, ты мне руку отдавила, наверное, - смеясь ответил Элиффин, - не бойся, если увижу, что мы падаем, я перенесу нас.

-Никого никуда не надо переносить, - перепугалась Бадания, - а упасть вам не удастся, будьте спокойны.

Наконец, к облегчению Нираны, галерея осталась позади, и путники оказались в просторной светлой комнате, посреди которой стоял стол, за которым сидело несколько служителей.

-Поешьте, передохните, а потом вас отведут к мудрейшему, - обратилась Бадания к Элиффину и Ниране, указав на два места у стола.

Попрощавшись со своей доброй спутницей, они вежливо поздоровались с едоками и принялись за трапезу. Стол был накрыт скромно, но вкусно и сыто. Элиффин не отказался бы от мяса, но, не обнаружив его на столе, согласился на рыбу, Нирана же налегала на яблочный пирог. За столом царила тишина, изредка нарушаемая неприлично громким чавканьем голодных друзей.

Отъевшись, Элиффин и Нирана, желая передохнуть, устроились поудобнее в стульях, отодвинувшись, наконец, от стола.

-Бедные Тадрин и Адорт, мы тут едим, а они и куска хлеба в рот, небось, не взяли...- грустно подытожил Элиффин и спустя мгновение решительно добавил: - Несколько минут отдохнем и пойдем к мудрейшему.

-Я очень переживаю за них... но прежде ответь, как твое плечо? - заботливо спросила Нирана.

Элиффин боязливо отогнул расслабившуюся от ходьбы повязку, но нужды в ней больше не было. На месте некогда страшной рваной раны, из которой совсем недавно струилась потоками кровь, едва проглядывался уже заживший шрам.

-Думаю в полном порядке, пожалуй, я сниму это, - ответил Элиффин.

-Как вас зовут? Откуда вы? - не выдержав, поинтересовался один из прислужников в темно-синем капюшоне, пялившийся на них с самого момента их появления.

-Мы - беженцы из Калмонда, - постарался не вдаваться в подробности Элиффин.

-Беженцы? Ах, да, говорили о возвращении господина огня, великого Ладрозара, - промолвил он.

Глаза Элиффина внезапно вспыхнули синими искрами. Его собеседник в испуге отшатнулся. Перепугался и сам Элиффин, увидев свое отражение в стакане. Юный маг, уже собиравшийся поспорить о величии Ладрозара, вовремя одумался и промолчал, решив не подвергать ненужному риску ни себя, ни свою спутницу. Убедившись, что никто кроме подозрительного послушника, сидевшего напротив, не успел ничего заметить, Элиффин немного успокоился. Его собеседник, списавший все увиденное на свое плохое зрение, немного пришел в себя и задал гостю еще несколько отвлеченных вопросов.

Постепенно собравшиеся за столом начали расходиться. Вежливо попрощавшись, собеседник Элиффина вслед за остальными встал со стула и двинулся к выходу. Его тень скользнула по мраморной стене. На короткое мгновение Элиффину показалось, что он различает в этом черном плоском силуэте образ старца с длинной бородой. Юноша вновь всмотрелся в своего собеседника, почти скрывшегося в дверном проеме, но бороды на нем не увидел.

Элиффин и Нирана остались вдвоем. Разузнав, что за ними пришлют, они решили хорошенько отдохнуть, откинувшись на удобные спинки широких стульев. Миновало несколько часов, и короткий осенний день начал клониться к вечеру.

-Мое имя - Горог, я проведу вас к мудрейшему. Ему уже сообщили о вашем прибытии, и он ожидает вас, поэтому прошу поторопиться и следовать за мной, - попросил вошедший прислужник. Не дожидаясь ответной реакции, он встал и направился к широким дверям, проделанным в дальней стене.

Минут десять Нирана и Элиффин бродили по бесчисленным лестницам, коридорам и галереям, пока, наконец, не оказались в просторном зале, почти под самым шпилем центральной башни. Величественная палата была расписана еще более прекрасно, чем первый этаж, высокий потолок-купол светился сам по себе волшебными красками. В дальнем углу, на большом серебряном кресле восседал мудрейший, охраняемый неусыпной стражей, разместившейся неподалеку. Его светло-серый плащ переливался в лучах вечернего солнца, высокий белый колпак украшала девятиконечная звезда изумрудного цвета. Прислужник низко поклонился. Элиффин и Нирана последовали его примеру.

-Добро пожаловать в Девермон. Позвольте мне поинтересоваться, что юноша и девушка искали в глуши Оранжевого леса и почему потерялись?

-Мы - беженцы из Калмонда, бежали на север, так и попали в ваш лес, в дебрях которого и заблудились, - повторил свой заранее обдуманный ответ Элиффин.

-Вы путешествовали вдвоем?

-Нет, нас было четверо, однако, двое пропали, мы отправились в Девермон надеясь разузнать хоть что-нибудь об их судьбе.

-Почему мы должны верить в то, что вы не задумали ничего худого?

-Не знаю, но полагаюсь на вашу мудрость...

-Так и быть, я поверю вам, но насчет друзей вынужден вас разочаровать... они сбежали почти сразу же, как попали под защиту Девермона, где они сейчас - нам неизвестно.

В глазах Элиффина и Нираны прочиталась тревога, сменившаяся через мгновение расстройством и даже отчаянием.

-Вижу, что они вам очень дороги, значит, следует продолжить поиски, сейчас же вам необходим отдых. Я распоряжусь об этом.

Мудрейший уже собирался отпустить их, но, внезапно, к ужасу Элиффина, из его надорванного кармана выпал сверкающий силон, со звонким стуком упавший на мраморный пол. В первое мгновение глаза мудрейшего перекосились, но он взял верх над собой и спросил:

-Что это?

-Это самоцвет, он достался мне от деда, который добыл этот кристалл из глубокой шахты, ношу его, как талисман, - попытался соврать Элиффин, поспешивший поднять камень.

-Не лги, это один из девяти силонов, а сам ты колдун и в правой руке твоей не простой посох, а волшебный жезл, - рассердился мудрейший.

-Да, я колдун, но сам об этом узнал совсем недавно...камень я прячу от Ладрозара и преследует он меня именно поэтому... - выложил все начистоту Элиффин, не видя больше смысла что-либо таить.

-Что ж, ты, должно быть, смышлёный и храбрый юноша, но здесь бессильны и ты, и все мы... - впрочем, следуйте с девушкой за прислужником, он укажет отведенные вам покои, затем приходи ко мне один, и мы вновь поговорим...

С этими словами внезапно переменивший тон мудрейший подозвал одного из стражников, прошептал ему что-то, и тот, отвесив низкий поклон, поспешил направиться назад в ту дверь, из которой пришли Элиффин и Нирана, попросив их последовать за ним.

Снова им пришлось побродить по бесконечным галереям и коридорам, пока, они не оказались, наконец, в третьей из центральных башен и опять почти на самом верху. Отведенная им комнатка была небольшой и во многом напоминала тесную келью. Солнечный свет пробивался через единственное узкое окно, выходившее строго на запад. Сама обстановка была очень простой и скромной: деревянный шкаф, стол, три стула и две старые кровати, застеленные чистыми и свежими простынями.

-Тадрин и Адорт сбежали...не будь они такие упрямые, возможно, мы были бы сейчас снова все вместе... - бросила Нирана и подошла к окну: внизу зеленел сад, чуть впереди возвышалась угловая башня, за стеной же, насколько хватало глаз отдавал желтизной простиравшийся во все стороны пестрый ковер, сложенный из макушек тысяч деревьев Оранжевого леса.

-Мы найдем их, обязательно найдем, - пообещал Элиффин, поспешивший следом за ней к окну. Положив осторожно ладони на ее согнутые плечи, он вместе с ней вгляделся в необъятный простор вечернего неба, - посмотри какой красивый закат, он наверняка предвещает что-то хорошее.

-Я так расстроена, что их нет рядом с нами, но безмерно счастлива, что рядом со мной есть ты, - ответила Нирана, поспешив повернуться и крепко обнять его. Элиффин осторожно поправил темные волнистые волосы, бесцеремонно прятавшие прекрасное личико, немного наклонился и нежно поцеловал ее.

-Я люблю тебя больше жизни, - промолвил он, не переставая смотреть во влюбленные голубые глаза крепко прижавшейся к его груди Нираны.

-Я боюсь за тебя, наверняка этот старик позвал тебя, чтобы заставить отдать ему камень...

-Мне не известно, что он задумал, но выбора нет, я должен пойти и поговорить, как он и просил, - прошептал Элиффин, крепко обнимая ее одной рукой, и медленно перебирая прекрасные темные волосы другой.

-Побудь со мной еще хоть немного, пожалуйста, - попросила она.

Я -Я всегда буду рядом, и вернусь за тобой, что бы ни стряслось, - твердо ответил он.

-Обещаешь? - тихим шепотом переспросила Нирана, осторожно ловя его взгляд.

-Обещаю, - также едва слышно прошептал Элиффин, внезапно почувствовав необъяснимую грусть, возникшую из ниоткуда и нависшую над его душой тяжелым грузом дурного предчувствия.

В этот миг дверь в комнату широко распахнулась. Внезапный свет ослепил глаза, успевшие привыкнуть к полумраку. В комнату, держа в руках светильник, осторожно зашла Бадания.

-Меня послали к вам принести одеяла и разузнать, не случилось ли что, ведь вы запаздываете. Юноше самое время следовать к мудрейшему, - протараторила старушка.

Попрощавшись с Нираной, Элиффин медленно, точно нехотя, поплелся вслед за Баданией по уже знакомым коридорам многобашенной цитадели.

-Запаздываешь немного, ну да ладно... Бадания, вы можете идти... - промолвил, наконец, мудрейший, когда присланный остановился в шаге от него.

-Прошу прощения, что заставил ждать, - вежливо извинился Элиффин.

-Итак, Вы бежали от Ладрозара, и к вам в руки попал один из девяти силонов... Каким образом это произошло?

Юноша не решился лгать и рассказал все начистоту, не упомянув лишь о том, кем был Адорт. Старец внимательно слушал его, облокотив голову на руку. Сквозь окна глядела ночь, но яркий свет многих свечей, размещенных на гигантском светильнике под самым потолком, разгонял темноту, бросая черные тени на мраморный пол. Мудрейшему принесли роскошный ужин, в котором, по его настоянию, принял неохотное участие и Элиффин.

-Знаете ли вы, кто есть Ладрозар? Известно ли вам, кому противостоите? - поинтересовался у юного мага повелитель Девермона, оторвавшись от долгой трапезы.

-Он - один из четырех себринов, покровитель огня и магов, ужаснейший и подлейший, - не жалея определений ответил ему Элиффин, который почти не притронулся к еде.

-Глупы вы, никто, за исключением разве что Сапиена мудрого, не в силах противостоять ему, а ваша погибель, боюсь, лишь вопрос времени...

-Да, я - не Сапиен, но не непобедимых все равно нет...

-Ты прав, тот, кто соберет все девять силонов, будет подобен ему, но уже слишком поздно, он обнаружил свой скипетр, заполучил венец Элевальда, побывал в ледяном царстве...

-Откуда Вам это известно?

-Силон позволяет мне видеть...

-Силон? Вы маг?

-Девятиконечная звезда на моем маноре есть силон, один из девяти, и он позволяет мне созерцать, впрочем, не о том речь. Скажи мне, ты ведь не хочешь потерять ту красивую девушку, не так ли? Отдай мне камень, я преподнесу его Ладрозару Великому и, быть может, он пощадит тебя и ее, а иначе...

-Что иначе? Почему я должен отдать вам камень, если он по праву не ваш и замыслили вы с ним недоброе...

-Иначе вы погибнете, друг мой, а ведь я желаю вам добра, подумайте...

-Почему бы кому-то другому не собрать силоны, кроме Ладрозара? - наивно поинтересовался Элиффин.

Старец расхохотался:

-Быть может, мне великую звезду заката отдать тебе?

-На вашем месте я передал бы силон тому, кто решится бороться с Ладрозаром, если бы был уверен в искренности его намерений. Быть может, ваш камень сможет помочь победить его...

-Юнец, твой самоцвет тебе, как я вижу, спать уже не дает. Знай, что если ты станешь сильнее Ладрозара, то просто займешь его место, а мир от сего не приобретет ничего... власть соблазняет обладателя даже одного из девяти камней...

-Не беспокойтесь, не займу, он убил целый город, тысячи людей стали его жертвами, Ладрозар - великий злодей, который погубит наш мир, если другие ничего не предпримут. Вы должны нам помочь...

-Да я собирался прийти к вам на помощь, но вы, кажется, уже сделали свой выбор, что ж...

Громовой треск прервал мудрейшего: яркая вспышка молнии пронзила ночное небо и рассыпалась в тысячи зеленых искр. Спустя мгновение цитадель огласили крики, гул и топот многих ног. С нижних этажей донеслись отголоски непонятного, но до ужаса знакомого наречия.

-Он пришел...- произнес мудрейший, и его лицо, перекосившееся в первый миг от ужаса и страха, приняло решительный вид: - Ладрозар Великий пришел за двумя силонами, и он получит их...

Не успел Элиффин вымолвить в ответ и слова, как в зал ворвалась испуганная стража:

-Ваше превосходительство, кардрарки атакуют цитадель, их не меньше десяти тысяч, мы не сможем их сдержать...

-Этого и не нужно, я призову Ладрозара и передам ему то, что его по праву.

-Нет, вы отдадите звезду мне, - возразил Элиффин, осознав, что сейчас решается судьба всего.

-Ахах...уже несу, - рассмеялся старец.

Молодой маг устремился к мудрейшему, но стража ринулась перекрыть ему дорогу. Испущенный жезлом Элиффина яркий огненный сноп перепугал и отстранил охранников властителя Девермона.

Попятившиеся воины замерли, мудрейший отшатнулся, но в этот миг явился Он. В руках Ладрозара сиял скипетр, увенчанный четырьмя переливающимися драгоценными камнями. Его некогда расписной плащ теперь горел сплошным огненным заревом, в котором нельзя было различить узоров.

Ладрозар был в шести-семи шагах от Элиффина и в пяти от мудрейшего, но юноша сумел воспользоваться секундной заминкой, сбить правителя Девермона с ног и сорвать звезду с его величественного манора.

Элиффин сам не мог уяснить почему, но в тот миг он жаждал обладать вторым силоном превыше всего на свете. Не успел заветный самоцвет оказаться в его руке, как взбешенный Ладрозар выпустил на молодого мага огненного всепожирающего дракона.

Это был даже не дракон, а настоящий пламенный монстр. Противостоять такому чудовищу было бы безумием. Но юноша не растерялся. Спустя мгновение успевший переместиться Элиффин уже стоял посреди пустой комнаты, где час назад оставил Нирану.

Что будет впереди - сокрыто,

Что было позади уже прошло

Во тьме брожу, но не забыто,

Мгновение, которое ушло.

На поиск неизвестности

Нираны не было. Элиффина встретили совершенно пустые и ныне враждебные ему стены.

-Ее увели неизвестно куда. Этот злой старик знал, что я не соглашусь отдать камень... - ужаснулся коварству властителя Девермона Элиффин. Он быстро выбежал из комнаты: факелы не горели, крики во дворе сливались с воплями на разных уровнях в сплошной истошный гул. Элиффин не спеша двинулся по коридорам и переходам, осторожно оглядываясь по сторонам. Внезапно из-за угла показался перепуганный стражник. Маг сурово поднес к нему посох и спросил:

-Ты видел девушку, которую увели из комнаты уровнем выше?

-Нет, я ничего не видел.

-Не лги, поджарить тебя не составит труда, - пригрозил Элиффин, зажигая на конце посоха огонек, всего в паре дюймов от горла стражника.

-Клянусь, не видел, я сторожу на улице, но, быть может, она в подземелье, где и держат заключенных, - пролепетал испуганный воин: его блестящие латы и само лицо были измазаны сажей. Меча у пояса не было.

-Хорошо, тогда ты поведешь меня, - ответил Элиффин.

Маг медленно спускался следом за стражником по лестнице башни. Сквозь выходившие на север окна коридоров пробивался слабый оранжевый свет от пожарищ. Проходя мимо одного из таких окон, Элиффин всмотрелся вдаль: вчерашний прекрасный сад пылал огнем, ярко горела, вспыхивая красными отблесками, центральная башня, пламя распространялось оттуда, где некогда восседал мудрейший, и где находился сам Элиффин всего пару минут назад.

Стражник остановился на месте:

-Для того, чтобы войти в подземелье, нужно выйти из башни и проследовать до склона горы, в котором вырублен проход, закрытый каменной дверью. Во дворе кардрарки, они просто убьют меня.

-Что ж, понятно, ты свободен, но никому ни звука про то, что мне сказал, иначе я тебя найду и все-таки поджарю, - пригрозил Элиффин, но в его твердом голосе звучала скорее благодарность, нежели угроза. Обрадовавшись ответу мага, испуганный стражник попятился назад по лестнице.

Элиффин решительно распахнул створки дверей: во дворе творился сущий ад. Тысячи кардрарков в черных плащах носились с факелами и пропитанными маслом горящими фитилями, поджигая все вокруг. Они неистово визжали, обмениваясь друг с другом короткими репликами на своем отвратительном наречии.

Левая рука Элиффина мертвой хваткой сжимала оба силона, правая - жезл, доставшийся от Адорта. Не смея медлить, он наспех воткнул камни в свой посох и переместился к склону горы.

Отблески огненного зарева во дворе цитадели слабо отражались в темной и на удивление гладкой гранитной громаде. Элиффин пригляделся: скала казалась литой, без щелей и трещин.

-Не уж-то он наврал? - рассердился Элиффин и спустя мгновение провалился вместо двери в открытый люк.

К счастью, высоко падать ему не пришлось. Почти сразу же Элиффин плюхнулся на отвратительно липкий глинистый пол. Обругавшись, он медленно встал, отряхнулся и задрал голову вверх. На высоте в сажень зияло круглое отверстие, через которое ему только что удалось проникнуть в подземелье.

В непроглядной тьме, царившей под землей, различались лишь тревожные мотивы пещерной тишины. Элиффин зажег тусклый огонек на конце посоха и увидел, что находится посреди туннеля, ведущего сверху вниз, должно быть, под гору. Немного поразмыслив, он направился по подземному ходу вверх, но спустя минуту маг уткнулся в тупик.

- Ну что ж, значит вниз, - решил Элиффин.

Вернувшись назад, он уверенно двинулся по туннелю в противоположную сторону. Почва отдавала глинистым цветом и мерзко прилипала к ногам. Элиффин сразу обратил внимание на еще свежие следы многих ног. Насторожившись, он с большой осторожностью продолжил свой путь.

Чем дальше шел маг, тем суше становилась земля под ногами. С заплесневелого свода туннеля свисали диковинные паутины. Наконец, стены подземного прохода широко раздвинулись, а на смену вязкой глине пришел твердый камень. Туннель превратился в просторную пещеру.

Подземелье казалось пустым, вбитые в отвесные стены пустые и ржавые цепи слабо поблескивали в тусклом свете пламени, разгоравшегося на конце жезла. Дальний конец пещеры был сокрыт в непроглядной тьме. Элиффин двинулся в ту сторону, не теряя надежды обнаружить хоть слабый намек на присутствие его друзей.

Почти пройдя всю пещеру, он, наконец, разглядел сгорбленный и прислоненный к стене сидящий силуэт Адорта. Он был весь синий и почти не подавал каких-либо признаков жизни.

-Адорт! - окликнул его Элиффин. Ответом ему стал слабый, болезненный стон. Маг прислушался к его груди: сердце билось тихо и прерывисто.

-Элиффин...ты нашел нас, - собравшись, наконец, с последними силами, прошептал Адорт. Губы его пересохли от жажды, но воды у Элиффина не было.

Взять ее можно было лишь во дворе из колодезя. Однако не успел маг сдвинуться с места, как заметил еще один прислоненный к стене силуэт. Это был Тадрин. Лицо его было таким же желто-синим и безжизненным. Дышал он со слабыми хрипами и не был в силах даже широко раскрыть глаза.

Оторвавшись от пленников, Элиффин, полный надежды, бросился на поиски Нираны, но больше в пещере не было никого. Оставалось лишь принести друзьям воды.

К счастью, идти во двор не пришлось. В углу подземелья, там, где еще не так давно восседал стражник, он различил бочку с водой и плошку. Немедля Элиффин набрал спасительную жидкость для жаждавших друзей. Заботливо он помог напиться сперва Адорту, выглядевшему неприлично плохо для всего одного дня заключения, затем державшемуся немного получше Тадрину. Пили они крайне неохотно, несмотря на всего его уговоры.

Пытаясь сообразить, что им делать дальше, Элиффин терпеливо дожидался, пока его друзья хоть немного придут в себя. Адорт и Тадрин были прикованы к отвесным стенам пещеры прочными цепями, разбить которые было не так и просто, как может показаться, ключа же не было и в помине.

Если направить огненный сноп на цепь, то она в тот же миг обожжет их, если только не порвется. Впрочем, ничего иного, кроме как попытаться, Элиффину попросту не оставалось. К счастью, тяжелые металлические кольца разлетелись в разные стороны от мощного удара, не причинив вреда Тадрину. Увидев, что все вышло складно, молодой маг помог ему приподняться, а затем поспешил на помощь Адорту.

-Элиффин, молодец, спасибо, но где Нирана? - хриплым голосом поинтересовался взволнованный Тадрин.

-Не знаю... она была со мной, но меня потребовали к мудрейшему, а когда я вернулся, ее, должно быть, уже похитили... в общем, это я виноват...- грустно ответил Элиффин, даже не пытаясь оправдываться. - Давайте выбираться, вам сейчас нужен отдых и покой, я же отправлюсь на поиски.

Помогая Тадрину и Адорту идти, подставляя собственные плечи, Элиффин медленно вывел обоих друзей к тому самому люку, через который он и провалился в туннель.

-Ну я дурак! Зачем Вас тащить, если можно было сразу переместить... - хлопнул он себя по лбу. Спустя мгновение путники уже стояли у крутого гранитного склона горы. Яркое пламя гигантских пожарищ резало привыкшие к пещерному мраку глаза.

-Что происходит? Все в огне! - воскликнул Тадрин.

-Ладрозар вновь настиг нас. Он уничтожит древнюю крепость, а затем доберется и до выживших. Я отобрал у мудрейшего силон, который тот рассчитывал передать Ладрозару, вернулся к Ниране, но было поздно... Мне не удалось добиться ни от кого ни слова, ни полслова о ее судьбе. Поиски Нираны уперлись в тупик, поэтому оставалось лишь как можно скорее прийти вам на помощь. Но я должен попытаться спасти ее, пусть даже ценой собственной жизни.

-Элиффин, верни мне сестру, прошу тебя, - в глазах Тадрина проступили слезы, хотя тон его показался молодому магу поддельным. Впрочем, юноша не посмел упрекнуть в чем-либо своего друга, ведь именно он, а не Тадрин, был виновен в исчезновении Нираны.

-Ладрозар зол и беспощаден, хуже того, он мстителен и злопамятен, нет подобного ему в ужасе и страхе, Элиффин, торопись, - совет Адорта звучал, как приговор, но юный маг не желал и не мог верить в то, что единственное счастье, снизошедшее на него этим пасмурным утром, пало жертвой черного умысла и навсегда осталось для него в прошлом.

Ладрозару была чужда всякая человечность, он не был способен на милосердие, подобно Сапиену и Веруму, некогда пребывавшим вместе с ним в пучинах бесконечности. Последний из себринов был зол, расчетлив и коварен, он выследил путников тотчас же, как они переместились к Девермону.

Покуда все девять силонов не принадлежат единому владыке и не дают его скипетру непоколебимую твердость и величие, нет покоя в думах Ладрозара. Да, он силен, сильнее всех на свете, но все же победим. Не станет мириться тот, кто гордо величал себя великим, с риском, что все сызнова обретенное могущество может обратиться в прах и брение. Элиффин, желая того или нет, был единственным, что отделяло себрина от полной власти над Вселмагом. Именно поэтому все свои полчища, восставшие из зеленой кипящей бездны котлов Монтлода, он направил на его поиски. Ладрозар желал схватить живым дерзкого юношу и, насладившись вволю издевательствами над своим беспомощным врагом, чрез муки предать его страшной смерти.

Высокие башни Девермона были охвачены огнем. Полыхали деревья, постройки, террасы. Величественное творение древних зодчих быстро рушилось в пожарищах Ладрозара. Огонь был удивительно силен. Обычному пламени не подвластен камень, но красное зарево, воплотившее в себе весь страх и ужас, пожирало башни, стены, галереи и мостки.

Постройки бессильно трещали и рассыпались. Грохот одолеваемой пламенем крепости перебивался возгласами прислужников Ладрозара. Тысячи кардрарков, многие из которых неслись верхом на жутких адсах, сновали по аллеям Девермона, преследуя одну единственную цель - найти и уничтожить.

Молча и с тревогой в глазах друзья созерцали представшую перед ними картину. В центре бушующей пламенной стихии легко потерять всякий рассудок, поддавшись панике, но сейчас Элиффина больше тяготила судьба не Девермона, а Нираны, которая, казалось, была покрыта непроглядным мраком тайны, той тьмой, в которую уходят, чтобы больше не вернуться.

Грянул гром, молния, ярче дневного солнца, пронзила предрассветное небо. Паря в своем первозданном величии, исполненный могущества, в длинной полыхающей мантии явился Ладрозар. В правой руке себрин сжимал златой скипетр, переливавшийся четырьмя дивными самоцветами. Ничто не могло укрыться от взора всемогущего духа. Не удалось спрятаться и путникам.

- Дерзкий мальчишка! - грозно обратился он, - как ты посмел перед лицом моим украсть два дивных камня, принадлежащих мне, как вечно сущему, по праву?

-Они не твои! - вскричал молодой маг.

-Ты умрешь и очень жуткой смертью, но перед этим увидишь гибель дорогой тебе души, ибо любое наказание соизмеримо преступлению, - прорычал разгневанный Ладрозар.

Себрин взмахнул левой рукой, сверкнула вспышка, и Элиффин увидел Нирану. Себрин грубо держал ее одной рукой за шкирку. Сама девушка, должно быть, от страха и боли уже лишилась сознания и не подавала признаков жизни. Со всей силы он подкинул ее вверх. Красный пламенный дракон, дыша зеленым дымом, изошел из уст древнего чародея и, поглотив ее, растаял без следа.

-Нирана...будь проклят ты вовек... ты заплатишь...я клянусь, - прорычал Элиффин поистине нечеловеческим голосом. Его переполняли горечь утраты и отчаяние.

Всего за один миг пронеслись перед его глазами воспоминания тех нескольких коротких, но самых милых его сердцу дней, полных жизни, чистой и искренней любви.

-Нет, это ты заплатишь, дрянной мальчишка, вор! - на миг Ладрозар рассвирепел, но тут же рассмеялся: - Кто ты таков, чтоб клясть себрина? Я есмь, я был и буду я вовек, но больно много хлопот мне доставлено, хоть и ничтожен ты, и век твой так короток...

Гордый Ладрозар направил свой скипетр Элиффина. Юноша тяжело дышал, шатался и едва держался на ногах. Он не собирался спасаться, собственная судьба не тяготила больше его уставший ум.

Горечь утраты и невыносимое чувство вины кромсали его изнутри. Стоявший в отдалении Тадрин был на удивление спокоен, он не смел даже шевельнуться. Для Элиффина же теперь все исчезло, лишь в глубине его сердца не умолкал обвиняющий в предательстве голос. Он обещал быть всегда рядом, уходя. Она ждала, но он не вернулся, и совершенно не важно: не смог или же не успел.

Златой скипетр Ладрозара изверг сноп красного огня, но в тот самый миг далеко на востоке забрезжил слабый рассвет. Побежденный самим собой Элиффин вновь воспрянул. Гигантский пламенный шар вонзился в землю всего в паре шагов от успевшего отшатнуться мага, огонь вокруг взметнулся вверх с новой силой, но сам себрин внезапно скрылся.

-Надо спешить, - прокричал Элиффин стоявшим за его спиной друзьям, но, не дождавшись ответа, обернулся и тотчас же ужаснулся: Адорта не было. Он подбежал к Тадрину:

- Где он? Где?

- Адорт! Скорее! - позвал его Тадрин.

К счастью, медленно плетшийся Адорт был неподалеку, обрадованный Элиффин, завидев обоих друзей, подбежал к ним, схватил всех за руки и спустя мгновение растаял в лучах восходящего солнца.

Из твердокаменной темницы

Навстречу смерти, в новый плен,

По воле пламенной зарницы

В град лабиринтов черных стен.

Пленники огня

Порыв ледяного северного ветра прибил к земле растерянных путников. Сквозь густую крону деревьев с не опавшей листвой, точно через силу, пробивались тусклые отблески лучей осеннего солнца. Собравшись с силами, оба путника, помогая друг другу, медленно поднялись во весь рост.

-Нирана! Элиффин! - попытался прокричать, что было мочи, Тадрин, но внезапно охрип и осёкся.

-Кажется, мы их потеряли в полете, - задумчиво проговорил Адорт.

-И где нам теперь искать их обоих? Они же могут быть, где угодно, - забеспокоился осипший Тадрин.

-Без понятия, но давай для начала просто попытаемся здесь сориентироваться.

К своей нескрываемой радости, всего в нескольких саженях от места своего падения, путники обнаружили ухоженную дорогу, мощенную белым камнем. В двух сотнях шагов к востоку вырисовывалась громада грозной, многобашенной крепости. Почти тотчас же их заметила внимательная стража, патрулировавшая совсем неподалеку.

-Кто вы такие и что забыли в Оранжевом лесу в такое время? - сердито пробормотал усатый воин, должно быть, самый старший из всего патруля.

-Мы - путники, и мы заблудились, - ляпнул первое, что пришло в голову Адорт.

-Куда же вы следовали через Оранжевый лес?

Вопрос оказался Адорту не по зубам, ибо не многие дороги вели через Оранжевый лес. Наконец, он выдавил из себя наиболее правдоподобную из тех версий, какие только можно было наспех придумать:

-Мы следуем от наших родственников в северной тундре в город Бартфорт, что на юге. Идти по тому тракту, что к востоку от пределов Оранжевого леса, мы испугались, так как год назад мы столкнулись там с отрядом разбойников.

-Так... ну разберемся. Следуйте за мной, - тем же сердитым басом отреагировал на оправдания Адорта стражник, не веря ни единому его слову. Окинув обоих путников подозрительным взглядом, он приказал подчиненным связать им руки за спину. Единственное, что говорило в пользу пленных - жаркие зимние шубы, подобные тем, что носят обитатели хвойных лесов севера и тундры. Путники, не придумав ничего лучше, смиренно двинулись следом за стражником. По дороге к крепости они то и дело встречали скромно одетых в одноцветные наряды женщин и старушек. Многие из них следовали в чащу леса с корзинками, должно быть, собирать целебные травы. Одна из них поинтересовалась путниками:

-Добрый день, куда путь держите?

-Держали на юг, покуда не повстречались со всеми вами - недобрым голосом ответил Адорт, пребывавший явно не в восторге от всего происходящего и, в особенности от грубо связанных рук за спиной.

Миловидная старушка невинно пожала плечами и направилась своим путем прямо в чащу Оранжевого леса.

Караул, доведя пленников до ворот крепости, направился обратно по лесному тракту. Адорт и Тадрин были перепоручены вооруженным пиками привратникам.

Путников завели во двор крепости. В лицо им брызнул запах древесных плодов и свежей сочной зелени. Привратники подгоняли с трудом державшихся на ногах пленников, стремясь их поскорее загнать в уготованную на такой случай темницу.

Молча и грустно вся колонна из невольных гостей и

двух их сопровождающих двинулась по одной из центральных аллей. Стражники, должно быть, направлялись к горе, на отрогах которой разместился тыл крепости.

-Как называется это место? - шепотом обратился Тадрин к своему спутнику.

-Девермон, обитель мудрейших севера, - ворчливо влез в разговор шедший впереди привратник, не дав ответить Адорту.

Наконец, вся процессия остановилась у сливавшейся со скалой невысокой каменной двери. Замыкавший колонну стражник выдвинулся вперед, достал ключ, провернул его в узкой незаметной глазу щели, после чего не без труда отворил каменный проход. На Адорта и Тадрина подуло сырым и тухлым воздухом мрачного подземелья.

Привратники, поспешив зажечь приготовленные факелы, медленно двинулись в проход. Спустившись по полуразрушенной каменной лестнице, сдавленной по бокам гранитными стенами, пленники очутились в просторной пещере. Дремавший вблизи большой бочки стражник проснулся и поприветствовал пришедших.

-Привели тебе подопечных, - проворчал привратник. Спящий быстро подбежал и осмотрел пленников.

-Добро пожаловать в темницу, - пафосно и грубо проговорил он Адорту и Тадрину.

-Кто дал вам право брать в плен ни в чем неповинных людей и бросать их в затхлое, сырое помещение, - свирепо прорычал Адорт.

-Таков приказ, никто без приглашения не может бродить по землям девермонской обители. Если Вам повезет, завтрашним утром будете допрошены мудрейшим, а сейчас без разговоров! - возмущенный вполне справедливым укором в такой же грубой манере ответил главный привратник.

Путников подвели к одной из стен пещеры, где каждому прикрепили к ноге тяжелую металлическую цепь, вбитую одним концом в гранитную твердь.

Пленники, изрядно подуставшие от собственных злоключений, почти не сопротивлялись грубой страже. Перекинувшись между собой парой слов, привратники с довольным видом удалились вверх по лестнице. Смотритель темницы, проверив напоследок оковы на ногах Тадрина и Адорта, поспешил следом за ними. Когда он начал подниматься по лестнице, держа в руке факел, его тень привлекла внимание Тадрина. На миг юноше показалось, что в черном силуэте на стене он отчетливо различает старца с бородой. Тадрин встряхнул головой, но уже ничего не увидел. Сам смотритель, а вместе с ним и его тень скрылись из виду.

В первый миг пленникам показалось, что в пещере царит кромешная, непроглядная тьма. Лишь спустя много времени, когда их глаза окончательно привыкли, друзья смогли различить неясные, терявшиеся во мраке силуэты друг друга. Казалось, очень слабые потоки света, незримые при ярких факелах, но заметные во тьме, проникали в сырую пещеру из ее дальнего конца, который, судя по всему, вытягивался в туннель.

-Что же теперь делать? - спросил Тадрин.

-Не знаю, быть может, ждать завтрашнего дня, впрочем, навряд ли допрос будет гостеприимнее самой встречи, лучше бежать.

-Верно подметил, снять бы только эту цепь с ноги, - посетовал Тадрин. С этими словами он, вытянув перед собой лодыжку, принялся стягивать с себя железное кольцо, но безуспешно:

-Почти-почти снял, оно, конечно, широкое, но все же нужно шире, - пробормотал устало Тадрин, не смея терять оптимизм.

-Мы оба потные от этих шуб, что если попробовать смазать ногу получше потом? - предложил Адорт. Его догадка оказалась как нельзя кстати. Тадрин скинул с себя шубу и, обтерши руками потную грудь, натер ими холодную ногу, затем поднатужился и о, чудо: цепь спала.

Адорт, не теряя времени, последовал его примеру. Спустя мгновение оба пленника с удовольствием потирали освободившиеся лодыжки. Надо было действовать дальше.

-Ну что, потопали? - приподнялся довольный Тадрин.

-Проход по лестнице, думаю, закрыт каменной дверью, лучше следовать по туннелю, что ведет из дальнего конца пещеры, оттуда ведь струится слабый свет, - предложил не менее радостный Адорт.

Без долгих раздумий путники направились по загадочному туннелю. В скором времени к их ногам начала мерзко липнуть глинистая почва. Вместе с тем затхлый пещерный воздух становился все свежей и прохладней. Адорт и Тадрин оставляли за собой вдавленные недвусмысленные следы, однако, времени осторожно красться попросту не было. Пленники быстро шли по плавно карабкавшемуся вверх туннелю. Свет впереди становился все ярче.

Не успели Тадрин и Адорт проделать и двух десятков шагов, как над их головами оказалось круглое отверстие люка, сквозь которое отчетливо виднелось вечернее небо.

-Пришли, - задумчиво пробормотал Адорт, пытаясь оценить высоту, отделявшую их от спасительного люка.

-Еще нет, лезь ко мне на спину, - не теряя надежды, потребовал Тадрин.

Адорт послушно вскарабкался на широкую спину Тадрина и к своему приятному удивлению обнаружил, что дотягивается руками до люка. Зацепившись покрепче, он подтянулся и выглянул наружу: в пяти шагах от него высилась неприступная скала. Ближайшая из башен Девермона находилась в двух сотнях шагов к югу, далеко в садах все еще копошились прислужники, но вблизи них не было видно ни души. Крепость постепенно окутывали сумерки.

Адорт не без труда вылез из люка, вдохнул полной грудью свежего воздуха и тут же нырнул головой обратно:

-Тадрин, тебе надо подпрыгнуть и ухватиться за мою руку, ты слышишь?

-Да, понял я, сейчас попробую, не кричи только, я слышу топот и голоса, - прошептал Тадрин. Через мгновение, собрав все силы, он, как только мог высоко подпрыгнул, но рука скользнула по рукаву, и Тадрин вновь упал на пол. Теперь топот и бледные отсветы факелов различал и протянувший руку Адорт. Тадрин попытался еще раз и, к несказанной радости обоих, ему это удалось. Спустя мгновение оба бывших пленника, тяжело дыша и приветливо улыбаясь сидели у люка.

-Странно, что люк открытый... такое чувство, будто бы нам нарочно помогли сбежать... - призадумался Адорт.

-Какой нарочно? Надо спешить, они вот-вот будут здесь - поторопился Тадрин.

-Бежим к той роще, - предложил Адорт.

Не теряя ни минуты, путники ринулись к зеленым березам, видневшимся в сотне шагов к востоку. По пути им удалось остаться незамеченными, но не успели Тадрин и Адорт затаиться в густой траве под кронами деревьев, как из оставленного далеко позади люка один за другим с удивительной ловкостью начали выпрыгивать стражники.

Привратник прокричал что-то неразборчивое своим спутникам, и воины, уловив его приказ, медленно разбрелись вольным строем по ближайшим окрестностям, силясь заглянуть и проверить каждый уголок.

Сбежавшие пленники успели найти небольшой овраг в глубине рощицы, в котором и решили запрятаться, прикрывшись густой травой и лежавшими на земле свежесрубленными ветвями березы.

Тем временем, один из стражников пробрался в рощу и замер, прислушиваясь к посторонним шорохам, прямо над оврагом.

Адорт и Тадрин затаили дыханье. Уставший от долгого дневного караула воин не отличался этим вечером особым усердием, поэтому бросив еще один беглый взгляд на овраг и стройно возвышавшуюся череду высоких берез, вернулся назад к основному отряду.

Не веря собственному везению, друзья еще долго не решались пошевелиться. Тем временем на смену вечерним сумеркам пришла ночь. Внезапно, прогремело темное небо, спустя еще мгновение раздались возгласы и вопли.

-Кардрарки! Их больше тысячи...- прошептал Адорт.

Вскоре путники почувствовали запах гари. Тадрин, не выдержав, вскочил и пригляделся: в паре десятков шагов мелькали фигурки с факелами и фитилями, силившиеся поджечь все вокруг. Зоркие кардрарки и так следовавшие в их сторону, его тотчас же заметили, ринувшись с пронзительным криком в уже подожженную рощу. Тадрин, собиравшийся схватить палку потяжелее, чтобы дать отпор ненавистному врагу, не успел и опомниться, как вновь оказался связанным. Обоих путников понесли на руках быстрые и неутомимые прислужники Ладрозара. Спустя всего пару минут, Адорт и Тадрин стояли у тыльной стороны центральной башни Девермона пред самим Ладрозаром.

Завидев своего повелителя, кардрарки повалили обессиленных пленников на колени. Себрин в переливающемся пламенем плаще держал в руках грозный скипетр.

-Адорт и его спутник-мальчишка... как его там...Тадрин...что ж, я найду вам достойное применение, - обратился к ним могучий чародей.

-Не надейся, что мы тебе послужим! - свирепо прокричали в ответ путники.

-А мне нужны не вы, - рассмеялся себрин. С этими словами Ладрозар гордо подошел к пленникам и легонько ткнул каждого скипетром. В тот же миг, к ужасу и изумлению связанных путников, из отблесков взметнувшегося пламени выросли их точные копии. Сам Ладрозар, а также один из рослых воинов-кардрарков, вооруженный грозным топором, бесследно исчезли.

-Взрг брыхдрыг Амрзгр брвдыг, - отдал приказ новоявленный Адорт предводителю кардрарков, указывая скипетром на все еще склоненных пред ним пленников.

Друзей снова понесли неутомимые прислужники пламени к одной из крепостных башен. Там их ждала связанная и насмерть перепуганная Нирана.

-Сестренка, что случилось? Как ты? Где наш колдун? - завалил ее вопросами перепуганный Тадрин.

-Я не знаю, его потребовал к себе мудрейший, а меня спустя минут десять уволокли прислужники Девермона, которых на полпути к темницам перебили кардрарки. Элиффин обещал вернуться, но видно не успел, боюсь и с ним тоже приключилась беда, - слабым и надрывистым голосом, сильно волнуясь и запинаясь, рассказывала она брату.

Нирану прервал новый удар грома. Спустя мгновение пленников ослепило взметнувшееся пламя: над пылавшим Девермоном парил Ладрозар в своем прежнем обличии старца. Раскатистым эхом откликались горы на его тяжелый громовой голос. Среди всех произносимых им слов перепуганные друзья различили лишь имя Элиффина.

-Он говорит сейчас с ним, - прошептал Адорт.

Внезапно, к непередаваемому ужасу Тадрина, сидевшая, опершись о холодную крепостную стену, Нирана растаяла в воздухе, так, словно ее и вовсе здесь не было еще мгновением раннее.

-Нирана! - бессильно прокричал брат, но его слабый голос растворился в царившем кругом гуле и треске сотен костров.

-Он забрал ее...- с обреченностью в голосе тихо промолвил Адорт. Все мы связаны этими дрянными веревками, поэтому каждого он может призвать в любой миг и сотворить все то зло, что удумает, остается надеяться на нашего мага, но боюсь....

-Нет, не смей! - грубо заткнул его Тадрин, но в этот самый миг паривший вдалеке Ладрозар испустил пылающего дракона, который тотчас же поглотил хрупкий едва заметный женский силуэт.

В бессилии ошеломленный произошедшим Тадрин протяжно завыл, силясь порвать веревки. Адорт грустно опустил глаза, поддавшись охватившему его друга отчаянию.

Кардрарки, встревоженные дрыгающим и прыгающим по холодной земле Тадрином, пригрозили что-то путникам на своем непонятном языке, демонстрируя всем своим видом, что проткнут их копьями.

Внезапно глаза пленников застлала непроницаемая пелена, а в ушах сильно зашумело, спустя еще мгновение они почувствовали, как неведомая сила грузно повалила их на холодный мраморный пол. Так и не уразумев до конца, что же произошло на самом деле, они потеряли сознание.

Время для пленников шло своим медленным, но неотвратимым чередом. Первым очнулся Тадрин. Заслышав тяжелую поступь, он приоткрыл глаза и обнаружил себя лежащим плашмя на холодном зеленом полу темницы. По ту сторону решетки стоял сам Ладрозар.

-Адорт! - прогремел он.

Измученный спутник Тадрина медленно, но покорно, точно против воли, поднялся на ноги.

-Вернее сказать принц Адорт, - с легкой ухмылкой повторил старец, - внемли мне, я твой господин, во мне твоя мощь, сила и жизнь. Я дарую, и я наказываю, я наделяю, и я лишаю, я милую, и я сражаю. Кому ты служишь?

Глазницы себрина пылали ослепительным ядовито-зеленым светом, отражавшимся от мраморных стен и пола. Его златой скипетр был направлен на бывшего подопечного.

Адорт слабо застонал, его воля быстро истончалась. Лишившись последних сил, он покорно повторил:

-Принц Адорт покорнейше служит Ладрозару Великому...

-Прекрасно! - воскликнул Ладрозар и самодовольно расхохотался, но тут же бросил взгляд на Тадрина и задал вопрос:

-А с тобой нам что делать-то? Не подойдешь на роль принца, впрочем, истреблять тебя не буду, до времени.

-Пусти, убийца - слабо прошипел он, бросив ненавистный взгляд на воплощение огненного духа, стоявшего всего в паре шагов по ту сторону прочной решетки.

В ответ Ладрозар лишь кинул непонятный приказ стоявшему за спиной кардрарку, и едва дышавшего Тадрина вновь подхватили и понесли по многим ступеням черной башни Монтлода. По выходу из цитадели он, не в силах бороться со своими охранниками, лишь бросал пустой и безнадежный взгляд на возводившиеся кругом стены, кузницы, бурлящие котлы. По приказу Ладрозара, Тадрина запрятали в узкой и черной от пепла каморке одной из сторожевых башен. Из малого оконца открывался вид на вырубленный до самого Калдура Синий лес и неприступно вздымавшийся в недосягаемой дали, знакомый с раннего детства, все тот же хребет Серых гор.

За гибель счастья я в ответе,

Прости мой грех, меня прости

За то, что предал нас в завете,

Любовь дал бездне унести.

Истина в тени

Переместившийся с первым лучом ноябрьского Солнца, пробившегося сквозь завесу осенней ночи Элиффин вместе с путниками упал на траву. Собравшись с силами, он все же сумел подняться, опершись на жезл. Новая волна горя и отчаяния накрыла друзей. Тадрин сел, обхватив виски, молча рыдал, клял себя, что не уберег сестренку, Адорт молча смотрел в землю, не смея оторвать свой взгляд.

Чувство невыносимой боли, распиравшей изнутри, терзало Элиффина, но страшнее всего было то страшное бремя вины, которое он возложил на себя. Из его головы все не выходили последние прощальные слова, брошенные с такой неимоверной легкостью и осевшие с такой неизмеримой тяжестью: "Я всегда буду с тобой и я вернусь за тобой что бы ни было...Обещаешь? Обещаю."

Нет, Элиффин не простит себя, вечно в его памяти останутся те светлые воспоминания мимолетных, но полных искреннего счастья и любви мгновений. Маг устремил взгляд вдаль:

В версте к югу, на высоком холме, сливавшемся с предгорными утесами, возвышалась вторая твердыня Калмонда - Бартфорт. К юго-западу тянулась высокая гряда отрогов Серых гор. Сам холм стоял лишь в полумиле от хребта. Казавшиеся нерушимыми городские стены, возведенные в далекую эпоху, защищали неприступный город с четырех сторон. Сотни куполов и башен многими ярусами возвышались над белокаменными постройками, сливавшимися в единый, сплошной ковер. На флагштоке реял красный флаг, в центре которого сверкала вышитая золотыми нитями голова быка, все еще возвещая проезжим и гостям, что долина Медлана по-прежнему принадлежит князям ныне погибшей столицы.

Быстрая река по левую руку от путников неслась к белокаменному холму, окопанному глубоким рвом. К городу вело несколько дорог: западная (из Монтлода), южная от морского причала Альбигунда и восточная к высокой громаде Станфорской обсерватории.

Западный тракт был совершенно пуст, в то время, как южный и восточный густо заполнены: издалека зоркий Элиффин различал повозки, лошадей, пеших путников, пастухов и их стада, спешившие укрыться за высокой городской стеной. Бурный Медлан, рвом огибавший город, катил свои воды дальше на юг, к узкому заливу. Мосты, открывавшие путь на север и восток были опущены. По ним торопились груженые колонны. В свете восходящего солнца блистали латы и доспехи.

Далеко позади путников сплошной чащей высился Оранжевый лес. В полусотне верст к северо-западу все еще пылал скрытый от глаз и оставленный мгновением раньше Девермон, бывший до недавних пор величественной и прекрасной обителью мудрейших.

-Куда мы отправимся? -подавленным от навалившегося несчастья голосом спросил Тадрин.

-В город, ведь именно Бартфорт был целью нашего путешествия, другого пути нет, - ответил Элиффин.

-Боюсь, Бартфорт скоро перестанет быть столь мирным и безопасным, каким он представляется сейчас, но Элиффин прав, в путь, - поразмыслил Адорт.

-Почему мы не оказались сразу же в городе? Быть может, ты перенесешь нас? - поинтересовался Тадрин.

-Я никогда здесь не был, поэтому едва ли мог представить, где мы окажемся. По воле Ладрозара или от усталости, но меня одолевает сон и слабость, впрочем, попытаться надо. Пешком следовать несколько часов, мы же не можем терять столько времени.

С этими словами маг взял друзей за руки, но в тот же миг обомлел от ужаса: на серой земле, покрытой клочками пожелтевшей осенней травы, в лучах утреннего солнца, четко вырисовывались три тени: одна высокая с жезлом в вытянутой правой руке, должно быть, его собственная - и две пониже: старика в ниспадающем плаще и воина с топором.

Не оставалось сомнений: рядом с ним не было ни Тадрина, ни Адорта.

-Воин с топором, скорее всего, был одним из прислужников себрина, но старец в плаще? Неужто сам Ладрозар сопровождает его и выжидает момент, чтобы нанести свой удар, но чего тогда медлить? - вся цепь мыслей в один миг пронеслась через голову Элиффина.

Молодой маг начал догадываться, почему он ощущает такую неимоверную слабость, должно быть, когда он перемещался вместе с ними, Ладрозар отобрал часть его жизненных сил и теперь ждет не дождется забрать и силоны, но как так могло выйти? Он стоял перед парящим в высоте ночного неба себрином, и в то же время в паре шагов различал в отблесках ночного пожарища силуэты друзей. Память у Элиффина была отличная: да, да, Адорта не было с ним сразу, обнаружить его удалось лишь после того, как Ладрозар скрылся в пламени. Теперь все стало на свои места: в шаге от него с усталым видом измученного путника, в ожидании протянутой руки мага, стоит сам Ладрозар.

Себрин был мстителен и ужасен в своем гневе, но было у него и одно слабое место - собственное коварство. Он жаждал подло сразить истерзанного мага и насладиться его тяжкой смертью.

Элиффин не подал рук вождю кардрарков и Ладрозару, выданному своей тенью, сам же он, крепко сжав свой посох, переместился на стену Бартфорта.

Не успел маг опомниться, как долину огласил громовой голос:

-А ты не так и глуп, мальчишка! Но тем страшнее смерть твоя, ибо тебя ждет то же, что настигло всех твоих друзей, не сокроют и не помогут тебе ни эти, ни какие-нибудь еще стены.

Спустя мгновение над головой Элиффина сгустился красно-зеленый сумрак, по городу пронеслись вопли, в вышине переменившего свой цвет небосвода, стяжая огнедышащие тучи, парил сияющий отвратительным зелено-красным пламенем Ладрозар, тот самый всемогущий себрин, что мигом раньше был усталым Адортом. Оставалось лишь бежать, прятаться, но куда? На этот вопрос Элиффин не мог дать себе ответа. Молодой маг, предчувствуя грядущее, корил себя за то, что навлек гнев Ладрозара на последнюю цитадель погибшей короны Калмонда и обрек тем самым на гибель всех его жителей.

-Ты здесь, я вижу твой страх, и он лишь питает мою ненависть, ты жалкий трус, недостойный ее, но теперь она обречена на вечные страдания в глубинах сокрытой пустоты, куда я ниспослал ее, но там ей лучше, чем с тобой, - прорычал старик.

-Не смей так говорить о ней... ты монстр, изверг, демон...- вскипел ответной яростью молодой маг.

-Не тебе говорить ничтожество, дрянь и лгун, - пророкотал ответный громовой голос.

Последнее слово обожгло сердце Элиффина: да, он действительно не кто иной, как лгун, не сумевший защитить Нирану, которой поклялся быть всегда рядом. Но странное дело, чем больнее ему становилось, тем тверже он стоял на широком выступающем зубце северной стены.

Стражники только заметили появившегося из ниоткуда мага, но не пытались даже тронуться с места. Вид свирепого и всесильного Ладрозара, парившего над приговоренным городом довел их до безумного ужаса. Рослые воины в блестящих латах, охваченные страхом, пытались лишь укрыться твердыми щитами от палящего взора первозданного чародея.

