Джоан Реддин

ДОРОГОЙ, ЕДИНСТВЕННЫЙ, ЛЮБИМЫЙ

1

— Мелоди! Мелоди, ты меня пугаешь. Ты так побледнела. Что ты такое там прочла?

В грудном голосе Элмон слышалась тревога — давно уже ей не случалось видеть старшую сестру в таком смятении. Мелоди всегда умела держать себя в руках. Даже во время смертельной болезни отца она оставалась внешне спокойной и собранной. А теперь впадает в панику из-за какого-то письма!

Сестры сидели на полу в крошечной комнатке, прямо перед гудящим кондиционером. В Бьюмонте, штат Техас, жара стояла даже в октябре. Элмон, по обыкновению, жевала чипсы, Мелоди разбирала почту.

Три сестры Мелоун были совсем несхожи между собой. Мелоди — спокойна и настойчива, младшая, Джорджия, — вспыльчива и порывиста. Элмон родилась точно посредине — на три года младше Мелоди. В ее душе нетерпеливость сочеталась с беспечной ленью. Внешностью сестры различались еще больше, чем характером: глядя на них, трудно было поверить в их родство.

Элмон завидовала умению сестры в любых обстоятельствах выглядеть спокойно. Самой Элмон это никогда не удавалось: она, казалось, всегда готова была вскочить и куда-то помчаться сломя голову.

В самом деле, нечестно, что Мелоди досталось все: безмятежность мадонны, точеная фигурка, сводящая мужчин с ума, вьющиеся от природы волосы…

Элмон прикрыла глаза в остром приступе зависти. Ее саму природа наградила худым, угловатым телом, волосами, которые не желают виться, что с ними ни делай, и полным неумением ждать.

Элмон вздохнула, нетерпеливо ожидая ответа. Ей претила роль утешительницы, но, похоже, после смерти мужа Мелоди и кончины отца она останется в этом амплуа навеки.

Мелоди ошеломленно покачала головой, и ее кудри, золотистые в солнечном свете, рассыпались по спине. Она вытянула стройные, обтянутые джинсами ноги и снова уставилась на листок бумаги так, словно он мог ее укусить. Элмон заметила, что руки у нее дрожат.

— Письмо, — наконец произнесла Мелоди.

Целую минуту Элмон терпеливо ждала продолжения и наконец решила напомнить о себе.

— Вижу, что письмо, — мягко заметила она. — Кажется, что-то в этом письме тебя здорово ошарашило.

Мелоди удивленно округлила карие глаза, словно только что заметила, что сестра еще здесь.

— Письмо из адвокатской конторы «Краун и Краун». От адвоката тетушки Прю.

— Тетушки Прю? Мелоди, у нас нет тетушки Прю! Слава Всевышнему, эта напасть нас миновала! — и Элмон снова сунула руку в бумажный пакет.

Мелоди рассеянно следила, как Элмон выуживает из складок пакета хрустящие картофельные ломтики. По мнению Элмон, на донышке — самые вкусные. Для Мелоди оставалось загадкой, как ее сестры, так питаясь, умудряются не прибавлять в весе ни унции. Самой-то ей приходилось неустанно следить за фигурой.

Элмон была самой высокой из сестер — пять футов девять дюймов, — тонкой, как тростинка, с зелеными глазами и чудесными темно-каштановыми волосами. Когда она распускала волосы, они ложились на спину тяжелой волной, доходя до талии. Но обычно Элмон носила косу. А Мелоди никогда не удавалось уложить непослушные кудряшки во что-нибудь приличное. Как она завидовала волосам Элмон! И еще — неистребимому оптимизму сестер, их умению встречать любые неприятности с гордо поднятой головой!..

— Это тетя Майкла, — ответила она. — Кажется, скорее даже двоюродная бабушка. Прюделин Амелия Блейк. Она была его единственной родственницей.

— Была? — переспросила Элмон, потянувшись за кока-колой.

Мелоди протянула ей письмо.

— Адвокат извещает меня, что тетушка Прю… что ее больше нет, и мы — ее единственные наследники.

— Мы? — Элмон не очень понимала, что происходит.

— Да, — вздохнула Мелоди. Спазм сдавил ей горло, и в глазах заблестели искорки слез. — Должны были быть мы с Майклом. Теперь — только я…

Голос Мелоди прервался, и она шмыгнула носом. Слезы уже текли по щекам. Она уронила письмо и обхватила руками колени.

— Ради Бога, Мелоди, не начинай все сначала! — воскликнула Элмон, нетерпеливо перекидывая косу через плечо. — Ты же знаешь, я не могу смотреть, как ты плачешь! Когда ты наконец соберешься с силами и начнешь новую жизнь? — Элмон уже не старалась скрыть звучавшего в голосе раздражения. Лучше, чем кто-либо другой, она знала, что пришлось пережить сестре после смерти Майкла. Но… почему Бог не дал ей немного больше терпения? — Запишись в какой-нибудь клуб, заведи новые знакомства. Боже, Мелоди, тебе всего тридцать два. Майкл погиб — но ты-то еще жива! Любая женщина на твоем месте, не задумываясь, начала бы все сначала. И уж, конечно, не стала бы заливаться слезами при одном упоминании о муже, умершем четыре года назад. Знаешь, это здорово мешает в новых отношениях.

— Знаю. Но все так глупо вышло! Почему он не пустил за руль Пола? Почему не вернулся домой раньше? — Мелоди вскочила и начала мерить комнату шагами.

— И почему ты не осталась и не села за руль сама! — продолжила Элмон. — Это следующий вопрос, верно? Но сколько ни спрашивай, ответ будет один. Майкл умер. У тебя был хороший муж, но его больше нет. Ты должна с этим смириться.

«К тому же ты все равно не была с ним счастлива», — с грустью мысленно добавила Элмон.

Она никогда не забудет, как Мелоди позвонила ей однажды вечером. Разговор растянулся на полночи. Мелоди жаловалась на такие горести семейной жизни, о существовании которых между Майклом и своей сестрой Элмон даже не подозревала. Тогда в первый и последний раз Мелоди открыла сестре свою самую горькую тайну. Она считала, что у Майкла есть любовница. Элмон пыталась ее разуверить, убеждала, что Майкл любит ее, он просто много и напряженно работает… Теперь они никогда не узнают правды.

Усилием воли Элмон отогнала воспоминания и подняла глаза на сестру.

— Что еще пишет адвокат? — поинтересовалась она.

— Адвокат? — казалось, Мелоди не понимает, о чем идет разговор.

Элмон пощелкала пальцами перед веснушчатым носиком Мелоди.

— Да, адвокат. Что он еще пишет?

— Тебя это забавляет, верно? Все время даешь мне понять, что у меня мозги работают хуже, чем у тебя!

— Мозги у тебя работают прекрасно! — бросилась в атаку Элмон. — Ты обожала всякие головоломки, пока… пока не появился Майкл. Дай себе хоть полшанса, и, держу пари, к тебе все мигом вернется. А роль мученицы тебе не идет.

Мелоди оставила вызов без ответа. Казалось, она растеряла всю прежнюю энергию.

— Он пишет, что тетушка Прю оставила нам все. Дом в Эврике-Спрингз, все имущество… Еще пишет, что я, как единственная наследница, должна в течение месяца приехать туда и вступить во владение.

Элмон застыла с чипсом в руке.

— В Эврике-Спрингз? Нет, Мелоди! Не может быть! Скажи, что ты шутишь! — Один взгляд на лицо Мелоди подтвердил ее худшие опасения. — Точно! Та сумасшедшая старуха из Арканзаса! Та самая, которой Майкл посылал деньги с каждой зарплаты! — Элмон расхохоталась. — Тебе повезло, сестренка. Это могло случиться только с тобой!

— В письме сказано, что, если я захочу продать дом и имущество… — Она подняла обеспокоенные глаза на смеющуюся сестру. — Перестань, Элмон. Лучше давай подумаем, что теперь делать.

Элмон удивленно прищелкнула языком.

— О чем тут думать? Твои сбережения на исходе. А за этот дворец надо платить. — Она с отвращением обвела взглядом крохотную однокомнатную квартирку. Для Элмон оставалось загадкой, почему после смерти Майкла Мелоди переехала сюда. Сама Мелоди этого так и не объяснила. — Не забывай и о том, что из аэропорта сюда мне пришлось добираться на такси, хотя я предупредила о своем приезде и ты обещала меня встретить. Почему? Потому что старая кляча, которую ты упорно называешь машиной, каждый дюйм одолевает через силу.

Элмон воинственно подбоченилась и взглянула на свою миниатюрную сестру с внушительной высоты.

— У тебя появился шанс удрать отсюда. Избавиться от воспоминаний, которые мешают тебе жить! Какой нормальный человек будет еще раздумывать?! О работе не беспокойся. Ты великолепный секретарь, тебя в любой юридической конторе с руками оторвут. — Но на лице Мелоди отразился такой ужас, что Элмон невольно смягчилась. — Бьюмонт тебе больше ничего не даст. Ты оставалась здесь, чтобы ухаживать за папой, и мы тебе за это благодарны. Но теперь все кончено. Мы с Джорджией посоветовались и решили… — Элмон глубоко вдохнула, набираясь храбрости. — Я приехала, чтобы уговорить тебя вернуться в Порт-Таунсенд. Ты бы работала со мной в «Белокрылом альбатросе».

Наступило долгое молчание.

— Значит, вы с Джорджией посоветовались и решили? — тихо повторила Мелоди. Ее затрясло от незнакомой прежде ярости. — Мои любящие сестрички посоветовались и решили, что со мной делать! Неужели я превратилась в такую беспомощную развалину?

Горе и гнев сверкали в ее взгляде. Элмон снова почувствовала себя виноватой, а она этого терпеть не могла.

— Мелоди, пожалуйста! Не кипятись. Мы тебя любим. Мы думали, что после смерти Майкла ты вернешься к нам и станешь прежней Мелоди. И это почти произошло, но тут заболел отец, и мы снова тебя потеряли. Не можем же мы сидеть сложа руки и смотреть, как ты попусту тратишь жизнь! Теперь ты со мной не поедешь, верно? И правильно. Что тебе там делать? У тебя теперь новый старт — твой собственный. В викторианском домике в Эврике-Спрингз ты обязательно встретишь приключение, которого тебе так не хватает! Вот увидишь!

Дрожащей рукой Мелоди смахнула слезы со щек. Ее так и подмывало объявить сестре, что она уже сделала первый шаг к новой жизни: месяц назад, набравшись храбрости, послала свой роман нью-йоркскому издателю. Она никому не говорила об этом — боялась сглазить. Не сказала и сейчас. Вместо этого вернулась к словам сестры.

— Я не говорила, что дом у тетушки Прю викторианский! Должно быть, ты читаешь мои мысли!

Элмон фыркнула и крепко обняла сестру.

— Мелоди, ты прелесть! Почему я не приехала раньше? Чтобы об этом догадаться, не надо читать мысли. Судя по всему, что я слышала об Эврике-Спрингз, этот дом обязан быть викторианским. Он просто не посмеет быть каким-нибудь другим!

Сэм Краун оперся обеими руками о подоконник и прижался лбом к холодному оконному стеклу. Но это не охладило его растущего раздражения.

За окном больницы разыгралась настоящая буря. Дул ветер, и деревья под окнами размахивали голыми ветвями, словно заламывали руки в безумном отчаянии. В стекло ударили первые крупные капли дождя, и Сэм мрачно усмехнулся. Погода как раз под стать его настроению!

Он взглянул на светящийся циферблат плоских наручных часов, но тут же досадливо отвел взгляд. И без часов ясно, что уже скоро девять. Черт возьми, они торчат здесь уже добрых пять часов!

— Куда запропастился этот чертов врач? Когда у него вечерний обход, в полночь?

— Сэм, пожалуйста, следи за языком. Я уверена, он придет, как только сможет.

По голосу матери Сэм понял, что она измотана не меньше его. Бросив последний угрюмый взгляд за окно, он оторвался от стекла и выпрямился. В стекле отразилось осунувшееся лицо матери; она подошла и положила руку ему на плечо.

— Жаль, что сорвалось твое путешествие.

— Да ладно, — Сэм крепко обнял мать и, нагнувшись, коснулся губами ее щеки. — Сама же говоришь: «Что не делается, все к лучшему».

Он бросил взгляд в сторону кровати — не потревожили ли они отца? Но Адам спокойно спал. Его левая нога была приподнята, чтобы облегчить давление на сломанную лодыжку. Глаза закрыты, дыхание ровное и глубокое. Лекарство снимет боль — так объяснила Сэму медсестра.

«Слава Богу, Сандра уехала», — подумал Сэм. Узнав, что поездка откладывается, Сандра примчалась в больницу и устроила ему скандал в комнате для посетителей. Даже думать не хочется, что она могла бы натворить здесь, в палате. Интересно, выполнила ли она свою угрозу? Скорее всего да. Вернулась на его квартиру на Маунтин-стрит, собрала чемодан и улетела без него. И скатертью дорога!

Разве с самого начала он не знал, кто она такая? Мелочная, тщеславная, бессердечная стерва, не способная думать ни о ком, кроме себя. Любовь и привязанность для нее — пустые слова. Единственное ее желание — блистать в обществе, и ради этого она готова на все. Но Сэм и не искал любви. Полгода назад, приехав из Сент-Луиса, он решил, что Сандра ему вполне подходит. Она с удовольствием играла роль светской дамы — в гостях и радушной хозяйки — дома, и он мирился с ее эгоизмом. Но сегодня понял: с него хватит.

Теперь Сэм понимал, что хочет чего-то большего. Близости, тепла, сочувствия. Любви. Ему нужна не блестящая спутница, а женщина, которая полюбит его ради него самого. Женщина, достаточно уверенная в себе, чтобы не цепляться за него в надежде придать себе цену. Достаточно сильная, чтобы прочно стоять на ногах, и достаточно умная, чтобы понять, что для любовной игры нужны по крайней мере двое.

«Короче говоря, — горько подумал Сэм, — мне нужен добрый старый брак. Как у отца с матерью».

Сэм понимал, что хочет невозможного. Адам и Лиз Краун — явление исключительное. Таких отношений он нигде больше не видел.

Друзья Сэма женились один за другим, и он видел, что из этого получается. Одуревшие от счастья молодожены воображают, что стали одним целым, но проходит время, личные интересы побеждают, и семейный очаг превращается в поле битвы.

— Сэм, ты поссорился с Сандрой? — вдруг спросила мать.

— С Сандрой все кончено.

— Боже мой! — воскликнула Лиз, но в голосе ее слышалось явное облегчение.

Сэм шутливо прижал палец к ее губам.

— Не надо, мама. Не притворяйся. Ты этому рада не меньше, чем я. Сандра тебе никогда не нравилась.

— Верно, дорогой, — ответила Лиз. — Она — настоящая сука. А вот и доктор Блесс.

Сэм едва не рассмеялся вслух. Он-то думал, что за тридцать с лишним лет изучил свою мать. Но она не перестает его удивлять. Лиз Краун никогда не скрывала своих симпатий и антипатий. И Сэму это было по душе.

— Может быть, ты еще сможешь уехать, — заметила мать.

— Нет, мама. У папы сломана лодыжка. Значит, он долго не сможет водить машину. И уж во всяком случае, не сможет ходить по нашим тротуарам и подниматься по крутой лестнице в офис. Верно, доктор? — обернулся он к доктору Блессу.

— Боюсь, что да, — ответил врач, подойдя к кровати больного. — Рентген показал, что кость не просто сломана — она раздроблена. Будем оперировать немедленно.

Доктор сочувственно посмотрел на Лиз и Сэма поверх роговых очков.

— Насколько я понимаю, вы оба останетесь?

Мать и сын согласно кивнули.

— Тогда советую сходить в кафетерий и подкрепиться. Нам предстоит долгая ночь.

Было уже четыре пополудни, когда Мелоди поставила машину на стоянку в Брентвуде. Ноги у нее затекли от долгой неподвижности, и, выйдя из машины, она с трудом заковыляла к мотелю, где виднелась телефонная будка.

В нише над питьевым фонтанчиком висела карта Арканзаса. Мелоди остановилась возле нее, не без труда нашла Брентвуд и тяжело вздохнула. До Эврики-Спрингз еще далеко. До пяти она туда не успеет. А в пять закрывается контора Крауна…

Мелоди поспешила к телефону.

После первого же гудка в трубке послышался профессионально отчетливый голос секретарши. Глубоко вздохнув, Мелоди выпалила одним духом:

— Здравствуйте, я Мелоди Блейк, могу ли я поговорить с Адамом Крауном?

— Мне очень жаль, но мистера Крауна сегодня нет. Может быть, вы позвоните завтра? Мы начинаем работу в девять.

У Мелоди упало сердце. Первым ее желанием было извиниться и повесить трубку. Но… после заправки в кармане у нее осталось девять долларов. Так что застенчивость в данный момент — непозволительная роскошь.

— Я не могу ждать до завтра. Мне назначена встреча. Я приехала из Техаса и хотела бы уже сегодня переночевать в доме тетушки Прю.

— Тетушка Прю? А, так вы та самая миссис Блейк? Хорошо, подъезжайте прямо к офису. Я пробуду здесь еще некоторое время. Думаю, мистер Краун не будет возражать, если я отдам вам ключ.

В это время раздался предупреждающий об окончании разговора сигнал, Мелоди бросила в щель одну за другой несколько монеток и услышала удивленный голос секретарши:

— Как, разве вы еще не в городе?

…Мелоди закашлялась и затрясла головой. На глазах у нее от дыма — и от злости на себя — выступили слезы.

— Ну как можно быть такой дурой! — воскликнула она. — Забыть про вьюшку!

Задыхаясь от дыма, Мелоди нащупала рукой какую-то железную ручку — дай Бог, чтобы это была вьюшка. Потянула — и не ошиблась: послышался металлический лязг, и сразу стало легче дышать.

Наталкиваясь на стулья, Мелоди бросилась к окну. Распахнула и высунулась так далеко, как только могла. Не замечая ни пронизывающего ветра, ни дождя, секущего по лицу, она жадно вдыхала свежий воздух.

— Умница, Мелоди, — язвительно заметила она, надышавшись вволю. — Просто гений. Любопытно, что ты еще натворишь?

Она бессильно опустилась на колени и прижалась лбом к подоконнику. Подошла кошка и начала тереться о ее ноги. Где-то вдалеке часы пробили девять.

— Что ж, могло быть и хуже, — заметила Мелоди. — Я ведь могла бы взяться за камин, не зажигая свечей, а потом споткнуться о какую-нибудь антикварную табуретку и сломать себе шею. И поделом!

Мелоди повернулась и села, привалившись к стене. Дым уже почти рассеялся; комнату постепенно заполнял холодный, сырой воздух.

— Тилли, что же мне теперь делать?

Кошка свернулась клубочком у ее ног и даже не повела ухом, услышав обращение к себе.

Прислонившись к стене, Мелоди наблюдала за пауком, плетущим свою паутину между зеркалом и флаконом духов. Его труд не остался без награды: неосторожная мошка, привлеченная светом и теплом, решила рассмотреть свечу поближе — и попала в сеть. Мелоди закрыла глаза: она знала, что чувствует беспомощный мотылек в лапах хищника.

— Как я могла решиться на эту авантюру? Подумай, Тилли, сколько здесь нужно всего сделать! Вынести мебель, отмыть и отчистить каждую комнату — нельзя же жить в такой грязи! Воды нет, электричества нет. Чтобы их включить, нужны деньги. А денег тоже… — Она всхлипнула. — Почему я не осталась в Бьюмонте!

Мелоди чувствовала, что больше не выдержит.

…Путешествие продолжалось двенадцать часов. Это был сущий кошмар. Особенно запомнились Мелоди последние несколько миль, от Гейтуэя до Эврики. Перед этими крутыми поворотами бледнела даже дорога от Альмы до Фейетвилля, проложенная по холмам арканзасского Бостона. Удивительно, почему Мелоди совершенно не помнила дороги? Впрочем, ничего удивительного. Когда они были здесь в прошлый раз, за рулем сидел Майкл, а Мелоди наслаждалась видом из окна. Теперь-то ей не пришлось полюбоваться Озарками, окрашенными в яркие осенние цвета. Она думала только о том, как бы не соскользнуть с узкой и извилистой горной дороги.

Единственным светлым воспоминанием осталась остановка возле часовни Тернового Венца, недалеко от Эврики. Часовня была построена при дороге недавно, специально для путешественников; когда они с Майклом проезжали мимо, она еще сияла новизной и была очень красива. Но теперь, пожалуй, стала еще красивей. Казалось, она выросла у дороги, так же, как окружающие ее могучие дубы. Вокруг царили почти осязаемые мир и покой…

Мелоди вздохнула и поежилась. Знай она, что ждет ее в Эврике, — так бы и осталась там, под сенью каменных сводов.

Найти дом, который Майкл прозвал «Хижиной тетушки Прю», оказалось совсем нетрудно. Он стоял в гордом одиночестве на вершине холма, откуда открывался вид на старый город. Уже стемнело, но Мелоди помнила, что дом выкрашен в бледно-желтый цвет и украшен вычурной белой лепниной. Майкл вечно смеялся над старым домом, но Мелоди питала к нему странную нежность…

Она со вздохом поднялась, захлопнула окно, затем, переставив керосиновую лампу на буфет, открыла гардероб и вытащила оттуда стопку аккуратно сложенных простыней. Там же лежали полотенца, но Мелоди рассудила, что полотенце ей сегодня не понадобится.

У двери в большую спальню она остановилась в нерешительности. Здесь спала тетушка Прю. По другую сторону темного холла находилась другая спальня, поменьше, — тетушка Прю называла ее «папиной комнатой». Там ночевали Мелоди с Майклом, когда гостили здесь. Мелоди понимала, что не сможет спать там одна.

Мелоди окинула взглядом комнату. Как и много лет назад, здесь горели свечи, керосиновые лампы и камин. На первом этаже мебель была покрыта чехлами, здесь чехлов не было, и на всем лежал толстый слой пыли.

На туалетном столике, перед зеркалом в тяжелой раме, расположилась целая коллекция баночек, бутылочек и флакончиков. В зеркале отражалась керосиновая лампа с фигурным абажуром — она наполняла комнату мягким, теплым светом.

Посреди спальни гордо возвышалась кровать красного дерева с резьбой ручной работы. На ней не было ни полога, ни покрывала. В изножье кровати стоял огромный комод, по обе стороны изголовья — два столика, застеленные пожелтевшими кружевными салфетками. На столиках стояли… должно быть, газовые лампы или подсвечники, предположила Мелоди.

Еще несколько таких же столиков, уставленных фотографиями в старинных рамках, были расставлены по комнате. Между кроватью и мраморным камином располагался стол побольше, а вокруг — четыре стула.

Дверь в дальнем конце спальни — Мелоди это помнила — отделяла стенной шкаф, отделанный кедром. По обе стороны двери стояли, словно охраняя вход, огромный комод красного дерева и такой же гардероб.

Мелоди поставила лампу на пол и открыла комод. Слезы уже высохли, и, вытаскивая из шкафа перину, она невольно улыбнулась. Перина у тетушки Прю, может быть, и старомодная, но теплая. А сейчас это главное.

Собирая материал для исторического романа, Мелоди прочла кое-что о перинах. В те времена, когда центрального отопления и в помине не было, холодными зимними ночами толстые тюфяки защищали своих владельцев от сквозняков. И в наше время перины, кажется, вновь входят в моду.

Мелоди читала, что перину стелят как под простыню, так и поверх нее. Прикинув, сколько лет эту перину не стирали, она избрала первый способ.

— Я же не делаю ничего сверхъестественного, — ворчала она, с трудом взбивая перину и расстилая ее на кровати. Голова у нее раскалывалась, в глаза словно песку насыпали. — Тетушка Прю занималась этим каждый вечер. Ей, кстати, было за восемьдесят!

Покрытая периной кровать была устрашающе высокой. Чтобы постелить простыню и одеяло, Мелоди пришлось залезть на скамеечку для ног.

…Десять дней после получения письма прошли как в тумане. Мелоди не верила, что сумеет совладать с судьбой, с такими внезапными переменами в своей тихой размеренной жизни. Майкл всегда называл жену «домашней киской». Уже и не припомнить, сколько раз он прекращал их споры одними и теми же словами: «Ты боишься перемен, Мелоди, всегда ждешь худшего. Занимайся своим делом, а остальное предоставь мне».

А теперь она как последняя дура забыла обо всех предостережениях и, очертя голову, ринулась в неизвестность! Ее прошлая жизнь, казалось, была окутана какой-то уютной дымкой. Ветер перемен рассеял туман, и теперь Мелоди стояла посреди бескрайней равнины, одинокая и беззащитная.

Дома она сдерживала слезы: ведь Элмон и Джорджия терпеть не могли, когда она плачет. Потом стало не до слез: Мелоди собирала вещи. Она должна была встретить неизвестность во всеоружии, и на истерику не оставалось ни времени, ни сил. А в пути было и вовсе не до того: какие там слезы, когда того и гляди слетишь в пропасть!

Она готова была разрыдаться, когда поднималась по крутым каменным ступеням, ведущим с улицы во внутренний дворик. Луна и звезды скрылись за тяжелыми тучами. При слабом свете фонарика Мелоди добралась до угла дома. Там, за кустом азалии, стоял большой, невообразимо уродливый розовый бетонный лебедь. Рядом примостился утенок, раскрашенный под чирка — в ярко-зеленый и желтый цвета. Да-да, желтый и зеленый. Со словами: «Один из вас должен уйти», Мелоди положила фонарик и, пыхтя, отодвинула утенка. Под ним, как и обещала секретарша мистера Крауна, лежал массивный ключ — ключ от парадных дверей тетушки Прю…

Мелоди тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и отправилась в другую комнату за подушками. Ноги у нее подкашивались, в голове прокручивались события сегодняшнего безумного дня.

— Знаешь, Тилли, — призналась она кошке, следующей за ней по пятам, — я думала, что найду ключ — и все, конец мучениям. Идиотка. Но откуда я могла знать, что здесь нет электричества?

Тилли сочувственно мяукнула.

Мелоди бросила подушки на кровать, и кошка тут же вспрыгнула туда.

— Совершенно верно, Тилли, — с горечью продолжала Мелоди. — Майкл на моем месте подумал бы об электричестве. Уж его-то трудно было застать врасплох! Элмон просто обрадовалась бы новому приключению. Джорджия минут пять ругалась бы на чем свет стоит, а потом махнула бы рукой. А я?

А она из последних сил сдерживает слезы.

…Из прихожей Мелоди вошла в жилую комнату. Пощелкала выключателем — никакого эффекта. Слабый луч фонарика скользил по пузатым шкафам, изящным столикам, стульям с гнутыми спинками, и Мелоди чувствовала, как шевелятся волосы у нее на затылке.

— Как призраки, — прошептала она, и, казалось, эхо отозвалось на ее шепот. — Сколько призраков!

Пятясь, Мелоди вышла из комнаты. По правую руку осталась гостиная, но туда она заходить не стала, а отправилась прямиком на кухню.

Луч света выхватил из темноты большой стол, и на глаза Мелоди навернулись слезы. Столовая была совсем рядом, но Мелоди, к большому неудовольствию Майкла, предпочитала ужинать в теплой, уютной кухне. Сколько всяких вкусностей она здесь съела когда-то! Сколько раз они с тетушкой Прю сидели за этим столом, болтали и поджидали, когда на лестнице послышатся тяжелые шаги Майкла. В то время кухня сверкала белизной — теперь же все здесь покрылось пылью и паутиной…

— Я всегда хотела вернуться, тетушка Прю, — прошептала Мелоди, поправляя одеяло. — Правда, хотела. Но нам вечно не хватало денег, и Майкл был так занят… — Она покачала головой. — Теперь вас обоих уже нет, а я здесь… В вашем доме, одна, без электричества, без воды и, по собственной глупости, почти без еды.

Сердитое урчание в желудке напомнило о скудном ужине, и волна отчаяния вновь охватила Мелоди.

— Почему я не остановилась и не поела по дороге? Зачем я вообще поехала? Сидела бы сейчас в Бьюмонте, смотрела телевизор и жевала попкорн! Но нет, я послушалась свою взбалмошную сестру, бросила спокойную, налаженную жизнь и помчалась сломя голову неизвестно куда!

Мелоди вздрогнула, вспомнив свои приключения на кухне. В большом буфете она обнаружила двенадцать банок кошачьего корма, несколько пакетиков консервированных супов и банку рыбных консервов. На другой полке стоял пакет крекеров и несколько бутылок виноградного сока. И все.

И в этот миг… Мелоди могла бы поклясться на целой стопке Библий, что услышала смех. Тихий, чуть дребезжащий старушечий смех.

— Тетушка Прю? — прошептала Мелоди. Она понимала, что это лишь дурацкие шуточки переутомленного мозга, и все равно умирала от страха. — Тетушка Прю, это вы?

Странный звук повторился. Казалось, он доносился из коридора. Замирая от ужаса, Мелоди приоткрыла дверь — и облегченно вздохнула, когда в щель проскользнула полосатая кошка и, громко мурлыкая, начала тереться о ее ноги мокрым грязным боком.

Через несколько минут на столе уже горело множество свечей. Старушка Тилли ела кошачий корм из фарфоровой соусницы и была совершенно счастлива. Мелоди грызла черствые крекеры, запивая их виноградным соком, и счастлива не была.

Закончив ужин — впрочем, назвать это ужином можно было только из вежливости, — Мелоди, пыхтя и стараясь не наступить на кошку, потащила тяжеленные чемоданы на второй этаж. В комнате наверху было так холодно, что от дыхания в воздухе клубился пар. Поэтому Мелоди и решила затопить камин.

Что из этого вышло, мы видели.

— Все, ложусь. На сегодня хватит.

С усталым вздохом Мелоди присела на скамеечку и начала расшнуровывать мокрые кроссовки. Тилли уже свернулась клубочком в ногах кровати.

— Знаешь, киска, проливной дождь здорово промывает мозги. — Мелоди со вздохом поднялась. — Спать пора, окончен день. Господи, не наказывай меня еще одним таким же.

Она легла, зарывшись в перину, и почувствовала, как блаженное тепло обволакивает усталое тело.

— Что ж, по крайней мере стелить постель я умею. Еще бы горячую ванну…

Слезы хлынули внезапно и с пугающей силой. Глухие рыдания разрывали грудь Мелоди. О чем она плакала? О неудавшейся жизни. О Майкле и о своих надеждах на счастливый брак. Об отце, о боли, которую ему причинила, о его предсмертных страданиях, которые не смогла облегчить. О себе и обо всех своих несбывшихся мечтах. Наконец слезы утихли, и на смену горю пришел гнев.

— Ради всего святого, Мелоди Мелоун Блейк, хватит! — воскликнула она. — Меня уже тошнит от твоих причитаний! Неудивительно, что Элмон и Джорджия потеряли терпение! Хватит прибедняться! Таких развалин, какой ты себя воображаешь, и на свете-то не бывает! — Она откинула одеяло и сердито фыркнула. — Тебе выпала удача, за которую многие готовы жизнь отдать. Ты можешь начать все сначала — по-честному, без всяких условий.

Мелоди сделала паузу, прислушиваясь к тишине, и продолжала увещевательную речь.

— Тебя здесь никто не знает. Ты можешь заниматься чем хочешь, быть кем хочешь. Тебе никто слова не скажет. Впервые после маминой смерти ты отвечаешь только за себя. Элмон и Джорджия выросли, у них своя жизнь. Майкла больше нет, и не надо ему угождать. Папы тоже нет. Да, ты его разочаровала — и что дальше? Теперь уже ничего не поделаешь. Если хочешь, можешь и дальше погрязать в тошнотворной жалости к себе. А если не хочешь, тогда возьми себя в руки! У тебя все получится! И уже однажды получилось. Когда умерла мама, ты взвалила на себя всю семью. Папа работал, а ты растила Элмон и Джорджию. Джорджия никогда не окончила бы колледж, если бы не ты!

При мысли о младшей сестре у Мелоди потеплело на сердце. Чем-чем, а уж слабостью характера Джорджия не отличалась. Делом своей жизни она выбрала социальную защиту неимущих и в свои двадцать шесть была заместителем директора и членом правления Нью-Орлеанского центра помощи бездомным. В самые тяжелые минуты Мелоди утешалась мыслью об успехах Джорджии.

— Ты была взрослым, умным, самостоятельным человеком, — громко продолжала она и вдруг осеклась. Перед ее сознанием ясно предстала истина, которую Мелоди уже несколько лет гнала от самой себя. — Неужели все дело в замужестве? И я позволила Майклу превратить меня в беспомощную тряпку?

Теперь Мелоди с ужасом и запоздалым раскаянием понимала, что отец и сестры были правы. Всегда и во всем правы.

— А ты, идиотка, все пропускала мимо ушей! Что ж, лучше поздно, чем никогда. Выкинь из головы все, чем тебя потчевал Майкл, и начни все сначала. Не сиди сложа руки. Наводи порядок в доме. Пиши следующую книгу. Делай, что хочешь, только сама. Прошлое ушло: постарайся, чтобы оно не вернулось.

Неважно, что скажут адвокаты. В любом случае, у тебя есть чудесный старый дом, полный старинных вещей и воспоминаний.

«И девять долларов в кармане», — шепнул противный голос.

— Да, ну и что? О чем тут реветь? Можно устроиться на работу, можно что-нибудь продать. — Ее голос понизился до боязливого шепота. — Можно даже продать книгу… или две. И запомни, Мелоди Блейк: сегодня ты в последний раз ревела в подушку!

Мелоди откашлялась и начала дышать глубоко и размеренно.

— Завтра ты встанешь с улыбкой на лице, — внушала она себе. — Ты бесстрашно встретишь новый день и все, что он принесет. У тебя все получится. И сегодня ты все сделала правильно. Да, не так, как папа или Майкл, не так, как Элмон и Джорджия. Как Мелоди. Да, ты не похожа на сестер. Но подумай немного: кто их вырастил? Кто помог им стать сильными, смелыми, независимыми? Да ты себя явно недооцениваешь!.. Ты сделала все, что надо было сделать. Может быть, не блестяще, но сделала. И хватит думать о еде! Раньше ты, бывало, обходилась вообще без ужина!

Да, ты не приняла ванну перед сном. А дождь — чем тебе не ванна? Здесь никого нет. Никто над тобой не смеется, не отпускает дурацких шуточек. Перед тобой — новая жизнь, и, клянусь Богом, я не позволю тебе спрятать голову в песок, уподобляясь страусу.

Ее слова отозвались эхом в огромной комнате, и наступила тишина. Никто не засмеялся, не назвал ее глупышкой, не велел идти спать. Никто больше не опекал ее. Мелоди слышала только потрескивание огня, который сама развела в камине, сонное мурлыканье кошки, которую сама накормила, да от постели, которую она сама постелила, поднимался теплый запах кедра и лаванды. «Все верно, — подумала Мелоди. — Теперь все в моих руках. Я могу полагаться только на себя. Господи, дай мне силы».

Она залезла под одеяло и закрыла глаза. В камине трещал огонь, и казалось, что старый дом похрапывает во сне. Дом больше не был молчаливым и заброшенным: у него появилась хозяйка.

2

Мелоди лежала под одеялом и прислушивалась. Было еще темно. Что ее разбудило? Должно быть, холод и громкое мурлыканье Тилли — кошка перебралась на подушку и лежала теперь у самого ее лица.

Мелоди взглянула на светящийся циферблат часов.

— Шесть утра! Господи, когда это я просыпалась так рано?

Она провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Нос был холодный, как ледышка. Мелоди откинула одеяло и, стуча зубами, поспешно натянула халат и сунула ноги в тапочки. Кошка спрыгнула на пол вслед за ней.

— Все очень просто, Тилли, — объяснила ей Мелоди. — Надо всего-навсего подкинуть дров в камин.

Тилли заморгала и лениво потянулась в ответ. Едва разгорелся огонь, кошка свернулась у камина пушистым клубком и снова заснула.

— Тоже мне друг! Ты настоящая эгоистка, Тилли. Вытащила меня из теплой постели, чтобы я разожгла тебе огонь.

Мелоди подошла к окну, отдернула занавеску и тяжело вздохнула.

— Опять дождь. — Она пригляделась к свинцовому небу. — По крайней мере, мне кажется, что это дождь. А может быть, и снег. Вдруг за ночь нападало футов десять? Вот будет приключение!

Мелоди отвернулась от окна, опустив занавеску, и стала рыться в чемодане в поисках теплой одежды. Вскоре пальцы у нее онемели от холода.

Дрожа, она быстро натянула джинсы, свой любимый свитер — зеленый, грубой вязки, шерстяные носки и ботинки. Мелоди не была уверена, что это подходящая одежда для такой погоды, но более теплые вещи лежали на улице, в багажнике машины.

«Хорошо, что я так рано встала, — подумала она, — теперь успею поесть в городе». Она уже подошла к входной двери, как вдруг послышался звон дверного колокольчика.

— Господи, кто это может быть? — воскликнула Мелоди и открыла дверь. На пороге стояла невысокая пожилая женщина в ярко-оранжевом плаще, доходившем ей до пят. Из-под пластикового капюшона, аккуратно завязанного под подбородком, выбивались короткие седые пряди. Изо рта у нее торчала сигарета.

— Доброе утро, — улыбнулась Мелоди.

— Вам тоже, — женщина внимательно разглядывала Мелоди. — Вы, что ли, племянница Прю?

— Да.

— А я — миссис Бредли, ваша соседка. Вон из того дома. — Она неопределенно махнула рукой куда-то налево. — Я присматриваю за кошкой.

— А, за кошкой, — повторила Мелоди. Вдруг вспомнив о хороших манерах, она отступила от двери. — Не хотите ли зайти, миссис Бредли?

— Да нет, милочка, спасибо. Не буду вас задерживать. Я только хотела посмотреть, тут ли кошка.

Тилли, как будто догадавшись, что разговор идет о ней, показалась в дверях.

— Вот ты где, плутовка. — Миссис Бредли присела на корточки, чтобы почесать кошку за ухом. — Не хочет у нас жить, и все тут. Стоит нам отворить дверь, как она выскакивает и опрометью кидается сюда. Я уж стала ей сюда и еду носить. — Она подняла глаза на Мелоди. — Позаботьтесь о ней, ладно?

Мелоди протянула руку и помогла женщине подняться.

— Конечно, позабочусь. Ведь это же ее дом.

Миссис Бредли кивнула.

— Вот и славно. Ладно, пойду варить Эду кофе. Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать. Рады будем помочь. Добро пожаловать, соседка.

Она спустилась с крыльца и скрылась за углом.

Приведя себя в порядок, Мелоди надела куртку и снова приоткрыла входную дверь. Сквозь щель потянуло холодом и сыростью, и Мелоди поежилась. «Ерунда, — сказала она себе. — Всего-то — сойти с крыльца и сесть в машину! Я даже не успею промокнуть!»

Мелоди смело распахнула дверь — и застыла, пораженная открывшимся видом.

Перед ней, словно прекрасная картина, в утреннем тумане лежала Эврика-Спрингз. Яркие осенние краски, которых Мелоди вчера не заметила, сверкали, словно драгоценные камни. С высоты холма старый город был виден как на ладони.

Мелоди видела старинные кирпичные дома, выкрашенные в серый цвет, а между ними — узкую и извилистую Спринг-стрит. В одном ее конце сгрудились желто-зеленые трамваи, один за другим они отъезжали от стоянки. Скоро в них, словно сардины в банку, набьются туристы со всех уголков мира… Мелоди вдруг поняла, что этот город дорог и близок ей так же, как дорог он был тетушке Прю.

Она захлопнула дверь и смело шагнула под дождь.

Мелоди пересекла мощеный тротуар Спринг-стрит и остановилась перед дверью с надписью «Краун и Краун».

— Без пяти девять, — пробормотала она, взглянув на часы. — Должно быть, еще закрыто.

Но, к ее удивлению, дверь легко открылась.

Дом, как и многие другие в Эврике-Спрингз, был построен на склоне крутого холма, и всю прихожую занимала лестница, ведущая вверх. Мелоди начала подниматься, с удовольствием вдыхая прохладный воздух. Ничего не изменилось: в домах Эврики по-прежнему витал легкий, почти неуловимый странный запах. Майкл, морща нос, называл его «запахом смерти», а тетушка Прю объясняла, что так пахнут кирпич и старая известка. Мелоди нравился этот запах: он напоминал о вечности и надеждах на счастье. Она рассеянно смахнула с коричневой вельветовой куртки капли дождя и пригладила руками волосы, надеясь, что они выглядят вполне прилично.

Преодолев лестницу, Мелоди оказалась в большой приемной. За столом с табличкой «Нора Уолтерс» сидела симпатичная немолодая женщина. Мелоди направилась к ней.

— Здравствуйте, — робко поздоровалась она. — Вы миссис Уолтерс?

— Доброе утро! Вы, конечно, Мелоди Блейк. Я вас узнала по голосу. Я — Нора. — Женщина дружелюбно улыбнулась, и глаза ее засияли теплым светом.

Мелоди сразу почувствовала себя уверенней.

— По голосу?

— Конечно, дорогая. Это я оставила вам ключ. — Она озабоченно нахмурилась. — Вы нашли ключ?

— Нашла, спасибо. Было так любезно с вашей стороны помочь мне.

— Пустяки, миссис Блейк. Я рада вам помочь. Не хотите ли чашечку кофе?

— Кофе — это замечательно, — вздохнула Мелоди, — но у меня на девять назначена встреча с мистером Крауном.

— Видите ли, дело в том, что мистер Краун — Адам Краун — сломал ногу и некоторое время не выйдет на работу. — Она сделала успокаивающий жест, предупреждая возглас разочарования Мелоди. — Не беспокойтесь, дорогая. Его сын Сэм взял прием клиентов на себя. — Нора кивнула в сторону окна, где стояло несколько стульев. — Устраивайтесь поудобнее, я сейчас принесу кофе.

Через несколько минут Мелоди уже сидела на мягком стуле, под стук пишущей машинки потягивала кофе из фарфоровой чашечки и смотрела в окно. Отсюда холм казался обманчиво маленьким, и дом тетушки Прю — совсем игрушечным. Но Мелоди на собственном опыте узнала, что это иллюзия.

Не успела она отъехать и нескольких метров от дома, как у машины спустило колесо. Мелоди не умела менять шину и понятия не имела, куда здесь надо звонить в таких случаях, да и все равно у нее не было денег, чтобы заплатить механику. Так что пришлось идти пешком.

Идти по прямой было бы легче, но дорога безбожно петляла, и пройденный путь составил, должно быть, ненамного меньше мили. Теперь Мелоди поняла, почему Эврику называют «маленькой Швейцарией».

Визит соседки, проколотая шина, прогулка под моросящим дождем — все это не помешало Мелоди прийти за пять минут до назначенного срока… и узнать, что адвоката тетушки Прю нет и не будет. А ее он передал с рук на руки своему сыну. «С моим-то везением, — подумала Мелоди, — это наверняка окажется юнец, едва вышедший из колледжа».

Она отвернулась от окна и принялась рассматривать приемную. Темно-золотистые шторы приятно сочетались с коричневой дубовой обшивкой, потемневшей от времени. Восточный ковер, должно быть, очень дорогой, лежал на деревянном полу. Вся обстановка была изысканной, но вместе с тем строгой. «Совсем не похоже на Бьюмонт», — подумала Мелоди. Бьюмонтские адвокаты любят стекло, пластик и искусственные цветы. А этот папоротник, чьи широкие резные листья заслоняют свет, несомненно, настоящий: достаточно взглянуть, как он вздрагивает от сквозняка. Кто за ним ухаживает? Должно быть, Нора. Мелоди не могла представить себе мужчину, который станет ухаживать за цветами.

На столе загудел зуммер, и Нора с улыбкой ответила в микрофон:

— Да, сэр, она здесь. Я ее провожу.

Мелоди нерешительно поднялась, не зная, что делать с недопитым кофе.

— Возьмите чашку с собой, — разрешила ее сомнения Нора. — У мистера Крауна на столе всегда стоит кофейник.

Женщины спустились в холл, откуда прошли в большую, довольно темную комнату. Единственным источником освещения здесь были окна, сквозь которые сочился тусклый осенний свет. Нора исчезла за дверью, и Мелоди осталась одна. «Где же мистер Краун?» — удивилась она.

Мелоди оглядела кабинет, ища глазами хозяина. Обстановка здесь напоминала приемную, только шторы и ковер на полу были темно-красными. Вдоль стен выстроились ряды пухлых томов на застекленных полках — должно быть, своды законов. Перед большим окном — стол с ножками в виде львиных лап и два стула, обитых красным шелком.

«Человек, сидящий за таким столом, и сам должен производить впечатление, — подумала Мелоди, — иначе эта роскошь просто поглотит его».

На стене возле двери висела целая коллекция дипломов в солидных рамках. Мелоди подошла поближе. Один диплом — из университета Гонзага. Выходит, он проходил практику в Вашингтоне? Заинтересовавшись, Мелоди принялась читать следующий диплом. Университет штата…

— Садитесь, пожалуйста, миссис Блейк.

Глубокий низкий голос донесся из темного угла между книжным шкафом и окном. Мелоди отскочила от стены и покраснела, догадавшись, что хозяин кабинета все это время наблюдал за ней.

Адвокат вышел на свет — и у Мелоди перехватило дыхание. Вся сила воли понадобилась ей, чтобы отвести взгляд. Этому человеку вполне подходил стол на львиных лапах.

«Господи, — думала она, — какой же он… величественный!»

Он стоял за столом, возвышаясь над ней, словно башня, и его широкие плечи загораживали окно. Нетвердой походкой Мелоди подошла к стулу, села — и только тогда смогла перевести дух. Никогда еще ей не случалось терять голову из-за мужчины, но, Боже правый, Сэм Краун того стоил!

«Он словно создан для Элмон», — подумала она. Уж Элмон-то не потеряет присутствия духа от одного его взгляда! Для миниатюрной Джорджии, пожалуй, великоват… хотя Джорджия готова флиртовать с любым привлекательным мужчиной, встретившимся на пути. Что же до самой Мелоди, в ней этот человек вызывал только тревогу. Слава Богу, что они связаны чисто деловыми отношениями!

Он подождал, пока она усядется, затем сам сел в большое кресло по другую сторону стола. Нажал кнопку — и комнату залил мягкий свет ламп, прячущихся в багетах.

Теперь Мелоди могла разглядеть его как следует. Нет, это не юноша, вчерашний студент: мужчине, сидевшему перед ней, было явно за тридцать. Да он вылитый герой ее следующего романа! Мелоди исподтишка рассматривала его жадным взором писательницы. Она видела силу, изящество, очарование и ощущала скрытую опасность. Костюм-тройка в тонкую серую полоску, белоснежная рубашка, галстук цвета красного вина — все было безупречно. А сам он просто излучал чувственность. Волосы цвета воронова крыла, слегка серебрящиеся на висках, резкие, словно высеченные из камня черты лица, ресницы — таким ресницам позавидует любая женщина! — изумрудные глаза… Один взгляд таких глаз может пригвоздить женщину к месту! Само совершенство! Мелоди чуть заметно улыбнулась. Нет, не все в нем совершенно — нос ему ломали, кажется, не один раз. Весь он будто сошел со страниц еще не написанного романа.

«Слава Богу, я не влюбилась с первого взгляда, — с некоторой поспешностью сказала себе Мелоди. — Представляю, каково это — любить подобного типа».

— Я Сэмюэль Краун, мисс Блейк, — его глубокий голос, казалось, проникал в самые сокровенные уголки ее души. — Отец очень сожалеет, что не смог прибыть на встречу с вами. Но он ввел меня в курс дела.

Мелоди молчала, не в силах отвести взгляда от его глаз. Казалось, она уже когда-то видела такие глаза… глаза человека, знавшего боль, глаза, не выдающие чувств, но поражающие своей силой и пронзительностью… Мелоди попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова. Его чувственные губы изогнулись в легкой улыбке. Мелоди заметила, что их пересекает шрам, почти белый на смуглом лице. Иного мужчину шрам мог бы испортить, но этому он только добавлял силы и властности.

— Мисс Блейк? — нетерпеливый голос развеял чары.

— Миссис Блейк, — поправила Мелоди почти шепотом. Собственный голос казался ей незнакомым.

— Ах да, конечно. Миссис Блейк. Извините, пожалуйста. — Сэмюэль Краун встряхнул головой, отгоняя странное чувство.

Женщина, сидящая напротив, выводила его из равновесия, и это было ему совсем не по душе. После разговора с отцом он ожидал увидеть бойкую пожилую вдовушку. Но посетительница оказалась молодой, скромной, даже застенчивой — и невероятно красивой.

Это не классическая красота — слишком большие глаза. Но и не обычный тип лица — у обычных лиц не бывает таких полных, призывных губ, губ сирены. Но у какой сирены вы видели вздернутый носик, усеянный веснушками?

Капли дождя в ее коротких растрепанных волосах сверкали при свете лампы, словно бриллианты. Тело скрывалось под бесформенным свитером и курткой, но по стройным ногам, обтянутым джинсами, можно было догадаться об остальном. Сексуальность в ней сочеталась с застенчивостью: одно это могло бы вызвать прилив желания у любого мужчины.

«Черт возьми, — подумал Сэм, — она, кажется, и не догадывается о своем обаянии».

Тщетно он пытался отвести взгляд от ее бархатных глаз. Грусть, затаившаяся в их глубинах, как ни странно, будила в нем самые темные и дикие инстинкты… Сэм опустил голову и попытался углубиться в бумаги, но из этого ничего не вышло — взгляд его неизменно возвращался к ней. Даже отсюда он видел, что в глазах у нее, словно в хорошем вине, сверкают золотые искорки. Интересно, меняется ли у нее цвет глаз в зависимости от настроения?..

Мелоди нервно облизнула губы, и Сэм чуть не застонал вслух. Она начала расстегивать сумочку, а услужливое воображение уже показывало ему, как эти тонкие руки сжимают его в объятиях, гладят обнаженную спину… Нет, хватит, надо что-то делать!

И вдруг… напряженное молчание прервал неожиданный звук: громкое урчание в желудке. Мелоди залилась предательским румянцем, и Сэм невольно рассмеялся.

— Вы еще не завтракали, миссис Блейк?

Мелоди попыталась улыбнуться — но тщетно. При звуках его голоса сердце у нее начинало биться быстрее и внутри что-то сладко сжималось.

— Пожалуйста, — произнесла она наконец, — зовите меня Мелоди.

От этой вежливой просьбы его пульс словно свихнулся. «Черт возьми, это же просто смешно!» Сэм перевел дух и заговорил строго официальным тоном:

— Если хотите, называйте меня Сэмом. Мистер Краун — мой отец. — Она кивнула. Сэм глубоко вздохнул и продолжал: — Итак, Мелоди, мы можем поговорить о завещании Прюделин Блейк. Оно очень простое. Я прочту его и дам пояснения. Если хотите, можете получить копию.

Мелоди пыталась вникнуть в документ, но ее сознание выхватывало лишь отдельные слова. Голос Сэма обволакивал ее, проникал в самое сердце, тревожил потаенные уголки души. Наконец ей удалось сосредоточиться… но тут чтение закончилось.

Сэм поднял глаза и улыбнулся.

— Суть дела в следующем: вы унаследовали все состояние мисс Блейк. Дом ваш. Пока в нем живут наследники мисс Блейк, ее трастовый фонд будет платить налоги и возьмет на себя все расходы по содержанию дома. Все, что в доме, — тоже ваше: можете делать с ним все, что хотите.

— Подождите, пожалуйста, я не поняла. У тетушки Прю есть трастовый фонд? Но мы… нам казалось, что у нее нет никаких доходов.

— Трастовый фонд оставил ей отец вместе с домом. Он невелик, но вполне удовлетворял все ее запросы. Кроме того, у мисс Блейк был свой сейф в банке. Все его содержимое — ваше. Я уже договорился с банком: сейф откроют сегодня утром. И еще одно. — Он улыбнулся, глядя ей в глаза. — В завещании есть два небольших условия.

— Условия? — Мелоди мысленно выругала себя за то, что не слушала завещания. — Какие условия?

Она чувствовала, что голос у нее дрожит и лицо заливает краска. Майкл в своем завещании тоже оговорил несколько маленьких, совсем пустячных условий. И адвокат в Бьюмонте, говоря об этом, тоже расплывался в улыбке. Тогда Мелоди дорого заплатила за свою глупость. Майкл, бьюмонтские адвокаты, этот тип, сидящий напротив, — все они одинаковы. Никому из них нельзя верить.

Сэм заметил, что его клиентка крепко вцепилась в подлокотники. Что ее так напугало?

— Мисс Блейк указывает, что вы должны прожить в доме по крайней мере два года и не имеете права его продавать.

Он откинулся в кресле и, скрестив руки на груди, ждал ответа. Эта женщина все больше и больше его интересовала. Приятно думать, что она на несколько лет задержится в городе. С Сандрой покончено, и, может быть, новая любовная связь развеет тоску и скуку обыденной жизни.

— Вы, должно быть, шутите!

— Простите? — Сэм едва не подскочил в кресле. Что она, читает его мысли?

— Я должна прожить в этом доме два года? Но почему? — удивленно спросила она, обращаясь скорее к самой себе. Мелоди нравился старый дом, и тетушка Прю это знала. Но зачем она оговорила определенный срок?

— Что же здесь странного, мисс… э… Мелоди? Вы теперь владеете недвижимостью в Эврике-Спрингз. Дом и все, что в нем находится, — ваше. Вы можете продать что-то из мебели — я не был в доме, но, насколько я знаю, там немало старинных и ценных вещей. Можете найти сезонную работу. У вас не будет больших расходов — только на еду, одежду и уход за машиной. Но… может быть, вы не хотите жить в Эврике?

Громкое урчание в желудке было ему ответом. К общему удивлению, желудок Сэма громко откликнулся.

— Похоже, мы оба умираем от голода, — заметил Сэм. — Может быть, отправимся в кафе и продолжим разговор за завтраком? — Это приглашение вырвалось у него как-то само собой.

Мелоди поспешно вскочила.

— Нет! Спасибо, мистер Краун… Сэм, спасибо, но я никак не могу!

Удивленный Сэм открыл было рот, чтобы ее успокоить, но она уже выбежала из кабинета. Он нагнал ее уже у лестницы. Инстинктивно, не думая, что делает, Сэм схватил ее за руку и тут же понял, что этого делать не стоило.

Казалось, он притронулся к оголенному проводу и теперь, как ни старался, не мог разжать руку. Одно желание осталось у него — прижать ее к себе, впиться губами в ее губы… Сэм прикрыл глаза, борясь с собой. Сколько времени это продолжалось? Секунды? Минуты? Часы? Время как будто остановилось. Сэм понимал, что долго не выдержит.

Мелоди попыталась вырваться, шагнула назад — и нога ее повисла в пустоте.

Она вскрикнула, глаза ее расширились от ужаса. Сэм быстро схватил ее за другую руку. Несколько секунд они балансировали на краю лестницы. Казалось, еще немного — и оба полетят с крутых ступеней вниз. Наконец Сэму удалось обрести равновесие, и он притянул Мелоди к себе.

И снова время остановило бег и осталось одно желание: не выпускать ее из объятий. Ее голова лежала у него на груди, и от коротких кудрей исходил запах лаванды, кедра и еще чего-то особого, принадлежащего только Мелоди… Он закусил губу, пытаясь справиться с собой.

Мелоди подняла голову и взглянула на него. К его удивлению, карие глаза сверкали гневом. Сэм тряхнул головой, возвращаясь к реальности.

— Вы что, решили прикончить нас обоих? — хрипло поинтересовался он.

— Как вы смеете? — выдавила из себя Мелоди, тщетно стараясь отодвинуться. Но, кажется, собственное тело отказывалось ей повиноваться…

И тут в желудке снова заурчало.

Сэм от души рассмеялся.

— Поверьте, я не хотел вас пугать. Все, чего я хочу — чтобы вы разделили со мной завтрак. Мелоди, вы голодны, как и я. Встреча в банке назначена на половину двенадцатого, а кафе как раз по дороге. Пожалуйста, составьте мне компанию. Терпеть не могу есть один. — Он понизил голос до драматического шепота: — Особенно завтракать.

Мелоди взглянула ему в лицо и увидела в глазах озорные огоньки. Да он просто смеется над ней! И поделом — надо же быть такой неуклюжей разиней! «Он, должно быть, думает, что я подстроила это падение, чтобы, как в бездарном романе, очутиться в его объятиях!» Мелоди чувствовала, что сейчас сгорит со стыда и прах ее развеется по ветру — жаль только, что здесь ветра нет.

— В банке? — тупо переспросила она.

Сэм удивленно взглянул на нее.

— В банке, — повторил он. — Помните? Сейф, встреча в банке?

— Ах да, конечно. А теперь, извините, я, пожалуй, пойду. Я приеду в банк к половине двенадцатого. Спасибо, Сэм.

— Может быть, все же примете мое приглашение? — спросил он, опуская руки. — Мы оба голодны, нам обоим нужно в банк.

Но Мелоди уже спускалась вниз. Сэм снял со стойки большой черный зонт и решительно двинулся за ней.

— Разве нам обязательно ехать в банк вместе? — Мелоди, не оглядываясь, вышла под дождь.

Сэм раскрыл зонт и зашагал за ней.

— У меня один ключ, у банка — другой. Открыть сейф можно только в присутствии адвоката — то есть меня, наследника — то есть вас и двух служащих банка.

Мелоди недоверчиво взглянула на него. На ресницах у нее повисли капли дождя.

— По-моему, вы меня обманываете. — Она слизнула с губ дождевые капли, и Сэм, не доверяя своему голосу, просто покачал головой. Этот розовый язычок будил в нем самые дерзкие помыслы. Давно уже он не испытывал такого желания!

— Такие сложности из-за нескольких бумаг? — недоверчиво продолжала Мелоди.

Сэм рассмеялся.

— Закон есть закон, миссис Блейк. — Он уже сожалел о своем приглашении. Но будь что будет — он не позволит ей уйти. — А теперь… — произнес Сэм, прикрыв ее от дождя своим зонтом, — может, объясните, что вы имеете против делового завтрака в моем обществе?

Мелоди в это время пыталась сделать невозможное — держаться одновременно поближе к зонтику и подальше от Сэма.

— Нет, я… ровно ничего, просто… понимаете, я плохо спала, не завтракала, ну и… И я сейчас ничего не соображаю, — закончила она совсем убитым голосом.

— Если это извинение, я его принимаю.

Дверца сейфа бесшумно отодвинулась.

— Видите? Я же говорила, — заметила Мелоди. — Здесь нет ничего, кроме старых документов.

— Не торопитесь, миссис Блейк. Старые документы порой бывают очень важны. — Мистер Дженкинс, первый вице-президент банка, осторожно заглянул в сейф. — Приступим к описи, мистер Краун?

Второй вице-президент, Денни Гаррисон, приготовился записывать перечень документов в акт описи. Сэм вынул из сейфа первый конверт.

— Датирован октябрем 1977 года.

— В октябре мы с Майклом поженились, — взволнованно заметила Мелоди.

Сэм протянул ей конверт.

— Хотите вскрыть?

— Нет, лучше вы.

Сэм распечатал конверт и заглянул внутрь.

— В конверте — фотокопия чека на семьдесят пять долларов, датированного 25 октября 1977 года. Подпись — Майкл Блейк. Кроме того, здесь семьдесят пять долларов наличными.

Мелоди онемела от изумления. Сэм достал второй конверт.

— Ноябрь 1977 года. Фотокопия чека и еще семьдесят пять долларов. — Он повернулся к Мелоди. — Как часто вы посылали ей деньги?

— Каждый месяц, вплоть до смерти Майкла. После этого я посылала, сколько могла.

— Сколько времени вы были женаты? — спросил Денни, что-то подсчитывая на калькуляторе.

— Десять… да, десять лет.

— Давно ли умер ваш муж? — поинтересовался мистер Гаррисон.

— В сентябре исполнилось четыре года.

Сэм присвистнул.

— Семьдесят пять долларов в месяц за десять лет — да это девять тысяч! Плюс то, что присылали вы за эти четыре года.

— Я посылала не меньше пятидесяти долларов в месяц. Майкл — ее единственный родственник, и мы думали, что она нуждается в деньгах.

— Вам повезло, — заметил мистер Дженкинс. — Похоже, ваша родственница их коллекционировала.

Сэм не отрывал глаз от Мелоди.

— Итак, мистер Дженкинс, здесь приблизительно одиннадцать тысяч пятьсот долларов.

— Одиннадцать с половиной тысяч долларов? Господи, и все мои?

— Это только приблизительно, миссис Блейк, — заметил мистер Дженнинс. — Мы должны вскрыть все конверты и пересчитать деньги.

— Но там сто шестьдесят восемь конвертов, верно, Мелоди? — мягко заметил Сэм. — Ведь вы не пропускали ни одного месяца.

Прежде чем залезть в ванну, Мелоди расставила по всем углам и зажгла свечи всевозможных размеров и форм, капнула в ванну несколько капель душистой хвойной эссенции и только затем погрузилась в теплую воду. Она всегда мечтала принимать ванну при свечах. И теперь эта мечта исполнилась.

Мелоди расхохоталась, вспомнив физиономию Сэма, когда она затащила его в магазин, чтобы купить необходимые для ванной вещи. Что ж, он сам сделал свой выбор. Мог бы попрощаться с ней в банке и отправиться по своим делам… Здорово же он разозлился!

По дороге к выходу из банка Сэм предложил проводить ее до машины. Она начала отказываться. Сэм настаивал. Выхода не было. Чувствуя себя полной идиоткой, Мелоди призналась ему, что пришла в контору пешком, а заодно, что в доме у нее нет ни света, ни газа, ни воды.

Сэм слушал и медленно закипал. «Почему вы не сказали об этом раньше?» — загремел он наконец.

Она напрасно отказывалась от его помощи, благодарила за заботу, убеждала, что прекрасно доберется домой на трамвае…

Бесполезные старания. Сэм крепко взял ее под руку и вывел на улицу. Очнулась она уже на переднем сиденье низкой спортивной машины. Сначала Сэм направился к зданию водопроводной компании. Нескольких его слов было достаточно, чтобы служащий, рассыпавшись в извинениях и сожалениях, пообещал, что воду включат немедленно. То же повторилось со светом и газом. Затем Сэм, невзирая на ее слабые протесты, отправился покупать продукты. Тут-то на их пути и встретился универсальный магазин: Мелоди не удержалась и устроила маленький реванш, затащив его в отдел туалетных принадлежностей.

Но этого мало: выйдя из магазина, он поехал выручать ее машину — вездесущая полиция отогнала ее в гараж, — а затем буквально силой заставил Мелоди сменить все четыре колеса.

Удивительно, думала Мелоди: когда Майкл командовал и принимал решения за нее, она обижалась, чувствовала себя никчемной и никому не нужной. А вот командирские замашки Сэма совершенно ее не задевают. Он бесцеремонно влез в ее жизнь, взял на себя ее проблемы, однако ей с ним так легко и спокойно, словно она всю жизнь только и делала, что полагалась на него.

Должно быть, дело в том, что с Сэмом можно спорить: если он и не послушается, то, по крайней мере, внимательно выслушает и ответит.

Мелоди улыбнулась и погрузилась в душистую воду по подбородок. Забавно вспомнить, какие чувства отражались на его лице в магазине, среди сотен безделушек, изысканных, романтических, а то и откровенно чувственных! Он был мрачен как туча, зеленые глаза метали громы и молнии. Но и сквозь раздражение просвечивало то, что так влекло к нему Мелоди — сдержанная сила и непоколебимое внутреннее спокойствие.

Интересно, сильно она его «завела»? Впрочем, какая разница? «Сэм мне не подходит», — поспешно сказала себе Мелоди, но, поразмыслив, должна была признаться, что не знает никого, кто бы ей подходил. Что ж, кто угодно, только не это ходячее воплощение сексуальности! Нет-нет, у нее к нему чисто писательский интерес.

Дверь Сэму открыла мать.

— Входи, сынок. Что-то ты запоздал. Отец уже десятый раз спрашивает, скоро ли ужин, и ворчит не переставая.

— Пусть подождет еще пять минут. После такого тяжелого дня мне надо выпить. — Сэм скинул пальто и повесил его на резную вешалку красного дерева. — Привет, папа. Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно, — недовольно отозвался старик. Он лежал на кушетке, со всех сторон обложенный подушками. — Стоит заболеть — и все, ты выключен из жизни. Никому до тебя нет дела. И нога болит зверски. Ну как, ты разобрался с наследством Блейков?

Сэм ласково, чуть насмешливо улыбнулся в ответ на ворчание отца.

— Как тебе медсестра?

— Вот о чем я и говорю! — распалился старик. — Можно подумать, мало в доме женщин! Твоя мать, экономка, горничная… нет, еще медсестру наняли! Я тут свихнусь скоро.

— А сам говоришь, что до тебя никому нет дела.

— Не слушай ты его, — вмешалась мать; она принесла сыну бокал с коктейлем. — Ему просто нравится ворчать. Расскажи лучше про миссис Блейк. Она похожа на тетку? Довольна ли она наследством?

Сын устало вздохнул и откинул голову на спинку кресла.

— Настоящим наследником был Майкл Блейк, племянник мисс Прю. Миссис Блейк — его вдова. Миссис Мелоди Блейк.

Сэм прикрыл глаза — и вновь увидел ее счастливую улыбку, когда она поняла, что сможет заплатить за свет и воду. Удивительно, как у нее хватило мужества остаться — пусть даже на одну ночь — в темном и холодном доме! На Сэма это произвело впечатление. Та же Сандра закатила бы истерику при одной мысли о подобном.

Весь день улыбка не сходила с лица Мелоди. Сэм сгорал от желания, а она казалась такой спокойной, собранной и уравновешенной, что он не выдержал. Решил ее позлить. Но на его хмурые взгляды Мелоди отвечала улыбкой, а от едких замечаний отмахивалась, словно от капель дождя. В конце концов Сэм сдался…

— Сэм, ты что, заснул?

Сэм опустил глаза, пытаясь припомнить, о чем шел разговор.

— Извините. У меня был трудный день. Так вот, миссис Блейк, кажется, осталась вполне довольна наследством. И на мисс Прю она совсем не похожа. — Интересно, думал он, на кой черт ей такая прорва свечей. И вдруг перед его мысленным взором предстало видение: Мелоди в ванне, залитая мягким светом множества свечей…

Сэм заерзал в кресле. Хватит, пора спускаться на землю!

— Ну что, будем ужинать? — нетерпеливо спросил он.

3

— Наконец-то! — торжествующе воскликнула Мелоди. — Ну и работенка! Верно, Тилли?

Старый комод лежал на боку посреди холла, огромный, словно поверженный великан. «И такой же тяжелый», — подумала Мелоди. А уж до чего уродливый!

Целый час понадобился Мелоди, чтобы вытащить это чудовище из «папиной комнаты» в прихожую. А всего с ее приезда прошла неделя — неделя упорного, изнурительного труда. «Но дело того стоит, — думала Мелоди, входя в спальню. — Теперь это мой дом, и в нем все будет по-моему. Я докажу, что умею не только кататься на чужой шее!»

Большая спальня теперь казалась просто огромной: из нее исчезла вся ненужная мебель. Остались здесь кровать, туалетный столик, сундук для перины, парные гардероб и комод, два кресла и еще дряхлая кушетка, обитая ситцем, — уж очень она Мелоди понравилась. Ковер на полу остался в силу объективных причин — на нем стояла гигантская кровать, сдвинуть которую Мелоди было не по силам. И еще остались фотографии — множество фотографий в старинных серебряных рамках. Маленькая тетушка Прю с родителями. Старенькая тетушка Прю с Мелоди и Майклом. Мальчик, показавшийся очень знакомым. Мелоди сначала подумала, что это Майкл, сняла со стены, чтобы рассмотреть поближе, и поняла, что сейчас этот ребенок должен быть уже дедушкой.

Теперь все фотографии висели над камином вокруг самой большой — портрета тетушки Прю в молодости. На портрете Прю была не одна: рядом стоял красивый молодой человек. Прю нежно смотрела на него, ее глаза светились любовью. Судя по костюмам, фотография была сделана в конце двадцатых — начале тридцатых годов. Странно, почему Прю никогда не рассказывала о своем возлюбленном? Что ж, у нее, наверно, были на это свои причины. Но приятно думать, что и тетушка Прю была когда-то молода, красива и влюблена.

Мелоди тряхнула головой и решительно вышла в холл. Еще несколько усилий — и поверженный гигант отправится в столовую к своим многочисленным, сваленным в кучу собратьям. Сегодня должны привезти компьютер, который Мелоди решила поставить в кабинете. Ковер она уберет: пусть в комнате будет некрашеный дубовый пол. Эту комнату тетушка Прю называла «папиным кабинетом». Теперь здесь будет библиотека и кабинет Мелоди.

В библиотеке тоже есть камин и книжные полки от пола до потолка. До вчерашнего дня здесь стояли еще пять шкафов разных размеров, шесть кресел и не меньше дюжины столов и столиков. Теперь все они сосланы в столовую. Мелоди пощадила только письменный стол, кушетку, обшитую красной кожей, и два кресла у камина. Теперь осталось водворить комод в столовую — и со вторым этажом покончено. О том, что ждет ее на первом этаже, Мелоди предпочитала не думать.

— Тилли, ты можешь мне объяснить, зачем здесь столько мебели? Неужели ее коллекционировали? — Тилли мяукнула и потерлась о ноги хозяйки. Мелоди рассмеялась. — Тебя следовало бы назвать тенью. Кончится тем, что я споткнусь о тебя и сломаю себе шею. Однако пора за работу.

Мелоди взглянула на комод, который предстояло тащить вниз по ступенькам, и тяжело вздохнула. Но вздохами делу не поможешь. Мелоди пересекла холл и подошла к столу, где стояла ее гордость — купленная несколько дней назад стереоустановка. Здесь было все, что нужно: магнитофон, радио, компакт-проигрыватель. Последние дни Мелоди слушала музыку почти без перерыва. И теперь она сменила пластинку, и вскоре в колонках загремел энергичный рок-н-ролл. Мелоди засучила рукава и принялась за работу.

Сэм позвонил снова. Никто не открывал, но звуки, доносившиеся из открытых окон, ясно указывали, что в доме кто-то есть.

— Черт побери, Мелоди, я же знаю, что вы там. Откройте дверь!

Сэм начал терять терпение. Уже минут пять он звонил и стучал — все безрезультатно. В нетерпении он подергал медную дверную ручку — и дверь отворилась.

Сэм осторожно переступил порог и огляделся по сторонам. В уши ему ударила музыка. Сэм заглянул в жилую комнату, затем в гостиную — Мелоди нигде не было.

Вдруг сверху, перекрывая рев электрогитар, раздалось душераздирающее мяуканье, а затем вопль:

— А, чтоб тебя!

— Что за… — начал Сэм и тут же осекся: мимо него стрелой пролетела полосатая кошка и выскочила в открытую дверь.

— Тилли, прости ради Бога! — послышалось сверху. — Я же не хотела! Вернись, глупая! О Господи!

— Здравствуйте! — крикнул Сэм, задрав голову.

Сначала он не увидел ничего, кроме огромного комода, лежащего на боку на лестничной площадке. Похоже, он застрял в узком пролете. Через несколько секунд Сэм увидел ногу, обтянутую джинсовой штаниной и обутую в тапочку. Вслед за ногой появилась сама Мелоди, грязная и взъерошенная. Даже не ответив на его приветствие, она закричала, перекрывая музыку:

— Что-то вы рано! Вот и отлично, сейчас поможете мне с этой штукой! Одеяло сбилось и застряло между ножкой и стеной. Сейчас я его разверну… — Мелоди налегла на комод. Даже сквозь грохот музыки Сэм слышал ее громкое пыхтение. — Вот так. Теперь немножко подтолкну, а дальше он поедет сам! — Свои слова Мелоди сопровождала энергичными действиями. Не успела она договорить, как комод под действием собственной тяжести заскользил вниз по ступенькам.

— Ой-ой-ой, не так быстро! — завопила Мелоди. — Ой, мамочки! Держите его!

Сэм словно окаменел, не в силах поверить своим глазам. Однако грохот падающего комода и отчаянные крики Мелоди вывели его из замешательства. Сэм взбежал по ступенькам и уперся руками в углы комода. На висках у него вздулись жилы, сразу заныла спина. Но он, напрягая все силы, задержал комод, а затем осторожно спустил его на пол.

— Вы уже справились? — спросила Мелоди и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Отлично! Самое трудное позади! Осталось только поставить его стоймя и затащить в столовую. А потом я вам покажу, куда мы поставим компьютер. Осторожно, ящики!!

Сэм уже почти поставил комод как положено, но тут подломилась передняя ножка. Комод угрожающе накренился. Многочисленные ящики заскользили в пазах, и большая часть их содержимого обрушилась на Сэма. Ему с трудом удалось придать комоду устойчивое равновесие.

— С ума сойти! — воскликнула Мелоди, спускаясь с лестницы. — С другими вещами было легче!

— С какими другими? — прохрипел Сэм, осторожно массируя поясницу.

Мелоди вскинула голову, глаза ее забавно округлились.

— Сэм! Откуда вы здесь взялись? И где Ричард?

— Кто такой Ричард? — в свою очередь поинтересовался Сэм. — Чем вы тут, черт побери, занимаетесь?

Мелоди обеими руками откинула волосы со лба. От перепачканных пальцев на лице у нее остались грязные полоски.

— Ричард — продавец из компьютерного салона, — объяснила она. — Он вот-вот приедет устанавливать компьютер.

— Компьютер? Зачем он вам, черт побери? И почему у вас так орет проигрыватель? — Он словно выплевывал вопросы сквозь стиснутые зубы, даже не дожидаясь ответа.

Мелоди хотела ответить резкостью, но прикусила язык. Сэм, кажется, только того и дожидается. Невероятный человек! Они неделю не виделись, наконец он появляется и с первых же минут начинает ей выговаривать. Господи Боже, он же ей не отец, не муж — всего лишь адвокат. Почему она должна перед ним отчитываться? Но Мелоди была слишком довольна своими успехами: ей не хотелось спорить.

— Мне нравится громкая музыка, — мягко ответила она. — А в чем, собственно, дело?

— Вы что, сами двигаете мебель? — его голос звучал резче, чем ему хотелось.

— А если и так, то что? — Мелоди опустилась перед комодом на колени и начала собирать мусор.

— Идиотка! Что, если вы свалитесь с лестницы? Что, если какой-нибудь шкаф упадет на вас? — Сэм стиснул зубы, представив себе Мелоди, придавленную многокилограммовым деревянным чудовищем. И никто не придет ей на помощь… — А если вы надорветесь? Даже я чуть спину себе не сломал!

— А еще я могу споткнуться о кошку и сломать себе шею. Вам-то что за дело, Сэм?

— Что мне за дело? — повторил Сэм. На скулах его вздулись желваки; он отчаянно пытался сдержать злость. А тут еще музыка бьет по мозгам… — Что мне за дело? Да, в общем, никакого дела. Просто если вы, леди, сломаете себе шею, мне будет неприятно. Так уж я странно устроен. — Он повернулся к Мелоди. — Что это вы делаете?

— Собираю мусор. — Она бросила в ящик комода, стоящий на полу, целую пригоршню пожелтевших от времени бумаг и потянулась за следующей порцией. — Поможете мне или будете стоять и рычать на меня, словно раненый медведь?

Сэм, чертыхнувшись, взялся за тяжелый ящик.

— Вы вообще-то меня слушаете?

— Слушаю, слушаю. Пока не слышу ничего, кроме гневных воплей. — Вдруг она вскочила и нагнулась над ящиком. — А это что такое?

— Что там еще? — проворчал Сэм. — Он как раз пытался вставить ящик на место.

— Вот там, в углу! — Мелоди начала рыться в наполовину задвинутом ящике. — По-моему, там был запечатанный конверт. Сэм, выдвиньте его немножко, а то он тяжелый.

Сэм выдвинул ящик до конца.

— Смотрите, я его держу. Неужели трудно было прежде, чем тащить комод, вынуть из него ящики? Или хотя бы то, что в ящиках лежит? Или до вас не доходит, что тогда эта чертова махина станет легче?

Мелоди покачала головой и достала из ящика заинтересовавший ее конверт.

— Я спешу. Хочу поскорее оборудовать библиотеку. Мне некогда разбирать ящики.

— Можно было нанять помощника, — заметил Сэм.

Мелоди пожала плечами.

— Да я как-то не подумала об этом. Я стараюсь все делать сама. — Она разорвала конверт — и ахнула. — С ума сойти!

— Еще одно завещание? — спросил Сэм, водружая на место следующий ящик.

— Пятьсот долларов! — Мелоди помахала у него под носом пятью хрустящими бумажками.

Сэм невольно присвистнул.

— И много вы уже нашли таких тайников?

— Ни одного. Да я и не искала. Но теперь надо этим заняться. Может быть, я поторопилась обращаться к антиквару?

— А к кому вы обратились? — спросил Сэм.

Музыка наверху стихла, наступила блаженная тишина. Сэм сбросил пальто, повесив его на перила, и теперь смотрел, как Мелоди возится с тяжелым ящиком. Она наклонилась, пытаясь вставить его в паз, и под джинсами в обтяжку обрисовались округлые формы. Сэм облизнул пересохшие губы. Как он хотел подойти к ней сзади, положить руки на ее стройные бедра, прижать к себе…

— Идиотка! — проворчал он. — Дайте мне! — Он легко отодвинул ее в сторону, и на мгновение их бедра соприкоснулись. Голова у Сэма пошла кругом. Черт возьми, эта женщина его просто околдовала!

Мелоди выпрямилась, в сощуренных глазах загорелся недобрый огонек.

— Не надо называть меня идиоткой, — произнесла она медленно и веско. — Мне это не нравится.

Возясь с ящиком, Сэм уголком глаза наблюдал за Мелоди. Да она, оказывается, с характером! Сэм взглянул на нее в упор — и пальцы его судорожно вцепились в ручку ящика, а в глазах засияло нескрываемое восхищение. Мелоди стояла, широко расставив ноги и положив руки на бедра, глаза ее метали гневные искры, полная грудь часто вздымалась. Здорово же она разозлилась! Должно быть, не в первый раз услышала обидное слово. Кто же ее обижал? Может быть, муж? Сэм сам не понимал, почему его так заинтересовало прошлое Мелоди.

Сэм с быстротой атакующего хищника перевел разговор на другое.

— Где вы ее взяли? — спросил он, указывая на ее водолазку с надписью «Университет Гонзага» на груди, и сам поразился, как хрипло звучал его голос.

Мелоди не слышала вопроса. Ее раздирали противоречивые эмоции, самой сильной из которых была ярость. Как он смеет?! Явился сюда и начал распоряжаться! Ей хотелось завизжать, затопать ногами и выставить наглеца из дома и из своей жизни. Она прекрасно справлялась и без него.

Сэм подошел так близко, что она уже чувствовала его резковатый мужской запах, видела вызов в зеленых глазах. Господи, он, кажется, собирается ее поцеловать! Мелоди вдруг с ужасом поняла, что ничего не имеет против. Что за наваждение, она же только что чуть на стенку не лезла от злости!

Мелоди хотела оттолкнуть Сэма, но не могла пошевельнуть и пальцем… и тут он отодвинулся и отвел глаза.

— Ч-что? — пробормотала она, тщетно пытаясь припомнить, о чем он спрашивал.

— Где вы достали это? — Он притронулся к эмблеме университета. Сквозь тонкую ткань Мелоди ощутила, как горячи его пальцы. Зеленые глаза не отрывались от порывисто вздымающейся груди.

— Это подарок Элмон, моей сестры, — прерывающимся голосом ответила Мелоди. Господи, теперь каждый раз, взглянув на водолазку, она будет вспоминать взгляд Сэма. Нет, никогда больше она ее не наденет! Она этого не хочет, ей этого не нужно.

— Ваша сестра там учится?

Мелоди облизнула пересохшие губы. Это просто смешно! Они разговаривают об одежде — почему же она чувствует себя юной девушкой в руках опытного соблазнителя?

— Нет… А, поняла! Ведь вы его выпускник! Я видела диплом у вас в кабинете.

Сэм улыбнулся.

— Мир тесен, не правда ли? — Он понял, что не может больше бороться с собой, и ему сразу же стало легче. Решено: он ее поцелует, чего бы это ни стоило.

Вдруг Мелоди схватила его за руку — и Сэм словно окаменел.

— Смотрите, Сэм! Еще один!

Она сунула руку в ящик, в ручку которого отчаянно вцепился Сэм, и вытащила оттуда еще один запечатанный сургучом конверт.

— Еще двести долларов! — воскликнула Мелоди. Ее слова доносились до Сэма словно сквозь вату. — Интересно, кто же так прятал деньги и зачем? Все, ничего больше не двигаю и тем более не продаю, пока не осмотрю и не простучу всю мебель.

Мелоди опустилась на колени и начала рыться в нижнем ящике. Сэм аккуратно задвинул верхний, взглянул на Мелоди — и поспешно отвел глаза.

— Правильно. Вы знаете, к кому обратиться?

— Леди Нора посоветовала мне одного человека. Сэм, здесь еще!

— А когда вы разговаривали с Норой? — На мгновение Сэма охватила неясная тревога.

— Я с ней обедала на этой неделе. Смотрите, а здесь пятьдесят долларов!

— Извините, Мелоди, — вдруг ворвался в их разговор чей-то жидкий тенорок, — я хотел постучать, но дверь была открыта!

Сэм оглянулся. В дверях стоял, ссутулившись, незнакомый ему молодой человек.

— Ричард! — приветливо воскликнула Мелоди. — Я и не слышала, как вы вошли. А мы тут двигаем комод.

С легкой улыбкой Сэм пожал протянутую руку.

— Рад познакомиться, Ричард. Я Сэм.

Ростом Ричард был не выше Мелоди и весил, должно быть, фунтов двадцать. Внешность его в точности соответствовала представлениям Сэма о человеке, проводящем целые дни у экрана компьютера.

— Поможете мне вытащить это чудище в столовую? — с серьезным видом предложил Сэм. — Не хочу, чтобы Мелоди надрывалась.

Удобно устроившись в кресле у огня, Сэм окинул взглядом библиотеку. Да, Мелоди поработала на славу! Сэм не жалел, что остался; черта с два Мелоди вдвоем с этим хлюпиком свернула бы тяжелый ковер! Им и втроем-то пришлось попотеть. Но теперь тяжелый пыльный рулон лежал у порога.

Ричард уже водрузил на стол цветной монитор и клавиатуру и теперь устанавливал лазерный принтер и остальное оборудование. Тем временем Мелоди подмела, а Сэм разжег огонь в камине. Снова звучала музыка: на этот раз, слава Богу, что-то классическое, прекрасно гармонирующее с треском огня и пощелкиванием клавиш: Ричард запускал программу, или как это там у них называется?

— Вам не надоедает целый день сидеть за компьютером? — не удержавшись, спросил Сэм.

Ричард рассеянно улыбнулся.

— Это моя работа. И она мне нравится. По-моему, это интереснее, чем таскать мебель. Вам не надоело?

— Мне?.. Да нет, в общем-то.

— Я не помешаю вашим планам, — заметил Ричард. — Скоро закончу и уйду. — И он сосредоточился на мерцающем экране.

— У нас нет никаких планов, — быстро вмешалась Мелоди. — Сэм зашел просто… — Она нахмурилась. — Сэм, зачем вы зашли?

— Принес вам приглашение на ужин.

За долю секунды в золотистых глазах промелькнули удивление, недоверие, отказ. Знает ли она, что по глазам можно прочесть все ее мысли? Сэм протянул руку ладонью вперед, как бы преграждая путь словам, готовым слететь с ее губ.

— Моя мать просто мечтает устроить вам торжественную встречу. — В его улыбке мелькнула затаенная нежность. — Она умирает от желания взглянуть, как вы здесь устроились. Но ей неудобно напрашиваться в гости первой.

— Сэм, церемонии совсем ни к чему. Пусть приходит в любое время, я всегда рада ее видеть.

Сэм покачал головой.

— Так не делается. Мелоди, вы обидите ее, если откажетесь. К тому же отец еще не выходит из дому и не сможет к вам заглянуть. А ведь адвокат тетушки Прю — именно он. С ним вы и обсудите все дела. — Мелоди заколебалась, и Сэм продолжил: — Мисс Прю была для нас живой легендой. Мама помешана на истории города. Она рассказывала, что в тридцатых годах в сезон отпусков в Эврику-Спрингз наведывались гангстеры. Так вот мисс Прю будто бы водила с ними знакомство. Маме не терпится с вами поговорить. — Он обольстительно улыбнулся. — Пожалуйста, Мелоди, не отказывайтесь. Это всего лишь семейный ужин.

Мелоди почувствовала, что напряжение ее оставляет. В конце концов, они не одни, и здесь не место и не время для споров. Что ж, может быть, это и к лучшему.

— Передайте вашей маме, что я согласна. Когда мне приходить?

— В темноте вы не найдете дорогу. Я заеду за вами около семи.

— А вам не кажется, что вы все время навязываете мне свое общество?

— Мне кажется, что вы все время пытаетесь со мной сцепиться, — мягко ответил Сэм. — А я все время побеждаю.

— Вот и все! — вдруг воскликнул Ричард.

Сэм едва не подскочил в кресле — он совершенно о нем забыл.

Пять минут спустя Сэм стоял на лестничной клетке, опершись на перила, и слушал, как Мелоди прощается с Ричардом. Он взглянул на часы и вздохнул. В офисе его ждет работа по крайней мере часа на два. А ведь надо еще заехать домой, сменить свитер и джинсы на что-нибудь более парадное… Сэм оторвался от перил и отправился туда, где, по его расчетам, находилась ванная. Взгляд его упал в дверной проем слева — и он застыл, словно громом пораженный.

Спальня Мелоди.

Казалось, здесь витал ее запах, манил, призывал… Сэм в изнеможении привалился к дверному проему и затряс головой.

— Возьми себя в руки, Сэм, — пробормотал он. — Еще немного — и за тобой приедут санитары.

— Что вы сказали?

Голос Мелоди послышался совсем рядом. Усилием воли Сэм заставил себя не двигаться с места.

— Говорю, что вашей кровати не хватает полога. Если желаете, могу помочь его повесить. — Смотри-ка, он еще способен поддерживать беседу. — У этой кровати есть полог?

Мелоди мягко рассмеялась и, слегка отодвинув Сэма, вошла в комнату. Этот нахал, по-хозяйски расположившийся у нее в спальне, кажется, бросает ей вызов!

— А как же! Посмотрите на нее внимательно. Видите, какая она старая? У таких кроватей обязательно есть полог.

Сэм пересек комнату и уселся на кровать, вытянув ноги.

— А какой у вас полог?

— Что значит, какой? — спросила Мелоди, удивляясь, почему его голос звучит так напряженно.

— Ну, надеюсь, не такой: весь в оборочках и разных финтифлюшках? Знаете, мужчины терпеть не могут таких штучек в спальнях.

Мелоди слегка приподняла брови.

— Нет, это премилая старинная вещица из кремового бархата. Занавеси тоже кремовые с голубой отделкой. Я нашла все это в гардеробе вместе с таким же покрывалом. — Она благоразумно предпочла не отвечать на последнюю реплику Сэма. Он и так расположился у нее на кровати, словно у себя дома!

— Что ж, неплохо. Мне нравится, — со значением произнес он и с удовольствием отметил, что Мелоди залилась краской.

— Сэм, а что вы, собственно, здесь делаете?

— Что я делаю? Проверяю кровать на прочность. Это, знаете ли, святая обязанность каждого мужчины. Я вижу, у вас здесь перина…

— Что вы забыли у меня в спальне? Я вышла проводить Ричарда и думала, что вы уйдете вслед за ним.

— Видите ли, я искал ванную.

— Ванная напротив.

Мелоди настороженно следила, как Сэм поднимается и идет к выходу. Поравнявшись с ней, он на миг остановился. Их разделяло всего несколько дюймов. Мелоди отодвинулась к стене — он прошел мимо, не коснувшись ее.

— Я на минутку.

Он толкнул дверь ванной, обернувшись, послал Мелоди воздушный поцелуй — и исчез за дверью.

Сэм окинул взглядом ванную — и самодовольная усмешка сползла с его лица. Голубой кафель, бело-голубая плитка на полу. Слева — белая раковина на подставке, справа — такой же шкафчик. Посредине — огромная ванна на львиных лапах, словно памятник ушедшей эпохе. Все белое или голубое — все, кроме свечей.

Свечи всех цветов, размеров и форм были повсюду. Сэм закрыл глаза и прислонился к стене. Запах свечей вновь вызвал в его мозгу прелестный образ Мелоди в ванне…

— У тебя нет выбора, Мелоди, — прошептал он. — Я хочу тебя. И, клянусь, ты будешь моей.

Он будет осторожен: сейчас важно ее не спугнуть. Но рано или поздно это случится. Сэм выполнит клятву. Он будет любить ее на старинной кровати под кремовым пологом и, конечно, в ванне, где в ее глазах отразится свет каждой свечи.

Смотрясь в оконное стекло, как в зеркало, Мелоди зачесала назад непослушные кудри и закрепила их серебряными гребнями, найденными в резной шкатулке. Руки у нее слегка дрожали.

— Успокойся, — строго приказала она своему отражению. — Это же не свидание, просто ужин в кругу друзей. Не все ли равно, как ты выглядишь? Ты Сэма не интересуешь, он тебя, разумеется, тоже…

Под окнами послышался шум мотора, и сердце Мелоди учащенно забилось.

— Это он!

Из окна Мелоди видела, как Сэм выходит из машины и поднимается по ярко освещенной лестнице. Он был в серых брюках, белой рубашке и зеленом свитере под цвет глаз. Мелоди от души порадовалась, что уже одета. Для этого вечера она выбрала янтарное платье, словно отражающее золотые огоньки ее глаз и блики света в волосах. Мелоди привыкла к более скромным платьям, но и в этом чувствовала себя легко и свободно.

Она отошла от окна, дрожащими руками поправила гребни, глубоко вздохнула, стараясь унять расшалившиеся нервы…

Сэм позвонил.