-Я забираю свой дар назад, Элиффин, - прогромыхал Ладрозар. - Ты был рожден высшим из смертных существ, но не оказался достойным своего таланта. Затем ты умрешь, как я и изрек, гибель твоя будет в муках, ибо ты не заслужил смерти, подобной той, что дождалась твоих друзей. Я желаю, чтобы ты ощутил свою немощь и слабость, молил Ладрозара великого о скорой кончине....

-Никогда! - прервал его Элиффин. Гордая фигурка мага, не отпускавшего свой жезл, подобная его согбенной, но вновь воскресшей воле, одиноко возвышалась над городской стеной. Прямо напротив него, сияло и разливалось зелено-красное зарево, стремившееся застлать все вокруг, в царственной позе, в самом центре, доселе невиданного урагана красных туч и огня, пленявший всех своим величьем и непобедимым природным могуществом реял древний себрин, один из четырех. Их взгляды вновь скрестились. Юноша смотрел в глаза первозданному злу и ужасу, не страшась его, но презирая в глубине души и сердца.

-Кто он? - поинтересовался у меченосца любопытный лучник.

-Ладрозар, явившийся в мир, разрушивший нашу столицу, убивающий и поглощающий, самый всесильный из всех, кто есть сегодня в этом мире, - пролепетал в ответ стражник.

-Нет, я о том юноше, смеющем ему перечить, кто он, откуда и как здесь появился? - все недоумевал молодой лучник.

Воины перешептывались, люд на городских площадях замер, обратив свой взор к небу, также оторопели и путники на восточном и южном трактах. Лишь некоторые из них посмели тихо перешептываться, предчувствуя неминуемую погибель.

Все это длилось миг короткий. Ладрозар простер свой скипетр, инкрустированный четырьмя дивными камнями, на своего врага. Не в силах противостоять могуществу прародителя огня, обессиленный Элиффин взлетел и воспарил пред себрином ужаса и страха.

-Я лишаю тебя твоей силы, Элиффин. Огонь внутри изойди и вернись ко мне, блюстителю, хранителю и твоему прародителю, - прогремел, перебивая любой прочий звук тяжелый голос.

Глаза мага засветились ярко зеленым светом. Элиффин был не в силах пошевелиться, он лишь чувствовал, как скопившееся внутри тепло покидает его, маг раскрыл против воли уста, и из них вырвался красный огонек. На миг вспыхнув, пламень влился в тот ураган, что окружал вершившего судьбу Ладрозара. Вместе с ушедшим теплом потухли и глаза мага, лишившиеся своего зеленого цвета.

-Я поглотил тебя всего, ты пуст внутри и немощен снаружи и уготована тебе лютая смерть, - расхохотался Ладрозар. Не дождавшись ответа от едва живого Элиффина, он взмахнул скипетром и швырнул своего врага на землю.

Полумертвый маг упал в толпу, что собралась у моста, близ северных ворот. Калмондцы не дали ему разбиться, в последний миг перед страшным падением десятки рук подхватили его и положили на холодную каменную плиту.

-Я пощажу вас, дам вам жизнь, а вы заколите его на моих глазах, - приказал Ладрозар.

-Нет, ты погубил жителей Монтлода, всех до одного и нам ты тоже лжешь, коварный лгун и старый черт! - воскликнул молодой лучник, тот самый, что еще минуту назад допытывал меченосца об Элиффине. С этими словами воин пустил стрелу в самый центр огненного вихря.

-Глупцы, я предложил вам жизнь, но вы избрали смерть, довольно мне терпеть, - пророкотал вновь рассвирепевший Ладрозар.

Спустя мгновение направленный на толпу скипетр испустил гигантский огненный сноп. Элиффин приоткрыл глаза, отдававшие теперь морской синевой: оба силона были при нем, но нет ни силы, ни любви, ни жизни, лишь пустота. Что теперь мог сделать простой человек против такой всесильной злобы? В порыве страха и отчаянья юноша направил жезл навстречу огненной лавине. Глаза мага блеснули синей искрой, и в тот же миг воды, накопившиеся в глубоком рву восстали, слились в единый грозный шар, и стали между Элиффином и мчавшимся ему навстречу снопом огня. Две противоположности, встретившись, уничтожили друг друга, обратившись в густой туман. Народ ликовал. Маг неспешно приподнялся.

- Значит мне тогда не показалось! Но... тем хуже для тебя! - грозно зарычал Ладрозар, но голос себрина звучал уже совсем не так уверено. Лицо его перекосилось, впервые за все время в очах повелителя пламени прочитался страх.

Но длились его раздумья лишь короткое мгновение. Приняв решение, себрин раскрыл полы своей мантии, и пламя ослепило всех. В том огненном потоке заиграла вся радуга. Через мгновенье глубокий Медлан закипел и испарился, вместе с ним иссякла и вода во рве, ограждавшем город. Элиффин попытался противостоять ему, вновь пытаясь выслать встречную водную преграду, но древняя мощь, подпитываемая четырьмя силонами царского скипетра, была сильнее его способностей.

Водный щит бессильно испарился, а невредимое пламя поразило город. Пылали башни, дворцы, галереи, дома и стадионы, горели конюшни и казармы. Ладрозар вновь, как и прежде, зловеще расхохотался:

-Бессильны вы и даже ты, я пожираю этот непокорный город, а участь ваша будет страшной!

По стенам, улицам и площадям пронесся новый вопль страха. Надежда рухнула. Ничто не могло теперь встать между беззащитными горожанами и морем ослепительного пламени, посланного самим его прародителем. На стене остался лишь тот храбрый лучник, не боявшийся смерти. Вот, еще один короткий миг и пламя поглотит одинокую фигурку воина. Элиффин поспешил переместиться к нему на помощь, на долю секунды задержав водным потоком непреодолимое пламя, он тотчас же отступил, вместе с храбрецом. Ладрозар вновь накинул свою мантию: себрин преследовал лишь одного врага, о прочих в этот миг можно было не тревожиться. Первозданный чародей покинул небосвод, снизойдя на землю, к отступившему с городской стены магу. Элиффин, осознавая, что помочь городу больше не в силах, простер свой жезл и исчез, растворившись в густом дыму и отблесках разгоравшихся пожарищ.

Спустя мгновение, он стоял на руинах белой башни.

-Почему Ладрозар всегда меня находит? - задался маг вопросом. Внезапно его взгляд упал на посох, короткая цепь рассуждений привела его к новой догадке:

-Все дело в моем жезле! Себрин следил за Адортом, теперь за мной. Зачем я бросил свою корявую ветку, предался красоте? Нет, от жезла надо избавиться, срочно!

С этими словами Элиффин обхватил покрепче обеими руками свое оружие, которое, как оказалось, предавало его, и воткнул длинный красивый посох в узкую щель меж каменных развалин. Из брошенного жезла Элиффин вынул два силона и бережно зажал в руке.

-Теперь скорее в Бартфорт, прочь отсюда! - приказал сам себе маг. На прощание он всмотрелся в затянутую дымкой западную даль: разрушенный тракт, такой же, как и башня, немного петляя, уходил в густой лес, почти на горизонте угадывались силуэты ясных гор, должно быть там, лежал Монтлод.

На миг туман рассеялся, и солнечный луч скользнул по макушке далекой черной цитадели. Прошло больше недели с того самого дня, когда путники говорили с Адортом в верхней комнате мрачной твердыни. Он был с друзьями, с ним была и Нирана, еще тогда в нем разгоралось чувство, он собирался открыть ей свое сердце, но она, под сенью Оранжевого леса, открылась первой погибающему магу. Теперь нет ни ее, ни Адорта, ни Тадрина. О судьбе своих друзей ему известно лишь со слов самого палача, оброненных, подобно угрозе и зловещему предзнаменованию. Врал ли Ладрозар, что Тадрина и Адорта постигла та же злая участь, что и Нирану? Быть может, друзья его все еще живы, тогда немедля следует отправиться на поиски, но куда?

Ударил гром, зеленая искра молнии пронзила утреннее небо. Несложно было догадаться, что короткое путешествие Элиффина не могло остаться без внимания того, кто пристально за ним следил уже несколько дней. Решив избежать встречи, он перенес себя назад, в Бартфорт, пылавший страшным огнем, непокорным никому, кроме своего прародителя, ныне увлекшегося новой погоней. Скрипы и треск пожаров перебивались лишь пронзительными воплями и криками. По вымощенным улицам, высоким мостам и широким площадям сновали испуганные горожане в поисках спасения. Самые проворные наполняли приготовленные ведра из сочившегося по глубокому дну Медлана узкого ручья.

Элиффин взобрался на одну из окраинных башен, поднял ввысь девятиконечную звезду и произвел несколько потоков, наполнивших ров. Он попытался залить пылающее пламя, но упрямый огонь испарял всю влагу и, испуская дым, продолжал разгораться с новой силой.

-Город потерян, - звучно закричал тот самый лучник, - отступим, пока пламя не поглотило нас самих!

-Нам некуда идти, мы все погибли, - прокатилось по толпе. Элиффин подбежал к стоявшему над полуразрушенными воротами воину и поддержал его:

-Нет, Вы не погибнете, пусть он силен, но вы сильнее, лишь нужно отступить на время, чтобы потом вернуться и одолеть непокорное пламя, а его прародителя - сбросить в ту бездну, из которой он вернулся!

Красноречивый призыв юноши толпа по достоинству оценила одобрительными возгласами. Лучник кивнул головой Элиффину и протянул ему руку:

-Мое имя Рам, как тебя величать, маг?

-Никак, я не достоин величанья, зови меня Элиффин, - промолвил тот.

Вдохновленные горожане принялись выбираться из гибнущего города, многие не могли найти своих родных. Пожилой даме в синей шубе Элиффину все же удалось помочь отыскать обоих внуков, нашедших не самое подходящее время для игры в прятки.

Решили следовать на юг в долину, вдоль русла Медлана, стремительно заполнявшегося пришедшими с севера водами. Правитель города и многие вельможи погибли в ратуше, внезапно обвалившейся в пылу пожарищ. Власть с молчаливого согласия перепуганных горожан, искавших надежную опору и мудрое руководство, перешла к храброму лучнику и молодому магу.

Калмонд пал, холодный осенний ветер рассеял по опустевшей долине черный пепел гордого флагштока, на котором еще этим утром величаво реяло знамя. Испачканные черной сажей беженцы готовились двинуться на юг в Борнолион, надеясь сокрыться от преследовавшего их врага и, быть может, обрести мир и покой в новых землях. Так или иначе, но другой путь был невозможен. Восточный тракт вел к Станфорской обсерватории и пресекался цепью гор, путь на запад лежал на Тихую равнину? куда дороги тоже не было.

В тот самый день, когда принц Адорт был коронован, а белая башня обратилась черной цитаделью, один из стражников, таившихся на смотровой площадке, успел спастись в горах, где зажег маяк тревоги. В нависшей над миром тьме красный язычок пламени на одном из гребней Ясных гор разглядел караул аванпоста трехречья, который, подав сигнал, бежал в страхе перед тьмой на юг, под высокие стены Бартфорта.

Спустя еще один день с севера, из Девермона через посыльного пришло сообщение от мудрейшего, повествовавшего о возрождении Ладрозара и страшной участи, уготованной всем тем, кто не преклонит колено. Властитель лесной цитадели предлагал правителям Бартфорта смиренно подчиниться новому порядку установившейся в Калмонде огненной власти.

Собравшись в длинную колонну, расположив стариков, детей и женщин в центре, горожане, бросив последний взгляд на дотла выгоревший город, отправились на юг. Рам и Элиффин возглавляли мрачную толпу. Каждый нес поклажу: кто, что успел вырвать из пасти всепожирающего пламени.

В руинах мощная твердыня,

И путь на дивный юг лежит,

Над миром черная гордыня,

Минуть ее толпа спешит.

На юг

Рам уступал Элиффину пару дюймов в росте, но был также быстр и молод. Девятнадцатилетний воин всегда стремился проявлять инициативу: во всем и везде. Часто он следовал против мнения большинства, особенно любил Рам показать свое бесстрашие и смелость, порой это желание ставило его на грань между жизнью и смертью.

Тем не менее, он был умным и добрым малым. Рваный шрам на левой щеке говорил о пережитой в недалеком прошлом беде, впрочем, дальнозоркие глаза не поддавались всеобщему отчаянью. Ярко сверкая, они желали бороться и побеждать, встретиться лицом к лицу со своим врагом и одолеть его. Элиффину он сразу запал в душу своей наивной, но по большому счету верной логикой.

Путники не спеша шли, стремясь не отдаляться от колонны горожан. Уцелевшие стада, лошади и повозки вперемежку с пешими медленно тянулись по южному тракту, оставляя позади разрушенный город.

Элиффин в раздумьях оборачивался назад и тут же вспоминал белокаменную твердыню, залитую лучами утреннего солнца с реющим на флагштоке знаменем. Теперь, все те тысячи людей остались без крова над головой, многие из них погибли. Толпа угрюмо следовала навстречу судьбе, боясь глядеть друг другу в глаза и прочитать в них отчаянье, которое и без того проникло в сердце и мысли каждого. Малые дети и многие женщины ревели. Воины были также безрадостны, но сохраняя строй, следовали молча, держа наготове мечи и легкие копья.

-Это я навлек на них беду, - тихо промолвил Элиффин.

-Не вини себя, после новостей о Монтлоде, мы знали, что он придет за нами. Быть может, в тебе наше спасенье. Твое имя редкое среди людей и даже магов. В одной из старых книг я читал о воине-гламарине Элиффере, - ответил Рам, пытаясь переменить тему разговора на более отстраненную от нависших грустных мыслей.

-"Лунная дорога" - название этой книги, ее написал Дрогиалис Станфорский. Мой отец читал мне ее в детстве, назвали меня, почти что, в честь героя, но не идет мне его имя. Я не смог уберечь даже тех, кто мне дорог.

-И все-таки он убоялся, попомни мое слово, Ладрозар сильнее всех, но ему не чужды страхи. Едва заметив твое исчезновение, пропал и себрин. В тебе сосредоточены его переживания и тревоги. Мир не знал доселе водных заклинателей, любому магу был подвластен лишь огонь. Над морской пучиной нет и у Ладрозара власти, прежде она принадлежала лишь первородному Сапиену. Я любил перечитывать старинные летописи в библиотеке и вот, как видишь, не напрасно, пригодилось...один из четырех смог вернуться в мир.

-Да, он восстал, но сокрушить его способен лишь подобный. Три прочих себрина давным-давно канули в небытие ...

-Ты прав, но так же, как и Ладрозар, Доритерн, Сапиен и Верум могут возродиться, впрочем, сказать что-то больше об этом навряд ли кто-то в силах, за исключением разве что мудрых гламаринов, хранящих многие давно утерянные записи. Но довольно об этом, расскажи мне о своем походе.

Элиффин сам был рад на время отбросить грустные мысли, поэтому, долго не раздумывая, с удовольствием и в подробностях поведал обо всех своих заключениях на пути в Бартфорт. Историей Адорта лучник особо заинтересовался:

-Я знал его, им гордился белый свет, но сам чародей, похоже, не ведал что творил.

-Он запутался, трудно судить, - попытался оправдать его Элиффин, - к тому же, за свой просчет он заплатил сполна...

-Девушка, о которой ты мне рассказал, погибла от руки себрина?

-Да, ее пожрал огненный дракон, изошедший из уст Ладрозара, - с горечью ответил Элиффин, отступившая грусть и вина вновь накрыли его, он опустил глаза.

-Мне очень жаль, но не стоит терять надежду... - тихо проговорил Рам и похлопал новообретенного друга по плечу.

-Надежда есть для вас, но не для меня. Свою надежду упустил я в Девермоне, когда стоял и молча смотрел, не в силах стать между ней и этим старым чертом! - голос Элиффина звучал сердито, но в душе маг гневался лишь на самого себя, - я обещал быть рядом с ней всегда, чего теперь уж стоит мое слово?

-Ты - добрый человек, поэтому и коришь себя, но в случившемся вины твоей нет...

Полуденное солнце стояло над долиной Медлана, устланной редким ковром желто-зеленой травы. Колонна горожан вытянулась на несколько верст вдоль тракта, позади их все еще настигали пригоняемые ледяными порывами северного ветра клубы черного дыма. Элиффин не ел с вечера, усталость нагоняла его и следовавшую несколько часов без перерыва толпу. Позади него и Рама начали расти возмущенные возгласы:

-Куда мы тащимся? С чего тут командовать двум сорванцам? Не лучше ль вернуться?

-Возвращайтесь прочь! Катитесь! Мы вас особо и не звали! Бегите назад к кошке в лапы - обернувшись к толпе, обиженно прокричал Рам.

-Ну что так сразу? Не серчай, ответь нам просто, если мы отправимся в Альбигунд, что нам всю дорогу есть и где нам спать, и что будет, если нас настигнет тот, кто разрушил Бартфорт? Идущий с тобой маг будет защищать нас?

Элиффин понял, что спрашивают про него, но обернуться не пожелал: давать еще одно обещание, которое он наверняка не в силах сдержать? Нет, он больше на это не пойдет, хоть провалиться ему здесь, на этом самом месте!

-Маг! Ты сможешь защитить нас? - напрямую к нему обратился старик.

Элиффин обернулся, окинув беглым взором всю толпу: несколько тысяч измученных лиц смотрели, как один, в его сторону, многие были одеты не по погоде, испачканы сажей, были и раненые, стонавшие от ожогов. Дети хныкали, несколько сотен воинов, окружавших вытянутую вдоль тракта неровную колонну, стремились не подавать виду, но и их глаза выдавали наружу тревогу, близкую к отчаянью.

-Я не знаю, - наконец, ответил тысячам внимавших Элиффин. В тот же миг по толпе пронесся испуганный шепот.

Рам, также вместе со всей толпой ожидавший ответа Элиффина, опустил взгляд грустно и задумчиво.

-Что с нами будет? Бартфорт сгорел, Он придет за нами, и никто не спасет...- промолвил молодой меченосец из первого ряда.

Лучник приблизился к Элиффину и едва слышно прошептал:

-Мы брошены, нам некуда пойти, взгляни на всех них и на меня самого, мы - оборванцы, лишенные даже крыши над головой. К тому же ты, сам знаешь, Ладрозар не бросит свое дело на половине.

Сам молодой маг едва держался на ногах, он бросил еще один грустный взгляд на собравшийся народ. О чем мог думать обессиленный голодными странствиями и долгими злоключениями в лесах юноша, лишившийся не так давно всего, что ему было дорого и ныне оказавшийся перед жадно внемлющей толпой? Нет, ему не были чужды проблемы тех несчастных, что пострадали за него от рук следовавшего по пятам Ладрозара, хоть в глубине души он и сам был сломлен. И стоя в десяти верстах к югу от Бартфорта, вблизи восточных склонов Серых гор, он продолжал все вновь и вновь мысленно проживать тот девермонский вечер. В тяжелых раздумьях Элиффин опустил руки в прохудившиеся, рваные карманы. В одном из них рука наткнулась на комочек свернутой ткани. Это был ее носовой платок, тот самый, которым она стирала проступавший с его лба холодный пот еще вчера. Теперь этот забытый и вновь обретенный клочок шелка был для него подобен реликвии. В то же время он служил мрачным воплощением того чувства вины, что никак не желало отступать от корившего себя мага.

-Я сделаю для вас все, что в моих силах. Мы пойдем на юг, в столицу Борнолиона - Альбигунд, воины, не теряйте мужества, остальные не поддавайтесь отчаянию. Есть ли деревни и припасы в окрестностях? - неожиданно уверенно и твердо даже для самого себя ответил толпе Элиффин.

Воины стали одобрительно перешептываться, кивая друг другу, остальные горожане не скрывали радости: подаренная юным магом воды мнимая надежда придала им уверенности и сил. Сам Элиффин не верил в свой успех, но бросить тех, кто пред лицом погибели, предпочел верную смерть тому, чтобы заколоть и выдать его злейшему врагу, он также был не в силах.

-Если есть надежда, то я попытаю вместе со всеми удачу, а если это лишь обман, никого не брошу до конца, быть может, таков мой последний шанс на прощение, - мысленно рассудил Элиффин.

-На нашем пути лежит деревня, возможно, мы сможем обнаружить там необходимые припасы - доложил обрадованный Рам, его потухший взгляд вновь горел жаждой действий, с самого первого момента, молодой лучник восхищался той стойкостью мага пред лицом живой погибели.

Решение Элиффина последовать вместе с ними воскресило в нем так же, как и в сотнях других отчаявшихся жителей Бартфорта хрупкую веру в то, что жизнь еще не окончилась, а беда минует стороной.

-Тогда продолжим путь, привал устроим в нескольких верстах к югу у лесной опушки, к вечеру мы должны быть в деревне, - промолвил Элиффин, - ах да, и еще, нет ли у кого из воинов лишнего копья?

Спустя мгновение ему молча протянули одно из лучших копий с отлично заточенным острием. Маг воткнул его в землю, после чего не без труда закрепил на древке девятиконечную звезду и синий граненый камень.

-Так-то лучше, - проговорил он сам себе, стиснул в руке копье и тронулся в путь. Колонна двинулась следом, но люди шли все медленнее: многочасовая усталость давала о себе знать.

Рам попытался занять погруженного в глубокие размышления Элиффина веселой болтовней:

-Ты знаешь, что сегодня в Бартфорте должен был проводиться октябрьский сбор податей и налогов? Ладрозар пришел-таки вовремя.

-Я бы заплатил налог трижды, но отказался бы от подобной благодати, - ответил ему маг, напрочь лишившийся своего чувства юмора после всего того, что пришлось пережить.

-И то верно, кстати, интересно, где же бродит этот престарелый старикан-параноик с манией величия?

-Ха-ха... да ты смелый малый...ну не знаю... наверное, ходит из угла в угол по своей каморке в черной башне и выдумывает новую пакость, - все-таки поддался натиску Рама Элиффин.

-Вот и я так думаю, а эти самоцветы не силоны ли, о которых ты мне рассказывал?

-Да, силоны, всего их девять, у меня два, у Ладрозара четыре или пять, точно не знаю, - удовлетворил любопытство лучника маг.

-А можно потрогать?

Вопрос озадачил искушенного передрягами и коварством врага Элиффина, на миг к нему в ум заползли подозрения, но полуденное солнце оставляло на земле правильную тень лучника, такую же, как и он сам, а в глазах Рама читалось лишь наивное любопытство и не более.

-Ну посмотри, потрогай, если тебе так уж интересно, - разрешил Элиффин.

Рам неуверенно провел рукой по звезде, коснулся пальцем многогранного самоцвета, с видом знатока он вновь обратился к магу:

-Так, значит, если Ладрозар их получит все кончено?

-Да, - односложно ответил Элиффин.

Среди домов, среди теней

В засаде хоронится мрак.

Меч темных древних королей

Из ножен извлекает враг.

Огонь и железо

День уже начал клониться к вечеру, когда вдали показались первые очертания бревенчатых домов. Дым и копоть остались позади путников, равнина дышала холодным чистым воздухом.

Справа от тракта ровными рядами возвышались обнаженные коричневые стволы деревьев красного полесья. За ними высилась заснеженная громада серого хребта, простиравшегося с севера на юг, насколько хватало глаз. Восточный берег реки уходил в равнину. Лишь на горизонте угадывались очертания полуразрушенных отрогов Старых гор, среди которых высился стройный силуэт высокой башни.

-Станфорская обсерватория... я был там однажды, отличное место: большая библиотека, много книг, а сквозь прозрачный купол все небо видно как на ладони, - проговорил Рам, поймав устремленный на восток взгляд Элиффина.

-Я слышал там университет и много мудрецов, - промолвил он в ответ.

-Скорее был, когда-то очень давно, до тех пор, пока наш уважаемый правитель не начал обдирать окрестности непосильными налогами. Когда я посещал обсерваторию, там оставался лишь управляющий со своей семьей, немного стражи и несколько заумных стариков, решивших провести в звездной обители остаток своих дней, - рассказал Рам.

-Понятно, но меня больше интересует библиотека, есть ли там летописи, способные мне открыть глаза на мои способности, возрождение Ладрозара и всю суть происходящего?

-Я не знаю, книг там было очень много, но найдешь ли ты среди них то, что нужно, не уверен, хотя попытаться следует... Ты ведь можешь в мгновение ока перемещаться, так?

-Да, я умею перемещаться со светом, но это забирает уйму сил, впрочем, если для дела, то придется.

-Отлично, тогда ты успеешь ее посетить и возможно найдешь ответы на все беспокоящие тебя вопросы... кстати, деревня всего в версте от нас.

Глазам путников открылась долгожданная картина: несколько десятков аккуратненьких бревенчатых домиков с черепичными крышами негустыми рядами расположились между берегом реки и лесной опушкой. Через Медлан был перекинут деревянный мост, а по другую сторону тянулись ныне заброшенные огороды. Главный южный тракт, по которому следовали беженцы из Бартфорта, проходил через центр поселения, где разветвлялся на десятки маленьких, узеньких улочек.

Элиффин остановился в полусотне шагов от ближайшего дома. После всего, что он пережил, столь миролюбивая и спокойная атмосфера подозрительно тихой и уютной деревеньки не могла его не настораживать.

-Постойте здесь, я должен кое-что разведать, передай остальным, чтобы не думали соваться в деревню, - приказал маг.

-Хорошо, но не думаю, что...

Реплику Рама прервал шорох за одним из гигантских стогов сена. Но Элиффин, ничего не расслышав, простер копье и переместился на южную окраину деревни. Случилось именно то, чего он больше всего опасался встретить на пути: засада.

В вырытых окопах затаились тысячи кардрарков, с северной стороны их прикрывали дома. Оказавшийся южнее деревянного моста Элиффин видел всю затаившуюся в ожидании орду, как на ладони.

Но самым страшным было то, что полчища Ладрозара его тотчас же заметили. Увы, не привлечь к себе внимание, перемещаясь подобным образом, почти что невозможно. Треск и вспышка сразу выдали расположение мага.

Командир кардрарков издал непонятный звук, пребывавшая в напряжении часть обезображенных трехногих воинов бросилась к магу, основная же лавина потекла на север, навстречу еще ничего не подозревавшим беженцам.

Зоркий глаз Элиффина тотчас же уловил, как с громкими возгласами еще одна несметная орда налетела на бартфорцев с опушки Краснолесья. Спустя мгновение послышались людские вопли и крики. Звук горна прорезал истошный гул, по округе пронесся боевой клич Калмонда.

Отчаянные воины приготовились к встрече с врагом. Нельзя было терять не минуты. Маг подождал несколько мгновений, пока взводы кардрарков приблизятся достаточно близко, а затем нанес свой удар. Мощная волна, набранная из вновь заполненного водой речного русла, обрушилась на обратившуюся вспять толпу. Ему удалось сразить не один десяток врагов, но биться дальше в одиночку, пока оставленные на произвол судьбы воины и их семьи будут окончательно задавлены, маг не желал. Не дожидаясь новой волны атаки, Элиффин переместился назад к остальным.

Обреченная толпа бежавших горожан стремилась сбиться в один комок, ища спасенье. Кардрарков и возникшего из ниоткуда Элиффина разделяло не больше пяти шагов.

Из Красного полесья навстречу отступавшим устремилась еще одна орда, прежде затаившаяся среди деревьев по приказу своего вождя. Маг, что было силы прокричал:

-К реке! Скорее! Воины отступают последними, после раненых, детей и женщин!

Его возглас тут же подхватил нерастерявшийся Рам:

-К воде, иначе мы погибли!

Толпа услышала призыв и почти бегом бросилась к реке. Воины отходили медленно, мужественно смотря в лицо наступающему врагу. В дюжине шагов от реки на них обрушилась орда кардрарков, поспешивших к месту битвы из лесной засады. Спустя еще мгновение, первые ряды спешивших из деревни врагов врезались во фланг.

Воины храбро отбивались, но силы были неравны. Ряды защитников стремительно редели. Наконец, спасительный Медлан.

-Лучники вместе с теми, кто не может сражаться переходят реку вброд, где готовятся занять оборону, остальные остаются пока со мной, - приказал Элиффин.

Отряд из нескольких десятков лучников послушно начал пересекать неглубокое и широкое равнинное русло реки, помогая тяжело раненным, женщинам и детям. Оставшиеся воины выстроились полукругом, пытаясь прикрыть их отход.

Рам пустился вброд вместе с остальными лучниками. Он был одним из последних, кто переходил реку. На себе храбрый юноша нес сразу двух детишек.

Для лучника Элиффин стал настоящим авторитетом. В царившем кругом хаосе и суматохе приказы мага казались Раму единственно верными и потому обязательными к исполнению.

Тем временем кардрарки, подгоняемые неистовой черной злобой, прорубали себе путь к реке. Маг, видя, что усталые воины вот-вот падут под этим дьявольским натиском, потребовал, чтобы все пригнулись.

Дождавшись, пока мечники и копьеносцы послушно прильнут к земле, он простер свой жезл к воде и послушный гребень могучей волны, огибая распластанных на земле воинов Бартфорта, ударил в самую гущу кардрарков. Не меньше сотни из них унесло водой, остальные на миг оторопели, не решаясь приблизиться к месту брани. Этим не преминул воспользоваться маг.

-Теперь, скорее на тот берег ко всем остальным, бегите к мосту и будьте готовы занять оборону, - приказал он воинам. У самой реки лежало много раненных, потребовалось взять и их, что замедлило отход.

В это время кардрарки вновь оживились и с новой силой ударили с трех сторон в стремительно отступающий полукруг мечников. Из-за спин врагов взметнулись вверх сотни стрел. Острые наконечники, пущенные из мощных черных луков всего через несколько мгновений должны были вонзиться в отступавших воинов Бартфорта.

Не медля ни секунды, Элиффин простер вверх древко копья и явившийся из ниоткуда град побил стрелы, плашмя упавшие на тех же, кто их выпустил мгновением раньше. И все же многие смертоносные жала, успев отлететь слишком далеко, начали вонзаться в землю на левом берегу реки, где плотной толпой скопились горожане. К ужасу Элиффина, часть выпущенных стрел нашла свои цели среди раненых воинов, детей и их матерей. Злобное хихиканье прокатилось по стану тварей, бесновавшихся от питавшей их злобы.

Маг вновь взметнул вверх свой жезл: огромные и

острые, как иглы, сосульки сорвались из возникших ниоткуда туч прямо на головы тысячам врагов. Разящий лед свистел, подобно стрелам. С протяжным воплем и визгами кардрарки обратились в бегство. Облегченно вздохнув, Элиффин переместился на левый берег реки.

Воины, еще способные держать оружие, следуя его приказу, гурьбой скопились у моста в ожидании новой атаки. Женщины, старики и дети пытались сами помочь раненым. Луг был усеян десятками умирающих. Душераздирающие крики и стоны сливались в один истошный гул.

Элиффин поспешил на помощь. Кругом царила суета: те из горожан, кто знал хоть какой-то толк в медицине, извлекали из раненых наконечники стрел, делали перевязки. Жалобные стоны разносились со всех сторон, кромсая на части душу. Лишь один из тяжело раненых воинов, не смея поддаваться всеобщему отчаянию и жуткой боли, овладевшей всем его телом, молча лежал, слабо теребя стопой землю. Элиффин скорее подбежал к нему.

Прямо перед ним пробитый двумя стрелами с ядовито-зеленым опереньем истекал кровью Рам. Одна из них торчала из его левого бока, другая нашла себе место повыше и правее, должно быть, близ легкого.

-Рам, ты не ушел со всеми? - склонился над ним Элиффин.

-Я уходил, но я шел медленнее, наверное, не успел, глянь-ка и скажи мне, среди детишек все целы? - он тужился, пытаясь произнести каждое слово, начинал захлебываться. силы быстро покидали еще совсем юного храбреца.

-Детишки живы, он заслонил их собой, я в безмерном долгу перед тобой, воин, - подбежала к ним рыдающая женщина. Проходивший мимо нее старик приостановился, точно прислушиваясь, задержал свой взгляд на истекавшем кровью молодом лучнике, а затем, насупившись, с невозмутимым видом продолжил свой путь на другой конец лагеря вместе с другими уцелевшими.

-Я рад, что все в порядке, можете идти к другим раненым, - беспечно прошептал Рам, встретившись на миг глазами с грубым и неприветливым седым стариком, сохранявшим хладнокровие и невозмутимость, несмотря на царившее кругом отчаяние.

-Да, уже бежим и падаем, пока ты тут, бездельник, будешь прохлаждаться, - наигранно невозмутим и грубым тоном ответил Элиффин, а после едва слышно шепнул на ухо застывшей подле раненного старушонке:

-Что с ним? Почему никто не снял кольчугу и не вынул стрелы?

-Пробито легкое и, наверное, селезенка, боюсь, мы лишь доставим ему дополнительные муки, - тихо ответила женщина.

Еще один друг умирал прямо на его глазах от рук Ладрозара и его приспешников, а сам он опять лишь бессильно наблюдал. Нет, не мог Элиффин просто так стоять.

-Он теряет кровь, как воду, мне очень жаль - пролепетала старушка, прочитав закипающее отчаянье в глазах склонившегося друга.

Внезапно мага осенила догадка: ну, конечно же, кровь, как вода.

-Спешите к другим раненным, мы тут разберемся с парой царапин, - наигранно веселым тоном сказал Элиффин, и обратился к Раму: -Лучникам стрелы нужны, ты не одолжишь мне вот эти две? Надо вытянуть, иначе никак.

-Они мне тоже нужны! Не смей трогать, мне и так хорошо, - прошипел Рам, предчувствуя боль.

-Кто-то меня верить и надеяться учил, а сам поцарапался и сдается... Смотри! На небе звезда засияла! - ласково попросил маг и, как только, Рам отвел глаза, вытянул по очереди обе стрелы с красным опереньем. Раненый лучник резко дернулся и застонал от боли.

Из открытых ран, бурля и пузырясь, пуще прежнего хлынула алая кровь. Рам сильно побледнел и начал захлебываться. Элиффин быстро выткнул оба самоцвета из древка своего копья и поднес к каждому из глубоких порезов. Через мгновение кровь перестала сочиться, а два обширных красных пятна на грязной кольчуге и проступавшей из-под нее рубахе стали бледнеть и растворяться. Рам глубоко вздохнул, жадно хватая губами холодный воздух.

Оба силона едва заметно засветились, прямо под ними стремительно затягивалась раны. Спустя минуту лучник сам вскочил на ноги. Не в силах вымолвить и слова, он лишь бросил прямой взгляд на чудом его спасшего Элиффина.

-Я же сказал тебе, что без стрел будет лучше, впрочем, если ты такой жадный, могу их тебе все же вернуть, положишь в колчан, - быстро проговорил маг и протянул ему две стрелы с окровавленными наконечниками.

-Да нет, тут я с тобой соглашусь, без них действительно полегче, - радостно рассмеялся Рам. Румянец вновь наполз на его холодное и бледное, как лед, лицо. - Надо собираться дальше в путь!

-Не торопись, лучше приляг и отдохни, тебе скоро понадобятся твои силы.

Элиффин поспешил к другим раненым. Многим из них маг успел помочь, но больше было тех, кто пал сраженным намертво. Попав в засаду, бартфорцы потеряли почти сотню убитыми и втрое больше ранеными.

На смену вечерним сумеркам пришла длинная осенняя ночь. На мосту и вдоль реки заступил на дежурство неусыпный караул. Однако кардрарки и не собирались нападать. Вся их огромная орда так же бесшумно, как и появилась из засады, канула в безвестность.

Кто сим владеет, тот повелевает,

А, кто лишен, не будет сожалеть,

Кому дано все то, что он желает,

Тому судьбой назначено прозреть.

Станфорская обсерватория

На смену глубокой ночи пришли предрассветные сумерки. Элиффин, не сомкнувший с позднего вечера глаз, нетерпеливо ждал восхода солнца. Неугомонный Рам, блуждавший по разбитому лагерю, присел к задумавшемуся другу:

-Ты не спишь? Я тоже не могу заснуть.

-Да, не сплю, мне следует немного поразмыслить, да решить, что делать дальше, а вот тебе нужен покой и отдых, так что марш дремать на поклажу и без разговоров! - шутливо приказал Элиффин.

-Вот возьму и не пойду, - добродушно возмутился Рам, - лучше расскажи мне, о чем ты так беспокоишься?

-Очень много вопросов, на которых нет ответов. Эти ответы следует найти, в противном случае, я, как и мы все, обречен на неминуемую погибель.

-Ответы могут подождать до рассвета, тебе ведь тоже необходим отдых, я собственно пришел за другим.

-Зачем же?

-Хотел поблагодарить... Я ведь уже недвижно лежал, надо мной перешептывались две старушонки, из разговора которых я уяснил, что все кончено, а моя задача лишь в том, чтобы проиграть роль умирающего героя до конца, но ты... ты меня вылечил невесть как... спасибо тебе большое, - слегка заминаясь, проговорил Рам и протянул своему другу руку. На глазах его проступили слезы.

Элиффин крепко пожал протянутую руку, после чего словесно отмахнулся от не особо заслуженной, на его взгляд, благодарности:

-Не за что благодарить, так же, как и тебе, я пытался вчера помочь нескольким десяткам раненых. Многие из нас этим вечером погибли, но спасти всех было выше моих сил. Сейчас же меня мучает другой вопрос: я поразмыслил и решил, что просто обязан посетить Станфорскую обсерваторию. Причем сделать это я должен как можно скорее.

-Я не буду отговаривать, но знай, что сейчас народ надеется только на тебя. Твое внезапное исчезновение может поколебать их веру.

-Рам, я сам не хочу никуда отправляться, а лишь идти вместе с вами. Однако, во имя общего же блага, мне нужно побывать не только в Станфорской обсерватории, но, быть может, и в самом Монтлоде.

-Монтлоде? - не веря собственным ушам, переспросил Рам.

-Да, да именно в Монтлоде, вчера Ладрозар не возглавлял свое войско, лишь по той простой причине, что был занят моими поисками, возможно, он меня недооценил, посчитав, что сопровождать беженцев я не решусь. После битвы кардрарки ему наверняка доложили о моем присутствии, поэтому сейчас я должен срочно показаться на виду у себрина в совершенно другом месте, чтобы отвлечь от вас его внимание.

-Наверное, ты прав, Эл. Только вот, справишься ли ты в одиночку? Может мне лучше отправиться туда вместе с тобой?

-Нет, это исключено, даже, если бы я хотел, чтобы ты меня

сопровождал, а ведь вдвоем действительно увереннее и спокойнее, оставить растерянных бартфорцев на произвол судьбы просто немыслимо.

-Тогда удачи тебе, надеюсь, еще свидимся, - грустно согласился Рам.

-Будь уверен! А мне тогда пора... Спешите на юг, я же постараюсь настичь вас с заходом солнца этого дня, не поддавайтесь панике, чтобы ни стряслось, сохраняйте хладнокровие, - посоветовал напоследок Элиффин.

Восточный край неба порозовел. Устремив взор к силуэту видневшейся на горизонте таинственной башни, Элиффин простер свой жезл, и в тот же миг растаял в воздухе.

Утро третьего ноября выдалось морозным даже на равнине, в горах же было по-настоящему холодно. Озноб хватал Элиффина за руки и за ноги, благо согревал его теплый плащ. Новый наряд подарил магу из собственной поклажи один из богатейших жителей Бартфорта.

Станфорская обсерватория высилась поднебесной громадой на одном из отрогов мрачного хребта. Завеса утреннего тумана скрывала от Элиффина вершину величественной башни.

Выстланная мелким мостовым камнем тропа вела к главному входу. За долгое время она потрескалась, из многих щелей выглядывали пучки сухой осенней травы.

Дубовые двери, окованные серебром, были наглухо заперты. Вежливый Элиффин не нашел ничего разумнее, чем в них негромко постучать. Послышалось слабое пошаркивание, спустя еще пару мгновений держащему наготове жезл магу открыл дверь седовласый старик. Почти сразу же он озадачил юношу вопросом:

-Как твое имя и зачем пожаловал в такое недоброе время?

-Зовут меня Элиффин, я хотел бы изучить представленные в вашей библиотеке летописи и тексты, найти ответы на судьбоносные вопросы, - честно признался маг.

-Что ж, в таком случае, следуй за мной, - добродушно согласился пропустить его старик, жестом приглашая пройти внутрь.

Узкая витая лестница карабкалась по круглой стене высокой башни почти от самого порога. Пробравшийся сквозь завесу тумана утренний сумрак слабо осветил внутреннее убранство обсерватории сквозь малые оконца, плохо пропускавшие солнечный свет. Впрочем, царивший кругом полумрак ничуть не смущал привыкшего к такому освещению старца, который, хоть и не без тяжелой отдышки, с невозмутимым видом медленно карабкался впереди Элиффина по высоким ступеням бесконечной лестницы.

Наконец, на середине пути к верхнему куполу, его спутник свернул в одну из боковых дверей, ведших, должно быть, в библиотеку.

Глазам Элиффина предстало великолепно убранное помещение с полукруглыми стенами и высокими потолками, заставленное аккуратно отсортированными и подписанными книжными стеллажами.

-Здесь я вас покину, прошу относиться к книгам и старым летописям бережно, - добродушно попросил библиотекарь.

-Спасибо большое, я буду очень внимателен и осторожен, - поблагодарил за оказанную услугу Элиффин.

Осторожно ступая, хранитель обсерватории удалился в открытый дверной проем. По затихающим шагам юноша определил, что старец направился вниз.

Маг принялся искать нужный ему том, что оказалось совсем не так просто, как это могло бы показаться на первый взгляд. Книги о кулинарии, искусстве, почвоведении и растениеводстве Элиффин не брал в рассмотрение сразу же. Наконец, его заинтересовал толстый, должно быть, исторический свиток, который он тут же вытянул и принялся читать.

Рукописное заглавие, филигранно выведенное четким курсивом гласило: "Первейшая история Вселмага".

Далее следовал короткий эпиграф, должно быть, авторский, выведенный мелким аккуратным почерком:

Четыре были от начала,

Четыре принялись творить,

Четыре, их судьба зачала -

Вселмагу сущность подарить.

За ним начинался сам текст. Несмотря на расплывчатость чернил, маг все же отлично разбирал витиеватый почерк летописца:

"Вселмагу было дано начало четырьмя себринами, сущими от начала, в эпоху Света, первейшую из всех. Имя первого из них - Сапиен и был он мудрее прочих, жесткость и твердость сопутствовали второму, имя которого - Доритерн, третьим был Ладрозар, сильнейший и ужаснейший, имя последнего - Верум, и был он блюстителем истины. Эпоху Света сменила эпоха Воды, подвластная Сапиену, который покрыл Вселмаг глубокими бескрайними морями. На смену ей пришла эпоха Земли, когда воздвигнул Доритерн земную твердь материка, от которой бессильно отступили могучие волны. Следом в права вступил Ладрозар, который зажег огонь внутри самой тверди земной. Последней из эпох себринов была эпоха воздуха, окутавшая Вселмаг одеялом облаков Верума, чтобы укрыть его от неживого холода и зноя.

Рожденный себринами, Вселмаг был прекрасен, но лишен дыханья жизни. Тогда сотворили себрины народы, и каждый передал им свои черты. Первым был Сапиен. Он простер руки над морями, и восстали из них прекрасные и мудрые гламарины. Жестокий, но твердый и справедливый Доритерн склонился к земле, и, сжав в руке немного праха, развеял его по ветру, когда же пыль рассеялась, первый человек увидел свет. Великий и ужасный Ладрозар, узрев людей, задумал превзойти Доритерна. Собрав немного праха от земли, скорее он направился к вулкану, воззвал к огню и яркий сноп взметнулся вверх. Земная кровь смочила прах, пустил его Ладрозар по ветру, и стали рядом маги-гордецы. Верум, последний из себринов не знал, что миру подарить, поднялся ввысь, сразил себя и в тот же миг, Вселмаг узнал, что есть добро, а что есть зло. И лишь его прощальная слеза, упав на землю, проросла могучим дубом.

Тогда народы порешили избрать из четырех великих одного и чтить его превыше всех. Пал выбор магов, гламаринов и людей на Сапиена.

Разгневался гордый Ладрозар, собрался уничтожить весь Вселмаг, но мудрый дух морей его разубедил, а сам с рассветом покинул смертный мир. Остались Доритерн и Ладрозар. Никто из них не пожелал пожертвовать собой, но каждый обрел дом в новом мире. Доритерн отправился на северо-запад, где в мерзлой толще Ледяных гор воздвиг он цитадель, твердыню извечную и нерушимую. Далеко на востоке, в кипящем жерле вулкана Золотой пустыни обрел свою обитель Ладрозар, где жил он много дней.

Увековеченные жертвенной мудростью Сапиена, гламарины обитали в воде, им не было дело до людских грез и страстей. Лишь далеко на юге, на нескольких островах архипелага построили они наземную обитель, ибо Сапиен их наградил дыханьем и над водой, и под водой. С тех самых пор в морях на крайнем юге блистает солнцем и морской волной град узких башен - Ансапиен.

На континенте жил лишь род людской и маги. Шли годы, сменяли друг друга века, люди разбрелись во все концы Вселмага и основали девять королевств. Плодились и множились дети Доритерна, строили свои города, деревни и твердыни. Но маги, творение Ладрозара от земли и огня, во многом были людьми, и облик их был не отличим. И хотя твердый Доритерн покровительствовал людям, а могучий Ладрозар - магам, род первых был многочисленнее, и маги в нем терялись. Разгневался однажды Ладрозар и запретил жить своим твореньям по соседству с людьми, но они ослушались его. Проклял их огненный дух, проклятьем страшным.

Стали маги смертными, как и люди, но не остыл его гнев. Отправился Ладрозар на Тихую равнину, где изверг снопы пламени на магов и людей, сжигая все вокруг. Разгневался Доритерн и поспешил он к Ладрозару, они сразились. Шла битва в облаках и каждый был могуч: блистали молнии, летели валуны, гремели сокрушенные скалы, разлетались языки пламени. Развоплотили в тот час они друг друга, и пали оба, а через миг растаяли. С тех пор, лишенные всякого образа, бессильно бродят по Вселмагу, мечтая обрести иную форму. Но память человеческая ничто вечно не хранит, история стала легендой, а легенда мифом, затерянным в преданьях старины...

Банофор Паритолис, летописец станфорский, первый день шестого месяца одна тысяча пятьдесят четвертого года".

Дальше свиток обрывался, но Элиффина смутило нечто другое: по дате, указанной на бумаге все вышеизложенное было написано шестьсот двенадцать лет назад. Отчего же тогда сам лист такой новый, словно не пробыл в библиотеке и сотой доли указанного срока.

-С этим пергаментом что-то не то, возможно историю переписали, а подлинник уничтожили, - предположил он.

На том же стеллаже, в запыленном углу лежала тонкая изорванная книга с едва читаемой обложкой: "Власть девяти".

-Девять...- прошептал Элиффин, пытаясь вспомнить что-либо значимое, связанное с этой цифрой, - ну, конечно же, девять силонов!

Странное дело, на первой странице была выведена лишь одна единственная строфа:

Кто сим владеет, тот повелевает,

А, кто лишен, не будет сожалеть,

Кому дано все то, что он желает,

Тому судьбой назначено прозреть.

Все остальные измятые и пожелтевшие листы, едва скрепленные ветхим переплетом, были совершенно чисты. Элиффин мысленно повторил про себя заветные строчки. Чем необходимо владеть, чтобы прочитать летопись? Быть, может, тем, о чем в ней говорится? Уверенным движением руки маг возложил на ветхую книгу девятиконечную звезду, и о чудо: медленно начали проступать неясные контуры букв, постепенно сливавшиеся во все более четкие слова и фразы:

Паря над бездной пустоты,

Без тени всякого сомненья,

Вышли на свет из темноты

Четыре духа сотворенья.

Вершили вместе, как один,

В средине черной, бесконечной:

Явился призрак белых льдин

На сотворенной тверди вечной,

Прекрасное светило дня

Сияло бледными лучами,

Покуда белая струна

Не порвалась перед очами.

Страшнее ночи был тот спор,

Гремя, серчали голоса,

И разгорался властный вздор,

В пылу сжигая небеса.

Подобно ливню гнев их лился,

Топил, крушил, грозил снести,

Покуда мудрый не решился

Предвечный суд свой навести.

Простер он призрачную длань,

И пламень бранный в миг погас.

Сказал: мне внемли и восстань!

Верши судьбу, вот мой приказ.

Восстал кристальной чистоты

Силон граненный самоцветный,

Порвав все узы слепоты,

Расстроил спор дурной и тщетный.

Сомкнулись в узкий твердый круг

Четыре духа гордых, бранных

Вложили в камень, как в сундук,

Суть своих истин миру данных.

Кристалл творенный дал ответ,

Кто прав в непримиримом споре,

И вновь воспрянул белый свет,

И мог не видеть больше горя.

Дальше виднелись следы вырванных страниц. Осторожно пролистав книгу до конца и, убедившись, что недостающих листов нигде нет, Элиффин продолжил чтение:

Вершились звездные года,

Светила свой творили путь,

Вода и воздух навсегда,

Решили в мире отдохнуть.

Но если гордость жаждет власти,

Ее лишь в силах обуздать

Небытие, что смоет страсти,

Что может немощь порождать.

Дух пламени не мог принять

Силона правды изреченье,

А дух земли не мог унять

Его упрямое теченье.

Во гневе раскололо пламя

Кристалл, что истину изрек,

И дух земли святое знамя

В последний миг не уберег.

Возмездье истины всемирной

Испепелило дух огня

Своею дланью вечной дивной

Его в небытие гоня.

Но вместе с ним истлел и тот,

Кто слово не успел сдержать,

Вселмаг - последний их оплот

Один остался лишь дышать.

Великий камень рассеченный

Падал с небес, сверкая и круша,

А мир, душою обреченной

Его встречал сиянием дыша.

И расколола твердь планеты

Предвечной мудрости секрет

Осколки, искры от кометы

Кромсали свой горящий след.

Девять камней великого познанья

Сокрыли силу прежних лет,

В них скрыта тайна мирозданья,

В них воплощен весь белый свет.

Лишь их единство властно обуздать

И жизнь, и смерть великой воле.

Сиянья самоцветов благодать

Дарует власть, где горы и где море...

Дальше история обрывалась, однако, концом легенды это быть не могло. Должно быть, последние листы из ветхого переплета были утеряны давным-давно.

Внимательно перечитав историю несколько раз, Элиффин укрепился в своей прежней догадке: написанная прозой летопись была подтасована. Причина подобного поступка была предельно ясна: кто-то пожелал лишить силоны всеобщего внимания, убрать их из легенды. Именно об этом его уже предупреждал Адорт.

Для Элиффина легенда стала во многом откровением. Он, наконец, уяснил для себя, что собой представляют силоны и каково их происхождение. Честно признаться, маг и до этого догадывался о нечто подобном, однако, не мог даже себе представить, что вместе самоцветы могут даровать такое безграничное могущество над жизнью и смертью всех и каждого. Но где же искать остальные камни, пока ими не завладел Ладрозар? Ответ и на этот вопрос он должен был найти сегодня. Стеллажи библиотеки тянулись нескончаемыми рядами, но скучные подписи не могли его заинтересовать: "Травы и кустарники", "Горные племена", "Паруса и лодки" все это было далеко от того, что искал Элиффин.

Наконец, расстроенный, он вернулся к первому стеллажу, от которого и начал свои поиски. Увлеченный книгами, маг не заметил, как тот самый старец, который провел его к трудам древних летописцев, вновь стал посреди комнаты.

-Молодой человек, могу ли я вам чем-то помочь? - учтиво обратился он, явно заинтригованный неожиданно нагрянувшим читателем.

-Да, на стеллажах, посвященных истории Вселмага и Калмонда, лишь обрывки некоторых строк: многие страницы утеряны, возможно ли их отыскать?

-Месяц назад все наши лучшие труды были отправлены в столичную библиотеку по приказу тогдашнего принца Адорта, возможно, в спешке мы захватили и недостающие страницы из оставшихся томов, однако, сейчас, вы сами понимаете, достать вам свиток из библиотеки Монтлода для меня затруднительно.

-Месяц назад...что ж, благодарю, спасибо, - поблагодарил Элиффин, - последняя к вам просьба: разрешите подняться в обсерваторию под купол: всегда мечтал взглянуть на небо с такой высоты... к тому же я отбился от друзей, возможно, мне удастся их рассмотреть оттуда.