— Ну зачем я только согласилась? — воскликнула Мелоди. — Господи, дай мне силы, — шептала она по пути к двери. — И пусть это все поскорее кончится.

Холодный ветер заставил ее вздрогнуть, а сверкающие зеленые глаза обожгли огнем. Она застыла на пороге, не в силах ни шевельнуться, ни вздохнуть.

Сэм, казалось, прирос к крыльцу. Мелоди зачесала волосы назад, и ему открылись высокий лоб и маленькие изящные ушки. Вечернее платье подчеркивало все изгибы ее стройной фигуры. Взгляд Сэма задержался на серебряных пуговицах — как хотелось их расстегнуть! Короткая юбка открывала колени, позволяя догадаться обо всем остальном. Сэм скользнул взглядом по стройным ногам и снова поднял глаза. Что же ей сказать? Черт возьми, он ведет себя, словно мальчишка на первом свидании!

— Отлично, — произнес он наконец. — Вижу, вы готовы.

«Готова — это мягко сказано!» — добавил он про себя.

Мелоди, словно проснувшись, вздрогнула и отодвинулась, освобождая проход.

— Брр! Входите, холодно!

— Я опоздал. Нам уже пора ехать. Накиньте что-нибудь.

— А вы без пальто, — заметила Мелоди, открывая стенной шкаф. Стоило так суетиться! Да напяль она драные джинсы и купальную шапочку на голову — он и не заметит! «Не будь дурочкой, Мелоди, — сказала она себе. — Ведь ты этого и хотела».

— Я привык к здешней погоде, а вы нет. И потом, на мне рубашка, теплый свитер, а спину мне прикроет спинка сиденья. — Сэм взял из внезапно ослабевших рук Мелоди пальто и галантно подал ей.

Немного поколебавшись, Мелоди повернулась спиной и сунула руки в рукава. Сэм накинул пальто ей на плечи, она почувствовала тепло его рук… и вдруг, сама не понимая как, очутилась почти что в его объятиях.

Проклиная свою неосторожность, Мелоди поспешно отскочила и сказала несколько громче, чем надо:

— Я готова. Идем? — И быстро вышла за дверь.

Сэм вышел за ней. Мелоди взялась за дверную ручку, и вдруг на ее трепещущую руку легла сильная рука Сэма. Дверь они закрыли вместе, с крыльца сошли рядом, и Сэм держал Мелоди за руку.

Дойдя до машины, он открыл дверцу и усадил Мелоди на переднее сиденье. Ее платье задралось, обнажив стройное бедро, и Сэм скрипнул зубами. Затем он оперся левой рукой о заднее сиденье и наклонился над Мелоди. Словно зачарованный, смотрел он, как его правая рука, как будто по собственной воле, аккуратно расправляла пальто и укутывала Мелоди ноги. Ее губы были совсем рядом с его ухом: он слышал ее прерывистые вздохи, чувствовал тепло ее дыхания, и все его тело откликалось на этот молчаливый призыв.

— Сэм! — еле слышно прошептала Мелоди. — Что вы делаете?

Сэм медленно повернул голову, задержав взгляд на ее полных губах.

— Хочу уберечь вас от простуды. — Медленно, словно во сне, он поднял руку и коснулся ее чуть припухшей верхней губы. — А еще я хочу вас поцеловать. Очень хочу. Но подожду до более подходящего времени и места.

Он выпрямился и захлопнул дверцу машины.

Мелоди откинулась на спинку сиденья, пытаясь сосредоточиться. По-хорошему ей следовало бы выскочить из машины и стремглав броситься в дом. По крайней мере, именно так бы поступила героиня ее книги! Но Мелоди сомневалась, что у нее сейчас найдутся силы взбежать по крутым ступеням. «Не волнуйся, — уговаривала она себя. — Взгляни на ситуацию со стороны. Представь, что это сцена из книги. Этот тип так и пышет чувственностью — вылитый герой любовного романа! Но продолжение зависит только от тебя».

Открылась левая дверца, и Мелоди со вздохом закрыла глаза. Но и не видя Сэма, она слышала, как он садился в машину, чувствовала запах его одеколона, ощущала жар его тела.

«Думай, — повторила она себе, — шевели мозгами». Хочет ли она близости с Сэмом? Нет, нет и еще раз нет! Сэм — абсолютно не тот, кто ей нужен. Герой не ее романа. К тому же…

Мелоди горько усмехнулась, вспомнив свое неудачное замужество… если он и вправду увлечен ею, то это ненадолго.

Взревел мотор, и машина устремилась во тьму. Но к этому времени Мелоди уже все обдумала и дала себе нерушимую клятву: что бы он ни делал, она будет относиться к нему только как к другу. Она не поддастся ни на какие уловки… Мелоди вздрогнула, вспомнив сверкающие зеленые глаза и горячие пальцы на своих губах… По крайней мере, она не сдастся без борьбы.

Рев мотора смолк. Мелоди открыла глаза.

— Почему мы остановились?

Сэм повернулся к ней, его глаза блеснули в свете приборной панели.

— Приехали, — улыбнулся он.

— Куда? — глупо спросила Мелоди.

— К моим родителям.

— Но вы же говорили… Вы меня обманули! — воскликнула она.

Сэм молча открыл дверцу. Мелоди потянулась к ручке со своей стороны.

— Сидите! — рявкнул он, сам открыл дверцу и помог ей выйти.

— Я вас не обманывал. Я сказал только, что вы не найдете дорогу в темноте.

— Даже такая дура, как я, сумела бы найти дорогу! — фыркнула Мелоди. Едва оказавшись на твердой земле, она оттолкнула его руку. — Это же в пяти минутах езды от моего дома!

— Действительно, — мягко согласился Сэм.

Мелоди не видела его лица, но догадалась, что он улыбается.

— Всего-то четыре улицы вверх и две вниз. А теперь умерьте свой пыл и улыбнитесь. Вам предстоит знакомство с моими родителями.

4

Сэм слегка обнял Мелоди за талию и толкнул застекленную дверь.

— Привет, это мы! Встречайте гостью!

Ответа не последовало. Сэм ввел Мелоди в просторный холл.

В подобных ситуациях Мелоди всегда чувствовала себя неловко. Но теперь ее охватила настоящая паника. Что, если она не понравится миссис Краун? Что, если родители Сэма начнут расспрашивать о Майкле?.. При мысли о муже Мелоди споткнулась, отступила на шаг, словно решившись бежать от тягостных воспоминаний, — и едва не вскрикнула, наткнувшись на Сэма. Он крепко сжал ее плечи, и Мелоди неожиданно ощутила, как по телу разливается приятное тепло.

— Расслабьтесь, — приказал Сэм. — Не нервничайте. Они не кусаются — в отличие от меня.

Он быстро наклонился и слегка прикусил зубами нежную кожу на шее. Мелоди дернулась, схватившись за укушенное место. Все страхи и тревоги вылетели у нее из головы, в глазах цвета расплавленного золота отражалось только изумление.

— Зачем вы это сделали? — хриплым от волнения голосом прошептала она.

Он поднял брови с видом оскорбленной невинности.

— А что я сделал?

— Сами знаете! Вы укусили меня в шею! — Произнеся эти слова, Мелоди залилась краской — уж очень глупо это звучало!

— Правда?

В глазах Сэма веселыми огоньками отражался свет хрустальной люстры. Он осторожно накрыл ее руку своей теплой ладонью. Рука была холодна как лед. Сэм почувствовал, как бешено стучит ее пульс, и его снова пронзило острое желание.

Голос его понизился до интимного шепота:

— И вам понравилось?

— Мне…

— Сэм, почему наша гостья стоит в прихожей?

При звуках незнакомого голоса кровь отхлынула от щек Мелоди и тут же жаркой волной прилила вновь. Не отрывая глаз от ее лица, Сэм ответил:

— Мама, я громогласно возвестил о нашем приходе, но ответа не последовало. Я решил подождать здесь, чтобы не ставить Мелоди в неловкое положение.

Все еще держа ее за руку, он повернулся к матери. Мелоди попыталась освободиться, но он только притянул ее к себе и обнял за плечи.

— Мама, это миссис Мелоди Блейк. Мелоди, это моя мать, Элизабет Краун.

Воспитание и давно забытая гордость заставили Мелоди выпрямиться и смело взглянуть матери Сэма в лицо… и она с облегчением перевела дух. Что бы Мелоди ни ожидала увидеть, все это было совершенно не похоже на миловидную женщину, с улыбкой протягивающую ей руку.

Элизабет Краун была в розовом пушистом свитере, брюках и джинсовом жилете. Несмотря на серебристую седину в коротких волосах, она совсем не выглядела старой.

Встретив ее на улице, Мелоди безошибочно угадала бы в ней мать Сэма. И дело заключалось не в схожих чертах лица и не в обаятельной улыбке: у Элизабет были такие же чистые, словно светящиеся изнутри зеленые глаза.

Мелоди пожала протянутую руку. Все ее страхи улетучились. Элизабет Краун — не из тех, от кого можно ожидать неприятностей. Что бы ни случилось, она будет союзницей Мелоди.

— Да что с тобой, Сэм? Не стой столбом, прими у дамы пальто!

— Да, мама, — широко улыбаясь, ответил Сэм.

Мелоди быстро выскользнула из пальто — и из рук Сэма. По его хмыканью она догадалась, что эта маленькая хитрость не прошла незамеченной.

— Пожалуйста, дорогая, зовите меня Лиз. Меня все так называют. У вас прелестное платье. Боже, хотела бы я иметь такую талию!

Мелоди улыбнулась в ответ и уже открыла рот, чтобы попросить Лиз звать ее Мелоди, но тут вмешался Сэм.

— Мама, не напрашивайся на комплименты! Вы обе прекрасно выглядите. — С этими словами он обнял за талию одной рукой мать, другой — Мелоди.

Лиз звонко засмеялась — хотела бы Мелоди рассмеяться так же естественно! Неожиданная похвала Сэма вогнала ее в краску. Впрочем, за эти полчаса Мелоди, кажется, краснела больше, чем за последние несколько лет.

Вдруг из соседней комнаты послышался голос, больше всего напоминающий рев разъяренного медведя:

— Какого дьявола вы шепчетесь в прихожей? Прикажете мне ползти к вам или все-таки соизволите войти, как цивилизованные люди?

Мелоди широко раскрыла глаза. Голос точь-в-точь как у Сэма!

— Это ваш отец? — догадалась она.

Сэм крепче сжал ее талию.

— Увы, да. И, как обычно, настроение у него — лучше некуда.

— Так вот от кого вы унаследовали свой ангельский характер! — лукаво заметила Мелоди.

— Вы мне за это поплатитесь! — пообещал Сэм, скорчив зверскую рожу, затем обернулся к матери: — Ну что, бросим бедную женщину в пасть к людоеду?

— Наконец-то! — проворчал Адам Краун, едва троица вошла в гостиную.

В мозгу Мелоди вспыхнуло воспоминание о собственном отце, но она подавила его и приветливо улыбнулась хозяину дома. Отец Сэма восседал на кушетке, как король на троне, и даже забинтованная нога не умаляла его величия. В первый миг Мелоди показалось, что перед ней постаревший Сэм: только сердитые глаза были небесно-голубыми да волосы покрыл белоснежный иней. Мелоди интуитивно понимала, почему Адам Краун ворчит и злится на весь свет — этот человек не привык к неподвижности и бездействию.

Мелоди высвободилась из объятий Сэма и подошла к старику.

— Я Мелоди Блейк. Пожалуйста, мистер Краун, примите мои извинения. Родители меня воспитывали лучше. — Мелоди с улыбкой протянула руку. — Я с нетерпением ждала встречи с вами. Сожалею об этом несчастном случае. — Она указала глазами на его забинтованную ногу.

Рукопожатие старика было крепким, почти грубым, а вот улыбка — на удивление доброй.

— Вы в этом не виноваты, Мелоди, и хватит об этом, — проворчал он; улыбка смягчила резкость его слов. — Если бы я хотел всеобщего сочувствия, остался бы в этой чертовой больнице. Присаживайтесь и давайте знакомиться. — Он указал ей на место рядом с собой, а Сэму — на встроенный бар: — А ты предложи-ка гостье выпить.

Сэм подал Мелоди бокал вина. Она улыбнулась в знак благодарности и снова повернулась к Адаму.

— Надеюсь, у вас нет претензий к Сэму? — спросил он.

— Как будто ты сомневаешься! — вмешалась Лиз. — Сэм, — обратилась она к сыну, — помоги мне немного, принеси закуску, она на кухне.

Мелоди чуть не открыла рот от удивления, увидев, как Сэм беспрекословно исполняет просьбу матери.

— Сэм оставил прибыльную практику в Сент-Луисе, — продолжала Лиз. — Он вполне способен тебя заменить. Почему ты не хочешь сделать его равноправным партнером? Если он будет работать с утра до ночи, глядишь, перестанет скучать.

— Я видела диплом у него в кабинете, — вставила Мелоди, — и подумала, что он, должно быть, работал не только здесь.

— Да, но… — начала было Лиз, но, взглянув на Адама, грустно покачала головой: — Я думаю, Сэм вам сам все со временем расскажет.

Прежде чем Мелоди успела ответить, Адам сменил тему.

— Прю говорила мне, что вам нравится ее дом.

— Да, я влюбилась в него с первого взгляда.

— Однако, как я понял, вы недовольны условиями завещания.

— Нет, совсем нет. Я просто… просто была удивлена. Не могла понять, к чему указан этот срок. Ведь тетушка Прю знала, как я люблю и дом, и ваш город.

— Разве Сэм не объяснил вам, что это условие не имеет законной силы? Вы можете его опротестовать.

Мелоди выпрямилась, осторожно поставила бокал на мраморный столик и вцепилась руками в колени. Непрошеные воспоминания нахлынули на нее: казалось, повторяется прошлое.

…Никто не знал, как оскорбил ее Майкл, и никто никогда этого не узнает. Разве мало он обижал ее при жизни? И в конце концов эффектно удалился со сцены, оставив ее ни с чем. Их дом по завещанию отошел к его любовнице, а с ним ушла и гордость Мелоди. То завещание она тоже могла опротестовать… Но на этом сходство кончалось. Сейчас все было по-другому. Совсем по-другому.

— Да, мистер Краун. Я осведомлена о своих правах. После колледжа я работала секретарем у адвоката.

Мелоди подняла глаза, но вместо ожидаемой насмешки увидела во взгляде Адама одобрение, как будто сдала трудный экзамен. Легкая улыбка тронула ее губы.

— Вы и так это знаете, верно? Вы все обо мне знаете от тетушки Прю?

Еще несколько секунд Адам пристально разглядывал ее, затем кивнул.

— Я знаю достаточно. Да и заранее был уверен…

Он не договорил. Мелоди показалось, что что-то очень важное промелькнуло между ними, как молния — мелькнуло и погасло. Она не понимала, что произошло, но чувствовала, что все страхи и тревоги ее оставляют. Как будто…

— В чем ты уверен?

Мелоди обернулась на голос Сэма. Он стоял в дверях, вопросительно изогнув брови, с серебряным подносом в руках, высокий, сильный и неотразимо чувственный. Острое желание вдруг пронзило Мелоди. Чтобы скрыть замешательство, она схватила бокал и сделала большой глоток, едва не поперхнувшись. Что же с ней происходит? С Майклом она никогда ничего подобного не испытывала. Только бы Сэм ничего не заметил! «Представляю, как он будет смеяться! Наверно, решит, что у меня не все дома». Или, и того хуже, пожалеет бедную дурочку, мечтающую о том, чего она никогда не получит, а если и получит, не сумеет удержать.

— Да ни в чем. Мы просто болтали, — загадочно улыбаясь, ответил Адам.

— Да ты, кажется, отбиваешь у меня девушку? Мама, и ты его не остановишь?

— Поставь сюда, Сэм, — Лиз небрежно указала на красивый деревянный столик с инкрустацией, затем потрепала Мелоди по плечу: — Мелоди сумеет за себя постоять.

— Мелоди просто рассказала мне, что работала секретарем у адвоката, — объяснил Адам.

— Правда? Я и не знал.

Мелоди, словно зачарованная, следила, как Сэм ставит поднос точно на указанное место.

— Мы говорили обо всем понемногу, — заметил он, — только не о работе.

Горячая волна окатила Мелоди. Она сидела как на иголках, не смея поднять глаз. Почудилось ли ей, или Сэм вправду произнес последние слова таким… таким интимным тоном? Заметили ли это Адам и Лиз? Наконец она все же подняла глаза — и тут же об этом пожалела.

— Может, уговорим Мелоди поработать у нас, когда Нора уедет к сестре? — продолжал Адам, не замечая обмена взглядами между Мелоди и Сэмом.

— Боюсь, что нет, — ответила Мелоди, с трудом оторвав взгляд от лица Сэма. — Нора уже намекала на что-то подобное, но мне пришлось ее разочаровать.

— Когда вы разговаривали с Норой? — спросил Сэм.

— Мы с ней несколько раз обедали вместе. Нора — очень милая женщина. Жаль, что ее сестра так тяжело больна. Но я не хочу больше работать. Спасибо тетушке Прю, теперь я ни в чем не нуждаюсь.

— Вы имеете в виду деньги? — уточнил Сэм, накладывая себе салат и устраиваясь в мягком кресле. — Что ж, думаю, Нора сама найдет себе временную замену — человека, которому сможет доверять.

Мелоди кивнула и потянулась к подносу за бутербродом.

— Выглядит очень аппетитно!

— Спасибо, дорогая, — рассеянно ответила Лиз. — Сэм рассказал, что мисс Блейк оставила вам небольшое состояние, но ведь этих денег надолго не хватит.

— А вы еще не рассказали о своей находке? — спросил Сэм.

— Не успела. — Мелоди обернулась к Лиз, изо всех сил стараясь сдержать широкую улыбку. — Сегодня я поняла, почему тетушка Прю поставила такое странное условие. Она хотела быть уверенной, что у меня будет достаточно времени обыскать дом вдоль и поперек.

— Мисс Прю была весьма эксцентричной дамой, — подхватил Сэм, отправляя в рот сырный крекер. — Попробуйте, Мелоди. Они великолепны, а, судя по тому, как мало еды осталось на кухне, ужин будет легким. — Он повернулся к матери. — Мелоди все еще не может прийти в себя. Она считала, что мисс Прю стеснена в средствах, а та, оказывается, устроила по всему дому множество тайников, в которых спрятала деньги.

— Не может быть! — Зеленые глаза Лиз заискрились восторгом. Она наклонилась и порывисто схватила Мелоди за руку. — Я всегда знала, что в этом доме скрывается какая-то тайна! Удивительно! Расскажите же все подробно!

Мелоди рассмеялась и сжала руку Лиз.

— Это и вправду очень неожиданно. Не знаю, что и думать. Оказывается, тетушка Прю не тратила деньги, которые мы ей посылали. Более того… — Она изумленно покачала головой. — Не понимаю! Просто не могу поверить!

Лиз рассмеялась.

— Дорогая моя, вы не понимаете, потому что молоды. Я тоже не слишком много помню, ведь во времена Великой депрессии я была совсем ребенком. Тогда банки лопались как мыльные пузыри. Люди перестали им верить. Я слышала десятки историй о том, как кто-то зарывал деньги в землю, а кто-то прятал их в самых неожиданных местах.

— У нас в округе несколько банков лопнули и оставили клиентов без гроша, — подтвердил Адам слова жены. — Я старше Лиз и хорошо помню, какая тогда царила паника. Немало людей, в одночасье ставших нищими, покончили с собой или потеряли рассудок. Ничего удивительного, что мисс Блейк прятала деньги. Она видела, что сделала депрессия с ее отцом.

— Он тоже потерял все сбережения? — поинтересовалась Мелоди.

Лиз покачала головой.

— Я проводила кое-какие исследования по истории нашего края. Насколько мне удалось выяснить, мистер Блейк был одним из немногих счастливчиков, которые успели забрать деньги из банка до краха. Должно быть, Адам прав: мисс Прю пошла по стопам отца.

— А может быть, это ее отец прятал деньги? — предположил Сэм.

Мелоди смотрела на Краунов расширенными от удивления глазами.

— Я об этом не подумала! Честно говоря, такое объяснение мне и в голову не приходило. Для меня депрессия — это древняя история.

— Тому, кто не видел депрессии, нелегко поверить, что такое возможно, — произнес Адам как бы про себя. — А тому, кто видел, нелегко забыть.

— Я уже совсем собралась продавать мебель, и тут мы с Сэмом нашли семь с лишним сотен долларов…

— В ящиках громадного комода, который Мелоди пыталась сама спустить со второго этажа, — сухо закончил Сэм. — Хорошо, что я пришел вовремя. Эта чертова махина запросто могла бы вас придавить!

Мелоди улыбнулась, услышав ворчание Сэма.

— Боюсь, Сэм считает, что у меня не все дома. Но я всего лишь перетащила кое-что из мебели на первый этаж и составила в одну комнату. Настоящие трудности начались только с комодом. Я спешила, хотела побыстрее приспособить для работы библиотеку.

— А что, собственно, тебя не устраивает? — заступилась за нее Лиз, потянувшись за веточкой сельдерея. — Я на месте Мелоди поступила бы так же.

— Еще бы! — в один голос ответили Адам и Сэм, и все расхохотались. Лиз покачала головой.

— Держу пари, Мелоди не забыла подстелить под комод одеяло. Верно, Сэм?

Сэм неохотно кивнул.

— Вот видишь! — воскликнула Лиз. — Как Мелоди ни спешила, у нее нашлось время все предусмотреть. Помнится, однажды я видела плакат, знаете, что на нем было написано? «Пусть мужчины кричат, что это невозможно; лишь бы не мешали женщинам это делать».

На этот раз рассмеялась только Мелоди. Лиз вернулась к прежней теме:

— А еще что-нибудь нашли?

— Да нет, времени не было. Сперва я думала, что быстро освобожу библиотеку, установлю там компьютер и начну писать, но теперь мои планы несколько изменились.

— Теперь-то вам поневоле придется разбирать комод, — язвительно заметил Сэм. — Никогда не мог понять, как у женщин устроены мозги. — Он повернулся к отцу. — Представляешь, Мелоди двигала тяжеленный комод, даже не потрудившись вынуть из него ящики!

— М-да, — пробормотал Адам, обменявшись быстрым взглядом с Лиз.

До сегодняшнего дня им казалось, что Сэм больше и близко к себе не подпустит ни одну женщину. Но сейчас в его словах слышалась забота, даже тревога и какие-то едва уловимые собственнические нотки.

— Ты, мама, и представить не можешь, что творится в этом доме. Он по самую крышу завален ветхой мебелью и всякой антикварной дрянью. Второго этажа до расчистки я не видел. Ну а первый просто ломится от старья, покрытого толстым слоем пыли.

— Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь искать деньги, — решительно продолжала Мелоди. — Я все буду делать по плану. Прежде всего осмотрю шкафы и гардеробы наверху.

Сэм возвел глаза к небу и издал стон.

— Сэм! — мягко произнесла Лиз.

— Потом займусь гостиной. Туда я буду перетаскивать все проверенные вещи. Когда закончу, приглашу антиквара.

Лиз мечтательно вздохнула.

— Хотелось бы мне там побывать! Это моя заветная мечта — посмотреть, что там внутри. Во времена моего детства о мисс Прю ходило столько слухов! Конечно, тогда я ничего в этом не понимала, а когда начала что-то понимать, мисс Прю была уже образцом респектабельности. Но дыма без огня не бывает. Кстати, вы знаете, что ваш дом — один из старейших в Эврике? Он стоит здесь с самого основания города.

— Подумать только! — воскликнула Мелоди. — Нет, я этого не знала. Кстати, я нашла фотографию тетушки Прю с каким-то молодым человеком. Приходите, я вам покажу. Может быть, вы его знаете.

— А вы были на чердаке или в погребе? — Мелоди отрицательно покачала головой, и Лиз снова мечтательно вздохнула. — Только представьте себе, что там может храниться!

— Конечно, где же еще скрываются страшные тайны, как не на чердаке! — поддразнил мать Сэм.

— Сэм, ты — вылитый отец! Ни капли романтики в душе!

— Еще и я виноват! — обиделся Адам. — Я, человек дела, связал свою судьбу с ветреной писательницей! Прямо сюжет для какого-нибудь идиотского любовного романа!

— Ветреной? — переспросила Лиз. Взгляд ее не сулил ничего хорошего. — Да будет тебе известно, Адам Краун, писатели не ветрены. Мы… мы…

— Мы просто впечатлительны! — вдруг выпалила Мелоди, и сама не меньше остальных удивилась своей смелости.

— Вот именно! — рассмеялась Лиз. — А вы тоже пишете?

— Пытаюсь, — залившись краской, ответила Мелоди.

— Можно было догадаться, — вздохнул Сэм. — А мама пишет историю нашего края. Она — один из лучших специалистов в этой области. — В его голосе звучала гордость за мать.

— Не стоит обо мне, это неинтересно. А вы что пишете, Мелоди?

— Ну, по сравнению с вашей работой это пустяки. Любовные романы. — Мелоди уже хотела сказать, что отослала первую книгу в издательство, но прикусила язык. Ей нравились Адам, и Лиз, и Сэм… нет, она не знает, что чувствует к Сэму, но, во всяком случае, она еще не готова открыть им свою тайну. Не сейчас.

— Любовные романы? — Сэм изобразил на лице комический ужас. — О Господи!

— Сэм, хватит! Еще одно слово — и ты уйдешь домой без ужина! — пригрозила Лиз и повернулась к Мелоди. — Вы так говорите, словно стыдитесь этого. Не обращайте внимания на Сэма.

— Стыжусь? — удивилась Мелоди.

Неужели ее слова звучали именно так? Помнится, много лет назад Мелоди показала свой первый робкий опыт Майклу. Он высмеял ее — так грубо и жестоко, что с тех пор и до его смерти она не брала пера в руки. Сэм подтрунивал над ней, тоже не принимал ее писательства всерьез, но как-то совсем по-другому.

— Да нет, просто… это совсем не так важно, как история.

Лиз рассмеялась.

— А по-моему, гораздо важнее. Я только любовные романы и читаю. Мелоди, никогда не извиняйтесь за свои увлечения. Жаль, что мы не познакомились на прошлой неделе: я бы взяла вас с собой на конференцию писателей округа Озарки. И потом, за любовные романы хорошо платят. А вы пишете на историческом материале или из современной жизни?

— Пока меня больше привлекают минувшие века, но я хотела бы поработать и над современным материалом. Для меня любая перемена — как вызов. — Она осеклась, испугавшись, что последняя фраза прозвучала довольно глупо, и сменила тему. — Я и не знала, что у вас здесь бывают подобные конференции.

— Да, местные писатели каждый год в октябре съезжаются в Эврику.

— В Озарках вообще идет напряженная светская жизнь, — вмешался Сэм. — Религиозные тусовки, хиппи, рокеры… Одно время нами даже интересовались популярные ведущие ток-шоу, помнишь, мама?

Но Лиз пропустила его колкости мимо ушей и попросила Мелоди пересказать сюжет романа. Сэм не слушал рассказа: он только смотрел. В глазах Мелоди зажглись золотые огоньки, она говорила глубоким, певучим голосом, помогая себе плавными жестами маленьких рук.

«Для меня перемена — как вызов», — вспомнил Сэм и едва не рассмеялся. Он помнил, как Мелоди за неделю изменила свой дом, он помнил ванную комнату.

«Она считает, что любовь — это пустяк, — думал он, вглядываясь в ее милое взволнованное лицо. — Что ж, я докажу ей, что это не так». В первый раз за много месяцев Сэм по-настоящему увлекся женщиной — и, к его удивлению, это было чертовски приятно. Жаль только, что он такой грубиян, все время ее задевает… Ну ничего! Сэм готов был поспорить на свой следующий гонорар, что сумеет обольстить Мелоди. Он будет так за ней ухаживать, что ее кудрявая головка закружится от восторга…

— Как жаль, что я все это пропустила! — воскликнула Мелоди. Сэм прислушался, соображая, о чем идет речь. — Так хочется пообщаться с другими писателями!

— У вас впереди будущий год. Я уверена, вы не уедете от нас так скоро. Кроме того, это Эврика-Спрингз: творческих людей здесь можно встретить не только на конференции.

Лиз подняла бокал к губам и опустила глаза, делая вид, что не заметила быстрых взглядов, которыми обменялись Сэм и Мелоди. Хотя не заметить этих взглядов мог разве что слепой.

— Мне понравились ваши родители, — сказала Мелоди, когда Сэм усаживал ее в машину.

Собираясь уходить, Сэм сначала вышел и завел мотор, чтобы Мелоди не замерзла, затем вернулся, подал ей пальто, пожелал спокойной ночи родителям и вышел вместе с ней. Майкл никогда не был таким внимательным.

Мелоди зевнула, прикрыв рот рукой в перчатке.

— Вы могли бы остаться и доиграть партию. Тут недалеко, я бы дошла пешком.

— Мне мои родители тоже нравятся, — ответил Сэм, — но они могут играть в бридж всю ночь напролет. И потом, — по его голосу Мелоди догадалась, что он улыбается, — какой же уважающий себя герой позволит своей даме идти пешком, одной, в темную холодную ночь?

В мягком свете приборного щитка Мелоди увидела, как блестят его глаза. Она в изумлении уставилась на него. Герой? И она — его дама?

«Не будь дурехой, Мелоди, — одернула она себя. — Он просто шутит». Такая женщина, как она, не может привлечь Сэма. Да и не хочет. Она с ним не справится. — С вами случалось подобное во время замужества? — ворвался в ее мысли мягкий голос Сэма.

— Ч-что случалось? — голос ее звучал еле слышно, как будто она чего-то боялась.

Как хотелось Сэму сжать ее в объятиях, согреть, успокоить, уверить, что бояться нечего! Защитить ее так же, как он защищал Венди…

— Ваш муж оставался в гостях, а вы шли домой одна. — Его голос по-прежнему звучал мягко, но в душе бушевал гнев. Что за скотина был этот ее муж!

«Ты делаешь успехи, — сказал себе Сэм. — Тебе уже хочется поколотить покойника».

— Иногда, — прошептала Мелоди, сама не понимая, почему признается в этом почти чужому человеку. — Я не отношусь к числу полуночников.

— Правда? — Сэм схватился за ее слова, как за соломинку. Еще секунда — и он выкинул бы какую-нибудь непростительную глупость, например, сказал бы, что муж Мелоди был идиотом, жалкой крысой, заслужившей свою участь.

Сэм нажал на кнопку встроенных в панель часов. Увидев цифры в окошечке, Мелоди ахнула: два часа ночи!

— Вы меня не проведете, — рассмеялся Сэм. — Даже мне уже пора в постель.

Обратный путь занял меньше десяти минут.

— Провожать меня не обязательно, — заметила Мелоди, едва Сэм остановил машину.

Он не ответил ни слова — просто повернул ключ зажигания, выключил мотор, вышел и помог выйти Мелоди.

— Вы не напишете хорошего романа, если будете отказываться от любых знаков внимания, — улыбнулся он. — Герой любовного романа всегда обращается с дамой как настоящий джентльмен.

Мелоди рассмеялась.

— Хорошо, хорошо, согласна. Опишу вас в следующей книге. Вы для этого достаточно твердолобый.

— У вас острый язычок, — расхохотался Сэм. — Хорошо, что я не обидчив.

Остановившись у дверей, Мелоди обратила к Сэму улыбающееся лицо.

— Неужели вас не задевает даже моя неуязвимость к вашим чарам?

Сэм остановился как вкопанный в нескольких дюймах от нее. Глаза его сверкали. Улыбка медленно сползла с лица Мелоди.

— Вы так думаете? — мягко спросил он, подходя ближе. Мелоди отступила назад — и уперлась спиной в дверь.

— Вы уверены, что настолько неуязвимы? — Сэм уперся обеими руками в дверь, так что Мелоди оказалась в ловушке. — Не хотите ли пригласить меня войти?

Мелоди медленно покачала головой. Сердце ее билось так отчаянно, словно хотело выскочить из груди.

— Жаль. — Сэм наклонился и увидел, как расширились ее глаза. Черт возьми, она боится его! Но сейчас Сэма не останавливало даже это. Он должен попробовать на вкус ее губы — здесь и сейчас, в два часа ночи в Эврика-Спрингз, на крыльце, под фонарем, на глазах у всех соседей!

— Пожалуйста… — прошептала Мелоди. Она уперлась руками в его грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть его, и даже сквозь толстый свитер почувствовала, как бьется его сердце. «Неужели он так взволнован?» — удивлялась одна часть ее существа, в то время как другая вопила: «Прекрати! Останови его немедленно! Не позволяй заходить далеко!»

— Не надо… нет…

Он прикоснулся губами к кончику ее носа — и Мелоди едва не упала к его ногам.

— Я не хочу, чтобы вы меня целовали, — еле шевеля языком, закончила она.

— Хочешь, — прошептал Сэм. Его теплое дыхание почти касалось ее дрожащих губ. — Хочешь почти так же сильно, как я. — Он нежно провел по ее губам пальцем. — Боже, как я хочу тебя поцеловать!

Несколько секунд — или столетий? — он едва касался губами ее губ, чтобы дать ей привыкнуть к его прикосновению, затем осторожно провел по ним языком.

Мелоди задрожала. Сэм медленно поднял голову и взглянул на нее. Глаза ее прятались от пристального взгляда под густыми длинными ресницами, губы едва заметно шевелились.

— Что? — переспросил Сэм.

Мелоди открыла глаза — и Сэм поразился горевшему в них страстному огню.

— Все как в романе, — еле слышно прошептала она.

Секунду Сэм ошарашенно смотрел на нее, затем улыбнулся сияющей улыбкой романтического героя.

— Конечно, — прошептал он, обнимая ее. — Это и есть роман.

Язык его проник в ее рот, и Мелоди тихо застонала. Какая-то часть ее еще сопротивлялась, пытаясь рассуждать разумно… «Смотри на это, как на поиск материала, — говорила себе Мелоди. — Запомни этот жар во всем теле, слабость в коленях…»

Сэм обнял ее крепче. Их бедра соприкоснулись, и Мелоди слабо застонала от наслаждения. На один безумный миг ей показалось, что Майкл ошибался. Она вовсе не фригидна. Может быть… А потом она уже ни о чем не думала.

Сэм потерял над собой контроль, почувствовав, как Мелоди извивается в его объятиях. Одну руку он запустил в густые кудрявые волосы, крепче прижав ее податливые губы к своим, другую положил на ее округлые бедра и заставил двигаться с ним в такт. Господи, он хотел только поцелуя, а она отдает ему свою душу! И он все равно хочет чего-то большего!

Его язык пробовал на вкус нежную сладость ее рта, ласкал, гладил, проникал все глубже и глубже… Наконец Мелоди робко ответила — и рассудок окончательно покинул Сэма. Эта женщина сводила его с ума!

Мелоди все теснее прижималась к Сэму. Ушли все страхи, тревоги и сомнения! Она пила из его чаши и не могла насытиться. Ей хотелось слиться с Сэмом воедино. Когда он застонал и прижал ее к себе, Мелоди забыла обо всем: желание охватило все ее существо. Она почувствовала, как Сэм ласкает ее грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть его руку, придвинулась ближе. Его умелые пальцы нащупали сосок — и Мелоди содрогнулась. Она хотела только одного: чтобы это продолжалось вечно.

Сэм застонал, пытаясь вернуться к реальности. Он чувствовал, что Мелоди сейчас готова на все. Но, овладев ею в первый же вечер, он потеряет ее навсегда. А этого он не хотел. Нет, только не сейчас.

Вся сила воли понадобилась Сэму, чтобы оторваться от губ Мелоди и разжать объятия. При взгляде на ее припухшие губы острая боль неудовлетворенного желания пронзила Сэма, и он снова прижал ее к себе.

— Мне нравится ваш метод сбора материала для романа, — наконец выговорил он.

Мелоди резко выпрямилась. Усилием воли придав лицу спокойное выражение, Сэм взглянул в ее прекрасные глаза.

— Вот именно, — солгала она, не отрывая глаз от его губ — тех губ, что несколько минут назад похитили ее рассудок одним прикосновением. Мелоди осмелилась взглянуть ему в глаза и… не увидела ничего. Ни страсти, ни огня — ничего. Она сглотнула, пытаясь избавиться от тяжелого комка в горле. Как она могла так забыться? Это всего лишь поцелуй! — Вот именно, это всего лишь поиск материала, — повторила она.

Сердце ее, казалось, разрывалось на части, но лицо было непроницаемо спокойным. После секундного колебания Сэм отпустил ее. Чувствуя кожей его пристальный взгляд, она открыла дверь и вошла.

— Мелоди!

Она обернулась. Сэм стоял на крыльце, опершись одной рукой о косяк, а другую засунув в задний карман брюк. Мелоди заставила себя смотреть ему в лицо.

— Да, Сэм?

— Спасибо за прекрасный вечер, — улыбнулся он. — Запирайте дверь, и я пойду.

Мелоди кивнула и собиралась закрыть дверь, но голос Сэма вновь остановил ее.

— Мелоди! Спасибо, что позволили мне помочь вам в поисках материала.

Закрывая дверь, она слышала его смех.

В первый раз с тех пор, как приехала сюда, Мелоди заперла дверь на все замки. Подождав, пока затихнет шум отъезжающей машины, она поднялась в спальню, стянула через голову платье и бросила его прямо на спящую на кровати кошку.

— Вставай, лентяйка! — рассмеялась она. — Если ты думаешь, что мы сейчас ляжем спать, то сильно ошибаешься!

Порывшись в вещах, Мелоди натянула джинсы и бесформенный старый свитер. В голове у нее созрел некий план, и она не собиралась откладывать его выполнение на завтра.

— О чердаке и подвале пока забудем. Под матрац заглянем позже. — Она смерила взглядом огромную кровать. — Это надо делать вдвоем. — Мелоди потрепала Тилли по взъерошенной шерсти и присела на краешек кровати, оглядывая комнату. — С чего начнем?

Тилли смерила ее сонным взглядом и мяукнула.

— Думаешь, со шкафов? Отлично!

В гардеробе тетушки Прю Мелоди разобралась еще неделю назад, когда распаковывала свои собственные вещи. К сожалению, почти все белье пришлось выбросить: оно было очень поношено, а кое-какие вещи просто рассыпались от старости. Мелоди оставила себе только три прелестные ночные рубашки с вышивкой. А вот в ящики гардероба она еще не заглядывала — этим и займется сейчас.

В первых двух ящиках денег не было, зато третий вознаградил ее усердие.

— Пятьдесят долларов одной бумажкой! Давненько я не держала в руках таких банкнот!

Взглянув на год выпуска, она ахнула от изумления — 1968 год! Не так уж давно.

— Здорово, правда, Тилли? Как будто ищем клад! А куда же мы будем складывать добычу?

Мелоди сняла с гардероба старинную вазу. Только вчера она наполнила ее сухими лепестками лаванды. Теперь лаванда полетела в камин, а ее место заняла пятидесятидолларовая бумажка.

Массивные нижние ящики преподнесли Мелоди еще несколько мелких банкнот.

От гардероба Мелоди перешла к стенному шкафу в глубине комнаты.

— Ой, Тилли! — воскликнула она, в ужасе глядя на висящие в два ряда платья и пальто, над которыми пирамидой возвышались шляпные коробки. — Здесь можно копаться всю ночь!

Мелоди начала с левого края, где висели платья.

— Эти наряды, кажется, Прю носила в последние годы жизни. Они не такие уж старомодные. — Поднявшиеся клубы пыли заставили Мелоди несколько раз чихнуть. — А я-то думала, где же она держала старую одежду. Не могла же она ее выкинуть. О, эта женщина ничего не выбрасывала!

Мелоди доставала платье за платьем, осматривала карманы, прощупывала швы и бросала их в кучу на пол. Позже передаст их Армии спасения. Некоторые она откладывала в сторону, собираясь спороть с них кружева и пуговицы.

Закончив с платьями, Мелоди перешла к пальто — и в первом же кармане ее ожидал приятный сюрприз.

— Ага! — торжествующе воскликнула она, вынимая из кармана туго набитый потертый кошелек. — Как ты думаешь, Тилли, сколько тут? — спросила она, дав любопытной кошке обнюхать кошелек, затем открыла его и вытащила толстую пачку однодолларовых купюр. — Вот черт! Только двадцать долларов! — И тут же густо покраснела: — Боже, ну и аппетиты у меня! Еще несколько недель назад двадцать долларов показались бы мне подарком судьбы.

Она бросила находку в вазу и продолжила поиски. Внизу пробило четыре, но Мелоди забыла о времени.

В окно уже робко просачивались первые лучи рассвета, когда Мелоди пододвинула к шкафу кресло и потянулась за верхней коробкой. Балансируя на цыпочках, она осторожно потянула коробку на себя, но за ней поехали и другие, и вскоре пять или шесть шляпных картонок с грохотом оказались на полу.

— А, черт! — вскрикнула Мелоди. Несколько секунд она недовольно разглядывала кучу коробок на полу, затем перевела взгляд на оставшиеся на полке. — Надо спешить, — сказала она наконец. — Вдруг завтра придет Сэм? Не хотелось бы слышать его язвительные высказывания о моем методе работы.

Вскоре все остальные коробки разделили участь предыдущих. Теперь пол был завален шляпами всех размеров, цветов и фасонов.

— Смотри-ка, Тилли, — воскликнула Мелоди, слезая с кресла, — мы можем открывать шляпный магазин. Кое-что из этого снова входит в моду. А теперь скажи честно, — продолжала она, водружая на растрепанные кудри огромную черную шляпу для верховой езды, — скажи честно, я это или не я?

Тилли моргнула, отвернулась и принялась изучать уродливую красную шляпу с грязными и обломанными павлиньими перьями, чуть вздрагивающими от сквозняка.

— Видимо, это значит «не ты». И знаешь, что я тебе скажу, Тилли? Я не выкину ни единой шляпы.

Как будто в знак протеста Тилли вспрыгнула на тулью шляпы и вцепилась когтями в перья. Шляпа заскользила по дубовому полу, и Тилли кувыркнулась мордой вперед. Выгнув спину, она с шипением кинулась в атаку, вспрыгнула на шляпу — и снова соскользнула, на этот раз в ближайшую коробку. Мелоди так и покатилась со смеху. В коробке послышалась возня, оттуда вылетела шляпа, а за ней — маленькая коробочка, обтянутая красным с золотом шелком.

— Тилли! Что ты там нашла? — Мелоди открыла коробку и ахнула от восторга. — Боже мой!

В гнезде из красного бархата лежало ожерелье — чудесное создание из сверкающих, искусно обработанных камней с большим красным камнем в середине.

— Тилли, ты только посмотри! — Мелоди вынула ожерелье из коробки и повернула к свету. — Взгляни, как сверкает! А какое тяжелое! — Она осторожно положила ожерелье обратно. Голова у нее кружилась от восторга. — Вот это, я понимаю, сокровище!

Мелоди быстро закончила работу и разложила шляпы на две кучи. В левую кучу отправились очень немногие: большинство шляп Мелоди решила оставить себе. Ее сил еще хватило на то, чтобы вытащить коробки в холл, но здесь ее сморила усталость. Мелоди еле добралась до спальни, бросилась на кровать и погрузилась в глубокий сон.

Мелоди не знала, что ее разбудило — голод или громкое мурлыканье Тилли. Она потянулась, от души зевнула и бросила сонный взгляд на часы.

— Без двадцати пяти час! — Она повернула голову и встретила укоризненный взгляд Тилли. — Тебе не кажется, что мы ведем совершенно богемную жизнь?

Протирая глаза, она спустила ноги с кровати и только тут заметила, что спала в одежде.

— Тилли! И ты позволила мне лечь в постель в этих грязных тряпках?.. Что ж, в первую очередь ванна и завтрак! Сокровища подождут!

И, на ходу срывая с себя одежду, Мелоди бросилась в ванную.

Через час, чистая и сытно позавтракавшая, она стояла на пороге гостиной и решительно засучивала рукава. Сегодня она закончит разборку в стенных шкафах. Но сначала — мебельные чехлы.

«Слава Богу, эта комната не так забита мебелью», — подумала Мелоди, снимая первый запыленный чехол. Под ним скрывался изящный розовый диванчик с резной спинкой.

— Хм, выглядит очень удобным. Должно быть, тетушка Прю сажала сюда своих поклонников.

Мелоди внимательно ощупала каждый дюйм диванной обивки, но ничего не нашла. За диваном последовали два кресла с прямыми спинками, набитые конским волосом, за креслами — мраморный столик и спрятанная под ним керосиновая лампа с круглым, раскрашенным вручную абажуром. Больше в комнате и мебели-то не было — кроме этажерок, скамеечки для ног и зеркала в тяжелой серебряной раме.

Мелоди грустно улыбнулась своему отражению.

— Здесь сокровищ нет. Что ж, поставим все на место, наденем чехлы и перейдем к жилой комнате.

Жилая комната заняла больше времени, но результатов дала еще меньше. После придирчивого осмотра Мелоди оставила там только столы, лампы и зеркала. Все остальное отправилось в гостиную ждать продажи.