-Хорошо, следуй за мной, ох, ступени, ступени, - тяжело вздохнул старик.

Обсерватория имела не больше шестидесяти саженей в высоту. Однако со стороны она казалась чуть ли не втрое выше. Причина тому была проста - древние зодчие заложили фундамент величественной башни не на равнине, а на высоком горном отроге.

Широкие окна, ориентированные по сторонам света, предлагали гостям и ученым посмотреть на север, юг, запад и восток. Особый рычаг в центре позволял раскрыть купол и наблюдать звездное небо. Элиффин подбежал к южному окну. Вдали за невысоким хребтом Зеленых гор, уступавших по высоте башни, насколько хватало глаз простирался необъятный Светящийся лес. Нет, лес не светился, это было лишь название, угаданное магом по прибитой на стене карте окрестностей. Оставленные на равнине бартфорцы и Рам сейчас должны были быть намного западнее, поэтому разглядеть их он был не в силах: юго-западный обзор закрывала сплошная мраморная стена самой башни.

-Хороший у вас обзор, да жаль, что не круговой, - задумчиво обратился маг к своему спутнику.

-Какой есть, голубчик, стены этой башни многое повидали на своем веку...вместе с ними и мне довелось, тем и живу...

-Многое переменилось с далеких пор, не правда ли? - учтиво поинтересовался Элиффин.

-Обсерватория почти что сгинула, ранее здесь был университет, преподаватели, студенты, много гостей...сейчас же никого...полгода назад шел звездный дождь...совсем уж скоро, через три дня, ровно в полдень затмение, какое редко бывает, но мне, опять, даже раскрыть купол не для кого, самому-то, и смотреть уже не хочется...

-Не отчаиваетесь, уверен, что для вашей обсерватории лучшее еще впереди...- вежливо ответил ему маг, едва ли расслышав все то, что ему неразборчиво пробубнил хранитель башни.

Грустно покачав головой, дряхлый старец, едва успевший отдышаться после долгого подъема, принялся медленно спускаться, оставив в одиночестве Элиффина, который продолжил пристально изучать открывавшиеся с высоты южные просторы.

Остальные окна его мало интересовали, и все же из любопытства маг бросил взгляд на запад: почти на горизонте, пробивая негустую завесу тумана, разрываемого мощными потоками ледяного ветра, поднимались вверх клубы черного дыма: погибший белокаменный Бартфорт и расположенные вблизи деревянные постройки все еще продолжали пылать. Чуть к югу он разглядел силуэты домиков бревенчатой деревни, где вчера произошла та самая битва. Там же виднелась прорезывающая желто-зеленное полотно равнины узкая лента Медлана. Именно оттуда, созерцая ранним утром ближайшие окрестности, планировал Элиффин свое путешествие в Станфорскую обсерваторию.

Внезапно где-то далеко внизу раздался громкий, тяжелый стук в дверь. Следом послышались знакомые слабые шаркающие шаги. Маг поспешил вниз, стараясь следовать настолько бесшумно, насколько это было возможным. Примерно на середине витой лестнице, чуть пониже библиотеки, он затаился. В громадном и пустом пространстве разносились и преумножались эхом даже слабые шорохи.

Старец, потративший на спуск добрые минут десять так же, как и ему, открыл дверь пришедшему незнакомцу. Еще через мгновение донесся знакомый голос:

-Мой господин, Великий Ладрозар, сообщает тебе, что Станфорская обсерватория не передала все труды по истории Вселмага в столичную библиотеку, как это требовалось. В частности, у одной из книг, отсутствует напрочь первая часть. Я заберу недостающие тома, а ты мне скажи, не интересовался ли ими кто-нибудь еще?

-Принц Адорт... - старик замялся, - нет, вы - первый, кто за последнюю неделю был здесь... Мы постарались передать вам все, что было затребовано, впрочем, всякое могло случиться, прошу вас обождать... я постараюсь найти недостающие труды и сразу же их вам вынести.

-У меня нет столько времени, чтобы ждать, пока ты будешь шаркать по лестнице, пропусти, - сердито проговорил голос Адорта. Быстрые шаги стремительно приближались. Маг, удостоверившись в том, что каменный выступ его не выдаст, решил дождаться Адорта. Статная фигура в роскошном зеленом плаще горделивой и невозмутимой походкой взбиралась по высоким ступеням, не подозревая о затаившемся в полумраке Элиффине. Слабая тень, падавшая от пробивавшегося сквозь узкие оконца света, в точности повторяла силуэт принца.

-Странно, - подумал маг, - будь он Ладрозаром, не прошел бы мимо, быть может, и впрямь Адорт.

Элиффин решил терпеливо дождаться, когда же принц двинется в обратный путь. Чем дольше тянулось время, тем крепче становилась его уверенность в том, что самый настоящий Адорт взбирался по витой лестнице Станфорской обсерватории.

Наконец, сверху послышались шаги, Элиффин приготовил древко копья. В тот миг, когда ни в чем не подозревавший принц спускался вниз, маг схватил его сзади за шиворот и, приставив к горлу копье, широко улыбаясь промолвил:

-Ну, здравствуй!

Лицо принца перекосилось от испуга. Элиффин внимательно вгляделся в черты лица: Нет, это был определенно Адорт: те же длинные русые волосы, то же худощавое лицо. Внезапно, осеннее солнце пробилось сквозь завесу густых туч и ярким лучом из восточного окна осветило застывшего Элиффина и схваченного им принца. Мутно-серые глаза Адорта невольно зажмурились. Мага осенила страшная догадка: у Адорта были ярко-желтые глаза, следовательно, его либо заколдовали, либо вновь подменили, но нет, тень в точности повторяла силуэт принца, оставалось предположить лишь первое.

-Отвечай мне, кто ты? - потребовал Элиффин

-Я, принц Адорт, наместник Ладрозара Великого, а вот, кто ты, жалкий вор и презренный лгун? - ответил ему вопросом на вопрос Адорт, пришедший в себя от приключившейся неожиданности и теперь спокойно и презрительно смотревший на своего задумавшегося собеседника.

-От него же слышу, не смей шевелиться, иначе тебя ждет такой же конец, как и твоего господина, - сердито проговорил Элиффин, а про себя попытался размыслить, как же его расколдовать.

Неосторожно дернувшись, принц выронил все три книги, за которыми пришел. Две из них уже были знакомы Элиффину, на переплете третьей же, пропущенной магом в библиотеке, витиеватым почерком было выведено: "Записи Нарлока, сына Габрога от тысяча шестьсот сорокового года".

Не опуская копье, Элиффин наклонился, поднял и раскрыл ветхую брошюру в левой руке. По желтым страницам бежал неровный, торопливый почерк со многими непонятными словами. Внезапно он наткнулся на знакомые строки: "Сиянья самоцветов благодать дарует власть, где горы и где море...". Он догадался, что Нарлок, властитель черной, а ныне дремавшей в покойных руинах белой башни, был хранителем одного или нескольких силонов. В своем же послании к потомкам, он открывал накопленные им тайны и секреты. Глаза Элиффина быстро бежали по косым строчкам, стихи следовали один за другим, многие сопровождались приписками и пометками.

Воспользовавшись моментом, Адорт схватил мага за руку, державшую копье, пытаясь обрести свободу.

Не отпуская книги, Элиффин большим усилием высвободился из крепкой хватки и, продолжая держать направленным в принца копье, а локтем левой руки пресекая его попытки сдвинуться в сторону, громко прочитал:

Разрушит ковы колдовства

Звезда, сияющая в длани,

Избавит тень от озорства,

Сверкая жаром своей грани...

Силон на конце копья залился теплым светом, Адорт застонал, с его лба начал потоками струиться пот. Элиффин всерьез перепугался: не убьет ли он принца этим странным заклинаньем, предписанным самим Габрогом как средство для снятия чар? Но внезапно лицо Адорта переменилось, его зрачки расширились, а радужка снова стала желтой.

-Элиффин, где мы? - слабо прошептал преображенный принц.

-Где мы - не суть важно, а вот, что ты здесь забыл и где сейчас Тадрин, мне действительно интересно.

-Тадрин? - переспросил Адорт, хмурясь, будто бы пытаясь напрячь всю свою память.

-Да, именно он, вы были с ним вместе, - настойчиво и резко повторил Элиффин. Припомнив последние события, сбивчиво и немного торопливо Адорт поведал ему историю своих злоключений с Тадрином.

Прослушав все до конца, маг еще раз внимательно вгляделся в лицо принца: знакомые ему желтые глаза, слегка прищуренные, должно быть, от непрошедшего испуга или же от тусклого, но непривычного для них света, не лгали.

-Вспомни, где тебя держали, это важно, быть может, Тадрин, еще там, - попросил Элиффин.

-Я не помню ничего вне темницы, но зеленый мрамор выстилает нижние уровни черной башни Монтлода, это точно, - ответил Адорт.

-В таком случае, мы сейчас туда отправимся, но где библиотекарь?

Не успел Элиффин произнести до конца свой вопрос, обращенный в пустоту гигантской обсерватории, как шаркающий библиотекарь пробормотал:

-Я здесь, молодой человек. Рад также, что вы разоблачили принца, я слишком стар и немощен сражаться, благо вам удалось спасти хоть некоторые труды.

-Мне бы хотелось взять с собой эти три тома, если позволите, - учтиво попросил Элиффин.

-Да, конечно, мне довелось слышать о вас от беженца из Бартфорта, прибывшего вчерашним поздним вечером. Сейчас эти свитки вам гораздо нужнее, чем кому бы то ни было. Но прошу принять на прощание совет - не отправляйтесь в Монтлод. Там вас ожидает страшная погибель. На Тихой равнине творится нечто ужасное, я видел зеленое зарево к западу от Серого хребта.

-Мы не можем поступить иначе, ведь наш друг томится в одном из подземелий. Действовать нужно быстро и решительно. Прошу вас сохранить в тайне наш визит, теперь же прощайте, - проговорил Элиффин. Старец в знак согласия медленно кивнул головой.

Крепко сжав в руке древко копья, маг схватил за руку Адорта и вместе с ним растаял в воздухе.

Спасая всех, себя ты потеряешь

Взлетая, падаешь во мрак,

Ища ответы, ум ты занимаешь

Пока зеленый плавится очаг.

Полет над лабиринтом

Покинувшие Станфорскую обсерваторию мгновением раньше, Элиффин и Адорт стояли теперь на берегу замерзшей зеркальной глади Серебряного озера. В версте к северу чернела темная твердыня Ладрозара. Сам Монтлод преобразился до неузнаваемости: ряды неприступных стен, подобно запутанному лабиринту, окружали подножие цитадели. Ближайшая из линий обороны черной крепости располагалась всего в сотне шагов от Элиффина и Адорта. К востоку, где совсем недавно простирался Синий лес, теперь лишь чернели тысячи потемневших пней. Фигурки кардрарков неторопливо сновали по огромной пустоши, выжженной, должно быть, по приказу нового хозяина здешних мест. Казалось, что каждый из десятков тысяч этих бездушных существ, направляемых злобной, но твердой волей своего творца, исправно выполнял свои обязанности.

Действительно, некоторые из кардрарков сторожили запутанную паутину стен, усыпанную сотнями башен и десятками ворот. Другие приводили в движение механизмы гигантских кузниц, третьи поддерживали пламя костров. Были и лесорубы, вырубавшие остатки леса.

Пробираться к громаде черной цитадели сквозь сеть запутанных рвов, стен и башен, казалось немыслимым. Оставалось лишь одно - переместиться на вершину самой твердыни, откуда направиться по коридорам и туннелям на поиски Тадрина. Но едва успел Элиффин осмотреться, как неусыпный караул их тотчас же заметил и протяжно забил в гигантский барабан, предупреждая крепость о непрошенных гостях.

-Они нас заметили... - ужаснулся Адорт.

-Это отлично, - обрадовался Элиффин, желавший натворить, как можно больше шума, чтобы отвлечь внимание Ладрозара от спасавшихся бегством бартфорцев, которые в этот самый момент под предводительством Рама, должно быть, уже торопились на юг под защиту правителя Альбигунда.

Кристаллы придавали магу небывалую уверенность в себе. Более того, узнав всю историю их удивительного сотворения, Элиффин стал почти обожествлять прекрасные самоцветы. Прозвенели тетивы сотен луков, в небо взметнулись стрелы. Невозмутимый Элиффин простер свой жезл и вновь исчез вместе с Адортом, оставив в полнейшей растерянности замерших на месте лучников.

С открытой смотровой площадки цитадели Ладрозара открывался еще более жуткий вид на близлежащие окрестности, преображенные до неузнаваемости по воле огненного духа. Границу Синего леса теперь обозначало русло Калдура, протекавшего к востоку от черной крепости.

-Не время наслаждаться видом, Адорт, - поторопил его Элиффин, - нам нужно вниз, скорее же. С этими словами маг не без труда растворил огромный люк и начал спускаться по каменной лестнице. Адорт последовал за ним. В этот миг пронзительно завыла гигантская труба на одной из сторожевых башен. Все ближе стали раздаваться голоса на непонятном Элиффину наречии.

Тем временем, путники уже скрылись со смотровой площадки в громаде черной башни.

-Они собираются окружить цитадель и взобраться на площадку, - перевел Адорт.

-Нас это не должно сейчас особо беспокоить, нужно найти Тадрина. Ты хорошо знаешь цитадель, веди к темницам! - попросил Элиффин.

Путники почти бегом двинулись вниз по широкой лестнице. Внутренние стены были отделаны знакомым зеленым мрамором, испускавшим слабое свечение, заменявшее факельный свет. Темницы располагались на одном из нижних уровней, проход на которые был закрыт потайной дверью. Известно об этом было лишь Адорту и тем, кто там служил. К тому моменту, когда путники добрались до входа в мрачное подземелье, дюжиной ступеней выше послышался гулкий топот, кряканье и шарканье.

Темницы сторожил взвод кардрарков. Завидев врагов, маг простер свой жезл и прибил их ледяными стрелами к отвесным стенам. Мраморный пол так же, как и все внутреннее убранство крепости, излучал теперь тревожный бледно-зеленый свет.

Адорт и Элиффин, стараясь внимательно всматриваться за решетку каждой из темниц, быстрым шагом обошли таинственный коридор.

-Тадрин! - крикнул маг, но ответом ему была тишина.

-Здесь никого нет, - промолвил Адорт, - быть может, он переместил его или...

-Нет! Глупости! - резко возразил Элиффин, - зачем взводу кардрарков охранять пустоту?

С этими словами маг простер свой жезл и повторил волшебную фразу Габрога:

Разрушит ковы колдовства

Звезда, сияющая в длани,

Избавит тень от озорства,

Сверкая жаром своей грани.

Заблиставший силон испустил яркие потоки белого света, и в тот же миг рухнула невидимая завеса. В самом конце одной из камер, скорчившись в неестественной позе, лежал человек.

-Тадрин! - окликнул его Элиффин, но ответа не последовало.

-Нужно выломать эту решетку! - прокричал своему спутнику маг. В это время подземелья наводнили прибежавшие из внутреннего двора по зову трубы и горна отряды кардрарков. Завидев непрошенных гостей, кардрарки с громким боевым кличем бросились в атаку. Элиффин, растерявшийся в первое мгновение, вспомнил о своих способностях и переместил себя и Адорта за решетку камеры, где томился пленник.

-Тадрин, Тадрин! - будто бы не замечая кардрарков, торопившихся преодолеть непокорные прутья, позвал друга Элиффин, но это был не он. Перед магом в скорченной позе лежал, едва дыша, мудрейший властитель Девермона, тот самый, что некогда предложил присоединиться к Ладрозару. Он уже давно впал в безумие, добиться от него хоть полслова было невозможно.

Тем временем, кардрарки, опомнившись, отворили рычагом тяжелую решетку, прорвались всей воинствующей гурьбой внутрь, рванулись к непрошенным гостям, но не успели: Элиффин и Адорт испарились в холодных отблесках зеленого света так, как будто они и вовсе здесь не были мгновением раньше.

Неугомонный маг вновь оказался в компании своего спутника посреди библиотеки:

-Загадку с Тадрином непременно следует разгадать, однако, мне также нужно добыть недостающие страницы, - объяснил он Адорту. С этими словами Элиффин принялся быстро просматривать стеллажи, спеша как можно скорее продолжить поиски пропавшего товарища, ради которого он и отправился в самое гнездо зародившегося во Вселмаге зла.

К счастью, самоуверенный Ладрозар, собравший библиотеку для своих целей и не опасавшийся кого бы то ни было, не запрятал нужные Элиффину тома. Через пять-семь минут поисков он обнаружил недостающие страницы тома "Власть девяти". Успел он прихватить и "Историю Белой башни" в авторстве отца Адорта, Болга, прежде чем, стража вновь не настигла нежеланных подписчиков в помещении монтлодской библиотеки.

-Бразшрыф уфгрзг, - прошипел самый статный из кардрарков.

-Зовите хозяина, - перевел понимавший их язык Адорт.

Элиффин, спешно пряча за подкладку плаща собранные рукописи, собирался вновь переместиться прочь от назойливой стражи, как явился сам Ладрозар. Потревоженный стражей владелец библиотеки предстал перед Элиффином и Адортом в знакомом образе старца, овеянного величием и первозданной мощью неугасающего пламени. Так же, как и над Бартфортом, он слепил всех своей отвратительной зелено-красной мантией.

-Ах ты все не угомонишься никак? - зло рассмеялся он, растянув на лице подобие улыбки, пропитанной неистовой злобой.

-Да, вот, как видишь, о дух чрезмерно гордый и надменный, - обратился к нему поддельно веселым голосом Элиффин.

-Трус и бегун, пока ты носился по миру, пожалевшие тебя жители того спаленного городишки сгорели заживо, тех же, кто выжил прошлым вечером истребили мои орды близ Станфора.

Элиффина удивила манера Ладрозара: воспаленное самолюбие огненного духа говорило с ним, пытаясь, как можно больнее укорить и разочаровать в дальнейшей борьбе. Из речи себрина маг с радостью уяснил для себя, что Ладрозар пока еще не знает, чем закончилась битва у деревни, поскольку сам огненный дух, как и планировал Элиффин, занимался его розысками.

-Мне нет дела до тех, кто чуть не заколол меня, так же, как и до тебя! - насколько мог убедительным бурчащим тоном солгал Элиффин, но Ладрозар, не уделив его ответу ни капли внимания, обратился своим громовым голосом к спутнику мага:

-А ты, Адорт, как тебе не совестно! Тебе ведь сохранили жизнь, опять, и видно снова зря, что ж, это исправимо, - промолвил себрин и не успел Элиффин ахнуть, как стоявшего рядом друга сразила яркая вспышка небесной молнии, пробившей оконное стекло.

Элиффин ринулся было к павшему Адорту, но такая же искра, вновь пронзая воздух, устремилась навстречу и ему. Маг направил свой жезл против слепящей стихии: молния ударила прямо в силон и, не сумев повредить его, прошла копье насквозь, сразив одного из кардрарков.

Еще один друг пал от рук древнего врага. Не желая

оставлять во власти Ладрозара тело бедного Адорта, Элиффин схватил его и в один миг растаял в воздухе. Спустя считанные секунды, к своему ужасу, он вновь упал на ледяной мраморный пол библиотеки.

-Нет, ты больше не вспорхнешь и не улетишь от меня, глупец, - злорадно вскричал огненный дух, - моя завеса теперь накрыла эти земли.

Элиффин бросил тревожный взгляд в окно: почти прозрачная стена, подобно упругой призрачной сети, высилась далеко на востоке, повторяя очертания берега Калдура. Эта же завеса накрыла и небо, пропуская лишь тусклые лучи осеннего солнца, и без того затянутого густой пеленой тяжелых серых туч.

-Оглянулся, убедился? - злорадствовал Ладрозар, - долго чинил ты мне неприятности, но настал час вершить твою судьбу.

Противостоять переливавшемуся в лучах собственного величия себрину, державно опиравшемуся на золотой скипетр, было безумием, но путь назад был отрезан. В отчаянии маг бросился в разбитое молнией окно, отправив на прощанье не ожидавшему Ладрозару и его страже пучок ледяных стрел.

Элиффин падал с высоты в дюжину саженей, но не было ни дерева, ни соломинки, ни каменного уступа, за который можно было бы зацепиться. Внизу держа наготове копья, его в предвкушении ожидало несколько сотен кардрарков, заполонивших по зову резкого горна площадку перед башней и все ближайшие подходы к крепости.

Маг направил посох на скопившуюся толпу, пытаясь мысленно оттолкнуться и отдалиться от неумолимо приближающейся чащи острых копий. Верные силоны не подвели своего владельца: Элиффин воспарил над кардрарками, которые, спустя мгновение, опомнившись, устремили вверх луки.

-Нет, теперь моя очередь, - сказал сам себе Элиффин и обсыпал их острыми ледяными иглами. Кардрарки визжали, прячась за щитами, многие падали замертво, покуда из того же разбитого окна не появился сверкающий скипетр, обративший лед в воду, а затем и в пар.

Взбешенный отчаянной храбростью двадцатилетнего юнца, Ладрозар взмыл в небо. Пытавшегося на скорую руку обучиться искусству полета Элиффина, быстро настигал огненный преследователь. Маг, взметнувшийся вместе со своим жезлом в небеса, теперь вновь направился вниз, описывая петли над ныне проклятой землей погибшего Монтлода. Он старался сбить с толку Ладрозара, что ему едва ли удавалось.

-Брагрых Фрыхзрг! - вскричал громовой голос позади, и, точно по его приказу, прямо перед Элиффином взметнулось пламя. Юноша, едва успевший отшатнуться, теперь изменил направление и полетел на север. Перед ним распростерлось огромное озеро бурлящей грязно-зеленой неизвестной ему массы. Южной оградой чудовищного водоема служила выложенная из необтесанного камня высокая стена. Подлетев к невиданной пучине, отбросив прочь изумление, на которое просто не было времени, Элиффин простер свой жезл и озеро, сотворив огромную пробоину в тяжелой дамбе, устремилось кипящим потоком навстречу постройкам, унося за собой душивший все живое поистине жуткий смрад.

-Бродрзг Мразрыхр! - рассвирепел не отстававший преследователь.

-У тебя нет власти над водой, а эта, к тому же кипит, но не испаряется - весело рассмеялся в лицо Ладрозару обернувшийся Элиффин.

-Быть может, у меня нет власти и отправить братца Тадрина к его сестренке? - закипел от злобы Ладрозар.

В тот же миг в его распростертой левой руке оказался некогда коренастый человек в рваной шубе, ныне измученный голодом и холодом.

Разъяренный себрин, не медля ни секунды больше, пустил его вниз, навстречу быстро скатывающейся с возвышенности бурящей лавине. Элиффин резко дернулся на помощь едва живому Тадрину, канущему в пучину, но всесильный Ладрозар взмахнул рукой и отправил навстречу Элиффину настоящую лавину ядовито-зеленого пламени. От неожиданности маг качнулся, не удержал равновесие и, выронив копье, полетел вниз.

Почти сомкнулись горные отроги,

И сквозь долину катится река,

Творящая для путников дороги,

Когда спешит погоня сдалека.

Погоня

На рассвете Рам сообщил горожанам, что сопровождавший всех маг был вынужден на некоторое время отлучиться, чтобы добыть крайне полезные сведения, необходимые для их дальнейшего спасения сведения. Воинам же, как и остальным беженцам, согласно его приказу, следует двинуться в путь дальше на юг по течению Медлана.

Угрюмая, но покорная толпа, выслушав его обращение, двинулась в путь. Многие воины испуганно озирались, ожидая новой засады или иного подвоха. Тем временем долина Медлана не подавала ни единого признака жизни.

Рам принял решение сойти с опасного тракта и следовать вдоль левого берега темно-синей реки, катившей свои воды в теплые южные края. С каждым часом становилось все холоднее. Переговорив с беженцами, один из воинов подбежал к Раму, возглавлявшему колонну:

-Становится все холоднее, а многим не хватает теплой одежды. До Альбигунда много дней пути, неужели мы все замерзнем по дороге?

-Не замерзнем, надо распорядиться выдать теплую одежду всем старикам, раненым, женщинам и детям. Мужчины потерпят холод. Достать сейчас одежду для всех на этой пустынной равнине навряд ли возможно.

Не очень удовлетворенный ответом Рама воин вернулся к пославшим его. Сам же лучник погрузился в глубокие раздумья. Не было сомнений, что многодневный поход измотает еще больше и без того обессиленных беженцев. Как он сам припоминал, между Бартфортом и Альбигундом лежало не меньше трех сотен верст, из которых они прошли не больше сорока.

Усталые воины, женщины и дети едва ли покрывали четыре версты за один час. Отсюда следовало, что пройти оставшиеся двести шестьдесят верст им никак не удастся меньше, чем за десять дней и только, в том случае, если на пути им посчастливится не встретиться с новой бедой.

-Нет, это не дело, должен же быть способ добраться быстрее, - сказал сам себе Рам. Его задумчивый взгляд очередной раз упал на темное русло полноводного Медлана.

-Конечно же, плоты! - громко воскликнул Рам и обратился к бартфорцам:

-Мы можем продолжать двигаться так же, как и сейчас, но такой многодневный переход истощит все наши силы, а ведь есть и другой путь.

-Какой? - не выдержали горожане, в один голос задав ему логичный вопрос.

-Построить плоты и продолжить путешествие на них, - радостно объявил Рам.

По толпе пронесся одобрительный шепот, многие начали искать подручные средства для предстоящих работ в собственной поклаже.

-Мы займемся строительством плотов немного ниже по течению, там, где отроги Серых и Старых гор сужают долину, вместе с лесом подходя почти вплотную к реке. Осталось пройти всего несколько верст, поспешим же, - поторопил Рам бартфорцев, измученных долгой дорогой и выпавшими на их долю злоключениями.

Обрадованные своевременной идейной находкой лучника воины действительно ускорили шаг и к тому моменту, когда день перевалил за полдень, колонна уже расположилась на привал у подножий Старых гор, поросших густым буковым лесом.

Всего в версте к западу высился уходящий к югу отрог Серого хребта. Меж громадами двух горных цепей много столетий назад, пробивая глинистую земляную толщу, прорвался на юг бурный Медлан, образовав узкую, но плодородную долину. Несколькими верстами южнее почти слившиеся горные отроги вновь отступали друг от друга, ограничивая вместе с главными хребтами просторную Зеленую равнину, на самом побережье которой и возвышалась столица Борнолиона - город Альбигунд.

Старикам, женщинам, детям и раненым предложили отдохнуть, воины же и крепкие горожане принялись за работу, благо инструментов, как и материалов, хватало. В это время Рам произвел перекличку и выяснил, что следом за ним из Бартфорта на юг идет не меньше пяти тысяч человек.

Плотники, с согласия принявшего бразды правления лучника, решили строить прямоугольные плоты вместимостью десять-двенадцать человек каждый. Дело почти сразу наладилось: лесорубы рубили деревья, их помощники доставляли бревна плотникам, которые мастерили из них плоты. Бартфорцы старались плотничать, на совесть, но время их поджимало. С наступлением темноты зажгли сотни факелов из наспех срубленных в сосновой роще смолистых веток. До глубокой ночи больше двух тысяч горожан трудилось, не покладая рук, усеяв на несколько верст левый берег Медлана готовыми к спуску на воду плотами. Отправляться вниз по реке было решено на рассвете. Расставив наспех караул, стан беженцев крепко заснул в надежде с рассветом отправиться в плавание по реке.

Все это время не подававший виду Рам не мог найти себе места. Стараясь участвовать в строительстве плотов, помогая перевязывать бревна, рубить и катить лес к берегу, он не переставал думать о судьбе пропавшего бесследно мага. Элиффин обещал вернуться к вечеру, однако, не явился даже глубокой ночью. Тому, по мнению Рама, могло быть лишь две причины: либо молодой маг не смог вернуться, либо он этого сделать не пожелал. Успев подружиться с Элиффином, который не покинул бартфорцев даже в миг тяжкой битвы с настигавшими беженцев кардрарками, Рам отмахнулся от второй версии. Оставалось лишь одно объяснение: маг не смог вернуться, либо потому что его задержали, либо... Яркой вспышкой утреннего воспоминания изможденный хлопотами и переживаниями ум Рама с новой силой поразило намерение Элиффина посетить Монтлод.

Картина прояснялась: отправившись в погибшую столицу Калмонда, маг столкнулся с Ладрозаром... Продолжать далее невеселую цепочку умозаключений молодой лучник не пожелал, решив сохранить в душе робкую надежду на лучший исход.

Ночь прошла в тревожной тишине. За исключением караула, из последних сил старавшегося держать глаза открытыми, весь полузамерзший стан утомленных дневной работой бартфорцев крепко спал.

На рассвете с неба повалили крупные хлопья первого снега, покрывшие, на глазах изумленных горожан, макушки деревьев и саму долину.

Тем временем, двое очень встревоженных копейщиков из ночного караула, расположившегося к северу от основного лагеря, спешили на юг к начальствовавшему Раму, занятому спуском на воду сотен плотов.

-Кардрарки! Тысяч десять, никак не меньше, во всю прыть мчатся сюда на своих диковинных зверях, должно быть, от самого Бартфорта. Форс разглядел их орды через подзорную трубу, но приближаются они очень быстро. Боюсь, через час их авангард будет уже здесь, - пролепетал низкорослый упитанный копейщик, едва скрывая сильный испуг. Его друг Форс в знак согласия с произнесенным слабо качнул головой.

-Понял, спасибо, что поторопились и не подняли панику, нам же остается лишь поспешить окончить свое дело, - поблагодарил усердных караульщиков молодой лучник.

Взобравшись на небольшой пригорок, Рам обратился к бартфорцам:

-Торопитесь! Плоты нужно постараться спустить на воду как можно скорее, будьте вежливы и милосердны, помогите тем, кто не может сражаться. Воины садятся последними.

Молодой предводитель старался говорить, сохраняя невозмутимость и спокойствие. Тем не менее его тревожность все же передалась толпе, которая с паникой устремилась к спасительны плотам.

Спустя всего полчаса больше шести сотен наскоро сооруженных плотов уже мерно плыли на юг, подгоняемые бурным речным течением Медлана и ледяным сквозняком северного ветра. Пять сотен воинов торопливо дожидались своей очереди, когда в версте к северу, вынырнув из-за изгиба лесной чащи краснолесья, показались жуткие орды преследователей. Стараясь не поддаваться панике, оставшийся на берегу отряд поспешил вслед за своими товарищами спустить последние плоты.

Кардрарки стремительно сокращали расстояние, отделявшее их от воинов Бартфорта. Перепуганные беженцы, в страхе оглядываясь, торопились уплыть от погони вниз по реке.

Последний плот, как это часто бывает в решающий момент, развалился при спуске на воду. Оставшимся на берегу мечникам пришлось разбиться по трое, чтобы присоединиться к уже отчалившим беженцам. Рам сопровождал отступавших до самого конца, отправившись в плавание по быстрой реке на самом последнем из плотов вытянувшего на несколько верст бревенчатого флота.

Но не успели беженцы покинуть узкую долину, как быстрые кардрарки, стекавшиеся с севера верхом на адсах, добрались до наспех брошенного речного побережья. Самый рослый из прислужников Ладрозара хрипло прорычал непонятный приказ на своем отвратительно грубом наречии. Послушные орды продолжили преследование груженных тысячами беженцев плотов, уже устремившихся на юг по течению Медлана.

Кардрарки-лучники, несшиеся посреди топорников, выпускали вдогонку отступавшим тучи заточенных стрел. В распоряжении бартфорцев не оказалось даже подобия весел, поэтому, дрожа от ледяной воды, они пытались помогать течению голыми руками и даже сохранившейся кухонной утварью, стремясь любыми средствами оторваться от погони.

Несмотря на все усилия тысяч усталых рук, преследователи быстро настигали бревенчатый флот, продолжавший мерно плыть вниз по реке. Воины успешно защищались от обстрела широкими щитами, но постепенно под удар стали попадать и догоняемые ордами Монтлода раненые бартфорцы, женщины и дети. Тучи свистящих стрел намертво разили плывших по течению, сплошной гул погони и паники надрывали пронзительные крики и жалобные вопли.

-Они обгоняют нас, почти в упор расстреливая беззащитных женщин и детей, - обреченно промолвил молодой мечник, спрятавшийся за одним щитом с Рамом.

-В спешке мы не предусмотрели это, имеет ли смысл сделать вылазку на берег? - решил посоветоваться с воинами молодой предводитель.

-Боюсь, что мы не в силах что-либо изменить. Во-первых, высадка потребует немалых усилий, во-вторых, у нас просто не хватит сил хоть сколько-нибудь долго сдерживать их и, в-третьих, многие кардрарки уже ушли вперед... Навряд ли они будут возвращаться, заметив нашу немногочисленную вылазку. Чего-чего, а топоров у них и без этого предостаточно, - вмешался, видно, опытный седой копейщик-бородач, соседствовавший на плоту с Рамом.

Крики и стоны десятков раненых, плач перепуганных детей поднимались над холодными водами реки единым протяжным воплем. Рам уже было решился отправиться на берег в одиночку и дать смертный бой насланным Ладрозаром полчищам. Но в тот самый миг, когда он готовился к прыжку в ледяную воду, держа наготове лук, в трех шагах к северу блеснула синяя вспышка: в сажени над водами Медлана воспарил Элиффин. Маг был повернут спиной к уплывающим беженцам и лицом к настигающим их преследователям. Тем не менее, Рам тотчас же заметил, что его друг был почти голым, изувеченным многими ожогами и измазанным странной темно-зеленой сажей.

-Куда собрались? - свирепо обратился он к застывшему на берегу вождю кадрарков, преодолевая сводившие все тело боль и озноб.

Злобный выродок Ладрозара не успел буркнуть на своем грубом языке и двух слов, как поднявшаяся волна с дикой скоростью устремила плоты отступавших вниз по течению, а после со всей силой обрушилась на левый берег реки, смыв передовой отряд преследователей.

Элиффин крепко сжимал в правой руке совершенно диковинную на вид дубовую ветку, в которой ярко переливались в лучах утреннего солнца два дивных самоцвета. Видно было также, что он промерз от холода и едва держался на ногах.

Чувствуя, что вот-вот упадет, собрав последние силы, маг переместился на последний из плотов, где и ожидал его Рам.

-Здорово, приятель, неважно выглядишь, - задумчиво поприветствовал Элиффина его новый друг, поспешив помочь магу переодеться в новую одежду и укрыться меховой накидкой, любезно предоставленной одним из бартфорцев, - ты очень вовремя, еще чуть-чуть и нас бы попросту расстреляли из луков эти поганые твари.

-Прости за задержку, раньше никак не мог. Рад, что хоть здесь успел. Правда, должен признать, что и сам едва дышу, - устало ответил Элиффин.

-Все страшное позади, теперь мы в безопасности, но обо всем по порядку. Этой ночью ты меня заставил изрядно понервничать, расскажи скорее, что произошло, - попросил Рам. Любопытство быстро оживило молодого лучника.

Согревшийся под теплой накидкой маг приготовился поведать внимавшему лучнику и всему отряду удивительную историю своих монтлодских злоключений.

Зеленый смрад таит беду,

Грозят бурлящие потоки -

Сломить привычную судьбу,

Открыть уму иные строки.

Откровение зеленой бездны

Волшебное копье, увенчанное двумя дивными самоцветами, но выбитое из рук мага Ладрозаром, стремительно падало вниз. Вместе с ним летел на встречу бурлящей отвратительным зеленым смрадом лавине и сам Элиффин, лишенный силы парить в воздухе.

Предчувствуя неминуемую погибель, в предсмертный час юноша попытался раздвинуть ожидавшую его на земле горячую вязкую жижу робким жестом, таким, какой только можно было совершить, пребывая в быстром падении.

Едва коснувшись бурлящей лавины, он поднял волну брызг. Жидкий свод кипящего плена быстро затянулся над его головой, но маг все же успел создать спасительный кокон, отстранив от себя бурлящую смерть пусть и на мизерное расстояние в пол локтя. Десятки мелких ожогов от тысяч неосторожно поднятых брызг пекли тело. Не в силах сдержаться от резкой боли, Элиффин издал протяжный стон, но тотчас же, стиснув зубы от невыносимого жжения, собрался с духом и силами и принялся размышлять, что ему делать дальше.

В двух саженях левее сквозь густую мутную толщу он различил слабое свечение силонов, постепенно опускавшихся на дно. Усилием воли он двинулся им навстречу. Каждое движение стоило ему необычайных трудов, наконец, один из камней оказался в полушаге от созданного Элиффином малого воздушного кармана.

-Если позволить самоцвету самому попасть в созданный кокон, то он тотчас же упадет вниз, а сил отправиться за ним в погоню попросту не будет, - пронеслась в его голове мысль.

Сам Элиффин и так чувствовал, как с каждой минутой невыносимого напряжения слабеет под натиском бурлящего свода зеленого плена. Оставалось лишь одно: выхватить силон собственной рукой. Новая нестерпимая боль обожгла руку мага, все же сумевшего выдернуть самоцвет из зеленой пучины. В тот же миг, несмотря на тяжкие телесные муки, он почувствовал прилив сил. Теперь не терявший надежды Элиффин мог быстро перемещаться. Излучавший тусклое сияние камень не смог до конца исцелить нанесенный колдовством ожог, однако, уменьшил боль и затянул красной кожей уже начинавшие обугливаться пальцы и кисть руки. Элиффин попытался найти взглядом и второй силон, также утерянный в жуткой пучине, но тщетно. Тогда маг устремился вниз и влево.

Над толщей зеленой бурлящей массы разносился пронзительный хохот. Ладрозар торжествовал: последний из тех, кто посмел бросить ему вызов, был брошен в кипящий колдовской омут Монтлода. Странно, но теперь, пройдя пусть и против воли через страшнейшую из тех напастей, какие только могли с ним приключиться в погибшей столице Калмонда, сквозь зеленую бурлящую толщу вырвавшегося на свободу озера Элиффин мог без труда понять все слова и фразы, произнесенные на мерзком и грубом языке, сочиненном самим же Ладрозаром.

Первозданный себрин, убежденный в своей окончательной победе, приказывал верным слугам извлечь канувшие в бездну сокрытой пустоты силоны, чтобы передать их ему по возвращению. Сам же Ладрозар, окрыленный черной гордостью, решил, не медля больше ни минуты, отправиться к Солнцу, дабы вернуть свой первозданный вид и набраться большей мощи. Тем временем кардрарки к его возвращению были обязаны подготовиться к войне, во имя подчинения единой воле всех прочих народов, а их предводитель собрать оставшиеся силоны, чтобы инкрустировать ими огненную корону властителя Вселмага.

Элиффин ужаснулся от столь чудовищных планов, но, впрочем, он не был сильно удивлен, услышав нечто подобное. Стало совершенно ясно одно: по своему возвращению Ладрозар будет обладать поистине неописуемой мощью, а с воссоединением девяти силонов он вновь обретет силу творить миры, свергать горы и испепелять пронзающим взором кометы, обращающиеся вокруг далеких звезд. Тем не менее, несмотря на новую смертельную угрозу, нависшую над всем миром, Элиффина, как, впрочем, и любого другого живого человека на его месте, сейчас больше интересовали собственные шансы на спасение.

Внезапно далеко внизу мигнул новый огонек. Обрадованный маг устремился навстречу девятиконечной звезде, погруженной в глубины зеленой бездны, устремившей свои бурные кипящие потоки навстречу кузням и баракам Монтлода.

Спустя еще одно короткое мгновение, многострадальный, но довольный собой Элиффин крепко сжимал в руках оба силона, позволивших ему еще с большей ловкостью передвигаться в бурлящей колдовской пучине, скатывавшейся к Тихой равнине.

Ладрозар, судя по всему, не сомневался в гибели мага. Элиффин также не желал разрушать его веру, понимая, что даже временное отсутствие себрина во Вселмаге, быстро летящем навстречу черной пропасти, могло подарить ему несколько дней или недель бесценного времени.

Тем временем вязкий зеленый свод теряющей силу волны стал приближаться к погруженному в жижу Элиффину. Сама жидкость стремительно остывала, отдавая тепло порывам ледяного северного ветра, господствовавшего на необъятных просторах Тихой равнины. Маг из-за всех сил старался избежать пристального взора сотен внимательных глаз, уставившихся на все происходившее со своих защищенных позиций, раскиданных по запутанному лабиринту стен и аванпостов. Совсем скоро волна окончательно задохнулась и, бросив израненного Элиффина в полужидкую глинистую топь, застыла толстой смрадной пленкой на очищенной от вырубленного леса Тихой равнине.

Молодому магу несказанно повезло: с могучими волнами скатывавшегося с возвышенности озера он преодолел расставленную Ладрозаром паутину капканов и оказался всего в нескольких верстах от пологого берега Калдура. Вблизи пролегал ныне заброшенный восточного тракт, который некогда вел к руинам Белой башни, лежавшим у подножья неприступного хребта Серых гор. Выброшенный отступившим потоком Элиффин осторожно приподнялся и огляделся: позади, в слабых и застывающих на морозе широких ручьях смрадного озера, различались силуэты потрепанных стен и башен. Зеленая полупрозрачная завеса, ограждавшая предместья Монтлода, едва различалась в лучах перевалившего за полдень Солнца. Колдовская ограда тянулась к северу и югу, насколько хватало глаз, повторяя очертания русла Калдура.

Усталый Элиффин медленно побрел к реке. Чем ближе он подбирался к магической преграде, тем с большим трудом ему давался каждый последующий шаг. Борясь с невидимыми, но ловко расставленными сетями, с каждой минутой он терял все больше сил. В сотне шагов от берега маг, наконец, осознал, что больше не в силах сдвинуться ни на шаг.

-Хотя бы нет погони и то благо, быть может, отдохну немного, а там соображу, как же быть дальше, - поразмыслил обессиленный Элиффин. Недолго думая, он прилег среди высоких черных пней на дне небольшого оврага, скрытого от посторонних глаз, и провалился в глубокий сон.

В царстве покойного сонного блаженства ему удивительно четко и красочно привиделся высокий скалистый берег, усыпанный тысячами узких мраморных башен приятного небесно-голубого цвета. По таким же нешироким улочкам между аккуратными белокаменными домиками причудливой формы с диковинными круглыми окнами торопливо сновали удивительные существа - гламарины. С одинокой горы, размещенной в самом центре поистине волшебного острова низвергался в глубокий залив, сверкая белой пеной, величественный водопад.

Спящий Элиффин наслаждался мелодичными и звонкими голосами прекрасных гламаринов, купаясь в лучах высокого южного солнца. Себя самого в этом удивительном видении он ощущал летающим неплотским духом, способным парить, подобно облаку, и мчаться быстрее ветра, чувствуя глубокое умиротворение и вместе с тем необъяснимую радость.

Внезапно, прямо посреди всей прекрасной панорамы вновь из ниоткуда, словно по волшебству, возник его собственный образ. Только на этот раз он смотрел на Элиффина не из водного отражения, а сквозь сплошную стену бурлящего водопада. Сверкающие синие глаза неотрывно сверлили мага насквозь. Казалось, что преследующий его в видениях двойник хочет что-то сказать. Едва успел Элиффин подумать об этом, как его сознанием овладел внутренний голос, глаголавший звонко, но в то же время слышно лишь для него одного:

Где ниспадает вечный водопад,

Нет места лжи, иллюзиям и тьме.

Животворящей мудрости каскад

Откроет истину, сокрытую в тебе.

Едва закончив, его удивительный двойник вместе с водопадом растворился в бесконечной глубине лазурного неба и такого же величественного и бескрайнего теплого южного моря. Солнечные лучи, пуще прежнего, заиграли на шпилях дивных башен, а сам Элиффин, незримый для других, все кружил над островом, мчась быстрее ветра.

Уснувший еще задолго до захода солнца маг пробудился в предрассветном часу от сотрясавших долину барабанов. Он собирался было вскочить на ноги, но тут же опомнившись, решил затаиться в неглубоком овраге под покровом непроглядной ночной тьмы.

По ныне заброшенному восточному тракту следовала колонна статных воинов-кардрарков, излучавших бледно-зеленый свет. Они были выше и крепче своих сородичей. Шедшие впереди барабанщики отбивали громкий, но нескладный марш. Сотворенная Ладрозаром завеса, тусклыми отблесками мерцавшая в ночи, пропустила грозное войско, не смея мешать продвижению армий своего властителя. Светящиеся воины прошли сквозь прозрачную преграду так, будто бы ее и вовсе не было, после чего, не смея медлить, мерными шагами пустились вброд пересекать Калдур, широкий, но неглубокий в своем среднем течении.

Элиффин решил прокрасться следом за призрачной колонной, рассчитывая миновать сопротивление расставленной себрином невидимой сети. Едва он успел сделать несколько неуверенных шагов, как вновь ощутил натяжение незримых нитей, делавших с каждым шагом все тяжелее его дальнейшее продвижение. Однако постепенно в самом Элиффине пробуждалось удивительное упорство. Маг вспомнил свой недавний сон, ту непревзойденную легкость в полете над прекрасным градом узких башен. Крепко сжав в каждой из рук по одному силону, переливавшемуся прекрасным небесно-голубым светом, он убедил себя в том, что сильнее оставленной Ладрозаром мерцающей завесы, и спустя несколько мгновений, почти не чувствуя сопротивления злобной воли, словно опьяненный мощью запылавших в его руках самоцветов, преодолел полупрозрачную преграду.

Оказавшись в вольных землях, еще не подвластных себрину огня, он мог, не раздумывая переместиться к бартфорцам, ожидавшим его еще со вчерашнего вечера, но все же решил повременить, покуда не удалится от опасного тракта, по которому в паре сотен шагов к востоку, отбивая шаг, следовала призрачная колонна воинов, излучавших холодное зеленое свечение.

Без единого всплеска молодой маг преодолел широкий Калдур и затаился в сосновой роще в нетерпеливом ожидании рассвета. К своему огорченью, Элиффин обнаружил, что вместе с оставленной в бурлящей смрадной пучине верхней одеждой также сгорели и книги, обретенные столь дорогой ценой.

Пережитая печаль о потере друзей вновь овладела магом, неустанно корившем себя теперь и в гибели Адорта и Тадрина. Подобрав прочную, хоть и корявую ветку, Элиффин соорудил для себя новый причудливый жезл, прочно закрепив на нем драгоценные самоцветы. Внезапно, к северу по реке он расслышал возгласы, плеск весел и невнятные приказы кардрарков.

Юноша попытался получше всмотреться сквозь ветви деревьев в воды реки, отражавшие слабый звездный свет: c севера плыл огромный парусный флот, подгоняемый сотнями матросов, сидевших на веслах. Корабли так же, как и сами воины, светились в ночной тьме отвратным зеленым светом.

Тянувшаяся череда судов казалась магу нескончаемой, затаив дыхание, Элиффин молча наблюдал за перемещениями сотен боевых кораблей. Наконец, проследовал замыкавший длинную колонну флагман, и все снова стихло. Лишь на юге по-прежнему различалось тусклое зеленоватое свечение колдовского флота. Немного поразмыслив, Элиффин пришел к выводу, что корабли следуют, скорее всего, в морской порт Калмонда - город Номар, расположенный в устье Калдура, которое, вероятно, уже захвачено ордами кардрарков.

Тем временем первые лучи восходящего Солнца, пробившись сквозь неплотную завесу облаков, осветили Тихую равнину. К тому моменту, когда сияющая кромка оранжевого диска показалась за сплошной завесой Серых гор, затаившегося мага и спешившее на восток светящееся войско разделяло уже не меньше трех верст.

Переживавший за судьбу торопившихся на юг бартфорцев Элиффин, не желая больше сидеть сложа руки в ожидании новой беды, переместился к месту битвы у ныне заброшенной деревни, вблизи бродов через Медлан.

Оказавшись у берега реки, маг всмотрелся в затянутую негустым утренним туманом линию южного горизонта: тысячи чернеющих точек стягивались к узкой долине Медлана, зажатой меж неприступными отрогами двух горных хребтов.

Не медля ни секунды больше, Элиффин переместился в самый тыл врага. Ослепленные яркой вспышкой кардрарки попятились, но уже через мгновение сумевший перегруппироваться черный стан ощетинился острыми копьями.

Маг ответил преследователям беженцев градом ледяных стрел. В пылу горячей битвы Элиффин потерял счет времени, но громкие крики, стоны и вопли в нескольких верстах к югу тотчас же отрезвили его. Маг вновь переместился вниз по течению реки, оказавшись теперь точно позади отступавших на плотах бартфорцев. Несколько мощных ударов речной волны позволили перепуганным беженцам уплыть от неугомонных преследователей.

Спасая храбрых беглецов,

Все не торопится река

Истории своих отцов,

Откроет всем издалека.

Речная компания

Солнце стояло уже высоко над горизонтом, а нескончаемый Медлан все также мерно и неторопливо перекатывал свои невысокие волны по бескрайней зеленой равнине. Узкая долина меж отрогами Серых и Старых гор осталась позади. Припорошенные выпавшим еще на рассвете снегом обширные земли Борнолиона встречали беженцев тревожной тишиной запустелых просторов. Далеко на западе различались очертания густой лесной чащи, покрывшей восточные склоны Серых гор.

От узкой долины на северо-восток уходил Старый хребет, у подножий которого произрастал Светящийся лес. На миг сплошная череда густых северных туч расступилась, и в лучах осеннего солнца блеснул неясный силуэт оставшейся далеко позади Станфорской обсерватории.

Едва окончив свое повествование, Элиффин принялся сновать между плотами в надежде помочь тяжело раненым. Тем не менее, несмотря на все его старания, отнимавшие последние силы, многие раненые, так и не дождавшись помощи, гибли прямо на руках своих товарищей. Сделав все, что было возможно и, выслушав при этом немало благодарностей, перебиваемых воплями, детским плачем и жалобными призывами, совершенно обессиленный Элиффин вновь переместился на самый последний плот, замыкавший вытянутую на несколько верст колонну бревенчатого флота.

В новых смертях честный перед самим собой Элиффин винил, прежде всего, собственную невнимательность и медлительность, однако, попав на заветный плот, он почти рухнул без сил. Учтивые воины приготовили для него теплое одеяло и подобие подушки в виде набитого всякой мягкой всячиной мешка, которым он не преминул тотчас же воспользоваться.

-Ты молодец, все мы обязаны тебе своими жизнями. Сейчас же надо подумать немного и о себе. Твои раны, ожоги и царапины просто в ужасном виде, - посочувствовал Рам усталому магу. Со лба Элиффина сплошными потоками низвергался пот, весь он был жутко красным. Его собственные неисцеленные ожоги, полученные в бурлящей пучине колдовского озера, давали о себе знать усиливавшимся жаром.

-Все в порядке, пройдут они, а вот достать немного свежего провианта не помешало бы. Кстати, как у вас с ним? - поинтересовался Элиффин, стараясь не терять оптимизма, несмотря на все новые и новые неприятности, валившиеся на его и без того утружденную голову.

-Вот чего нет того нет, маг, мы пытались поймать рыбу в реке, но бесполезно, - вмешался в разговор молодой мечник, должно быть, самый голодный и любопытный, - мое имя Дорф, все мы, воины сожженного Бартфорта восхищены твоей силой, а еще больше храбростью, - продолжил он, протягивая руку Элиффину.

Маг крепко пожал ее, но к самому воину отнесся с осторожностью. Слишком лестными были его похвалы, а, как говорят, те, кто устами хвалят, в сердце клянут. Впрочем, повода для недоверия не было: воин действительно был потрясен всеми последними событиями. Бой с кардрарками на берегу Медлана, огромная речная волна, сияние исцеляющих тяжкие раны самоцветов, полеты над водой и перемещение в мгновение ока не укладывались в голове простого деревенского парня.

С припасами у беженцев действительно было очень плохо. Почти всю снедь, что удалось вынести из подожженного Бартфорта, доели прошлой ночью после тяжелой работы.

Немного выспавшись и придя в себя от усталости, Элиффин с удовольствием обнаружил, что подаренные ему взамен обгоревшей одежды доспехи пришлись как раз в пору. Почувствовав прилив сил, он принялся медленно расшагивать взад-вперед. Наконец, подойдя к краю плота, он вгляделся в зеркальную гладь реки. Ледяной Медлан встретил его кристально чистой зеркальной водной гладью. На самом дне быстро промелькивали густые рыбные косяки. Маг простер жезл и огромный водяной шар вырвался из речной пучины, ухватив несколько сотен крупных и мелких рыбешек. Ловким движением волшебного шеста он разделил воду и рыбу так, чтобы первая вернулась в реку, а последняя попала к изголодавшимся бартфорцам.

Тотчас же самые предприимчивые из беженцев развели небольшие костры, соблюдая большую предосторожность, дабы не поджечь сами бревна, которые и без того были едва привязаны друг к другу.

На плоту, где плыл окруженный всеобщим вниманием Элиффин хозяйничал молодой и энергичный Дорф. Долгое время он безуспешно пытался сыскать все необходимые ингредиенты для приготовления изысканного рыбного блюда по матушкиному рецепту. Наконец, отчаявшись в своих поисках, мечник зажарил толстого леща на аккуратном костре, разведенном со всеми предосторожностями.

Довольные и сытые воины с набитыми полусырой рыбой животами удобно разместились на плоту. Многие из них, так же, как и Дорф, проявляли большой интерес к магу. Тем временем и сам Элиффин, окончательно отдохнув, решил немного развлечься, сыграв с Рамом партию в шахматы, которые каким-то чудом уцелели в поклаже одного из воинов.

-Это вообще-то не мои, но мэру они все равно больше не понадобились бы, так что прошу, - оправдался немного смущенный вопросом о происхождении золотых шахматных фигурок копейщик Норл.

Для Рама - это была самая любимая игра, Элиффин же едва помнил правила. Тем не менее, не миновало и трех десятков ходов, как молодой лучник получил мат. Рам тут же потребовал жесткого реванша и на сей раз удача не подвела его: лишившийся по собственной глупости королевы, маг быстро растерял оставшиеся фигуры.

Обменявшись щелчками по лбу, друзья передали шахматы другим воинам в то время, как сами продолжили беспечный разговор.

-Так значит, ты никогда не был в Альбигунде? - спросил Рам.

-Я и в Бартфорте-то не был. Когда ты круглый сирота приходится радоваться тому месту, где сейчас находишься, о путешествиях разве, что мечтаешь.

-Сожалею, я не хотел, - искренне извинился Рам, но Элиффин беспечно махнул рукой, предложив не поминать грустное. Рам же ему поведал собственную историю.

Родился он в очень богатой семье. Щедрые родители, покуда жива была мать, стремились ни в чем не отказывать своему ненаглядному чаду. Дробам, отец Рама, вложил огромные деньги в образование собственного сына. В четырнадцать лет юнец в сопровождении нанятых преподавателей объездил весь белый свет, за исключением разве что Ледяного царства, коричневой тундры и таинственного архипелага Гламарин, сокрытого от посторонних глаз в бескрайних просторах теплого южного моря. Тем не менее, с каждым годом молодому аристократу становилось все тяжелее общаться с отцом, требовавшим от него неукоснительного подчинения и соблюдения высоких правил этикета. Запрет на общение со старыми друзьями, не соответствовавшими тому социальному классу, к которому принадлежал Рам и его семья, окончательно рассорили отца и сына. Случившаяся двумя годами ранее смерть матери, в которой сын узрел вину излишней строгости и грубости отца, вовсе испортила их отношения.

В порыве гнева Дорам снял со стены кнут и наотмашь ударил его по щеке, оставив глубокий шрам. Семнадцатилетний юноша, не вымолвив в ответ на оскорбление ни единого слова, молча развернулся и отправился к начальнику стражи, попросив взять его на службу. Увлекавшийся с раннего детства стрельбой из лука, Рам смог его заинтересовать своим талантом. С тех самых пор в его ежедневные обязанности входили патруль стены и исполнение особых приказов. Узнав об избранном сыном пути, отец публично проклял Рама и отрекся от него, лишив всяческого права на наследство.

Элиффин на мгновение задумался: перед ним, как только что выяснилось, стоял не просто отчаянный храбрец, но бывший аристократ, решивший предпочесть строгим запретам службу в качестве рядового лучника стражи ворот Бартфорта, даже несмотря на встреченный им жесткий протест отца.

-Рам, твой отец... Он ведь тоже может плыть сейчас на одном из плотов. Не хотел ли бы ты его увидеть? - осторожно поинтересовался Элиффин.

-Да, он плывет со стариками, но видеть его я не желаю, так же, как и он меня. Мы совсем разные люди, просто неспособные понять друг друга, - дрогнувшим голосом тихо промолвил Рам, опустив глаза. Несмотря на словесную опрометчивость лучника, маг различил в его словах отголоски отчаяния и обиды, оставившей в его душе самую настоящую рваную рану, так и не излеченную смелостью, упорством и успехами на службе.

Элиффин не посмел копаться так глубоко в чужом нутре, поэтому решил, что разумнее всего будет несильно похлопать приятеля по плечу.

-Когда сложно что-либо понять, нужно довериться себе самому, - задумчиво подытожил маг.

-Я так и сделал, когда, собравшись с духом навсегда решился покинуть гостеприимный отчий дом, - невозмутимым тоном ответил молодой лучник, силившийся угомонить старую душевную боль.

От прежнего веселого настроя не осталось и следа. Элиффин заметил это, и чтобы поднять Раму настроение предложил вновь схлестнуться в шахматной партии, заявив, что готов сыграть на спор. Рам тотчас же оживился и принялся расставлять фигуры на позолоченной доске. Десятью минутами позже нарочно проигравший Элиффин задумчиво потирал свой лоб, раскрасневшийся от хорошего щелчка.

-Уже темнеет, - подметил Норл, который все это время молча следил за шахматной партией. Осеннее солнце готовилось послать зеркальной глади Медлана последние закатные лучи. Западный край неба еще играл оранжевыми оттенками, когда на востоке взошла полная Луна.

В Элиффине вновь проснулась жажда действий.

-Сколько нам плыть до Альбигунда? - живо поинтересовался он у своих спутников.

-Сутки три, не меньше, - энергично ответил Дорф, отлично знавший географию здешних мест.

-А что Вы скажете, если мы будем там на рассвете? - весело поинтересовался маг.

-Было бы неплохо, да только навряд ли это возможно. Плот, как ни крути, плавает, а не летает, - засмеялся Рам.

-А это мы сейчас увидим! - загадочно ответил Элиффин. С этими словами маг приподнялся и направил свой жезл, инкрустированный двумя дивными самоцветами, на полноводную реку. В ответ на его призыв из умиротворенной речной воды поднялась могучая волна. Подвластная пучина подхватила один за другим всю длинную цепочку плотов и понесла их с неимоверной скоростью вниз по течению. Спустя мгновение послышались восторженные возгласы удивленных бартфорцев.

Холодный ноябрьский день уступил место длинной осенней ночи. Отдававшая бледной желтизной полная Луна, будто бы руками самого мага, подгоняла длинную череду плотов.

Рам медленно подошел к Элиффину, стоявшему на самом краю плота:

-Как же здорово, наверное, ощущать в своих руках такое могущество, жаль простым людям, вроде меня это не дано.

-Мне тоже так раньше казалось, когда я читал красивые сказания давних лет. В реальности же, все это могущество, как ты говоришь, обременяет еще большей ответственностью, которую только и мечтаешь с радостью переложить на чужие плечи. Нет, это не дар, Рам, это проклятье.

Все решено и нет пути,

Туда, откуда все спешат.

Без трона можешь ты взойти,

Но пусть судьбу твою вершат.

Вердикт королевы

Раннее утро пятого ноября выдалось на удивление сонным. Женщины, старики, дети и многие воины мерно посапывали, наслаждаясь немного потеплевшей южной погодой. Уставший Элиффин дремал вместе со всеми, когда далеко впереди зашумели посторонние голоса.

Не успел маг широко раскрыть глаза, как ему тотчас же сообщили, что флот Борнолиона, охраняющий подступы к столице со стороны реки и моря остановил плоты беженцев. Захватив с собой за компанию зевавшего спросонья Рама, Элиффин переместился вниз по течению.

Быстрый Медлан перекрывала чугунная решетка ворот, протянутая между громадами высоких башен, размещенных на левом и правом берегах широкой реки. Стражники требовали от бартфорцев разъяснений: зачем неизвестные путники в таком большом числе и при этом таким странным образом пожаловали в царский город. Насмерть перепугав замерших на месте воинов Борнолиона, облаченных в плотно пригнанные кожаные доспехи, блеснула яркая вспышка, и маг в компании Рама явился в двух шагах от левобережной башни.

Опомнившись, стражники зарядили свои луки и прицелились. Элиффин спохватился:

-Добрая стража! Мы пришли с миром искать приюта на землях Борнолиона вместе с беженцами из сожженного Бартфорта, надеясь на мудрость и понимание вашего правителя, восседающего в Альбигунде.

Охранявшие речной проход воины медленно опустили луки, не переставая перешептываться друг с другом. Наконец, статный мечник в большом сером шлеме, должно быть начальник гарнизона, обратился к магу:

-В теперешние времена негоже верить на слово, поэтому сейчас же пропустить вас мы не имеем право, однако, я доложу о прибытии плотов с беженцами Ее Величеству.

С этими словами, рослый стражник приказал одному из ближайших воинов отправляться с донесением в Альбигунд.

-Мы так и будем ждать? - тихо спросил Элиффина Рам.

-Да, придется. Привратник правильно подметил, что времена сейчас не самые добрые. Пробиваться силой в столицу Борнолиона, ища при этом крышу над головой и новых союзников, сам понимаешь, глупо.

Высокие башни столичного города гордой стеной возвышались в трех верстах к югу по течению реки. В очертаниях Альбигунда угадывалась совсем иная, непривычная Калмонду архитектура. Так, если жители Монтлода и Бартфорта предпочитали возводить постройки с прямоугольным основанием, то в фундамент почти всех башен столицы Борнолиона был положен круг.

Задержанные плоты бартфорцев сбивались в сплошную кучу и даже наползали друг на друга. Элиффин и Рам не спеша вернулись на свое прежнее место, где смогли плотно позавтракать новой порцией полусырой рыбы. Едва успев докончить с трапезой, они поспешили назад. Маг уже изрядно пожалел о том, что переместился к воротам речного аванпоста с помощью магии, тем самым насторожив и перепугав недоверчивую стражу. Теперь они медленно следовали пешком вдоль берега, чтобы не вызвать у воинов Борнолиона новых подозрений.

Спустя почти три часа с того момента, как отбыл посыльный, пришел долгожданный ответ. Поднявшись на балкон башни, начальник стражи зачитал вердикт королевы Альбигунда:

Все безоружные беженцы могут отправляться в царский град, воины же обязаны записаться в городских казармах, где им выдадут иную форму и перераспределят по взводам. Маг не может войти в город, поскольку его присутствие представляет собой чрезвычайную опасность для жителей всего Борнолиона и его королевы. Кроме того, чародей, если его мирные намерения искренни, должен немедленно отступить от речного аванпоста и отправиться в любом угодном направлении, не пересекая при этом границу королевства.

-Неужели такие грозные воины во главе с самой королевой боятся юного фокусника? - переспросил Элиффин.

-Ее величество никого не боится, однако, беспокоится за жителей своего государства, поэтому не допускает в Альбигунд колдунов и чародеев. Таков вердикт! - в резкой форме ответил зачитавший приказ стражник.

-Что ж, так тому и быть, - внимательно оглядев толпу, промолвил Элиффин. Обратившись к знакомым и друзьям, скопившимся на пригнанных речным течением плотах, он пожелал всем удачи? после чего с довольно хмурым видом поплелся на север вдоль пологого берега реки. По толпе пронесся тихий шепот. Спустя всего несколько шагов его окликнул побежавший следом Рам:

-Как же так? Неужели ты так просто сдашься?

-Я не сдаюсь, дружище, я подчиняюсь приказу во благо большинства. Сам подумай, мои попытки проникнуть в город приведут, так или иначе, лишь к новым смертям.

-Куда же ты отправишься?

-В холодную ночь, проведенную на берегу Калдура, мне приснился удивительный сон. Я думаю, что он несет особый смысл, поэтому собираюсь разыскать предвечный водопад на островах Гламарин, который, быть может, ответит мне на многие вопросы.

-Тогда я с тобой, - вызвался Рам.

-Я не знаю, что ждет меня впереди, лучше тебя остаться вместе со всеми в Альбигунде.

-Взгляни вот на это, - попросил Рам, указав на яркую вышивку на наплечниках своих доспехов, изрядно потрепанных в последних злоключениях. В лучах утреннего солнца на багровом фоне переливался золотой бык. - Я воин Калмонда, пусть и павшего, а не полоумной королевы Борнолиона, поэтому в Альбигунде мне также делать нечего.

-Ну что ж, тогда вперед навстречу новым приключениям, но прежде отойдем подальше, чтобы не пугать и без того подозрительную стражу.

Когда друзья проходили мимо одного из плотов в середине длинной речной колонны, Элиффин уловил робкий взгляд Рама, обращенный к невысокому седовласому старику, поспешившему поскорее нахмуриться и с невозмутимым видом отвернуться.

Среди морей, среди теней

Таится остров, синий град

На нем, в величье королей

Не строит путникам преград.

Город узких башен

Гаувдардис, великий правитель архипелага Гламарин, четвертый из своей династии, препроводил прохладный ноябрьский день на балконе роскошного мраморного дворца небесно-голубого цвета, мысленно предвкушая празднование на закате. Не успел властитель мудрых гламаринов приступить к положенной трапезе, как яркая синяя вспышка, на миг затмившая даже ослепительное южное солнце, блеснула на северо-востоке острова.

-Что происходит? - встревоженно поинтересовался немного испуганный, но вместе с тем заинтересованный правитель.

-Никак не можем знать, но постараемся сообщить вам сразу же, - поспешила доложить учтивая стража.

Гламарины - поистине самые удивительные обитатели Вселмага, наделенные своим творцом возможностью дышать над и под водой. Их кожа отдает голубизной, а глаза подобны глубинам южного моря, в самом сердце которого и сокрыта их таинственная островная обитель - Ансапиен. Гламарины мудры и справедливы, ценят настоящую дружбу, но также любят и предаваться жизнерадостному веселью. Их без труда узнает даже тот, кто никогда не сталкивался с обитателями архипелага и прибрежных вод континента. У гламаринов не только совершенно иной оттенок кожи, но также чрезмерно вытянутая голова, длинные ловкие руки и покрытые толстой рыбной чешуей ноги. Плоский нос способен вдыхать, как свежий воздух, так и соленую морскую воду. Все гламарины отличаются длинными и пучковатыми серебристыми волосами, ниспадающими с макушки. Свои пряди творения Сапиена предпочитают заправлять назад, однако, стричь или, того хуже, сбривать волосы, на протяжении всей жизни им категорически запрещает давний обычай.

Гламарины несколько повыше обычных людей, однако, с возрастом, в отличие от обитателей континента, они не стареют, продолжая оставаться юными и прекрасными. В то же время их душа год от года истончается изнутри до тех пор, пока в один прекрасный день престарелый гламарин не прощается с близкими, решаясь отправиться по зову морской волны в пучину океана, где обрести вечный покой в последнем пристанище всех смертных.

-В таком случае, жду вестей и гостей, которые непременно пожаловали, - промолвил правитель, не преставая вглядываться в два человеческих силуэта, явившихся на месте угасшей ослепительной вспышки.

Тем временем переместившиеся от речной заставы Борнолиона Элиффин и Рам, словно завороженные, молча любовались неземными красотами приморского града.

-Я никогда не видел ничего подобного, - прервал молчание молодой лучник.

-Здесь очень красиво. Но что удивительно, я вижу те же узкие башни небесно-голубого цвета, те же дворцы и тот же величественный водопад, ниспадающий в узкий залив с одинокой горы в центре острова, что и в своем видении.

-Поразительно! Как тебе все так точно могло присниться? - поразился словам мага Рам.

-Не знаю, но я чувствую, что должен был здесь оказаться именно сегодня, пусть и на день рождения.

-Приятель, что же ты раньше молчал, надо найти местную таверну и отпраздновать это дело.

-Брось, я сказал вовсе не поэтому, просто это второй раз, когда мне приснился этот сон. Первый же раз этот остров явился мне в раннем детстве, опять же, незадолго до дня рождения. Я думал о нем, как о доброй красивой сказке, но теперь понимаю, что это удивительное место действительно существует. Пока путники обменивались восторженными репликами, к ним подбежали двое гламаринов. Один из них вежливо поклонился и промолвил:

-Ансапиен всегда рад гостям, прибывшим на остров с добрыми намерениями. Позвольте узнать с какой целью вы решили посетить нашу обитель?

-Мы прибыли на остров, чтобы отправиться к водопаду предвечной мудрости.

-Каскад Сапиена? Простите за строгость, но дать разрешение Вам должен наш правитель, к которому я и хотел бы вас препроводить, если, конечно, позволите.

Мудрые гламарины всегда отличались небывалой вежливостью. Элиффин, равно как и Рам, был просто не в силах перечить такому приветливому обращению, поэтому, дав свое устное согласие, путники отправились в сопровождении стражи во дворец правителя Гаувдардиса.

Друзья медленно поднимались по узким улицам к расположенным на горе постройкам. Следовавшие по своим делам гламарины приветливо улыбались гостям. Повсюду ощущалась атмосфера предстоящего праздника: над улицами вешались гирлянды, передвижной оркестр репетировал музыкальную композицию, многие жители закупали на рынке праздничную одежду.

-Как здесь необычно! - прошептал Рам магу, шедшему подле него с таким же нескрываемым на лице восхищением.

-Да, такого не увидишь ни в Калмонде, ни в Борнолионе, - подтвердил, наконец, Элиффин.

Заметив столь оживленный интерес, стражник предложил им устроить краткую экскурсию, на что друзья с пребольшим удовольствием согласились. Гламарины вывели гостей на центральную улицу города, мощенную особо обработанной бирюзой. По правую и левую сторону высились дворцы, театры, библиотеки и даже музеи. Центр почти каждого перекрестка украшал мраморный фонтан, струившийся белой пеной. Кристально чистая вода в его бассейне переливалась яркими отблесками в лучах высокого южного солнца.

-Эти фонтаны выстроил наш правитель Гаувдардис, дабы жители города всегда могли утолить жажду прохладной и свежей водой, - объяснил стражник.

Наконец, вся процессия начала медленно взбираться во дворец, умело врезанный древними зодчими в восточный склон литой горы. Именно оттуда инкрустированная лазуритом и бирюзой галерея вела к великому водопаду, ниспадавшему с северной стороны.

На самом верху путников и их сопровождение остановила дворцовая стража.

-Добрый тебе день, Моргионис, зачем решил к нам пожаловать?

-И тебе здравствовать, Серинодус, мы сопровождаем гостей нашего острова, желающих посетить каскад Сапиена, во дворец его превосходительства.

-А, вижу, вижу, добро пожаловать в Ансапиен, - приветливо улыбнулся молчаливо ожидавшим путникам стражник.

-Большое спасибо, - также вежливо, не переставая удивляться местным манерам, ответил Рам.

Две высокие мраморные статуи на резных пьедесталах располагались по бокам от главного входа во дворец. Левая скульптура гламарина держала в руках книгу и опущенный меч, правая - Луну и Солнце, выполненные древними мастерами из серебра и золота. Не смея задерживаться, Элиффин и Рам, в сопровождении Моргиониса и его помощника проследовали через колоннаду в тронный зал.

Правитель архипелага уже ожидал их. Едва завидев путников, Гаувдардис поднялся с бирюзового трона и, спустившись по трем мраморным ступеням, двинулся навстречу.

Элиффин, пораженный такой вежливостью, низко поклонился приближающемуся властителю гламаринов. Правитель Ансапиена отличался высоким ростом и плотным сложением. На вид он был так же молод, как и все прочие гламарины. Длинные волосы были аккуратно заплетены назад, с плеч и до самого пола свисала серебристая мантия, из-под которой проглядывалась свободная туника, расшитая голубыми нитями. Гаувдардис приветливо улыбнулся и промолвил:

-Добро пожаловать в Ансапиен! Я приметил вас за час до вашего прибытия в мой дворец со своего балкона, однако же, дивным образом, вы добрались до острова. Мое имя - Гаувдардис, я - правитель Ансапиена и архипелага Гламарин, сотворенного на заре Вселмага премудрым Сапиеном.

-Благодарим вас, Ваше Превосходительство. Мое имя - Элиффин, а моего спутника зовут Рам. Мы не преследовали никакой дурной цели, перемещаясь подобным образом, все дело в том, что иной возможности добраться на остров мы попросту не имели, - честно признался Элиффин.

-Значит будем знакомы, - произнес правитель, пожимая руки своим гостям, словно старым друзьям, - что было, то было, так значит, мой юный гость владеет магией?

-Да, владею, Ваше Превосходительство, - не решился врать Элиффин, сжимая в правой руке свой жезл, на который был обращен любопытный, но вместе с тем совершенно хладнокровный и осознанный взгляд правителя. Мудрый Гаувдардис, конечно же, догадался, что перед ним не что иное, как два дивных силона, однако, предпочел не заострять на них внимание.

-Времена сейчас худые, сами знаете, великое зло, ныне затмевающее и преображающее наше солнце, возродилось в Монтлоде. Тем не менее, я не могу не принять гостей, которые не помышляют ничего худого, поэтому прошу вас к трапезе, - немного задумавшись, произнес правитель, жестом приглашая путников в соседнюю комнату.

Поклонившись, Элиффин и Рам молча проследовали за Гаувдардисом в соседние покои, сердечно поблагодарили за предложенное место, после чего принялись за кушанья. Только изрядно наевшись превосходно сготовленной едой, друзья заметили, что сам правитель и его ближайшая свита, отведав всего несколько кусочков из разных блюд, с широкой, но доброжелательной улыбкой наблюдали, как насыщались уставшие от полусырой рыбы желудки Элиффина и Рама.

-Боюсь, на континенте в этом году неурожай, однако, осмелюсь предложить гостям наше вино, - гостеприимно промолвил правитель.

Напитки гламаринов удивили не только Элиффина, но и искушенного путешествиями Рама. Всего несколько глотков волшебного вина сняли напряжение и усталость, настроили друзей на позитивный лад.

-Спасибо большое, Ваше Превосходительство, за оказанное гостеприимство, - хором поблагодарили правителя Элиффин и Рам.

-Ансапиен всегда рад гостям, пришедшим с миром. Мне сообщили, что вы хотели бы посетить каскад Сапиена. Я не смею вам в этом отказать, однако, сейчас, прямо на мраморной площадке близ водопада идут пышные приготовления, поэтому я предлагаю вам принять участие в вечернем торжестве, во время которого вы и сможете посетить духовный центр нашего народа. Оставшееся время ожидания осмелюсь предложить провести в нашей библиотеке, саду или на скалистом берегу, как пожелаете.

Путники еще раз поблагодарили правителя за теплый прием и, медленно встав из-за стола, отправились в библиотеку изучать представленные рукописи.

Прекрасен вечный водопад,

Таит он мудрость давних лет,

Бурлит вода на дивный лад,

И оживает первый след.

Каскад Сапиена

Дворец правителя Ансапиена был построен в стародавние времена самыми искусными мастерами той далекой эпохи. Любимый камень гламаринов, бирюза, присутствовал во внутреннем убранстве каждого помещения. Библиотека располагалась в узкой башне особой дворцовой секции. К трудам людей, магов и гламаринов Элиффина и Рама сопроводил приставленный к ним экскурсовод.

Библиотекарь в серебряном пенсне предложил друзьям свои услуги в поисках интересующей их рукописи. Элиффин попросил принести свиток "Власть девяти", не до конца прочитанный им в Станфорской обсерватории. Мудрые гламарины во все времена очень любили и ценили книги. В библиотеке правителя островов южного архипелага все рукописи содержались в идеальном порядке. Немного порыскав, библиотекарь предложил Элиффину и Раму долгожданный свиток.

Любопытный лучник приступил к внимательному чтению с самого начала, Элиффина же интересовала лишь середина и концовка:

***

ПРОЛОГ

***

Рукопись заканчивалась пророчеством, таким же туманным и многогранным, как и все повествование.

-Здесь речь идет о Ладрозаре, не так ли? - спросил Элиффина исполненный любопытства Рам.

-Да, скорее всего, дух, чей свет померк - это себрин огня, ныне возвращающий себе былую мощь, пребывая на солнце.

-А кто же тогда второй? - поинтересовался лучник.

-Без понятия, возможно нам его и следует отыскать, - ответил маг, а после тихо добавил: -Есть одна догадка... уже давно... но это полный бред...

Конец легенды породил еще больше вопросов. Друзья принялись за другие свитки и книги, однако, не нашли ничего, что могло бы их заинтересовать. Поблагодарив библиотекаря, Элиффин и Рам отправились на скалистый берег острова. Спокойное и величественное море играло яркими бликами в лучах клонившегося к закату южного солнца. Сколько не всматривались Элиффин и Рам в далекий горизонт, где небо и вода встречались, они не могли узреть даже туманных и прерывистых очертаний земли. Тысяча верст разделяла город узких башен и столицу Борнолиона, Альбигунд.

-Да, море бесконечно, - восторженно проговорил Рам.

-Не то слово, - охотно согласился маг, - сегодня я впервые смотрю на море, но у меня такое чувство, что я знаю его всю жизнь.

-Если ты владеешь водной магией, то почему бы и нет? Это очень редкий дар, я полагаю. Мне довелось прочитать много историй и сказаний о величественных магах, обуздывавших огонь. Во время моего путешествия в окружении преподавателей, нанятых отцом, я даже смог познакомиться с несколькими повелителями огненной стихии, но никто никогда не рассказывал мне о водной магии.

-Я был магом огня, как и все, но Ладрозар забрал мой дар, полагаю, ты видел вместе со всеми бартфорцами, как это произошло. С тех пор, мне больше не подвластен огонь, взамен я обрел власть над водой.

-Да, я помню то жуткое утро. Ладрозар был очень силен, но ты не отступал до самого конца, возможно, тогда ты и обрел нечто большее, - попытался взбодрить глубоко задумавшегося мага Рам.

-Если честно, с каждым днем я и сам в этом убеждаюсь. Огонь несет разрушение, страдание и смерть. Вода дарует силу, но, вместе с ней исцеление и жизнь. Это очень разные стихии, такие же чуждые друг другу, как и их прародители.

-Увы, первозданный властитель водной стихии канул в небытие, а он ведь смог бы нам помочь, - посетовал Рам.

На смену яркому дневному свету пришли вечерние сумерки. Элиффин и Рам продолжали, изредка обмениваясь короткими фразами, вглядываться в бескрайний простор океана, наслаждаясь пением птиц и мысленно благодаря судьбу за то, что она закинула их на этот дивный остров.

Молчаливое и задумчивое созерцание южного моря прервал голос юного гламарина, отправленного на их поиски:

-Добрый вечер и да прибудет с вами мудрость и величье луны и океана в этот особый день! Празднование уже началось, правитель ожидает своих гостей.

С этими словами присланный стражник проводил Элиффина и Рама во дворец, где уже играл на прекрасных арфах чудный оркестр. Галерея, ведущая к каскаду Сапиена, была битком набита самыми юными и любознательными гламаринами. Сам правитель восседал за столом вместе со своими приближенными на небольшой площадке у водопада. Далеко внизу на сотнях небольших лодочек в узком заливе разместились, предвкушая празднование, жители Ансапиена. Гостей провели на одно из самых почетных мест по правую руку от правителя. Приветливо улыбнувшись друзьям и подметив, что все уже собрались, Гаувдардис торжественно поднялся из-за стола на пьедестал близ низвергавшегося в море водопада и произнес:

-Приветствую вас в эти трудные времена! Наш народ всегда отличался мудростью, унаследованной от великого Сапиена. Вот уже больше шестнадцати сотен лет в пятый день ноября мы отмечаем великий праздник океана, поскольку именно сегодня наш прародитель даровал жизнь морским пучинам и каждому из нас. Пусть же мудрость и сила великого океана и светлой Луны, озаряющей в ночи его необъятные просторы, сопровождают наш народ вовеки!

С этими словами правитель повернулся к каскаду Сапиена и встал на колени. Все сидевшие за столом гламарины последовали его примеру. Не смея нарушать сложившиеся традиции его примеру последовали и путники. На одну минуту весь остров погрузился в тишину, нарушаемую лишь шумом ниспадавшего с одинокой горы водопада. Правитель повернулся к Элиффину и жестом попросил его подойти:

-Мой друг, теперь вы можете открыться каскаду Сапиена, однако, прежде, прошу, скажите, какое намерение отправило вас в столь далекий путь?

-Я - маг водной стихии, я прибыл на остров к каскаду Сапиена, дабы узнать, наконец, откуда у меня сей дар, - честно признался Элиффин.

-Маг воды? - переспросил пораженный правитель.

-Да, - ответил Элиффин и в подтверждение своих слов, слегка взмахнув рукой, извлек из водопада водяной шар, заискрившийся в свете факелов.

Последовавшая реакция окружающих ошеломила юношу. Правитель пал ниц, его примеру тотчас же последовали почтенные гламарины, восседавшие за столом.

-Мой повелитель, вы вернулись, - промолвил властитель гламаринов перепуганному таким неожиданным поворотом Элиффину.

-Повелитель? Прошу вас, объясните мне, я ничего не понимаю - попросил маг.

-Мага воды не может существовать! - радостно провозгласил на весь остров Гаувдардис. - Великий океан подчиняется лишь одному господину, имя ему - Сапиен. Мой народ! В этот трудный для нас миг, когда возродился черный властелин ужасного пламени, исполнилось и древнее пророчество: властитель морских пучин и творец источников первозданной мудрости также явил себя миру, слава великому прародителю океана, себрину Сапиену! Алан морер Сапиен фортер алюмиум попорул!

Тысячи гламаринов, ожидавших празднование в небольших лодочках у подножия пали также ниц, повторяя произнесенную правителем фразу: Алан морер Сапиен, фортер алюмиум попорул!

У Элиффина помутнело в глазах. Рам удивленный не меньше Элиффина в первое мгновение оторопел, затем последовав примеру гламаринов пал ниц и рассмеялся:

-Так значит, я ему вчера два щелчка по лбу отвесил, а он, как выяснилось, этот как его...Анам шлам Сапиен...поворот так поворот.

-Ему по лбу? - переспросил не смеющий встать с колен правитель, - да вы наглец, однако, друг мой.

-Он мне проспорил, я же не знал про амама Сапиена, - весело отшутился Рам, не переставая подмигивать Элиффину.

-Нет справедливее и милосерднее духа воды, в нем сокрыты источники искренней доброты, - молвил правитель, не смея посмотреть в глаза Элиффину.

Новоявленный Сапиен застыл на месте, не в силах даже совершить глубокий вздох. Откровение из уст правителя архипелага подтвердило его прежние догадки, от которых он еще совсем недавно отмахивался, как от нелепой выдумки.

-Вот почему Ладрозар испугался водного щита в Бартфорте, вот почему он так стремился меня уничтожить, стараясь при этом не подавать виду, вот почему я не погиб в зеленом озере и вот откуда все эти видения... - проносилась в его голове быстрая вереница мыслей.

-Ваше Величество, прошу же, скорее взойти на престол, какой я самым недостойным образом занимал все эти годы, - пролепетал Гаувдардис, подползая на коленях к Элиффину, - молю также простить мою грубость и осторожность, проявленную к Вам по дивному прибытию на остров.

-Дорогой друг, боюсь, Вы ошиблись, я не могу быть себрином, я родился в обычной семье и у меня были родители, - наклонился к нему Элиффин.

-Дружище, у тебя же сегодня день рождения! - напомнил неугомонный Рам.

-Ваши разум и тело молоды, но ваш дух обитал вечно, Вы возродились, дабы уберечь и спасти наш мир, подобно тому, что написано в древнем пророчестве, - проговорил Гаувдардис, обрадованный подтверждением своих слов от Рама.

-Прошу вас все же встать и праздновать так, словно ничего и не произошло, мне сейчас очень непросто, я должен подумать, - попросил Элиффин.

-Да, Ваше Величество, - радостно подчинился Гаувдардис, призывая собравшихся начать торжество.

Ноги у Элиффина подкашивались, дойдя до своего места, он почти рухнул на невысокий стул.

-Приятель, как же тебя теперь называть? Тоже Ваше Величество или можно в счет дружбы немного покороче? - весело спросил Рам.

-Называй меня запутавшимся в себе самом глупцом и никак иначе, - промолвил стиснувший виски от нависших дум Элиффин.

-Не переживай, все к лучшему, теперь мы знаем, что ты равен по духу Ладрозару, а значит сможешь победить его. Как же интересно, наверное, ощущать себя всемогущим себрином! Вот так повезло...

-Поверь, в этом нет ничего интересного, я бы многое отдал за то, чтобы подобная удача прошла стороной. Надо мной висит проклятье. Нет, я не себрин, подобный Ладрозару, я простой юнец, как и тысячи других, но при этом обреченный самой судьбой на борьбу и скитания. Нет, мне не хочется ни власти, ни силы, только оказаться с той, кого люблю, а вернее любил, и чтобы Ладрозар, кардрарки, погибший Калмонд, море огня и лавы оказались лишь очень жутким и страшным сном. Еще месяц назад, сидя в своей комнате, я мечтал о приключениях, теперь я лишь чувствую, как тяжкое бремя давит на меня, прижимая к земле. Я лишен всякой свободы и права на выбор, за меня все решено и в моей власти лишь идти уготованной тропой... - грустно поразмыслив, тихо проговорил Элиффин, высказывая все то, что накипело на душе за долгие дни скитаний.

На далеком от континента острове, в городе узких башен, у подножия великого каскада мудрости до глубокой ночи тысячи гламаринов воспевали на арфах предвечного Сапиена, великий океан и прекрасную Луну, заливавшую ночное небо над погруженным в торжества островом мягким бледно-желтым сиянием.

Сквозь толщу прежних лет

Эпоха тянет нить,

Былых времен завет,

Не властен ты забыть.

Оракул

К середине ночи бурное празднование постепенно пошло на убыль. Веселые и радостные гламарины, всегда полные бурлящей энергии, немного подустали и теперь лишь мерно общались друг с другом. Немалое внимание было уделено дорогому гостю, который, впрочем, не отличался особой приветливостью. Молодые гламарины не переставали подниматься к нему из галереи с красивыми портретами, книгами и свитками, протягивая перо для автографа.

-Ваше Превосходительство, простите за нехитрый вопрос, но какой подписи от меня ждут? - обратился немного потрясенный юноша к правителю. Нет, Элиффин не был аскетом, он любил мечтать и о путешествиях и об удивительных приключениях и даже о славе и почете, но последние дни сильно переменили его.

Все его прежние мысли и убеждения много раз переворачивались с ног на голову, запутавшись, он уже не помышлял больше о легендарных подвигах, желая лишь мирного и доброго окончания своих злоключений.

-Ваше Величество, если они досаждают вам, то это можно вмиг прекратить, сами знаете творенные вашей мудростью гламарины всегда были искренны, но чрезмерно любознательны. Наверняка они ждут автограф Сапиена Премудрого.

Нет, гламарины не видели в нем юнца, которому поздним вечером исполнился двадцать один год. Для них он стал воплощением прародителя народа, мудрого духа из глубокой древности, воспетой в легендах и сказаниях, но расписываться великим именем сам Элиффин не желал, поскольку не чувствовал в себе его.

-Никого прогонять не следует, я обязан ответить должной благодарностью за проявленное народом Ансапиена гостеприимство, но расписываться именем Сапиена я не могу.

-Почему? - грустно в один голос переспросили правитель и выстроившаяся к Элиффину живая очередь гламаринов.

-Происхождение моей власти над водой, как и премудрого духа, для моего разума окутано мраком неизвестности...прежде чем я получу ответы на эти вопросы, я не могу быть искренен, расписываясь даже на книгах и сувенирах именем величайшего властителя морской пучины.

-Ваше Величество, для меня и моих подданных нет сомнений в вашем происхождении, ведь вы вживую нам явили свои силы. Однако мой долг - помочь вашему юному разуму узреть суть вещей, поэтому прошу следовать за мной.

Оставив шумную толпу, Элиффин последовал за правителем к водопаду.

В нескольких шагах от ниспадавших вниз бурных потоков Гаувдардис замер на месте:

-За стеной каскада святилище, в котором обитает самый просветленный из жителей острова, старейший из ныне живущих гламаринов, даже я не имею права проследовать туда, однако, вы, Ваше Величество, властны войти.

Поблагодарив правителя кивком головы, Элиффин вплотную приблизился к водопаду и, чтобы не намокнуть, руками раздвинул водяную завесу, пройдя сухим сквозь ниспадавший с горной вершины широкий поток. За водопадом оказалась небольшая пещера. Самый мудрый из ныне живущих гламаринов восседал в ветхом одеянии бирюзового цвета спиной к вошедшему Элиффину. Его длинные волосы ниспадали с плеч и вились по бугристому полу, вечно влажному от водопадных брызг.

-Здравствуйте. Правитель Гаувдардис сказал мне, что я могу к Вам обратиться, - медленно произнес Элиффин.

Едва расслышав его голос, гламарин обернулся и упал ниц:

-Владыка, Вы вновь явили себя миру в столь трудный час, я готов смиренно служить властителю морской пучины, мудрейшему из себринов, - дрожащим голосом промолвил он.

-Прошу вас в таком случае помочь мне.

-Вы исполнены древнего могущества, открывшегося совсем недавно, но ваш юный разум не в силах осознать суть происходящего. У меня нет силы, открыть Вам истину, но эта власть сокрыта в вашей длани, - промолвил оракул и протянул Элиффину руку. Юноша покорно подал ему левую ладонь. Просветленный слегка дунул на нее и в тот же миг все вокруг накрыл ослепительно белый свет.

Через мгновение Элиффин с удивлением обнаружил себя и державшего его за запястье гламарина на песчаном берегу моря. К северу от них возвышалась громада гигантского вулкана. Взметнувшееся из жерла красное пламя внезапно опалило округу: загорелись немногочисленные пальмы, закипели ближайшие ручьи, весь дивный пляж покрылся толстым слоем сажи. Элиффин и оракул не двигались с места: само пространство изменялось и преображалось вокруг них. Спустя еще мгновение они стояли в одной из пещер вулкана, ярко освещенной брызгами закипавшей лавы. На расстоянии вытянутой руки, стоя на коленях, бегло произносил невнятные слова и фразы невысокий бородатый человек, облаченный в драгоценные наряды. Пред ним на огромном ложе загоралось невиданное зарево. Он не мог увидеть Элиффина и оракула, стоявших подобно стороннему наблюдателю, в то же время они прекрасно могли созерцать и осознавать всю суть происходящего: Болг, отец Адорта, призывал к жизни Ладрозара, который, наконец, явился израненным и изможденным чудовищем. Себрин слабо шипел неокрепшим голосом приказания своему новому слуге, убившему пред ним всех своих подданных, а вместе с ними и мудрого гламарина, осмелившегося полюбоваться закатом в прибрежных теплых водах. С каждой чашей крови, проливаемой в бездонное огненное ложе, полумертвый паук все крепчал и оживал. Потоки лавы устремлялись все выше в небо, грозясь разорвать сотрясавшийся вулкан.

-Болг, торопись, когда придет час, мы найдем и убьем его, - пророкотал Ладрозар.

Сжимавший в руке граненый самоцвет Болг взял за руку обретший тленную плоть дух пламени и растаял в воздухе. Элиффин и оракул вновь оказались за пределами времени: они лежали, словно вдавленные в берег моря и над их головами быстро прокатывались облака, а день за считанные мгновения сменяла ночь и все повторялось вновь и вновь. По количеству восходов и заходов солнца, Элиффин понял, что миновало ровно три долгих месяца, и на смену жаркому августу пришел холодный ноябрь. Перемещенные словно по волшебному мановению могучей воли, юноша и оракул стояли теперь в ночи при полной Луне у каскада Сапиена.

Когда пробил полуночный час, едва приметная искра осветила ту самую площадку, на которой нынешним вечером устроили празднество гламарины. Появившийся из пустоты человек в черном капюшоне сопровождал дряхлое подобие отвратного паука, едва ли способного самостоятельно передвигаться. Элиффин и его спутник следом за ними оказались в сокрытой пещере. Пред очами подоспевшего чудовища синие брызги воды слились в светящийся дым, собравшийся в небольшом углублении гранитного пола. Крохотное озерцо стало испускать все более яркие потоки света. Закашлявший Ладрозар, а это был именно он, разинул свою дряблую пасть и изверг на светящуюся воду сноп красно-зеленого пламени. Могучее колдовство пошатнуло монстра, раздался глухой, харкающий кашель. Огонь, проникнув в воду, стал жидким и сам перемешался с ней, обратив синее озерцо в зеленый цвет.

Еще пуще разгневался огненный дух, гордо распрямился, и изверг в изменившую цвет, но продолжавшую свечение воду, новый сноп пламени сильнее и ярче прежнего. Не в силах бороться с огнем, собравшаяся в углублении пещерного пола вода испарилась. Измученный, но самодовольный Ладрозар вместе со своим молчаливым спутником, поспешившим его поддержать, вновь растворился во мраке так, будто бы его и вовсе не было. Озадаченные оракул и Элиффин продолжали безмолвно стоять над испарившимся озерцом, созерцая едва приметный дымок, устремившийся сквозь водопадную завесу в небесную высь.

Они быстро неслись по небу, повторяя каждый изгиб его неровного полета. Внизу мелькали поля, реки, озера и леса. По воле ветра иль судьбы дымок залетел в узкое окно одноэтажного каменного дома, близ рыночной площади Монтлода. В небольшой комнатке, в бледном свете полного лунного диска, пробившегося сквозь завесу черных туч и желтых отблесках восковых свечей, Элиза дарила своему мужу Горфинду долгожданного первенца. Принимающие роды пожилые женщины почти выбились из сил, когда, наконец, миру явился новорожденный. Но младенец не подал признаков жизни: он не плакал и даже не пытался открыть свои крохотные глаза. В тот миг, когда родителям должны были сообщить прискорбную весть, дымок, заметный лишь Элиффину и оракулу, безмолвно наблюдавшим все происходящее сквозь непроницаемую пелену пространства и времени, вошел в бездыханное тело мертворожденного младенца, и растворился в нем. Мальчик раскрыл глаза и громко закричал.

Яркие потоки белого света вновь ослепили Элиффина:

он снова сидел в той самой пещере рядом с оракулом в настоящем времени.

-Благодарю вас, теперь мне все стало ясно... - грустно и задумчиво промолвил Элиффин. Ошеломленный видением не меньше юноши, оракул прошептал:

-Удивительная история...никто из нас, гламаринов, не имел даже понятия о том, что случилось здесь, при полной Луне, пятого числа одиннадцатого месяца двадцать и один год назад, но видно, такую волю изъявила сама судьба.

Элиффин собирался уже идти, но оракул задержал его:

-Прошу вас, подождите одну минуточку, я должен передать его вам, - спохватился мудрый гламарин и кинулся в дальний угол своей пещеры. Достав из сундука прекрасный лазурный жезл, он встал на колени и протянул его Элиффину.

-Мне неловко его брать... - замялся Элиффин.

-Этот жезл принадлежал вам шестнадцать сотен лет назад, мы сохранили его, прошу возьмите его, - взмолился оракул.

Не смея перечить такому тону, Элиффин принял подарок, поблагодарил гламарина, закрепил на макушке жезла прекрасные силоны и вышел к ожидавшей его толпе. Взяв в руки один из протянутых свитков, уже опущенным в чернильницу пером он вывел: "доброму другу от духа морей". Обрадованный подобным автографом юный гламарин низко поклонился и уступил место правителю, также жаждавшему росписи властителя морей. Прочитав надпись и с удовлетворением заметив в руке Элиффина новый жезл, Гаувдардис, не скрывая радости, посмотрел прямо ему в глаза и спросил:

-Ваше Величество, наш оракул помог вам понять себя?

-Да, он открыл мне сокрытое прошлое. Вы были правы, Ваше превосходительство, во мне действительно живет дух себрина. Элиффин же, которым я всю жизнь себя считал, погиб в ночь моего рождения, прежде чем сотворил свой первый вздох, ровно двадцать один год назад.

Зажглось светило над морями,

Но властелину луч покорный

Бросает в берег якорями

И зажигает город сонный.

Зеленый рассвет

Далеко на востоке забрезжил рассвет. Зеленый диск солнца, пораженного диковинной болезнью, поднимался из бескрайней морской пучины, отправляя потоки тепла и света блистательному граду узких башен.

-Солнце! Солнце! - не переставали восклицать перепуганные гламарины.

-Что с ним? - обратился Рам к Элиффину, такому же, как и все, удивленному произошедшими за ночь изменениями с дневным светилом.

-Не могу судить наверняка, но догадываюсь, что это проделки Ладрозара, - ответил он.

-Вы совершенно правы, я сам почувствовал неладное еще вчера, о чем и пытался предупредить. Боюсь, однако, что близится час развязки, какой же она будет неведомо никому, - задумчиво промолвил Гаувдардис.

Тем временем, к ужасу и изумлению толпы, собравшейся на площадке близ каскада, на северном горизонте обозначились силуэты сотен кораблей. Светящиеся парусники, подгоняемые попутным ветром, держали курс на столицу архипелага, Ансапиен.

-Эти парусники следуют из Монтлода, я видел их пару ночей назад, они плыли вниз по течению Калдура, - промолвил Элиффин.

-Выходит, что в таком случае, нам угрожает страшная опасность. Архипелаг никогда прежде не был атакован, зачем же Ладрозарово войско направилось на завоевание мирного острова? - стараясь не поддаваться нахлынувшему испугу, обратился правитель к Элиффину.

-Я не знаю, но, навряд ли, он замышляет что-либо доброе, поэтому лучше всего быть готовыми к битве, - задумчиво и устало ответил кудесник, не сомкнувший ни на минуту глаз за всю долгую ночь.

Гаувдардис отдал приказ перепуганным гламаринам готовиться к сражению, собрать способных держать оружие и разместиться в башенных укреплениях Ансапиена. Тем временем из-за горизонта показывались все новые и новые силуэты парусных кораблей.

-Их десятки, сотни...- прошептал на ухо Элиффину Рам.

-Если не тысячи... - также едва слышно промолвил в ответ премудрый чародей воды, сокрытый в образе двадцатиоднолетнего юноши.

-Что ж, мы примем бой! - с напускной бодростью громко проговорил лучник.

-Готовьтесь обороняться, а я перемещусь к кораблям, возможно, мне удастся раздобыть больше сведений, - проговорил Элиффин. С этими словами молодой волшебник двинулся к краю площадки, простер свой жезл и растаял в ядовито-зеленых лучах восходящего солнца.

Через мгновение яркая синяя вспышка блеснула в позеленевшем от ядовитой зари небе: в сотне шагов от ближайшего из кораблей, над бескрайним и величественным морским простором, безмятежно рассекаемым флотом Ладрозара, парил Элиффин.

Тысячи гигантских парусников, испускавших слабое свечение, подгоняемые сильным попутным ветром, дувшим с моря, плыли на завоевание архипелага Гламарин. Пятипарусный флагман возглавлял развернутый строй боевых кораблей. Огромные катапульты, готовые в любой момент метнуть свой смертоносный заряд, плотными рядами занимали его палубу. Были метательные машины и на других судах огненного флота. Бледно святящиеся кардрарки, исполненные кровавого ожидания скорой расправы над мирной обителью мудрых гламаринов, нетерпеливо подгоняли свои корабли быстрыми взмахами весел.

Едва заметив переместившегося мага, лучники открыли огонь такими же диковинными, как и сами войны, ядовито-зелеными стрелами. Элиффин, не дожидаясь прилета смертоносной тучи, переместился на палубу флагмана.

В тот же миг мощная волна накрыла корабль, смыв катапульты и экипаж. Кудесник направил жезл вверх и тотчас же на зеленую флотилию обрушились гигантские ледяные снаряды. Несмотря на все старания, Элиффин не мог потопить даже одно судно. На заколдованных Ладрозаром обшивках пробоины зарастали в мгновение ока. Тем временем, флот из тысячи двухсот кораблей, построенных с одной единственной целью - уничтожить архипелаг Гламарин, истребив всех его обитателей и сравняв с землей все постройки, стремительно приближался к берегу.

Элиффин, стараясь не поддаваться отчаянию, вновь воспарил над сотнями заколдованных судов и высоко простер руку, пытаясь встречной волной откатить флотилию назад к берегу материка, от которого они, должно быть, совсем не так давно отчалили. Море сильно поднялось, не меньше десятка кораблей откатилось вместе с гребнем волны на север, но сотни других продолжили двигаться к архипелагу.

-Нет, такая волна не сможет остановить их, - размыслил вслух Элиффин, - их слишком много... впрочем, попытаться я обязан. Юноша вновь простер свой жезл к океану, стараясь поднять пучину, способную откатить назад сотни тяжелых боевых парусников, но несильная волна, высотой в сажень, быстро захлебнувшаяся о прочные обшивки кораблей, задержала продвижение флотилии лишь на несколько мгновений. В этот призыв к океану Элиффин вложил все свои силы и умения. Силоны, питавшие его магические способности на миг засиявшие ослепительным небесно-голубым цветом, но вскоре поблекли.

Паривший на небольшой высоте, в сотне шагов от флотилии Элиффин почувствовал небывалую усталость: он едва ли мог держаться в воздухе и не был в силах совершать все новые и новые попытки откатить назад могучую флотилию. Синяя вспышка пронзила утреннее небо и едва державшийся на ногах юный кудесник явился на площадку у каскада Сапиена, где его уже заждались правитель, гламарины и Рам.

-Их слишком много...я попытался, но не смог, - немного отдышавшись, промолвил он трепетно внимавшей толпе.

Воцарилось грустное молчание. Гаувдардис потупил свой взгляд, в глазах других гламаринов читался сильный испуг.

Тем временем быстро приближавшийся к скалистому берегу Ансапиена флот Ладрозара начал вести огонь. Десятки пылающих зеленым пламенем снарядов смертоносными шарами взметнулись в утреннее небо с палуб кораблей, подгоняемых северным ветром.

Спустя всего пару мгновений остров сотрясся от оглушающих взрывов. Многие снаряды попали в прибрежные постройки, повредив колоннам, расколов на части мраморные башни и прекрасные галереи. Ансапиен запылал тем же ядовито-зеленым пламенем, каким переливалось уже поднявшееся над горизонтом солнце и сама флотилия монтлодских кораблей, построенных тысячами кардраркских рук из ныне вырубленного Синего леса.

Едва заметив первые огни на улицах и площадях города, Элиффин тотчас же поспешил вниз. Встревоженному правителю, торопливо отдававшему приказания бежавшим во дворец приближенным, и стоявшему рядом Раму было отлично видно, как выбивавшийся из сил кудесник мчался быстрее ветра от одного разгоравшегося очага пожарищ к другому, гася их потоками воды, извергавшимися прямо из лазурного жезла, инкрустированного двумя древними самоцветами.

Однако в это время в небо взметнулись новые снаряды. На этот раз обстрел вели не десять передовых кораблей флотилии, а сотни зеленых парусников, стремительно приближавшихся к берегу острова.

Лавина огненных шаров накрыла Ансапиен: повсюду горели дома, рушились каменные и деревянные постройки, пылал прибрежный пальмовый лес. Один из снарядов попал в купол дворца, расколов зеркальный свод на множество мелких и острых осколков.

Обессиленный еще морской битвой Элиффин, стремясь не поддаваться усталости, мчался над островом, пытаясь затушить разгоравшиеся пожары, помочь тем, кто был ранен или завален камнями. Флот неумолимо приближался к скалистому берегу. Нетерпеливый Рам поспешил в город, чтобы помочь готовившимся к обороне гламаринам. Молодой лучник не мог равнодушно следить за стараниями своего друга, боровшегося из последних сил с безраздельно господствовавшим пламенем и рушащимися под тяжкими ударами огненных шаров постройками.

Гламарины были очень напуганы. Мудрый морской народ всегда славился своим миролюбием и гостеприимством. Армии у островного государства попросту не было. Правитель держал в городе немногочисленную стражу для организации церемоний и поддержания порядка. Две сотни испуганных синих глаз глядели из-под бирюзовых шлемов, исполненные любовью к своей прародине, но в то же время скованные и жутким страхом, навеваемым светящейся зеленой громадой огненной флотилии. Юные гламарины были готовы отдать свою жизнь в борьбе за родную землю, ныне охваченную ядовито-зеленым пламенем, но вместе с тем переживали и за своих близких.