На следующее утро Мелоди разбудил телефонный звонок.

— Как, ты еще в постели? Ну и ну! А может быть, ты не одна?

Звонкий голос с южным акцентом был до боли знаком, но со сна Мелоди, хоть убей, не могла сообразить, кто это.

— Что? — невнятно пробормотала она. — Кто говорит?

— «Кто?» Вот те на! Проснись, Мелоди, это же я, твоя любимая младшая сестренка!

— Джорджия?

— Ну да, Джорджия. Ты что, с похмелья?

— Я… видишь ли, очень поздно легла.

— Ух ты! Вот и проговорилась! Поздравляю, Мелоди! А он богат? Хорош собой? Мне понравится?

Мелоди подавила раздраженный смешок.

— Нет.

— Как так нет?

— Джорджия, может быть, ты успокоишься и послушаешь меня? — Мелоди уже вполне проснулась и готова была, как встарь, учить сестру хорошим манерам.

— А что же я, по-твоему, делаю? Еще как слушаю! Ведь с тех пор как ты уехала в эту дыру, я не слыхала от тебя ни слова! Ну как ты там? Тяжело, наверно?

— Прекрасно! Скучаю по сестрам. Жду вас с Элмон к себе на День Благодарения. Я как раз собиралась тебе позвонить. А Элмон уже звонила, но не застала ее дома.

— Я с ней разговаривала на прошлой неделе — так, перекинулись несколькими словами. Ты же ее знаешь, она домой приходит только спать.

Мелоди рассмеялась.

— Знаю, как же! Приезжай, Джорджия, я оплачу тебе билет.

— Ой, Мелоди, — смутилась Джорджия, — может, не надо? Ведь ты тоже не миллионерша!

— Ошибаешься! — радостно рассмеялась Мелоди. — Теперь я богата.

Джорджия так громко завизжала, что Мелоди пришлось отодвинуть трубку от уха.

— Значит, он богат!

— Джорджия, никакого «его» нет.

— А откуда же деньги?

— Приезжай, все расскажу.

Мелоди не составило труда уговорить Джорджию приехать. Попрощавшись, она натянула грязный свитер и отправилась вниз варить кофе. Она была полна энергии и готова к новым поискам.

Первым ее внимание привлек встроенный буфет. Мелоди вынимала из него одну за другой фарфоровые фигурки и вазы и бережно ставила их на стол в центре комнаты.

— Чтобы это все отмыть, понадобится несколько недель, — заметила она. — Но, думаю, дело того стоит.

В верхнем ящике Мелоди обнаружила сваленное в кучу и почерневшее от времени столовое серебро.

— А это я буду чистить вместе с Джорджией. — Мелоди осеклась и весело рассмеялась. — Кого я обманываю? Как же, станет мисс Джорджия пачкать ручки грязной работой!

В следующем ящике лежало еще больше серебра — плюс несколько плоских коробок.

— Боже правый! Тетушка Прю, сколько же народу вы собирали за столом?

Мелоди изумленно покачала головой и потянулась за ближайшей коробкой.

— Может быть, посуда в коробках не так почернела.

Но содержимое коробки превзошло все ее ожидания. Под крышкой с надписью «Вилки» скрывалась стопка хрустящих двадцатидолларовых бумажек — всего две тысячи долларов. Коробка «Ложки» таила в себе десятидолларовые бумажки — дрожащая от возбуждения Мелоди насчитала восемьдесят. Коробка с надписью «Ножи» была гораздо легче двух первых: в ней хранились десять сотенных банкнот, самая новая — выпуска 1985 года. Да, эти деньги прятала сама тетушка Прю.

Мелоди рухнула на стул, хватая ртом воздух. Такого богатства она и вообразить не могла! Где же искать дальше? А вдруг она что-то пропустила? А вдруг выбросила вещь, в которой были спрятаны деньги? А вдруг… И сколько еще нужно просмотреть! Мебель, стенные шкафы… А есть еще чердак! Когда же она все успеет? Ужас! И смотреть надо внимательно, ничего не пропустить…

Что-то теплое и пушистое обвилось вокруг ее ног. Мелоди вскочила, испуганно взвизгнув.

— Тилли? Как же ты меня напугала!

Кошка как ни в чем не бывало вспрыгнула ей на колени и громко замурлыкала.

— Тилли, какая же я дура! Сижу и думаю, где найти время, а ведь чего-чего, а времени у меня теперь достаточно. — Она почесала кошку за ухом. — Спасибо тетушке Прю, теперь все время мое. Ты, наверно, думаешь, что я никогда в жизни не надрывалась так, как в последние дни. Может, и так. Но знаешь, Тилли, я ведь приехала сюда нищей. Да, сейчас мне приходится попотеть — но работа приносит мне радость. И за это спасибо тетушке Прю.

5

«Едва дилижанс остановился, Ребекка спрыгнула на землю. Сердце, казалось, готово было выскочить из груди. Подобрав дрожащими руками запыленный подол, она с неженской быстротой бросилась к дому, прочь от опасности.

Она была уже футах в десяти от желанного убежища, когда произошло сразу два события. Пуля сорвала с ее головы шляпу с пером: еще бы на полдюйма ниже — и конец! Темно-каштановые локоны рассыпались по плечам, упали на лицо. Ребекка не успела даже вскрикнуть, как вдруг чья-то тяжелая рука толкнула ее в спину. Девушка перелетела через порог и упала на грязный дощатый пол.

В лачуге было темно, но перед глазами у Ребекки плыли разноцветные пятна. Еще одна пуля просвистела над головой и ударилась в стену. Ребекка поняла, что оказалась в ловушке.

Она поднялась на ноги и повернулась лицом к двери. Но не успела сделать ни шагу навстречу опасности… Стена за ее спиной внезапно разверзлась, и загорелая до черноты рука обхватила тонкую девичью талию. Зеленые глаза Ребекки расширились от ужаса. В мгновение ока незнакомец втащил ее в темную комнату и захлопнул потайную дверь.

Ребекка не видела незнакомца — лишь слышала тяжелое дыхание и чувствовала стальную крепость рук. Она набрала воздуху в грудь, чтобы закричать, но враг, как будто прочтя ее мысли, зажал ей рот широкой ладонью. Ребекка прикусила губу и ощутила вкус собственной крови.

Ребекку охватил ужас. Что, если этот человек задушит ее, просто зажав огромной ладонью и рот, и нос? Девушка забилась в его объятиях и начала в бессилии царапать жесткую руку. Откуда-то сверху, из темноты, до нее донесся низкий хриплый голос:

— Один звук — и мы оба мертвы. Ясно, леди?»

Мелоди вздохнула и потянулась за кофе, не отрывая глаз от экрана, словно надеялась, что следующие слова появятся там сами собой. Но чуда не произошло. С тяжелым вздохом Мелоди поднесла чашку к губам:

— Пусто!

Снова вздохнув, она потянулась через стол за термосом.

— И тут пусто! Три кофейника за день! Тилли, ты уверена, что это не ты выпила?

Тилли соизволила приоткрыть один глаз, подвинулась ближе к огню и снова заснула.

— А не хочешь ли сходить на кухню и сварить мне кофе? Нет, вижу, не хочешь. — Мелоди вскинула руки в комическом отчаянии: — Черт-те что! Эта глава меня доконает!

Она записала текст в память компьютера и встала из-за стола с термосом в руках.

— Можешь поработать, пока я внизу, — предложила она кошке, но та сладко дремала у камина и работать явно не собиралась.

— Такими темпами я никогда не кончу главу. И уж тем более не допишу до тысячи двухсот слов.

Мелоди насыпала в кофеварку кофе, залила водой и подошла к окну, задумчиво жуя пирожное.

Рядом появилась сонная Тилли.

— Я на все готова, лишь бы не садиться за компьютер, — пожаловалась ей Мелоди. — На все! Могу даже туалет помыть. Или тебя. Тилли, хочешь искупаться?

Тилли протестующе завиляла полосатым хвостом. И в этот миг раздался звонок в дверь.

— Спасение! — воскликнула Мелоди и, выключив кофе, побежала открывать.

В переднюю ворвался пронзительный ледяной ветер, и у Мелоди сразу заслезились глаза.

— Миссис Краун! Лиз! Входите скорей, холодно!

— Я вам не помешала? — вежливо поинтересовалась Лиз — из-за поднятого воротника ее голос звучал приглушенно. — Сама я терпеть не могу, когда меня отрывают от работы.

— Что вы, Лиз! Вы меня спасли!

— У вас какие-то трудности?

— Ничего серьезного, — улыбнулась Мелоди, помогая Лиз снять синее шерстяное пальто. — Застряла на почтовой станции с таинственным незнакомцем. И, хоть убей, не знаю, что делать с героями дальше. Я как раз взывала к небесам о помощи — и тут появились вы. А кто я такая, чтобы спорить с судьбой?

— Действительно, кто? Если я окажусь наедине с таинственным незнакомцем, — усмехнулась Лиз, — один Бог знает, захочу ли я вообще писать дальше! Он, наверно, высок и хорош собой?

— Пока не знаю! Да они все как на подбор: высокие, элегантные, с бархатным голосом и невероятно опасные!

— Вот-вот!

Мелоди рассмеялась.

— Я как раз сварила себе кофе. Хотите кофе?

Лиз смущенно улыбнулась.

— Не откажусь. Но, сказать по правде, мне не терпится осмотреть дом.

— Мы выпьем по чашечке, а потом я устрою вам экскурсию. — С этими словами Мелоди повела гостью на кухню. — Отлично! Откуда начнем?

— Это кухня, мой любимый уголок. — Мелоди сняла с буфетной полки две чашки. — Вы только посмотрите на плиту! Могу спорить, что в духовке поместится тридцатифунтовая индейка!

Она поставила перед Лиз дымящийся кофе и распахнула одну за другой две двери.

— Это кладовка. Здесь у меня мука, сахар и все такое. А это буфетная, она соединяет кухню со столовой.

Лиз заглянула в буфетную и ахнула.

— Боже милостивый!

— Да, посудой я обеспечена на много лет вперед.

— Сколько же здесь сервизов?

— Не знаю, не считала. Посудой на полках с этой стороны часто пользовались. В ящиках лежит серебро и скатерти — простенькие, на каждый день, и явно не новые. Стенные шкафы тоже полны всевозможных кухонных принадлежностей. — Мелоди повернулась к противоположной стене. — А здесь — праздничные сервизы. Взгляните, они и красивей, и выглядят более новыми. Смотрите. — Мелоди открыла резную дубовую дверцу: — Здесь еще один полный набор.

Лиз взяла из рук Мелоди плоскую обеденную тарелку с золотым ободком и выпуклыми белыми цветочками по краям и долго ее рассматривала.

— Боже мой! Это же свадебный фарфор.

— Свадебный фарфор?

— В конце двадцатых — начале тридцатых — как раз перед депрессией — такие сервизы были в моде. Их часто дарили на свадьбы. Поэтому они и называются свадебным фарфором.

— Кому же его подарили, тетушке Прю?

— Насколько я знаю, Прю никогда не была даже помолвлена, — пожала плечами Лиз. — Но и других женщин в доме не было. Прю была единственным ребенком.

Мелоди покачала головой.

— Майкл говорил, что его тетушка — старая дева. Еще одна загадка этого дома.

Мелоди поставила тарелку на место и вошла в столовую.

— Боюсь, тут сейчас тесновато, — заметила она, помогая Лиз протиснуться между креслом и комодом. — Я составила сюда всю ненужную мебель со второго этажа — все, что собираюсь продать.

Лиз молча оглядывала переполненную мебелью комнату.

— Мелоди, да у вас все вещи в отличном состоянии! Как новенькие!

— Верно. Хотя я и имела глупость таскать их туда-сюда в одиночку, — усмехнулась Мелоди. — Знаете, пока я не услышала упрек от Сэма, мне и в голову не приходило, что царапина или две могут снизить их ценность.

Лиз медленно оглядывалась кругом.

— Думаю, вам не о чем беспокоиться. Эта комната — настоящий рай для антиквара!

— С другой стороны — жилая комната и гостиная. Но сначала давайте поднимемся наверх. Вы посмотрите, что я успела сделать. Я старалась по возможности сохранить дух этого дома, но нельзя же жить среди такого беспорядка!

— Вы отлично поработали над кабинетом! — Лиз рассматривала ряды книг на полках. — Чудесное место для работы! А какие книги! Должно быть, здесь немало первых изданий. Вы их уже просматривали?

— Пыталась, но их так много! А в маленькой спальне стоит еще несколько коробок, набитых книгами. Я перечитала «Джен Эйр» и «Грозовой перевал». Теперь на очереди «Унесенные ветром». Пока я просматриваю старые газеты и журналы. Хочу отнести их в общество любителей истории.

Лиз провела пальцем по золотому тиснению на корешке «Унесенных ветром» и осторожно достала книгу с полки.

— Господи! — В ее голосе слышалось благоговение. — Этот экземпляр подписан Маргарет Митчелл! — Она перелистнула страницу. — А здесь дарственная надпись: «Рождество, 1939 г. Моей дорогой девочке. Пусть в твоей жизни всегда будет завтрашний день. Папа». Мелоди, это же раритет!

Мелоди кивнула.

— Здесь есть книги по истории, которые оканчиваются на 1918 году. Так странно их читать. Как говорится, нас тогда еще и в проекте не было.

— И наши родители еще не встретились, — рассмеялась Лиз.

У Мелоди заблестели глаза — ее осенило.

— Лиз, хотите, я отдам все бумаги вам? Они пригодятся вам в работе, а то, что не пригодится, вы отдадите в историческое общество.

— Спасибо. Я с удовольствием воспользуюсь тем, что вам не нужно. — Она поставила книгу обратно. — А в книгах вы денег не находили?

— Нет, хотя и искала. Ведь это комната не тетушки Прю, а ее отца.

— Но вы нашли тайник в комоде, который стоял здесь, — напомнила Лиз.

Мелоди пожала плечами.

— Трудно сказать, что это значит. Деньги были в основном новые. Их не мог спрятать ее отец.

Мелоди открыла дверь в маленькую спальню. Лиз последовала за ней.

— Здесь когда-то ночевали мы с Майклом. По-видимому, тетушка Прю убиралась здесь к нашему приезду. Когда я приехала, комната выглядела так же, как в прошлый раз. Отсюда я вынесла только пару столов.

Лиз недоверчиво покачала головой. Массивная кровать с балдахином и необъятный комод, казалось, занимали всю комнату. Столику с лампой уже явно не хватало места.

— Пара столов? Где же они помещались?

— Посреди комнаты.

— А это и есть коробки с книгами? — Лиз указала на три огромные коробки, стоящие одна на другой в углу комнаты.

— Да, они лежали под кроватью.

— Мелоди, я не могу ждать. Хочу увидеть книги прямо сейчас.

— Да это не книги! — воскликнула Мелоди несколько минут спустя.

— Да, это рукописные гроссбухи, — ответила Лиз, листая пожелтевшие страницы. — Бухгалтерские книги Эфраима Блейка. Смотрите, эта начинается с первого января 1911 года.

Мелоди вытащила из коробки еще несколько толстых рукописных тетрадей.

— Смотрите, там, внизу, какие-то бумаги! Она бережно достала бумаги, но даже в ее осторожных руках они крошились и рассыпались в пыль.

— Лиз, это реклама его магазина! Не хотите ли купить дамский корсет за два с половиной доллара?

— Нет, спасибо. Я не сторонница пыток. — Лиз заглянула в коробку. — Здесь пусто. Что ж, это настоящий клад для исторического общества. А что в следующей?

— Не знаю, но она чертовски тяжелая! — проворчала Мелоди.

Вдвоем женщины вытащили коробку на середину комнаты.

— Это что-то интересное! — заметила Лиз, вынимая оттуда толстую тетрадь в синей кожаной обложке. — Может быть, фотоальбом?

Она открыла тетрадь и ахнула.

— Боже, Мелоди!

— Что там такое? — рассеянно спросила Мелоди — она рассматривала следующую пачку бумаг.

— Коллекция монет, — с дрожью в голосе сообщила Лиз.

— Коллекция монет? — Мелоди отложила бумаги и заглянула Лиз через плечо.

— Похоже на то. И монеты очень старые. — Голос Лиз дрожал от возбуждения. — Мелоди, там есть другие такие же альбомы?

Мелоди заглянула в коробку.

— Есть!

— Сколько? — шепотом спросила Лиз.

— Три.

— Значит, всего четыре. И монеты очень старые. — Лиз подняла на Мелоди сияющие глаза. — Вот такие, например, мне случалось видеть только в детстве. Я не слишком-то разбираюсь в нумизматике, но рискну предположить, что это — целое состояние.

— Что же нам с ними делать?

— Муж моей подруги работает в банке в Бентонвилле. У него собственный нумизматический магазин. Думаю, нам стоит съездить к нему в гости и посоветоваться.

Мелоди рассмеялась, радуясь энтузиазму Лиз.

— Отличная мысль! Но не сегодня — ведь вы еще не осмотрели дом. — Она взяла из рук Лиз синий альбом и уложила обратно. — Вы, можно сказать, ничего еще не видели. Пошли.

— Не могу поверить, что вы просто оставите их здесь, — покачав головой, заметила Лиз.

— Эврика-Спрингз научила меня терпению. — Мелоди вернулась в библиотеку, подошла к мигающему дисплею и с улыбкой нажала «Выход».

— На сегодня хватит!

Лиз хотела возразить, но Мелоди покачала головой.

— Нет, после сегодняшней находки я все равно не смогу собраться с мыслями. Решение есть, и я его обязательно найду. Но не сегодня.

— Вы остановились на историческом романе?

— Честно говоря, у меня появилась идея романа о современности. Но, знаете, как это бывает? Мелькает одна мысль, потом другая… Хочешь записать — а ничего и нет.

— Как же, знаю по опыту. Это ужасно.

— Просто кошмар! — рассмеялась Мелоди. — Поэтому мне так нравится компьютер. Здесь можно записать любую мысль, как только она придет в голову, сохранить и, нажав на пару клавиш, вернуться к предыдущей книге. Но хватит об этом. Готовьтесь, сейчас вы увидите ванную.

— Догадываюсь, почему вы выбрали для себя эту комнату.

Лиз стояла у окна спальни. Ее зеленые глаза блестели от восхищения.

— Потрясающий вид! Весь городок как на ладони. — Она повернулась и оглядела комнату. — Вижу, вы оставили здесь ровно столько мебели, чтобы спальня выглядела уютной. Должно быть, здесь спала Прю? — Лиз указала на коллекцию флакончиков на туалетном столике. — Я где-то слышала или читала, что она собирала пузырьки от духов.

— Да. Она спала здесь, а ее отец в маленькой спальне.

— Здесь как будто чувствуется ее присутствие.

— Здесь и на кухне, — согласилась Мелоди. — Мне кажется, это были ее любимые комнаты. Иногда, по утрам, когда я стою у окна и любуюсь на город, мне… — Мелоди улыбнулась, пожав плечами, — мне кажется, что она стоит рядом. Глупо, правда?

— Нет, — быстро возразила Лиз. — Вовсе не глупо.

Мелоди благодарно улыбнулась и кивнула в сторону двух кресел перед камином.

— Не хотите присесть? Я обычно, когда не работаю, сижу здесь. А остальное осмотрим попозже.

— Звучит заманчиво! — воскликнула Лиз, садясь в ближайшее кресло. — Я с утра на ногах. Вы не представляете, как приятно отдохнуть.

— Устраивайтесь поудобнее. Я принесу еще кофе.

Через несколько минут Мелоди появилась в дверях с подносом.

— А, вы смотрите фотографии, — заговорила она. — Представляете, я совсем забыла о пирожных. Только сейчас вспомнила. Недалеко от меня расположена булочная. Ветер все утро дул с той стороны, и запах бисквитных пирожных просто сводил меня с ума. Настоящее наваждение! В конце концов я не выдержала и поехала туда. Поговорила с девушкой за прилавком — кстати, у нее потрясающее имя: Хризантема. Она рассказала, что у них как раз рано утром доставка. Представляете?.. Лиз? Что случилось?

Мелоди поставила поднос на столик и подошла к гостье.

Лиз медленно обернулась. В руках она держала большую фотографию, снятую с каминной полки.

— Мелоди? Я и не слышала, как вы вошли. Это и есть та фотография? Я не представляла себе… — Она говорила медленно и тихо, зеленые глаза были устремлены в какую-то невидимую для Мелоди даль. — Значит, слухи были правдивыми.

Мелоди взглянула на фотографию.

— Слухи? А, слухи о тетушке Прю. Вы знаете этого человека?

— Ну, не лично, разумеется, — рассмеялась Лиз. Она бережно поставила фотографию на место и села. — Я знаю, кто он. Помните, я говорила вам, что занимаюсь историей здешних мест? — Она отхлебнула из чашки горячий кофе и откинулась на спинку кресла. — Его фотографии не раз попадались мне в старых газетах. Он был… как бы вам сказать… конечно, доказательств у меня нет, но ходили разговоры, что этот человек — правая рука одного из знаменитых в то время «крестных отцов». Много лет подряд каждое лето он приезжал в Эврику. Зачем — никто не знал. А однажды летом не приехал. Больше его здесь никто не видел.

Мелоди замерла, не донеся пирожное до рта.

— Вы хотите сказать, что тетушка Прю была близка с этим человеком?

Еще не произнеся вопроса, Мелоди уже знала ответ. Почему же еще тетушка Прю стала бы хранить эту фотографию? Зачем повесила ее на почетное место над кроватью, где видела ее каждый вечер, засыпая, и каждое утро, просыпаясь?

— Боже мой!

— Действительно, «Боже мой»! Хотела бы я, чтобы эти стены заговорили! — вздохнула Лиз. — Они могли бы рассказать немало увлекательных историй!

Мелоди механически помешивала суп. Мысли ее были заняты новыми открытиями. Чем больше она узнавала о тетушке Прю, тем меньше понимала. Сколько противоречий! Бедная старушка, живущая на деньги племянника, превращается в обеспеченную даму, имеющую трастовый фонд. Старая дева, запертая в четырех стенах викторианского особняка, — в женщину с сомнительным прошлым, любовницу богача-гангстера. Свадебный фарфор, фотография — все это ключи к разгадке. Но где дверь, которую они должны открыть? Есть ли вообще разгадка, или тетушка Прю унесла свою тайну с собой?

Лиз обещала порыться в архивах. Похоже, ее эта загадка увлекла даже больше, чем Мелоди. Уже уходя, она удивила Мелоди предложением помочь с уборкой в доме. Насколько поняла Мелоди, Лиз готова взять на себя чердак…

Кухонная дверь со скрипом отворилась. Мелоди вскрикнула и уронила ложку. В дверях появился Сэм — и испуг сменился иным, сильным и незнакомым прежде чувством. Мелоди молча следила, как он вошел, аккуратно прикрыв дверь.

— Входная дверь была не заперта, — объяснил он, войдя на кухню.

— Догадываюсь, — Мелоди бросила грязную ложку в мойку и достала чистую.

— Я долго звонил, потом подумал, что ты, наверно, не слышишь звонка. Ты скучала по мне, Мелоди?

«Интересно, когда это мы перешли на „ты“?» — удивилась про себя Мелоди.

— А разве ты уезжал? Я не заметила.

— Какой удар! Я-то думал, мы друзья. О, кажется, здесь для меня найдется дело. — Он подошел к плите и принюхался. — Чертовски вкусно пахнет!

— Это суп из пакетика, но все равно спасибо.

— На двоих хватит? — Он снял пальто и небрежно бросил на стул.

Мелоди обернулась к нему. В глазах ее загорелись сердитые огоньки.

— Кто тебе готовил, пока ты не начал надоедать мне?

Сэм пожал плечами.

— У тебя что, неудачный день?

— Да нет, день прекрасный, — ответила Мелоди, ставя на стол две суповые тарелки. — У меня сегодня была твоя мать.

— Наконец-то она осуществила свою мечту — увидела дом изнутри.

— Она даже вызвалась помочь мне с уборкой и перестановкой мебели. — Мелоди положила на стол ложки и салфетки. — Сказала, что придет завтра и поможет, чтобы к приходу антиквара все было готово.

— Вот как? — Сэм взял из вазочки крекер. — И кому же ты продаешь свой антиквариат?

В первый раз за последние полчаса Мелоди взглянула ему прямо в лицо.

— Сандре Херродан.

— Ясно, — коротко ответил Сэм.

— Мне рекомендовали ее и Нора, и твоя мать. Говорили, что она прекрасно знает свое дело.

Мелоди повернулась к плите, ожидая реакции Сэма. Из слов Норы и Лиз она поняла, кто такая Сандра Херродан и какое отношение она имеет к семье Краунов. Сэм, наверное, будет все отрицать. Скажет, что не имеет с Сандрой ничего общего. Или просто промолчит. Впрочем, какая разница? Разве Мелоди не повторяет себе снова и снова, что не собирается завязывать близких отношений — ни с Сэмом, ни с кем-либо другим?

— Ты чего-то ждешь от меня? — Сэм стоял так близко, что Мелоди ощущала, как шевелятся волосы от его теплого дыхания. Он положил руки ей на талию. — Объясни, что ты хочешь узнать?

— Неважно. — Мелоди старалась говорить ровным голосом, но это не очень-то получалось.

Сэм опустил голову ей на плечо, и Мелоди едва удержалась, чтобы не зарыться лицом в его черные волосы.

— Я вовсе не хочу…

— А я хочу. — Сэм поцеловал Мелоди в щеку и развернул лицом к себе. — Я хочу быть для тебя важным. — Его изумрудные глаза, казалось, проникали ей в самое сердце. — Неужели тебе ни капельки не интересно, где я пропадал?

— Это не мое дело.

— Теперь твое. Не отрицай этого, Мелоди. Ты хочешь знать обо мне все, но не признаешься в этом даже самой себе.

— Это просто смешно! — Мелоди оттолкнула Сэма, но не слишком сильно, чтобы он и вправду не выпустил ее из объятий. Сэм был прав: она действительно жаждала знать о нем все.

— Я был по делам в Сент-Луисе, — произнес Сэм, словно ответил на невысказанный вопрос. — Думал о тебе. Скучал. Надеялся, что и ты скучаешь обо мне.

Несколько секунд он, не отрываясь, смотрел ей в лицо. Мелоди казалось, что он читает ее бессвязные мысли.

Неожиданно для себя самой она протянула руку и коснулась шрама, пересекавшего его губы.

— Откуда у тебя этот шрам?

Сэм приоткрыл рот и лизнул кончик ее пальца. Мелоди поспешно отдернула руку, испугавшись, что выдаст себя.

— Память о несостоявшейся спортивной карьере.

— Ты играл в футбол?

Он кивнул.

— Три года, в колледже.

Несколько секунд длилось молчание. Сэм вздохнул и тряхнул головой. Лицо его снова стало суровым.

— Так что ты хочешь знать о моих отношениях с Сандрой? Мама не рассказывала тебе, что полгода назад я сбежал из Сент-Луиса в Эврику-Спрингз? Что я приехал ночью, никого не предупредив, вошел в дом и рухнул на пороге? Что я был измучен и искал исцеления?

Пылающие глаза Сэма были полны боли. Мелоди чувствовала, что должна что-то сделать, как-то облегчить его страдания, но не могла сдвинуться с места.

— Она рассказала, что мы с Сандрой познакомились на тоскливом приеме, одном из тех, где убивают время сливки общества?

Его рука, лежавшая на спине Мелоди, поднялась выше и зарылась в копну шелковистых кудрей.

— Сандра помогла мне обставить новую квартиру. Мы идеально подходили друг другу — оба желали только физической близости, без всяких обещаний и обязательств. Через некоторое время мы решили отдохнуть вместе где-нибудь в теплых краях. Но тут папа сломал ногу. Мне пришлось сдать билет и остаться с ним. Сандра восприняла это как личное оскорбление. Явилась в больницу и закатила мне скандал в приемном покое, к большому удовольствию персонала. И уехала одна. — Легкая улыбка тронула его губы. — А может, и не одна, а с кем-нибудь из своих многочисленных поклонников. Мне, по совести говоря, плевать.

Улыбка Сэма стала шире, в глазах зажегся теплый свет.

— Она развлекается в тропиках, а я, не покладая рук, тружусь над одним запутанным делом о наследстве. — Он крепко сжал Мелоди в объятиях. — Я тебя успокоил?

Наклонив голову, он запечатлел поцелуй на ее подбородке. И еще раз… И еще…

— Сэм!

— Мелоди! — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы.

Мелоди содрогнулась, как от электрического разряда. Этот голос, эти прикосновения одурманивали ее, как наркотик.

Наконец Сэм прильнул к ее губам, и Мелоди ответила на поцелуй, не раздумывая. Она приподнялась на цыпочки, крепко обняла Сэма и громко застонала, ощутив, как пробуждается его мужское естество. Язык Сэма блуждал в потаенных уголках ее рта, жадно принимая все, что она предлагала. Рука Мелоди скользнула к его шее, зарылась в густые волосы…

Она горела! Сгорала дотла в его объятиях. Дьявол-искуситель превратил ее в пар и туман. Она в аду — но разве в адском пламени бывает такое наслаждение?! Однако дымом попахивает…

Мелоди широко распахнула глаза и попыталась освободиться, но Сэм не хотел прерывать поцелуй. Наконец она дернула его за волосы.

— Ох!

— Сэм! — воскликнула Мелоди. — Суп на огне!

Сэм неохотно открыл глаза, на мгновение задержался взглядом на ее припухших губах, затем повернулся к плите и криво усмехнулся.

— А я так мечтал о супе!

Мелоди оттолкнула его.

— Ну и вонь! — Она потянулась к кастрюле, но Сэм схватил ее за руку.

— Осторожно, обожжешься! Позволь мне, я в этом деле разбираюсь.

Он ловко натянул рукавицу-хваталку и взялся за ручку кастрюли. Один поворот — и газ выключен. Еще шаг — и кастрюля в мойке. Одно движение — и из крана полилась вода. Мелоди не верила своим глазам.

— Суп погиб, вечная ему память. Есть другой пакетик?

Не замечая ее изумления, он аккуратно вытер плиту, распахнул дверь, чтобы проветрить кухню, и, вдохнув полной грудью свежего воздуха, повернулся к Мелоди.

Она застыла как изваяние, прижав руки к груди. Взгляд ее остекленел. У Сэма сжалось сердце.

— Мелоди! — В мгновение ока он оказался рядом и сжал ее в объятиях. — С тобой все в порядке? Ты не обожглась? — Он заботливо всматривался ей в лицо.

Мелоди покачала головой и дрожащей рукой откинула волосы, упавшие на лоб.

— Сэм, ты все время меня удивляешь, — произнесла она наконец. Голос ее дрожал, как и руки. Майкл считал, что кухонная работа ниже достоинства мужчины. Сам он появлялся на кухне лишь для того, чтобы достать пиво из холодильника.

Сэм нахмурился. Странное выражение на ее побледневшем лице почти пугало его.

— Это хорошо или плохо?

Мелоди улыбнулась, словно очнувшись от сна. Сердце Сэма забилось вновь, и он сообразил, что все это время не дышал. Улыбнулись теплые золотистые глаза — и сердце забилось сильнее. Со смехом, странно похожим на стон, Сэм прижал Мелоди к себе.

— Есть хочешь? — спросил он, выпуская ее из объятий.

Мелоди недоуменно смотрела на него, словно не понимая, о чем ее спрашивают. Наконец лицо ее прояснилось.

— Умираю от голода! — рассмеялась она. — Если помнишь, мы как раз собирались сесть за стол, когда ты меня… гм… отвлек.

— Отвлек? — лукаво улыбнулся Сэм. — В прошлый раз ты назвала поцелуй «поиском материала». Ты умеешь находить незаезженные слова. Одно слово — писательница! Я куплю тебе кое-какие книги…

— Какие книги? — спросила Мелоди, не уверенная, что правильно его поняла.

— Неважно. Увидишь. — Его глаза блеснули. — Значит, ты обвиняешь в гибели супа меня? — Он поднял руку, предупреждая ее ответ. — Признаю свою вину, готов возместить причиненный ущерб.

— Возместить? — переспросила Мелоди, удивленно глядя на Сэма. Опять какой-то хитрый ход? Или у нее развилась паранойя и она везде видит ловушки?

— Не веришь? Мне случалось убеждать скептиков и почище тебя. — Он вскинул бровь. — Есть тут что-нибудь, чего нельзя трогать? Или вся кухня в моем распоряжении?

Немного времени понадобилось Мелоди, чтобы понять игру и включиться в нее. Правда, она давно не практиковалась… Надменно задрав подбородок, она сделала широкий королевский жест:

— Кухня ваша, сэр.

Сэм отвесил ей низкий поклон и повернулся к плите, чтобы достойно ответить на вызов. Мелоди в изумлении смотрела, как он достает из буфета продукты, режет, шинкует, перемешивает, подсыпает пряности со сноровкой, говорившей о многих часах, проведенных за «женской» работой.

Через считанные секунды на столе стоял роскошный дымящийся омлет. Сэм, загадочно улыбаясь, ждал, чтобы Мелоди отведала.

Она отправила в рот маленький кусочек, растягивая удовольствие, вдумчиво разжевала, проглотила, утерла губы салфеткой и только после этого наградила Сэма сияющей улыбкой.

— Потрясающе!

Сэм сел и отрезал себе кусок.

— Еще бы! — заметил он с видом умудренного опытом мастера. — А ты чего ожидала?

— «Еще бы!» — передразнила его Мелоди и засмеялась, когда он нахмурился. — Где ты научился так готовить?

— Моя мама — писательница. Как известно, когда на писателя снисходит вдохновение, он забывает обо всем. А папа — адвокат: еще одна профессия, поглощающая человека целиком. Передо мной стоял выбор: умереть с голоду или научиться готовить самому.

Мелоди смерила его оценивающим взглядом.

— Не похоже, чтобы ты умирал от голода.

Сэм вскинул брови.

— Хочешь сказать, что я толстый?

Мелоди окинула его притворно-строгим взглядом, хотя на его мускулистом теле не было ни унции лишнего жира.

— Да нет, вроде ничего, — небрежно успокоила она его.

— Спасибо, — рассмеялся Сэм. — Мои родители обязаны мне жизнью, — скромно продолжал он. — Если бы не я, вся семья погибла бы голодной смертью.

— Как пить дать, погибла бы, — с убийственным безразличием согласилась Мелоди.

Наступила тишина, прерываемая лишь звяканьем ножей и вилок. Сэм заговорил первым.

— Как маме понравился дом?

— Очень понравился. По-моему, она такого не ожидала.

Немало времени занял рассказ Мелоди об экскурсии по дому и о неожиданных находках.

— Так вот, — заключила она, — осмотрев весь дом и найдя коллекцию монет и фотографию тетушки Прю с ее… э-э… другом, твоя мать настояла на том, чтобы помочь мне. У меня язык не повернулся отказаться. Она так увлечена всем этим! Жалко лишать ее подобного удовольствия.

Сэм отодвинул пустую тарелку и облокотился о стол.

— Итак, мисс Прю всех нас одурачила?

— Сэм! И это все, что ты вынес из моего рассказа?

— Конечно, нет! Но это самое интересное.

Мелоди укоризненно покачала головой.

— Теперь все ясно. Сэмюэль Краун, всеми уважаемый адвокат, — любитель сплетен!

— И еще какой! — улыбнулся Сэм. — Повтори, пожалуйста, еще раз вашу с Лиз гипотезу.

Было уже за полночь, когда Мелоди выставила Сэма за дверь. Он торчал на пороге, пока она, подняв правую руку, не поклялась запереть за ним дверь. Тогда он последний раз поцеловал ее и ушел.

По дороге в спальню Мелоди радостно улыбалась, сама не зная чему.

Сэм лежал на обитой кожей кушетке в своем одиноком жилище, рассеянно глядя на мерцающий экран телевизора. Он выключил звук, предпочитая свои мысли бессмысленной болтовне телеведущего. «Ночь будет долгой», — с отвращением подумал он.

Чем чаще он виделся с Мелоди, тем сильнее ее хотел. А чем сильнее хотел, тем недоступнее она становилась.

Легкого флирта не получилось: Сэм привязался к Мелоди всерьез. Но чем лучше он узнавал ее, тем лучше понимал, что именно к такой женщине всегда мечтал привязаться.

Мелоди нашла в тайниках около восьми тысяч долларов. А сколько еще она выручит за мебель! Впрочем, это уже забота его матери. Интересно, скоро ли женщинам надоест копаться в загадочном прошлом тетушки Прю? И много ли они раскопают?

— Итак, — вслух произнес Сэм. Он привык решать важные вопросы на своеобразном «мысленном суде», тщательно взвешивая все «за» и «против». Но его «присяжные» впервые рассматривали такой деликатный вопрос.

— Леди становится богаче день ото дня. Мои деньги ее не интересуют. По-видимому, не стремится она и с моей помощью проникнуть в «высшее общество». Она твердо стоит на ногах и не нуждается в подпорках. Вполне подходит для длительной связи.

Пока Сэм не признавался даже себе, что хочет чего-то большего, чем связь — пусть даже длительная.

— Итак, что же у нас получается, леди и джентльмены? — Он сел и спустил ноги с кушетки. — У нас получается чушь собачья! Чем больше у нее денег, тем независимей она становится. И впадает в прискорбное заблуждение, думая, что деньги уберегут ее от жизни. И от меня.

Следующая загвоздка — ее работа. По крайней мере, она называет это работой. По-моему, это хобби. Нет, я не сноб, но ведь эти ее романы — полная ерунда. Мама говорит, что у Мелоди настоящий талант. Так какого же черта она гробит свой талант на эту слезливую чепуху?!

Сэм вскочил и зашагал взад-вперед по изящно обставленной гостиной. Сегодня, когда Мелоди заговорила о своей книге, он высказал все это ей в лицо. Господи, что тут началось! Мелоди гордо вздернула подбородок, глаза ее сверкнули расплавленным золотом.

— Прости, не вижу, каким образом это касается тебя, — веско заговорила она. — Я пишу то, что сама люблю читать. Сэм, любовные романы читают миллионы людей, и не только женщины, но и мужчины. Не думала, что ты такой сноб.

— Ты говоришь в точности, как моя мать, — рассмеялся Сэм.

— Твоя мать на редкость умная женщина. Вот купят у меня книгу — и увидим, кто будет смеяться последним.

— За твою безделку много не заплатят.

Едва эти слова сорвались с языка, как Сэм пожалел о них. Мелоди промолчала, даже выражение ее лица не изменилось — только погас свет в глазах. Она молча собрала грязную посуду и, не поднимая глаз, понесла ее в раковину. Сэм обругал себя последними словами и поспешно перевел разговор на другое.

— Не подумай, что я завидую тем, кому везет, — говорил он вслух по дороге в свою одинокую спальню. — Просто не хочу, чтобы она слишком сильно менялась. Мне нравятся женщины с парой простых и понятных недостатков.

У дверей спальни он остановился и взглянул на фотографию, висящую в глубине холла.

— Ты не сердишься, верно? Тогда почему же мне кажется, что я совершаю предательство?

Смеющаяся женщина на фотографии не ответила. Она давно уже перестала отвечать. У Сэма сжалось сердце: он вдруг понял, что, думая о Венди, представляет себе не живую и прекрасную женщину, которая была его женой, а эту фотографию. А вот другая женщина — та, которую он тщетно пытался изгнать из своего сердца, — стояла перед ним как живая.

Сэм снял фотографию со стены и понес в спальню, чтобы поставить на верхнюю полку шкафа. Выйдя из спальни, он быстро захлопнул дверь, словно желая отгородиться от вновь нахлынувшего чувства вины.

— Это было давно, черт возьми! — пробормотал он, спускаясь в холл. — Оставь меня в покое!

Из жилой комнаты послышался легкий шорох. Сэм вздрогнул: все как тогда… Прокравшись через полутемный холл, он резко распахнул дверь.

— Сандра?! Какого дьявола ты здесь делаешь? — прорычал он.

Сандра невозмутимо перекладывала подушки, разбросанные на кушетке.

— О, дорогой, — проворковала она, — не будь таким злюкой. Взгляни, так гораздо лучше.

— Мне нравится так, как было. Ты здесь не живешь. Здесь живу я.

— Ну, ну, дорогой! Ты, наверно, страшно по мне скучал! Ты такой нервный! — Ее голос превратился в гортанное мурлыканье, всегда раздражавшее Сэма. — А я умею лечить нервные болезни.

Сэм прислонился к стене и, скрестив руки на груди, холодно рассматривал Сандру. Как он мог быть таким слепцом? Как мог увлечься ее холодной броской красотой?

Сандра провела наманикюренным ногтем по ярко-алым губам и двинулась к Сэму. Тот бесстрастно наблюдал за нею: он знал, что каждое ее движение рассчитано и отрепетировано перед зеркалом.

— Почему бы не начать с поцелуя? — промурлыкала она, остановившись в одном шаге от него.

Сэм чувствовал запах ее духов — холодный и утонченный, так непохожий на аромат цветов, исходящий от Мелоди.

— Сандра, я спросил, что ты здесь делаешь, — повторил он.

Сандра положила руки ему на грудь.

— Сэм, как ты можешь такое спрашивать! Я здесь, потому что нужна тебе. Я знаю, что ты все еще хочешь меня. Без тебя мне было одиноко. — Она бросила на него томный взгляд из-под накладных ресниц. — И тебе, наверно, тоже.

Сэм открыл рот, но не издал ни звука.

— Пойми меня правильно, дорогой, — зачастила Сандра, — я была в ярости, когда ты позволил этому дурацкому происшествию испортить нам тщательно спланированный отпуск. — Ее умелые пальцы тем временем расстегивали на Сэме рубашку. — Признайся, ты и сам жалеешь, что отказался от восхитительно романтических ночей на море? — Она запустила пальцы в курчавые волосы, покрывающие грудь Сэма. — Может быть, нам обоим требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах. Теперь мы можем начать сначала.

Ее руки скользнули по плечам Сэма и сомкнулись на шее. Сэм, вздрогнув, сбросил их с себя. Он чувствовал себя предельно измотанным.

— Сандра, ты невозможный человек. Мы оба знаем, что ты не тратила время даром. Все, что тебе нужно — это секс. Будем честными, Сандра. Мы ничем друг с другом не связаны. То, что было между нами, — случайная интрижка, развлечение от нечего делать. Больше ничего. — Он взглянул в ее безупречно накрашенное лицо. Изумрудные глаза холодно блеснули. — Все кончено. Уже поздно. Я устал. Отдай мне ключ и уходи.

— Да ты ревнуешь! Ревнуешь к глупому корабельному роману. Вот это мило!

— Сандра, мне плевать, даже если ты переспала со всей командой. Убирайся.

— Ты просто не хочешь признать мою правоту. Мужская гордость заела! — Ее светло-серые глаза сузились. — Ты еще пожалеешь. Тебе никогда не найти женщину, которая смогла бы меня заменить.

Сэм вздохнул.

— Сандра, найду я кого-нибудь или не найду, сейчас неважно. — Он двинулся к дверям. — Важно, что это будешь не ты. — Бросив на нее холодный взгляд, Сэм распахнул дверь. — По-моему, мы оба с самого начала знали, что этим кончится.

— Ублюдок! — прошипела Сандра. Глаза ее стали холодны, как сталь. — Никто не смеет так со мной разговаривать! Даже ты! — Она решительно направилась к нему. — Думаешь, я совсем дура? Или, может, люди в городе бросили сплетничать? Не-ет, я знаю, что творится у меня за спиной! Неужели ты настолько потерял голову, что выгоняешь меня вон ради какой-то дешевки?!

Сэм с омерзением потряс головой.

— Я устал от женщин, которым я безразличен. Постарайся понять меня, Сандра. Я хочу большего, чем ты способна дать. И, может быть — только «может быть», — мне посчастливилось найти женщину, которая сумеет исполнить все мои желания.

Он взял ее за руку и подтолкнул к двери.

— Не думаешь же ты, что я так просто уйду? — прошипела Сандра.

Сэм сунул ей под мышку сумочку.

— Дорогая, — твердо сказал он, — ты уже уходишь.

6

Лиз уселась на софу и провела рукой по дорогому льняному покрывалу.

— Мягко, как в раю! Как я рада, что вы решили избавиться от мебели, набитой конским волосом!

Мелоди стояла у окна гостиной и наблюдала, как двое усталых мужчин садятся в фургон с надписью «Доставка на дом». Автомобиль взревел и скрылся за поворотом.

— Наконец-то убрались!

Сзади послышался смех Лиз. Мелоди подняла голову и направилась к раскладному креслу, обитому тканью с тем же рисунком, что и на кушетке.

— Мне все утро не терпелось его опробовать. Я так люблю уютную мягкую мебель! А конский волос я отправила в большую гостиную.

— В вашем доме уже можно устраивать рождественскую экскурсию, — заметила Лиз.

— А что такое рождественская экскурсия? — Мелоди откинулась на спинку и подергала рычаг, регулирующий длину ножек.

— Вот так так! Неужто в Техасе этого нет? — удивленно заморгала Лиз. — Дитя мое, рождественская экскурсия по дому — одна из лучших идей, какие когда-нибудь рождались в недрах благотворительных обществ. Незадолго до Рождества собирается комитет и составляет список домов, на которые все хотят посмотреть. Затем договариваются с владельцами домов и начинают продавать билеты. Владельцы открывают двери дома для каждого, кто купил билет. Люди любуются на прекрасные интерьеры, благотворительное общество получает деньги — все довольны.