Великая беда, как преступник, пришла внезапно на рассвете, когда безмятежный город готовился ко сну после затянувшегося ночного празднования. Рам бежал в пылающий Ансапиен, силясь помочь его жителям тушить разбушевавшийся огонь, но старания островитян были тщетны. Каждую минуту сотни новых ядер, подожжённых ядовито-зеленым пламенем ударяли по острову, неся разрушение и смерть. Адмирал Ладрозара, высокий воин так же, как и его подопечные, испускавший бледное свечение, перебиваемое яркими лучами зеленого солнца, злорадно наблюдал за картиной происходящего. Командующий огненным флотом оттягивал приказ о сухопутном вторжении, рассчитывая нанести, как можно больший урон, огнедышащими катапультами.

Элиффин чувствовал, как в неравном противостоянии происходил все более очевидный перелом не в его пользу. Он вновь попытался уничтожить катапульты градом ледяных стрел, однако, его отчаянная атака смогла серьезно повредить лишь нескольким машинам. Великим усилием молодой волшебник поднял новую волну, перевернувшую шесть громоздких парусных кораблей, на помощь которым тотчас же поспешили десятки других. По узким улочкам, между горящими и полуразрушенными зданиями испуганно сновали гламарины, стремившиеся из последних сил не поддаваться всеобщему отчаянию. Раненые усилием воли пытались сдерживать тяжкие стоны. Нет, больше нельзя было медлить. Ансапиен уже лежал в руинах. Все, что мог сейчас сделать Элиффин против такой свирепой злобы - это попытаться спасти, как можно больше жизней.

Ровно в полдень измученный кудесник, приняв, наконец, непростое решение, переместился в полуразрушенный дворец правителя, собираясь попросить Гаувдардиса отдать приказ об общем сборе в центре острова. Преобразившаяся за последние несколько часов обстановка ошеломила его: величественные статуи и колоннады были повалены ударами ядер и их осколков. Повсюду виднелись следы недавних разрушений. Мудрый Гаувдардис, тяжело раненый упавшим фрагментом горящей статуи, лежал, истекая кровью, на бархатной накидке в окружении нескольких слуг. Элиффин тотчас же поспешил к нему. Из рваной раны в боку, не переставая сочилась кровь, вся поврежденная сторона была обожжена зеленым пламенем и теперь издавала такое же слабое свечение, как и ожидавшие на кораблях своего часа прислужники Ладрозара.

В глубокой надежде юноша вынул из жезла силоны, пытаясь помочь раненому, но камни оказались бессильны против неизвестной хворобы. Сам огонь, как и причиняемые им бедствия, имели темную колдовскую природу, с которой неопытный Элиффин не знал, как бороться.

-Ваше Величество...я очень рад был увидеть вас перед кончиной...-прохрипел Гаувдардис, - прошу...прошу вас...принять от меня это...

Немеющей рукой из потайного кармана на груди правитель Ансапиена извлек и протянул Элиффину граненый самоцвет, испускавший бледное бирюзовое сияние.

-Я знаю, что должен был передать его вам раньше, простите, что делаю это лишь сейчас...его мне передал мой отец, а ему - мой дед...нет сомнений: этот дивный камень вам нужнее, чем кому-бы то ни было на этой славной земле, которую, по воле судьбы, я должен нынче покинуть...прощайте, мой добрый друг...

Правитель не дождался ответа от склонившегося над ним Элиффина, едва камень перешел из его леденеющей ладони в руку кудесника, Гаувдардис сомкнул глаза и сделал свой последний вздох.

Окружавшие своего повелителя гламарины, не сдерживая больше слез, горько расплакались. Элиффин получил от Гаувдардиса третий силон, но вместо радости он испытывал лишь горечь тяжкой утраты. Собрав волю в кулак и простившись с правителем гибнущего в ядовито-зеленой огненной пучине Ансапиена, измученный и обессиленный юноша переместился назад на улицы города.

Тем временем адмирал уже успел отдать приказ о высадке на побережье. Тысячи отлично вооруженных воинов, облаченных в кольчуги и доспехи, наводнили северный берег острова. Элиффин обратился ко всем горожанам и отчаянно оборонявшимся воинам с просьбой отступить во дворец. Пока до смерти испуганные гламарины, вместе с беззащитными семьями спешили на юг острова, стремясь, как можно скорее достигнуть ступеней, ведущих в палаты ныне покойного островного государя. Элиффин решил во что бы то ни стало задержать наступавших.

Воплощенный в теле двадцатиоднолетнего юноши мудрый и справедливый, властный и милосердный дух воды теперь подпитывал свою первозданную мощь тремя осколками древнего кристалла. Элиффин действительно ощущал, куда большую силу. Почти без труда ему удалось поднять высокую волну, откатившую не меньше полусотни уже причаливших кораблей от берега. Ледяной град, подобно лавине накрыл сошедших на остров зеленых воинов, а мощный прилив унес за собой в морскую бездну несколько сотен из них. Но в это время подоспели десятки других парусников. Узкий залив, как и все северное побережье, был усеян бросившей якорь флотилией. Тысячи спущенных на воду шлюпок торопились достигнуть скалистого берега острова. Даже обладая тремя силонами, Элиффин не мог в одиночку сдерживать гигантское войско.

Тем не менее он из последних сил старался остановить продвижение нападающих, пользуясь для этого всеми известными ему чарами. Когда же последний из спешивших вверх по ступеням каменной лестницы гламаринов поднялся во дворец, Элиффин переместился к дожидавшейся его толпе. В тот же миг возведенная им подвижная преграда бессильно рухнула, а зеленые воины, доселе огибавшие сплошную стену воды, теперь напрямик бросились вверх по улицам пылающего города.

В главном зале в плотную толпу сбилось несколько тысяч гламаринов, испуганно ожидавших уготованной им страшной участи. Элиффин бегло оглядел собравшихся: среди присутствовавших наверняка не было и трети от жителей некогда густо населенного острова. В однообразном море синих лиц он не увидел Рама.

-Рам! - громко крикнул в толпу маг.

Ответом ему было тревожное перешептывание и установившаяся за ним тишина. Неужели еще один друг пал в этом неравном бою? Каждый новый день приносил лишь новые смерти. Нет, Элиффин должен был немедленно отправиться на его поиски, однако оставлять толпу под пробитым куполом, который в любой момент мог окончательно обрушиться, было также немыслимо.

-Возьмите друг друга за руки! Это обязательно и очень важно! - промолвил Элиффин. Дождавшись, когда толпа перегруппируется задуманным образом, он подал руку одному из стоявших вблизи гламаринов, и вместе со всеми собравшимися растаял в воздухе.

Три силона, подчиненные единой воле, перенесли уцелевших к устью Медлана. Обессиленный Элиффин огромным усилием разлепил глаза. Тысячи гламаринов, потрясенных таким необычным перемещением, осторожно переговариваясь, всматривались в очертания Альбигунда. Тот самый город, в котором должны были обрести приют беженцы из Бартфорта, мог стать временным пристанищем и для уцелевших обитателей островного города. Как встретят несколько тысяч непрошенных гостей Элиффин догадывался с трудом, но где еще можно было сыскать достойное убежище для едва спасшихся от зеленой зари, он не знал.

Молодой кудесник поинтересовался у гламаринов, не видели ли они Рама. Лишь один из стражников сообщил, что столкнулся с лучником, когда тот бежал к побережью по главной улице города. Сколько ни вопрошал толпу Элиффин, никто больше не смог сообщить ему больше ни слова о Раме.

Тем не менее, молодой волшебник не собирался сдаваться. Предложив гламаринам дождаться его в устье реки, Элиффин вновь переместился в пылающий Ансапиен. По городу носились отряды зеленых воинов, поднимающийся сплошной стеной дым щипал глаза, но юный кудесник, не взирая ни на что, спешил твердой походкой вниз от дворца, рассчитывая найти и уберечь от беды потерянного друга.

Среди покинутых дворцов,

Затянутых густым пожаром,

Пылает мудрость праотцов,

Красоты видятся кошмаром.

В дыму и пепле

Ансапиен, еще вчера радостно встречавший утреннюю зарю отблесками на шпилях небесно-голубых мраморных башен, ныне лежал в огненных руинах: догорали прекрасные сады, валились в пылу пожарищ одна за другой мраморные колонны, сохла и трескалась плодородная земля.

Озадаченный поисками пропавшего Рама Элиффин без всякой опаски следовал по главному бульвару. Он внимательно озирался по сторонам, прислушиваясь ко всем звукам, перебиваемым громкими возгласами излучавших мертвенно бледный свет полчищ Ладрозара. Длинная колонна из нескольких сотен воинов огненного флота направилась прямо к нему. Молодой волшебник простер свой жезл, и град ледяных стрел остановил передовой отряд, поспешивший сыскать себе укрытие.

Элиффин медленно побрел дальше, спускаясь все ниже к побережью. Сплошная стена из сотен кораблей почти скрывала от него южное море, безмятежно покоившееся в лучах зеленого солнца. Сколько он ни пытался вслушиваться в треск пожарищ, в возгласы сновавших повсюду отрядов, ему так и не удалось расслышать хоть слабый стон, хоть глухое подобие человеческого окрика. Наконец, центральная улица, спускавшаяся с возвышенности к прекрасному пляжу на севере острова, уперлась в развалины некогда высокого мраморного здания. Несущие колонны, поверженные мощными снарядами, лежали в гигантской куче мусора, пыли и крошки. Под одной из них Элиффин заметил недвижный силуэт. Внезапно, лежавший человек вознес над собой руку, сжимавшую кинжал.

-Ты что сдурел? Не смей! - сердито окликнул его перепуганный Элиффин.

Рука дрогнула и опустилась. Послышался слабый стон. Придавленный тяжелой мраморной колонной человек попытался повернуться на бок, но не смог. Тем временем Элиффин успел подбежать к Раму и отобрать у него кинжал.

-Что с тобой? - уже более мягко повторил вопрос склонившийся над ним кудесник.

-Ничего, все в полном порядке, все так, как и должно быть, лучше некуда, - слабо прошептал лучник, превозмогая сильную боль. Спрятав кинжал, Элиффин немного успокоился: самого страшного удалось избежать. Теперь оставалось вызволить Рама, ноги которого были придавлены и, должно быть, вдребезги перебиты каменной громадой несущей колонны.

-Да, не ожидал от тебя, если честно - протяжно и задумчиво произнес Элиффин, силясь занять Рама, пока сам он размышлял о том, как лучше приподнять колонну.

-Быть может, я - слабак, но все же не лишен гордости и совести: без ног бедняга-лучник - лишь обуза для окружающих. Да ты сам знаешь, что родных у меня нет, чего там пересказывать.

-Знаю, я все знаю, судьба у меня такая, все про всех знать, сам знаешь - попытался пошутить Элиффин, но Раму едва ли было до смеха, - но ты сам меня учил надеяться на лучшее...

В это время мощная струя воды, ударившая, словно из-под земли, сбила мраморную колонну с ног несчастного Рама. Не успел Элиффин обрадоваться тому, что нашел друга и избавил от сковавшего его намертво груза, как вывернувшие из ближайших переулков лучники открыли стрельбу. Волшебник схватил приятеля за руку, и не успела первая стрела упасть на землю, как оба они растаяли в темно-зеленом сумраке пепла и дыма.

Оставленные часом ранее гламарины терпеливо дожидались своего повелителя в устье Медлана. Подошедшая стража Альбигунда пыталась разобраться, откуда же явились непрошенные гости. Мудрые дети моря, лишенные пищи и крова над головой старались, как, впрочем, и всегда, вести себя очень вежливо и дипломатично. Воины в бирюзовых шлемах доступно объясняли альбигундцам, что прибыли из-за моря, спасаясь бегством от настигшей их остров беды. Наконец, начальник караула, так же, как и днем ранее, отправился за вердиктом к королеве Борнолиона. Элиффин решил до тех пор, пока не будет принято решение не вмешиваться в ход дела, а попытаться помочь Раму.

Обе ноги молодого лучника были жутко окровавлены,

едва успел молодой волшебник коснуться изувеченной стопы, как Рам застонал от невыносимой боли.

-Нельзя было тебя брать с собой, сейчас бы попивал ром в одной из таверн Альбигунда, да местным девицам глазки строил, ан нет, пошел со мной и опять влип в историю... - стараясь подбодрить расстроенного Рама наигранно весело промолвил Элиффин, - значит будем лечиться...

Ноги Рама напоминали кровавое месиво, но он все же собрал волю в кулак и попытался освободить раненого от одежды. В ответ на это не в силах сдержаться от нового приступа боли Рам прошипел какое-то чертовское ругательство. Стоявшие рядом гламарины в ужасе зажали уши себе и своим еще совсем юным детям.

-Ничего себе, - с невозмутимой улыбкой промолвил Элиффин, - потом обязательно расскажешь, что это красивое слово означает... Если снять одежду очень больно, то попробуем для начала тебе помочь через штанину.

-Прости, вырвалось у меня не нарочно, болит жуть...А эту непутевую затею лучше оставь, здесь все ясно, как белый день, не человек я больше без ног-то, - прошептал Рам.

-Это не тебе решать, раскомандовался мне тут, - задорно нагрубил ему Элиффин, вынимая силоны из жезла. Дивные самоцветы быстро затянули раны и остановили кровотечение, но срастить назад кости им оказалось не под силу. Элиффин жестом попросил подойти к нему одного из воинов, а когда тот приблизился, кудесник шепотом поручил ему сыскать лекаря или хотя бы того, кто сведает в медицине. Минут через пять к ним подошел с немного заумным видом гламарин в серебряном пенсне:

-Ваше Величество, буду рад служить.

-Спасибо, посмотрите, будьте добры, его ногу. Нам удалось затянуть раны и остановить кровотечение, но как же срастить кости?

Лекарь опустился к неподвижно лежавшему Раму и прощупал ногу, которая, к счастью, уже не отдавала столь жуткой болью.

Поднявшись, он тихо прошептал ожидавшему медицинского вердикта Элиффину:

-Боюсь, я не смогу ему помочь. Мы умеем лечить ноги, когда там один или, на худой конец несколько переломов. У друга Вашего Величества костей почти нет, одна, простите за выражение, каша и осколки, его коленные чашечки также вдребезги разбиты. Мне очень жаль.

-Спасибо, значит скоро будет, как новенький? Можете идти, - громко проговорил Элиффин, понимая, что к шепоту доктора и его словам из-за всех сил пытается прислушаться раненый.

Обессиленный Рам попросил волшебника наклониться к нему поближе, когда же тот припал ухом, лучник с наигранной улыбкой притворно весело прошептал:

-Ты лукавишь, о Сапиен, амал ламал фортрер, целитель сказал, что я никогда не смогу ходить, потому что у меня не ноги, а каша из костей и мяса. Скажи мне, за что ты спас меня? Я бы погиб, как герой, и не запомнился бы всем, как жалкий калека.

-Себе кинжалом в живот? Не очень это по-геройски...но ты прав, это моя вина...извини, дружище, я тоже запутался и если честно с каждым новым днем мне становится все страшнее: не за себя, а за кого я в ответе...прости, что не уберег.

-Нет, это не твоя вина...лишь моя...Но прошу, молю, заклинаю, будь другом, убей, прикончи, не обрекай на муки до самой старости...если бы я только мог, встал бы на колени пред тобою...или отдай кинжал, довершу дело сам...я не хочу так жить...

-Никогда, - отрезал Элиффин, не переставая смотреть в его глаза, наполненные грустью и отчаяньем. Рам действительно просил и умолял его...Но приложить руку к смерти друга вот таким вот образом? Нет, на это он не пойдет ни за что на свете...

-Тебе не понять...ты маг, колдун, себрин, можешь перемещаться в мгновение ока, парить, вызывать град и водовороты...а я теперь кто? Никто... даже сдвинуться без посторонней помощи до скончания века не смогу...и еще я не хочу, чтобы она увидела меня беспомощным калекой...

-Картина проясняется... как зовут красавицу?

-Ты с ней не знаком, брось... - замялся Рам.

-Сапиен алан фортер, как ты сам сказал, может и лукавит, но сплетнями не увлекается от самого рождения, так что выкладывай, клянусь, никому не скажу.

-Мне нечего тебе выкладывать... мы были с ней вместе больше года... каждое воскресение ходили за городскую стену на реку, гуляли под луной и мечтали...Однажды я собрался с духом и решил предложить ей провести остаток дней вместе. Но она не дала мне договорить, сообщив, что отец отдает ее за богача из Феривора, поселившегося в Бартфорте. Я предложил ей сбежать, но она сказала, что это невозможно, потому что сама полюбила его...

-Где она сейчас?

-Была среди беженцев, вместе со своим супругом... Элиффин! Я лучше провалюсь пропадом, но она никогда не увидит меня изувеченным калекой, я хочу сохраниться в ее памяти другим...

-Не стыдно пострадать в суровой битве, стыдно торговать всю жизнь в лавке и жалко трястись за свою шкуру, как небось, и делает ее богатый супруг. Но ты сможешь ходить, бегать, прыгать и даже танцевать...

Рам готов было вновь назвать его вруном и даже лжецом, просить и умолять о смерти, но та уверенность, с которой молодой волшебник произносил это, переменила его: он очень хотел поверить.

-Ты обещаешь? - наивно, как совсем малый ребенок, спросил Рам.

Вопрос друга на миг озадачил юного кудесника. Элиффину тотчас же пришло на ум его предыдущее обещание, которое он так и не сумел исполнить. Лучник же терпеливо дожидался ответа, не переставая сверлить взглядом задумавшегося волшебника.

-Я обещаю, - уверенно и твердо выговорил Элиффин, наблюдая за тем, как на лице отчаявшегося девятнадцатилетнего юноши, лишившегося часом ранее обеих ног, расплылась искренняя и счастливая улыбка.

Последний луч свой шлет закат,

И смерть стоит на пьедестале

Готов нагрянуть маскарад,

Погибнуть те, кого застали.

Деревянный пьедестал

Сбитая в кучу толпа гламаринов настороженно ожидала вердикта королевы. Элиффин, немного взбодрив отчаявшегося Рама, и убедившись, что тот не собирается больше пытаться сводить счеты с жизнью, перекусил и прилег на траву. Гламарины угостили его прекрасной выпечкой. Вдоволь насытившись, он заставил и хмурого Рама проглотить несколько больших кусков.

Тем временем к гламаринам потянулась длинная колонна вооруженных солдат в блестящих латах, переливавшихся зелеными отблесками на ярком солнце.

-Ее Величество присутствует на церемонии и слишком занята, чтобы разбираться с новыми беженцами. Вы должны немедленно покинуть земли Борнолиона любым удобным для вас способом, в противном случае, мы применим силу.

Гламарины грустно опустили глаза, услышав столь не обнадеживавший вердикт. По толпе пронесся негромкий грустный шепот. Тысячи обреченных лиц безнадежно вздохнули и принялись медленно собираться.

-Я должен видеть вашу королеву, - громко обратился Элиффин к страже.

-Это невозможно, у Ее Величества нет времени выслушивать оборванцев, - отрезал начальник стражи.

-Борнолион, однако, сильно переменился и Альбигунд перестал быть щедрым и гостеприимным домом. Это печально...Однако, добрая стража поверьте, что и в интересах Ее Величества побеседовать со мной, - достаточно жестко, но дипломатично ответил Элиффин, предчувствуя что-то не ладное.

-Как смеешь ты, чужеземец, пребывая на чужой земле, нагло проповедовать и диктовать свою волю ее же властителю - злобно прорычал выдвинувшийся вперед капрал.

-А как смеете вы изгонять слабых и обездоленных? Они не просили у вас ни пищи, ни даже крова, только позволения укрыться в долине реки.

Стражники сомкнули ряды, готовясь к битве, но последний вопрос Элиффина, должно быть, нашел отклик в душе многих. Помощник начальника стражи обратился к предводителю неуверенным шепотом. Стоявший всего в паре шагов Элиффин мог расслышать каждое слово:

-Быть может, его действительно стоит отвести к Ее Величеству?

-В городе проходит казнь, королева будет крайне недовольна, если мы не исполним в точности приказ.

-Посмотри на беженцев, странник с лазурным скипетром определенно прав...

-Казнь? - прервал их Элиффин.

Шепот в то же мгновение угас.

-Не учили ли вас не вмешиваться в чужие разговоры? - с укором, но уже более мягким тоном обратился к нему начальник стражи.

-У меня много друзей, оставленных в Альбигунде, скажите, прошу вас, кого казнят?

-Несколько десятков воинов из Бартфорта отказалось присягнуть королеве Борнолиона. Ее Величество была очень встревожена и разгневана таким неподчинением. Все мятежники будут повешены на закате, - пояснил предводитель отряда, опуская взгляд.

Тирания самодержавной владычицы приморского государства изрядно надоела даже самым преданным воинам Борнолиона. Вся власть держалась лишь на страхе, порождаемом публичными расправами, и все это в единое мгновение прочитал Элиффин в глазах начальника стражи.

-О, нет, я думал, что спас их, но отправил на верную и страшную смерть, - в отчаянии закричал волшебник и тут же обратил свой взор на запад. За Серыми горами уже садилось зеленое солнце, а день постепенно уступал место вечерним сумеркам. Элиффин обратился к предводителю отряда:

-Прошу вас, не причиняйте зла моим спутникам, я же отправлюсь в Альбигунд. Дождавшись ответного кивка головой, маг простер свой жезл и переместился за городские стены.

Широкая площадь меж многоярусными и полукруглыми каменными постройками Альбигунда была битком набита людьми. На золотом троне в роскошной мантии гордо восседала пожилая женщина. Ее голову венчал платиновый обруч, правая рука сжимала серебряный скипетр. В центре площади на деревянном пьедестале ровными рядами стояли со связанными руками в окружении приставленной стражи обреченные на смерть. С вбитых на скорую руку деревянных столбов свисали уготованные петли. Каждый из пленников уже пребывал на небольшом табурете, который, по расчету палачей, должен был быть выбит из-под ног вовремя казни. Глашатай, облаченный в черный плащ, зачитывал приговор, стоя на небольшом каменном возвышении:

Именем Ее Величества, самодержавной властительницы Борнолиона, мудрой и справедливой Дорнионы второй, потомственной наследницы королевского престола, суд приговаривает мятежников, отказавшихся присягнуть на верность своей повелительнице и пытавшихся сотворить переворот к смертной казни через повешение. Да настигнет бунтарей и предателей справедливое возмездие!

Ожидавшие в нетерпении сигнала палачи поспешили накинуть петли на шеи едва державшихся на ногах и не сопротивлявшихся воинов Бартфорта, облаченных в белые рваные туники. Многие из пленников были сильно избиты. На лицах, руках и ногах виднелись многочисленные ссадины и кровоподтеки. Тем временем стража сдерживала негустую толпу, отчаянно силившуюся прорваться к месту казни.

-Приговоренные имеют право на последнее слово. Однако, в виду того, что казнены будут пять десятков предателей и мятежников, такую возможность, по своей великой милости, Ее Величество готова предоставить лишь одному из вас.

Молодой мечник Дорф, служивший несколько последних лет, так же, как и Рам, в страже главных ворот Бартфорта, усилием воли широко расправил согбенные пытками и усталостью плечи и громко воскликнул:

-Никто из нас, не предатель и не мятежник, мы преданно служили своей стране, и остаемся ей верными до последнего вздоха. Слава Калмонду! Позор тирану!

-Слава Калмонду! - повторила толпа. Десятки голосов приговоренных в свой смертный час в едином порыве патриотизма запели гимн погибшей родины:

Горы и холмы, степи и долины

Скрывает утренний туман

Пускай цветут твои равнины,

Им чужды зависть и обман.

Просторы солнце освещает,

И реют флаги в вышине

Зарю прекрасную встречает

Державный Калмонд в тишине.

Нет воинов крепче и храбрей,

Нет воли тверже и сильней,

Нет духа выше и смелей,

Чем у великой родины моей.

Уловив взглядом сердитый жест королевы, стража и палачи выбили из-под ног приговоренных деревянные табуреты. Многоголосый отчаянный хор тотчас же прервался, лишь слабое протяжное эхо все еще повторяло растворявшиеся в громаде городских стен и башен отрывки слов и фраз.

Яркая синяя вспышка ослепила собравшихся на площади. Спустя мгновение острый и резкий напор ледяной водной струи, подвластной воле молодого кудесника, перерезал все пятьдесят веревок, сковавших повешенных, которые уже теряли сознание. Приговоренные к смерти бартфортцы упали на пол. Воины Калмонда стали постепенно приходить в себя, вставать и оглядываться.

Тем временем, палачи и стража ринулись к дерзкому волшебнику.

-Стоять! На меня ли вам идти?! Посмотрите напротив! - грозно и властно приказал Элиффин. Поспешившие ему навстречу воины Борнолиона невольно оглянулись: на золотом троне в начинающемся истерическом припадке ерзала пожилая королева, трепетно ожидавшая новой крови и новой расправы.

-Вот, кто причина ваших бед! А что же вам плохого сделали эти беженцы, пытавшиеся лишь сыскать себе кров и пищу? Таков ваш прием и гостеприимство?

Навряд ли кто-нибудь решился бы прислушаться к словам юноши, если не продемонстрированная им волшебная мощь и власть над водной стихией. Палачи и стража замерли на месте, озираясь по сторонам и пытаясь выбрать сторону.

-Что замерли лодыри? В атаку! Перевешать всех! - завопила престарелая женщина, занимавшая инкрустированный драгоценными камнями трон, судорожно потрясая серебряным скипетром.

-Вы вольны в своем выборе, - спокойно и с необычайной уверенностью промолвил Элиффин, - но помните, ваша судьба - в ваших руках.

-Как твое имя? - спросил один из воинов в сверкающих доспехах и грозным шлемом на голове.

-У меня много имен, - загадочно проговорил Элиффин, удивляясь собственной манере вести диалог и в то же время реакции окружающих, - одно из них Сапиен.

-Не может быть! - пронеслись по толпе удивленные возгласы.

-Может! - властно бросил в ответ чародей. В любом могуществе кроется источник тщеславия. Опечаленный возложенной на него тяжкой миссией юноша решил хоть один разок попытаться произвести на окружающих красивое впечатление. На глазах изумленной толпы, он простер свой жезл и в тот же миг забил мощный фонтан, поднявший волшебника на высоту. Элиффин парил над площадью в гигантском вертикальном водовороте, сверху вниз созерцая страх и изумление воинов Борнолиона, признавших в нем тотчас же одного из древних себринов. Двумя организованными отрядами стража направилась к королеве. Сухая и жалкая, но облаченная в драгоценные наряды престарелая дама попыталась сбежать, но была схвачена. Один из воинов Борнолиона, еще минутой ранее трепетно исполнявший волю своей владычицы, теперь вознес стальной меч над испуганной старушонкой, согнувшейся от страха.

-Не смей! - остановил его Элиффин, - ты ей дал жизнь?

-Нет, не я повелитель, - испуганно пробормотал воин, вжав в плечи голову от прокатившегося по городу громкого и властного голоса.

-Тогда не торопись отнимать то, что тебе не принадлежит.

Высокий и статный юноша, увенчанный мощью водных колец и потоков, обвивавших его ноги, создавая тем самым удобное возвышение и опору, теперь обратился к самой королеве:

-Вчера к тебе прибыли беженцы, ища крова и спасения от настигавшей их беды. Ты же вздернула несчастных на виселицы. Как думаешь, какой может быть плата за такое?

-Пощади...-завопила старушка, бросив в сторону скипетр и скинув с головы платиновый обруч.

-Не мне решать, простить тебя или же нет, но народу, пострадавшему от твоей руки, сейчас же лучше иди прочь, - приказал Элиффин.

Согбенная престарелая женщина на четвереньках уползла в молча расступившуюся толпу, ощущая на себе пристальные и ненавидящие взгляды. Те, кто громко прославляли бывшую королеву еще несколькими минутами ранее, теперь, не в силах скрывать нахлынувшее отвращение, плевали в ее сторону.

Элиффин плавно приземлился на землю и поспешил к пришедшим в себя воинам Бартфорта. Отдышавшиеся приговоренные теперь весело общались, не сдерживая нахлынувших эмоций. Едва заметив приближение волшебника, они низко поклонились до самой земли спасшему их жизнь магу.

-Простите друзья, я не мог этого предвидеть, - горько промолвил Элиффин, представляя, что пришлось пережить несчастным на зеленом закате.

-Такова была наша судьба, которую мы, однако, благодарим за снизошедшее спасение, - ответил Дорф, не скрывая своего глубокого почтения. Элиффин был и сам рад тому, что успел прийти на помощь и предотвратить расправу над ни в чем неповинными людьми. Властный юноша протянул руку Дорфу, которую тот крепко пожал, но в глазах воина волшебник уловил легкую опаску, которая неприятно его обожгла.

-Зря это я, перепугал даже друзей, силоны действительно портят меня, надо быть скромнее и дружелюбнее, - мысленно укорил себя Элиффин.

Тем временем зеленый солнечный диск окончательно скрылся за хребтом Серых гор. На смену вечерним сумеркам пришла темная ночь. Альбигундцы, освобожденные от ига и тирании готовились торжественно отпраздновать судьбоносное событие. Всего через час голодные и уставшие гламарины, пропущенные в город, восседали вместе с местными жителями и беженцами из Бартфорта за длинным столом. Молчаливого и грустного Рама аккуратно принесли и посадили на стул двое молодых и крепких воинов Ансапиена. Юный лучник, не поднимая глаз, избегал взглядов и распросов окружающих, не ел, не пил и не слушал.

Гляжу в ночную мглу окна,

Но вижу солнце у порога,

Но нет, уже ушла она,

И боль, и грусть,

моя тревога.

Окно таверны

В честь великого праздника свободы альбигундцы и воины Бартфорта закатили новое пышное празднование. Грустили лишь гламарины, многие из которых потеряли этим утром родных и близких. Элиффину, не высыпавшемуся уже невесть сколько, хотелось больше всего задремать, хоть на короткое время. Наконец, не в силах бороться с самим собой, он отправился в приготовленные покои, где, едва упав на кровать, предался глубокому сну.

Тем временем торжество и не думало затихать. Пировавшие разместились в тавернах и на прилегавших к ним улицах за тяжелыми дубовыми столами, ломившимися от всевозможных яств. Отведавшие рома альбигундцы пустились в пляс, беженцы из Бартфорта последовали их примеру. За длинным столом, украшенным яркой скатертью остался лишь один человек, по-прежнему скованный обрушившейся на него мраморной колонной. Его переломанные ноги бессильно ниспадали вниз от самых бедер и хоть не кровили, не могли исполнить волю своего хозяина и дрогнуть хоть одним-единственным мускулом. Народ в таверне быстро менялся: многие выбегали на улицу, желая подышать свежим ночным воздухом, другие, напротив, возвращались в помещение, дабы отведать рома и передохнуть, сидя за дубовым столом, быстро заполняемым усердиями служащих новыми яствами.

Рам без труда узнал силуэт одной из вошедших. Ее сопровождал статный кавалер. Девушка медленно подошла и присела за противоположный край стола. Вместе с ней изволил сесть и высокий мужчина лет тридцати, не отпускавший все это время ее тоненькую руку, оправленную в красивое золотое ожерелье. В ярких отблесках факелов она тотчас же узнала сидевшего точно напротив Рама.

Всю дорогу он избегал ее, но теперь столкнулся лицом к лицу. Столь милые ему черты, едва приметив Рама, изобразили неприязнь и раздражение. В ответ он лишь стыдливо опустил глаза. За что могла прекрасная девица возненавидеть искренне влюбленного юношу? За те плетенные из полевых цветков венки, за тот первый робкий поцелуй в цветущем весеннем саду на рассвете или, быть может, за его вечно пустой карман, не способный творить любимой дорогие подарки, подобные тому золотому браслету, что ныне украшал ее левую руку. Нет, порой, суть женских сердец закрыта от постороннего взора и не ясна даже мудрейшим из мудрых.

Но влюбленный не смел поднять глаза, он лишь смиренно стыдился строгого и неизвестно почему раздраженного взгляда. Тем не менее, знавший его лично супруг Фартиды, Орглонд, почтенно поклонился и протянул руку тому, кто вел колонну беженцев от самого Бартфорта до высоких и неприступных стен Альбигунда. Больше всего на свете Рам желал бы встать и пожать ее, но не был в силах это сделать. Усилием воли он каким-то чудом приподнялся, но тут же рухнул на стол в один из салатов, больно ударившись подбородком. На миг таверна замерла. Двое гламаринов, приглядывавших за ним по приказу Элиффина, поспешили помочь ему сесть обратно на стул.

-Извини, я не могу тебе пожать руку, сам видишь, что со мной, - тихо проговорил Рам.

-Нет, это я прошу прощения, - ответил Орглонд и, подойдя к юноше поближе, крепко пожал руку тому, кто смело вел отступавших из Бартфорта, после чего вернулся к своей супруге.

-Дорогой, зачем вот тебе это, утруждать себя этим оборванцем? За калекой, я вижу, смотрят и так неплохо, - прошептала Фартида на ухо своему супругу. Рам все расслышал до последнего слова. Его потухший взгляд обратился в открытое окно. В желтых отблесках свечей и факелов тихо, без единого вздоха, скатывалась по правой щеке сухая слеза, невольно выпавшая из влажного глаза, по-прежнему полного слепой и преданной любви.

-Зачем ты так? - прошептал в ответ жене Орглонд, - он спас всех нас, за это и пострадал, к тому же я знаю, что ты любила его прежде. Да, он несчастен, поэтому не заслужил слышать такое, подойди к нему и попроси прощения, ибо он слышал все до последнего слова.

-Не буду, я не знаю его! - сопротивлялась Фартида.

-Если я лишусь, подобно этому юнцу обеих ног, ты тоже скажешь и обо мне, что ж, мне стыдно, очень стыдно...

-Нет, я тебя не брошу, ведь я тебя люблю, - поскорее сгладила вину Фартида, - если ты хочешь, я извинюсь...

-Да, я хочу.

Фартида медленно подошла к Раму. Он же неотрывно смотрел в окно, силясь сдержать новую слезу, которая должна была вот-вот скатиться вниз из набухшего глаза. Сама девушка, приходившаяся молодому лучнику сверстницей, была воистину прекрасной: роскошные светлые кудри ниспадали на хрупкие плечи, идеально правильные черты лица, глубокие, хоть и не выразительные серые глаза. Драгоценное колье украшало прорезь декольте бального платья, должно быть, спасенного из Бартфорта, и ныне надетого по случаю праздника.

-Привет, - обратилась она к Раму, уже мечтая поскорее закончить формальный разговор.

Неуклюжая слеза скатилась по щеке повернувшегося от окна Рама. Влюбленный юноша с новым вожделенным любопытством вгляделся в знакомые черты: она была также великолепна, как раньше, а золото еще больше подчеркивало холодную и ныне чуждую ему красоту. Он собирался вновь отвернуться, не промолвив ни единого слова, но вместо этого также спокойно ответил, стараясь избежать дрожания в голосе:

-Привет...

Фартида тотчас же приметила предательскую слезу, застывшую прямо на его щеке, но тем же тоном продолжила:

-Извини, что я прошептала такую грубость, я не должна была, ты правда нас спас и я, как и все, должна быть теперь благодарна. С этими словами она осторожно подтерла пальцем сбежавшую на скулу слезу, а затем, также медленно и внимательно взяла Рама за руку, нервно сжатую в кулак. Он посмотрел прямо ей прямо в глаза, светившиеся от легкой и беззаботной жизни. Она несильно переменилась за последний год. В ответ Фартида пыталась изобразить на лице легкую грусть, но у нее это вышло совсем дурно: сквозь напускную печаль проступало сильное отвращение и даже легкая неприязнь.

-Ничего страшного, ты лишь сказала правду, я действительно калека и наверняка скоро удостоюсь еще более приятных комплиментов, будь здорова, мне же пора поспать, - наигранно весело ответил Рам и вновь отвернулся к окну.

Исполнившая требование мужа Фартида, не промолвив в ответ ни единого слова, поспешила назад к Орглонду:

-Я извинилась, как ты и просил, хоть от него и дурно пахло, теперь же мы можем уйти? В ответ Орглонд вздохнул и слабо покачал головой. Спустя мгновение супруги удалились в раскрытую настежь дверь таверны. Обернувшийся от распахнутого окна Рам бросил вслед уходящим робкий прощальный взгляд.

Присевший рядом гламарин шепотом обратился к задумавшемуся юноше:

-Его Величество попросил дождаться, когда Вы решитесь уснуть, а после сопроводить Вас в покои.

-Спасибо, но я дойду сам, - ответил Рам.

Гламарин смутился, но, не решившись перечить, продолжил спокойно попивать квас. На руках Рам опустился со стула и принялся ползти в сторону выхода.

-Разрешите все же помочь? Я уверен, что вы смогли бы проделать это путь и самостоятельно, но боюсь, повелитель будет на меня сердит, - подоспел к нему приставленный Элиффином гламарин.

-Что ж, воля ваша, - тихо прошептал Рам. Юный, но крепкий и высокий гламарин аккуратно подхватил его и отнес в приготовленные покои, где уложил на кровать и даже помог укрыться теплым одеялом.

Зная, что теперь его никто не сможет увидеть, Рам дал волю стоявшим в набухших глазах слезам. Юноша неслышно плакал, бессильно потирая руками навек обездвиженные ступни и голени.

Но его шорохи не остались незамеченными. Спустя минуту в покои зашел сонный Элиффин:

-Мне передали, что произошло в таверне...

-Я все еще люблю ее...

-Жаль бедного Орглонда, на долю которого выпало подобное испытание, но ему также скоро откроется вся правда.

-Почему, скажи, почему она меня возненавидела? - умоляюще спросил Рам, почти не прислушиваясь к словам волшебника.

-Лишь потому, что была недостойна возлюбить. Завтра мы отправимся в Гвендор Солнца, где я попытаюсь исполнить свое обещание перед тобой. Сейчас же прошу, крепко выспись, позабыв обо всем хоть на время, твои силы скоро понадобятся. Спокойной ночи, - промолвил Элиффин.

Глаза Рама загорелись: неужели он снова сможет ходить? Тогда он будет счастливее многих или нет, просто самым счастливым человеком на свете.

-Правда?

-Думаю да. Я и прежде слышал о священной палате исцеления из уст одной доброй старушки, но я нашел тому подтверждение в одной из рукописей. Полагаю, что - это наш шанс. Постарайся получше выспаться и набраться сил. Спокойной ночи.

-И тебе спокойной, - радостно ответил Рам, поспешив последовать совету друга. Спустя всего пару мгновений он уже крепко спал. До позднего утра ему снилась таинственный и благоуханный яблоневый сад, залитый отблесками багровых лучей заходящего солнца.

Под звездным куполом небес

Различны в сумраке густом

Следы костров, где прежде лес

Деревья стлал своим холстом.

Ночной полет

Элиффин вернулся в свои покои и, отбросив в сторону набранные из королевской библиотеки книги, снова прилег на кровать, намереваясь получше выспаться. Сквозь голову неудержимым потоком одна за одной проносились тревожные мысли, от которых он никак не мог избавиться. Куда направляется теперь гигантский флот Ладрозара? Где он сам и где правители других королевств? Что вообще происходит в мире?

Да, Элиффин был властен перемещаться в мгновение ока туда, куда ему было угодно, но это отнимало у него силы, к тому же, навряд ли возможно обозреть мир, прыгая из конца в конец, ведь уйдут на это целые годы. Внезапно ему припомнились слова мудрейшего Девермона: "Силон позволяет мне видеть".

-Но как? - сам себя шепотом спросил Элиффин. Кудеснику не посчастливилось учиться у преподавателя, почти все, что ему довелось узнать, он постиг сам. Не оставалось ничего проще, как попробовать сосредоточиться, сконцентрировав свою волю на девятиконечной звезде, излучавшей в полутьме слабое бирюзовое сияние.

Элиффин закрыл глаза и пожелал увидеть оставленный им Ансапиен. Жар прилил к голове, и прохладный камень запылал в сжимавшем его кулаке. Черная завеса отдернулась, и ему открылось ясное звездное небо над бескрайним морским простором. Элиффин был также быстр, как и в своем видении у каскада Сапиена, но на сей раз, он мог себя легко и просто направлять. Волшебник быстро несся на юг к еще пылавшему ядовитым зеленым заревом покинутому городу. Весь остров выгорел дотла: не было видно ни одного деревца, лишь пепел, пыль и мраморная крошка. Как ни старался Элиффин, ему не удалось разглядеть ни единого намека на присутствие кораблей. Но куда мог теперь отправиться флот Ладрозара? Только назад, к континенту, ибо южнее не было земли.

Пронзая окружающее его пространство, подобно быстрой и неуловимой искре, мчался Элиффин к устью Калдура. Побережье его встретило тревожной тишиной. Сообразив, что устью следует быть немного к северу, волшебник направился вдоль изрезанного скалами берега, покрытого негустыми пальмовыми зарослями. Южная цитадель Калмонда, Номар, предстал пред ним в знакомом до ужаса слабом зеленом сиянии. Тысячи кардрарков, вперемежку со светящимися воинами Ладрозара, сновали по широким мощеным улицам и на судоверфи, где возводились и спускались на воду все новые корабли.

На высоком флагштоке реяло отвратное оранжевое знамя с зеленым кругом, в самом центре которого располагался красный силуэт разинувшего пасть льва. Не думая останавливаться, Элиффин помчался дальше к северу. Под покровом ночи он беззвучно пролетел над Ядовитыми холмами и устремился вверх против течения реки, разрезавшей посередине некогда великий, а ныне наполовину вырубленный Синий лес. Теперь его путь лежал на северо-запад. Потоки южного ветра подгоняли несшегося быстрее звука Элиффина. Кудесник пребывал в полупрозрачной и едва приметной форме синего духа, устремившегося к далеким ледяным равнинам северного королевства. Зимняя тундра, открывшаяся его взору за отрогами Дождливого хребта, встретила его гробовым молчанием. Далеко на северо-западе он различил светящиеся во мраке очертания Ледяного дворца - твердыни местных королей.

Внезапно западный горизонт, терявшийся в мерцающем сиянии звезд, блеснул яркой зеленой вспышкой. Элиффин помчался ей навстречу. На крыльях ветра он достиг бушующего северного моря, омывавшего западное побережье замерзшего континента. Новая вспышка зеленого света указывала теперь строго почти строго на юг. Не было сомнений, что излучавший сияние объект пребывал за морем. Элиффин двинулся навстречу странному свету, внезапно вспыхивавшему в черной ночной мгле.

Западный остров встретил его яркими отблесками ядовито-зеленого света, в которых различались плотные толпы. Все собравшиеся спешили к высокой башне на центральной возвышенности, изрезанной узкими аллеями и ступенчатыми лестницами.

Волшебник опустился к путникам, оставаясь невидимым и неуязвимым в ночном мраке. Несколько сотен людей и магов, многие из которых были облачены в длинные мантии, опираясь на твердые посохи, спешили к Гвендору Солнца, которым с древних времен была прозвана самая западная цитадель Вселмага. Округлая башня, возведенная искусными зодчими, дабы провожать каждый заход дневного светила, встречала собиравшихся яркими вспышками зеленого света, исходившими от высокого золотого шпиля, пронзавшего густой мрак ночного небосвода. Спешившие на собрание были непростыми людьми. По воле Ладрозара на Западный остров прибыли маги со всех концов земли, трепетно и беспрекословно следуя воле великого хозяина.

Элиффин наблюдал за происходящим, пытаясь сообразить, где же именно пребывает главный виновник торжества. Следовавшие в угрюмом молчании чародеи не смели даже перешептываться и оборачиваться, организованные толпы собирались у специально огороженной площадки.

Время медленно тянулось в торжественной тишине, дышавшей трагичным предзнаменованием для всего остального мира. Наконец, первый робкий луч восходящего в зеленом зареве солнца упал на шпиль величественного Гвендора.

От далекой восточной пустыни, в песках которой сокрыт вулкан Тородрум, до Западного острова огромная искра пронзила искра весь еще темный небосвод, застывший в предрассветных сумерках.

В непревзойденном зелено-золотом сиянии, держа в руках увенчанный шестью драгоценными камнями скипетр, над вымощенной мелкой плиткой площадкой парил облаченный в драгоценные одежды молодой златовласый юноша: огненный дух Ладрозара вновь явился миру, наслаждаясь каждым мгновением торжественного триумфа. Взгляд парившего в воздухе горел кроваво-красным заревом, пронзая пространство, плоть и душу каждого из собравшихся. Теперь перед толпой предстал не дряхлый старец, а молодой и сильный чародей, облаченный в поистине царские одеяния. Не смея больше медлить, Элиффин усилием воли заставил себя раствориться в необъятных просторах западного горизонта, и тут же очнулся в своей опочивальне.

-Ладрозар собрал всех магов, наверняка он рассчитывает на их помощь и поддержку. Только тогда его всесильные легионы смогут окончательно порушить все то доброе, что еще осталось в этом мире, - догадался волшебник. - Но что же теперь делать?

Времени на раздумья не было, решив, во что бы то ни стало не допустить объединения всех магов под рукой Ладрозара, Элиффин собирался действовать быстро. Твердыми шагами он уже вышел из своих покоев, чтобы вновь переместиться в своем привычном образе к пылавшему зеленым заревом Гвендору Солнца, как вдруг вспомнил о данном Раму обещании. На миг задумавшись, Элиффин замер, а затем развернулся и вошел в комнату к дремавшему:

-С добрым утром, если оно, конечно, доброе!

-Привет, Элиффин, - радостно потянулся в постели Рам, предвкушая грядущее путешествие.

-Дружище, мы должны были отправиться к Гвендору Солнца, но сейчас к подножью той самой башни стягиваются полчища магов и прочих прислужников Ладрозара для великого собрания.

-Так чего же медлить? - невозмутимо спросил Рам.

-Боюсь, я должен отправиться один, с тобой же мы обязательно посетим Гвендор, но сделаем это несколько позже.

-Нет, возьми меня с собой.

-Я возьму, но не сейчас, отправляться на эту встречу очень опасно.

-Это потому что я калека? Не так ли? Что ж ты, как всегда прав и будь по-твоему... - промолвил затухающим голосом Рам, медленно приподнимаясь и отворачиваясь от Элиффина к стене.

-Что ж, если ты так хочешь, то готовься, мы отправимся туда вместе через несколько минут, сопровождать тебя будут два гламарина.

Воскресший духом юнец быстро повернулся к молодому волшебнику и, не сдерживая радостной улыбки, принялся расчесываться и собираться.

Элиффин поспешил отыскать гламаринов для сопровождения Рама. Он с трудом представлял, как ему удастся не только убедить магов не переходить на сторону Ладрозара, но и успеть исполнить данное другу обещание.

Окончив все приготовления и сомкнув руки в круг, Элиффин, Рам и двое гламаринов переместились на просторную площадку перед Гвендором заходящего солнца.

В сиянье пламенных даров

Во лжи блистают самоцветы,

Пленяет алчность костров,

Но в пепел сыпятся рассветы.

Красное и синее

Ладрозар к тому времени едва успел начать свою речь. Гремевшее раскатистым эхом выступление прервала яркая синяя вспышка.

Собравшиеся маги замерли, а затем отступили на несколько шагов назад. Рядом с величественным Ладрозаром явился его злейший противник, облаченный в подаренные жителями Ансапиена бирюзовые одежды. Его сопровождали человек и два гламарина. На миг все выражение лица огненного повелителя перекосилось от приключившейся неожиданности. Ладрозар собирался было уничтожить в мгновение ока Элиффина, прибывшего совсем некстати, но передумал. Необъясненная грубость и жестокость вне всякого сомнения перепугала бы толпу, заставила бы ее встать на путь слепого подчинения. Однако такая жестокость посеяла бы семя мятежа и протеста в душе каждого из собравшихся.

Тем временем маги на площади не переставали настороженно переглядываться. Элиффин еще раз всмотрелся в толпу. К своему изумлению, он обнаружил, что на зов зеленой башни прибыли не только колдуны, но и правители пяти королевств: Аравиона, Мерьдора, Гафрума, Феривора и Маринора. Каждый из царей пребывал на площади в сопровождении роскошной свиты и взвода отборных воинов почетного караула.

-Как посмели Вы, лишенные приглашения на праздник зеленого Солнца, явиться в великий храм? - сурово спросил Ладрозар, стараясь спрятать одолевавшую его злобу за тоном строгого, но милосердного наставника.

-Как посмели вы, убийца и лгун, указывать мне куда следует являться, а куда нет? - невозмутимо громко, отдельно произнося и раскатывая каждое слово, ответил вопросом на вопрос Элиффин.

-Ты оскорбляешь повелителя в его же обители, как тебе не совестно, маг, покайся и возможно, тебе сохранят жизнь, - раздался крик из толпы.

Ладрозар горделиво нахмурился, подражая облику крайне возмущенного и обиженного повелителя, способного, однако, на милосердие и всепрощение. Огненный себрин свято верил, что маги Вселмага пойдут за ним до конца, совокупят свою силу с его первозданной мощью и вместе преобразят мир. Единственным, кто стоял на пути его нынешнего замысла был Элиффин. Чем дольше затягивалось напряженное противостояние, тем крепче становилось намерение Ладрозара не откладывать уничтожение своего противника только ради того, чтобы произвести благоприятное впечатление на собравшихся магов.

-Я хочу сказать вам лишь несколько слов, затем вы сможете выбрать то, к чему лежит ваша душа, но если я не произнесу те заветные фразы, вам придется сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, - обратился Элиффин к толпе.

-Чему ты, юнец, пришел поучать нас, величайших из магов этого мира и их великого предводителя, премудрого и светлоокого Ладрозара? - спросил один из старцев в темно-зеленом плаще.

-Мой добрый друг, я не юнец, я старше вас. Учить я вас не смею, лишь предлагаю в этот недобрый час выбрать истину, а не ложь и коварство, добро, а не смертоубийство. На руках того, кто величает себя покровителем магов, кровь тысяч людей.

-Клевета! - уверенно громко и отчетливо перебил его Ладрозар.

-Ты причастен к убийству жителей Монтлода, Девермона, Бартфорта и Ансапиена и это лишь то, что мне известно. Как может быть оправдано такое зверство?

-Ты пустослов, предъяви доказательства или убирайся, - прокричали в ответ из толпы.

-Большинство из вас прекрасно знает, о чем я говорю, но согласиться не хочет из собственного страха перед тем демоном, который собирается поработить Вселмаг на веки вечные.

-Доказательства! Ты оскорбил меня в день праздника, в моем же доме, каким бы я не был гостеприимным, мое терпение подходит к концу - рассвирепел Ладрозар.

Самые матерые из собравшихся чародеев, прекрасно

владевших многими магическими секретами, знали о том, что Элиффин говорит правду, но предпочли смолчать. Молодые волшебники, особенно те, что прибыли из отдаленных уголков Вселмага, слабо представляли себе суть происходящего, но голос обратившегося к ним Элиффина внушал доверие. Один из юнцов обратился к нему:

-Как твое имя?

-Родители назвали меня Элиффин, но миру я должен быть известен как Сапиен.

-Ложь! - загрохотала единым порывом престарелая часть толпы, стремившаяся во чтобы то ни стало поддакивать Ладрозару, даже зная, что кудесник говорит правду.

-Не может быть, - пронесся недоверчивый возглас среди юношей и девушек, собравшихся обособленно от стариков.

Ладрозар простер вверх правую руку, пытаясь вдохновить и организовать толпу, затем, стараясь не разрушить наложенную на лицо маску справедливого и многомилостивого обратился к переместившимся подле него:

-Я не могу принять клеветников и лжецов на свой праздник, за оскорбления Вы ответите перед судом, сейчас же вас проводят прочь в темницу!

Ответом ему были одобрительные возгласы собравшихся старцев и королевских свит. Несколько статных прислужников огненного себрина со скрытыми под массивными шлемами лицами двинулись навстречу Элиффину со стороны башни.

Молодые волшебники тем временем продолжали молча всматриваться в Ладрозара и того, кто назвал себя Сапиеном, силясь понять смысл происходящего. Один из них, наконец, решившись, сделал несколько шагов из толпы навстречу Ладрозару, Элиффину и его спутникам, поднял зажатый в руках таинственный амулет и произнес:

Могучи Солнце, и Луна,

Блистайте ярче и смелее,

Пусть будет истина дана

Всем тем, кто ниже и слабее.