— Ну, может быть… — ответила Мелоди, слегка нахмурившись. Ей вовсе не хотелось пускать в дом чужих. — Нет, я ни о чем таком не думала. Просто хотела иметь свой дом, где можно расслабиться и чувствовать себя комфортно. Викторианский стиль, конечно, красив и элегантен, но хотела бы я посмотреть на того, кто сможет наслаждаться комфортом в кресле из конского волоса!

— Это верно. Лично я себя чувствую как в корсете — препоганое ощущение! Хотя, думаю, Сэму бы понравилось.

Мелоди растерянно взглянула на Лиз. Слова вдруг застряли у нее в горле.

— Лиз, я… я делаю все это не ради Сэма.

— Разумеется, дорогая. — Лиз лениво перекинула ногу в ботинке через выгнутый подлокотник кушетки.

— Не понимаю… Почему вы считаете, что между мной и Сэмом что-то есть?

— Может быть, принимаю желаемое за действительное, — улыбнулась Лиз. — Не волнуйтесь, моя дорогая. Наслаждайтесь тишиной и покоем.

— Я уж думала, что этот рассыльный никогда не заткнется! — рассмеялась Мелоди.

— Он сообщил вам немало полезных сведений о жителях Эврики-Спрингз, — суховато заметила Лиз.

— По-моему, он просто завзятый сплетник. И откуда он знает такие подробности? Вы не думаете…

Лиз рассмеялась хрипловатым грудным смехом.

— И думать не хочу. Мы здесь, в старой доброй Эврике, все этим грешим.

— Подумать только, — заметила Мелоди, — до приезда Джорджии еще четыре дня, а мы уже привели в порядок весь дом!

— Ну, еще не весь, — поправила ее Лиз. — Осталась буфетная. И вы так и не показали мне чердак.

— О буфетной не беспокойтесь, — весело рассмеялась Мелоди. — Джорджия туда и не заглянет! Покушать она любит, а вот готовить или, упаси Боже, мыть посуду… Обычно она питается в столовых или заказывает еду на дом. Я начистила несколько столовых приборов — этого нам хватит.

— Она прилетает в понедельник?

— Да, вечером. — Мелоди комично возвела глаза к небу и расхохоталась. — Мне понадобится целый день и половина найденных денег, чтобы сестренка могла с дороги заморить червячка.

— Мне не терпится встретиться с этой живой динамо-машиной. Думаю, мы легко сойдемся.

— Лиз, Джорджия — необыкновенная девушка! — смеясь, ответила Мелоди. — Она легко сойдется даже с медведем в лесу! Знаете, бывают люди, которые повсюду чувствуют себя как дома. Она кипит жизнью, и я порой за ней не поспеваю.

— Она мне все больше и больше нравится. Обязательно приглашу вас обеих на ужин. А что касается медведей — моему ворчливому муженьку гости пойдут на пользу. Благослови его Боже, он очень старается никому не докучать, но… — У нее вырвался тяжелый вздох. — Что тут можно сказать… Он мужчина, а мужчины умеют страдать от души. Кстати, о страданиях, — не сбавляя скорости, продолжала Лиз, — от Сандры ничего не слышно?

Мелоди поморщилась, но не смогла сдержать улыбки.

— Вот уж действительно страдание! Даже говорить о ней не хочется.

— Знаю, знаю, — Лиз беспечно отмахнулась от жалобы Мелоди. — Возможно, я к ней пристрастна. Но у меня она всегда вызывает… э… — неприятные ощущения пониже диафрагмы. Я очень обрадовалась, когда Сэм наконец-то разобрался в своих чувствах. — Она внимательно взглянула на Мелоди. — Вчера вы и меня одурачили, когда изобразили этакую «хрупкую мисс». Похоже, вы знаете, как обращаться с подобными людьми.

Мелоди отвернулась, не в силах выдержать ее проницательный взгляд. Лиз никогда не поймет, что Мелоди мстила Сандре за свое прошлое. В ее оскорбленной душе образ Сандры слился с образом женщины, отнявшей у нее Майкла. И когда Сандра, протянув руку, попыталась пригвоздить Мелоди к месту холодным взглядом серых глаз, Мелоди гордо выпрямилась и ответила тем же.

Голос Сандры был полон фальшивого доброжелательства. Оно могло бы обмануть неискушенного человека — но, спасибо Майклу, Мелоди знала цену таким уловкам. Хорошо поставленный голос резал ей слух, словно скрежет ножа по стеклу.

— Я давно мечтала взглянуть на мебель Блейков, — заявила Сандра как бы между прочим.

— Чего же мы ждем? Пойдемте. — Мелоди перехватила удивленный взгляд Лиз. Она и сама почувствовала, что ответ прозвучал слишком резко, но Мелоди не могла любезничать с этой акулой в прекрасно пошитом жемчужно-сером костюме. — Пройдите в гостиную, я покажу вам вещи, предназначенные для продажи.

Едва Сандра оказалась в гостиной, в глазах ее вспыхнул хищный огонек. Мелоди почти физически ощутила исходящую от нее ауру алчности.

«Эта женщина знает свое дело, — с холодной улыбкой подумала Мелоди, — но я ей не по зубам».

— И это все? — поинтересовалась Сандра с таким видом, будто выбор ее разочаровал.

— Да, только мебель в этой комнате.

— Ясно. — Сандра достала блокнот и начала что-то записывать. — Сколько здесь вещей?

— Здесь двадцать семь предметов, Сандра, — в первый раз заговорила Лиз.

Сандра окинула комнату скучающим взором.

— Пожалуй, четыре тысячи долларов за это я дам.

Лиз сзади тихонько ахнула от такой наглости. Мелоди холодно улыбнулась, встретившись с оценивающим взглядом Сандры.

— За какой из предметов? — спокойно спросила она.

Сандра сразу потеряла свой гонор, и Мелоди еле удержалась от улыбки.

Несколько секунд Сандра молчала, затем кивнула.

— Хорошо, вижу, мне нужно осмотреть мебель более внимательно.

— Мне, кстати, уже предложили сорок тысяч за все, — солгала Мелоди.

Сандра подскочила, как ужаленная, и в изумлении уставилась на нее.

— Здесь уже кто-то побывал?

— Не на дуру напала, Сандра! — послышался голос Лиз. Она все время держалась сзади, готовая в случае чего броситься Мелоди на помощь, но теперь выступила вперед. — Позор тебе за небрежную подготовку!

— Что вы, я не собиралась… — Сандра запнулась на секунду, затем очаровательно улыбнулась. — Попробуем начать сначала. Трудно работать, когда делу мешают личные чувства. — Ее улыбка, казалось, источала яд.

— Что вы, какие чувства? — медовым голоском пропела Мелоди. — Я ведь не продаю ничего из любимых вещей Сэма.

Эти слова сорвались с губ сами собой, и Мелоди осталось только мысленно выругать свой проклятый язык.

— Мелоди! — Лиз выжидательно смотрела на нее.

Мелоди вздрогнула, возвращаясь к реальности.

— Скажем так: я имела несчастье общаться с подобными женщинами.

— Вот как? — быстро отозвалась Лиз. — И вы их, кажется, хорошо изучили?

Мелоди помолчала, собираясь с мыслями.

— Попросту говоря, Сандра — типичная любовница. Именно к этому типу женщин обращаются мужчины, когда ищут разнообразия.

— Мелоди, вы говорите так, словно знаете это по личному опыту. Может быть, расскажете?

— Хорошо, расскажу. Сандра как две капли воды похожа на любовницу Майкла.

— Ох, Мелоди! — Лиз всплеснула руками, ее зеленые глаза засветились сочувствием. — Я и подумать не могла… Какой ужас! Но… почему?

— Почему? Этот вопрос я задаю себе снова и снова. — Мелоди покачала головой. — Я долго не хотела взглянуть правде в глаза. Но настало время признать: я была для Майкла лишь ступенькой на пути к вершине. Благодаря мне он шел к своей цели, не отвлекаясь на досадные жизненные мелочи. Он учился, а я зарабатывала тем временем на жизнь. Он делал карьеру, а я состояла при нем кухаркой и прачкой. И уверяла себя, что он меня любит. Но Майкл меня не любил. Никогда. Я была марионеткой, а он дергал за ниточки. Из него вышел потрясающий кукловод.

— Когда ты поняла, что он тебе неверен? — осторожно спросила Лиз. Незаметно они перешли на «ты».

Мелоди горько рассмеялась.

— О, я оставалась дурой до самого конца… Однажды мы были в гостях. Это был званый вечер, собрались медики — коллеги Майкла. И я совершила нечто такое, что Майкл счел непростительным нарушением этикета.

— Ты? Что же? — Лиз подалась вперед, сгорая от любопытства.

— Я уронила бутерброд, — призналась Мелоди.

— Боже, какое преступление! — всплеснула руками Лиз в комическом ужасе.

Мелоди грустно улыбнулась.

— Майкл был просто убит. Он объяснил мне — прямо там, при всех, — что я не умею себя вести и ему за меня стыдно. Что я подвожу его на каждом шагу. Сказал, что от меня нет никакого проку, я только тяну его вниз. Объявил, что нашел женщину, которая ему больше подходит, а я могу убираться на все четыре стороны. — В голосе Мелоди звучала боль, которую она не могла скрыть.

— Боже, Мелоди! — с состраданием воскликнула Лиз. — Он что, напился в стельку?

— Нет, Майкл вообще не пил, — безжизненно ответила Мелоди.

— А ты?..

— Я ушла, что мне еще оставалось делать? Подошла к хозяйке, поблагодарила за приятно проведенный вечер, оделась и ушла. — Мелоди отвернулась, чтобы скрыть слезы.

Лиз молча подошла к Мелоди и опустилась на колени перед ее креслом.

— Больше я его не видела. Он остался в гостях, со своей любовницей. Да, она тоже была там. Все знали, что происходит, — все, кроме меня. — Мелоди помолчала. Когда она заговорила снова, голос ее дрожал: — Она почему-то села за руль. Произошла авария. Майкл погиб. Она отделалась несколькими царапинами, но от потрясения потеряла ребенка. Она была беременна от Майкла. — По щеке скатилась одинокая слеза, и Мелоди сердито смахнула ее прочь.

Несколько минут обе женщины молчали.

— Так вот почему ты не опротестовала завещание, — прошептала наконец Лиз и накрыла дрожащую руку Мелоди своей рукой.

— Ты… знаешь? — растерянно спросила Мелоди.

— Ну, не все, конечно. Мне кое-что рассказал Адам. После смерти Майкла Прю поручила ему провести негласное расследование. Он рассказывал, что ты без борьбы отдала дом и все имущество чужому человеку. А больше я ничего не знаю.

— Он купил дом. А я, дура, и не сообразила, что в купчей должно стоять и мое имя. Должно быть, он уже тогда собирался со мной развестись. Дошло до того, что в завещании он назвал ее своей единственной наследницей. Когда все открылось, я была потрясена… унижена. У меня не хватило духу бороться. К тому же я не хотела, чтобы о моей глупости узнал отец: в это время он тяжело болел. Он Майкла всегда терпеть не мог. Я страшно разочаровала его тем, что бросила колледж и вышла замуж. Я не хотела, чтобы о моем унижении знала семья.

Слезы хлынули ручьем, Мелоди их уже не скрывала. Лиз крепко обняла ее.

— А Сэм знает?

Печаль в глазах Мелоди сменилась ужасом.

— Нет! Сэма это совершенно не касается.

— Сэм неравнодушен к тебе, — заметила Лиз, — и ты это знаешь.

— Нет, я… может быть, но я здесь ни при чем. — Мелоди освободилась из объятий Лиз, вскочила и начала ходить по комнате. — Я его никогда не поощряла. Мне даже подумать страшно, что все это может повториться. Нет, хватит с меня мужчин! — Она подняла на Лиз испуганные глаза. — Ничего ему не говори! Обещай, что не скажешь!

— Милая, я люблю вас обоих. Я не хочу, чтобы кто-то из вас страдал. Я вижу, что Сэм в тебя влюблен, и думаю, что ты совершаешь большую ошибку… Нет-нет, я не собираюсь лезть в ваши дела. Я скорей умру, чем начну вмешиваться.

Пронзительный северный ветер хлестал Мелоди по лицу, не давал идти. Прикрывая лицо рукой, она перебежала через стоянку и, с трудом открыв дверь, влетела в теплое помещение терминала аэропорта Дрейкфилд.

На дороге творилось что-то ужасное, и Мелоди, конечно, опоздала. А вдруг Джорджия уже здесь? Впрочем, взглянув на табло, Мелоди поняла, что ее опасения напрасны: в строке, где был указан рейс Джорджии, светилась надпись «ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ».

— Отлично. Стоило ли так бежать? — Мелоди тряхнула головой, уселась в пластиковое кресло и достала блокнот.

Мелоди не любила терять время зря. В ожидании сестры она может наблюдать за людьми, снующими туда-сюда по терминалу, а потом использовать подмеченные забавные или трогательные черты в будущих книгах.

Вдруг ее охватило неожиданное, всепоглощающее ощущение счастья. На несколько минут Мелоди забыла обо всем: она сидела с блаженной улыбкой на лице, купаясь в блаженстве. Впервые за много лет она была счастлива и всем довольна, впервые жила полной жизнью и без страха смотрела в будущее.

Казалось, прошли годы с того дня, когда бедная, забитая жизнью женщина покинула Бьюмонт и отправилась в неизвестность. За несколько недель Мелоди научилась встречать неприятности лицом к лицу и бороться за свое счастье. И главное — она так невероятно изменилась благодаря собственному упорству и решимости. Конечно, очень помогло наследство тетушки, но все решения Мелоди приняла сама.

Искаженный громкоговорителем голос объявил о прибытии рейса 316 из Нью-Орлеана. Мелоди сунула блокнот в карман и вместе с другими встречающими бросилась к покрытому изморозью окну.

— Только в Арканзасе пассажиров заставляют плестись пешком по полосе в такую погоду, — проворчал сзади какой-то старик, судя по выговору, нездешний. За спиной Мелоди невидимая женщина взмолилась:

— Пожалуйста, Уилл, не ворчи. Потерпи хотя бы несколько дней.

Мелоди едва не рассмеялась, услышав заискивающий голос женщины, и вгляделась в окно, пытаясь поймать отражение этой пары в стекле, но в этот миг на трапе показалась знакомая хрупкая фигурка. Мелоди громко вскрикнула от радости и побежала к дверям. Но она не успела выйти. Маленький рыжий ураганчик ворвался в терминал и бросился в ее распростертые объятия.

Наконец Джорджия вырвалась из объятий сестры и откинула со лба растрепавшиеся рыжие пряди.

— Бог мой, Мелоди! Похоже, из Бьюмонта ты переехала прямо на Северный полюс! На улице страшный холод! — Она вгляделась в сияющее лицо Мелоди. — У вас всегда так холодно? Знаешь, у меня ведь нет теплого белья. Какой-то тип в самолете говорил, что скоро снег пойдет. Он шутил или как?

— Я тоже рада тебя видеть, Джорджия! — усмехнулась Мелоди. — У меня все в порядке. Как прошел полет? — Джорджия недовольно сморщила веснушчатый носик, и Мелоди покачала головой: — За два года ты ни капельки не изменилась. Разве что… дай-ка посмотрю повнимательнее… по-моему, ты стала меньше ростом.

Джорджия сверкнула глазами и вытянулась как струна. На щеках ее зажегся сердитый румянец. А в следующую секунду сестры расхохотались, не обращая внимания на удивленно оборачивающихся людей.

— Ты, Мелоди, всегда была врединой. — Джорджия фыркнула и сжала сестру в крепких объятиях. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Хотя холод все равно адский. Ты прекрасно выглядишь! Я умираю от голода, тут есть где перекусить? А до Эврики-Спрингз далеко? Мне не терпится увидеть твой новый дом!

— Джорджия, — строго сказала Мелоди, с трудом сдерживая улыбку, — если ты секундочку помолчишь, мы возьмем твой багаж, сядем в машину, перекусим и поедем домой. Именно в таком порядке!

Получение багажа заняло двадцать минут и еще десять — путь от аэропорта по широкой Колледж-авеню к «Би энд Би барбекю»: и Сэм, и Лиз говорили Мелоди, что в этом ресторане готовят лучшее в Фейетвилле барбекю. Казалось, эти полчаса тянулись вечно. Голодная Джорджия была не слишком приятной собеседницей.

— Можно подумать, ты не ела несколько дней, — сухо заметила Мелоди.

— Несколько часов, но разве это мало?

Едва машина остановилась, Джорджия распахнула дверцу и спрыгнула на землю.

— Я готова съесть целого быка!

Подвижная как капля ртути Джорджия успела сунуть свой носик во все уголки дома за рекордно короткое время. Она ахала, восторженно восклицала, на ходу выдвигала ящики и заглядывала в шкафы, пробовала мягкость кресел. И при этом болтала без умолку. У Мелоди даже закружилась голова от ее трескотни, и она пропускала половину мимо ушей. Она замолкала лишь для того, чтобы отправить в рот очередную порцию попкорна. Наконец последняя фраза, произнесенная Джорджией, заставила ее вмешаться в монолог сестры.

— Ты имеешь скверную привычку вываливать на собеседника целую кучу новостей, так что их невозможно сразу переварить. — Джорджия помолчала, усваивая последнее замечание сестры. — С чего ты взяла, что я растолстела!

— Я не говорю, что ты растолстела! Ты просто выглядишь совсем по-другому. — Джорджия склонила голову набок и снова принялась разглядывать Мелоди.

— Ты, наверно, меня разыгрываешь! — заметила Мелоди, забираясь с ногами в кресло.

— Нет, я правда не знаю, как тебе объяснить. Ты стала как-то… мягче.

— Спасибо, милая! Как зефир, что ли? Говорю тебе, я не прибавила ни унции. Наоборот, похудела. Попробуй целыми днями таскать мебель и рыться в стенных шкафах — ох, я на тебя посмотрю!

— Да нет же! — со смехом запротестовала Джорджия. — Я правда не могу подобрать нужного слова. Я же не писательница, как некоторые! Может быть, ты выглядишь более счастливой, довольной. Но как бы там ни было, ты мне такая нравишься. Я и не думала, что ты можешь снова стать такой.

Вдруг Джорджию озарило. Глаза ее широко распахнулись, она умудрилась забраться на узенькую кушетку с ногами.

— У тебя появился мужчина?!

Мелоди так громко расхохоталась, что разбудила Тилли.

— Джорджия! Тебе случается думать о чем-нибудь, кроме мужчин?

— Сейчас речь не обо мне! Я угадала, верно? У тебя мужчина!

Мелоди спустила ноги с кресла и положила на сиденье кошку.

— Не надо, Джорджия, — мягко попросила она, поднимаясь, чтобы подбросить дров в камин. — В том, что касается мужчин и отношений с ними, я получила хороший урок. — Мелоди повернулась к Джорджии. Глаза ее сияли теплым золотистым светом. — Я счастлива, это верно. Даже больше, чем счастлива. Я довольна своей жизнью здесь. Мне нравится дом. Нравится, что я могу, если хочу, писать целыми днями. Что не надо думать о деньгах. Согласись, этот дом посимпатичней квартиры в Бьюмонте.

Джорджия увидела, как глаза Мелоди затуманились воспоминаниями.

— Одно за пенни, другое за фунт, — тихо процитировала она старинную поговорку.

— Что?

— Почему ты переехала в ту квартиру после смерти Майкла? Тебе ведь не надо было платить за дом.

— Теперь это неважно, — покачала головой Мелоди. — Честно, неважно. Поговорим о чем-нибудь другом. Например, о тебе!

О себе Джорджия могла бы рассказывать бесконечно. Но она не успела даже начать: зазвонил телефон, и Мелоди сняла трубку.

— Алло? О, привет! Да, отлично. Да нет, все в порядке. Мы поужинали в Фейетвилле. — Она рассмеялась. — Может быть, но здесь ты ошибаешься. Мне не нужна новая машина.

С каждым словом Мелоди улыбка Джорджии становилась все шире. Она могла бы поспорить на свой завтрашний обед, что Мелоди разговаривает с мужчиной. С мужчиной, которого хорошо знает, если судить по голосу. А по голосу Мелоди можно судить о многом.

Взглянув на сестру, Джорджия ощутила легкий укол зависти. Как бы Мелоди ни притворялась, ясно, что этот мужчина для нее что-то значит. Похоже, у нее есть все, что нужно женщине: свой дом, мужчина, а в будущем, может быть, и семья. Все, о чем так мечтает сама Джорджия. Чуднее всего, что, имея дом, Мелоди не проявляет интереса ни к мужчинам, ни к семье. По крайней мере, так говорит. Джорджия мысленно рассмеялась: «Нет в жизни справедливости!»

— Нет, не слышала, — говорила тем временем Мелоди. — Ну да ладно, вечером мы в любом случае останемся дома. Спасибо, что позвонил. Спокойной ночи, Сэм.

Мелоди повернулась к сестре и увидела на ее лице лукавую улыбку.

— Ну-у… — протянула Джорджия так, как умела только она. — Вот уж не думала, что родная сестра станет вешать мне на уши длинную, толстую лапшу! Однако ты именно так и поступила. Ну-с, кто такой этот Сэм? — Она сделала особенное ударение на имени.

Мелоди со вздохом покачала головой.

— Боже мой! Похоже, ты не успокоишься!

— Не-а, — радостно откликнулась Джорджия. — Давай, выкладывай.

— Боюсь, тебя ждет разочарование. Сэм — мой адвокат. Из той фирмы, что прислала мне извещение о наследстве, помнишь? Он позвонил, чтобы предупредить, что на завтра обещают обильный снегопад.

— Ах да, конечно. В маленьком, богом забытом городке Эврика-Спрингз адвокаты каждый вечер звонят клиентам и сообщают прогноз погоды. Как же, как же! А ты всегда разговариваешь с адвокатами таким медовым голоском!

Щеки Мелоди залил предательский румянец, и Джорджия покатилась со смеху.

— Ну давай же, Мелоди! — принялась канючить она. — Расскажи про этого Сэма. Сколько ему лет? Он женат? Держу пари, хорош собой. Высокий?

— Ну, пошло-поехало! — рассмеялась Мелоди. — Подумать только, ведь я сама решила позвать тебя на День Благодарения!

Джорджия крепко обняла Мелоди, едва не опрокинув тарелку с остатками попкорна.

— Да ладно, Мелоди! На самом-то деле ты меня любишь. Ты сама меня так воспитала. Что же делать, раз я такая проницательная!

Мелоди обняла ее в ответ.

— Ты ничуть не изменилась, Коротышка. Продолжай в том же духе.

Она потянулась за попкорном, пока Джорджия весь его не прикончила.

— Ты, наверно, утомилась после полета, — поддразнила она сестру. — У тебя уже язык заплетается. Пойдем-ка спать, тебе надо восстановить силы. — Она встала и начала гасить лампы, поправила диванные подушки, поворошила угли в камине. — Что скажешь, Коротышка? — Она остановилась на пороге и потянулась к выключателю. — Кто быстрее вверх по лестнице!

С этим возгласом Мелоди нажала выключатель и погрузила комнату во тьму.

Джорджия, как много лет назад, вскочила и бросилась вверх по ступенькам. У Мелоди была фора, но Джорджия сжульничала: дернула сестру за край безразмерного свитера. Мелоди поскользнулась на гладко отполированном полу… и в этот момент Тилли, решившая внести свою лепту в состязание сестер, оказалась у нее под ногами.

Пока Мелоди пыталась встать, Джорджия обошла ее и пришла к финишу первой.

Когда Мелоди с Тилли на руках вошла в спальню, Джорджия уже нежилась на перине.

— Мне следовало бы помнить, что ты прожженная мошенница, — мрачно заметила Мелоди.

Джорджия улыбнулась, ничуть не смутившись.

— Мне нужно как следует выспаться, чтобы завтра тебя затмить. Думаю, это будет не слишком сложно. — Она захихикала, как школьница. — Я же такая обаятельная!

Она подвинулась, освободив место для сердито ворчащей Тилли, поставила подушку стоймя и с довольной улыбкой откинулась на нее.

— Ну-с, а теперь рассказывай о своем Сэме!

Мелоди снилась школа. Кто-то скреб ногтями по классной доске, и скрежет становился все громче и громче…

Мелоди заворочалась и открыла один глаз. Еще не рассвело, и небо было жемчужно-серым. Мелоди зевнула и зарылась в перину. Ее движение разбудило Тилли: кошка, угревшаяся в изножье кровати, громко замурлыкала и направилась к подушке хозяйки.

— Клен стучит в окно, — пробормотала Мелоди. — Надо его подрезать. Тилли, ложись спать.

Впрочем, она сама понимала, что это безнадежно: кошка не успокоится.

— Да, да, ты хочешь, чтобы я разожгла огонь. Вредное ленивое животное. — Мелоди села, натянула поношенный халат и сунула ноги в стоптанные шлепанцы. — Тилли, мне нужны новые шлепанцы и халат. Напомни мне как-нибудь, ладно?

Зевая, она открыла деревянный ящик и достала оттуда полено.

Через несколько минут кошка свернулась клубком у огня, прижавшись к каминной решетке. Поза по меньшей мере опасная, но Тилли предпочитала ее всем другим, а решетка была достаточно надежной. Мелоди снова забралась под одеяло и включила ночник со своей стороны кровати.

Джорджия спала сном младенца, лежа на животе и сунув голову под подушку, словно прячась от света и шума.

— Вставай, глотни свежего воздуха. — Ответом было нечленораздельное бурчание. — Вставай, Коротышка. Отоспишься в Нью-Орлеане! — Из-под подушки высунулась маленькая рука Джорджии.

— Вставай, соня! — Мелоди шлепнула по подушке. — У нас в распоряжении всего два дня. Надо сходить в магазин и приготовить завтрак.

При слове «завтрак» вечно голодная Джорджия вынырнула из-под подушки.

— Ты с ума сошла! На дворе еще ночь!

Джорджия села и откинула со лба прямые рыжие волосы. Мелоди ощутила невольный укол зависти. Живые зеленые глаза Джорджии были еще затуманены сном, на неприпудренном носике ярко выступали веснушки, но идеально прямые волосы лежали так, словно Джорджия их тщательно уложила.

Джорджия потянулась, раскинув руки в стороны, и громко, от души зевнула. Тилли, встревоженная странным звуком, нервно дернула хвостом и направилась к ней.

— О Господи! Подожди, вот вернусь домой и расскажу ребятам из Центра про свою сестру — старую деву. Она прячется от мира в лачуге, затерянной среди холмов Арканзаса, а страшный цепной кот охраняет ее покой.

Джорджия снова зевнула, не подозревая, что за эти слова придется ответить. Лишь получив чувствительный удар подушкой, она вспомнила о потерянной бдительности.

— Не посмеешь, испорченная маленькая дрянь! — Мелоди снова занесла подушку, но теперь Джорджия была наготове и отразила удар.

— Правда? И кто же мне помешает?

— Например, я!

С быстротой атакующей змеи Мелоди схватила сестру за голую ногу. Джорджия завизжала: она смертельно боялась щекотки.

— Будешь еще называть мой дом лачугой? — Мелоди провела пальцем по подошве Джорджии.

Та завопила, как будто ее режут, и Мелоди, сжалившись, отпустила ее.

— Я умираю от голода! — сообщила Джорджия, натягивая джинсы.

Вчера она бросила их на пол в спальне после того, как, вернувшись из ванной, заявила, что не видела любимую старшую сестричку несколько лет, а потому не собирается спать в одиночестве в каком-то закутке.

Мелоди всегда удивляло, как ее сестра ухитрялась непрерывно жевать и при этом носить джинсы четвертого размера.

— Знаешь, Джорджия, в один прекрасный день ты проснешься и обнаружишь, что весишь триста фунтов. То-то я посмеюсь!

— Мечтай-мечтай, крошка. Ну и мечты у тебя!

Джорджия стащила с себя ночную рубашку, бросила ее на стул и направилась к гардеробу.

— Может, тебе помочь? — спросила Мелоди, глядя, как сестра роется в ее свитерах. Но Джорджия предпочла не заметить сарказма в ее голосе.

— Не-а, я уже нашла. — Джорджия натягивала через голову огромный ярко-оранжевый свитер. Мелоди едва не расхохоталась. Подол свитера доходил Джорджии до колен, а рукава почти что волочились по земле. — Какая прелесть! Слушай, подари его мне, а? Он такой теплый, и цвет мне идет, правда? — говорила Джорджия, вертясь перед зеркалом. — Кстати, Мелли, у тебя не найдется теплых носков? Я умираю от холода!

— Неужели ты не взяла с собой никакой одежды? — спросила Мелоди, вытаскивая из гардероба еще один свитер и джинсы.

— Взяла, конечно, но это одежда из Нью-Орлеана. Для Северного полюса она не годится.

— А по-моему, ты нашла хороший предлог, чтобы меня ограбить, — ответила Мелоди, выходя из комнаты. — Бывают люди, которых только могила исправит.

— Давай испечем блинчики! — предложила Джорджия, следуя за ней по пятам. — С маслом и горячим кленовым сиропом. Или со смородиновым вареньем. У тебя в кладовке есть варенье из черной смородины?

Мелоди что-то пробормотала, видимо, в знак согласия.

— И вот еще что! Я сварю кофе!

— Огромное спасибо! — рассмеялась Мелоди — она как раз вышла из ванной. — Пошли, обжора, давай устроим завтрак Гаргантюа. Чур, ты накрываешь на стол.

— Работа, работа, работа — это все, о чем ты думаешь! — пожаловалась Джорджия, спускаясь вслед за Мелоди на кухню. — Что ж, если работа спасет меня от голодной смерти, то ладно. Но я согласна есть только из парадного сервиза. Где он?

— Джорджия, мы будем есть здесь, а не в столовой.

— Ну и что? Почему же нельзя красиво поесть на кухне? — Джорджия откинула волосы со лба и повернулась к Мелоди. — Для кого ты бережешь свои сервизы? — Она вдруг осеклась, и на лице ее появилось странное выражение: — У тебя ведь есть хорошая посуда, правда?

Мелоди невольно рассмеялась.

— Да, несколько наборов есть. Просто мне лень их мыть. Я помыла семь простеньких сервизов и решила, что с меня хватит.

— И где же хранятся эти сокровища?

Мелоди ткнула лопаткой в сторону буфетной и повернулась к плите.

— Чистая посуда справа.

Дверь со скрипом отворилась.

— Великие боги! Это целая посудная лавка! Я буду есть с хорошего фарфора, — заговорила Джорджия уже тише, — даже если придется его вымыть.

— Твое право.

— Чудно. — Джорджия откинула волосы со лба. — Можно взять вот этот?

Мелоди обернулась и увидела в руках у Джорджии стопку тарелок с золотым ободком по краям.

— Конечно. Моющая жидкость под раковиной.

— Что это за хозяйка, которая заставляет гостей мыть посуду? — проворчала Джорджия. Поставив тарелки в мойку, она вернулась в буфетную. — Что ж, раз уж ты такая вредина, я возьму еще пару чашек и чайник.

— Это не чайник, деревенщина! Это кофейник!

— Да какая разница! — отозвалась Джорджия из буфетной. — Ух ты, какой тяжелый! Я его еле поднимаю!

— Кофейник тяжелый? Совсем, бедняжка, ослабела от голода!

Сквозь открытую дверь Мелоди видела, как Джорджия, пыхтя, поставила кофейник на пол и открыла крышку.

— Мамочки! — взвизгнула она. — Я нашла золотую жилу!

— Что? — Мелоди вошла в буфетную и заглянула Джорджии через плечо.

Кофейник был набит свернутыми в трубочку пачками банкнот. Мелоди вытащила одну пачку, перетянутую резинкой, которую она тут же сняла.

— Дай я посчитаю! — Джорджия выхватила у Мелоди деньги. — Один, два, три…

— Джорджия, давай отнесем все это на кухню. Завтрак сгорит! — Мелоди двумя руками подняла кофейник и, вернувшись на кухню, водрузила его на стол. — Будешь считать грязные деньги или все-таки помоешь посуду?

— Грязные? Почему ты думаешь, что они грязные?

— Кто знает, откуда они? — Мелоди повернулась к плите. — Так и есть, сгорели! — Она выкинула испорченные блинчики в мусорное ведро.

Джорджия прервала подсчет и в изумлении уставилась на сестру.

— С каких это пор тебе так надоело находить деньги?

— Не то чтобы надоело, — задумчиво ответила Мелоди, плеснув на сковородку новую порцию теста. — Просто я нашла их уже столько и в таких странных местах… На самом деле это грустно. Зачем тетушка Прю копила деньги? И почему их прятала? — Она улыбнулась. — Мы спорим об этом до хрипоты. У каждого своя теория, но никто не знает наверняка. — Она пожала плечами и сменила тему: — Сколько ты насчитала?

— В первой пачке тринадцать долларовых бумажек, две пятерки и одна десятка. Всего тридцать три.

И Джорджия потянулась за следующей пачкой, не замечая, что Мелоди уже накрывает на стол.

— Сказочный завтрак, — вздохнула Джорджия, отодвигая тарелку. — У тебя всегда был талант к изготовлению блинчиков. А может быть, у меня разыгрался аппетит от подсчета денег.

— Я знаю цену твоим комплиментам, — поддразнила ее Мелоди. — Ты и самого черта похвалишь, если он тебя накормит и пообещает долю от найденного клада.

— Вот это верно. — Джорджия удовлетворенно оглядела толстые пачки банкнот и столбики монет. И мне причитается… гм… по крайней мере, половина.

— Половина? Половина! Это же грабеж! Сколько, ты говоришь, там всего?

— Триста двадцать шесть долларов и семьдесят центов, — улыбнулась Джорджия.

— И ты хочешь получить сто шестьдесят три доллара тридцать пять центов? — поинтересовалась Мелоди.

— Я хочу сто шестьдесят три доллара тридцать пять центов, — повторила Джорджия.

— Грабеж среди бела дня!

— Может быть. Но, видишь ли, я всегда добиваюсь своего, потому что я…

— Потому что ты обаятельная, — закончила за нее Мелоди. — Продолжай лопать на завтрак по восемь блинчиков и полфунта бекона, и скоро потеряешь свое обаяние.

Джорджия демонстративно потянулась к сахарнице.

— У тебя очень миленькая кухня. Когда у меня будет свой дом, там будет такая же кухня, только побольше.

— Еще бы, на твои-то аппетиты, — улыбнулась Мелоди.

Несколько минут тишину на кухне нарушало лишь мурлыканье Тилли. Джорджия рассеянно нагнулась, чтобы погладить кошку.

— Мелоди, она у тебя кошмарно толстая.

— Потому что каждый день ест мою стряпню. Ты скоро станешь такой же.

— Ну, я здесь долго не задержусь… Мелоди, да она беременна!

— Не может быть! — Мелоди уставилась на кошку. — По-моему, она… я, конечно, не знаю… мне кажется, она уже вышла из этого возраста…

Джорджия осторожно ощупала округлые бока Тилли.

— Нет, она определенно в положении. Не зря же меня учили ветеринарному делу!

— Ах ты, распутница! — укоризненно воскликнула Мелоди, изумленно глядя на мурлыкающую кошку.

Джорджия покатилась со смеху.

— Не слушай ее, киска, она просто завидует! Действительно грустно, когда у кошки сексуальная жизнь интересней, чем у тебя.

— Джорджия Ли Мелоун! Ты просто ужасна! — Мелоди покраснела до корней волос.

— Да ты краснеешь? Мама родная! — Джорджия отсмеялась и продолжала уже серьезно: — Я не ужасна, Мелоди, я просто честна. Почему ты не хочешь дать шанс этому адвокату?

— Джорджия, ты выводишь меня из терпения, — процедила Мелоди. Глаза ее сузились, губы сжались в ниточку.

— Ну ладно, — отступила Джорджия. Она хорошо знала пределы терпения Мелоди. — Чем мы сегодня займемся?

— Для начала ты снимешь этот свитер и наденешь пальто. Ты привезла с собой пальто?

Джорджия закатила глаза к потолку.

— А как же! Целых три штуки и еще соболью шубу. В Нью-Орлеане, знаешь ли, такие морозы — только мехами и спасаемся.

— Так я и думала, — пробормотала Мелоди.

— Можно, я надену твое?

— Конечно, но ты в нем будешь похожа на ребенка, который играет во взрослого. — Мелоди выглянула в окно, где кружились первые снежинки. — Решено. Прежде всего мы отправимся в магазин на Спринг-стрит. Это недалеко, и тебе там понравится.

— А что там продается?

— Верхняя одежда. — Джорджия открыла рот, чтобы возразить, но Мелоди ее остановила. — Успокойся, сестричка. Считай, что это подарок на Рождество. Я могу себе это позволить. — Она улыбнулась. — В конце концов, можно воспользоваться твоей долей!

Один взгляд на сестру показал Джорджии, что сопротивление бесполезно. С притворным вздохом она подчинилась неизбежному.

7

Джорджия вышла из магазина в роскошной зимней куртке ярко-апельсинового цвета. Перед этим она долго мялась, уверяла, что куртка слишком дорогая, что носить ее в Нью-Орлеане все равно не придется, но Мелоди оставалась глуха к ее стенаниям. В соседнем магазинчике сестры купили подходящую по цвету шляпку и шарфик — доли Джорджии хватило с избытком.

Сестры отправились дальше. Они шли по узким улочкам мимо суровых старинных домов, не замечая падающего снега, смеясь над пронзительным ветром, бьющим в лицо. К полудню они обошли почти все магазины в городе и зашли перекусить в кафе на первом этаже отеля «У пруда».

— Здесь я завтракала в первое утро, — рассказывала Мелоди, пока они запихивали под столик многочисленные покупки. — Да и потом не раз здесь бывала. Попробуй гамбургер. А десерт здесь просто потрясающий.

Мелоди умолчала о том, что ее впервые привел сюда Сэм. Джорджия действительно чересчур проницательна. Не стоит лишний раз затрагивать эту тему.

Джорджия с интересом оглядывалась кругом.

— Знаешь, Мелоди, — заговорила она наконец, — признаюсь, я ехала сюда с таким чувством… Ну, знаешь, жительница большого города едет навестить сестру-провинциалку. — Джорджия смущенно улыбнулась. — Я думала, тут и смотреть не на что. Но, похоже, ошиблась. — Она рассмеялась. — Этот райский уголок — вылитое кафе на Бурбон-стрит. Одна разница, что здесь все в пальто.

Она замолчала и углубилась в изучение меню. Когда Джорджия заговорила вновь, Мелоди была изумлена: никогда еще она не видела сестру такой серьезной.

— Ты прижилась здесь, Мелоди. Этот городок стал тебе родным. И по-моему, это здорово!

Уже темнело, когда сестры вышли из кафе и зашагали к остановке трамвая. Щеки у них порозовели от холода, а носы совсем заледенели.

— Забудь все, что я говорила о куртке, — пропыхтела Джорджия, с трудом поспевая за сестрой. — Что бы я без нее делала!

— Шевелись, Коротышка! — подгоняла ее Мелоди. — Нам надо отнести покупки домой и еще забежать в бакалейную лавку, пока она не закрылась.

— Ой, не говори! — застонала Джорджия. — А что, у вас в Эврике всего одна бакалейная лавка? — Мелоди кивнула, и Джорджия издала новый стон: — Нет, все-таки в большом городе лучше!

Сэм просматривал бумаги у себя в кабинете, когда внутренний голос шепнул ему: «Оглянись».

Обернувшись, он увидел в окне двух женщин, выходящих из кондитерского напротив — и одна из них была Мелоди. Сердце Сэма, как всегда при виде ее, забилось быстрее, голова пошла кругом.

— Прошло всего два дня, ты, идиот! — пробормотал он, потирая лоб.

— Вы что-то сказали, мистер Краун? — отозвалась из приемной Нора.

— Да нет, я так. Бьюсь над одной проблемой. Я думал, вы уже ушли.

Нора просунула голову в дверь.

— Уже ухожу. Счастливого праздника!

— Спасибо, Нора. И вам хорошо отдохнуть. Надеюсь, вашей сестре скоро станет лучше.

Нора грустно улыбнулась. Они оба знали, что лучше ее сестре уже не станет.

Нора скрылась за дверью, и Сэм снова повернулся к окну. Мелоди притягивала к себе его взор, как магнит — железо. На ней была темно-синяя парка и обтягивающие джинсы, кудри скрывались под ярко-красной шапочкой.

— Мелоди, — прошептал Сэм. Только позавчера они вместе обедали, а вчера он разговаривал с ней по телефону, однако ему казалось, что разлука длится уже много лет.

Решив не подвергать себя дальнейшему испытанию, он поспешно отвел взгляд от Мелоди и начал рассматривать ее сестру. Джорджия была ниже на голову и — это видно даже издалека — огненно-рыжая. Оливковая шляпка и сияющая новизной оранжевая куртка, как ни странно, неплохо сочетались с ее волосами. Сэм предположил, что яркие цвета отражают личность их носительницы.

Сестры свернули на улицу, ведущую к дому Блейков. Мелоди над чем-то расхохоталась, запрокинув голову, и Сэм почувствовал, как напряглось его тело.

— Чего бы я не отдал, чтобы ты так же смеялась моим шуткам! — прошептал он.

Женщины уже поднимались на холм. И вдруг Сэма осенило. Работа закончена. Почему бы ему не зайти к ним познакомиться с Джорджией? В конце концов, он — друг семьи, а его мать уже пригласила Джорджию на обед. Сэм верил, что последняя поездка в Сент-Луис помогла ему разорвать путы прошлого. Теперь он готов начать сначала. Он послал воздушный поцелуй двум фигуркам, исчезающим за поворотом.

— Скоро, Мелоди. Совсем скоро.

— Господи, как я устала! — простонала Джорджия. Войдя на кухню, она сразу плюхнулась на стул, а на соседний стул водрузила усталые ноги. — Что за бедлам у вас в этой бакалейной лавке! Мамочки, как болят ноги! Умираю!

— Ничего, выживешь, — безжалостно ответила Мелоди, убирая в холодильник кока-колу. — Твоим изнеженным городским ножкам эта прогулка пойдет только на пользу. О пышных бедрах я уж и не говорю. Вспомни, сколько горячего шоколада ты выпила в кондитерской!

— Да, как же! Не успели мы туда войти, как ты потащила меня дальше!

— Ты прекрасно знаешь, что у нас не было времени, — спокойно ответила Мелоди. — Хватит ныть, а то сейчас заставлю разбирать покупки и готовить ужин. И потом, не отрицай, тебе понравилась прогулка. — Мелоди глубоко вздохнула. — Меня мороз всегда бодрит.

— А у меня, когда мерзну, пробуждается зверский аппетит! — капризно сказала Джорджия.

— Постараюсь его ублажить, — с поклоном ответила Мелоди.

Не прошло и четверти часа, как ужин был готов.

— Просите, и дастся вам, — провозгласила Мелоди, поднимая деревянный поднос с двумя чашками супа и блюдом бутербродов с сыром. — Следуйте за мной, миледи, ужин будет подан у камина.

— Опять куда-то идти! — воскликнула Джорджия, с трудом поднимаясь на ноги. — Бедные мои ножки!

— И захвати соль, — попросила Мелоди.

— Конечно, всегда я! — пробурчала Джорджия и последовала за ней в холл.

Мелоди уютно устроилась у камина и уже поднесла ко рту первую ложку, когда в дверь позвонили.

— Я на ногах, я открою! — Забыв о том, что у нее болят ноги, Джорджия помчалась к дверям. — Ой! Здравствуйте! — донеслось из холла.

Мелоди закрыла лицо руками. По тону Джорджии было ясно, что в дверях стоит Сэм. Следующее восклицание сестры развеяло всякие сомнения.

— Молчите, не представляйтесь, я попробую угадать. Вы адвокат Мелоди, правильно?

В ответ послышался голос Сэма. Мелоди не разобрала слов, но смех Джорджии больно ударил ее по нервам.

— Входите, входите скорей, вы нас заморозите! Да, Мелоди здесь.

Джорджия вбежала в комнату; Сэм следовал за ней.

— Эй, Мелоди, смотри, кто пришел!

Лукавая улыбка Джорджии сулила одни неприятности. Оказавшись у Сэма за спиной, она выразительно закатила глаза и затрясла головой. Мелоди через силу улыбнулась незваному гостю. Мысленно она сулила Джорджии медленную смерть через защекотание.

— Сэм! Какой сюрприз! А мы как раз садимся ужинать. Не хочешь ли составить нам компанию?

«Откажись, — мысленно молила она. — Пожалуйста, откажись!»

— Спасибо, с удовольствием, — с улыбкой ответил Сэм. — Я давно хотел познакомиться с Джорджией.

— К вашим услугам, Сэм, — пропела Джорджия, появляясь в дверях с двумя банками кока-колы. — Хотите?

— Спасибо, предпочитаю пиво. — Он повернулся к Мелоди. — У тебя не найдется пивка?

Мелоди слабо кивнула.

— Я принесу, — вскочила Джорджия.

— Спасибо, лучше позвольте мне, — ответил Сэм. — Садитесь и принимайтесь за ужин. Я сейчас вернусь.

— Боже, Мелоди, — прошептала Джорджия, едва Сэм исчез за дверью, — этот парень — мечта любой женщины! Как ты можешь называть его «просто адвокатом»?

— Скотина! — прошипела Мелоди.

— Кто? — невинно поинтересовалась Джорджия, отхлебывая суп. — Он или я?

— Оба, черт бы вас побрал! — мрачно ответила Мелоди. — Ты мне за это ответишь!

В это время вернулся Сэм.

— Итак, Джорджия, — заговорил он, усаживаясь на кушетку и протянув руку за бутербродом, — как вам понравился город?

— Очень милый, — немедленно отозвалась Джорджия, — только чертовски холодно. Терпеть не могу холодов.

— Интересно, как бы отнесся к этому отзыву городской совет? — заметил Сэм с очаровательной улыбкой, которая заставила Мелоди заскрипеть зубами. — Я имею в виду эпитет «милый». Отцы города хотят, чтобы он был прежде всего не похож на другие, но с течением времени это становится все сложнее. Город наводнили толпы туристов. Местные жители открывают отели, кафе, сувенирные магазины и считают, что поток туристов себя окупает, а городской совет терпеть их не может, поскольку они загрязняют пруд и паркуют машины где попало.

— Ну что ж, и те и другие по-своему правы, — дипломатично произнесла Джорджия.

— Вы ведь из Нью-Орлеана?

— Да, у нас там такие же проблемы. — Джорджия осторожно покосилась на непривычно молчаливую Мелоди.

Щеки сестры пылали, было ясно, что она раздосадована. Но Джорджия не могла отказать себе в маленьком удовольствии.

— Надолго вы к нам? — поинтересовался Сэм.

— До субботы. В понедельник мне уже надо быть на работе. Еле-еле отпросилась — объяснила, что хочу погостить у внезапно разбогатевшей сестры.

— Смотри, как бы тебе не пришлось отрабатывать сверхурочно, — кисло предупредила Мелоди.

— Одно за пенни… — улыбнулась Джорджия. — Кстати, Сэм, не хотите ли разделить с нами праздничный ужин?

— Джорджия, у Сэма наверняка свои планы на День Благодарения, — отрезала Мелоди.

Сэм улыбнулся сперва Джорджии, потом Мелоди.

— По совести сказать, я надеялся получить приглашение. — Его улыбка стала еще шире. — Мои родители соберут у себя друзей-ровесников. А меня, честно говоря, не тянет слушать в очередной раз воспоминания о старых добрых временах. — Он приподнял брови и бросил выразительный взгляд на Мелоди. — Ты же знаешь, какой я великий кулинар. Приеду пораньше и помогу вам готовить.

Джорджия широко раскрыла глаза и схватилась за сердце.

— Вы еще и готовить умеете? — Она понизила голос до театрального шепота. — Не хотите переехать в Нью-Орлеан?

— А что там есть такого, чего я не нашел бы здесь?

— Например, женщина, которая не может даже чайник вскипятить, не устроив пожар, — сквозь зубы процедила Мелоди.

Джорджия вскочила с кушетки. Сэм тоже машинально поднялся, поставив пиво на стол. Джорджия невольно приподнялась на цыпочки, но даже так ей пришлось потянуть его за воротник, чтобы дружески чмокнуть в щеку.

— Очень приятно было познакомиться, Сэм, — улыбнулась она. — Но, боюсь, сестра свернет мне шею, если я немедленно не оставлю вас наедине. — И, расхохотавшись, она выпорхнула из комнаты.

— Обязательно сверну! — угрюмо пообещала Мелоди.

— Это правда? — спросил Сэм и протянул Мелоди руку, помогая подняться.

— Что?

— Ты вправду хочешь остаться со мной наедине?

Сэм смотрел ей прямо в глаза. Мелоди почувствовала, как затрепыхалось сердце, а желудок начал отплясывать тустеп. Голод! Конечно, в этом все дело! Она же так и не съела ни ложки супа! Это от голода дрожат колени, от голода…

— Может быть, ты мечтаешь вот об этом? — прошептал Сэм и впился в ее губы страстным поцелуем.

Прикосновение его губ поразило Мелоди, словно удар молнии. Ноги подогнулись, и, чтобы не упасть, она вцепилась в плечи Сэма. Знакомое острое наслаждение вырвало стон из груди. Сэм застонал в ответ, тело его напряглось. Не раздумывая, Мелоди обняла его за шею и прижала к себе. Забыв обо всех опасностях, она сама, первая, тронула его губы языком…

Безумная страсть охватила Сэма. Столь безумная, что он испугался: еще миг — и он поддастся ей. Так хотелось довести дело до конца… но Сэм знал, что еще не время. Прежде всего он должен заботиться о Мелоди, оберегать ее. Он не имеет права поддаваться вожделению…

Собравшись с духом, Сэм осторожно отстранил Мелоди от себя — никогда еще на его долю не выпадало более трудного дела.

— Нет, Мелоди. Я… — И он замолк.

Мучительная боль охватила Мелоди. С глухим стоном она вырвалась из его объятий.

— Прости меня! — простонала она, зажмурившись, чтобы не видеть на его лице ожидаемого презрения. — Я… я забыла.

Разве не объяснял ей Майкл, что в сексе — говоря о любви, он всегда употреблял именно это слово, — главный — мужчина? Он отвергал ее робкие ласки, и она быстро поняла, что в любовной игре у нее есть только одно право — подчиняться. Как она могла об этом забыть?

Сэм ошарашенно уставился на нее.

— Что ты забыла?

— Пожалуйста, Сэм! Мне так стыдно! Я… я не хочу об этом говорить. Пожалуйста, уходи!

Сэм положил ей руки на плечи и притянул к себе, но Мелоди не двигалась и не поднимала глаз.

— Мелоди, пожалуйста, объясни мне! — взмолился Сэм. — Что я такого сделал?

— Ты — ничего, — вздохнула Мелоди. — Это я во всем виновата. Пожалуйста, уходи!

Сэм нетерпеливо откинул волосы со лба.

— Не понимаю. О чем ты забыла? О том, что ты жива? А твой муж умер и лежит в могиле? О том, что ты — человек и имеешь право на чувства и желания?

Он поднял голову и сердито уставился на потолок, пытаясь сдержать растущее раздражение. В конце концов, ему ли не знать, какую боль приносят призраки былой любви?

— Ты любила его, Мелоди, но теперь все кончено. Его больше нет. Дай ему уйти.

Слова Сэма звучали сурово, но это были не пустые слова. После гибели Венди он испытывал то же, что, как ему казалось, сейчас чувствует Мелоди. И не из книг узнал, что время лечит все.

Его резкие слова потрясли Мелоди, словно удар тока.

— Дать ему уйти? — Она рассмеялась горьким, злым смехом. — Он ушел задолго до своей смерти. Но, прежде чем уйти, объяснил мне, какова роль женщины в сексе. — Мелоди саркастически усмехнулась, произнося последнее слово.

Сэм долго вглядывался в ее лицо, не говоря ни слова. Наконец он покачал головой.

— Ясно. Интересно, как ты пишешь свои романы, ничего не зная о любви? — Он повернулся и вышел за дверь, бросив на прощание: — Увидимся в четверг.

— Пошел к черту! — пробормотала Мелоди, захлопнув за ним дверь.

В ту же секунду хлопнула другая дверь — наверху. Мелоди взбежала по лестнице в спальню и обнаружила там Джорджию: сестра, стоя у окна, с самым невинным видом наблюдала за отъездом Сэма.

— Ты подслушивала! — упрекнула ее Мелоди.

— Что ты, и не думала! Просто кое-что услышала из передней. — Джорджия повернулась лицом, и Мелоди увидела, что на глазах у нее блестят слезы. — Твой Майкл был настоящий ублюдок! — сердито прошептала она. — Почему ты мне ничего не рассказывала?

Едва Мелоди заметила слезы сестры, всю ее злость как рукой сняло.

— Ты моя младшая сестра. Я не имею права взваливать на тебя свои проблемы…

Джорджия торопливо смахнула слезы с глаз.

— Мелоди, я больше не ребенок. Согласна, часто я веду себя по-детски, но при этом я — взрослая женщина. Меня больше не нужно оберегать.

Мелоди крепко обняла сестру.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто не люблю жаловаться.

Встав рано утром, Мелоди натянула шерстяные штаны, объемный свитер из мягкой шерсти, а сверху накинула ярко-розовый плед.

— Что-то пасмурно сегодня, — сказала она своему отражению. — Значит, надо оживить день яркими красками.

Индейка жарилась в духовке, да и все остальное было почти готово. Мелоди решила передохнуть и выпить чашечку кофе. Она поставила кофейник на огонь… и в этот миг раздался звонок.

— Боже мой! Пожалуйста, только не Сэм! Еще рано! — Она взглянула на часы. — И восьми нет! Джорджия спит…

Звонок раздался снова. Приглаживая дрожащими пальцами растрепанные кудри, Мелоди побежала открывать.

Конечно же, это был Сэм: сквозь покрытое изморозью дверное окошечко его мужественная фигура была видна как на ладони. Она отворила дверь и впустила его, а вместе с ним — порыв холодного ветра.

Он вошел, заполнив собою всю прихожую, и у Мелоди перехватило дыхание и внутри что-то оборвалось. Он был таким большим и внушительным, что она просто терялась перед ним. Ветер ерошил его черные волосы и румянил смуглые щеки, а зеленые глаза в сумеречном свете казались ярче обычного. Мелоди пыталась вздохнуть, пыталась собраться с мыслями, но Сэм стоял слишком близко.

Он обнял Мелоди одной рукой и крепко прижал к себе, обдав холодом. Мелоди заметила, что в другой руке у него большая коричневая сумка.

— Доброе утро, красавица, — улыбнулся он. — Как мне нравится твой плед! Он подчеркивает румянец на щеках и глаза цвета шерри.

Он прикоснулся губами к ее дрожащим губам — и зимний холод превратился в обжигающий жар.

— Я не слишком рано?

— Боже, Сэм, разумеется, слишком! — еле выговорила Мелоди. — Индейка еще в духовке, а Джорджия вообще не встала.

Но Сэм уже входил на кухню.

— Что ж, может быть, и вправду рановато. — Он с улыбкой поставил сумку на стол и снял пальто. — Но я принес вино — его надо охладить. И потом, я же сказал, что хочу помочь. Прежде чем мы займемся делом… — Сэм вытащил из сумки бутылку вина и понес ее к холодильнику. — Ух ты! — воскликнул он, открывая дверцу. — Да это же клубничный джем! — Он попробовал джем кончиком пальца и облизал. — М-м-м!

Сейчас он напоминал Мелоди мальчишку, предвкушающего вкусное угощение. Но следующие его слова ясно показали, что перед ней взрослый мужчина.

— Я хочу поговорить с тобой наедине. — Он прикрыл дверцу холодильника и подошел к Мелоди. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.

Он положил руки ей на плечи, ощутив, как она напряжена. Сейчас ему больше всего хотелось забыть о разговорах и просто зацеловать ее до бесчувствия, но он знал, что с Мелоди это не сработает.

— Не прерывай меня, у нас не так уж много времени, — веско заговорил он. — Я — не Майкл. Я хочу, чтобы ты прежде всего поняла одно: все, что говорил или делал Майкл, не имеет никакого отношения к нам с тобой.

Мелоди хотела возразить, но он покачал головой.

— Нет, не говори ничего. По-моему, ты невероятно привлекательна и сексуальна. Когда я к тебе прикасаюсь, я едва владею собой. А когда ты отвечаешь мне — не владею совсем. Я хочу, чтобы ты отвечала на мои ласки. — Он нагнул голову и прильнул к ее шее в страстном поцелуе. Мелоди откинула голову и тихо застонала. — Да! Я хочу слышать, как ты стонешь от наслаждения. Хочу ощущать, как ты извиваешься в моих объятиях. — Сэм уже покрывал поцелуями побородок. — Я хочу тебя всю! — простонал он и впился в ее губы.

— Эй! — послышался сонный голос из прихожей. — Похоже, все ушли на фронт, а меня забыли!

Мелоди и Сэм обернулись. В дверях появилась Джорджия в измятой пижаме и пушистых шлепанцах, с уморительно свирепой физиономией. Глаза у нее никак не хотели открываться; впрочем, когда Мелоди, красная как помидор, поспешно высвободилась из объятий Сэма, Джорджия это заметила.

— О-о! Я, кажется, не вовремя! — Ухмыльнувшись, она плюхнулась на стул. — Мне почудился запах кофе… Доброе утро, Сэм.

— Да, это кофе, но мы еще не пили, — улыбнулся Сэм и сел за стол.

— Ладно, хватит! — топнула ногой Мелоди. Все происходящее ее не на шутку рассердило. — Что вы о себе возомнили, вы оба? Это пока еще мой дом! — Она ткнула пальцем в Сэма. — Тебя пригласили на ужин. Ужин, если мне не изменяет память, происходит гораздо позже восьми утра. Намного позже.

Сэм улыбнулся, словно напроказивший мальчишка. Поняв, что его ничем не проймешь, Мелоди обернулась к Джорджии:

— А у вас, мисс Растрепа, есть халат! Будьте любезны немедленно пойти наверх и одеться! — Она повернулась на каблуках и направилась к плите. — И спускайся в комнату. Пить кофе будем там.

Сэм и Джорджия переглянулись, улыбаясь во весь рот.

— Она по утрам всегда такая? — громким шепотом поинтересовался Сэм.

Джорджия захихикала.

— Не позволяй ей себя запугать. У нее материнский комплекс, она всех воспитывает.

Заглянув сестре в лицо, Джорджия почла за лучшее отступить и с хохотом выбежала из кухни.

Мелоди улыбнулась, глядя на спящую сестру. Днем она — ревущий ураган, а спит тихо, как младенец. Мелоди вытянула усталые ноги к огню и откинулась в кресле.

Уже час ночи. Полчаса назад ушел Сэм. Джорджия легла и сразу же заснула как убитая, а Мелоди снова и снова переживала прошедший день.

Несмотря на утреннюю размолвку, день прошел великолепно. Джорджия вызвалась помочь на кухне, и Мелоди с Сэмом умирали со смеху, любуясь на это зрелище. Она даже картофельное пюре приготовить не смогла! Зато на стол накрыла просто профессионально: бесценный старинный фарфор и серебро прекрасно смотрелись на белоснежной льняной скатерти, в окружении горящих свечей и живых цветов.

Троица попировала на славу. После обеда, когда Мелоди с Джорджией убирали со стола, Сэм куда-то исчез. Сперва Мелоди не обратила на это внимания: она привыкла к мужчине, который после обеда бросает женщину на кухне, а сам устраивается перед телевизором. Однако в гостиной Сэма не оказалось.

Сестры отправились его искать и нашли в спальне: пыхтя и обливаясь потом, он вешал над кроватью полог. Мелоди запротестовала, но в душе была рада, что он об этом вспомнил: без небесно-голубого полога кровать выглядела какой-то ободранной. Коротышка Джорджия бросилась помогать, чем вызвала новый взрыв веселья. Втроем они наконец водрузили полог на место.

Работа была окончена, и перед троицей встал выбор: бесконечный футбол по телевизору или прогулка? Решение было принято единогласно: «Конечно, прогулка!»

Долго они бродили по узким старинным улочкам, удивляясь, сколько магазинов открыто в праздник, затем осмотрели недавно отремонтированный старинный отель «У пруда», где, говорят, в свое время останавливались Диллинджер и Капоне, приезжавшие в Эврику отдохнуть от неправедных трудов.

День прошел прекрасно. И Сэм все время был рядом. Выходя из какого-то магазинчика, Мелоди споткнулась, и он поддержал ее, обняв за талию. Прошло несколько часов, но Мелоди казалось, что она еще чувствовала тепло его руки.

Мелоди нахмурилась, отгоняя непрошенные воспоминания. Неважно, что он говорит. Он — всего лишь мужчина, а в ее жизни нет места для мужчин. Если Мелоди подпустит его слишком близко к себе, он быстро переменится. Она это знала. Мужчин привлекает охота: получив желаемое, они успокаиваются, и на смену очарованию приходит печальная действительность.

— Нет, никогда больше, — прошептала Мелоди. — Даже для тебя, Сэм.

— Я, пожалуй, возьму три шоколадных… Нет, не этих, вон тех. И еще две булочки с корицей.

— Боже мой, Джорджия! После вчерашнего праздничного ужина? Да в тебя просто все это не влезет!

— Хочешь пари? — Джорджия искоса взглянула на Мелоди. — Готовить завтрак ты отказалась. Даже не позволила мне заказать его на дом! Заставила меня топать до булочной пешком — это на пустой-то желудок! Да я на пороге голодной смерти!

— Смотри, как бы ремень не лопнул, — отозвалась Мелоди.

Сестры завтракали в маленькой булочной за углом, где можно было перекусить и выпить чашечку кофе. Джорджия уже минут пять выбирала себе угощение. Какая-то покупательница долго заглядывала ей через плечо и в конце концов, не выдержав, отпихнула Джорджию от витрины.

— Извините! — бросила та и продолжала: — Вот я и собираюсь позавтракать здесь.

Над дверью булочной звякнул колокольчик; в дверях появились новые покупатели.

— Джорджия, выбирай скорей, а то мы не сядем!

— Ладно, все.

Мелоди протянула своей приятельнице Хризантеме двадцатидолларовую бумажку. В этот миг колокольчик зазвонил снова. Мелоди не потребовалось оборачиваться, чтобы узнать, кто пришел: ее сестра громогласно объявила об этом на всю булочную.

— Сэм! — завопила она, перекрывая шум голосов. — Займи столик, мы что-нибудь возьмем и на тебя! Хочешь кофе?

— Хочу. Кофе и большой кусок вон того орехового торта!

— Ой, а я его и не заметила! Мелоди, возьми и мне кусочек! Ладно, я пошла. — Откинув волосы со лба, Джорджия взяла с прилавка две дымящиеся чашки кофе. — Заплатишь, ладно? — заискивающе улыбнулась она.

— Куда ж я денусь? — проворчала Мелоди. — А мне, пожалуйста, одно с кремом, — обратилась она к Хризантеме.

— Ясно, — улыбнулась девушка с потрясающим именем и сунула в рот новую порцию жевательной резинки. — Еще чего-нибудь хочешь?

У прилавка снова появилась Джорджия, и Мелоди почла за лучшее просто покачать головой. Хризантема передала Мелоди поднос с пирожными. На мгновение их руки соприкоснулись. Продавщица широко раскрыла глаза, взгляд ее вдруг стал рассеянным и далеким.

— Тебя ждут перемены, — тихо произнесла она. — Книгу купят.

— Что?

— И еще: он от тебя без ума. — Хризантема моргнула, словно просыпаясь, и улыбнулась. — Ладно, пока, меня ждут покупатели.

После сладкого завтрака Сэм повел женщин к седану последней модели, стоявшему неподалеку.

— Ну-с! — Он взглянул на Мелоди, потом на Джорджию.

Джорджия могла гордиться собой. Она читала его мысли, как книгу. Кажется, она разгадала его план еще до того, как он сам все продумал. Достаточно было чуть подтолкнуть ее локтем — и игра началась.

Сэм открыл переднюю дверцу и помог сесть Мелоди, а когда Джорджия потянулась к задней дверце, подтолкнул ее вперед. Без дальнейших приглашений она влезла на переднее сиденье, вплотную прижав Мелоди к Сэму.

— Первая остановка — «Рождественская лавочка времен королевы Виктории». Если, конечно, вам еще не надоели магазины.

— Эй! — запротестовала Джорджия. — Если я правильно поняла твою маму, она одолжила машину нам. А ты сам напросился на роль шофера. Шофера, а не экскурсовода! Так что жми на газ и помалкивай!

— Джорджия, как тебе не стыдно! — одернула сестру Мелоди.

— Не трогай ее, Мелоди, — рассмеялся Сэм. — Мне нравится, как она берет быка за рога.

— Видишь? — театральным шепотом объявила Джорджия. — Сэм тоже считает, что я обаятельная!

Все утро Сэм и Джорджия весело болтали и поддразнивали друг друга, а Мелоди мрачно молчала, чувствуя себя третьей лишней. Ее терзала ревность, и это было как минимум неприятно. В обществе Джорджии Сэм казался безмятежно счастливым. Эти двое хохотали и подшучивали друг над другом, словно подвыпившие подростки. Мелоди наблюдала за этой парочкой в немом изумлении. Она и не подозревала, что Сэм способен смеяться так беззаботно, словно в жизни у него нет ни проблем, ни тревог.

«Джорджия нарочно это делает», — хмуро подумала Мелоди, облокотившись о капот седана. Она не пошла в магазин вместе с ними, сказав, что подождет их здесь. Мелоди взглянула на часы: что-то они там задерживаются.

Вообще-то Джорджия не любила ходить по магазинам, но сегодня она тащила Мелоди и Сэма в каждую сувенирную лавчонку, попадавшуюся им на пути. Она уже купила ароматическую смесь для своей квартиры и кучу елочных игрушек и сувениров для друзей в Нью-Орлеане. Мелоди достаточно знала сестру, чтобы понять: Джорджия что-то задумала. Но что?

— И представить себе боюсь! — пробормотала она вслух.

В этот магазин Джорджия отправилась, чтобы купить подарок для Лиз. Через окно Мелоди видела веселую пару: Сэм и Джорджия стояли у прилавка, дожидаясь, когда подарок завернут.

Вдруг у Мелоди сжалось сердце: она заметила, что они больше не веселятся. Сэм наклонился к Джорджии, внимательно слушая ее, а та что-то говорила ему с серьезным, даже мрачным лицом. Мелоди догадалась, что речь идет о ней.

— Пожалуйста! — простонала она. — Господи, если ты меня слышишь, останови ее! Понятия не имею, что она ему говорит, но, пожалуйста, пусть замолчит!

— Ладно, господин адвокат, хватит болтовни. Твои шашни с моей сестрой — это серьезно или как?

Сэм нагнулся к ней, словно не расслышал ее слов.

— Что? — переспросил он с веселым удивлением.

— Разумеется, это абсолютно не мое дело, но если нет, то почему?

Сэм громко расхохотался, запрокинув голову.

— Что тут смешного? — вспылила Джорджия. Откинув непослушные волосы со лба, она стукнула его кулачком в могучую грудь. — Я серьезно.

Сэм оглянулся. Мелоди по-прежнему стояла возле машины: услышать их разговор она не могла.

— Если бы Мелоди тебя услышала, умерла бы на месте, — проговорил он, смахивая выступившие от смеха слезы.

— Другими словами, хочешь увильнуть? Не выйдет. Мелоди меня знает. Думаю, она догадывается, о чем разговор. — Джорджия снова откинула рыжую прядь. — Мне нужно знать, каковы твои намерения и что ждет мою сестру.

— А если я отвечу, что это абсолютно не твое дело? — усмехнулся Сэм.

— Сэм, я люблю свою сестру. Ее муж был редкостным подонком. Ей много пришлось вынести. Конечно, всего я не знаю, Мелоди мне не рассказывала, но знаю достаточно. Он ее сломал. После его смерти она стала понемногу отходить. Сейчас она уже почти такая же, как была до встречи с ним. И я не позволю… нет, я не допущу, чтобы на нее наложил лапы первый же встречный хищник!

— Ты действительно на редкость обаятельна, Коротышка. — Сэм нажал пальцем на ее курносый носик. — А твоя сестра — самая привлекательная женщина, какую я когда-нибудь встречал. И намерения у меня самые честные.

Продавщица вручила Джорджии сверток в яркой обертке, и пара направилась к выходу.

— Смотри у меня! — улыбнулась Джорджия. — Если что — пристрелю как бешеного пса! Хотя ты мне и понравился. Не хочешь ли понести покупки? По-моему, из тебя выйдет отличный тяжеловоз!

— Коротышка, ты напрашиваешься на неприятности!

— Мне не впервой, — пожала плечами Джорджия. — Скучно жить без неприятностей!

— Папа! Мама! — позвал Сэм, распахивая дверь. — Извините за опоздание, но мы с Мелоди здесь ни при чем. Это все Джорджия!

— Ну спасибо, Сэм! — прошипела Джорджия, когда Сэм пропускал дам вперед у дверей в гостиную.

— Всегда пожалуйста. Папа, я привел тебе новую зверушку. Это Джорджия, младшая сестра Мелоди. — Он подтолкнул Джорджию к отцу. — Осторожно, папа, она кусается!

— Вот и отлично! — пробасил Адам.

— Сэм, если честно… — начала Лиз.

— Осторожнее, — шепотом предупредила Мелоди.

Вздернув подбородок и откинув волосы со лба, Джорджия подошла к Адаму и вежливо улыбнулась.

— Мистер Краун, мое имя Джорджия Мелоун. Очень рада с вами познакомиться.

— Началось! — прошептала Мелоди.

Джорджия резко повернулась к Лиз, не убирая с лица холодно-вежливой улыбки, выработанной за долгие годы делового общения с малознакомыми людьми.

— Миссис Краун, Мелоди мне столько о вас рассказывала… — Она обернулась к Сэму и протянула руку: — Надеюсь, вы не будете возражать…

Сэм растерянно смотрел на нее. Джорджия нахмурилась.

— Подарок, пожалуйста!

— Ах да, конечно, — пробормотал Сэм.

— Благодарю. — Улыбка Джорджии стала просто ледяной. — Я взяла на себя смелость преподнести вам скромный подарок.

Лиз взглянула на сверток, затем на Мелоди, как бы спрашивая, что теперь делать. Наконец она развернула подарок.

— Спасибо, дорогая. Право, не стоило так беспокоиться…

— К сожалению, мне не пришло в голову купить подарок заранее, и из-за этого нам пришлось задержаться, — так же вежливо и холодно объяснила Джорджия. — Надеюсь, мы не причинили вам слишком больших неудобств?

Сэм остолбенело воззрился на Мелоди. Та возвела глаза к потолку.

— И пяти минут не прошло, а меня уже тошнит, — громко объявила она. — И это целиком твоя вина, Сэм. Теперь нам весь вечер придется иметь дело с мисс Недотрогой.

— Моя вина? — Сэм схватился за сердце.

— А ты вообще заткнись! — рявкнула Джорджия.

— Она снова с нами! — рассмеялась Мелоди.

— И слава Богу, — добавила Лиз. — А то я уже пожалела о своем приглашении. Садитесь и устраивайтесь поудобнее. Ужин скоро будет.

— Все как обычно, — громким шепотом откомментировал Сэм.

— Итак, — начала Лиз, когда все расселись, — Сэм показал вам Розали-хауз?

— Э-э… по-моему, нет, — помотала головой Джорджия.

— Ну а в музеях вы были?

— Тоже нет. — Улыбка Джорджии становилась все шире и шире.

— Ни в одном?

— Не-а. — Джорджия бросила взгляд на Сэма. — Правда, видели одну очень красивую статую, но только издали. Сэм не водил нас ни в музей музыкальных инструментов, ни в музей часов, ни даже в зоологический. Мы умоляли его показать нам Пивот-Рок и динозавров, но он был неумолим и весь день таскал нас по магазинам.

— Понятно, — рассмеялась Лиз. — Сэма хлебом не корми, только дай побегать по магазинам. Весь в отца.

— Если бы не этот чертов гипс, — проворчал старик, — я бы показал вам город. Сводил бы вас в Розали-хауз. Это великолепный викторианский особняк. Когда-то в нем жили, а сейчас там музей. Я бы поднялся с вами на холм и показал статую. Она называется «Христос в Озарках». Не всем нравится, но издалека производит впечатление.

— Джорджию восхитили фрески на Главной улице, — заметил Сэм. — Я, правда, ничего ей не смог рассказать.

— Никогда не говори об этом в Историческом музее! — проворчала Лиз. — Никто не поверит, что ты — мой сын. Это юбилейные фрески: они посвящены столетнему юбилею города, отмечавшемуся в 1979 году. Художник — Луис Фройнд. На фресках изображены основные вехи истории города. Исторический музей торгует открытками с репродукциями фресок, а выручку тратит на уход за этим памятником.

— Обязательно куплю! Мне так понравилось! Правда, по-моему, отличная идея!

— Раньше мы жили в Сиэтле, — продолжал Адам. — Несколько раз приезжали сюда, и каждый раз я рвался в музеи или пытался хотя бы полюбоваться видами, чтобы было о чем друзьям рассказать. Но Лиз упорно тащила меня в магазин.

— Я здесь родилась и выросла, — объяснила Лиз. — А потом уехала учиться и встретила Адама… Я здесь все уже видела.

— А я, — закончил Адам, — поклялся, что, если мы сюда переедем, открою бар, где не будут обслуживать женщин. И называться он будет так: «Бар для одиноких мужей, брошенных ветреными женами на пороге магазина».

— Ах вот вы какой? — воскликнула Джорджия. — Где этот бар? Иду на приступ!

— Успокойся, он его так и не открыл, — рассмеялась Лиз. — Если б открыл, мы бы разбогатели!

— Мечтай, мечтай, — отозвался Сэм.

— Я вам помогу, — заговорила Джорджия. — Нет, правда! — воскликнула она, когда все разразились смехом. — Я буду стоять за стойкой и привлекать клиентов. Я такая обаятельная, что от мужчин прямо отбою не будет! — Она откинула волосы со лба. — Только, чур, придумайте другое название!

— С тобой за стойкой? — Мелоди задумалась. — Ну, например, «Вертеп беззакония».

— Полиция нравов будет в восторге, — заметил Сэм.

— Ну и что! У меня найдется парочка отличных адвокатов! — улыбнулась Джорджия.

— Мама, мне не хотелось бы тебя пугать, но, судя по запаху с кухни, пора спасать ужин, — вдруг спокойно заметил Сэм.

С криком «Боже мой!» Лиз вскочила и бросилась на кухню. Мелоди выбежала следом.

— Ничего, не сгорит, — успокоил оставшихся Адам.

— Не знаю, не знаю, — улыбнулся Сэм. — Боюсь, этой парочке не стоит доверять наш ужин. Заболтаются, отвлекутся на что-нибудь… Пойду-ка я за ними присмотрю.

— Отличная мысль! — крикнула ему вслед Джорджия. — Я умираю от голода!

Она обернулась к Адаму и взглянула прямо в его добрые синие глаза.

— По-моему, его интересует не столько ужин, сколько моя сестра.

— Верно, — рассмеялся Адам. Несколько секунд он молча смотрел на Джорджию, затем продолжил: — Мы с Лиз беспокоились за него. Боялись, что после смерти жены он не подпустит к себе ни одну женщину.

Джорджия широко раскрыла глаза.

— Я не знала, что Сэм был женат.

— Был.

— Что ж, с моей сестрой пусть будет поосторожнее, — заметила Джорджия. — В первый раз она сделала не слишком хороший выбор. Я не хочу, чтобы она снова страдала.

— Ты думаешь, Сэм заставит ее страдать? — тихо спросил Адам.

— Я думаю, что все может быть. И это меня беспокоит, — призналась Джорджия.

Адам помолчал.

— Мне кажется, они сумеют разобраться в своих чувствах, — сказал он наконец. — Конечно, если по-настоящему захотят.

— Надеюсь, — заметила Джорджия. — Очень надеюсь.

8

В Эврике-Спрингз шел снег. С сумрачного серого неба летели кружевные снежинки, кружились в воздухе и устилали землю пушистым ковром. А иные из них оканчивали полет на длинных ресницах Мелоди.

Мелоди шла, сама не зная куда. Сейчас ей хотелось уйти подальше от дома, прочь от назойливого телефона — туда, где ее не найдет Сэм.

После отъезда Джорджии Сэм прочно обосновался в жизни Мелоди. Каждый день он звонил ей, почти каждый день звал с собой обедать или без приглашения приходил в гости. Целые вечера они просиживали в библиотеке перед камином, болтая обо всем на свете. И с каждым днем Мелоди было все трудней прощаться, и все сильней становилось желание провести хоть одну холодную ночь в сильных объятиях Сэма. Мелоди чувствовала, что по-настоящему привязывается к нему, и это ее пугало.

Впрочем, сейчас она не думала ни о Сэме, ни о ком-либо другом — только о негаданно свершившемся чуде.

— Победа! — закричала она, обратив лицо к сумрачным небесам, и, раскинув руки, закружилась на месте. — Ты слышишь, мир? Эврика-Спрингз, ты можешь в это поверить? Я написала настоящую, всамделишную книгу! — Она расхохоталась и почувствовала, как тают залетевшие в рот снежинки. — Эй, проснитесь все! Мою книгу издадут в Нью-Йорке!

В ответ она не услышала грома аплодисментов. В окнах не зажглись огни, и соседи не высыпали на улицу приветствовать нового гения. Но это не смущало Мелоди. Ее переполнял безумный восторг.

Вдруг из глубин памяти всплыли слова Хризантемы, сказанные тогда в булочной: «Книгу купят». Мелоди остановилась и задумалась. Она знала! Эта сумасшедшая девчонка все знала! Каким образом? Непонятно, но факт остается фактом: задолго до того, как раздался телефонный звонок из издательства и Мелоди услышала заветные слова, Хризантема знала, что книгу купят.

Мелоди звонко рассмеялась. В разговоре с издателем она явно не произвела впечатления зрелой уравновешенной женщины, какой и должна быть настоящая писательница. Сперва никак не могла понять, кто звонит, а когда поняла, и вовсе потеряла дар речи! Он, должно быть, счел ее за идиотку. Ну и пусть! Главное, что это все-таки случилось: ее труд оказался нужен людям.

Она обязательно расскажет и Лиз, и Джорджии, и Элмон — если застанет ее дома. Но не сегодня. Не сейчас. Сейчас ей нужно побыть одной.

— Конечно, я не Шекспир и не Хемингуэй. Может быть, у меня и нет особого таланта. Но у меня купили первую же книгу — по-моему, это неплохо. — Она радостно засмеялась и обхватила себя руками. — Просто замечательно! Я чего-то стою! Я могу заработать себе на жизнь! Я твердо стою на ногах и ни в чьей поддержке не нуждаюсь!

Лицо Мелоди вдруг стало серьезным. Она вздохнула, и легкие наполнились холодным сырым воздухом.

— Вы дали мне возможность проявить себя. Благодаря вам я поняла, что могу сама о себе позаботиться. Спасибо вам, тетушка Прю.

Мелоди снова звонко, по-детски засмеялась и побежала вниз по улице. Даже консервативные жители Эврики-Спрингз улыбнулись бы, увидев стройную фигурку в коротком пальто, бегущую вприпрыжку под падающим снегом.

— А ты что скажешь, Сэм? — расхохоталась она, вспомнив его колкости. — Да, милый, моя «безделка» кому-то пригодилась.

Внезапно перед ее мысленным взором встал образ Майкла. Но Мелоди была так счастлива, что даже воспоминание о муже не причинило ей привычной боли.

— Ты ошибался, Майкл. Ошибался очень во многом, но больше всего — во мне. Я не беспомощный ребенок. Я могу о себе позаботиться. Прямо здесь и прямо сейчас я запру дверь в прошлое. Запру дверь к тебе.

Протянув руку в перчатке, Мелоди захлопнула воображаемую дверь, повернула в замке несуществующий ключ и швырнула его через плечо с такой силой, что он должен был бы приземлиться на другой стороне улицы.

— Все! — объявила она. — Конец! Абзац! Финиш! Прощай, Майкл!

Мелоди повернулась и побежала назад, в теплый, уютный дом.

У крыльца она увидела машину Сэма; сам он стоял на ступенях, освещенный мягким светом, падающим из окон.

— Где ты пропадала, черт возьми? — прорычал он вместо приветствия.

Мелоди, расхохотавшись, втащила его за рукав в теплую переднюю и здесь, сбросив шляпку и перчатки, обернула к нему смеющееся лицо.

— О чем ты только думаешь? — проворчал он, ласково касаясь холодным пальцем ее нежного подбородка. — Неужели тебя в детстве не учили, что, уходя, надо закрывать за собой дверь? Мало ли что может случиться!

— Не глупи, Сэм, — рассмеялась Мелоди. Даже его ворчание не могло омрачить ее счастья. — Тилли — настоящая тигрица. От любого, кто покусится на меня или на ее котят, только пух и перья полетят! Она даже меня вчера чуть не растерзала!

Сэм молча смотрел в ее блестящие глаза. Никогда еще он не видел ее такой… такой счастливой. Щеки у нее раскраснелись от мороза, капли талого снега на ресницах отражались в таинственной глубине глаз. Она искрилась жизнью и счастьем и от этого была еще прекрасней, чем прежде.

…Венди тоже была прекрасна. Не такой наивной, безыскусной красотой, как Мелоди, — прекрасна по-своему. Она тоже отшучивалась, когда Сэм напоминал ей об осторожности. Тоже верила, что никто в мире не желает ей зла…

А теперь она лежит в холодной земле неподалеку от Сент-Луиса. Убийцу нашли, и Сэм сделал все, чтобы этот человек никогда больше не нажал на курок. Но Сэм помнил — и не забудет, даже если проживет сто лет, — что пуля, насмерть поразившая Венди, предназначалась ему. Венди погибла, потому что он вообразил себя героем, решил, что в одиночку справится с мощной мафией. Потому что он не позаботился о ее безопасности. А теперь… теперь перед ним Мелоди, и он готов начать все сначала.

Словно во сне Мелоди неотрывно смотрела в лицо Сэма. Вдруг рот его искривился в горькой усмешке, а глаза заволоклись болью. Не сознавая, что делает, Мелоди погладила его по щеке теплой ладонью. Сэм заморгал, словно просыпаясь, и неуверенно улыбнулся.

— Сэм, что случилось?

Он пожал плечами.

— Пожалуйста, не сердись, — заговорила она, снимая пальто. В голосе у нее еще слышался смех. — Только не сейчас. Я слишком счастлива, чтобы выслушивать нотации. И обижаться на тебя я сейчас не могу. — Она шутливо подергала его за отворот пальто. — Пошли, ворчун. Я угощу тебя вкусным кофе и кое-что расскажу.

Сэм безропотно пошел за ней на кухню. Теперь и он улыбался: Мелоди заразила его своим счастьем. Никогда еще он не видел ее такой открытой и раскованной. Она и обычно очень привлекательна, но в таком приподнятом настроении просто неотразима. Сэм вздохнул, ощутив, как напряглось его тело. Он и не подозревал, что можно так сильно любить женщину…

Сэм застыл как вкопанный. Неожиданная мысль поразила его подобно удару молнии. Любовь? Откуда? Мелоди повернулась к нему. Он слышал бульканье закипающего кофе, ощущал его аппетитный запах, чувствовал ласковое прикосновение Мелоди к своей руке, но не мог сдвинуться с места.

Он поклялся, что это никогда больше не повторится. Никогда больше он не позволит себе привязаться к женщине. Все, что ему нужно, — легкая интрижка… Идиот! Он влюбился с первого взгляда, но не решился признаться в этом даже самому себе. Упрямо закрывал глаза на самые очевидные признаки. «Нет, только не это!» — мысленно восклицал он в ужасе. Такой ответной любви, какой жаждет его душа, он не найдет никогда, а второй потери не вынесет. Он не должен был, не имел права влюбляться — и все-таки влюбился.

Он тяжело рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Ароматный запах щекотал ноздри. Сэм поднял голову и увидел перед собой дымящуюся чашку кофе, а напротив — Мелоди с немым вопросом в прекрасных глазах.

— Сэм! — позвала она, коснувшись его руки. — С тобой все в порядке? Что-то случилось с Лиз? Или с Адамом?

«Нет, со мной, — подумал Сэм, молча глядя на нее. — И, хоть убей, не пойму, как это могло случиться».

Мелоди ощутила в сердце странную горечь, но усилием воли подавила это чувство. Если Сэм захочет поделиться своими бедами, она его выслушает. В конце концов, у нее есть свои секреты — почему бы и Сэму не иметь своих?

— Ты никогда не угадаешь, что со мной сегодня произошло, — оживленно начала она и хотела отодвинуться, но Сэм удержал ее руку. — Сэм! Мне позвонил издатель! — Голос ее дрожал от возбуждения, глаза сияли. — Он согласен напечатать мою книгу! Представляешь? Я продала свой роман! Я так счастлива, что просто… — Мелоди заглянула Сэму в лицо: — Сэм, да ты слушаешь?

«Я теряю ее, — в отчаянии подумал Сэм. — Не успел найти — и уже теряю». Никогда она не станет делить с ним его радости и заботы. У нее теперь своя жизнь, где ему нет места. Больше нет. «Но почему сейчас?» — в ужасе вопрошал Сэм.

Он взглянул в сияющие глаза Мелоди, перевел взгляд на ее полные губы, и ему захотелось воздеть руки к небу и проклясть судьбу, которая свела его с этой женщиной. Сэм затряс головой: кажется, он теряет рассудок.

— Откуда ты это узнала?

— Что?

— Откуда ты знаешь, что продала роман? С тобой заключили контракт? — Он властно протянул руку. — Дай взглянуть.

— Я еще не заключала контракта, — смущенно пробормотала Мелоди. — Мне просто позвонил издатель…

— Что ж, поздравляю, — произнес Сэм и сам удивился тому, как холодно звучал его голос.

Свет в глазах Мелоди померк. Сэму хотелось вскочить и бежать без оглядки, но он не мог сдвинуться с места.

Дрожащей рукой он похлопал ее по плечу.

— Должно быть, я ошибался. Людям нравится читать подобные книги.

«Господи, что я говорю!» — ужаснулся Сэм. Сам того не желая, он прилагал все усилия, чтобы отравить радость Мелоди — должно быть, бессознательно стремился отплатить ей за испытанную боль.

— Прости меня, Мелоди. Я знаю, что должен радоваться за тебя, и, видит Бог, я радуюсь… но почему сейчас?

— Почему сейчас? — растерянно повторила она. — О чем ты? Почему бы и не сейчас?

Странный звук вырвался из груди Сэма. Он и сам не смог бы сказать, рыдание это, стон или сдавленный крик.

— Не знаю, Мелоди. Я сам не понимаю, что говорю. Все это так неожиданно…

Глаза Мелоди расширились. Она смотрела на него со страхом и отвращением, словно на ядовитую змею.

Сэм встал из-за стола и направился к ней, но она отчаянно замотала головой:

— Нет! Не подходи!

К ее удивлению, Сэм немедленно остановился. Недобро сощурившись, Мелоди всматривалась в его сконфуженное лицо. Наконец она кивнула, словно пришла к какому-то выводу.

— А я-то, дура, думала, ты порадуешься моему успеху! Как же! Все вы одинаковы! Майкл, будь он жив, сказал бы мне то же самое!

Жгучий гнев охватил Сэма. Не помня, что делает, он подбежал к Мелоди, схватил ее за плечи и начал трясти.

— Я не твой муж, черт бы его побрал! У меня с ним ничего общего! Ничего, слышишь?

На одно безумное мгновение ему захотелось ее ударить, но он знал, что никогда не поднимет на нее руку. Никогда.

— Взгляни на меня! — простонал он, словно под пыткой. — Взгляни и скажи, что ты видишь!

Мелоди молча покачала головой. По щекам ее, разрывая ему сердце, текли слезы.

— Есть ли во мне что-нибудь от него? — настаивал Сэм.

Мелоди снова покачала головой.

— Нет. Наверное, нет.

Гнев и любовь боролись в сердце Сэма — и любовь наконец победила. Он обнял Мелоди и крепко прижал к себе.

— Почему, Мелоди? Почему он все время стоит между нами? Почему ты упорно ищешь во мне его черты? — Он вгляделся в залитое слезами лицо. — Может быть, ты используешь его как ширму, чтобы не подпускать меня слишком близко?

Медленно, словно с неохотой, он приблизил губы к ее губам. Гнев, сомнения, тревоги — все забылось, все отошло в прошлое; осталась только женщина, трепещущая в его объятиях. Так было всегда; так произошло и теперь.

После всего, что наговорил Сэм, Мелоди готова была скорей умереть, чем с ним целоваться. И однако, едва их губы соприкоснулись, она забыла обо всем. Как и в прошлый раз, она потянулась к нему, отвечая на поцелуй. Как и раньше…

Нет, не так, как раньше. Сегодня Сэм был не таким, как всегда: Мелоди достаточно изучила его, чтобы это заметить. Сегодня его что-то беспокоило. Он страдал, и Мелоди была готова на все, чтобы его излечить.

Сэм застонал и тесней прижал Мелоди к себе. Сейчас он жаждал ее, как голодный — пищи.

Он оторвался от ее губ и покрыл поцелуями нежную шею. Еще секунда — и, расстегнув верхнюю пуговку на блузке, он впился губами в упругий холмик ее груди, не стянутой лифчиком. Огонь пробежал у него по жилам, он обнял Мелоди еще крепче, словно надеялся слиться с ней в одно целое.

От неизвестных прежде ощущений у Мелоди кружилась голова. Нежные руки и чувственные губы Сэма заставляли забыть обо всем, подгоняли кровь, слишком медленно текущую по жилам. Нет, Майкл ошибался: она — не фригидная женщина.