Амулет испустил распространявшуюся во все стороны ослепительно белую световую волну, накрывшую всех собравшихся, а вместе с ними Элиффина и Ладрозара.

На миг глазам всех собравшихся предстала совершенно иная картина, зримая и прежде, пусть и чрез завесу, собравшимися старцами, но поразившая воображение молодых магов. Всего несколько робких шагов разделяли два удивительных по своей сути силуэта. Величественный Ладрозар теперь явился в своем естественном духовном образе огромного рокочущего красно-зеленого монстра, попиравшего землю гигантским ядовитым жалом и скалившего свои клыки всем присутствовавшим. Из его смердевшей пасти текла кровь, она же потоками струилась с его длинных когтистых лап. Чудище было пресыщено страданиями своих уничтоженных врагов. От Ладрозара исходило бледное зеленовато-розовое сияние, вливавшееся в потоки солнечного света.

Иной дух больше походил на человека. В его высоком статном образе читалось неоскверненной ложью, предательством и коварством первозданное могущество, ослепительное бирюзовое сияние, исходившее из глубины души, стремилось ненавязчиво, но упорно проникнуть в ум и сердце каждого. Спешившие к путникам трехногие воины превратились в костлявые скелеты и рассыпались в прах.

-Довольно! - прорычал рассвирепевший Ладрозар, - на

колени!

На небе сгустились тучи и в мгновение ока державший амулет юноша упал намертво сраженным одной из ударивших в землю молний.

Старцы, а вместе с ними и подавляющее большинство зрелых магов и волшебников послушно упали пред Ладрозаром на колени. Их примеру последовали и собравшиеся со всех концов земли королевские свиты. Из всей толпы невозмутимо остались стоять лишь несколько десятков молодых юношей и девушек, облаченных в серые плащи и легкие доспехи.

Их протест еще пуще разгневал престарелого Ладрозара, вновь воплотившегося в образе прекрасного златовласого повелителя.

-Подчинение или смерть! - прорычал он.

Толпа на миг замялась: несколько из молодых магов последовали примеру старших и упали на колени, другие же, оставшись в прежней позе, единым хором промолвили в ответ:

-Смерть!

-Так умрите же! - свирепо гаркнул Ладрозар, простирая золотой скипетр, дабы обратить свой гнев на головы предателей. Элиффин поспешил помешать ему исполнить зловещий умысел. Огромный водяной шар метнулся на огненного властелина, но в тот же миг ослепительное пламя поглотило его. Неимоверным усилием, силясь сосредоточить всю волю в едином порыве, юноша смог отвратить от себя и своих спутников неумолимо приближавшийся зелено-красный сноп огня.

Увы, как он ни старался, не успел Элиффин встать между магами и небесными молниями: трое из храбрецов упали замертво, прочие же схватили друг друга за руки и растаяли в воздухе.

-Такова будет участь каждого, кто отвергнет единую власть и новый порядок... Близится эра мирового сопроцветания, но прежде чем нагрянет иная эпоха, многим придется заплатить и тем дороже будет плата, чем больше будет пустой и глупой гордыни и неподчинения, - обратился Ладрозар к перепуганной толпе, силясь унять и не дать прорасти высаженному минутой ранее семени мятежа и сомнений.

Ответом ему была гробовая тишина, переросшая стараниями самых трусливых и послушных в одобрительные восклицания и аплодисменты.

Тем временем Элиффин, прекрасно осознавая, что пытаться что-либо доказать оставшейся на площади безликой и безвольной народной массе немыслимо, пытался сообразить, как же им всем спастись, исполнив при этом данное другу обещание.

Таят граниты древних стен

Чертогов пламенных врата,

Но исцеляя тех, кто тлен,

Их поражает темнота.

Гранитная арка

На одном из нижних уровней Гвендора Солнца располагалась удивительная мраморная палата целебного чародейства. Волшебные стены, подпитываемые неведомой силой со стародавних времен, усиливали любое волшебство в них сотворенное.

Именно об этом месте некогда упоминала Бадания, и именно там предполагал Элиффин исцелить ноги Рама, перебитые громадой упавшей колонны.

Однако сейчас он и его спутники были окружены безликой, испуганной и преданной Ладрозару толпой.

Предвидя побег, огненный себрин простер свой скипетр, и спустя мгновение остров накрыла полупрозрачная пелена, подобная той завесе, что была некогда накинута на Монтлод.

Оставалось лишь одно: бежать, бежать к башне настолько быстро, насколько это было возможно.

Вперед по жесту Элиффина устремились подхватившие на руки Рама гламарины. Сам молодой волшебник прикрывал отход. Ладрозар, силившийся в первое мгновение понять, зачем несутся к башне его заклятые враги, опомнился и отправил им в след новый огненный сноп, который, с трудом пробившись через водную преграду, смог лишь слегка обжечь руку неосторожного Элиффина. Небо тем временем вновь нахмурилось, одна из молний ударила в шаге от спешивших путников. Рассвирепевший Ладрозар решился лично преследовать непрошенных гостей: дорогу путникам внезапно преградила возникшая словно из-под земли непроницаемая огненная стена.

Гламарины отпрянули и, в тот же миг, в одного из них ударила гигантская искра, испущенная шпилем самой башни. Волшебник успел схватить его за руку и через мгновение искра, поразившая совсем юного спутника Элиффина, обратилась против своего же творца, ударив точно в Ладрозара. Однако себрину огня она не причинила видимого вреда. Огненный властелин воспарил и в мгновение ока настиг беглецов у самых дверей в башню.

Элиффин и не думал бросать гламарина, чувствуя бремя ответственности, он торопился лишь скорее внести его в цитадель. Ладрозар свирепо прогремел:

Смерть и смрад,

Страданий ад

Огонь вездесущий

Пламень могучий.

Элиффину показалось, что солнце на небе начало плавиться. Потоки чистого пламени полились с зеленого небосклона, сжигая все на своем пути. Молодой волшебник замер на месте. Это позволило перепуганному гламарину забрать с собой в башню Рама и раненного товарища. Могучий водоворот окутал его и поднял вровень с Ладрозаром над дышавшей жаром землей. Бурлящий водный щит, закипая от капель лавы, сдерживал стекавшие на порог башни раскаленные потоки, обращая смертоносную жижу в угольный град, рассыпавшийся во все стороны.

Ледяная струя облила не ожидавшего подобного напора Ладрозара, но в тот же миг, пламя, подпитываемое шестью драгоценными силонами, взяло верх и испарило водный щит. Еще одним взмахом скипетра златовласый себрин рассек поддерживавший Элиффина водоворот. Кудесник попытался противостоять новому потоку лавы, но тотчас же упал почти без сил. Понимая, что огненный ливень настигнет его всего через мгновение, Элиффин вновь простер жезл, творя защитную преграду. Возникший из ниоткуда водяной шар рассыпал в разные стороны угольные осколки изливавшейся сверху лаву.

Воспользовавшись короткой паузой, юный кудесник вскочил в оставленную открытой дверь Гвендора Солнца, плавившегося в потоках лавы.

Едва он успел закрыть за собой тяжелые створки, как наверху раздался неимоверный грохот: подвластная Ладрозару сила рушила древнейшую цитадель Западного острова.

-Скорее вниз! - прокричал Элиффин своим спутникам. Едва дышавшего раненого он взвалил на собственные плечи и начал медленно спускаться по узкому лестничному спуску, открывавшемуся по правую руку от порога.

Не успели путники преодолеть и полдюжины ступеней, как позади них произошел страшный обвал, перегородивший проход: путь назад был отрезан, а все окружающее их пространство погрузилось в непроницаемый мрак.

Оставалось лишь продолжить путь, двигаясь медленно и на ощупь. Чем ниже приходилось спускаться, тем тяжелее и затхлее становился воздух.

-Куда мы идем? - наконец, прервал жуткое молчание Рам.

-Мы идем в одно удивительное место, осталось совсем немного, - ответил ему Элиффин.

-Пока что темно, жутко и совсем не удивительно... то есть удивительно, но не в том смысле...

-Что поделаешь, дружище... сам видишь, этот старый молодчик с отдыха приехал, - попытался пошутить волшебник, однако, ответом ему был лишь робкий вежливый смех гламарина.

Длинный лестничный пролет окончился, ноги путников ступили на каменную площадку. Друзья могли лишь угадывать, где именно они находятся, продолжая бессильно вглядываться в сгустившуюся тьму.

Внезапно тревожное молчание нарушил шорох. К путникам кто-то стремительно приближался, стараясь двигаться на цыпочках.

-Кто ты и чего тебе надобно? - враждебно спросил у непроглядного мрака Элиффин.

-Лорд Сапиен, он ожидает вас в священной палате, вы не должны идти туда, прошу вас, там засада, - ответил ему тревожный юношеский голос.

В этот момент лорд Сапиен, погруженный в собственные мысли, хлопнул себя от досады по лбу, и через мгновение девятиконечная звезда, инкрустировавшая его жезл, засветилась слабым сиянием.

Элиффин и его спутники стояли в дальнем углу подземелья правильной прямоугольной формы с черным заплесневелым потолком. Приведшая их сюда крутая лестница вытягивалась позади в почти вертикальный узкий туннель. Посреди подземелья робко щурился от слабого синего света худой и высокий юноша лет пятнадцати-шестнадцати с раскосыми глазами. Он был облачен в такой же серый плащ, как и присутствовавшие на сборе молодые маги.

Немного привыкнув к слабому свету, Элиффин приветливо улыбнулся и наивно спросил, прекрасно зная ответ на вопрос, но желая удостовериться в своем осведомителе:

-Кто он?

-Ладрозар...-ответил ему дрожащий шепот.

-Ясно...куда же нам тогда идти, по-твоему?

-Я не знаю, навряд ли я силен помочь вам больше, чем предупредить о засаде.

-Что ж, спасибо, - едва скрывая проступившую на лице грусть, ответил Элиффин, осознавая, что откровение юнца едва ли сможет помешать Ладрозару исполнить его зловещий план.

-Можно мне последовать за вами, Ваше Величество? Я бы хотел смиренно служить вам, - робко спросил укутанный в плащ юноша.

-Ты волен идти с кем хочешь, сейчас же мы и сами не знаем куда направиться.

С этими словами Элиффин двинулся ему навстречу, намереваясь обследовать пещеру. Почти тотчас же он обнаружил несколько туннелей. Один из них вел на запад, другой - на восток. Заметив приближение Элиффина, совсем юный маг низко поклонился, почтительно отступив на шаг в сторону. В это самое время один из подземных ходов залился ослепительно-ярким зеленым светом. Еще спустя мгновение раздался грохот.

-Он обо всем догадался! Скорее спасайтесь! - пролепетал перепуганный юнец.

Однако в это время в ярких отблесках пламени, игравшего под сводами одного из проходов, осторожный Элиффин разглядел вместо положенной тени худого, укутанного в плащ мальчика, отражение силуэта высокого, статного и длинноволосого человека, крепко сжимавшего в руке свой скипетр.

-Веди нас скорее! Ты наверняка знаешь местные тропы, получше каждого из нас - невозмутимым тоном попросил его обо всем догадавшийся волшебник, жестом подзывая к себе гламарина, несшего Рама. Сражаться с Ладрозаром, будучи обремененным тяжело раненным, было бы нелепо, однако, и бросать сраженного молнией спутника Элиффин также не собирался.

Послушной поступью путники направились вслед за Ладрозаром в черневшее отверстие туннеля, противоположного тому, из которого разливался яркий свет пожарищ. Дождавшись, наконец, резкого поворота, Элиффин внезапно остановился, бросил вслед бежавшему впереди огромный ледяной осколок, сотворенный из затхлого пещерного воздуха могучим взмахом жезла, после чего, оттолкнувшись мощной водной струей, принялся нестись в обратную сторону, зацепив на лету своего спутника, тащившего на спине Рама. Сам бедный лучник все это время мог лишь растерянно наблюдать за происходящим. Брошенный ледяной осколок в тот же миг испарился, даже не затронув свою цель, которая, не теряя времени, устремилась вслед за путниками в погоню.

Разъяренный Ладрозар, круша на своем пути свод и стены пещеры, быстро настигал Элиффина и его друзей. Свирепый огненный дух, исполненный жажды мщения не преминул пустить им вслед всепожирающий сноп пламени. Но в тот самый миг, когда беда должна была настигнуть отступавших, Элиффин, чудом успевший добраться до заветной палаты, захлопнул тяжелую дверь, переливавшуюся оттенками зелено-красного зарева.

Судя по всему, на дверь было наложено заклятье. Видно, желая запутать своих гостей-невольников, Ладрозар, перед тем, как обратиться безобидным юнцом, заколдовал тяжелую створку так, чтобы она испускала яркие потоки света.

Друзья очутились в квадратной, отделанной белым мрамором комнате с совершенно гладкими стенами и прекрасными резными фигурками на позолоченных пьедесталах. В самом центре располагался небольшой фонтан, излучавший слабое сияние, которое разгоняло непроницаемый мрак.

-Это то место, о котором ты мне рассказывал? - спросил Рам.

-Оно самое! - подтвердил Элиффин. - Нам удивительным образом повезло: Ладрозар, мысля нас перехитрить, наложил на дверные створки сильную магическую защиту.

В этот момент тяжелая дверная громада затряслась, под мощным натиском неимоверной силы, но устояла.

Элиффин, мечтая исполнить обещанное Раму, возложил на его голову свою правую руку, после чего медленно и внятно произнес заранее выученный им призыв:

Зима и лето, осень и весна.

Живет и дышит человек,

Кто болен, сбрось оковы сна,

Гони болезнь на целый век.

С этими словами он приложил драгоценные силоны, вынутые из жезла, к каждой из ног больного. Самоцветы ярко заискрились, отбрасывая синие и белые отблески. Рам слабо пошевелил ногой и, не скрывая нахлынувшей радости, воскликнул от неожиданности. Спустя еще одно мгновение он уже уверенно стоял, перетаптываясь на месте.

Не медля ни минуты, Элиффин приложил камни к груди лишенного сознания гламарина. Не успели драгоценные силоны его коснуться, как юный сын моря открыл глаза и улыбнулся своему повелителю.

В это самое время в священную палату ворвался Ладрозар, наконец, устранивший наложенную им самим магическую защиту. Себрин вновь предстал перед ними в образе юного и златовласого юноши.

Друзья оказались в полной растерянности. Однако окрепший духом Рам не растерялся, а продемонстрировал вошедшему себрину высшей степени неприличный жест, воспользовавшись для этого средним пальцем правой руки.

На эту дерзость рассвирепевший Ладрозар не преминул отреагировать, позади них раздался слабый треск, а навстречу замершему на месте Раму помчались потоки ослепительного огня и бурлящей лавы, пробившейся сквозь возникшие в полу трещины.

Элиффин попытался отвратить от себя и спутников мощный и злобный натиск, но сотворенный из воды щит смог оберегать друзей всего лишь несколько мгновений, хвативших однако для того, чтобы перебраться к дальней стене священной палаты. Только сейчас молодой волшебник обратил внимание на широкий выступ, напоминавший арку. Действительно, величавый гранитный монумент наполовину встроенный в литой гранит, был подобен мраморному приветствию, служившему началом многих калмондских дорог. Единственным отличием было то, что этот путь вел лишь в горную толщу или попросту говоря в некуда.

Тем временем рассвирепевший Ладрозар, перекрыв входную дверь, готовил Элиффину и его спутникам страшную расправу. В порыве отчаяния напуганный гламарин вскочил прямо в арку и, к изумлению остальных, тотчас же бесследно исчез. За ним поспешили только что исцеленные спутники Элиффина. Отстранив прочь сомнение, бессильный пред столь великой магической мощью молодой волшебник нерешительно последовал их примеру и растаял в тяжелом пещерном воздухе, едва коснувшись правой ступней гранитного монумента.

В краю сокрытой пустоты

Томится в ожиданьи мир,

Гремит твердыня с высоты

Мерцает трепетно сапфир.

Нигде

В его голове закружился необъяснимый круговорот мыслей и воспоминаний, он отчетливо ощутил, как медленно, но безвозвратно переносится в неведомый край. Вместе с тем кудесник почувствовал свое полное одиночество в бескрайних просторах непроницаемой темноты, окутавшей его в тот же миг, как он сделал свой робкий шаг в неизвестность.

Наконец, осторожно приоткрывший глаза Элиффин осознал, что падает с огромной высоты, пребывая в бесконечно долгом и однообразном полете. Юноша попытался окликнуть кого-либо из друзей, но тут же почувствовал великую слабость, не позволившую ему выдавить из себя ни единого звука. Между тем, с далеких глубин стало разливаться тусклое красноватое сияние, освещавшее бескрайний и пустынный воздушный простор. Элиффин при всем желании не мог уловить ни единого порыва ветра, но вместе с тем, чем дольше продолжалось падение в неизвестность, тем становилось жарче.

Если в оставленном далеко позади Гвендоре солнца царила осенняя прохлада, то здесь откуда-то снизу распространялось тягучее тепло. Внезапно пелена красного полумрака отдернулась, и его изумленным глазам предстала бескрайняя пустыня. Молодой волшебник поднял свой лазурный жезл, пытаясь взлететь и избежать страшного падения, но вместо этого, не успев ничего предпринять, бессильно рухнул на кроваво-красный песок.

Несколько мгновений он пролежал в кромешной темноте. Наконец, усилием воли Элиффин разлепил засыпанные песком глаза и тотчас же увидел вместо уже привычного зеленоватого неба сгущавшиеся в вышине клубы черного непроницаемого мрака. Робкими движениями рук он принялся себя ощупывать: каким-то чудом ему удалось не только ничего не сломать, но даже не получить ссадин при падении. Молодой волшебник медленно приподнялся, силясь получше оглядеться: насколько хватало глаз, во все стороны нескончаемо тянулась однородная, кроваво-красная пустыня из разогретого неведомой подземной силой песка.

-Ау! - прокричал, набравшись сил, Элиффин.

Ответом ему была гробовая тишина.

-Что же это за место такое? - начал он рассуждать про себя, не смея тронуться с места в ожидании кого-либо из своих спутников, которые, по его расчетам, также могли бы упасть на землю.

Но несмотря на все его ожидания, ничто не нарушало тревожное молчание песков. Наконец, Элиффин и сам осознал, что раз его друзья отправились в полет раньше его, то и приземлиться должны были прежде. Продолжать ждать ему показалось бессмысленным и, не придумав ничего лучше, он медленно побрел прочь, стараясь запомнить выбранное направление и не сворачивать.

-Что же это за арка? - внезапно приостановился Элиффин, задавая себе новый вопрос, и тут же воскликнул: - Ее ведь не было! И не могло быть!

Как молния, пронесся в его памяти тот момент, когда они пробрались в священную палату с совершенно ровными и гладкими стенами. Гранитная арка возникла неведомо откуда, должно быть, по воле самого Ладрозара. Но если монумент сотворил огненный дух, то зачем? Скорее всего, для того, чтобы путники в него попали, что они собственно и сделали.

Не мог Ладрозар собственными руками проложить

врагам дорогу к спасению, нет, только к погибели!

Стараясь не верить страшной догадке, Элиффин высоко поднял над головой девятиконечную звезду и произнес выученное наизусть заклинание:

Разрушит ковы колдовства

Звезда, сияющая в длани,

Избавит тень от озорства

Сверкая жаром своей грани.

Силон на миг осветился слабым голубым сиянием, но тут же его забило разгоревшееся внутри камня кроваво-красное пламя, и самоцвет померк.

Не теряя надежды, но все больше убеждаясь в правдивости хода своих мыслей, Элиффин выхватил из жезла другой камень, тот самый, что он некогда достал из шлема старшего кардрарка:

-Открой мне, где я?! - вопрошая пустоту крикнул он, крепко сжимая в ладони граненый самоцвет.

Яркий красный луч, исходящий из камня, на миг пробил черную пустоту сгущавшихся в вышине клубов мрака и озарил бесконечно отдаленный свод гигантской пещеры. На нем яркими огнями горели гигантские буквы. Несмотря на то, что до свода пещеры было не меньше нескольких верст, Элиффин с легкостью прочитал единственное слово, выведенное самоцветом.

-Нигде, - ответил ему силон и тотчас же свет букв померк, а высь вновь заволокли клубы черного мрака.

-Неужели я того...? Но тогда почему я могу видеть и чувствовать? - задавался все новыми вопросами Элиффин, стараясь не поддаваться нахлынувшим порывам отчаяния.

На миг он зажмурил глаза, пытаясь мысленно перенести себя из страшной бездны, зовущейся "нигде" назад на белый свет, но оторвавшегося в пространство Элиффина тут же опрокинула на горячий песок неведомая сила, хранившая местные чертоги.

Волшебник медленно приподнялся и, сориентировавшись по собственным следам, с уныло опущенной головой, медленно шаркая, побрел вперед. Кругом ничего не менялось, раскаленная пустыня нескончаемо тянулась во все стороны. Но, внезапно, в тусклом красном свете он разглядел идущий ему навстречу силуэт.

Спустя пару минут перед Элиффином предстал незнакомец, ужаснувший бедного юношу своим видом: нет, он не был страшен, он был Элиффином. В шаге от молодого волшебника стояла его зеркальная копия, точно также сжимавшая в руке свой жезл, инкрустированный драгоценными камнями.

-Кто ты? - спросил его Элиффин. Едва он успел раскрыть рот, как стоявший напротив также разлепил пересохшие губы и произнес в один голос вместе с ним задуманный вопрос. От неожиданности юноша отшатнулся на несколько шагов и обернулся: с другой стороны, где совсем недавно царил лишь красный полумрак, стояла еще одна его полная копия, также метавшаяся и повторявшая все до единого движения. Элиффин дернулся влево, но тотчас же столкнулся с третьим собой, его попытка уйти вправо увенчалась тем же.

Отчаявшись, он сел на месте в окружении двойников, которые также поспешили присесть на корточки.

-Я пропал! Или, быть может, мне все это снится, а я сейчас сплю все еще в Альбигунде и нужно просто-напросто проснуться? - подумал он, силясь, как можно крепче, зажмурить глаза. Минуту Элиффин пробыл в нерушимой тишине. Когда же кудесник решился вновь вглядеться в пугавшую его действительность, он обнаружил себя лишь себя самого, совершенно одного посреди все той же нескончаемой кроваво-красной пустыни.

Внезапно на ум Элиффину пришли те строки, что произнес, поднимая в руке диковинный амулет один из магов, собравшихся на площадке перед Гвендором Солнца. Сжимая в руке третий из силонов, подаренный мудрым правителем Ансапиена Элиффин произнес:

Могучи Солнце, и Луна

Блистайте ярче и смелее,

Пусть будет истина дана

Всем тем, кто ниже и слабее.

Ослепительно-белая вспышка света пронзила кроваво-красный полумрак, устремившись в черную высь, плотно затянутую непроницаемой тьмой. Коснувшись свода гигантской пещеры, луч превратился в сплошной поток, распространявшийся во все стороны. Подобно невидимой завесе пала красная полупрозрачная пелена, и Элиффин увидел себя на черном песке в окружении многих людей. Каждый из них пораженный произошедшим начал удивленно озираться по сторонам, пытаться заговорить со своими соседями.

В лицах присутствовавших Элиффин узнал жителей Монтлода, сраженных и увлеченных в бездну таинственной зеленой дымкой.

-Рам, Альрис, Фордус! - громко прокричал Элиффин, стремясь превозмочь царивший кругом шум.

-Эл! - слабо и протяжно, растворяясь в сплошном гуле, окликнул его голос Тадрина.

Юноша обернулся и почти тотчас же встретился глазами с давно потерянным другом.

-Он мертв, это невозможно! - пронеслась в его голове единственная мысль, - а, впрочем, нет ничего невозможного, все дело в том, что и я сам, скорее всего, также погиб.

Тадрин стоял перед ним целый и невредимый в том самом рваном наряде, в каком был брошен в зеленую кипящую пучину озера Монтлода.

-Здравствуй, друг, - протянул ему руку подбежавший навстречу приятель.

Элиффин ответил ему рукопожатием, после чего горячо обнял, как давно потерянного, но вновь обретенного брата.

-Я боялся за тебя, увы, не напрасно... что ж, на все воля судьбы...-пробормотал Тадрин.

-Я не умер! Это невозможно! - не сдавался Элиффин.

-Тогда выходит, что и я не умер, но, впрочем, как бы то ни было, я рад, что пребываю теперь не в одиночестве. Выпало на мою долю побродить по горячему песку много месяцев и даже лет, скажи мне, сколько же дней прошло с того момента?

-Неделя...

-Всего неделя? Мне казалось, что я провел в скитаниях не одну человеческую жизнь, но быть по-твоему, соглашусь.

Тем временем из небесного мрака возникли черные стремительные потоки, подобные быстро несшимся духам.

-Это хранители, кто-то обрушил завесу! - пронесся по толпе странный шепот.

***

-Мой повелитель, юнец поразил нашу завесу, как прикажите поступить? - пробормотал покорный адмирал всесильному огненному властелину, пребывавшему в тревожном ожидании у самого подножья разрушенного Гвендора Солнца.

-Обрушьте на них свод, скорее, покуда не началось затмение... - ответил ему громовой голос златовласого юноши, крепко сжимавшего в правой руке сияющий скипетр, - ах, да, и еще, приведите мне того, кто предсказывал, что ожидать затмение следует только лишь через два новолуния.

***

-Они скоро восстановят завесу, и все будет кончено, но теперь, должно быть, навсегда - подумал Элиффин и тут же, вспомнив самое дорогое его сердцу, с надеждой позвал:

-Нирана!

На миг гул толпы угас. Послышалась сперва неосторожная возня, а затем слабый ответный возглас. Едва приметив в разнородной массе людей знакомый силуэт, Элиффин тотчас же ринулся навстречу. Она подбежала к нему в слезах и тотчас же бросилась на шею. Следом за ней спешили Рам, Альрис и Фордус.

-Я ждала и просто знала, что ты придешь. Здесь было так страшно, - жаловалась она, и в ее наивном голосе читалась искренность и простота.

-Теперь мы вместе, остальное все в прошлом, - ответил безмерно счастливый Элиффин, не распуская крепких

объятий и не смея оторвать от нее свой пристальный взгляд. Несколько секунд они внимательно смотрели друг на друга.

-Твои глаза другие...-промолвила она слегка настороженно, - что случилось?

-Я не виноват...так получилось...Ладрозар отнял у меня дар

обуздывать и вызывать пламя, - взволновано и даже немного испуганно, как нашкодивший мальчишка ответил Элиффин, искренне опасаясь, что в нем не признают того, кем он раньше являлся для самой дорогой из всех на свете.

Нирана почувствовала его тревогу. Она пристально вгляделась в знакомые черты лица и синие глаза, являвшие собой зеркало души, исполненной искренней любви. По ее собственному лицу, не переставая, сбегали блестящие слезинки. Не смея наблюдать, как она плачет, Элиффин поспешил нежно подтереть горячим пальцем узенькие зеркальные ручейки, стекавшие по бледному личику из широко раскрытых влажных глаз.

В ответ Нирана также ласково провела ладонями по его потному красному лицу и, слегка подтянувшись на носочках, едва касаясь губами, поцеловала каждый из зажмурившихся глаз.

В этот момент низко над ними пролетел один из черных духов.

-Агрх вздрыгх ворыг Ладрозаргыр инфыргур прагрыздг, - пробормотал несшийся с неимоверной скоростью призрак, теряясь подобно неплотному сгустку в тусклом сером свете.

-Ну мы и попали! - тяжко вздохнув, медленно и громко, как будто вынося горький приговор, промолвил Рам, - неужто все присутствующие уже мертвы, и мы вместе с ними?

-Не умершие здесь, но порабощенные, ибо умершие не в силах осязать себя, мы же властны размышлять и ощущать - вмешался в разговор один из стоявших вблизи старцев, облаченных в длинные серебристые плащи, препоясанные позолоченными ремнями.

-Так где же мы? - крикнул Рам, сердитый на жизнь,

судьбу и злые обстоятельства.

Его голос оборвал оглушительный хлопок: пронзавшие клубившийся в вышине мрак духи слились в единый мощный сгусток и со всей силы ударили в сокрытый свод необъятного подземелья.

Хлопок превратился в грохот: к своему ужасу, сбившиеся в плотную толпу люди заметили, что пещера рушится: отдаленный свод падал наземь, готовясь исполнить продиктованную через неплотского духа волю Ладрозара, узнавшего о падении творенной им завесы, призванной сокрыть и разделить души, порабощенные во благо единой короны.

-Свод падает! - пронесся тревожный возглас по перепуганной толпе.

-Разве нас в теперешнем положении можно убить? - поинтересовался у старца на сей раз Тадрин, - по-моему хуже уже ничего и быть не может.

-Может, мой друг, ведь что такое смерть? Это есть полное забвение, а тот, кто решил обрушить сей свод, желает нас лишить памяти, чувств и самих себя; он боится, а страх порождает отчаянную злобу и жестокость. Долгие дни все мы подпитывали силу его пламени собственной духовной сутью, но теперь он достаточно силен и мы ему больше не нужны...

-Что ж, значит, кончено, - тихо промолвил прислушавшийся к разговору Рам.

Сперва взволновавшаяся, но теперь почти смирившаяся со своей участью толпа в тревожном молчании ожидала вечного забвения, как окончания страстей, настигших их в чудовищных кроваво-красных песках бескрайнего моря полумрака.

Изумленно наблюдавшие стремительно ниспадавший свод люди оставались на местах, не думая спасаться, но лишь проститься с только что обретенными друзьями. Их примеру последовал и Элиффин, попытавшийся остановить всесильную громаду, но не сумевший произвести даже нелепое подобие волны: в пустом и иллюзорном царстве огня и мрака, все магические воли подчинялись лишь пламенному владыке.

-Не ведаю, прощаться ли мне с вами или здороваться, но скажу, что ваша преданная дружба стала для меня самым большим подарком судьбы в этой жизни.

-Будь здоров приятель, еще увидимся! - с фальшивым задором почти хором ответили ему Рам и Тадрин.

-Мы встретились на миг, чтобы расстаться навсегда, - прошептала едва слышно Нирана, не отпуская из объятий Элиффина, нежно перебиравшего ее сухие запутанные волосы, сохранившие свою прежнюю красоту и изящество, несмотря на все последние злоключения.

-Нет, меня могут разлучить с кем угодно, пусть хоть со всем белым светом, но только не с тобой...здесь даже он не властен...

Царивший кругом шум, гул и треск с каждой секундой все нарастал, вот-вот должна была обрушиться тяжелая громада пещерного свода.

В ее прекрасных очах, исполненных наивным, но всепоглощающим чувством первой искренней любви, сквозь проступившие слезы Элиффин читал невыносимую горечь предстоящего расставания.

-Прошу, не смотри вверх, лишь мне в глаза и ничего не бойся, - ласково попросил он, следя за тем, чтобы в его твердом голосе не прозвучала ни единая нотка овладевшего всеми страха.

Уготованная погибель неумолимо приближалась: некогда растворявшийся в призрачном полумраке горизонт теперь был целиком заполнен гранитной громадой бесконечного свода, падавшего с неизмеримой высоты: лишь узкая серая полоса вечернего сумрака пока еще разделяла иллюзорную жизнь и всепожирающую смерть. Элиффин в последний раз заботливо коснулся рукой ее порозовевшей щеки и в тот короткий миг, когда земле и небу было суждено сомкнуться, веки их глаз невольно зажмурились, а уста слились в прощальном поцелуе.

Миновала секунда, другая, третья: страшного удара не последовало. Оглушающий грохот внезапно затих, а раскаленный песок растворился под ногами в прохладной воде. Элиффин медленно приоткрыл глаза в ожидании новой, куда более страшной напасти: высоко над ними, озаряя бескрайний морской простор бирюзовым сиянием, исполненным духа мудрости и жизни, в самом центре помрачневшего небесного полотна, разливая трепетную синеву потоков мягкого света, блистал лунный диск, увенчанный потускневшей солнечной короной, и его чудной, но едва ли уловимой мелодии вторил величественный океан.

В лучах полуденных светил

Сверкают молот и коса

Того, чей дом всех приютил

Теперь жжет пламенем роса.

Груда на площади

Ноги Элиффина приятно касались прохладных вод темного океана, переливавшегося в ночи доселе неведомым никому из смертных бирюзовым сиянием Луны, воцарившейся в короткий миг затменья. Понимая, что самое страшное не произошло, Нирана медленно, точно с опаской, приоткрыла глаза и принялась удивленно озираться по сторонам.

Морская гладь казалась бесконечной, такой же, как и простиравшийся высоко над ними мрачный небесный купол, увенчанный двумя светилами, боровшимися друг с другом.

-Тону! Спасите! - внезапно нарушил волшебную

тишину хриплый голос позади них.

Не успел Элиффин рвануться к нему, как стремительно тонуть стали и остальные, включая Нирану. С перепугу она накрепко вцепилась кудеснику в левую руку.

-Берите друг друга за руки! - призвал спасшихся Элиффин, нащупывая в оттопыренных карманах три драгоценных самоцвета, вновь запылавших таинственным синим жаром, исходившим из незримых глубин кристалла.

Десятки синих искр пронзили мрачный небосвод, унося в необозримую даль жителей Монтлода и многих из тех, кто пострадал от руки Ладрозара.

Короткий и недвижный полет продолжался лишь мгновение: оказавшись на твердой земле, насмерть перепуганные монтлодцы принялись тревожно озираться, пытаясь для себя уяснить, где и как волею судьбы они очутились.

Затмение кончалось: каждое из светил шло далее своей дорогой, Солнце - к закату, Луна - к восходу.

Зеленый серп солнца, показавшийся из-за непроницаемой завесы внезапно почерневшей Луны яркими снопами света осветил погрузившиеся в полумрак окрестности.

В сотне шагов к западу стройными рядами возвышались толстые коричневые стволы деревьев Странного леса. В двух верстах к востоку угадывались постройки Альбигунда, наполовину застланные клубами черного дыма, поднимавшегося над городскими стенами.

Оба берега широкого Медлана, огибавшего город с правой стороны были густо усеяны войсками под разными флагами.

-Не может быть... - прошептал Рам.

-Увы, может - грустно ответил Элиффин, напряженно вглядываясь вдаль, точно пытаясь различить знамена осаждавших.

На тысячах копий пришедшей под стены Альбигунда армии реяли фиолетовые драконы на белом фоне: правитель Феривора, узнавший о слабости Борнолиона, где недавно переменилась власть, привел свое грозное войско под стены столичного Альбигунда. Наверняка за всем этим стоял Ладрозар.

Битва уже подходила к концу: крепостные башни лежали в руинах, разбитые гигантскими катапультами, по городу разгорались костры пожарищ, таран, пробивший толстые ворота теперь спокойно стоял в стороне, потоки наступавших, хлынувшие сквозь образовавшуюся брешь, сметали все на своем пути. Горстка храбрецов собралась во дворце, за ограждением, готовясь принять свой последний бой. Доносившийся со стороны города шум и крики убедил Элиффина в том, что битва еще не окончена.

-Мне нужно срочно в город... Если кто-то из воинов, способных держать оружие, хочет пойти со мной, буду только рад, - обратился он к столпившимся в кучу жителям Монтлода. Из двадцати тысяч горожан, попавших в зеленые сети Ладрозара, уцелело не больше четырех сотен. Все прочие навсегда канули в безвестность.

Чуть меньше половины из тех, кто оказался рядом с ним, облаченные в доспехи и вооруженные копьями с того самого дня, когда Ладрозар овладел столицей Калмонда, решили последовать за чародеем. Вместе с ним вызвался и Рам, однако, не без труда Элиффину все же удалось уговорить его остаться с теми, кто не был облачен в воинские доспехи, а потому и не мог сражаться. Выслушав наставления встревоженной Нираны, кудесник и воины сомкнули руки в круг и растаяли в воздухе.

Спустя мгновение Элиффин уже стоял посреди одной из широких площадей, вблизи дворцовых построек. Его отряд и последний оплот сопротивления разделяло всего полсотни шагов. Не ожидавшие подобного явления наступавшие замерли от удивления и страха на месте, не смея сдвинуться с места.

-Вперед, ферворды, шестой батальон берет дворец, где же опять таран... Родр! - шумела толпа статных и бледнолицых воинов, облаченных в сверкающие доспехи.

-Стоять! - свирепо гаркнул на них Элиффин. Одним движением он извлек из кармана силоны и воткнул их назад в подаренный оракулом лазурный скипетр.

В то же мгновение кудесник простер свой жезл, и с крыши одного из домов явилась грозная волна, обрушившаяся на головы осаждающих.

Насмерть перепугавшись, ферворды попятились. Не разбирая дороги, Элиффин устремился ко дворцу. Обрадованные жители города приоткрыли прибывшему на помощь отряду одну из створок широких ворот.

-Как враг так быстро пересек долину? Где гламарины? - засыпал он вопросами почти таких же перепуганных воинов, из последних сил удерживавших оборону весь последний час.

-Мы не знаем, - пролепетал Дорф, с трудом признавший в рассерженном кудеснике воды старого знакомого Элиффина, - застали нас почти что врасплох, но полагаю, что гламарины остались в южной части города...

-В южной части? Но там ведь враг... - перепугался пуще прежнего Элиффин, чувствуя ответственность за судьбу завезенных им сюда заморских существ.

Так и не дождавшись ответа от грустно потупивших взор воинов Альбигунда и Бартфорта, сражавшихся на сей раз бок о бок друг с другом, Элиффин переместился к южной городской стене, успев наказать своему отряду присоединиться к остальным воинам и вместе держать оборону.

Клубы черного дыма поднимались над многими постройками, пылавшими густым ярко-красным пламенем. У южной стены кудесника встретили несколько взводов нападавших, которые, едва заметив чародея, ощетинились копьями и приготовились к битве.

-Где они? Где гламарины? - спросил врагов Элиффин, поймав на себе их враждебный взгляд. Никто из воинов Феривора не решился ответить на вопрос, но в глазах собравшихся в фалангу копейщиков ему все же удалось прочитать ответ на заданный вопрос. Не смея верить собственной догадке, Элиффин, почти не обращая внимания на замерших в тревожном ожидании врагов, обернулся и вскрикнул от ужаса:

Десятки стальных шлемов, выкрашенных мастерами Ансапиена в бирюзовый цвет, ограждали гигантскую груду истерзанных тел. Сотни сраженных врагом гламаринов были возложены друг на друга и подожжены извергами, пришедшими с востока. Из глаз Элиффина градом выступили слезы:

-Ах вот так? Что ж, вас ждет то же самое...- свирепо проревел он, вновь обернувшись к фаланге фервордов, застывших во все той же недвижной позе. Не дожидаясь ответа, он простер копье, силясь призвать мощный град ледяных стрел, которому следовало обрушиться на головы воинов.

-Простите...это не мы...нас только что прислали удерживать позицию, - пролепетал самый юный из воинов. Оправдание выглядело нелепо, но звучало с такой детской наивностью, что не поверить ему до конца он не смог. Призванный кудесником град ледяных стрел обратился в дождь и ниспал на них, не причинив вреда.

-Кто же тогда? - строго спросил волшебник, силясь понять врут ему неприятели, чтобы спасти свои шкуры или же говорят правду.

-Это сделал шестой батальон, мы - новобранцы...- проговорила в один голос толпа.

-Но раз вы знали, что случилось с гламаринами, почему мне не ответили?! - не унимался Элиффин, пораженный увиденным им зрелищем.

-Нам не приказано было с вами общаться....

Большего добиться от них Элиффин не смог. Приказав перепуганным воинам убираться прочь, он, дождавшись исполнения своего приказа, уныло побрел к вздымавшемуся над площадью костру.

Большая часть тел была сильно изуродована, многие были даже разорваны. Почерневшие от огня и сажи, но все еще различимые фрагменты рук и ног привели в ужас кудесника, доселе не видевшего ничего подобного. На смену испугу вновь пришло отчаяние.

Сев на корточки близ сотворенного руками сотен врагов пожарища из некогда милых и прекрасных гламаринов, он схватился руками за виски и горько заплакал:

-Я не уберег их... а они так верили мне...

-Ваше Величество! - прокричал испуганный и еще совсем детский голос в двух десятках шагов. Ему навстречу бежал перепуганный юнец-гламарин, за которым, как видно, гнались неугомонные ферворды, безропотно исполнявшие все, даже самые зверские приказания своих безумных хозяев.

Элиффин в тот же миг отвлекся и, полный решимости, двинулся ему навстречу. Но не преодолел малец и трех шагов, как рухнул на каменные плиты мостовой, едва успев слабо вскрикнуть. Над его израненной спиной вздымалось красное оперение стрелы. В тот же миг из-за поворота показался и лучник.

Элиффин ринулся к раненому. Стрелок же, словно испугавшись сам того, что натворил, завидев кудесника, поспешил скрыться в густом сумраке черного дыма. Элиффин жаждал отомстить, но куда больше он хотел помочь хоть одному единственному гламарину, спешившему к нему за подмогой и получившему за это в стрелу в спину.

Склонившись над раненным, он осторожно вынул наконечник стрелы, пробившей его худую, еще совсем детскую спинку, и приложил следом к тому месту подаренный Гаувдардисом самоцвет. Камень запылал, излучая горячие потоки синего света, но было поздно: юный гламарин уже не дышал. Мгновением раньше его грудь, исполненная тревог и сомнений, чаяний и мечтаний, сделала свой последний вздох и не вздымалась больше.

Элиффин осторожно повернул его: расширенные зрачки застыли в прощальном взгляде, точно моля о защите от страшного зверства и неумолимой погибели.

-Прости, малыш...прости...что не успел...

Осторожно прикрыв глаза погибшего и поцеловав все еще теплый лоб, он двинулся в ту сторону, откуда прилетел роковой выстрел.

Вдоль по широкой улице, как ни в чем ни бывало, несколько статных воинов тащили в сторону другого пожарища, устроенного на соседней площади, мертвого гламарина. Ноги и руки одного из последних защитников бирюзовой страны были перебиты, голубой шлем был сорван: из пробитого черепа продолжала стекать сгущавшаяся кровь.

-Это твой тринадцатый за сегодня, приятель, - проговорил один из них.

-Брешешь, счесть не можешь, он пятнадцатый, ну и дохлые же, эти неженки, чуток черепушку вскрыли и уж нежилец...хаха - рассмеялся в ответ другой.

Элиффин не дал им закончить диалог. Чудовищный спор о том, кто же за этот день прервал больше жизней несчастных гламаринов, нарушила восставшая из пруда могучая волна, накрывшая с головой воинов-ветеранов, едва успевших обернуться и замереть на месте от ужаса и изумления.

Во зле узришь добро,

Во мраке свет найдешь,

Прощенья серебро,

Ты нищему пошлешь.

Меж гневом и милостью

Пришедшие в Альбигунд враги с востока поразили многих его жителей, разрушили некогда прекрасные округлые постройки, подожгли амбары и лавки.

Прошло больше часа с тех самых пор, как Элиффин переместился на одну из площадей города. Увиденное за столь короткое время повергло его в шок. Груды из тел, отдельные части рук, ног, кровавые реки, крики, вопли, стоны - весь этот кошмар сливался в одну сплошную панораму страшной, беспощадной и на удивление бессмысленной резни.

-Кто же мог отдать такой страшный приказ зверски убивать всех беженцев из Ансапиена? - задался вопросом кудесник и сразу же сам себе ответил: - Ладрозар! Его рук дело! Правитель Феривора еще этим утром был на площади перед Гвендором Солнца вместе с остальными, не смог бы он своим ходом добраться вместе с войском к устью Медлана за какие-то часы.

Сложив, наконец, более-менее полное представление о том, что произошло, Элиффин принялся исследовать город, внимательно озираясь по сторонам в надежде встретить хоть кого-то из гламаринов. Больше часа бродил он по пылающему Альбигунду. Бульвары и переулки были усеяны трупами погибших. То и дело подбегал Элиффин к лежавшим недвижно гламаринам, надеясь, хоть в одном из них уловить хрупкое дыханье жизни, но напрасно. Страшнее всего было смотреть в широко раскрытые глаза убитых, которые, казалось, до самой последней секунды не верили, что их только еще начавшуюся жизнь посмеют так жестоко оборвать. Приблизившись к люто убитой девочке, Элиффин невольно вскрикнул: руки и ноги ее были разрублены на дюжину частей. Кудеснику стало жутко от одной мысли о том, какие муки пришлось испытать этой несчастной гламарине.

Кровожадные ферворды не пожелали смилостивиться над совсем юным дитя, напротив, они медленно, мучительно и с удовольствием для себя изуродовали жертву, после чего, видно устав от душераздирающего крика, перерезали ей глотку. Прочитав все это на изможденном предсмертными муками юном личике, Элиффин вздрогнул. Поцеловав несчастную в лоб и ласково прикрыв ее глаза, он со скорбью в сердце двинулся дальше.

Внезапно в голове его возник тихий перепуганный шепот. Растерявшись от неожиданности, Элиффин застыл на месте. Ничего похожего прежде с ним не было. Нет, это было не видение. Кудесник по-прежнему мог слышать и наблюдать все происходящее вокруг. Однако сознание его не оставлял тихий встревоженный голос, напоминавший мольбу.

Элиффин сосредоточился и различил отдельные слова:

-Помогите... мне так страшно... так жутко в этом черном шкафу... они вот-вот зайдут в дом... дух морей, если вы вернулись, прошу... я не хочу, чтобы меня разрубили как папу, маму и сестренку... они очень сильно кричали... им было больно...

Не оставалось сомнений: кто-то из гламаринов молил его о помощи. Испуганный шепот еще больше расстроил Элиффина. Нет, кудесник хотел и даже мечтал прийти на помощь. Но, увы, он не имел и малейшего понятия, в каком из сотен домов затаился и плачет насмерть перепуганный ребенок.

Однако внезапно Элиффином овладело странное чувство. Сам не зная почему, он стремглав ринулся в один из узких переулков между двумя высокими кирпичными домами. Пробежав ровно один квартал, он замер на месте.

-Они вошли... - прошептал в его сознании все тот же робкий детский голосок.

Испугавшись, что не успеет, Элиффин сломя голову бросился за поворот, добежал до входной двери, толкнул ее и ввалился внутрь.

-Проверьте шкаф... - начал было один из четырех фервордов, стоявших посреди тесной коморки.

-Стоять! - рявкнул Элиффин.

-Тебе жить надоело? - рассмеялся воин в шлеме с опереньем, должно быть, взводный.

Кудесник не произнес в ответ ни слова, но лишь простер им навстречу свой лазурный жезл. Гигантская волна пробила два стекла, ввалилась в коморку и застыла, ощетинившись ледяными иглами в полушаге от фервордов, застывших на месте от охватившего их ужаса и страха.

-Демон! Водный демон! - завизжал самый младший из них.

-Отошли от шкафа! - приказал обиженный Элиффин, которого демоном еще никто не называл.

Упавшие наземь воины покорно отползли в сторону.

Не сводя с них глаз, Элиффин двинулся к шкафу. В шаге от него кудесник замер на месте и прислушался. В установившейся тишине едва различались тяжелые всхлипы. Элиффин легонько толкнул дверь.

На самом полу, сжавшись в крохотный дрожащий комочек, сидело еще одно несчастное дитя, чудом успевшее скрыться от неугомонных и кровожадных преследователей.

-Не надо, прошу вас! - закричала перепуганная гламарина, оборачиваясь. На вид ей нельзя было дать больше восьми лет. Запутанные серебристые волосы гроздьями свисали со всех сторон, в ее широко раскрытых синих глазах недвижно застыли слезинки. Увидев вместо злобного мечника Элиффина, она на миг обомлела, а после, широко улыбнувшись, протянула ему навстречу свои тонкие, детские ручонки.

Изумленный Элиффин осторожно посадил малышку себе на плечи и вышел вместе с ней во двор. Не смея даже пошевелиться, ферворды проводили его испуганным взглядом.

Едва Элиффин закрыл за собой дверь, как неожиданно из-за поворота показался статный воин в капюшоне, державший в напряжении тетиву лука, уже заряженного смертоносной стрелой.

-Это он! Он убил юного гламарина, - тотчас же признал стрелка Элиффин. Припомнив мальца, бежавшего под его защиту, но сраженного коварной стрелой, кудесник собирался было отплатить явившемуся врагу тем же, но внезапно от порыва сильного ветра капюшон с воина спал.

Под ним не оказалось коварного, матерого стрелка, пережившего многие битвы. Узнав Элиффина, молодой человек лет восемнадцати от неожиданности замер на месте.

Их взгляды встретились, чародея переполняла жажда мщения, но сил убить наивного юнца, еще совсем не познавшего жизни, в себе он не нашел. Прицельно смотря прямо на него, кудесник медленно подошел к стрелку.

-Зачем ты убил его? - жестко спросил Элиффин. Глаза водного себрина сверкали синим гневом.

Ловкий и быстрый лучник, хоть и узнал кудесника, не попытался убежать: потупив свой взгляд и опустив вниз лук, он продолжил молча стоять, точно признавая свою вину, как нашкодивший ребенок.

-Отвечай! - свирепо гаркнул себрин. Сидевшая не плечах Элиффина юная гламарина неотрывно смотрела на лучника, словно уличая его в содеянном. Почувствовав на себе ее обвиняющий взгляд, лучник не выдержал и тихо произнес:

-Не знаю...

Вот, тот, кого пуще всех жаждал наказать Элиффин, прямо перед ним молча стоит и словно ждет, но странное дело, свершить суд, казавшийся еще минуту назад таким справедливым, кудесник не может.

-Нет, он не матерый воин, хоть и стрелок хороший... стрелял, наверное, потому что приказали стрелять... такая в войске дисциплина, - рассудил про себя Элиффин, а вслух сказал:

-Ты сам знаешь, кого убил?

Не зная, что ответить, воин еще ниже опустил голову, не смея поднять глаза.

-Это был мальчик! Ему и четырнадцать-то навряд ли было... надо думать над тем, что приказывают! Скажи мне скольких еще ты убил сегодня?! - продолжил странный допрос Элиффин.

-Мне жаль, повелитель...

-Что теперь?! Ведь убитого не вернуть, и повелитель твой - не я, а Ладрозар, наславший на город всю орду, но ты мне не ответил, скольких еще ты убил сегодня? Но не смей лгать! Я все равно пойму.

-Я ранил еще одного, повелитель...он сам хотел пристрелить меня у главных ворот.

Элиффин был в отчаянии от самого себя, он совершенно не знал, что делать. Мораль, столь строгая и обыденная, сейчас казалась ему, как никогда прежде, туманной и невнятной. Убить его? Зуб за зуб? Но так ведь и Ладрозар поступает, чем же он тогда от него отличен? Отпустить и забыть? Но, что же это выйдет, он так легко отпустил и простил того, кто убил юного гламарина и даже не наказал его? Получится, что он одобрил его поступки.

Да, не все суды очевидны даже для мудрых мира сего. Наконец, Элиффин надумал вершить судьбу, задав лучнику всего один вопрос:

-Если я тебя отпущу, куда ты пойдешь?

-Домой... - тихо ответил стрелок, не смея посмотреть на своего судью.

-Где ты живешь?

-В деревеньке Марктор, что на берегу Пенного залива, повелитель.

-Дай мне руку, - властно приказал Элиффин.

Лучник покорно протянул ему свою ладонь.

Спустя мгновение стрелок, Элиффин и сидевшая на его плечах гламарина уже стояли на высоком холме у окраины деревни.

-Ну...иди домой...давай...ты слишком юн, чтобы платить всю цену... но не забывай о том, что произошло никогда!

На глазах юнца, ожидавшего верной погибели, проступили слезы:

-Простите меня за него...мне взводный приказал догнать и убить беглеца...я толком и не знал кто бежит, увидел лишь, когда он упал...мне очень жаль юного гламарина...я боялся взводного...

-Я не могу тебя простить...но и убить я тоже не могу...есть у тебя отец или мать?

-Только мать, повелитель, отец мой и братья не вернулись из похода на Годролрон, я вам обязан жизнью, простите, простите меня...я никогда не буду больше...- ответил лучник и, поклонившись до земли, медленно побрел с холма.

Элиффин молча и грустно смотрел вслед удалявшемуся воину: стрелок шел осторожно, не смея оборачиваться. Кудеснику показалось, что лучник, вжавший голову в плечи, ожидает от него коварной мести.

Деревня Марктор простиралась вдаль от подножия холма почти на версту. Постепенно от окраин к центру ее облик преображался: хижины и избы сменялись одно- и двухэтажными каменными постройками.

Дойдя до невысокого бревенчатого дома, что стоял почти на самом краю деревни, юноша что-то прокричал. Спустя мгновение навстречу ему вышла согбенная болезнью женщина, поспешившая обнять возвратившегося с войны сына.

Элиффин повернулся и пошел прочь.

-Я знала, что ты очень-очень добрый... ты спас и меня, и его... спасибо тебе, - прошептала юная гламарина и обняла себрина покрепче за шею.

Расслышав ее слова, Элиффин глубоко вздохнул, простер свой жезл и растаял в воздухе.

Палач сложил топор,

Бой кончился кровавый.

Но новый черный вздор,

Задумал царь лукавый.

Пожарища Альбигунда

Кудесник поспешил возвратиться во дворец Альбигунда и вовремя: орды короля Феривора, подпитываемые злобой подгонявших их жандармов овладели воротами и устремились во внутренний двор.

Гребень могучей волны, призванной Элиффином, отбросили наступавших. Но не успели осаждающие прийти в чувство, как кудесник поднял новую волну высотой в целый дом и, задержав ее в воздухе, прогремел:

-Хватит! Кардрарки того только и ждут, что все люди сами перережут друг друга. Так или иначе, все вы - один народ!

Воины застыли на месте. Взводные, приставленные к каждому отряду фервордов, расхохотались и прокричали в ответ на этот призыв свой приказ:

-Штурмуйте! Завладеем дворцом и Борнолион падет...

Никто не тронулся с места. За власть над умами рядовых мечников, копейщиков и стрелков схлестнулись две силы. На короткий миг воцарилась тревожная тишина. Наконец, та сила, что призывала всех окончить творившееся безумие, взяла верх, и несколько из замерших в раздумьях воинов повернулись назад и двинулись по главной улице города в обратный путь. Их примеру последовали и остальные осаждавшие.

-Стоять! Держать строй! - кричали взводные, но тщетно. Осознав, что дальше призывать толпу к послушанию бесполезно, они угрюмо побрели прочь из города вместе с остальными. Кровавая бессмысленная бойня, устроенная прислужниками Ладрозара, унесла жизни пяти сотен беженцев из Бартфорта, не меньше семи тысяч альбигундцев и больше двух тысяч прекрасных гламаринов. Кудесник не решился искать виновных во многих убийствах среди простых воинов Феривора, ведь это привело бы лишь к новым смертям и убийствам.

Внезапно его сердце екнуло: Нирана! Рам! Тадрин! Не добрались ли и до них ферворды?

-Всем покинуть город и ожидать по ту сторону от главных врат, - приказал он фервордам, а сам, не смея медлить, но предчувствуя беду, переместился к оставленным друзьям.

На пригорке шел ожесточенный бой: Рам, Тадрин и с ними еще несколько храбрецов из чудом спасшихся жителей Монтлода давали отчаянный отпор взводу фервордов, не слышавших приказ. Ощетинившийся копьями отряд, прикрываясь от стрел Рама прямоугольными щитами, настигал убегавших друзей Элиффина.

Кудесник простер лазурный скипетр и вновь поднял грозную волну, обратившую наступавших в бегство.

-Как же ты вовремя, приятель! Еще бы чуть-чуть и пришел бы нам конец... Ребята очень неплохо вооружены...мне бы такие латы...- ушел в мечты благодарный Рам, пытаясь счистить со своих доспехов накопленную грязь и пыль.

-Какая милая малышка... сколько тебе лет и как тебя зовут? - ласково спросил Тадрин.

-Семь с половиной... зовут Ладурия, - ответила она, осторожно озираясь по сторонам и все никак не решаясь ослабить хватку на шее кудесника.

-Ты не ранен? - обратилась к Элиффину Нирана, широко улыбаясь юной гламарине, восседавшей на его плечах.

-Нет, спасибо, у тебя все в порядке? - поинтересовался Элиффин, аккуратно опуская гламарину наземь.

-Да, все хорошо, - коротко ответила Нирана.

Едва став ногами на траву, Ладурия поспешила крепко обнять Элиффина за пояс.

-Кажется, ты ей нравишься, - рассмеялась Нирана.

Элиффин еще раз склонился к малышке, поцеловал ее в лоб и, пообещав, что они непременно вместе поиграют, попросил ее побыть пока вместе с остальными беженцами.

-Ты чем-то взволнована? - спросил Элиффин Нирану после того, как Ладурия ушла.

-Еще как взволнована! Она только про тебя и говорила все это время, - шутливо упрекнул сестру Тадрин, - а я ведь знал, чем все это закончится еще в избушке в Синем лесу... да, Нирана, ну ты и втрескалась... не знаю, что и сказать...

-А вот не надо ничего и говорить, не твое дело...- неожиданно надула губки Нирана и, не говоря больше ни слова, молча подошла и прижалась к Элиффину, который поспешил ее крепко обнять.

-Так я ж не против, да и мама с папой, тоже были бы не против...мама с папой...- произнес Тадрин, перейдя внезапно для себя от задорного веселья к глубокой грусти и печали: своих родителей им так и не удалось разыскать среди тех, кто спасся из сокрытой пустоты.

-Бедные мамочка и папочка...- поддалась грусти брата Нирана и тихо расплакалась.

Не зная, что на это сказать, Элиффин покрепче обнял всхлипывавшую девушку и нежно прислонился губами к ее макушке. В его объятьях она вскоре перестала всхлипывать и постепенно затихла. Прошло несколько минут, но Элиффин все не решался раскрыть руки. Внезапно, Нирана резко повернулась к Элиффину лицом, словно желая что-то проверить. Поймав на его лице искреннюю улыбку, полную любви и ласки, она невольно рассмеялась. Юноша ласково поднес ее тонкие, белые ручонки к своим губам и нежно расцеловал.

-Любовь - это не шутки... - прокомментировал Тадрин.

-Отстань, - огрызнулась сестра.

-Молчу, молчу.

***

Созвав всех тех, кто оказался в городских окрестностях вместе с Тадрином, Нираной и Рамом, Элиффин, дождавшись, пока все возьмутся между собой за руки, переместил их в Альбигунд.

Город затухал. Совместными усилиями насмерть перепуганных бывших врагов пожарища постепенно гасились приносимой из колодцев водой. Ферворды, борнолионцы и беженцы из Калмонда окончили бессмысленную резню и теперь работали сообща, опасливо, но не враждебно поглядывая друг на друга.

Король Феривора созерцал все происходившее из своего шатра. Узнав, что войско, вступившее в город, предало его, он двинулся с отборной гвардией под стены Альбигунда. Элиффин, успевший переместить в город друзей, уже дожидался его там.

-Кто ты и зачем пожаловал? - спросил его кудесник.

-Я - Бормгунд Третий, повелитель Феривора и Борнолиона, могучий властитель земель, что лежат ныне к востоку от Медлана до самых Сизых гор, - возмутился король из колесницы, встретивший вместо предателей, успевших отойти назад под защиту стен, одинокого странника с лазурным жезлом в руке. - А вот кто ты?

-Я - тот, кто пришел прекратить твои зверства, убирайся прочь! Ты - не правитель Борнолиона, ты - жалкий трус и убийца, который прячется за спинами обманутых гвардейцев!

Король Феривора, на вид которому можно было бы дать лет сорок, прослыл самым настоящим снобом. С Элиффином же он решился заговорить лишь потому, что слухи о волшебной мощи кудесника добрались и до царского уха. Теперь же, когда властитель океана приказал ему убираться прочь, он рассвирепел:

-Ничтожество! Ты возомнил себя величайшим, но ты презреннейший, ибо мой повелитель превыше тебя, - прокричал, брызжа слюной, король Бормгунд, состоявший, помимо всего прочего, двоюродным братом свергнутой королевы Дорнионы, что тиранила Борнолион много лет. С этими словами он распахнул обшитый золотом плащ, снял с груди таинственный и мрачный амулет, выполненный, видно из благородного металла, но успевший по неизвестной причине потемнеть, сжал его в руке и произнес:

-Ладрозар! Приди и спаси смиренного слугу твоего!

Элиффин не успел помешать ему. Спустя короткое мгновение помрачневший осенний небосвод пронзила гигантская зеленая искра.

Златовласый юноша, держа в правой руке своей державный златой скипетр, а в левой - острый стальной меч, пылавший огнем, явился на помощь своей рати:

-Зачем ты потревожил меня, Бормгунд? Ааа...вижу, вижу...ты, однако, еще жив, глупец....

-Как видишь, - сердито буркнул в ответ Элиффин, - пустота твоя сокрытая дырявой оказалась...

-Не льсти себе, щенок! Не ты спас себя! - гаркнул Ладрозар в ответ на упрек.

-Меня спасла Луна, но над ней и ты не властен!

-Пока не властен! Но затмение не вернется, еще лет сто! И теперь, наконец, пришел твой час!

-Который раз... - рассмеялся в ответ Элиффин.

-Последний! Я объединю девять силонов, как в пророчестве, и тогда даже Луна подчинится моей воле, ты же будешь просто мертв! - процедил сквозь зубы Ладрозар и простер скипетр.

-Постой! Давай не здесь, ведь пострадают и твои слуги! - впервые попросил его Элиффин.

-Когда все закончится, я воскрешу тех, кто мне потребуется, тебя же, мертвеца это не будет тревожить! - рассмеялся на сей раз Ладрозар.

Элиффин не думал бежать: Нирана, Тадрин и Рам были далеко, его попытки ускользнуть от Ладрозара лишь отсрочили бы время, да и стали бы ничем иным, как предательством тех, кто ему доверял.

Зеленоватое солнце на глазах ошеломленных воинов стало салатовым. Дождавшись, пока следуя его воле, светило полностью нальется новым оттенком, Ладрозар изверг на своего неприятели гигантскую лавину огня. Элиффин не выставил преграду, но в мгновение ока переместился, стал позади Ладрозара и ответил ему сотворенной из воздуха волной, которая, не успев дойти до своей цели иссякла, обратившись в густой белый пар.

-Хорошая попытка, но сегодня тебе ничто не поможет, нет ни Луны, ни звезд, есть только я, воплотивший в себе солнце этого мира, - прогрохотал Ладрозар.

Десятки молний пронзили небо: в небе подле своего властелина явились маги, те самые, что склонили головы пред Гвендором Солнца этим утром. Их было ровно четыреста сорок четыре.

Зрачки Элиффина расширились от ужаса и страха, но спустя уже мгновение он вернул себе самообладание.

-Их слишком много, я же один...все кончено, - грустно поразмыслил кудесник. - Что ж, значит такова судьба.

Элиффин не был безумным храбрецом, ему было страшно, очень. Теперь над ним не было ничего уже кроме солнца, огромного, зеленого и палящего, враждебного и злобного, совсем не того, каким оно было для него и всех остальных еще тем дивным утром, когда он впервые явился в Ансапиен.

Ладрозар вновь простер свой скипетр и на окрестности пала зеленая завеса, лишившая Элиффина возможности перемещаться.

Маги, догадавшиеся о цели их призыва направили в едином порыве свои жезлы против Элиффина. Ладрозар выжидал. Убедившись, что противник его не ускользнет, он желал лучше насладиться моментом, который должен был стать его главным триумфом.

Внезапно небо озарили новые искры, которые, пробив завесу, обратились волшебниками в серых плащах, явившимися подле Элиффина. Их было двадцать семь, все они присутствовали с остальными этим утром у Гвендора Солнца, но избрали при этом свой путь.

-Глупцы! - вновь расхохотался Ладрозар. - Избрали себе такую бесславную погибель... моя завеса впустила вас, но назад она вас не выпустит!

-Зачем? - прошептал Элиффин ближайшему из них, уже ощущая бремя вины за предстоящую гибель молодых людей.

-За тем, что мы поклялись себе самим этим утром избрать добро. Иного шанса нет и не будет, мы хотим умереть с тобой, - звонко ответил ему высокий маг, отчетливо произнося каждое слово, чтобы и Ладрозар, закипавший от злобы, мог их расслышать.

-Умрете! Это я вам обещаю! Но довольно церемоний... больше гостей, как я понимаю, не будет... - прорычал себрин огня. Ладрозар простер скипетр и сотворил в воздухе огненный шар. Четыре с лишним сотни магов последовали его примеру и также, обуздав свое пламя, извергли снопы пламени, закрутившиеся в шары. На глазах изумленных волшебников, выступивших на стороне духа воды, все огненные клубы слились в одну единую сферу.

Ладрозар, не смея медлить, переместился в самый центр сферы, которая, подпитываемая его собственным могуществом и жизненными силами четырех сотен магов, продолжала разрастаться над землей. Наконец, пламенный чародей широко распростер руки и весь жар принял его облик: себрин огня пребывал внутри гигантской огненной копии самого себя, повторявшей в точности любое его движение и также безропотно исполнявшей любой приказ.

-Наши силы соединились! Теперь мне подвластно все! - прогремел Ладрозар.

-Прям уж все... Все подвластно только тому, кто объединил девять камней... силы пары сотен магов - это еще не всемогущество... - подметил Элиффин.

Но Ладрозар решил не тратить больше время на пустую брань. Гигантскими прыжками он двинулся в сторону застывшего на месте Элиффина.

Повелитель воды на миг растерялся, не зная, что предпринять. Наконец, не дожидаясь смертоносного удара от Ладрозара, он простер свой лазурный жезл, и навстречу огненному силуэту устремилась гигантская волна.

Ладрозар не моргнул и глазом. К ужасу и изумлению Элиффина, вся посланная в атаку вода до последней капли испарилась, так и не дойдя до цели.

Тем временем огненный чародей, желавший все поскорее закончить, с силой ударил в городскую стену, подле которой стоял Элиффин. Сопровождавшие волшебника воды маги направили против пламенной длани свои жезлы, но тщетно: лишь на мгновение рука почувствовала подобие преграды, преодолев которую, она вновь беспрепятственно устремилась вниз.

-Шесть против трех! Четыре сотни против двадцати! Ты - ничто! - гремел Ладрозар.

Элиффин решил не отвечать на этот новый выпад. Пока Ладрозар разглагольствовал, он воспарил вместе с остальными волшебниками и помчался к заливу. Ладрозар, разгадав его намерения, последовал со своими магами следом.

Завеса, ограждавшая место битвы шла по морю в версте от побережья. Внезапно, воспаривший над океаном Элиффин устремился вниз, точно желая сокрыться от преследователей в морских пучинах. Остальные волшебники, сопровождавшие его, сперва растерялись, а потом, исполнившись уверенности, последовали его примеру.

Ладрозар, мчавшийся по небу в своем новом образе замер у самого берега. Не успел Элиффин погрузиться в воду, как море восстало и поднялось: все вместе и разом, могучие волны слились в один гигантский гребень, которому следовало обрушиться на Ладрозара.

На миг огненный чародей растерялся и даже отшатнулся, но тут же простер свой скипетр и, обратившись к солнцу прокричал неясный приказ:

-Уничтожь ее! Скорее!

Покорный зеленый диск загорелся с новой силой, следом за ним явилась на небе и Луна, вновь засиявшая потоками мягкого бирюзового света.

-Сожги! Убери ее прочь! Навсегда! - свирепо гаркнул Ладрозар.

Воссиявшее солнце затмило все вокруг, казалось, что в мире не осталось ничего, кроме ослепительно-яркого зеленого света, того самого, что впервые проник в высокую и некогда белокаменную башню Монтлода. Когда же он померк, все увидели, как Луну оплели зеленые сети, пытавшиеся сковать и перекрасить ночное светило. Но зеленому солнцу, как и во время затмения, не хватало для этого сил.

Луна, сиявшая так же ярко, как и в полнолуние, продолжала безмятежно искриться и переливаться бирюзовыми лучами в вышине бескрайнего зеленого небосвода.

Тем временем Элиффин, поймав озабоченный взгляд Ладрозара, обрушил на пламенный силуэт всю мощь поднятой им волны. Белый гребень, пенясь и испаряясь, прошел насквозь одной из ног огненного чародея.

Ладрозар гаркнул от боли, простер свой скипетр и изверг доселе никому и никогда неведомую зеленую пламенную стрелу, жаркую, точную и смертоносную. К своему изумлению, Элиффин осознал, что предназначалась она не ему.

Огненный наконечник устремился в зеленое небо и исчез, обратившись в точку. Спустя мгновение Луна, сраженная огненной стрелой, покорно позеленела вслед за Солнцем. Поднятая Элиффином морская волна бессильными брызгами рассыпалась в воздухе.

Ладрозар простер златой скипетр над водами. Великий океан, озаряемый зелеными Солнцем и Луной, покорно подчинился новому властителю мира.

Осколки вечности во мраке

Готовы вновь сомкнуть свой круг,

И трепетать пред ними в страхе,

Заставить всякий робкий звук.

Синяя друза

-Свершилось! - прогремел Ладрозар.

Элиффин, чью силу по-прежнему питали три силона, пусть и не позволяя повелевать водой, но по-прежнему наделяя способностью летать, безмолвно и гордо парил в зеленом небе.

Огненный чародей наслаждался победой над непокорной Луной, ныне подчинившейся его великой воле. Оставалось лишь убить тех, кто смел противостать ему.

Поймав напряженный взгляд сопровождавших Элиффина юных кудесников, Ладрозар простер свой скипетр и из уст каждого непокорного волшебника вырвался прочь огонек, влившийся спустя мгновение в гигантского пламенного зверя, являвшего собой силуэт первозданного огненного чародея.

Элиффин грустно и молча созерцал, как падали в морскую пучину его последние соратники, но не был в силах прийти им на помощь. Лишенные всякой силы волшебники беспомощно плескались в холодной воде, дожидаясь своего часа.

Наконец, пришел и его черед. Огромный огненный сноп, извергнутый скипетром Ладрозара помчался в сторону замершего на месте Элиффина, который не мог даже переместиться. Оказавшись в полной растерянности, предчувствуя неминуемую гибель, он запустил в своего врага силонами, точно желая избавиться от ныне бесполезной ему ноши. К своему удивлению, Элиффин, хоть и почувствовав легкую слабость, продолжил парить над морем.

Внезапно, златой жезл Ладрозара затрещал. Дивные самоцветы, вместо того, чтобы кануть в огненный плен себрина ужаса и страха, с нетерпением ожидавшего подобного подарка, столкнулись в небе со своими братьями, вылетевшими из скипетра пламенного духа против его же воли.

Девять камней великого познанья, сокрывших силу прежних лет и с ними тайну мирозданья, что воплотила белый свет, вновь воссоединились на глазах изумленных магов и себринов. Ослепительно белая вспышка на миг затмила весь прочий свет. Когда же самоцвет немного угас, все увидели, что граненый кристалл, в который была заложена сила решать великие споры, начал медленно вращаться, рассыпая яркие голубые искры.

Слева его в нетерпении ожидал Ладрозар, попытавшийся забрать камень силой, но столкнувшийся с непреодолимой преградой. Справа неотрывно смотрел на самоцвет Элиффин, не смевший даже предположить, чем все это может закончиться.

Наконец, кристалл признавший в духе воды своего создателя, а в духе огня - того, кто расколол его в далеком прошлом, сделал свой выбор. В мгновение ока прекрасная друза, засиявшая яркими синими отблесками оказалась в руке Элиффина, не столько обрадовавшегося, сколько перепугавшегося подобному подарку судьбы.

В тот же миг на него снизошло осознание всего произошедшего. Сам кристалл, наделенный собственной волей мог решать с кем быть и кому подчиняться.

-Ну, что теперь? - весело спросил Элиффин своего злейшего врага, застывшего на месте от охватившего его ужаса и страха.

-Кристалл мой! Шесть силонов мои, отдай камень мне! Сейчас же! - хрипло гаркнул на глазах стареющий Ладрозар, который стремительно принимал образ старца.

-Ага...вот, отдам я тебе камень, так ты меня, да и остальных поубиваешь...нетушки...за все надо платить... - задумчиво проговорил Элиффин, ощущая такой прилив сил, который не чувствовал никогда прежде. Наконец, припомнив строки из пророчества он принялся читать наизусть:

Лишь их единство властно обуздать

И жизнь, и смерть великой воле,

Сиянье самоцветов благодать

Дарует власть, где горы и где море...

Кристалл вновь ярко запылал, но ничего не произошло. Элиффин догадался, что синяя друза ожидает его приказ.

-Кристалл, верни нам Солнце и Луну такими, какими они были прежде... - отчетливо и громко произнес он.

Камень вспыхнул: ослепительная синяя искра устремилась в небесную высь: на миг угасли Солнце и Луна, когда же возгорелись, глазам изумленных магов и себринов предстала желтая Луна и заходящее на западе оранжевое солнце, посылающее последние закатные лучи.

Волшебники, выступившие на стороне Элиффина, внезапно для самих себя вновь обрели силу и воспарили над морем подле своего господина.

Ладрозар окончательно переменился: перед юным чародеем воды, обуздавшим синюю друзу, предстал дряхлый и немощный старец, который, не в силах больше удерживаться в воздухе, рухнул наземь. Его примеру последовали и насмерть перепуганные соратники. Пламенный контур вокруг себрина огня развеялся.

-Что мне с тобой делать? - озабоченно спросил его Элиффин.

Ладрозар, расслышав его слова, молча сплюнул и отвел взгляд.

-Помнится, ты говорил мне: я сильнейший из сильнейших, кто совершит надо мною проклятье? Я не осмелюсь, но кристалл мудр, пусть он решает, чего тебя удостоить за все содеянное... Синяя друза, сверши не месть, но справедливость!

И вновь воспылал дивный кристалл, озаряя морскую гладь голубыми и синими искрами, которые осветили и совершенно бледное лицо огненного чародея. Последователи Ладрозара в испуге отступили от своего повелителя, который внезапно для всех почернел, а, затем, обратившись в горячий зеленый пепел, развеялся по ветру. Лишь дух его горячий попытался ускользнуть, но был схвачен синими сетями и заключен в предвечную темницу.

Такова была судьба, настигшая Ладрозара, себрина ужаса и страха, всемогущего властелина пламени, объявившего себя единым господином Вселмага, но павшего нелепой жертвой собственной гордыни, питала которую низшая из всех страстей - жажда власти.

Прекрасны милые мгновенья,

Любви красивая пора,

Желанье бросить прочь сомненья,

Играть, резвиться до утра.

Серебряный гребень

День клонился к вечеру. В полуразрушенном городе и изуродованной долине один за другим стихали пожары.

Тадрин и Рам, успевшие не только познакомиться, но и сдружиться, помогали раненым воинам Альбигунда. Возле них суетились Альрис и Фордус - гламарины, сопровождавшие Элиффина у Гвендора Солнца. Нирана же, несмотря на все уговоры отдохнуть и поесть, неотрывно смотрела в широко раскрытое окно, обращенное на юг. Сердце ее разрывали на части страх и тревога.

Над морем вздымались искры и пламя. Внезапно, огненный силуэт Ладрозара закрыл от нее все побережье.

-Элиффин! - воскликнула она в порыве отчаяния и, не в силах бороться с собой, бросилась вниз по лестнице. На середине пролета ее поймал брат:

-Куда ты?

-Я должна...должна помочь ему...он совсем один...у него нет шансов против всех них...- расплакалась Нирана.

-Сестренка, ты сейчас ничем не можешь ему помочь...ну вот куда ты бежишь...давай лучше вместе подождем его здесь...- взмолился Тадрин.

-Ладно, - грустно согласилась Нирана, жалея перепуганного брата. Медленными шагами она направилась назад к окну, но не решаясь заглянуть, молча села к нему спиной. Время текло медленно, а она, исполненная тяжких переживаний, все медлила посмотреть в сторону моря.

Наконец, преодолев себя, Нирана вновь встала, смело повернулась к окну и вгляделась вдаль: спокойная и величественная морская гладь безмятежно переливалась и искрилась в оранжевых лучах заката. Лишь выжженная земля у побережья, оставшаяся, подобно жуткому шраму, все еще служила напоминанием о произошедшей битве.

Внезапно позади нее раздался легкий шорох. Нирана, погруженная в собственные раздумья, не придала ему значения. Неведомый гость тем временем осторожно подошел к ней и ласково коснулся ее плеч.

-Кого высматриваешь? - спросил знакомый голос.

Нирана обернулась и вскрикнула от неожиданной радости. Прямо перед ней стоял Элиффин: в грязных и надорванных доспехах, весь в саже и копоти, со взъерошенными и запутанными волосами, но довольный, как слон.

-Ты жив! Напугал-то как...больше не делай так...где Ладрозар? - бросилась она ему на шею, попутно закидывая возвратившегося Элиффина вопросами.

-Зачем ты...я весь в саже...он оставил мне подарок в честь прошедшего дня рождения, а сам решил уйти на покой...- с широкой улыбкой прошептал в ответ кудесник, - смотри.

Глазам Нираны предстала синяя друза, являвшая собой первозданную мощь объединенных воедино девяти силонов.

-Как красиво! Но это ведь не силоны? - задумчиво переспросила Нирана, попутно оценивая камень.

-Нет, именно они! Все девять! Ты не поверишь...

-Расскажи, расскажи все, я очень хочу знать...только не на пустой желудок...идем же вниз, сыщем, чем покормить героя...

-Ну уж прям героя...повезло немного...Ладрозар сам - еще тот растяпа...

Вместе и неторопливо они спустились вниз по узкой лестнице в большую и светлую комнату, где был накрыт скудный стол.

-Элиффин! - обрадованно закричал Рам, вскочивший со стула от восторга.

-Привет...где тут у вас можно умыться? - поздоровался Элиффин так, точно ничего и не произошло.

-Умыться во дворе в большой бочке с водой или на кухне, в компоте, тебе можно, - задорно ответил Рам, не переставая широко улыбаться в ожидании удивительного рассказа.

-В компоте не надо, - поддался шутке Элиффин и, не скрывая широкой ответной улыбки, направился во двор.

На лестнице, почти у самой двери стояла высокая бочка с водой, покрытой тонкой пленкой золы и сажи.

Легким движением руки властитель синей друзы удалил грязную жидкость, промыл бочку и налил на ее место новой, свежей родниковой воды. Отложив в сторону подарок свой волшебный жезл, подарок оракула, он, не долго думая, окунулся по грудь в ледяную воду, тотчас же расплескавшуюся по земле.

После жара, исходившего от Ладрозара, приятная водная прохлада казалась подлинным блаженством. Наконец, тщательно умывшись, он отпрянул от бочки, жмурясь от потоков воды, стекавшей с его макушки.

Полотенца не было: взмахнув рукой, крепко сжимавшей синюю друзу, Элиффин собрал с себя всю воду и вернул ее на прежнее место, в бочку.

Себрин осторожно взял в руку подаренный правителем Гаувдардиса прекрасный жезл, вложил в него кристалл и вновь подошел к бочке.

Взгляд кудесника упал на его же отражение в воде. Он сильно переменился за последние дни. Сквозь толщу воды на Элиффина пристально смотрел высокий и статный мужчина. Глаза его рассыпали синие искры, правая рука сжимала прекрасный лазурный жезл, инкрустированный граненым самоцветом. Элиффин ахнул: именно это отражение много дней назад увидел он ночью на берегу Гнипа, почти в самом начале своего путешествия, и именно оно преследовало его во всех видениях. В изумлении себрин застыл на месте.

-Попробуй это, - нарушил его молчаливые раздумья милый сердцу голос.

Элиффин позабыл обо всем и обернулся: в шаге от него, переминаясь с ноги на ногу, точно любуясь им, стояла Нирана, в ее вытянутой руке переливался серебряный предмет.

-Что это? - наивно поинтересовался он.

-Гребень, им расчесываются, - не скрывая улыбки, ответила она. Понимая тонкий женский намек, Элиффин молча взял в руку гребень и принялся расчесываться.

-Нет же, нет, ну-ка дай сюда, - совсем скоро потребовала Нирана. Не смея перечить, точно нашкодивший ребенок, он молча возвратил гребень. Всего несколькими ловкими движениями она расчесала и пригладила его взъерошенные волосы.

-Так-то лучше, - наконец, промолвила Нирана, отойдя на шаг назад, чтобы полюбоваться его новой аккуратной прической. Элиффин, поспешивший вглядеться в зеркальную гладь бочки, вынужден был признать, что и впрямь похорошел.

-Теперь моя очередь, - таинственно улыбнулся он, хватая гребень и, пытаясь поймать Нирану, поспешившую отбежать в сторону.

-Нет, ты не умеешь, глупенький, - едва успела вымолвить она, как гребень принялся ласково и неторопливо расчесывать ее прекрасные волнистые волосы.

Едва успел он закончить, как Нирана, вырвавшаяся из его крепких объятий, поспешила к бочке.

-Вся теперь взъерошенная, как еж, - рассмеялась она. - Ну да ладно, идем уже наверх.

Всесильна длань судьбы,

Пред ней любовь ничтожна,

Бессмысленны мольбы,

А правда непреложна.

Бремя судьбы

Собравшиеся за столом не прикоснулись за все это время к еде, в нетерпении ожидая, покуда Элиффин поведает им историю своих приключений.

-Это ж сколько можно ждать! Небось в море умывались? - возмутился Рам, едва завидев Элиффина, вошедшего за руку с Нираной.

-Почти в море...-рассмеялся в ответ кудесник. - Зря вы нас ждали, могли бы уже и поесть.

-Могли бы, да не захотели, рассказывай, да не томи, - взмолился Рам.

Не смея противиться его законному любопытству, Элиффин, успевший сильно проголодаться, вкратце поведал историю всего того, что с ним произошло.

Остальные слушали его, затаив дыхание.

-Так, значит, создатель кристалла - Сапиен? - поинтересовалась Нирана.

-Да, - ответил Элиффин.

-Так, почему же до этого ты сказал, что камень предпочел Ладрозару своего творца? Ведь он у тебя, а не у Сапиена, не так ли? - наивно переспросила Нирана.

Воцарилось молчание. Элиффин догадался, что Ниране никто не решился поведать его тайну, о которой сам он узнал лишь совсем недавно.

-Постой-ка...кажется, я начинаю понимать, ты...

Внезапно ход ее мыслей вслух прервал сильный кашель Рама.

-Да...-виноватым голосом подтвердил ее догадку Элиффин, воспользовавшись паузой. Минуту никто не смел нарушать установившейся тишины. Нирана осторожно опустила локти на стол и обхватила руками виски.

Осторожный вопрос Тадрина нарушил молчание:

-Сестренка, это что-то меняет?

Элиффин, сам не зная почему, стыдился раскрывшейся тайны и пожелал провалиться на месте.

-Почему ты дрожишь? - строго спросила Нирана сидевшего подле нее Сапиена.

-Я не дрожу, - сдавленным голосом ответил Элиффин.

-Нет, дрожишь...-настояла она на своем.

Элиффина действительно пробирала дрожь, причина же ее была весьма понятной.

-Я боюсь...-замялся он.

-И чего же Сапиену премудрому с великой синей друзой в лазурном скипетре бояться?

-Тебя...

-Меня? Неужто я страшнее Ладрозара? Впрочем... с такой-то прической немудрено - рассмеялась Нирана. Глаза ее, тем временем, не переставая сверлили Элиффина.

Он же в ответ лишь слабо улыбнулся и покраснел.

-Я безумно люблю того юношу, который ради меня прыгал в пруд, не умея плавать, отправлялся на верную смерть в зеленые топи, жертвовал драгоценным силоном и, чуть было, не самим собой, и, под конец, не пожелал меня бросить, спустившись следом в сокрытую пустоту, откуда и спас меня. Но он ли сидящий предо мною Сапиен?

-Он, - твердо и уверенно произнес Элиффин и тяжело сглотнул, боясь предугадать ее реакцию.

Нирана не промолвила в ответ ни слова, лишь молча бросилась ему на шею, принимая его таким, каков он есть.

-Как мне тебя называть? - как прежде ласково спросила она, понимая, что пред нею все тот же самый юноша, пусть и знает она о нем теперь больше.

-Как тебе больше нравится, так и называй...и еще...я хотел...попросить тебя...стать моей...

На полуслове его оборвала внезапная вспышка света: синяя друза в лазурном жезле ярко запылала, отбрасывая яркие блики.

-Алан фортер ам сапиенум ам верумум ам доритернум мордран фьорен люминум арфаэль манос...-прошептал утробный голос из недр камня. Непонятные никому, кроме его владельца слова: Великая сила Сапиена, Верума и Доритерна обрела единство, но смертное и бессмертное раздельны...

-Что происходит? - встревоженно спросил Рам. Нирана перепугалась, Элиффин насторожился.

Один из ярких синих лучей отразился от потолка и упал наземь. Спустя мгновение из возникшего, словно из ниоткуда пепла, явился призрачный силуэт старца в совершенно белом одеянии. Следом за ним явился и второй мудрец в сером обличии. Каждый из старцев, хоть и казался настоящим, просвечивался на солнце.

-Кто вы? - спросил их Элиффин.

-Тебе ли не знать? Мое имя - Верум, имя явившегося со мной, - Доритерн, - ответил ему, низко кланяясь, престарелый мудрец в белом одеянии.

-Очень приятно, рад вас видеть, но запоздали вы...

-Нет, мы пришли точно вовремя. Сапиен, известный земному миру, как Элиффин. Мы явились по призыву твоего кристалла, сокрывшего в себе источники предвечной мудрости. Ты не можешь больше пребывать вместе с остальными во Вселмаге...

-Где же мне тогда пребывать? - недоумевая, поинтересовался Элиффин.

-В чертоге звездном, - промолвил в ответ старец и указал пальцем на возникший, точно из ниоткуда, в сумраке вечернего неба призрачный дворец, за дверьми которого, высились три белых трона. Один из них, тот, что по центру, был выше и прекраснее прочих.

-Синяя друза призывает тебя отправиться в предвечную обитель, где обретешь ты бытие на вечных основаниях, и будешь править и творить в горделивом величии высшего из себринов...-хором в один голос выговорили оба старца.

-А если я хочу жить здесь, на земле Вселмага, вместе с моими друзьями и со всеми теми, кто мне дорог?

-Сапиен, позволив камню избрать тебя, ты принял его условия, которые никто не властен нарушить, последний луч солнца померкнет во мраке осенней ночи совсем скоро, тебе следует торопиться...

Из глаз Нираны, не промолвившей за все это время ни единого слова, беззвучно полились тонкие ручейки слез. Они же проступили на очах Элиффина.

-Что будет, если я не подчинюсь? - строго спросил он, не переставая печально и ласково перебирать прекрасные волнистые локоны ее темных волос.

-Тогда кристалл сокрушит Вселмаг, ибо верность клятве для него превыше прочих истин.

Не зная, что на это ответить Элиффин умолк. Наступила тревожная тишина. За окном таяли во мраке последние лучи заходящего солнца. Наконец, приняв решение, он раскрыл свои объятия и встал на ноги.

-Ты куда? - испуганно спросила его Нирана, которая все это время молча выжидала, не смея прерывать разговор.

-Туда...у меня нет выбора...либо я погублю только себя, либо и себя, и всех остальных...

-Но меня ты ведь тоже погубишь! - взмолилась она.

-Нирана...прости...мне тоже очень больно...очень...но, если я останусь, погибнем все мы...я люблю тебя и всегда буду любить, пусть и в той далекой стороне, где день, как ночь, и звезды никогда не гаснут...прощай... - прошептал сдавленным голосом Элиффин, не сдерживая больше проступивших слез.

-Прошу...возьми меня...возьми.

-Исключено! - сказал и отрезал старец в сером одеянии.

Но Нирана его не слышала. Со всех ног она рванулась к стоявшему в двух шагах Элиффину. Он ласково поправил ее прекрасные волнистые волосы и поцеловал на прощание в лоб. Но не успела она протянуть рук, чтобы обнять его, как сам кудесник, а вместе с ним и оба старца бесследно исчезли. Пальцы ее смогли сжать лишь незримую пустоту.

Последний луч солнца покинул до утра землю, погрузившуюся в непроницаемый мрак. В отчаянии Нирана бросилась к окну: посреди ночного неба, усыпанного миллиардами мерцающих звезд и созвездий на миг возгорелся и почти тотчас же погас яркий огонек.

Грусть расставанья душу рвет,

Теряет смысл новый день,

Но время все летит вперед,

И солнце прячет его тень.

Море и звезды

-Довольно сестренка... он ушел... и навряд ли вернется, - осторожно произнес Тадрин, боясь лишний раз ранить Нирану, простоявшую у окна до самого утра, не сводя при этом глаз с бескрайнего синего неба.

-Ты не поймешь меня, уйди...- взмолилась она, не отрывая от окна своего усталого и обреченного взгляда.

-Пойди поешь и поспи, хоть немного, ради меня, ведь я тоже тебя люблю, - не мог уняться Тадрин.

Поддавшись его уговорам, Нирана грустно и молча проследовала сперва на кухню к повару, который припас для нее, по просьбе брата, целую порцию овощей и мяса, затем в отведенную ей комнату для сна.

Она не хотела ни есть, ни пить, ни жить. Весь мир, еще совсем недавно казавшийся столь дивным и прекрасным, предстал перед ней в совершенно ином свете. Все вокруг теперь казалось злобным, чужим и мрачным. Смирившись со своим бессилием, Нирана рухнула на кровать и крепко заснула от усталости.

В смутном сновидении, порождении обреченного рассудка, явился Элиффин. Он казался, как никогда прежде, живым и веселым. Нирана говорила с ним обо всем и ни о чем. Предмет их беседы был столь незначимым перед тем лишь фактом, что они могли вновь поговорить друг с другом, что она не удосужилась его даже запомнить. Внезапно, их взгляды встретились. В глазах его стояли все те же недвижные слезы, с трудом сдерживаемые силою крепкого духа. Она догадалась, что улыбка его, как и звонкий смех, ей лишь привиделись, сам же он грустит. Многие часы она учила его расчесывать себя и других, и Элиффин без устали постигал азы этой нехитрой науки, только вот сколько бы он ни старался, причесать ее он никак не мог, вернее она ему не разрешала, чувствуя, что если он сделает это, то исчезнет опять также быстро и внезапно, как и в прошлый раз.

Разбудил ее встревоженный голос брата.

-Что опять стряслось? - мрачно спросила она.

-Хотел бы я спросить...Нирана, ты всю ночь звала его по имени. Я все могу понять, ты любила его, причем заслуженно, ведь он и впрямь был славным парнем, но это все в прошлом...пытайся жить днем сегодняшним...- медленно произнес Тадрин, стараясь быть предельно участливым и осторожным, но тщетно.

-Нет! Нет! Никогда! Я не предам его! Если я должна жить лишь днем сегодняшним, то я вообще тогда не хочу...оставь меня, я не буду есть, - закричала она, отворачиваясь от брата.

Не смея настаивать, Тадрин удалился. За весь день она не съела ни единой крошки, но до глубокой ночи тихо и приглушенно плакала, крепко сжимая между пальцами мокрую и горячую от слез подушку.

Дни злые и скучные мрачной чередой сменяли друг друга. На смену ноябрю быстро пришел декабрь. Тадрин привел сестру в большой и просторный дом, расположенный почти что в самом центре города. Этот особняк был подарком нового правителя Альбигунда, безмерно благодарного Элиффину за его подвиг. Рам же, пробыв в городе до конца ноября, отправился с добровольцами на север, восстанавливать разрушенный Бартфорт.

-Не прощайте! Мы еще обязательно увидимся, - задорно прокричал он Тадрину и Ниране, замершим у причала, прежде, чем отбыл вверх по течению на узком и вытянутом паруснике в компании нескольких сотен других смельчаков.

-Я тоже хотела бы уехать...я не могу здесь...- прошептала Нирана брату.

-Сестренка, нам подарили дом, я начал сам работать, куда ты собралась?

-Никуда...забудь...-буркнула в ответ Нирана, вновь обратив свой взор на юг к бескрайнему морскому простору, скрывавшему в недосягаемой дали силуэты узких башен Ансапиена.

Время летело незаметно. За декабрем незаметно прошли холодные январь и февраль, миновал дождливый март. Нирана совсем отстранилась от жизни. И, если для брата события прошлой осени казались теперь лишь сном, причем во многом дурным, то она жила лишь теми короткими мгновениями.

В один прохладный день она, не зная, чем отвлечь себя от грустных мыслей, прогуливалась вдоль набережной.

-Он забыл меня...неужели всесильному себрину никак нельзя дать хоть намек...но я буду верить, я буду ждать, - рассуждала она, не смея поддаваться отчаянию. Не переставала проноситься в ее голове фраза:" и еще...я хотел...попросить тебя...стать моей...."

Да, она догадывалась, о чем он просил. Тысячи раз в своей голове она мысленно давала ему ответ и столько же раз осознавала, что отвечает лишь себе самой.

Исполненная столь грустных мыслей Нирана уныло бродила вдоль самого побережья по узкой набережной, выложенной грубо обтесанными каменными плитами.

Она бывала там каждый день, любила созерцать бескрайнюю морскую гладь, возмущаемую буйным прибоем и смотреть на юг, сокрытый в недосягаемой дали. Иногда Ниране, все не решавшейся забыть его, казалось, что гуляет она не одна. Легкие дуновения весеннего ветра ласково щекотали ее за ладонь и даже силились схватить за рукав.

В один из таких дней, неспешно прогуливаясь, Нирана внезапно услышала за спиной быстро приближающиеся шаги. Не успела она обернуться, как с обоих сторон ее окружили несколько рослых, молодых крестьян.

-Куда торопишься, красавица? - грубо спросил ее один из них.

Нирана все поняла. С диковинной силой рванулась она в сторону, но тщетно. Его приятель уже скручивал ей руки. Едва собралась она закричать, как тугим лоскутом ткани заткнули ей рот.

Крестьяне, прибывшие на заселение новых земель к югу от Альбигунда вдоль гряды Серых гор, не боялись никого и ничего. Горожане догадывались о повадках, как минимум, некоторых из них, а потому и избегали поселенцев. Нирана же, погруженная в собственные раздумья, напрочь потеряла осторожность и, как результат, оказалась с ними наедине у самой набережной в закатный час.

Из-за всех сил она стонала и дергалась в руках негодяев, но солнце уже садилось, а поблизости не было никого. Ее и без того приглушенное мычание терялось в звуке морского прибоя.

Осознав, что в сознании девушка им не дастся, один из проходимцев схватил ее за волосы и замахнулся кулаком, но не успел: пришедшая с моря высокая волна с головой накрыла негодяев, а вместе с ними и Нирану. Чудесным образом море освободило ее и бережно вынесло на берег.

Едва опомнившись, она бросилась бежать, что было сил. Дома она поспешила рассказать все брату, который едва прознав о случившемся отправился с жалобой прямо в ратушу. Когда же Тадрин возвратился, он обнаружил сестру у широко раскрытого окна. В тусклом свете звезд по ее щекам, сверкая стекали прозрачные слезинки.

-Нирана, что-то произошло? - испуганно спросил он сестру, уже собираясь идти за копьем, чтобы на сей раз лично поквитаться с негодяями.

-Нет...ничего... я просто знаю теперь, что он не забыл меня, а все так же любит и хранит...

Взошла луна на небосклоне,

Подвластен ей морской простор.

Дрожит в печали царь на троне,

Не смея обратить свой взор.

Парусник во мраке

Дни снова потянулись бесконечной чередой. Нирана смогла устроиться помощницей к старой ткачихе. Работа ее не радовала, но и оставаться иждивенкой она также не пожелала. Каждый вечер, несмотря на все запреты брата, она приходила к морю, стараясь поспеть в одно и то же время.

Ровно в шесть вечера Нирана появлялась на набережной и, не произнося никому из встречных ни единого слова, молча следовала вдоль берега, обратив взор к морю. Альбигундцы, сперва не придававшие значения ее прогулкам, со временем стали все больше обращать на нее внимание.

Мало кто знал всю ее историю, но слух был пущен быстро. Собиравшиеся в сторонке шепотом жалели сумасшедшую, по их мнению, девушку, осуждая бросившего ее легкомысленного молодого человека.

Нирана догадывалась о предмете их беседы, но не вмешивалась. Чужие разговоры не имели для нее никакого значения. В случившемся она не винила Элиффина, понимая, что иное его решение так же разлучило бы их, но при этом погубило бы и весь остальной мир. И все же Нирана не оставляла хрупкой надежды.

Навстречу ей изредка попадались торопившиеся с моря грузчики и купцы, плотники, строители и влюбленные пары, пришедшие полюбоваться закатом. Нирана молча созерцала чужое счастье, не поддаваясь зависти, но лишь мечтая о своем. В один из дней она себе призналась, что готова отдать всю жизнь за то, чтобы встретить с ним лишь один закат, любуясь морем, бухтой, белоснежными парусами кораблей и зеркальной морской гладью, искрящейся в оранжевых лучах заходящего солнца.

В один из дней, бродя вдоль набережной, она увидела парусник с бирюзовыми парусами, совершенно отличный от всех прочих. Он настолько заинтересовал ее, что она поспешила подойти к его владельцам, дабы разузнать о корабле, как можно больше.

-Здравствуйте...у вас такое необычное судно...-промолвила она первое, что пришло ей в голову.

-Благодарю, сударыня, корабль действительно чудный и, совсем скоро, он будет полностью готов, - живо отозвался высокий гламарин, занятый поправкой мачты. Его друзья тем временем красили дощатый пол.

-Куда вы поплывете? - поинтересовалась из любопытства Нирана.

-На родину... на юге лежат наши древние земли, мы вернемся в Ансапиен и восстановим его, соберем всех тех, кто уцелел и город возродится.

Говорил с ней не кто иной, как Фордус, один из тех, кто сопровождал Элиффина в сокрытой пустоте, но Нирана его не признала.

Внезапно один из спутников Фордуса заиграл в горн. Все прочие, не медля ни секунды, в едином духовном порыве повернулись лицом к морю и опустились на колени.

-Ам Сапиен мордран фьорден люминум...ава бараланор льюрен... - провозгласил Фордус.

Догадавшись, к кому обращаются прекрасные гламарины, Нирана осторожно забралась на палубу и молча последовала их примеру. Но едва опустившись на колени, она не выдержала и горько заплакала.

Фордус не посмел прервать ее, но дождавшись, пока она сама престанет, осторожно спросил:

-Почему ты плачешь? Хотя, постой...я, кажется, вспомнил тебя...Нирана, правильно? - догадался, наконец, Фордус.

-Да, теперь и я тебя узнаю, - попыталась улыбнуться она.

-Он покинул нас...теперь он высоко, там, где ночь, как день, и звезды никогда не гаснут... - грустно промолвил Фордус, - я понимаю тебя...мне очень жаль...

-Он давно позабыл про меня, но я не могу найти себе места на этой земле...миновала и осень, и зима, но каждый новый день заставлять страдать еще больше, - призналась Нирана.

Гламарин грустно и тяжело вздохнул, но не ничего не ответил. Нирана поднялась с колен и двинулась по палубе, желая вернуться на берег, но внезапно остановилась.

-Вы скоро поплывете? - живо поинтересовалась она, точно успев смахнуть всю грусть.

-Завтра, при полной луне мы отчалим на юг...

-Возьмите меня с собой, прошу...

-Я не знаю...

-Почему? Я умоляю вас...я читала, что на острове есть каскад Сапиена, чрез него он иногда говорит. Если он уделит мне хоть мгновение, ничего большего я не возжелаю...пожалуйста...

-Я не знаю...что сказал бы великий Сапиен... вам, боюсь, лучше будет забыть прошлое и пробовать жить дальше... хоть это и тяжело....

-Это не тяжело...это невозможно...добрый Фордус...вы - мой единственный шанс, будьте милостивы к несчастной, - взмолилась Нирана.

Не в силах отказать просящей в таком тоне девушке, он молча кивнул головой, а когда Нирана отдалилась прокричал ей вслед:

-Мы ждем вас завтра на закате. Мы отчалим с первым лучом, что ниспошлет полная Луна.

Радостная и счастливая Нирана направилась домой. Впервые за все эти дни лицо ее светилось от предвкушения долгого путешествия.

Ожидание во имя забвения всего прошлого казалось ей мукой. Теперь же, решившись уплыть, она, словно доказала себе, что не собирается ничего забывать, но, напротив, действовать.

-Что с тобой сестренка? - удивился ее настроению Тадрин.

-Все в порядке...жизнь налаживается...- с улыбкой промолвила в ответ Нирана. Она не решилась рассказать что-либо брату, зная, что он ее ни за что не отпустит.

-Я рад...надеюсь он не только красивый и добрый, но и работать любит...-таинственно улыбнулся Тадрин, решив, что сестра завела знакомство на набережной.

-Очень красивый и добрый, и умный, и работать любит, только вот расчесываться не умеет...-загадочно прошептала Нирана, представляя в уме лишь того единственного, которого никто бы не смог заменить.

На утро она по привычке встала рано, сделала вид, что собирается на работу, но когда же Тадрин ушел, тотчас же принялась готовиться в дорогу. С собой она не взяла ничего, кроме нескольких златых монет, отложенных ею на черный день, серебряного гребня и клочка пергамента, который она обнаружила в оставленной Элиффином в небольшой походной сумке из шерсти.

На крохотном листке черным угольком от руки была нарисована она. Художник из рисовавшего был такой же никудышный, как и цирюльник, но для нее ничего милее этого клочка пергамента не было во всем целом мире.

День быстро клонился к вечеру. Опасаясь, что брат вернется раньше, чем она отправится на причал, Нирана быстро набросала записку и тронулась в путь. У самой входной двери она внезапно остановилась и обернулась.

-Прости, братик, пойми и прости, запуталась я, глупая, пойми, если сможешь...- произнесла она в пустоту и решительными шагами пошла прочь.

Причала она достигла уже после восхода луны. Гламарины, несмотря на предупреждение, продолжали ее терпеливо дожидаться. Завидев Нирану, они поспешили по своим местам.

-Ты все-таки решилась? - заботливо поинтересовался Фордус.

-Да...без него мне жизни нет, - твердо ответила Нирана и, не дожидаясь ответа, медленными усталыми шагами двинулась на нос корабля.

Фордус грустно и задумчиво посмотрел ей вслед и молча покачал головой.

Кромка солнечного диска скрылась за горизонтом, последние оранжевые блики растворились в густом вечернем сумраке. На небе замерцали звезды, посреди них в гордом величии переливалась мягким бледно-желтым светом полная Луна, указывавшая путь на юг.

Синий парусник поднял якорь, неторопливо отчалил и растворился во мраке ночи, широко раскрыв все паруса, обращенные к попутному ветру.

Средь звезд небесной вышины

Сокрыта вечная обитель,

Где правят звуки тишины,

Где плачет гордый победитель.

Средь звезд

Еще несколько мгновений назад он вместе с друзьями принимал праздничную трапезу, предвкушал свое счастливое будущее. Теперь же его окружали лишь звезды, мерцавшие во мраке бескрайнего космоса.

-Где я? - спросил он пустоту.

-Там, где и должен быть, в предвечной обители, - ответил Верум.

-Сесть-то на что-нибудь можно? - поинтересовался Элиффин.

-И это меня спрашивает Сапиен премудрый, повелитель кристалла? - улыбнулся заданному вопросу себрин воздуха и, точно не выдержав, звонко и мелодично рассмеялся.

Элиффин догадался в чем дело. Мысленно он заставил явиться стул и тот, по его приказу, в ту же секунду появился из ниоткуда.

-Что я должен делать? - задал он новый вопрос.

-Все, что считаешь нужным, легче будет ответить, что ты не должен делать...- промолвил Верум.

-Хорошо и, что же я делать не могу?

-Ты не можешь губить свой дух мирскими привязанностями, подобно той одной, что чуть было не взяла верх над тобой, но довольно, теперь ты выше всех...-вмешался в разговор Доритерн.

Элиффин ничего не ответил жесткому властелину земли, но в голове его вновь возник милый сердцу образ.

Несколько минут они пробыли втроем в тревожном молчании, которое, наконец, прервал Верум:

-Сапиен, я понимаю все...ты сотворил любовь и сам же пал ее жертвой...но все забудется и даже в твоей вечной памяти совсем скоро это воспоминание померкнет...

-А если я не хочу, чтобы оно померкло? Почему, если я всесильный себрин, я не могу быть с той, кого люблю?