Она обняла Сэма и почувствовала, как напряжены мышцы его могучей спины. Руки ее спустились вниз, к мускулистым ягодицам. Сэм хрипло застонал, и незнакомое прежде желание охватило Мелоди. Он поднял ее в воздух. Их бедра соприкоснулись, и Мелоди застонала, предвкушая наслаждение, о котором не могла даже мечтать.

И в этот миг… грустное лицо Венди возникло перед мысленным взором Сэма. Стон вырвался сквозь стиснутые зубы. «Нет! — беззвучно кричал он. — Нет! Уходи! Отпусти меня!»

Призрак исчез, и Сэм с новой силой прильнул к груди Мелоди. Но она вдруг забилась в его объятиях, пытаясь оттолкнуть его. Сэм понял, что зашел слишком далеко.

Призвав на помощь всю силу воли, он выпустил Мелоди из объятий и открыл глаза. Увиденное потрясло его: на белом как мел лице Мелоди ясно читались смятение и ужас.

Сэм готов был упасть на колени и молить о прощении. Едва дыша, он коснулся пальцем ее припухших губ.

— Прости, — с трудом выговорил он. — Я не имел права…

Мелоди, не мигая, смотрела ему в лицо.

— Кто такая Венди? — спросила она наконец.

— Что?!

— Ты назвал меня Венди, — прошептала она. — Кто она? Что она тебе сделала?

Сэм пошевелил губами, но не смог произнести ни слова. Повисло напряженное молчание. Наконец он заговорил — так тихо, что Мелоди едва могла разобрать слова.

— Венди не сделала мне ничего дурного. Разве что слишком сильно любила. — Он прикрыл глаза, словно от сильной боли, а когда снова открыл, Мелоди ахнула — такая мука отражалась в их глубине. — А я в ответ убил ее.

У Мелоди подкосились ноги. Казалось, на плечи ей обрушилась лавина. Она зажмурилась, чтобы не видеть нечеловеческой муки в глазах Сэма.

Когда она открыла глаза, Сэма уже не было.

Было уже за полночь, когда Лиз услышала тихий стук в дверь черного хода. Удивленно взглянув на часы, она поднялась из-за компьютера и пошла открывать.

— Половина второго! Кто бы это мог быть? — пробормотала она, отдергивая занавеску на застекленной двери. — Сэм?! Господи, что…

— Здравствуй, мама. — Он бросил взгляд на ее ночную рубашку и халат. — Ты уже легла? Извини.

— Да нет, просто сижу и работаю в спокойной обстановке. Что случилось, сынок?

— А где папа?

— В постели. Надеюсь, что спит. — Она озабоченно нахмурилась. — Зачем он тебе?

Сэм молча прошел в кабинет, освещенный только мягким светом монитора.

— Ты работаешь?

— Да, я же сказала.

— Прости, что помешал. — Он взглянул на часы. — Не думал, что уже так поздно.

— Дорогой, это неважно. Я спросила, зачем ты пришел? — Она положила руку на его твердое, как камень, плечо. — Сэм, что случилось?

Сэм бессильно опустился в кресло перед камином и потер лицо руками, словно отгоняя наваждение.

— Видишь ли, мама… Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. — Он решительно тряхнул головой. — О Мелоди. Я не знаю, что делать.

— Вот как? — Лиз присела в кресло напротив и, наклонившись, ласково дотронулась до его руки. — Рассказывай.

— Сегодня она меня просто убила наповал. — Сэм поднял глаза. — Ты знаешь, что ее книгу приняли в печать?

— Правда? Чудесно! — просияла Лиз. — Как она, должно быть, рада!

— Ага, чудесно, — проворчал Сэм. — Лучше некуда!

— Сэм! — нахмурилась Лиз. — Не понимаю, что ты имеешь против книги Мелоди. Решил податься в критики? Мелоди очень талантлива. — Она глубоко вздохнула и продолжала: — Никак не ожидала от тебя такого отношения. Писатель есть писатель. Он пишет не ради славы или денег, а потому, что не писать не может. Конечно, мы радуемся, когда продаем книги — ведь это значит, что наша работа нужна людям. Какая-то неведомая сила побуждает писателя доверять свои мысли и мечты бумаге. И неважно, что он пишет — документальную прозу, фантастику, детектив, триллер, любовный роман. Сэм, это совершенно неважно! Низких жанров не бывает. — Она подняла голову, и Сэм увидел, что на глазах у нее блестят слезы. — Я не думала, что должна буду объяснять тебе такие вещи. Мне стыдно за тебя, Сэм.

Сэм опустил голову.

— Прости, мама. Я не то хотел сказать… просто… а, черт! Я из сил выбиваюсь, пытаюсь наладить с ней отношения, а она вдруг продает эту чертову книгу. Теперь она будет занята своими делами, а на меня времени не останется. Я потерял Венди, а теперь теряю Мелоди.

— Сэм, ты не пил сегодня? — удивленно спросила Лиз.

— Нет, черт побери! А впрочем, это мысль!

— Я просто хочу сказать, что меня удивило такое сравнение. Венди была твоей женой. Ты любил ее. — Лиз помолчала, собираясь с мыслями. — Венди погибла от руки убийцы, который целился в тебя. А Мелоди всего-навсего продала роман издательству. — Помолчав, она высказала свой главный аргумент: — И потом, ты ведь не любишь Мелоди. Или все-таки любишь?

— Помоги мне Боже — люблю!

Сэм вскочил и большими шагами направился к бару.

— Мне и вправду надо выпить, — горько рассмеялся он. — Что глупей всего — я только сегодня понял, как сильно ее люблю. Бог свидетель, я этого не хотел! Все, что мне было нужно — легкая интрижка, чтобы развеять тоску. — Он плеснул в хрустальный бокал бурбона. — Я не готов к этому. Может быть, через какое-то время. Но не сейчас!

— Не думаю, что у тебя есть выбор, — спокойно ответила Лиз. — Так что же тебя беспокоит, Сэм?

— Мелоди продала книгу. Теперь она — настоящая писательница. Чего доброго, начнет ездить на всякие встречи, конференции — и как я буду ее защищать?

— Защищать от чего?

— От чего?! И ты еще спрашиваешь! Ты думаешь, что Эдвард Манн был единственным негодяем в Штатах? Я боюсь за нее. Не хочу, чтобы она уезжала, но не знаю, как ее остановить.

— Сэм, разве Мелоди просила защищать ее от жизни?

— Нет, черт побери!

— А Венди просила? — Лиз покачала головой. — Венди прекрасно сознавала опасность. Но она сделала свой выбор. И, мне кажется, не изменила бы своего решения, даже если бы точно знала, что погибнет. А ты, ссылаясь на ее судьбу, хочешь лишить Мелоди любимой работы, свободы, возможности выбора — самой жизни. Чем же ты лучше Эдварда Манна?

Сэм поднял полные боли глаза.

— Сегодня я страшно ее обидел.

— Мелоди?

Сэм грустно кивнул.

— Она была так горда собой, так счастлива. А я так люблю ее… Я… я наговорил ей гнусностей. Сказал, что она пытается сделать из меня второго Майкла.

Лиз покачала головой.

— Мелоди кое-что рассказывала о своем браке. Это было не самое счастливое время в ее жизни… Нет, не думаю, что она видит в тебе второго Майкла. Скорее боится, что ты окажешься таким же. — Несколько секунд она молча наблюдала за борьбой противоречивых чувств на лице Сэма. — А ты не видишь в Мелоди вторую Венди?

— Нет! К Венди я никогда не чувствовал ничего подобного. Я… мне кажется, я предал ее, полюбив Мелоди. Нет, они совсем не похожи.

— Сэм, а Мелоди тебя любит? — Хотел бы я это знать! — признался Сэм, опускаясь в кресло.

Лиз пожала плечами.

— Может быть, Мелоди тоже не уверена в твоей любви. Но если ты и дальше будешь таким эгоистом, у вас с ней ничего не выйдет.

— Эгоистом?! Я просто хочу…

— Вот именно, — грустно кивнула Лиз. — Ты просто хочешь. А о ее желаниях не думаешь. Ты хочешь заспиртовать Мелоди в стеклянной банке и любоваться ею. Отрезать ей путь к жизни, к исполнению мечты… «Если у нее появятся свои дела, я стану ей не нужен», — так ты рассуждаешь. Ты не хочешь, чтобы Мелоди писала — боишься, что у нее не останется времени на тебя. А что ты скажешь обо мне? Разве мне когда-нибудь не хватало времени на тебя или на твоего отца?

— Нет!

— И на том спасибо. Почему же ты думаешь, что Мелоди не справится с тем, с чем справилась я?

— Откуда мне знать! — Сэм со стоном уронил голову на грудь. — Похоже, в голове у меня полный кавардак. Верно, мама?

— Это еще мягко сказано, милый. Сразу видно, что ты влюблен.

— Как тебе кажется, Лиззи, что из этого выйдет? — спросил Адам, когда Лиз скользнула под одеяло их широкой супружеской кровати.

— Ты все слышал?

— Кое-что, — проворчал он и обнял жену. — Слух у меня уже не тот, что раньше.

— У тебя прекрасный слух, — Лиз чмокнула мужа в ухо.

— Годы практики. Не увиливай, Лиз. — Он подтолкнул ее локтем. — Отвечай на вопрос.

— Мне кажется, что-нибудь да выйдет.

— Похоже, твоему сыну туго приходится.

— Твой сын — вылитый ты в молодости, — улыбнулась Лиз. — Помнишь, как я тебя воспитывала?

— Еще бы не помнить! — проворчал Адам.

Лиз зевнула.

— Похоже, они оба боятся своих чувств. Но, думаю, постепенно все наладится.

— Сэм ее любит, — полуутвердительно-полувопросительно заметил Адам и прижал жену к себе.

— Похоже, да.

— А Мелоди?

— Это я выясню завтра.

— Я люблю тебя, Лиззи. Только не мешай им, пусть разберутся сами.

— Я тебя тоже, Адам. Разве я когда-нибудь вмешивалась не в свое дело?

Мелоди стояла у окна и невидящими глазами смотрела вдаль. Даже великолепный рассвет ее не радовал. Всю ночь она, не в силах заснуть, бродила по дому, ставшему вдруг пустым и холодным. В ушах ее еще звучали слова Сэма. «Я убил ее, — сказал он. — Я убил ее».

Мелоди вздрогнула и обхватила себя руками. Она ни минуты не сомневалась, что Сэм неспособен на преступление. Но его слова означали, что произошло что-то ужасное, в чем он считает виновным себя. До сих пор Мелоди была поглощена своими тяжелыми воспоминаниями. Ей и в голову не приходило, что в прошлом у Сэма может таиться что-то еще более страшное.

Теперь для нее многое прояснилось. Возможно, именно из-за этих событий Сэм бросил практику в Сент-Луисе. И не на это ли он намекал, сказав, что приехал сюда в поисках исцеления?

Мелоди вышла в холл и взглянула на старинные напольные часы. Восемь. Пожалуй, уже можно звонить. Быстро, пока не испарилась храбрость, она набрала знакомый номер.

Лиз сразу сняла трубку, как будто ожидала звонка.

— Лиз? Это Мелоди. Ты не могла бы зайти ко мне? Нужна твоя помощь.

Через час Лиз уже сидела у камина в гостиной.

— Я смотрю, у тебя новые обои, — начала она разговор.

— Да, во всех комнатах, — ответила Мелоди. — Я наняла рабочих, по-моему, они хорошо потрудились.

— Где ты нашла такие обои? По стилю они изумительно подходят к обстановке.

— Я позвонила дизайнеру в Фейетвилль. Объяснила, чего мне хотелось бы. Дизайнер — это оказалась женщина — приехала и привезла мне образцы. — Мелоди пожала плечами. — Конечно, это стоило денег, но зачем нужны деньги, если не пускать их в ход?

— Действительно, зачем? — улыбнулась Лиз. — Ведь на них не купишь ни любви, ни счастья.

— Боюсь, с этим я согласна, — ответила Мелоди. — Раньше мне казалось, что завещание тетушки Прю решило все мои проблемы. А теперь… хотела бы я никогда не слышать ни об Эврике-Спрингз, ни о тетушке Прю! — Она грустно улыбнулась. — Тем более что денежные трудности разрешились бы и без этого.

— Я уже слышала о твоей книге. Поздравляю!

— Откуда? А, Сэм.

— Да, Сэм. Он заходил к нам вчера вечером.

— Из-за него я тебя и вызвала. — В глазах у Мелоди блеснули слезы. — Лиз, я не знаю, что делать. Я пристроила свой первый роман, надо бы прыгать от радости, а я места себе не нахожу. Мы с Сэмом не понимаем друг друга. Я совершенно запуталась. Пожалуйста, помоги мне!

— Мелоди, ты ставишь меня в трудное положение. Я твой друг, но одновременно и мать Сэма. Я не хочу причинять ему боль и тем более не хочу, чтобы вы причиняли боль друг другу.

Слезы полились по щекам Мелоди.

— Он назвал меня Венди, — прошептала она.

— Он объяснил почему?

Мелоди покачала головой.

— Лиз, вчера он был таким странным. Мне кажется, его что-то мучило. И… он меня поцеловал.

— В первый раз? — недоверчиво спросила Лиз.

Мелоди залилась краской.

— Нет, но…

Лиз едва не рассмеялась.

— Понимаю, милая. Что же дальше?

— Он вдруг так разозлился, что я даже испугалась. И… и он назвал меня Венди, — повторила она с несчастным видом.

— Мелоди, объяснить тебе, что это значит, должен сам Сэм. Спроси у него, это твое право. — Лиз помолчала, взвешивая свои слова. — Послушай, что я тебе скажу. Сэм сейчас в таком же смятении, как и ты. Он… ты ему небезразлична, как и он тебе, но, как и ты, он не хочет этого признать.

— Да, не хочу! — вскрикнула Мелоди, вскакивая с кресла. — Хватит с меня мужчин! Я не смогу пережить все это дважды, я не выдержу!

— Разве Сэм похож на Майкла? — прямо спросила Лиз.

— Нет! — Мелоди прижала руку ко рту. Одна мысль о таком сравнении вызвала у нее приступ тошноты.

— Почему же ты сопротивляешься своим чувствам?

— Мне это не нужно! — выпалила Мелоди. — Я не хочу больше близости! Ни с кем! С меня хватит!

— По-моему, ты сама не знаешь, чего хочешь, — мягко подытожила Лиз.

9

— Бриллианты и лебяжий пух к моему первому Рождеству в Эврике-Спрингз, — прошептала Мелоди, глядя в ночное небо.

Крупные снежинки закружились в воздухе еще несколько часов назад, словно смеясь над мрачными прогнозами синоптиков, звучавшими по радио вперемежку с рождественскими гимнами. Казалось, на все выходные установится хорошая погода. Но, похоже, у матери-природы изменились планы. Вместе с легкими снежинками с неба посыпались тяжелые капли дождя, они замерзали на лету и сверкали, словно бриллианты.

Весь город украсился рождественскими огнями. Разноцветные фонарики вспыхивали и гасли, словно танцевали под тихую романтическую музыку, звучавшую в доме.

Мелоди купила себе подарок заранее. Словно нетерпеливый ребенок, она развернула его, не дожидаясь полуночи, и теперь сидела в кресле-качалке, закутавшись в удивительно теплый и легкий — страшно дорогой — красный шерстяной халат.

— О чем еще мечтать в рождественскую ночь?

«Ты знаешь, о чем, — прошептал внутренний голос. — Ты знаешь».

Мелоди вздохнула. Она не видела Сэма с того дня, когда рассказала ему о книге. Мелоди и не подозревала, что будет так скучать по нему. Дошло до того, что она купила Сэму подарок и положила под елку.

Тилли вспрыгнула Мелоди на колени, свернулась клубочком и, прищурившись, взглянула хозяйке в глаза. Мелоди рассмеялась и почесала кошку за ухом.

— Как вы себя чувствуете, мамаша? Как ваши прелестные детки?

Мелоди бросила взгляд на плетеную корзину, где на старом одеяле спали сладким сном пятеро котят. Она искала их несколько дней и нашла две недели назад на чердаке — Тилли устроила детскую в старой енотовой шубе мистера Блейка. Не обращая внимания на протесты Тилли, Мелоди переложила малышей в корзину и поставила в спальне перед камином.

— По-моему, им тут нравится. Скоро они начнут вылезать из корзины и станут такими же ленивыми и надоедливыми, как ты.

Тилли прикрыла глаза и удовлетворенно замурлыкала.

— Как я люблю Рождество! А ты, киска?

Гладкий лоб Мелоди пересекла морщина — на нее нахлынули воспоминания о тяжелых временах.

— Ради Бога, Мелоди! — восклицал Майкл. — Когда ты наконец повзрослеешь? Ты уже не ребенок. У нас в квартире нет места для всей этой рождественской чепухи. Тебе некуда ставить елку. И потом, я терпеть не могу иголок на ковре!

Это было их первое совместное Рождество. Мелоди до сих пор помнила, какую боль причинили ей жестокие слова Майкла. Неужели так трудно поставить елку?

Даже когда они переехали в собственный дом, Майкл оставался непоколебим. Каждое Рождество он то дежурил в больнице, то уезжал по вызову, то находил еще какой-нибудь способ увильнуть от праздника. Он терпеть не мог елки, подарков, рождественских гимнов — всего, что доставляло радость Мелоди…

— Нет, это Рождество ты мне не испортишь!

Она осторожно сняла Тилли с колен, вскочила и, широко раскинув руки, закружилась по комнате, украшенной еловыми ветками, свечами и фигурками проказливых эльфов.

— Тилли, это наше Рождество!

Тилли фыркнула и уставилась в огонь, демонстрируя свое нежелание участвовать в этом ребячестве. Мелоди расхохоталась.

— Ах ты старая ворчунья! А я вот держу пари, что Санта-Клаус приготовил подарок и для тебя.

Тилли потянулась, укоризненно взглянула на Мелоди, словно говоря: «Ты тут дурачишься, а у меня котята не кормлены», и величаво покинула комнату.

Мелоди рассмеялась и пошла за ней. У дверей гостиной она остановилась, чтобы полюбоваться елкой. В одном из чуланчиков она нашла старинные елочные игрушки, а в лавке по соседству купила столько свечей, что их хватило бы на три или четыре Рождества. И теперь, глядя на зеленую красавицу, Мелоди не верила своим глазам: неужели она смогла создать такую красоту?

Ее размышления прервал звон дверного колокольчика.

— Если это Санта-Клаус, то что-то рано. И почему в дверь, а не в каминную трубу?

Сквозь круглое окошко в двери она разглядела мужской силуэт — непокрытую голову и широкие плечи. Кто бы это мог быть? За спиной у гостя мягкими хлопьями падал снег, придавая всей картине романтический, почти сказочный колорит. «Просто сцена из романа, — подумала Мелоди. — Джентльмен пришел к своей даме».

Мелоди открыла дверь и застыла в изумлении. На пороге стоял Сэм. В одной руке он держал бутылку, обернутую золотой фольгой, в другой — коробку, тоже завернутую в фольгу и перевязанную зеленой лентой.

— С Рождеством, Мелоди, — улыбнулся он. — Можно войти? На улице холодно. — Она не ответила, и он спросил: — Я не слишком поздно?

— Поздно? — повторила Мелоди и отступила, освобождая ему проход.

— Ух ты! — Сэм присвистнул, глаза его зажглись восхищением. — Какая красота!

Он восхищенно огляделся кругом. Зеркало, входная дверь, лестничные перила — все было украшено еловыми ветвями и увито золотыми бумажными лентами. На столике стоял большой Санта-Клаус из папье-маше. Повсюду — украшения в викторианском стиле. В воздухе витал запах ванили, корицы и еще каких-то специй, как будто Мелоди пекла рождественский пирог.

Мелоди едва не раскрыла рот от изумления. Неужели это тот Сэм, которого она знала? Он изменился. Нет, не внешне: он был все так же ослепительно красив, разве только на висках прибавилось седины. Изменились его глаза. Исчезла та затаенная печаль, что так обворожила Мелоди в первый день их знакомства. Сегодня глаза его сияли радостью и еще чем-то, что Мелоди не могла сразу определить.

Она с усилием отвела глаза от его лица. Сэм был одет с намеренной небрежностью. Джинсы, сидевшие на нем как влитые, в иных местах вытерлись до белизны… тут во рту у Мелоди стало сухо, словно она долго жевала бороду Санта-Клауса, и она поспешно опустила глаза. Ботинки из мягкой кожи, тоже довольно потертые, блестели в свете свечей. На плечах, обтянутых черной кожаной курткой, и в густых волосах сверкал снег. «Серебро на черном! — думала Мелоди. — Как красиво!» Она знала, что, если осмелится взглянуть ему в глаза, увидит снег и на длинных ресницах.

Вокруг шеи Сэм небрежно обмотал ярко-зеленый шарф, несомненно, домашней вязки. Если только не предположить, что он зашел в магазин и сказал: «Дайте, пожалуйста, шарф точно под цвет моих глаз».

Мелоди попыталась заговорить, но слова, казалось, застряли где-то между бешено бьющимся сердцем и желудком.

— Что… зачем ты пришел, Сэм? Уже поздно, и сегодня канун Рождества.

Неужели этот хрипловатый чувственный голос исходит из ее груди?

Сэм мягко рассмеялся — его смех ударил Мелоди по нервам, словно прикосновение рук, — положил свертки на столик перед Санта-Клаусом и начал снимать куртку.

— Представь себе, проезжал мимо и подумал, что будет не по-соседски, если не зайду к тебе и не поздравлю с Рождеством.

— Да, но ты так долго… Нет, не представляю… не верю… — Мелоди сконфуженно умолкла. Опять она ведет себя как идиотка!

— Так и знал, что ты не поверишь, — вздохнул Сэм.

С подарками в руках он вошел в гостиную и остановился посреди комнаты, освещенной только елочными лампочками, дрожащими огоньками свечей и мерцанием пламени камина. У Мелоди вдруг пресеклось дыхание, и она всерьез испугалась за свой рассудок. Сэм так подходил к этой комнате! Казалось, это его дом… «Размечталась!» — сердито одернула себя Мелоди.

Сэм заговорил, и она едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Я слышал, скоро выключат электричество. Хорошо, что у тебя столько свечей.

Он наклонился и положил сверток под елку, рядом с подарками от Элмон и Джорджии. Совсем рядом с большим свертком, на котором стояло его имя! Мелоди затаила дыхание. Заметит или нет? Господи, только бы не заметил!

Мелоди решительно подошла к окну и еще раз попыталась ввести эту безумную ночь в какие-то рамки.

— Зачем ты пришел, Сэм? Уже поздно. Сегодня Сочельник, у тебя наверняка есть свои планы.

Сэм протянул руки к весело потрескивающему огню.

— Зачем я пришел, Мелоди? — повторил он, словно эхо. — Не знаю. Знаю только, что не мог не прийти. Где еще мне встречать Рождество? И потом, — рассмеялся он, — на одном из этих свертков стоит мое имя, значит, меня здесь ждали.

Он повернулся и взглянул ей в лицо.

— Можно открыть сейчас? Или подождем до утра? — спросил он внезапно севшим голосом.

Громко затрещал огонь, языки пламени взметнулись вверх. Сэм встал и положил руки на плечи Мелоди, большими пальцами нежно поглаживая ее шею.

— Мелоди, раздели свой праздник со мной, — попросил он.

Страшным усилием воли Мелоди заставила себя солгать.

— Это мое Рождество, Сэм, — прерывающимся голосом ответила она. — Только мое. Ты мне сейчас не нужен.

Сэм словно не слышал этих жестоких слов. Его руки скользнули по плечам Мелоди и охватили ее талию. Мелоди слышала все — тихую рождественскую музыку, треск огня в камине, завывание ветра и тихое попискивание котят в корзине. Она знала, что не грезит, знала, что должна вырваться из объятий Сэма — знала, но не могла пошевелиться.

Сэм прижал ее к себе — и Мелоди прикрыла дрожащие веки. От него исходил запах холодной зимней ночи, камина и легкого одеколона. Сэм обнял ее крепче — и у Мелоди подогнулись ноги, она ощутила самый волнующий из всех запахов — совсем особый, чарующе непохожий на остальные, и однако странно родной запах Сэма. Мелоди поняла, что все ее бастионы рушатся. Сейчас она обмякнет в руках Сэма и начнет умолять его о…

— Нет!

Господи, неужели этот мышиный писк когда-то был ее голосом?

— Да, Мелоди! Да! — шептал он ей на ухо, и ее короткие кудри шевелились от его дыхания. Он взял ее за подбородок и осторожно повернул лицо к свету.

— Не знаю, как и почему, но я не могу больше бороться с той силой, что тянет меня к тебе! Знаешь ли ты, как я страдал эти семь дней? Знаешь ли, как проклинал себя? — Сэм крепче сжал ее в объятиях. — Прости меня, Мелоди. Открой глаза и взгляни на меня.

Мелоди чувствовала, как дрожат руки Сэма, но не открывала глаз, ибо знала, единственное, что она знала наверняка: открыв глаза, она погибнет навеки. Утонет в его глазах, расплавится в их изумрудном пламени и жалкой лужицей стечет к его ногам.

Мелоди медленно покачала головой. Сэм почувствовал, как напряглось ее тело.

— Боже мой, Мелоди!

Он наклонился и впился губами в ее губы. Словно молния пронзила Мелоди от макушки до пят. Казалось, к губам поднесли раскаленное железо. Из последних сил она подняла руки, чтобы оттолкнуть его и бежать, пока не поздно, но, едва прикоснувшись к его груди, забыла обо всем. Там, за стеной могучих мускулов, билось сердце: оно стучало в унисон с ее собственным сердцем.

— Сэм, я так скучала! — прошептала она в отчаянии.

Сэм ответил одним движением губ — и разум покинул Мелоди. Огонь бежал по ее жилам, словно кровь превратилась в кипящую лаву. Не осталось ничего, кроме прикосновения губ и нежных рук Сэма…

Мелоди ощутила, как его язык проскользнул в ее рот, и, ни секунды не колеблясь, ответила ему движениями своего язычка. Сэм глухо застонал и так сжал ее в объятиях, словно хотел вдавить внутрь себя. Руки его блуждали по спине и бедрам Мелоди, доводя ее до безумия. Она хотела его. О, как она хотела его! Но знала, что ее желание не должно исполниться: ведь, разочаровавшись в Сэме, она не вынесет боли и унижения.

«Что я делаю?! — мысленно кричала она. — Это невозможно! Этого нельзя допустить!»

Вдруг Мелоди сообразила, что под халатом на ней только тоненькая шелковая комбинация. И рука Сэма уже проникла под халат и ласкает грудь, едва прикрытую кружевом. И еще Мелоди поняла, что ждет и жаждет его прикосновений.

Сэм почувствовал, как напряглось тело Мелоди. Она уперлась руками ему в грудь, пытаясь вырваться. Со стоном он оторвался от ее губ и, не выпуская из объятий, взглянул в ее побледневшее лицо. Мелоди пошевелила губами.

— Нет, Сэм! Нельзя! — Ее слова были еле слышны, но в голосе звучало отчаяние.

Мелоди заставила себя взглянуть Сэму в глаза, пылающие зеленым огнем из-под тяжелых век. На мгновение она дрогнула — но только на краткое мгновение. Ноги едва держали ее, колени дрожали, но она с глубоким вздохом оттолкнула Сэма.

Сэм бессильно опустил руки. Слезы обожгли глаза Мелоди. Она отвернулась к сверкающей елке, чтобы Сэм не заметил безмерной муки на ее лице.

— Почему, Мелоди? — хрипло спросил Сэм. — Почему мне нельзя тебя поцеловать? Видит Бог, ты этого хочешь не меньше, чем я. Я пытался бороться с собой. Ночь за ночью я лежал без сна и пытался изгнать тебя из своих мыслей. Мелоди, я больше не могу! Я хочу тебя и знаю, что и ты меня хочешь. Объясни мне, что происходит, черт возьми! Объясни, что тебя удерживает. Я же не каменный!

В его голосе звучала тоска и боль, так похожая на боль Мелоди! Глаза ее заволоклись слезами, она потеряла последние силы и опустилась на стул. Сэм бросился к ней, но Мелоди остановила его жестом.

— Это больше не повторится. — Ее голос был еле слышен, но каждое слово резало сердце Сэма, словно осколок стекла.

— Неправда, — ответил он.

— Это не должно повториться. Пожалуйста, Сэм, я устала бороться с тобой. Уходи. — Ее монотонный, безжизненный голос странно не соответствовал смыслу слов. Только поэтому Сэм и нашел в себе силы остаться.

— Мелоди, объясни, почему! — Он опустился на одно колено и осторожно приподнял ее голову за подбородок. Лицо Мелоди было мокро от слез, и сердце Сэма болезненно сжалось. — В конце концов, я имею право знать ответ. Объясни, что он с тобой сделал?

Он нежно стер пальцами ее слезы. Голос его был мягким, словно снежный ковер за окном.

— Ты наслаждалась поцелуем. Я чувствовал, как ты трепещешь в моих объятиях.

Щеки Мелоди залила краска. Она застонала, словно под пыткой.

— Сэм, пожалуйста! Не мучай меня!

— Чем я тебя мучаю?

— Сэм, в моей жизни никогда не будет другого мужчины. — Мелоди на мгновение заколебалась… Нет, она не расскажет Сэму правды. Правда слишком унизительна. — Я была замужем. Мой муж погиб таким молодым! Его жизнь…. наша жизнь только начиналась. — Легкий вздох приоткрыл ее губы, все еще припухшие от поцелуев.

— Но ты еще жива, — спокойно заметил Сэм.

Мелоди опустила голову, чтобы скрыться от его слишком проницательных глаз.

— Ты никогда этого не поймешь, никогда! — дрожащим голосом ответила она. — Я не могу этого объяснить. И не хочу.

С каждой минутой Сэму становилось все труднее дышать. Казалось, где-то под сердцем сжимается тугой болезненный узел. Мелоди тихо зарыдала, и он снова взял ее лицо в ладони и нежно, словно ребенку, утер слезы белоснежным платком.

— Попробуй, Мелоди. Попробуй рассказать. Постарайся. Ради нас с тобой.

Мелоди снова подняла глаза. Ее била крупная дрожь.

— Сэм, сегодня мое первое настоящее Рождество.

Сэм нежно сжал ее холодные руки в своих ладонях. Знает ли она, что в ее прекрасных глазах отражается душа?

— Знаю, это звучит глупо, — покраснела Мелоди. — Конечно, не первое. Но сегодня первое Рождество, когда я предоставлена сама себе и могу делать все, что хочу.

Сэм молчал, но Мелоди чувствовала, что он все понимает. Его молчаливое сочувствие дало ей силы продолжать.

— В детстве у меня бывало чудесное Рождество. Прекрасный, совершенно особый семейный праздник. Мама обожала Рождество и передала эту любовь мне и сестрам. У каждой из нас остались об этом дне незабываемые воспоминания. А потом мама умерла, и папа перестал справлять Рождество — оно слишком напоминало ему о маме. Мы праздновали втроем, но это было уже не то.

— А потом? — спросил Сэм.

Ее голос превратился в шепот.

— А потом я выросла и встретила Майкла… Нет, — покачала головой Мелоди, — я так и не выросла. Ни тогда, ни потом. Я вообразила, что люблю Майкла. И вышла замуж.

Сэм крепко сжал челюсти.

— Сэм, мы были такими разными! Совсем-совсем разными. Майкл был старше, умней, опытней, лучше знал жизнь… вообще во всем был лучше меня. Ради него я отказалась от планов на будущее и, может быть, от возможности настоящего счастья.

Голос ее дрогнул, и по щекам снова потекли слезы.

— Майкл называл меня «женщиной-ребенком». Я обижалась. Но он, как всегда, был прав. Я была такой… такой наивной… Майкл говорил, что я… что я его не удовлетворяю. И искал у других женщин то, чего не мог получить от меня.

Теперь-то я многое понимаю. Гораздо больше, чем раньше. Майкл женился на мне, потому что я была ему удобна. Я была очень юной, и он мог убедить меня в чем угодно. Ему нужен был человек, который бы готовил, стирал, заботился о счетах и о бензине, бегал по поручениям, а главное — вел бы себя тихо и не высовывался. Ему нужна была серая мышка. И он нашел меня.

— А теперь ты все понимаешь? — мягко спросил Сэм.

Мелоди пожала плечами.

— Не знаю. Иногда я на него зла, как черт. Теперь понимаешь, Сэм? — Она нетерпеливо смахнула слезы со щек. — Вот почему это для меня так важно. Майкл считал, что Рождество — это детский праздник. А детей он не хотел, так что и Рождества у нас не было. Ни елки, ни украшений, ни подарков. А я была так слаба и безвольна, что подчинялась его желанию и молча терпела.

— Мелоди, он ошибался насчет Рождества, и ты это знаешь. Может быть, он ошибался и во многом другом?

По щекам Мелоди снова полились слезы.

Сэм отреагировал мгновенно: крепко обняв Мелоди, он усадил ее к себе на колени и начал укачивать, нежно, словно маленького ребенка.

Его нежная ласка стала последней каплей: уткнувшись ему в грудь, Мелоди горько зарыдала.

— Он сказал… он говорил мне… я не женщина, Сэм… я не могу быть такой… дать тебе то, что ты хочешь… я не умею…

— Черт! — выругался Сэм и крепче сжал ее в объятиях.

За какого же тупого, бесчувственного скота она вышла замуж! Любой нормальный мужчина гордился бы ее невинностью! Медленно и терпеливо он научил бы ее всему, что умеет сам… Сэму хотелось выпалить все это вслух, но он знал, что Мелоди не поверит пустым словам.

— Что ж, Мелоди, время все начать сначала, — прошептал он, легонько гладя ее по спине и стараясь не думать о том, как мало на ней одежды. — Хотя… а в школе у тебя были мальчики?

— Что… о чем это ты? — спросила она дрожащим, осипшим от рыданий голосом.

— Ну как же! — весело ответил он. — Симпатичный одноклассник приглашает тебя в кино на открытом воздухе. Вы приезжаете на место, закрываете окна в машине и забываете и о фильме, и обо всем на свете.

— Да нет… я… — Сэм почти чувствовал жар, исходящий от ее пылающих щек.

— Неужели ни разу? — шутливо настаивал он.

— Нет, я, конечно, бегала на свидания, но никогда…

— Об этом я еще не спрашивал. Сейчас спрошу, — предупредил он. — Майкл был твоим первым мужчиной, верно?

Мелоди кивнула. Сэм глубоко вздохнул: сейчас он должен быть терпелив и осторожен, как никогда.

— Ясно. А теперь пойдем-ка выпьем по чашечке горячего шоколада.

— Что? — Мелоди выпрямилась, на лице ее отразилось изумление.

— Ты слышала, что я сказал. Пошли.

«Спасибо небесам за эту светлую мысль, — мрачно думал Сэм, поднимаясь на ноги. — Еще минута — и я овладел бы ею прямо здесь, у огня!»

Мелоди в комнате уже не было. Сэм вышел в холл и столкнулся с ней нос к носу: она выходила из кладовой, прижимая к груди банку какао и коробку сахара. Сэм не удержался и крепко обнял ее; сахар угрожающе захрустел.

— Хочешь, я достану молоко? — прошептал он ей на ухо.

— Да… это… это было бы замечательно, — едва дыша, ответила Мелоди. — А хочешь шоколад со взбитыми сливками?

— Сливки не помешают. — Сэм снял с полки пакет молока. — Хорошо, что ты сразу все смешиваешь. Я терпеть не могу размешивать сахар.

— Привереда! — поддразнила его Мелоди, ставя кастрюльку на плитку и подливая туда молоко.

Руки Сэма сомкнулись на ее талии.

— Хочешь, я зажгу огонь?

Языком он коснулся мочки ее уха, а рукой — нежного холмика груди, но тут же отдернул и язык, и руку.

— Не слишком горячо? — спросил он.

— Нет, — прерывающимся голосом прошептала Мелоди, — нет… не думаю.

Она попыталась отодвинуться от Сэма, но тело ей не повиновалось. И она сдалась. Сэм прижал ее к себе. Она ощутила, как он возбужден, и ее собственное лоно увлажнилось в ответ.

Мелоди зажмурилась и в последний раз попыталась собраться с мыслями и прекратить это безумие. Но это было не так-то просто, особенно когда на тебе лишь распахнутый халатик…

Мелоди открыла глаза и взглянула вниз. Действительно, халат был распахнут, и нежные руки Сэма тянулись к ее груди.

— О-о!

Сэм прижался щекой к ее щеке.

— Да! — выдохнул он. — Это прекрасно, Мелоди!

Его ладони плотно охватили чашечки грудей. Сквозь кружевную ткань Мелоди ощущала исходящий от него жар. Груди напряглись и горели, как огонь, соски, казалось, превратились в тугие узелки. И, словно догадавшись о ее чувствах, Сэм передвинул ладони ниже и большими пальцами нащупал сквозь ткань два маленьких круглых выступа.

— Следи за молоком, — прошептал он, описывая пальцами круги.

— О-о-о! — простонала она. — Нет… не надо! — Дрожащими руками она сняла кастрюльку с плиты. — Я пролью молоко!

Сэм рассмеялся, и Мелоди почувствовала на своем затылке его дыхание.

— Я сам налью.

Он повернул ее лицом к себе и взял за подбородок.

— Подождем немного, — прошептал Сэм, приближая губы к ее губам, — пусть остынет.

Он наклонился и поднял Мелоди на руки. Она закрыла глаза и вновь открыла их только в комнате, в большом кресле у огня, на коленях у Сэма.

Медленно, очень медленно Мелоди подняла глаза.

— Мы ждем, пока шоколад остынет? — хрипловато спросила она.

Сэм кивнул. Глядя ей в глаза, он развязал пояс ее халата, распахнул его и положил руку на плоский живот Мелоди.

— В общем, да, — прошептал он и погладил шелковую ткань.

Тело Мелоди напряглось и задрожало от его прикосновения.

— Мне нравится твое белье. — Он скользнул взглядом по изгибам тела, просвечивающим сквозь серебристый шелк. — Очень нравится.

Он наклонил голову и прильнул к ее губам.

— Мелоди, тебе нравятся мои поцелуи?

— Да, — выдохнула она.

— Мелоди! — простонал Сэм. Крепче прижав ее к себе, он покрыл поцелуями ее нежный подбородок, трепещущую голубую жилку на шее; затем губы его скользнули ниже, к ключицам, а рука, проникнув под шелковую ткань, накрыла обнаженную грудь.

Мелоди застонала и изогнулась, бессознательно открыв Сэму доступ к обеим набухшим от желания грудям. Рука ее безостановочно блуждала по его груди, теребя фланелевую рубашку. Наконец она проскользнула между пуговицами, и Мелоди нащупала жесткую курчавую поросль.

Сэм уткнулся лицом ей в грудь.

— Расстегни рубашку, Мелоди. Я хочу почувствовать твое прикосновение.

Он прильнул губами к ее соску. Мелоди застонала, и руки ее задвигались как будто помимо ее воли. Она расстегивала пуговицы одну за другой и едва не теряла рассудок, прикасаясь к его обнаженному телу. Кожа Сэма горела, как в лихорадке, мощные мускулы напряглись, а сердце, скрытое за крепкими ребрами, громко и торопливо билось.

Сэм медленно поднял голову и взглянул Мелоди прямо в глаза. Затем, ни говоря ни слова, опустил ее на ковер и сам упал сверху — лицом к лицу, грудью к груди. Мелоди почувствовала, как густые курчавые волосы щекочут ее обнаженную грудь.

— О Сэм! — вскрикнула она от жгучего наслаждения.

Теперь уже Мелоди тянулась к его губам. Теперь уже ее язык нетерпеливо рвался вперед, стремясь проникнуть в рот Сэма. Наконец цель была достигнута, и Сэм содрогнулся от невыразимого наслаждения. Рука его потянулась вниз, к бедрам Мелоди.

— Мелоди! — воскликнул Сэм.

Шелковая ткань трусиков была влажна насквозь. Она готова, совершенно готова… но нет! Только не здесь и не сейчас!

— Я не хочу останавливаться! — простонал он.

— Не останавливайся, Сэм! — умоляла Мелоди. — Не останавливайся! Пожалуйста… научи меня…

Ее чуткие пальцы скользнули ниже и пробежали по темной дорожке волос, сужающейся к животу и скрывающейся под джинсами.

— Я научу тебя всему, обещаю. Только не сейчас. — Еще один страстный поцелуй. — Не сейчас.

Он встал и помог подняться Мелоди. С глухим стоном она прижалась к нему. «Господи, — подумала она, — я же не держусь на ногах! Если он меня отпустит, я упаду». Но Сэм не отпустил Мелоди. Он снова впился в ее губы, и Мелоди приподнялась на цыпочки, стараясь теснее прижаться к нему. Ее бедра, облепленные влажным шелком, терлись о джинсовую ткань, и это доставляло новое, невообразимое наслаждение. Со стоном Мелоди вытащила его рубашку из-за пояса и, просунув под нее руки, начала гладить обнаженную спину.

Наконец Сэм заставил себя разжать руки. Заставил себя отступить на шаг и снова взглянуть на Мелоди. Она стояла посреди комнаты, купаясь в трепещущем свете свечей. У Сэма перехватило дыхание от такой красоты.

— Знаешь ли ты, как ты прекрасна? — прошептал он.

— Не знала, пока не встретила тебя, — со счастливой улыбкой ответила Мелоди.

Нерешительно приблизившись, она протянула руку к застежке джинсов.

Сэм ласково накрыл ее руку своей.

— Скоро, скоро, — прошептал он и снова поднял ее на руки. — Знаешь, о чем я мечтаю? — говорил он, вынося ее в холл. — С первого же дня я хотел любить тебя на кровати с периной и пологом. И чтобы вокруг были разбросаны эти смешные маленькие подушечки.

— Так вот почему тебе так не терпелось повесить полог? — рассмеялась Мелоди.

— Леди, если бы там не было вашей сестры… — Он не договорил и снова слился с ней в страстном поцелуе.

10

Мелоди уткнулась лицом Сэму в грудь.

— Сэм, я боюсь.

— Чего?

Сэм не сомневался, что знает ответ, но не спешил: пусть она сама откроет свои страхи и сомнения. С легким вздохом он сел в кресло и усадил Мелоди к себе на колени.

— Расскажи мне, чего ты боишься.

Мелоди взглянула прямо в его сияющие в полумраке глаза.

— Я… я боюсь, что все повторится… — Она закрыла глаза, и губы ее задрожали. — Не знаю… Боюсь разочаровать тебя.

— Мелоди, — прошептал Сэм. Его тихий голос сливался с тихой музыкой, все еще звучащей в доме. — Мелоди, ты никогда меня не разочаруешь. Не думай ни о чем. Просто позволь мне любить тебя. Ты — самая желанная женщина в мире. — Он взял ее руку и положил на свою возбужденную плоть. — Чувствуешь, что ты со мной делаешь?

Мелоди боязливо сжала пальцы и тут же отдернула руку.

— Я не буду тебя торопить. Все будет так, как ты хочешь.

Мелоди с изумлением наблюдала, как возбуждает Сэма ее легчайшее прикосновение.

«Может быть, на этот раз все будет по-другому! — с надеждой думала она. — Сэм сумеет все сделать по-другому».

Медленно, словно опасаясь его реакции, она подняла руки и начала стягивать рубашку с широких плеч. Сэм откинулся к стене и поднял руки. Мелоди догадалась, чего он хочет: расстегнув оставшиеся пуговицы, она неторопливо, нарочно помедлив, стянула с него рубашку.

Мелоди запустила пальцы в жесткие волосы на груди Сэма и вдруг нащупала глубокий рубец, тянущийся к левому плечу. «Должно быть, еще одно напоминание о несостоявшейся карьере футболиста», — подумала она.

— Ты такой большой… — прошептала Мелоди, — такой теплый…

Секунду поколебавшись, она наклонилась и поцеловала его в ямку у основания шеи, где билась голубая жилка. Жилка забилась сильнее, а горячая плоть Сэма стала твердой как камень.

Все сомнения Мелоди исчезли. Она поднялась и лукаво улыбнулась Сэму.

— Ты, кажется, мечтал о спальне?

Она и моргнуть не успела, как Сэм вскочил на ноги и тут же пошатнулся — должно быть, закружилась голова.

Справившись с собой, он подхватил Мелоди на руки, взбежал по лестнице в спальню и бросил ее поперек широкой кровати. Она улыбнулась и потянулась к застежке джинсов.

Сэм откинул волосы с ее разгоряченного лица.

— Больше не боишься? — спросил он, накрыв руками ее трепещущие груди.

— Боюсь. Очень боюсь, но… я хочу тебя, Сэм.

Глядя ему в глаза, она медленно расстегнула «молнию» на джинсах. В ее золотистых глазах плясало пламя свечей.

Тем временем Сэм нащупал пальцами нежные соски… Мелоди стянула с него джинсы, взялась за резинку трусов — и вдруг остановилась.

— Что случилось? — спросил он и сам не узнал своего голоса, идущего из пересохшего горла. Он не мог больше терпеть. Ни минуты, ни секунды.

— Ботинки! — недовольно воскликнула Мелоди.

Сэм хрипло рассмеялся.

— Точно!