-Да потому, что есть синяя друза, что стоит превыше даже тебя...

-Можешь забирать ее, она мне больше не нужна, - неожиданно рассердился Элиффин.

-Это не имеет смысла, кристалл твой и быть он может лишь в твоих руках, - неожиданно строгим тоном ответил Верум.

Элиффин понял, что разговаривать с ними бессмысленно. Не найдя идеи получше, он решил на время переменить тему для разговора:

-И где тот дворец, что вы мне показывали?

-Возжелай и он явится! - хором ответили Доритерн и Верум.

Элиффин мысленно приказал дворцу явиться. В тот же миг, словно из ниоткуда явилась высокая и грозная звездная обитель. Стены ее были расшиты диковинными созвездиями, окна ее подсвечивались яркими лампадами. Пол устилал роскошный ковер. Элиффин зашел первым. Следом за ним проследовали Доритерн и Верум.

В тронном зале их ожидали трое великолепных кресел. Срединное из них было выше и больше прочих. Туда молча указали Элиффину его предвечные соратники. Дождавшись, покуда он присядет, они последовали за ним и разместились по правую и левую руку от водного властелина.

-Хорошо сидим...уважаемые, - рассмеялся Элиффин, но его радость почти сразу же сменилась на печаль, едва он вспомнил лицо бедной Нираны, которая ни за что на свете не желала отпускать его.

-Каждый из нас может не только сидеть, но и творить, пронзая острым, как нож, взором пелену пространства и времени, нужно лишь возжелать...-объяснил Верум.

-Можно ли тогда воскресить гламаринов, погибших в Альбигунде? - поинтересовался Элиффин.

-Кристалл дарует власть будить души умерших, но счастья им ты не принесешь, лишь долгие страданья до новой смерти...мудрее оставить их в царствии блаженного покоя и вечной тишины...- задумчивым и грустным тоном пояснил ему властелин воздуха.

-Могу ли я путешествовать по Вселмагу или мне и этого нельзя? - задал он вопрос напрямик.

-Да, ты властен путешествовать, где жаждешь, но вот обрести телесный облик не дано тебе, как и говорить с простыми смертными, ибо тотчас же твой дух падет жертвой иной мирской привязанности.

Элиффин погрузился в раздумья. Все вокруг него казалось совершенно непривычным. Вдали от неба и яркого света солнца, он быстро потерял ход времени. Несмотря на все запреты, установленные синей друзой он не мог, да и не хотел забыть Нирану.

В безмолвии он созерцал звездное пространство. Внезапно взгляд его приковала малая голубая точка. Обуздывая космос, в единое мгновение он переместился прямо к ней. Дивная голубая точка расцвела, преобразилась и оказалась сотворенным себринами Вселмагом.

Гигантский голубой шар был затянут облаками, его полярные шапки поблескивали на солнце, которое отсюда казалось куда ярче. Различил себрин и серый диск луны, холодный и ныне ему чуждый. С ходу сориентировавшись по этой живой карте, Элиффин устремился вниз. В единое мгновение дух его, незримый для простых смертных, пронзил пелену облаков. Завеса туманов отдернулась, и властитель морей оказался в небе Альбигундом.

Он знал запрет, но был не в силах с собой бороться, точно предугадывая беду. Доверяя своим чувствам, он помчался к причалу. Внезапно он приметил одинокую фигурку Нираны. Но не успел его неплотский дух приблизиться, как на нее напали трое рослых крестьян, пришедших со стороны Лазурной деревни. В тот миг, когда один из негодяев простер над ней свой тяжелый кулак, Элиффин сотворил волну, с яростью обрушившуюся на перепугавшихся проходимцев. Нирану же, он бережно отдалил от врагов.

Волна отступила. Она же, едва придя в себя, бросилась бежать. Не медля ни секунды, он последовал за ней в город. Внезапно для себя Элиффин обнаружил, что с момента их прощания минуло уже пять долгих месяцев, и пришла весна.

Попав домой и вкратце пересказав случившееся брату, Нирана села к окну и тихо заплакала. Элиффин приблизился к ней, как мог, попытался позвать, обнять и даже написать посланье, но все его усилия были тщетны. Чужды были кристаллу чувства, не ведал он страстей, а потому и не щадил никого.

С тех самых пор он каждый вечер был у причала, незримый для всех и ненавидимый самим собою за свое бессильное всевластие.

С грустью созерцая прекрасный закат, изо дня в день бродила и она вдоль набережной, встречала купцов, торговцев, влюбленных, мечтала о жизни и даже о смерти, но не ведала, что не отступает от нее ни шаг безумно влюбленный и смиренно покорный властитель морей.

И не было для него, себрина пучин морских, большего стремления и несбыточной мечты, чем хоть единожды пробыть с ней до заката не порознь, но вместе, как те влюбленные, что страха не познав, в наивном счастье, держа друг друга за руки, по вечерам прощались со светилом.

Завесы водной не тая,

Спадает в море водопад.

Завет предвечный свой храня,

Не строит подлых он преград.

Каскад судьбы

Покинув бухту Альбигунда, синий парусник медленно плыл на юг, рассекая острым высоким носом безмятежную гладь ночного моря.

Высоко над ними разливала потоки света бледная Луна. Была глубокая ночь, но Нирана не спешила идти спать. В нетерпеливом ожидании она стояла на палубе, вплотную прислонившись к одному из бортов корабля. Прохладный ночной ветерок развевал ее прекрасные волосы. Соленые брызги воды время от времени заставляли Нирану невольно морщиться.

Гламарины, уяснив для себя, что уговорить ее пойти хоть немного вздремнуть не удастся, один за другим молча отправились спать.

Нирана же, не ведая усталости, продолжала безмолвно стоять, пытаясь различить во мраке ночи призрачные очертания далекого берега, но тщетно.

Ближе к утру ее сковала усталость. Не в силах ей противиться, она направилась в каюту, решив вздремнуть лишь на часок.

Снился Ниране все тот же, кто не выходил из ее головы вот уже несколько последних месяцев. На сей раз, Элиффин предстал перед ней пленником гигантской полупрозрачной сферы, из которой, как он ни силился, ему не удавалось вырваться.

Проснулась она от яркого солнечного света, пробившегося сквозь узкое оконце в каюте. Точно нехотя, она медленно поднялась на ноги, прибралась и отправилась на палубу.

-Который час, долго ли еще? - поинтересовалась Нирана у Фордуса, не переставая с любопытством озираться по сторонам.

-Пятый час...точно не знаю, но полагаю, что нет...-кратко ответил он.

-Утра или вечера?

-Вечера, ты очень устала и проспала весь день. Наш повар припас для тебя вкуснейший пирог, будь добра спустись в кают-компанию, - вежливо попросил ее Фордус.

Не смея перечить такому учтивому тону, Нирана покорно спустилась вниз, где ее и в самом деле дожидался здоровенный кусок вишневого пирога и полная чашка лимонада.

-Спасибо большое, было очень вкусно - поблагодарила она толстого повара-гламарина, который, судя по всему, в процессе готовки всегда успевал неплохо питаться.

-На здоровье...скажи...ты ведь собралась посетить каскад Сапиена?

-Да...-тихо призналась Нирана и потупила взгляд.

-Некрасиво донимать расспросами, Дольрамус! -оборвал толстяка на полуслове Фордус.

Не обронив ни слова, Нирана, вновь погрузившаяся в свои прежние грустные думы, двинулась в сторону лестницы. Отойдя на несколько шагов, она замерла на месте, прислушиваясь к разговору.

-Зачем ей каскад? Кто она вообще? - не унимался повар.

-Сапиен, чье земное имя Элиффин, ее возлюбленный...но тише...

-Вот оно что! - удивился Дольрамус.

Нирана не стала дослушивать их разговор. Вместо этого она поднялась прямиком на палубу.

К своей несказанной радости, далеко на юге она различила призрачный силуэт большого острова, в центре его громоздилось несколько горных вершин.

-Мы отклонились к востоку! Это остров Галамор! А нам нужен Ансапиен, он к западу! - прокричал впередсмотрящий.

Восприняв его слова как приказ, двое гламаринов занялись парусами, прочие же сели на весла.

Миновало несколько долгих часов, прежде чем на западном горизонте показался долгожданный Ансапиен, освещаемый яркими оранжевыми лучами заходящего солнца. Некогда величественная и прекрасная столица архипелага Гламарин лежала ныне в руинах. Город казался совершенно вымершим.

Гламарины, не сдерживая слез, созерцали погибший град, но своего намерения возродить его в былом величии не оставляли. Глубоким вечером, после захода солнца, одинокий синий парусник пристал к берегу, в том самом месте, где полгода назад стояла грозная флотилия судов, присланных самим Ладрозаром для захвата всего архипелага.

Обследовать остров решили с восходом солнца, заночевать же на самом судне. Как и прошлую ночь, Нирана не могла сомкнуть глаз. Различая в тревожной тишине гул водопада, она не переставала вглядываться в очертания одинокой горы, возвышавшейся над всем островом грозной и неприступной скалистой громадой.

С первым лучом солнца поднялись на ноги и гламарины, исполненные трепетного ожидания. Перед ними лежал выжженный дотла берег, разрушенные статуи, пересохшие фонтаны, обвалившиеся жилые дома, школы, театры.

Открывшаяся картина с новой силой ужаснула их. Однако изменять свое решение упрямый отряд Фордуса не собирался.

-Спускаемся на берег! - приказал он остальным, - Нирана, если хочешь, можешь пойти с нами, уверен, что на острове никого нет.

Не дожидаясь второго приглашения, она спрыгнула с невысокой палубы и поспешила присоединиться к остальным гламаринам.

Вскоре путники выбрели на главный бульвар и неторопливой походкой двинулись ко дворцу, не переставая осторожно озираться по сторонам.

Казалось, что город обратился в развалины не полгода и даже не год, а много веков назад. Пустынны были его растрескавшиеся и почерневшие от огня и сажи мостовые, угрюмо и зловеще смотрелись разбитые и поваленные наземь купола и колонны.

-К водопаду ведет эта лестница, - обратился к Ниране Фордус, когда отряд вплотную подступил к высокой череде ступеней, ведших ко дворцу и его галереям.

-Спасибо большое...тогда я поднимусь...

-Постой, негоже одной, пускай с тобой пойдет, например, Дольрамус...-заволновался Фордус.

-Нет, не стоит...спасибо, - еще раз поблагодарила добрых гламаринов Нирана и молча двинулась вверх по лестнице.

Остальной отряд осторожно свернул с бульвара и двинулся вдоль одной из улиц.

Преодоление высоких гранитных ступеней стоило не спавшей всю ночь Ниране огромных усилий, но несмотря на это, не прошло и получаса, как она ступила на широкую площадку перед разрушенным дворцом, вход в который охраняли две поваленные статуи, изуродованные и опаленные жарким пламенем.

Идя на шум водопада, Нирана осторожно двинулась вдоль узкого карниза, превратившегося вскоре в галерею, ведшую прямо к каскаду. Удивительно, но навесная постройка, разместившаяся прямо над грозной пропастью, сохранилась в совершенной целостности и сохранности, не пострадав даже от огненного обстрела со стороны моря, в отличие от дворца, рухнувшего под натиском тяжелых и метких пылающих катапультных ядер.

Чем ближе подходила она к таинственному каскаду, тем сильнее ее сковывали необъяснимая дрожь и волненье. Последний шаг и, о чудо, глазам ее открылся величественный водопад, ниспадавший с вершины высокой горы в узкий и глубокий залив, усеянный острыми скалами и уступами.

Со всех ног бросилась она к крохотной площадке, позволявшей подобраться к сплошной водной стене с правой стороны. Именно отсюда в холодный ноябрьский день Элиффин проник в пещеру оракула, открывшего ему всю суть вещей. Нирана, конечно же, и не подозревала о существовании скрытой комнаты, высеченной в скалистой громаде по ту сторону от водопада.

В трех шагах от бурлящих потоков она замерла в молчаливом ожидании. Несколько минут, показавшихся ей целой вечностью провела она стоя, не смея сдвинуться с места и отвести взгляд от каскада.

Наконец, она осторожно присела подле самого водопада на холодный каменный пол и обратилась к нему:

-Привет...

Ответом ей было все то же мерное бурление пенящихся вод величественного каскада.

-Быть может, говорю я лишь пустоте, но все же...я хочу, чтобы ты знал, что я не смогу жить без тебя...для меня нет больше смысла...все в этом мире стало мне чужим...даже Тадрин не понимает меня...

Не в силах больше бороться с собой, она горько заплакала. Порывы холодного ветра, господствовавшего на узкой площадке близ водопада, больно хлестали ее по лицу, вздымали и путали волосы, но Ниране уже было все равно.

Все последние дни она жила лишь мечтой добраться к каскаду. Когда же заветная цель была достигнута, Нирана, наконец, осознала, что и водопад не в силах вернуть ей Элиффина.

-Будь ты проклята, синяя друза! - в порыве отчаяния прокричала она, вспоминая, что именно единый кристалл разлучил их. Не произнеся больше ни слова, Нирана поднялась на ноги и медленно направилась к краю площадки.

Небольшой уступ литой скалы, частично обрушившейся под ударами катапульт, не был ничем огорожен. Осторожно, будто бы сама пугаясь своего намерения, она подошла к его краю и заглянула в пропасть: воды каскада, бурлясь белой пеной, ниспадали с необозримой высоты. Далеко внизу, словно выныривая с глубины торчали острые вершины серых скал.

-Это не больно...разве что чуть-чуть, - прошептала она, убеждая себя покончить со всеми страстями и терзаниями в разверзшейся пред ней пропасти.

Кто скован узами златыми

Решится сам судьбу вершить,

Делами добрыми, простыми,

Оковы власти сокрушить.

Узники власти

Дни быстро сменялись мимолетной чередой. Все свое время Элиффин проводил рядом с ней, возвращаясь в звездную обитель лишь после того, как она крепко засыпала.

-Сапиен...тебе лучше забыть ее, - произнес с задумчивым видом Верум, встретив его на пороге.

-Не могу, не хочу и не буду! - отрезал Элиффин и двинулся в свои покои. Дворцы, храмы, величье вселенной все казалось ничтожным в сравнении с простым человеческим счастьем, запретным для него.

Верум и Доритерн не понимали, да и не особо стремились понять его, опасаясь лишь за то, как бы его неугомонная страсть не навредила им самим.

В один из дней Элиффин узнал, что Нирана собралась плыть на корабле на юг. Грусть, тоска и ненависть к себе самому, своей всесильной немощи раздирали его беспокойный дух.

-Верум, скажи мне, как я могу вернуться во Вселмаг, я готов на все, прошу тебя...- взмолился он к себрину, познавшему все тайны вселенской истины.

-Нет к этому добрых путей...ты должен забыть ее...- стараясь подражать его грустному тону, также печально ответил Элиффину властитель воздуха. Ответ не устроил задавшего вопрос, да и не мог устроить.

Нирана плыла на корабле. Она ждала его, молилась великим духам. Элиффин же, ощущая ее терзания, сам страдал, силясь придумать хоть что-нибудь, способное позволить им, если не встретиться, то хоть поговорить.

Немного приглядевшись к поведению Верума и Доритерна, он, к своему неудовольствию обнаружил, что оба они прилагают все усилия к тому, чтобы заставить его позабыть Нирану.

Элиффин по-прежнему носил при себе синюю друзу, но с каждым днем она, как и два других себрина, раздражали его все больше.

-Они незлые, просто холодные, как лед, для них свят лишь закон...я должен поговорить с кем-нибудь еще...но с кем? - рассуждал Элиффин в то время, как Нирана, исполненная наивной надежды, плыла на корабле в сопровождении гламаринов.

Наконец, он пришел к выводу, что Доритерн и Верум боятся синей друзы, наделенной не только поистине великой властью, но и собственной волей.

-Мне нужен тот, кто знает, как ее превозмочь...тот, кто хоть единожды противостал ей...

Внезапно его осенило: Ладрозар, он ведь расколол синюю друзу! Быть может, он знает и как победить ее...только вот, захочет ли побежденный делиться своим секретом с победителем?

Где сыскать Ладрозара, Элиффин не знал. Время шло, земли Вселмага сокрылись во мраке ночи. Нирана же, исполненная тяжких переживаний, с нетерпением дожидалась утра, чтобы, как можно скорее, ступить на заветный берег.

-Доритерн, скажи, что случилось с Ладрозаром? Он ведь жив? Себрина нельзя убить? - осторожно поинтересовался Элиффин.

-А зачем он тебе? Ооо...не вздумай, Сапиен, брось эту идею, пока не поздно...

Не скрывая своей обиды, Элиффин молча переместился прочь. Сжав в руке синюю друзу, он решил спросить сам камень, где пребывает Ладрозар.

В ответ на это единый кристалл запылал ослепительным синим светом. Элиффину казалось, что камень допрашивает его, пытаясь выяснить, с какой целью, ему понадобилось разыскать Ладрозара. Огромных усилий себрину морей стоило выстоять в этой незримой схватке. Наконец, синяя друза, доверившись своему творцу, раскрыла тайну того, где пребывал Ладрозар.

Быстрее молнии помчался Элиффин навстречу таинственной черной бездне, сокрывшей величайшего из преступников вселенского закона. Спустя мгновение дух его уже стоял перед входом в дивную черную арку.

Не смея предаваться долгим раздумьям, Элиффин уверенно зашел внутрь.

-Ладрозар! - прокричал он, что было силы.

-Ааа...явился дух морей, себрин всевластный...убирайся прочь, - прохрипел немощный старческий голос.

Яркий синий свет пронзил густой мрак, позволив Элиффину оглядеться. В дальнем конце звездной темницы, напоминавшей больше пещеру, пребывал Ладрозар, скованный многими цепями.

-Я никогда не думал, что буду у тебя о чем-то спрашивать или просить, но судьба распорядилась иначе...-грустно признался Элиффин своему давнему врагу, который, едва завидев его, гордо отвернул голову.

Сперва Ладрозар решился не отвечать ему, но вскоре огненное любопытство взяло над ним верх:

-И зачем же ты пришел ко мне?

-Помоги мне вернуться к Ниране!

-Ахаха...что ж...теперь я, кажется, понимаю...синяя друза разобралась и с тобой....уходи от сюда...спрашивай Верума, Доритерна...

-Они холодные и бесчувственные и чтут лишь сам закон....ты же, наверняка знаешь, как помочь мне...

Элиффин сам удивлялся своей манере общения со злейшим врагом. Он ненавидел Ладрозара за тысячи погубленных жизней несчастных людей и гламаринов, презирал его за разрушенный Ансапиен, Монтлод и Бартфорт, но сейчас, видел в нем своего единственного спасителя.

-Что ж, рад, что ты это понял, - самодовольно произнес Ладрозар, - освободи меня для начала...

-А ты не будешь буянить, как раньше? - наивно поинтересовался Элиффин.

-Не хочешь - не освобождай, тогда проваливай...-сердито пробурчал Ладрозар.

На мгновение Элиффин засомневался в своем решении. Если он освободит Ладрозара, последствия - неизвестны, если же нет, ему придется навсегда позабыть о Ниране.

Колебание его длилось совсем недолго. Приняв решение, он простер свою синюю длань к цепям Ладрозара, и те бессильно пали пред мощью и величием водного себрина.

-Что теперь?

-Освободил...что ж...так и быть сдержу я свое слово, но не ради тебя, а ради себя, ибо меня синяя друза дважды пыталась погубить...

-Делать, скажи, что?

-Сапиен, вспомни легенду...

-Ту, что ты старался от меня спрятать, подсылая в библиотеку заколдованного Адорта?

-Да, ту самую, - засмеялся Ладрозар, и на короткое мгновение Элиффину показалось, что ему, величайшему из злодеев, не было чуждо и человеческое. - Камень сотворил ты, но после, в него вложились частицы духа каждого из нас...

-Теперь помню! Сомкнулись в узкий твердый круг

четыре духа гордых, бранных, вложили в камень, как в сундук,

суть своих истин миру данных...

-Да...именно...только так он и уничтожается...- подытожил Ладрозар.

-Что будет, если я его уничтожу?

-Никто этого не знает, но мне все равно, ибо он погубил меня дважды...я жажду мщения...но есть еще Верум и Доритерн...

-Идем со мной...

-Куда это?

-В звездную обитель... и не думай, что твои злодейства списаны со счетов! - строго напомнил ему Элиффин.

-Не тебе судить мои злодейства...- пробурчал в ответ Ладрозар, но подчинился.

Спустя короткое мгновение они уже стояли посреди одного из звездных залов предвечной обители себринов.

-Жди меня здесь...-попросил Элиффин и, дождавшись от него ответного кивка головой в знак согласия, направился в покои иных себринов.

-Доритерн! Верум! - крикнул он, что было силы.

-Он вернулся, но не один, ты был прав...-прошептал Верум Доритерну и тут же обратился к Элиффину. - Мы здесь, Сапиен.

Себрины воздуха и земли играли друг с другом в звездные шахматы. Едва завидев их, Элиффин, точно предчувствуя беду, взмолился:

-Прошу вас...помогите сделать мне это...только все мы можем.

-О чем ты толкуешь? - поинтересовался Доритерн.

-О синей друзе! - крикнул в ответ вошедший Ладрозар, не сумев перебороть себя и усидеть на месте.

-Ладрозар! - оторопев от неожиданности, воскликнули себрины земли и воздуха.

-Верум! Доритерн! Старые знакомые... - съехидничал он в ответ.

Видя, что диалог между ними не налаживается, но предчувствуя страшную опасность, Элиффин вмешался в разговор:

-Мы можем вместе уничтожить ее! Тогда никто не будет властвовать и помыкать нами!

-Тогда мы вообще лишимся наших сил, навеки! - воскликнул в ответ Доритерн.

-Ну и пусть! - не сдавался Элиффин.

-Сапиен, ты делаешь это ради нее? - спокойным тоном вопросил его Верум.

На миг воцарилось молчание.

-Да! Я люблю ее...я не смогу жить без нее...мне не нужна ни сила, ни власть, я хочу быть человеком, таким же, как и все! Простым и смертным!

-Любовь...ты воздвиг ее, не зная, что творишь величайшее из всего, что есть в этом мире, ибо она оказалась превыше и жажды власти, и ненависти к Ладрозару, и страха перед друзой... что ж, Сапиен, ты - воплощение премудрости... Если ты решил, что любовь, чистая и искренняя, ценнее всякой силы...и нет ее дороже... да будет так! - впервые согласился с ним Верум, не переставая удивляться слезам, проступившим в глазах величайшего из себринов.

Я был всегда тверд и верен своему слову, но, если ты, Верум, хранитель истин, согласен с ним, то и я с вами - решился, наконец, четвертый из себринов.

-Скорее, прошу вас, - взмолился с новой силой Элиффин. С этими словами он бросил прочь синюю друзу, запылавшую чуждым ему фиолетовым светом. Кристалл догадался о намерениях своего хозяина и уже жаждал поквитаться с ним.

Сапиен подал руки Ладрозару и Веруму, протянувшему свою длань Доритерну, который с неохотой согласился взять руку Ладрозара, пребывавшего почти в таком же нетерпении, как и сам Элиффин.

-Он нас погубит...-прошептал Доритерн.

-Не беда... - промолвил в ответ Ладрозар.

-Да будет так! - решительно провозгласил Верум, которому открылось удивительное откровение любви, прежде сокрытое для его холодного ума, подобно дивному таинству жизни.

Четыре духа сотворенья вновь, как и прежде, сомкнули руки в круг. Синяя друза, исполненная древней силы, попыталась противостоять им, но оказалась бессильной против мощи четырех из четырех.

-Земля! - воскликнул Доритерн.

-Вода! - последовал его примеру Сапиен.

-Огонь! - гаркнул Ладрозар.

-Воздух! - завершил череду возгласов Верум.

На миг мощь великих духов слилась в единый порыв всесильной воли.

Уступая его великой власти, фиолетовая друза сперва ярко засветилась, а затем сгорела дотла в радужном огне, не выдержав проклятья, что было наслано Нираной в порыве грусти и отчаянья,

Как и предсказывал до этого Доритерн, две великие силы, едва соприкоснувшись, уничтожили друг друга. Себрины, а вместе с ними и сам кристалл, творенный их волею в незапамятные времена, навсегда лишились всякой мощи.

И пала звездная обитель: погасли вечные светила, что обрамляли купола, померк весь свет и колоннады рассыпались в бессильном сотрясении, на смену вечному пришла лишь пустота.

Трое из великих духов, сраженные единой друзой, обратились в ничто. Четвертый же, тот, что прежде изъявил желание стать человеком, простым и смертным, по воле великой силы, господствовавшей в миг паденья всякой магии, стал тем, кем и грезил.

Синяя друза, скованная могуществом первозданных властителей звездных миров, вспыхнула и испарилась, покорно перед этим исполнив последнюю и самую заветную из грез своего творца и хранителя.

Надежду, веру потеряв

Не смей бросаться ты во мрак,

Ведь путь тот мрачен и коряв,

Ведь тьма та не скрывает благ.

У пропасти

Нирана шагнула навстречу пропасти, но приостановилась и замерла у самого ее края, желая последний раз обратить свой тоскливый взор, исполненный грустной мольбы, к предвечному небу.

Внезапно где-то далеко-далеко блеснула ослепительная белая вспышка, затмившая весь прочий свет. Спустя мгновение яркая искра вновь померкла. Один же из ее крохотных лучей пронзил пасмурную тучу и упал точно позади Нираны.

Она обернулась: близ самого водопада, осторожно оглядываясь по сторонам, стоял Элиффин. Он совершенно не изменился с того далекого дня, когда, по воле синей друзы, покинул Вселмаг и отправился в предвечные чертоги звездной обители.

Нирана пристально смотрела на него, боясь поверить тому, что видит. Поймав ее взгляд, он сам замер на месте, не в силах вымолвить ни единого слова. В глазах ее за короткое мгновение он прочитал и любовь, омытую многими слезами, и прежнюю тоску, чуть не приведшую к погибели, и невинный укор за его долгое отсутствие.

Наконец, осознав, что - это не сон и не коварная игра ее воображения, она попыталась двинуться ему навстречу, но вместо этого неосторожно дернулась, и оступившись, провалилась обеими ногами.

-Нирана! - испуганно воскликнул Элиффин и ринулся ей навстречу.

Волею судьбы она успела зацепиться одной рукой на краю смертельной бездны. Пальцы ее из-за всех сил стремились удержаться за мокрую и совершенно гладкую скалу, омываемую брызгами воды.

В тот миг, когда рука Нираны бессильно скользнула по граниту, Элиффин настиг ее, наклонился над пропастью и ухватил за пальцы.

-Дай мне вторую руку, скорее! - попросил он, осознавая, что не сможет вытянуть ее, держась лишь за несколько пальцев. В глазах его читался нескрываемый страх.

Нирана, что было силы подтянулась навстречу Элиффину, поспешившему склониться еще ниже. Он поймал ее распростертую ладонь в воздухе. Их руки встретились и потянулись вместе...

-Привет...как дела? - широко улыбаясь, спросил Элиффин, не переставая аккуратно отряхивать испачканную Нирану.

-Как дела? Тебя не было полгода, за все это время ты не удосужился мне сказать и полслова...Я прибью тебя, Элиффин, если только поймаю...- пригрозила Нирана и, немного отдышавшись, точно набираясь притворной злобы, пустилась за ним в погоню.

Недолго думая, Элиффин принялся удирать, время от времени останавливаясь и дожидаясь отстававшую Нирану. В несколько ловких прыжков преодолели они узкую галерею и очутились перед входом во дворец.

Зная, что Нирана вот-вот появится из-за угла, он затаился в тени высокой уцелевшей колонны. И точно, едва успел он спрятаться, как появилась она.

Сперва Нирана растерянно огляделась по сторонам. Затем, не обнаружив Элиффина, она исполненная страха вновь его потерять, на миг представила, что встреча их была лишь видением.

От одной этой мысли ее пробрала жуткая дрожь. Со лба начал стекать холодный пот.

-Неужели его нет? А может и не было, и все это мне привиделось...и я опять одна...посреди развалин заброшенного дворца у края пропасти...- с дрожью в голосе промолвила она вслух, обхватив ладонями виски.

В словах ее никак не читалась та обида, которую она столь искусно пыталась перед ним изобразить. Нирана вновь оказалась в совершенной растерянности перед страхом расставания.

Элиффин и прежде знал и чувствовал, что для нее он был особо дорог, как никто другой. Теперь же, став свидетелем, этого невинного откровения, он испытал чудесное умиление, которое, подобно пылающему угольку, с новой силой приятно обожгло душу.

-Нирана, я здесь, только прибивать не надо, - виновато попросил он, выходя из-за колонны.

Едва расслышав его голос и осознав, что страхи ее не воплотились, Нирана вновь переменилась в лице. Она даже не попыталась прикрыть сокрытую в ее сердце любовь под маской упрека и обиды, которых в душе ее на самом деле не было, да и быть не могло.

-Ты меня напугал...не делай так больше... - тихо прошептала она на ухо подбежавшему к ней Элиффину.

-Хорошо, не буду...я просто думал, что ты меня прибить хочешь, - попытался он нелепо отшутиться.

-Неужто ты думаешь, что я провела в слезах столько ночей, не смыкая глаз, отправилась за море к водопаду, чтобы, встретив тебя, прибить?

-Нет, не думаю...- неловко признался Элиффин.

Мгновение они провели молча, стоя друг напротив друга. Затем, не в силах больше сдерживать вновь нахлынувших эмоций, он крепко обнял ее.

Едва она коснулась его плеча и шеи, как вновь ощутила родной и близкий сердцу запах, тот самый, что приходил к ней во сне и наяву, все долгие месяцы разлуки.

-Я боялась, что ты меня бросил...никто мне не верил, все говорили: забудь...- шепотом пожаловалась Нирана.

-Прости, я действительно не мог прийти...но теперь все по-другому...спасибо тебе, ты не забыла меня...

-Я не могла забыть, но знай, что если бы я не встретила тебя сегодня...

-Нет, не продолжай, я не хочу говорить об этом, но прошу, никогда, ты слышишь меня? Никогда больше не думай об этом, чтобы ни было...-ласково попросил Элиффин, ловя ее взгляд.

-А теперь, идем отсюда...среди руин делать нам нечего...-задорно проговорил он и, осторожно посадив безмерно счастливую Нирану к себе на плечи двинулся вниз по ступеням.

-Помнишь, как ты нес меня прошлый раз? - поинтересовалась она, обхватив его покрепче за шею.

-Когда это?

-Когда я захворала...брр...как вспомню ту ледяную воду, вновь дрожь пробирает...

-Ах, да...но я ничего такого не думал...Просто помог Тадрину, он совсем тогда подустал... - припомнил Элиффин.

-Чего не думал? - с нескрываемым любопытством переспросила Нирана.

-Ну...торопить судьбу... - замялся он, поймав себя на осознании того, что уже тогда был по уши в нее влюблен.

-Ты такой добрый и наивный, что иногда мне кажешься слишком хорошим, чтобы быть правдой...- рассмеялась от всей души Нирана, впервые за долгие месяцы мучительной тоски и разлуки.

Чудесны волны на закате,

Искрясь, блестит морская гладь,

Плач о находке и утрате,

Не властен ты предугадать.

По волнам

Медленно и осторожно спускался Элиффин по длинной череде ступеней, ведших от разрушенного дворца Гаувдардиса на главный проспект Ансапиена. На плечах у него сидела радостная Нирана, которая, не скрывая улыбки, созерцала окружавший ее мир совершенно новыми глазами.

На середине пролета он совершенно внезапно столкнулся с гламаринами. Фордус, вспоминая в каком виде двинулась Нирана к водопаду начал переживать и решил подняться к ней. Следом за ним по лестнице взбиралось еще пятеро гламаринов.

Едва завидев Элиффина, изумленные сыны моря сперва отшатнулись, а затем, признав в нем Сапиена, пали ниц.

-Ваше Величество...мы рады видеть вас...-поздоровался Фордус, не смея посмотреть ему прямо в глаза.

-Здравствуй Фордус, я лишился своей силы, не надо меня больше так называть...я такой же, как и вы...

-Как? - перепугалась Нирана.

-Так...это долгий и грустный разговор, - решил покамест не вдаваться в подробности Элиффин.

-Ваше Величество, нам совершенно все равно, какой силой вы обладаете, для нас вы - повелитель, мы рады будем служить премудрому Сапиену...

-Прошу вас, называйте меня моим земным именем...-взмолился Элиффин, которого имя Сапиена неприятно обожгло, навеяв еще совсем свежие воспоминания.

-Как прикажите...позвольте препроводить вас на корабль, исследование острова мы пока отложим, - любезно предложил Фордус.

-Спасибо большое, с вашей стороны это было бы очень любезно.

Дольрамус, повар на судне, встретил Элиффина с таким же изумлением, как и остальные гламарины. Для высокого гостя, несмотря на все его возражения, кок приготовил лучшее из блюд.

Салат с ананасом и мясом креветок выдался на славу. Подали деликатес на единственной из скатертей, что были на судне. Элиффин аккуратно переложил себе в тарелку одну из креветок и, едва отведав, с восхищением произнес:

-Это самое вкусное из всего, что я пробовал, милые друзья, но мне правда неловко.

-Рад, что вам понравился, я очень старался, - признался Дольрамус.

Остальные гламарины, исполненные радости от встречи со своим властителем, собрались по бокам стола и принялись за обе щеки уплетать вареную рыбу, выловленную накануне.

Улов их был мелким и костлявым, жевался с трудом и, как они не силились изображать удовольствие от приема пищи, Элиффин не мог не уловить их вожделенного интереса к преподнесённой ему трапезе.

-Нетушки... так дело не пойдет... я не могу сам есть, а вы чтоб смотрели... дайте мне тоже рыбу...- попросил Элиффин.

-Но мы приготовили это для вас, Ваше Величество, - попытался уговорить его Фордус, но тщетно.

-Дорогие гламарины, я уже попробовал, это действительно очень вкусно, но здесь очень много... остальное пусть будет для Нираны, она совсем изголодала.

-Ничего не изголодала я... - ласково пробурчала Нирана.

Элиффин не промолвил в ответ ни единого слова. Вместо этого он молча подсадил лакомый кусочек на вилку и поднес к ее рту.

Гламарины заулыбались. Нирана покорно раскрыла рот и, осторожно прожевав, проглотила деликатес, изобразив на лице неподдельное блаженство.

В это Дольрамус быстро спохватился и принес Элиффину рыбу, приправленную последними остатками изысканных специй.

-Не стоило приправлять, но спасибо, милые гламарины, я так вам благодарен, что вы помогли ей...мы всегда вам будем обязаны...

-Вы подарили нам жизнь...мы никогда не сможем отблагодарить вас достаточно...в наших обителях, Ваше Величество, вы всегда будете самым желанным гостем, - промолвили нестройным хором все собравшиеся за трапезой гламарины.

Отобедав, гламарины единодушно решили разделиться. Десять из них должны были отправиться вместе с Элиффином и Нираной назад в Альбигунд, оставшиеся же - постепенно осваивать опустевший остров. Для Элиффина и Нираны обустроили лучшие каюты, остальные гламарины приготовились нести вахту.

Дождавшись восхода луны, синий парусник покинул лазурную гавань и отправился в обратное плавание. Бледно-желтое сияние ночного светила тысячами искр отражалось в спокойных и величественных водах южного моря. Часы друг за другом сменяли друг друга. Чистое мартовское небо с заходом солнца зажглось тысячами мерцающих звезд и созвездий.

На смену позднему вечеру пришла глубокая ночь. В небольшой каюте при свете нескольких тусклых свечей, с трудом разгонявших полумрак, Элиффин и Нирана сидели друг напротив друга на полу каюты, покрытом большим теплым одеялом, и разговаривали.

-Расскажи мне, почему же ты лишился своей силы? - повторила свой старый вопрос Нирана.

-Так вышло... - вновь замялся Элиффин, точно не решаясь рассказать всего.

-Ну пожалуйста... - взмолилась Нирана.

Не смея ей отказать или соврать, он вкратце рассказал о том, как сперва допытывал Верума и Доритерна, а затем решился разыскать Ладрозара.

На этом месте ее прервала Нирана:

-Ладрозара? Того самого?

-Да, его...кого же еще?

-Ничего себе, а зачем? - не могла она уняться.

-Сейчас расскажу, слушай дальше...-попросил Элиффин.

Затаив дыхание, слушала она о том, как разыскал он себрина огня и вместе с ним возвратился к прочим духам, дабы воссоединиться и в едином порыве уничтожить синюю друзу, разлучившую его с любимой.

-Постой...та вспышка на небе, это была она?

-Да...

-И вы все...ты, Доритерн, Верум и даже Ладрозар сделали это ради меня?

-Да...

Внезапное осознание всего того, чем пожертвовал ради нее Элиффин, изумило Нирану. С новым неподдельным любопытством она обратила свой взор к нему. В полумраке корабельной каюты рядом с ней сидел некогда всесильный властитель морей, древний себрин воды, сильнейший из четырех первозданных духов, отказавшийся от всего своего могущества только ради того, чтобы вернуться во Вселмаг и быть сейчас здесь.

-Сапиен... - невольно прошептала Нирана, улавливая в его взгляде доселе сокрытый для нее удивительно глубокий мир дум и размышлений, крепкую волю и твердый несгибаемый дух.

-Нет, теперь я - Элиффин... - также тихо ответил он.

Нирана любила его и прежде, долгие месяцы он был для нее единственным смыслом жизни, который чуть было не ушел навсегда. Теперь же Элиффин стал для нее особенно дорог. Не промолвив больше ни единого слова, она вновь бросилась к нему в объятья. Растроганный до глубины души он распростер ей навстречу руки.

Она прижималась к груди величайшего из легендарных кудесников древности. Осознавая это, ей становилось и радостно, ибо она любила его, и грустно, ибо пожертвовал он всем ради нее, и тревожно, ибо не знала она верно ли поступила, не пожелав ни за что на свете отпустить его.

-Знаешь, что самое страшное? - решил неожиданно признаться Элиффин, чувствуя, что лишь она - тот единственный человек, которому можно раскрыть всю душу.

-Что, милый? - тревожно переспросила Нирана, не переставая наслаждаться его крепкими объятьями и ровным дыханием.

-Синяя друза отмстила мне на прощанье...я вспомнил все...все от начала...и буду помнить это всегда...

-От начала? - не поняла его Нирана.

-Да...от начала...я помню белую вспышку во мраке, зачавшую этот мир...я помню, как творились звезды и планеты, я помню, как пучина моря впервые заняла простор, я помню, как во мраке вечном зажглись светила дня и ночи...все помню...и как творил кристалл...и первых гламаринов и даже, как покинул мир по доброй воли и как столкнулся с Ладрозаром...все помню, но довольно...

-Прошу, скажи мне, ты ведь не жалеешь?

-Нет, не жалею, ведь я счастлив, бесконечно счастлив, - прошептал Элиффин, не переставая ласково перебирать рукой ее длинные волнистые волосы.

К середине ночи внезапно похолодало, но Элиффин и Нирана, доселе намного месяцев разлученные друг с другом по воле синей друзы, сидели все так же в обнимку, не смея расстаться даже до утра.

-Тебе не холодно? Мне кажется, что ты дрожишь... - заботливо поинтересовался Элиффин.

-Есть немного... призналась Нирана, успевшая совершенно промерзнуть.

-Давай тогда спать, пол действительно холодный, даже несмотря на одеяло.

С этими словами он заботливо взял Нирану на руки, осторожно отнес и положил на кровать. Дождавшись, пока она устроится поудобнее, Элиффин низко склонился, поцеловал ее в лоб и пожелал спокойной ночи.

-А ты куда? - спросила Нирана, зевая.

-Я к себе... - немного растерянно ответил Элиффин, собиравшийся уже покинуть каюту.

На миг их взгляды встретились вновь. Лицо ее изобразило широкую улыбку, не выдержав которой, Элиффин рассмеялся. Следом за ним залилась звонким смехом и сама Нирана.

-Ну тогда двигайся, мне ведь тоже холодно...- сообразил он.

Не тая широкой улыбки, Нирана спешно пододвинулась, уступив ему место подле себя.

***

Беспокойные воды буйного моря затихли в ранний час утра. Ночное светило, а вместе с ним и все звездное воинство в величии, обрамленном тысячами ярких огоньков, что украшали темный небосвод, готовилось передать бразды правленья солнцу.

Синий парусник, подгоняемый попутным ветром, мерно плыл на север, рассекая безбрежный морской простор. В свете заходящей луны далеко на горизонте угадывался лишь тусклый огонек старого маяка, что уже пять сотен лет указывал всем путешественникам вход в узкий залив Альбигунда.

Нет худа без добра,

Нет счастья без страданья,

Нет грани без ребра,

Нет встреч без ожиданья.

Оранжевый закат

На смену холодной ночи пришло на удивление теплое утро. Подгоняемый всю дорогу попутным ветром синий парусник к полудню вошел в воды Узкого залива. Хребты Серых и Песчаных гор приветствовали их яркими белыми отблесками своих ледяных шапок, блиставших в лучах весеннего солнца.

В тревожном нетерпении стояли Элиффин и Нирана на палубе корабля, дожидаясь, покуда он причалит к берегу.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда синий парусник, наконец, вплотную приблизился к причалу. На набережной было на удивление многолюдно. Один из прохожих, едва приметив их корабль, тотчас же помчался к нему навстречу.

В то же мгновение Элиффин и Нирана узнали в нем Тадрина.

Он был совершенно бледный, под его глазами виднелись огромные синяки. С отъезда Нираны он не мог найти себе места, точно предчувствуя то, что она в порыве отчаяния чуть было не совершила.

-Нирана! - закричал Тадрин, взбираясь на палубу, - паршивая девка! Как ты вообще могла...ты должна была меня слушаться! Живо домой! Там поговорим... Не смей улыбаться!

Внезапно взгляд его упал на Элиффина, которого он до сей поры не замечал...

-Ничего себе...- оторопел от неожиданности Тадрин.

-Привет, приятель...она не виновата...не ругай ее...-вежливо попросил его Элиффин.

-Конечно, все же из-за тебя...вчера вот сидел и думал, встречу этого премудрого...так как дам ему...за все хорошее...

-Не трогай его, - внезапно заступилась Нирана.

-Нирана, постой, пожалуйста, - попросил ее на этот раз сам Элиффин.

-Правильно, нечего за него заступаться, он тебя бросил...- рассвирепел пуще прежнего Тадрин.

-Тадрин, я не бросал ее, ты же знаешь...- спокойно и уверенно произнес Элиффин, удерживая его напряженный взгляд. В ответ на это, Тадрин, точно не выдержав сдался:

-Прости, погорячился, я не мог найти себе место все эти дни...она моя сестра...я за нее в ответе перед родителями...

-Я понимаю тебя, но давай забудем это, ведь больше такое не повторится, - вежливо предложил Элиффин и в знак примирения протянул ему руку.

-Я рад тебя видеть, дружище, но не творите мне больше таких фокусов! Вас обоих это касается...- строго, но уже не злобно произнес Тадрин.

С этими словами он крепко обнял Нирану.

-Никогда! Никогда так не делай больше! Ты меня чуть до сумасшествия не довела! Что значит: я уплыла за море...знаю, что ты меня не поймешь, но без него я жить не могу и не хочу? - не переставал возмущаться Тадрин, попутно извлекая из кармана надорванную записку, которую, судя по всему, он успел уже вызубрить наизусть.

-Прости...я не буду...

-Эх, ладно, что с вас взять-то обоих...марш домой ужинать...- строго повелел Тадрин и обратился к столпившимся на набережной:

-А вы что уставились? Здесь клоунов не показывают! Идите в цирк!

Толпа недовольно забурчала, но постепенно начала покорно расходиться.

-Это он вернулся...помните ту девушку, что каждый день ходила по набережной взад и вперед...она вернулась с тем, кого ждала...великим духом моря, - разносил ветер разноголосый шепот.

-Идем же! - позвал их еще раз Тадрин, уже более милостиво и снисходительно.

-Подожди минутку, - попросил Элиффин, пожелавший проститься с гламаринами. Осознав, что настал час расставания все десять сынов моря, что сопровождали их в плавании, встали пред ним на колени.

Элиффин не выдержал и прослезился:

-За что, за что вы так любите меня? Я не достоин вас...

-Вы - наш отец, ваше величество, мы всегда будем должны вам, - покорно склонив головы, единым хором ответили ему гламарины.

Много дней минуло со дня той ужасной расправы в Альбигунде, получил свое наказание король Феривора и многие слуги его, но Элиффин все никак не мог забыть всех тех, кто пал невинной жертвой чудовищной и необузданной жажды власти над миром.

Осторожно он подошел к каждому из них, склонился, обнял и расцеловал.

Беззаветно преданные гламарины приподнялись и, точно не желая расставаться, обступили его со всех сторон.

Тадрин и Нирана, исполненные трогательного восхищенья, безмолвно наблюдали, как еще несколько минут обнимали они его по очереди и все вместе.

-Удачи вам, да зацветет новыми красками прекрасный Ансапиен...

-И да навестит его Сапиен, - улыбаясь ответили гламарины.

-Обязательно приедет и навестит, - пообещал Элиффин.

Еще раз низко поклонившись, гламарины заняли свои места, приготовившись отчаливать.

Нирана и Элиффин в сопровождении неугомонного Тадрина сошли на берег и вместе помахали им на прощанье рукой.

Трое путников быстро шли по городу, почти молча. Прохожие, едва заметив Нирану в сопровождении Элиффина удивленно озирались. Тадрин продолжал время от времени ворчать, но был он уже намного добрее, чем вначале.

Наспех они поужинали тем, что приготовил Тадрин. Элиффин собирался было помочь ему с посудой, но Нирана уговорила его пойти на набережную.

-Идите-идите, зачем воркующим голубкам посуду-то мыть, когда Тадрин для этого есть...вот заведу и я роман, придет вас черед драить...- шутливо напутствовал их Тадрин. Несмотря на всю маску недовольства и ворчанья, в глубине души, почувствовав, что Нирана воскресла духом, он и сам испытал глубокую радость.

-Ты хочешь успеть к шести? - поинтересовался Элиффин.

-Да...а откуда ты знаешь...-удивилась Нирана.

-Просто...догадался, - развел плечами Элиффин.

Они бежали по городу, держась крепко за руки. За мгновение до того, как городские часы пробили шесть Элиффин и Нирана выбежали на набережную.

Прохожие их тотчас же узнав, замерли на месте от любопытства.

-Я приходила сюда каждый вечер...всегда в шесть...- тихо прошептала она.

-И каждый раз мечтала встретить со мной закат, не так ли? - спросил Элиффин, неотрывно глядя ей прямо в глаза.

-Да... но откуда тебе это известно? - настороженно поинтересовалась Нирана.

-Я был здесь каждый день, ровно в шесть, я шел рядом с тобой, но не мог обнять, грезил взять тебя за руку, но не мог и прикоснуться...

-И в тот страшный день, когда меня схватили, ты...

-Я чуть не опоздал, но все же подоспел...

-Волна! Я знала, я верила, что это ты...- обрадовалась Нирана, осознав, что предчувствие не подвело ее.

Толпа окружала их все более плотным кольцом. Изумленные альбигундцы не переставали изумленно перешептываться, глядя на них.

Но для Элиффина и Нираны уже не было больше ничего. Осторожными шагами они вышли на причал.

-Я молилась великим духам, моя мечта сбылась. Теперь я счастлива, мне даже нечего просить, но страшно вспомнить...

-Все это в прошлом - прошептал Элиффин, - ну же, не грусти, ведь теперь мы всегда будем вместе и ходить на набережную сможем, хоть каждый день...

-Я знаю, но боюсь, что ты мне только снишься...боюсь, что на миг закрою глаза, и окажусь одна на пустом причале...

-Не снюсь...прикрой глаза...ну давай же, - ласково попросил ее Элиффин.

Дождавшись, пока она покорно выполнит его приказ, он осторожно, едва дыша, вплотную подошел и прильнул к ее губам. Нирана, готовая к такому подвоху, крепко обняла его в ответ.

Спустя мгновение, прямо на глазах у ахнувшей толпы их уста слились в горячем поцелуе. Собравшиеся у набережной замерли, словно завороженные, не в силах произнести ни единого слова.

-Постой здесь, никуда не уходи, - попросил Элиффин и стремглав бросился к ближней лавке, где продавали прекрасные гвоздики. Купив их ровно девять, он поспешил вернуться.

Нирана в нетерпении ожидала его, все там же на причале, не веря своему счастью.

-Ты жен...тьфу...ты выйдешь за меня замуж? - припал на одно колено Элиффин, протягивая ей цветы и силясь заглянуть прямо в глаза.

Растроганная Нирана не промолвила в ответ ни единого слова, но лишь молча кивнула головой.

Толпа ахнула. Элиффин, не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции, подхватил ее на руки, коснулся губами ее счастливого личика и усеял любимый лоб и красные щечки бесконечным множеством поцелуев.

Когда же все, наконец, разошлись, они молча сели у самой воды.

Далеко на западе, за Серыми горами, что обрамляли узкий залив, садилось солнце, приготовляя путь для восходившей луны. Прощальные лучи заката, пронзая негустые тучи, светили ярко и чудесно, озаряя лиловым сиянием бескрайний морской простор.

-Они ведь погибли ради этого? - едва слышно прошептала Нирана, точно осознав грустный взгляд Элиффина, устремленный в этот миг в небо.

-Они не погибли, но исполнили свое предназначение...их путь подошел к концу....

Внезапно позади них раздались тихие и осторожные шаги. Элиффин обернулся: это была юная разносчица, подслушавшая их разговор.

-Извините, но не желаете ли купить свечи? Я слышала, это помогает, если вы кого-то потеряли... - осторожно произнесла она и протянула им на выбор прекрасные восковые свечи разных цветов.

-Спасибо, - поблагодарил его Элиффин, доставая из кармана несколько серебряных монет, найденных им на улице еще в день битвы с Ладрозаром.

Взяв две свечи: черную и белую, - он расплатился и отпустил разносчицу. Но не успела она пройти и десяти шагов, как Элиффин догнал ее и попросил продать ему еще одну свечу, на сей раз, красную.

Зажегши каждую из них любезно одолженным огнивом, он возвратился к Ниране.

-Три свечи? - удивилась она, завидев издалека яркие огоньки, разгонявшие вечерний полумрак.

-Три...

-Почему? Ты простил его?

-Нет, он сотворил слишком много зла, да и не мне его прощать...просто я чувствую, что если бы не Ладрозар, мы бы не были с тобою вместе...

***

Солнце зашло за горизонт. На смену вечерней мгле пришла весенняя ночь, озаряемая во мраке лишь тусклыми отблесками воды, искрившейся в бледном сиянии луны и мерцающих звезд на темном небосклоне. Медленно догорали свечи, аккуратно воткнутые в тугие доски.

-Так, ты говоришь: все помнишь и знаешь? - поинтересовалась Нирана.

-Вроде того, - замялся Элиффин, успевший изрядно пожалеть о своем откровении.

-Кто же сотворил себринов, ведь ничего не бывает из пустоты? - задала она вопрос, глядя прямо в глаза.

-Нет, не бывает... - попытался отмахнуться Элиффин.

-Тогда, колись...я же не отстану...

-Нирана, ты мне не поверишь...

-А, если попробую?

-Что ж...слушай...все мы - герои одной книги о добре и зле, о любви и ненависти, о гордости, тщеславии и милосердии.

-Ты дуришь меня, Элиффин, - рассмеялась Нирана.

-Я же говорил не поверишь... - обиженно пробормотал он.

-Конечно! Попробуй в такое поверить! И кто же, по-твоему, написал эту книгу?

-Один добрый малый из совсем другого мира, где нет волшебства, но люди летают на железных птицах, седлают самоходные колесницы, видятся друг с другом через океан и общаются на любом расстоянии через странные шкатулки, что излучают невидимые волны...

-Это самое удивительное, что я слышала! Как же зовется это место?

-Планета Земля...

***

Не смея прерывать волшебную мелодию прибоя, Элиффин и Нирана сидели, тесно прижавшись друг к другу, на самом краю причала, в трепетном безмолвии созерцая спокойствие и величие бескрайнего южного моря.

КОНЕЦ.

Content

Ялтыченко Александр Николаевич Узники власти