Он оперся о спинку кровати, быстро скинул ботинки и джинсы, стянул носки — и остановился в нерешительности. Теперь Мелоди видела его мощные бедра во всем их великолепии. Казалось, от них исходил обжигающий жар. И еще она видела под темной тканью очертания мощного, чуть заметно вздрагивающего мужского естества.

Ее окатила горячая волна желания. «Он еще привлекательнее… еще желанней, чем я могла себе представить», — потрясенно подумала Мелоди.

Повинуясь внезапному импульсу, она вскочила и подбежала к нему. Он крепко прижал ее к себе и коснулся языком мочки уха, а она дрожащими руками взялась за резинку трусов. Ниже… еще ниже… и вот трусы упали на пол, и обнаженный Сэм впился в губы Мелоди.

А потом… потом Мелоди снова оказалась на кровати, под пологом, среди многочисленных маленьких подушек. Она подняла глаза на Сэма и протянула руки — и он лег рядом, и огромная кровать заскрипела под его тяжестью.

Теплые руки Сэма нежно коснулись ее тела. Сердце Мелоди билось где-то в горле. Она не могла больше ждать. Она хотела ласкать его так же, как он ласкал ее. Мелоди робко провела пальцами по курчавой дорожке, сбегающей вниз по животу Сэма, и, собравшись с духом, сжала в руке его пылающую плоть.

— О Сэм! — простонала она.

Сэм чувствовал, что ему нечем дышать. Всем его существом владело одно жгучее желание, но он знал, что спешить сейчас нельзя. Прежде всего он должен думать о Мелоди.

Он начал покрывать ее тело поцелуями, и Мелоди снова застонала. Никогда еще она не испытывала подобных чувств. Она хотела… Она безумно хотела Сэма! Ожидала всего, что он обещал ей, — и еще больше, гораздо больше.

— Сэм, — прошептала она, но больше ничего сказать не успела, ибо он закрыл ей рот поцелуем.

Руки Сэма спускались все ниже. Вот он нащупал влажные завитки между бедрами… еще секунда — и нежные пальцы погрузились в мягкое лоно.

Мелоди напряглась, ожидая привычной боли, но боли не было: только невыразимое наслаждение. «И это еще не все! — думала Мелоди, извиваясь в руках Сэма, как безумная. — Это еще не все!»

Она схватила его за плечи и с неожиданной силой притянула к себе. Сэм лег на нее, вдавив в перину. Мелоди чувствовала на себе его тяжесть, ощущала, как прижимается к телу его горячая плоть — и немыслимый восторг все сильнее овладевал ее телом и душой.

Она открыла глаза — и увидела, что Сэм улыбается.

— Я так хочу тебя, — прошептал он и коснулся губами кончика ее носа. — Ты сводишь меня с ума.

— Правда? — удивилась Мелоди. Голос ее чудесно изменился: он стал мелодичным и чувственным.

Сэм задвигался, и Мелоди почувствовала, как его плоть проникает во влажную щель между бедрами.

— Ты знаешь, что это правда. Я не сделаю тебе больно, — пообещал он и, сжав ее в объятиях, снова припал к ее губам. — Ну, Мелоди? — почти беззвучно прошептал он, оторвавшись от ее сладких губ.

Мелоди вздрогнула, но тут же отбросила страх. В душе не было места для тревог и сомнений — сейчас в ней жил только Сэм.

— Да, Сэм, да!

Сэм жаждал ворваться в нее словно буря, но он стиснул зубы и начал свой путь медленно и осторожно.

Мелоди почувствовала, как одна за другой раздвигаются складки ее лона. Она и не думала, что соитие может быть таким… нежным. Мелоди удивленно открыла глаза и увидела, что Сэм приподнялся, опираясь на локти, и пристально смотрит на нее.

— Ты так напряжена, — прошептал он. — Я делаю тебе больно?

Мелоди покачала головой.

— Нет!

Она обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала долгим страстным поцелуем. Сэм застонал, казалось, этот стон исходил из глубин души — и его плоть, скользнув вперед, заполнила Мелоди целиком.

Несколько мгновений Сэм не двигался, пытаясь запомнить навсегда этот миг. Никогда еще он не чувствовал такого… Казалось, в объятиях этой женщины он вновь обрел жизнь. Стиснутые руки Мелоди расслабились, и она начала гладить его по спине. Очень медленно, очень нежно. Затем ее руки скользнули вниз и надавили на ягодицы, побуждая Сэма продолжать движение.

— Не двигайся, радость моя! — воскликнул он. — Не двигайся!

Мелоди чувствовала, как усиливается давление. Дыхание ее пресеклось, а все чувства невероятно обострились.

— Пожалуйста, Сэм!

Она приподнялась и жадно припала губами к ямке у основания его шеи. Сэм начал осторожно двигаться. Мелоди громко застонала и задвигалась в такт.

С каждым толчком он входил в нее все глубже. Стук собственного сердца почти оглушил Мелоди. Сэм жадно тянулся к ее губам; наконец его язык ворвался туда и начал двигаться, совпадая с ритмом движения тела.

Мелоди не думала больше ни о чем — только о счастье, которое подарил ей Сэм. Забыв о своих тревогах, она отдалась во власть инстинкта. Она извивалась в объятиях Сэма, царапала его влажную потную спину и вскрикивала от наслаждения, вторя его громким стонам.

В какой-то миг она попыталась вернуться к реальности.

— Сэм! — прошептала она.

— Нет, Мелоди! — задыхаясь, ответил он. — Не останавливай меня! Не надо!

И вновь на нее нахлынули неизведанные ранее ощущения, и Мелоди снова забыла обо всем на свете.

Сэм ощущал, как все крепче сжимаются ее объятия. Щедро отдавая ему себя, она вела его все ближе к завершению. Наконец счастливый миг настал — и в то же мгновение Сэм понял, что никогда не будет прежним. В мозгу его билась только одна мысль: «Я люблю тебя, Мелоди. Боже, как я тебя люблю!»

Казалось, столетие спустя он поднял голову и взглянул в ее счастливое раскрасневшееся лицо.

— Я не сделал тебе больно? — прошептал Сэм. Ведь в пылу страсти он совсем забыл, что должен быть нежным!

Мелоди покачала головой.

— Я не знала, что так бывает, — прошептала она вместо ответа. — Даже не думала…

Сэм нежно поцеловал Мелоди и перекатился на спину, все еще держа ее в объятиях.

— Такой и должна быть любовь, радость моя, — прошептал он и поцеловал ее в лоб — и тут заметил, что глаза у нее закрыты.

Мелоди спала счастливым сном.

Сэм долго смотрел на спящую возлюбленную. Он так много еще хотел ей сказать! «Для меня это тоже был первый раз», — думал он. В первый раз он потерял рассудок от счастья. Секс с Венди доставлял ему наслаждение, но такую ослепляющую страсть он познал только в объятиях Мелоди.

— Я люблю тебя, Мелоди, — прошептал он, зарывшись лицом в ее спутанные волосы.

Затем перевернулся на спину и укрылся одеялом. Вскоре глаза его закрылись.

Мягкий утренний свет проник сквозь густые ресницы Мелоди. Она лениво потянулась, не открывая глаз. Где-то вдалеке звучала рождественская музыка. Все тело у Мелоди ныло, как будто она весь вчерашний день таскала тяжести. Через мгновение она сообразила, что спит голышом, а в следующее мгновение вспомнила все.

Она повернула голову и увидела, что Сэма рядом нет. Сердце Мелоди отчаянно забилось, она села, прижимая к груди одеяло. Не мог же он уйти, не попрощавшись! Нет, только не после этой ночи…

Мелоди улыбнулась своим воспоминаниям.

— Ты ошибался, Майкл, — прошептала она. — Ох, как ошибался!

На полу валялись ботинки и носки Сэма. А где же ее халат? Мелоди покраснела, вспомнив, что халат вместе с комбинацией остался внизу. Что же теперь делать?

В этот миг в дверях появился Сэм — в джинсах с расстегнутой верхней пуговицей и с улыбкой на лице.

— С Рождеством, Мелоди!

Он подошел к кровати и нежно поцеловал ее в губы. У Мелоди перехватило дыхание, и она закрыла глаза.

— С Рождеством, Сэм, — прошептала она.

Сэм взял ее руку и поднес к губам.

— Я приготовил кофе. Хочешь?

Мелоди кивнула, боясь поднять глаза.

— А не хочешь ли принять ванну? — лукаво усмехнулся он. — Я все приготовил.

Он еще раз поцеловал ее — на этот раз в макушку — и вышел.

Мелоди подождала, пока его шаги не затихнут внизу, затем откинула одеяло и побежала в ванную.

— О-о! — ахнула она, остановившись на пороге.

Сэм задернул занавески и зажег все свечи, и запах воска смешивался с легким ароматом роз.

— Боже, ну не мог же он… — Мелоди заглянула в ванну — и поняла, что он очень даже смог. Ванна была полна воды, а на поверхности ее плавало покрывало душистой розовой пены.

Замирая от блаженства, Мелоди скользнула в теплую воду и погрузилась по подбородок. Затем закрыла глаза и расслабилась, чувствуя, как покидает тело боль и усталость.

Где-то вдалеке открылась дверь, послышались шаги Сэма, но Мелоди не открыла глаз.

Сэм стоял в дверях ванной, не в силах оторвать глаз от открывшегося ему зрелища. С того дня, как он увидел свечи, он все пытался представить себе Мелоди в ванне. И сейчас был потрясен тем, насколько действительность превзошла все его ожидания. Ведь тогда он не знал, каково это — сжимать Мелоди в объятиях. Не знал, что она сведет его с ума одним робким прикосновением.

Наконец Сэм вошел, поставил две чашки кофе на широкий край ванны и наклонился, чтобы поцеловать Мелоди.

«У его поцелуев вкус кофе», — подумала Мелоди, чувствуя, как его щетина щекочет ей губы.

Наконец Сэм оторвался от нее.

— Я принес кофе.

Мелоди села, стараясь не высовываться сильно из воды, чтобы пена прикрывала ее нагое тело, и потянулась за кофе.

— Спасибо. — Она сделала большой глоток.

— Ты… э-э… хорошо спала? — поинтересовался Сэм.

В его хрипловатом голосе звучал сдержанный смех, от которого у Мелоди холодок пробежал по позвоночнику. Она медленно подняла глаза… и вдруг схватила полную пригоршню пены и запустила в его сторону. На обнаженной груди и на джинсах сверкнули капли воды.

— Спасибо, я понял, — спокойно ответил Сэм.

Поставил чашку и встал, возвышаясь над Мелоди, как башня. Затем начал расстегивать «молнию» на джинсах. Лицо его светилось широкой озорной улыбкой.

— Что ты делаешь?

— Снимаю штаны, — объяснил он, сопровождая свои слова действием. — Не могу же я принимать ванну в джинсах.

Мелоди широко открыла глаза.

— Нет… не надо, — залепетала она, — здесь нет места…

Не обращая внимания на ее слова, Сэм положил руки на край массивной ванны.

— Ты не поместишься!

— Не помещусь? — Сэм перекинул ногу через бортик. — Подвинься.

Она и опомниться не успела, как он скользнул на дно ванны и усадил Мелоди на себя.

— А теперь расслабься и пей кофе. Мне нравится твоя ванна, — прошептал он, уткнувшись ей в шею. — Достаточно длинная для меня и достаточно широкая для двоих.

Он положил подбородок на макушку Мелоди и протянул руки к ее груди — и соски тут же напряглись.

— Тебе удобно?

Мелоди пыталась расслабиться, но чашка кофе дрожала у нее в руке. Наконец Сэм взял у нее чашку и поставил на пол. Почувствовав, как он возбужден, Мелоди подвигала бедрами и улыбнулась, услышав его тяжелое дыхание.

— Очень удобно, спасибо, — проворковала она и снова задвигалась, наслаждаясь его ответной реакцией.

— Мелоди! — прошептал он и приник губами к ее плечу. — Ты напрашиваешься на неприятности! — Его губы скользнули к шее.

— Этого я и добиваюсь, — ответила Мелоди.

Вода, с шумом выплеснувшаяся из ванны, залила пол и попала в кофе, но ни Мелоди, ни Сэм этого не заметили.

Мелоди в плотно запахнутом халате сидела на кушетке и смотрела, как Сэм подбрасывает дров в камин. Часы внизу пробили один раз. Сэм с улыбкой обернулся:

— Час дня. А я еще не видел своего подарка!

Мелоди удивленно подняла брови.

— Не притворяйся, плутовка! — рассмеялся Сэм. — У тебя под елкой стоит большая коробка с моим именем на обертке.

Он сел рядом с Мелоди и крепко прижал ее к себе.

— Я тебя накормила, разве этого недостаточно?

Она указала на поднос, стоящий на кофейном столике. Еще час назад на нем возвышалась горка пирожных — Мелоди испекла их, чтобы побаловать себя к празднику. Тогда она и мечтать не могла, что разделит скромное угощение с любимым… Теперь поднос был пуст.

— Ага, а потом заставила мыть кастрюли и сковородки, — проворчал Сэм и поцеловал ее в макушку.

— Ты сам захотел горячего шоколада, — напомнила Мелоди, подтолкнув его локтем.

— Неужели тебе ни капельки не интересно, что я приготовил для тебя?

— Мне… э… я думала… — Она бросила на Сэма смущенный взгляд и залилась краской.

— Кое о чем другом? — подсказал Сэм.

— Э-э… да, — робко прошептала Мелоди.

— Ну?

— Что ну?

Сэм вздохнул, теряя терпение.

— Мелоди, можно я открою свой подарок? Может быть, тебе и неинтересно, что я тебе подарил, но мне-то чертовски не терпится узнать…

— Хорошо, хорошо! Открывай!

Сэм вскочил с кушетки и одним прыжком оказался возле елки. Нетерпеливо, словно ребенок, он разорвал пеструю оберточную бумагу и бросил обрывки на пол. Мелоди досадливо поморщилась: она так тщательно заворачивала эту коробку, старалась, чтобы вышло покрасивей, а Сэм не оценил ее трудов!

Сэм открыл коробку и извлек оттуда серое кашемировое пальто.

— Мне всегда хотелось иметь такое, — заметил он, подняв на Мелоди потеплевшие глаза.

Затем, к большому ее удовольствию, надел пальто.

— Сидит прекрасно. — Он с улыбкой повернулся к Мелоди лицом. — Ну, как я выгляжу?

Мелоди рассмеялась и, склонив голову набок, принялась с видом знатока разглядывать Сэма. Он стоял перед огнем, широко расставив ноги, одетый в расстегнутые джинсы и пальто на голое тело, но, как ни странно, совсем не выглядел смешным. Элегантный серый цвет подчеркивал яркий блеск его глаз. Сэм был красив и неотразимо мужествен, и Мелоди почувствовала, как ее охватывает желание.

— Может быть, стоит что-нибудь надеть под пальто? — поспешно предложила она.

— Ну вот еще! — воскликнул Сэм. Он засунул руки в карманы и принял вызывающую позу. — По-моему, и так прекрасно смотрится.

Он широко улыбнулся, и Мелоди почувствовала, как щеки заливает краска.

Сэм повернулся к елке.

— Теперь ты. — Он протянул ей небольшую квадратную коробочку. — Когда я увидел эту штучку, сразу подумал о тебе. Мне показалось, что она просто не может, не должна существовать отдельно от тебя.

«Как и я», — мысленно добавил он.

Мелоди аккуратно разворачивала обертку. Ее глаза блестели от восторга. Сэм смотрел на нее и чувствовал, как наполняет его душу давно забытое счастье. Наконец он нашел то, что так долго искал. Он помог Мелоди преодолеть страх и в то же время сам примирился с собой и избавился от тяжкой ноши прошлого. Теперь у него есть будущее. Как и у Мелоди. Осталось только убедить ее, что будущее у них общее.

Глядя на Мелоди, Сэм ощущал, как в глубине его существа зреет желание. Удивительно! Ведь всего несколько часов назад они с Мелоди предавались бурной страсти в ванне — и ему снова хочется уложить ее на ковер перед камином и начать все сначала.

Мелоди наконец открыла коробку — и увидела изящную серебряную шкатулку. Резная крышка откинулась, и комнату наполнили серебристые звуки старинной мелодии.

— О Сэм! — воскликнула Мелоди. — Какая прелесть!

Она вскочила на ноги и, подбежав к Сэму, бросилась к нему в объятия.

— Спасибо!

— Тебе спасибо, Мелоди. Спасибо, что ты разрешила мне провести этот праздник с тобой.

С этими словами он опустил Мелоди на пушистый ковер перед камином.

— Ты здесь — самый желанный гость.

Мелоди почувствовала, как губы Сэма нащупали ее грудь.

— Сэм? — Она потянула его за волосы. — Опять?!

— Да, опять, — улыбнулся Сэм и начал развязывать пояс на ее халате.

…Пальцы Мелоди замерли на клавиатуре. Не допечатав фразу, она оглянулась на дверь. Но в открытом дверном проеме никого не было.

— Святочный вечер, — пробормотала Мелоди. — Говорят, это самое время для появления привидений. Могу поклясться, кто-то только что стоял в дверях и смотрел на меня.

Она обернулась к Тилли.

— Держу пари, это был кто-то из твоих отпрысков.

Пушистый полосатый клубок шерсти, словно догадавшись, что речь идет о нем, вспрыгнул на стол.

— Тебе не кажется, что им пора ужинать — и в постель? — Мелоди сняла котенка со стола и положила в корзинку к матери. — Знаешь, они уже совсем большие. Пора думать о том, куда мы их пристроим.

Мелоди вышла в холл, чтобы включить радио. Недавно, крутя ручку настройки, она обнаружила на коротких волнах радиостанцию, передающую танцевальную музыку тридцатых — пятидесятых годов. «Мы — мост между поколениями!» — рекламировали свою станцию ведущие. Теперь Мелоди слушала эту волну почти без перерыва.

Она вернулась в библиотеку и со вздохом села за компьютер. Несколько недель назад Мелоди решила отложить начатый роман на историческом материале и взяться за сюжет на современную тему. Дело быстро продвигалось вперед. Простая история о бедной девушке, нежданно-негаданно получившей наследство… Мелоди улыбнулась, глядя на светящийся экран монитора. Героиня — вылитая Джорджия. Не зря говорят: «Писать надо о том, что знаешь».

Труднее всего давались Мелоди любовные сцены. Еще неделю назад это было понятно, но теперь, после уроков Сэма… Должно быть, Мелоди все еще не могла поверить, что происшедшее с ней — не сон и не мечта.

Под звуки лирической музыки Мелоди вновь принялась за работу. Вдруг в ее мысли ворвался аппетитный запах.

— А это что такое? Тилли, ты чувствуешь?

Она оторвалась от компьютера, но увидела только мелькнувший в дверях кончик полосатого хвоста.

Желудок Мелоди заурчал, напоминая, что она еще не ужинала.

— Определенно пахнет жареным мясом!

Мелоди спустилась на первый этаж. Здесь запах был сильнее.

— Привидения шалят, — пробормотала она, входя на кухню.

Сквозь приоткрытую дверь столовой пробивался теплый мягкий свет. Мелоди открыла дверь — и застыла на пороге. Стол был накрыт. Хрустальные бокалы сверкали в отблесках пламени свечей. Посреди стола в изящной вазе красовались живые цветы.

Мелоди изумленно покачала головой.

— Не зря я подумала, что в доме появилось привидение, — громко воскликнула она. — Да еще такое хозяйственное…

— Это я решил сделать тебе сюрприз, — послышался сзади голос Сэма.

Мелоди обернулась, едва не выбив у него из рук бутылку вина.

— Эй, осторожней! — В его зеленых глазах весело блестели огоньки свечей. — Прости, я не хотел тебя пугать. Пора ужинать, Мелоди. Я как раз собрался подняться наверх и соблазнить тебя вином. Не знаю, как ты, а я умираю от голода!

— Сэм! И давно ты здесь?

Сэм сунул бутылку под мышку и взглянул на часы.

— Пять минут десятого? Значит, три часа.

— Я и не слышала, как ты вошел.

— Ты, как обычно, не заперла дверь, — ответил Сэм, ставя бутылку на стол. — Я поднялся наверх, увидел, что ты работаешь, и решил тебя не отвлекать. Приготовил ужин и стал ждать, когда ты проголодаешься. — Он с улыбкой прижал ее к себе. — Пришлось два часа держать еду на огне, чтобы не остыла.

Мелоди бросила взгляд на стол.

— И ты сам все это приготовил?

— Да тут не так уж много. Салат, стейк, жареная картошка и бутерброды. — Сэм скромно пожал плечами. — Мне нравится готовить.

Он поцеловал Мелоди в макушку.

— Не хочешь ли сделать перерыв и поужинать со мной?

— Я… да, конечно… — смущенно пробормотала Мелоди.

Она только сейчас заметила, что на Сэме строгие серые брюки и белоснежная рубашка. Ворот у рубашки расстегнут, рукава закатаны, на груди красуется жирное пятно. Мелоди дотронулась до него пальцем.

— Почему же ты ничего не сказал? Я могла бы помочь.

Сейчас, глядя на него, она могла бы забыть об ужине.

— Ты была занята, — ответил Сэм. — Как видишь, я справился и сам. — Его голос понизился до интимного шепота, от которого по коже Мелоди побежали мурашки. — А твоя помощь мне понадобится несколько позже.

— Да? — тихо переспросила она и теснее прижалась к нему. — В чем же это?

Она коснулась губами его шершавого подбородка и улыбнулась, почувствовав, как напряглось его тело.

— Сначала ужин. Тебе надо восстановить силы.

Мелоди бросила на него задорный взгляд из-под густых ресниц.

— Хорошо, — промурлыкала она, кладя руку ему на грудь, — если ты хочешь, давай сначала поедим.

— Чудесный ужин! — вздохнула Мелоди, откинувшись на спинку стула.

— Это еще что! — загадочно улыбнулся Сэм. — Ну что ж, можешь работать дальше. Я вымою посуду и присоединюсь к тебе. — Он помолчал. — Я захватил с собой кое-какие бумаги, так что, если не возражаешь, тоже займусь делом.

Мелоди молча смотрела на него. Она не знала, что и думать. Сэм приехал к ней, судя по костюму, прямо с работы. Увидев, что она занята, спустился на кухню и приготовил ужин. Сам, не спрашивая, что где лежит. Сам накрыл на стол. Теперь сам предлагает помыть посуду. А затем собирается сидеть тихо и работать, чтобы, не дай Бог, ей не помешать. Нет, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Здесь какая-то ловушка.

— Сэм, ты временно предлагаешь свои услуги или готов наняться на постоянной основе? — Эти слова, вырвавшиеся у Мелоди сами собой, поразили их обоих. И не столько сами слова, сколько тон, которым они были сказаны — дразнящий, чувственный, придающий словам новый, глубокий смысл.

Несколько секунд Сэм молча смотрел на нее. Наконец он поднялся со стула и лениво улыбнулся.

— Это зависит от вас, госпожа романистка.

Полчаса спустя Сэм поставил на стол перед компьютером чашку кофе со сливками. Первый же глоток показал Мелоди, что Сэм не пожалел времени и сварил настоящий ирландский кофе.

— Вкусно? — спросил он.

— Очень! — воскликнула Мелоди.

Он подбросил дров в огонь, уселся в кресло у камина и открыл портфель. Мелоди смотрела на него, подперев рукой подбородок. Как она сможет сосредоточиться на книге, когда Сэм рядом? У него-то, похоже, таких проблем не было: он полностью погрузился в бумаги, принесенные домой.

Домой? Действительно, он пришел к ней как к себе домой, и глупо было бы отрицать, что Мелоди это очень приятно. «Осторожней, Мелоди! — предупредила она себя. — Помни уроки Майкла! Еще не хватало, чтобы ты дважды попалась в одну и ту же ловушку!»

Но соблюдать осторожность становилось все труднее. Тяжелое прошлое — Мелоди думала, что оно никогда не забудется — ушло из ее мыслей, стало далеким и нереальным. Да и сама Мелоди так изменилась, что едва могла себя узнать. Сказал бы ей кто-нибудь еще месяц назад, что она будет сидеть и любоваться мужчиной! Мало того — мечтать о том, чтобы он поскорей закончил свои дела, подошел к ней и… нет, Мелоди сочла бы этого человека сумасшедшим.

Тряхнув головой, она вернулась к работе.

Часом позже Мелоди расправила затекшие плечи и нажала клавишу «Выход». — Хватит, — сказала она, выключая компьютер, затем поднялась со стула и от души потянулась.

Сэм не поднял головы, даже когда она пересекла комнату и остановилась перед ним. Он был погружен в работу.

Мелоди опустилась на колени и пощекотала языком мочку его уха.

— Эй, ты меня еще помнишь?

Сэм поднял глаза и улыбнулся. Бумаги выпали у него из рук.

— Тебе одиноко?

— Ага, — Мелоди скользнула к нему на колени и принялась расстегивать рубашку. — Как насчет сладкого?

— Я тебя накормил таким ужином, а тебе еще сладкое подавай! Не слишком ли много хочешь?

— Ты обещал. — Мелоди наклонилась и прильнула губами к его груди.

— Я всегда держу обещания. — Сэм поднял ее голову и впился в губы страстным поцелуем.

— Останешься на ночь? — прошептала Мелоди в промежутке между поцелуями.

Сэм улыбнулся.

— Я надеялся, что ты меня попросишь. А это что такое?

Его теплая рука скользнула под кофточку — и Сэм с удивлением и радостью понял, что на Мелоди нет лифчика. Он коснулся груди, и Мелоди застонала и изогнулась в его объятиях.

— А соседи не будут сплетничать?

Сэм рассмеялся.

— Шутишь! Это же Эврика-Спрингз. — Он потянул кофточку наверх. — Даже наш мэр однажды позировал обнаженным.

— Да, но в благотворительных целях… и потом, ты не знаешь миссис Бредли!

— Что ж, если у твоих соседей нет более интересных тем для разговора, я могу их только пожалеть.

Из-под кофточки показались груди с затвердевшими сосками.

— Я знаю, как прекратить сплетни, — с этими словами он потянулся губами к соску.

Мелоди застонала и прижала его голову к себе.

— О-о… правда? А у тебя дома есть компьютер?

«Я совсем не это имел в виду… — еще успел подумать Сэм. — Боже, как она сладко пахнет!» И больше он ни о чем не думал.

11

Мелоди погладила рукой мягкий зеленый бархат.

— Похоже, я окончательно забыла о реальности, — нахмурившись, заметила она, но тут же улыбнулась: — А, какая разница! Я всю жизнь мечтала о таком платье. И о празднике, куда можно будет в нем пойти.

Она надела платье и ощутила мягкое, ласкающее кожу прикосновение дорогой ткани. Мелоди несколько раз повернулась перед зеркалом. Да, в этом наряде она выглядела как фотомодель!

Сэм позвонил несколько часов назад — уже второй раз за вечер — и предупредил, чтобы Мелоди была готова к восьми.

— Потеплее оденься, милая, — прибавил он. — На улице мороз.

— Подожди, подожди! — рассмеялась Мелоди. — Я думала, мы едем на новогодний бал в отель «Полумесяц»! По-твоему, я должна туда отправиться в бесформенном свитере и теплых носках?

— Солнышко, в таком наряде ты будешь страшно сексуальна, но лучше в другой раз. Сейчас я имею в виду пальто — теплое зимнее пальто.

«Найдется кое-что получше», — подумала Мелоди, снимая с вешалки баснословно дорогую шубу.

Вчера Мелоди съездила в Литтл-Рок и прошлась по магазинам. Сэму она ничего не сказала, боясь, что он опять заведет разговор о новой машине. Мелоди объехала чуть ли не все магазины в городе и купила все, что хотела.

Сегодня с самого утра она прыгала от нетерпения, словно юная дебютантка в предвкушении первого бала. Целый час она нежилась в теплой ванне с хвойной эссенцией. Затем обрызгала себя любимыми духами и тщательно накрасилась. Под конец, отбросив все сомнения, наложила на веки золотые тени, которые посоветовала ей продавщица в Литтл-Роке.

— Боже, кто эта пленительная дама? — спросила она у своего отражения. — Неужели я?

В этот миг снизу послышался звук открываемой двери. Мелоди сошла по лестнице вниз — и увидела Сэма. Сердце ее бешено забилось, а вот легкие, наоборот, забыли о своем предназначении. Мелоди уже не помнила о предстоящем празднике. Осталось одно желание — стянуть с его широких плеч безупречный смокинг, расстегнуть булавку, скрепляющую белоснежный воротничок… о том, что будет дальше, Мелоди боялась и думать. Грудь ее набухла и затвердела от желания; казалось, она уже ощущала нежные прикосновения мужских рук и губ.

Мелоди вцепилась в перила, чтобы не упасть. «Господи, — с внезапным ужасом подумала она, — как я могла жить без него?»

Должно быть, из ее груди вырвался какой-то звук — Сэм поднял голову, и глаза его озарились знакомым теплым светом.

— Мелоди! — Нежный голос с хрипловатыми чувственными нотками заставил ее затрепетать от желания.

Едва держась на ногах, Мелоди преодолела последние несколько ступенек. Сэм сбросил пальто и шагнул к ней.

Она его околдовала. Сэм почти страшился к ней прикоснуться — так она была прекрасна. Волшебница в облегающем изумрудно-зеленом платье. На груди у нее при движении сверкали золотые блестки, отражая цвет сияющих глаз. Низкий вырез был как будто специально предназначен, чтобы свести Сэма с ума. Он кашлянул и попытался что-то сказать, но промолчал. Протянув руку, он осторожно погладил ее по теплой щеке.

— Мелоди, ты мне не снишься?

Мелоди приглушенно рассмеялась.

— А ты мне?

Сэм сделал еще шаг и прильнул к ее губам.

— Ты уверена, что не хочешь остаться дома?

Мелоди потянулась ему навстречу. Его слова пробудили в ней неутолимое желание, но…

— После всех сборов и приготовлений, — хрипловато ответила она, — ты мне лучше такого не предлагай.

— Тогда пошли, пока я не начал тебя уговаривать. — Он повернулся к выходу. — Где твое пальто?

— На перилах.

Мелоди позволила Сэму надеть на нее норковую шубу.

— Накинь капюшон, — сказал он, но тут же, повернув Мелоди лицом к себе, сам поднял отороченный мехом капюшон, заправил под него выбившиеся золотистые локоны и завязал тесемки. — Ты такая красивая! — Он сжал ее лицо в ладонях и пылко поцеловал. — А теперь нам пора. Кстати, ты опять не заперла дверь, — мягко пожурил он ее. — Я просто открыл и вошел. Где у тебя ключ?

— Во дворе, — ответила Мелоди.

— Во дворе? — изумленно переспросил он.

— Под утенком, где обычно, — кивнула Мелоди.

Сэм возвел глаза к небу.

— Все, сдаюсь!

Накинув пальто, он торжественно распахнул дверь.

— Миледи, экипаж ждет.

Мелоди со смехом присела в реверансе, сделала шаг к дверям — и застыла на месте. У крыльца стоял экипаж, запряженный парой настоящих лошадей, со всамделишным кучером на козлах!

— Глазам своим не верю!

— Хочешь, я тебя ущипну?

Мелоди обернулась. В глазах ее отражался мягкий свет фонарей.

— Придется, если ты будешь продолжать в том же духе.

— Ты этого стоишь, — галантно ответил Сэм и подал ей руку.

Экипаж был открытый, но Мелоди не замечала холода. Ради нее Сэм совершил самый невероятный, самый романтический поступок, какой только можно было себе представить. И это было замечательно!

Экипаж тронулся. Влюбленные ехали по узким улочкам ночного города. Деревья, покрытые инеем, сверкали в лунном свете, а при порывах ветра обледенелые ветви, ударяясь друг о друга, казалось, издавали мелодичный звон. В ясном небе улыбалась луна и весело подмигивали звезды. Мелоди казалось, что она попала в волшебную сказку.

Она взглянула на Сэма и заметила, что он молча наблюдает за ней. Глаза Мелоди зажглись озорством.

— Говорят, в отеле «Полумесяц» водятся привидения. Как ты думаешь, мы их сегодня увидим?

Сэм, казалось, всерьез задумался.

— Да нет, в канун Нового года они сидят по домам и никого не трогают. — Он долго молчал, не отрывая от нее глаз. — Откуда у тебя это платье?

— Я вчера сбежала в Литтл-Рок и ездила по магазинам, пока не купила то, что хотела!

— На своей развалюхе? Хорошо, что я об этом не знал! — улыбнулся Сэм. — Я бы рехнулся от беспокойства. — Он обнял ее. — Но дело того стоило. Ты выглядишь потрясающе.

Экипаж поднялся на вершину холма, где возвышался сияющий огнями старинный отель. Лошади остановились у ярко освещенного подъезда, и Сэм, протянув руку, помог Мелоди сойти. Едва она ступила на мостовую, он прижал ее к себе и нежно поцеловал.

— Сэм! — смутилась Мелоди. — Люди смотрят!

Сэм пожал плечами.

— Они просто завидуют. И потом, это последний поцелуй в старом году.

Весь вечер Мелоди и Сэм провели в танцевальном зале. Вдруг музыка прервалась прямо посредине вальса.

— Внимание, друзья! — провозгласил дирижер. — Осталось десять секунд до полуночи! Девять! Восемь! Гости дружным хором подхватили отсчет времени.

— Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом!

На мгновение погас свет, грянула музыка, с потолка полетели конфетти и воздушные шары, и Сэм сжал Мелоди в объятиях.

Она подняла глаза, и взгляд ее, казалось, проник в самые глубины его души.

— С Новым годом, Сэм!

Кто-то толкнул ее в спину, прижав к Сэму. Мир исчез: влюбленные замерли, не сводя друг с друга глаз, словно остались одни на целом свете.

«Я не хочу ее отпускать, — думал Сэм, склонив голву. — Я никуда ее не отпущу».

— С Новым годом, Мелоди!

Чего бы он не отдал за то, чтобы вечно держать ее в объятиях! Но Сэм чувствовал, что Мелоди все еще не вполне ему доверяет. Может быть, все расставит на свои места новогодняя ночь?

Сэм поднял голову. Мелоди вздохнула и придвинулась ближе. Заиграла музыка, и они продолжили прерванный вальс.

— Я могла бы танцевать всю ночь, — мечтательно произнесла Мелоди.

— Ну нет, — покачал головой Сэм. — У меня все расписано по минутам. Ровно в час пополуночи мы с тобой покинем бал.

— Как так? — удивленно спросила Мелоди. — В новогоднюю ночь?

— Доверься мне. — Лукавый огонек блеснул в глазах Сэма. — До сих пор все, что я делал, тебе нравилось. Верно?

Мелоди просто улыбнулась в ответ, хотя ей хотелось кричать от счастья.

Точно в час пополуночи, как и обещал, Сэм накинул на плечи Мелоди шубу и вывел ее на крыльцо. Он отдал служащему квитанцию, и через несколько минут парень пригнал со стоянки машину.

— Значит, кареты больше не будет? — мягко спросила Мелоди.

Сэм рассмеялся, усаживая ее в машину.

— Карета не вписывалась в мой план, — загадочно ответил он.

— Какой план?

В глазах Сэма сверкнул лукавый огонек. Он нагнулся и поцеловал ее в губы.

— Увидишь, — пообещал он, садясь за руль.

— Какой ты сегодня таинственный!

— Как в романе, — ответил он и нажал на газ.

Машина тронулась и выехала с ярко освещенной стоянки.

— Что?

— Помнится, я как-то раз пообещал одной даме, что помогу ей в поисках материала для романа, — с легкой улыбкой пояснил Сэм.

Мелоди вздрогнула, когда эти слова достигли ее слуха. Ей показалось, что сердце тает и растекается в груди теплой лужицей. Никогда еще Мелоди не встречала таких мужчин! Она улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Да что там — даже и не подозревала, что такие существуют!

Оставшуюся часть пути они проехали в молчании. Автомобиль остановился у огромного викторианского особняка, и у Мелоди перехватило дыхание.

— Зачем мы сюда приехали?

— Я здесь живу.

— Ты? Я всегда восхищалась этим домом, но понятия не имела, кто здесь живет. Ты мне не говорил.

Сэм рассмеялся, открывая дверцу.

— А ты не спрашивала.

Он вышел из машины и помог выйти Мелоди. Остановившись перед домом, она долго в восхищении смотрела на него. Небесно-голубой особняк сейчас был освещен множеством ярких огней, подчеркивающих его строгую красоту.

— И это все твое?

— Да, весь дом.

Сэм распахнул дверь с витражом из цветного стекла и ввел Мелоди в подъезд, а оттуда — в старинный лифт с тяжелыми железными дверьми и окошечками в них.

— Моя квартира на третьем этаже, — объяснил он и нажал кнопку.

Лифт, тихо гудя, пошел наверх. Сэм порывисто прижал Мелоди к себе.

— Я так давно не обнимал тебя! — прошептал он.

— А на балу? — вспыхнула Мелоди.

Сэм покачал головой.

— Танцы не в счет. Там было полно народу.

— О! — только и успела ответить Мелоди.

Лифт остановился, и они с Сэмом вышли на лестничную площадку. Мелоди с любопытством огляделась вокруг и увидела только одну дверь.

— Квартира на третьем этаже! — пробормотала она, глядя, как Сэм поворачивает ключ в замке.

Сэм взял ее за руку и ввел внутрь.

— Подожди здесь, — прошептал он и поцеловал ее в губы. Затем зажег несколько свечей, стоящих на низком столике. Сэм указал Мелоди на кушетку. — Располагайся поудобнее, я сейчас вернусь. — Он обернулся на пороге. — Только не включай свет, а то все испортишь.

И он исчез, оставив ее в комнате, освещенной лишь несколькими свечами да светом уличных фонарей.

Мелоди сняла шубу, повесила ее на спинку кресла и начала осматриваться. Постепенно глаза привыкали к полумраку. Чем больше различала Мелоди, тем больше удивлялась: комната была выдержана в черно-белых тонах с редкими вкраплениями красного. Холодная, аскетически суровая обстановка, ни намека на тепло и уют. Не так Мелоди представляла себе дом Сэма.

— Ну что скажешь? — послышался голос у нее над ухом.

Мелоди подскочила.

— Сэм! Ты меня до смерти напугал!

Он рассмеялся и отступил на шаг.

— А ты думала, я не вернусь? Отвечай на вопрос. Как тебе моя комната?

Мелоди наморщила лоб в поисках подходящего ответа. Сэм тем временем поставил на стол бутылку шампанского и два бокала. Мелоди заметила, что он снял пальто и остался в смокинге.

Мелоди беспомощно пожала плечами.

— Ну… она не такая, как ты.

Сэм, ласково улыбнувшись, обнял ее за плечи.

— А какой я, Мелоди?

Мелоди прижалась к нему и провела кончиком пальца по его губам.

— Ты нежный. Ласковый. Заботливый. А главное… — Она привстала на цыпочки, стараясь дотянуться до его губ, — невероятно сексуальный!

Она запустила руки в его густую шевелюру и прильнула губами к его губам. Сэм немедленно откликнулся. Мелоди застонала от восторга и открылась его ласкам.

Сэм поднял голову, прервав поцелуй.

— Если ты хочешь меня соблазнить, — прорычал он низким голосом, — то у тебя это чертовски хорошо получается! — Он приник губами к нежной коже между ухом и подбородком. Поцелуи его спускались все ниже и ниже.

— Этот чертов вырез весь вечер сводил меня с ума!

Его язык достиг ложбинки между двумя нежными холмами. Мелоди прерывисто вздохнула и прижалась к Сэму, а он потянул вниз зеленый бархат и покрыл поцелуями освобожденную грудь. Когда он нащупал затвердевший сосок, Мелоди инстинктивно вцепилась ему в волосы.

— Сэм, пожалуйста!

— Что «пожалуйста»? — прошептал он, нащупывая у нее на спине «молнию».

Мелоди опустила руки, и платье упало на пол. Теперь на ней остались лишь шелковые чулки, туфли на высоких каблуках да узенькая полоска зеленого шелка на бедрах.

Сэм со стоном опустился на колени, а затем сделал то, чему Мелоди не могла поверить и много часов спустя — он положил ее руки себе на плечи и начал снимать с нее туфли. Сначала одну, потом другую. Затем, наклонившись, поцеловал ее обтянутое шелком колено. И еще раз… Его поцелуи поднимались все выше. Ощутив губами обнаженное бедро, он отстегнул резинку и потянул чулок вниз. Не думая, что делает, Мелоди подняла ногу, и чулок упал на пол. А Сэм уже делал то же самое с другой ногой…

Мелоди, казалось, вовсе разучилась дышать. Однако, когда Сэм поднял голову и взглянул на нее, она задышала снова — часто, прерывисто, с тихими всхлипами. Не отрывая горящих глаз от ее лица, он наклонился и поцеловал нежное местечко, прикрытое зеленым шелком. Так же, не отводя глаз, потянул за шелковый лоскуток. Трусики упали вниз, и Мелоди переступила ногами, освобождаясь от последнего предмета одежды. Сэм наклонился и прильнул губами к золотистым завиткам. Его дерзкий язык проник в глубину, коснулся заветного сокровища, и Мелоди почувствовала, как замирает сердце.

— Сэм, пожалуйста! — прошептала она, вцепившись ему в плечи.

— Еще?

— Нет… — задыхаясь, произнесла она. — Твоя одежда…

— А что с ней такое? — спросил он, медленно выпрямляясь и покрывая ее нагое тело поцелуями.

— Сними, — прошептала Мелоди и сама начала развязывать галстук. Сэм хотел сбросить смокинг. — Не надо, — остановила она его. — Я сама.

Он послушно опустил руки. Медленно, так чувственно, как только могла, Мелоди сняла с него смокинг и отбросила в сторону. За смокингом последовала рубашка. Чуть дрожащими пальцами Мелоди отстегивала запонки одну за другой и складывала их в брючный карман, стараясь при этом коснуться его бедер.

Сэм сжал челюсти. Его разгоряченное тело требовало одного — прекратить эту утонченную пытку наслаждением! Но он не хотел терять контроль над собой. Пусть Мелоди сполна насладится свободой, пусть безбоязненно исполнит все свои желания.

Рубашка упала на пол, и Мелоди прильнула губами к груди Сэма. Ее поцелуи спускались все ниже. Вот она расстегнула «молнию», и брюки с тихим шорохом скользнули вниз.

Мелоди подняла голову и улыбнулась Сэму. Взгляд ее туманился страстью. Она опустилась на колени. Сэм поднял ногу, и Мелоди сняла с него ботинок, носок, стянула штанину, затем проделала то же самое с другой ногой. Сэм дрожал от нетерпения, но не шевелился: пусть Мелоди ощутит свою власть над ним.

Мелоди подняла руки и стянула оставшуюся часть одежды. Сэм смотрел на нее невидящими глазами. Когда же она прикоснулась губами к воплощению его страсти, Сэм не выдержал и тяжело опустился на пол.

— Боже, Мелоди, — простонал он, своим весом вдавливая ее в пушистый ковер, — хватит!

— Совсем хватит? — рассмеялась она глубоким грудным смехом.

— Хватит этого! — прорычал он и вошел в нее одним мощным движением. — Займемся чем-нибудь другим!

Промозглый февральский ветер дул в спину. Мелоди, нагруженная покупками, осторожно поднималась по обледенелым ступенькам.

— Тилли! — позвала она, распахнув дверь. — Мама пришла, молочка принесла!

Сэм улетел в Нью-Йорк на конференцию юристов, но Мелоди некогда было скучать. Дел у нее было по горло. За последнюю неделю она привела в порядок весь дом, кроме чердака. С чердаком обещала помочь Лиз, так что, может быть, к приезду Сэма все будет готово.

Удивительно, думала Мелоди, как легко и прочно Сэм вошел в ее жизнь. Он делал это так неторопливо и ненавязчиво, что Мелоди ничего не замечала: только после его отъезда она вдруг поняла, что без него в доме холодно и пусто. Сэм не требовал ее забот, напротив, сам о ней заботился. Даже сейчас, за тысячи миль от нее, он звонил каждый вечер, а когда Мелоди сказала ему, что хочет съездить в Денвер на конференцию писателей, он всерьез расстроился: ведь это означало, что их разлука затянется.

«Но мне надо туда съездить! — раздраженно подумала Мелоди. — Там будет мой издатель. Кто знает, когда еще выпадет случай встретиться лицом к лицу! Сэму этого не понять, ведь он считает мою работу пустой забавой». Но в глубине души Мелоди понимала, что несправедлива к Сэму. Он никогда не мешал ей писать. Если ему и не нравилась работа Мелоди, то он этого не показывал.

«Он — воплощение всего, о чем может мечтать женщина, — подумала Мелоди, убирая в буфет кошачьи консервы. — Все это похоже на сказку».

— И держу пари, — громко произнесла она, выходя из кухни и поднимаясь наверх, — держу пари, как только я поддамся на его хитрость, сказка кончится! Майкл тоже был похож на сказочного принца — до свадьбы! Что-то я стала об этом забывать. Да, да, конечно! Сэм еще и не заговаривал о свадьбе. А если заговорит? Как узнать, не обманывает ли он меня?

Мелоди попыталась представить, как Сэм каждый вечер терпеливо готовит ужин, пока она, забыв обо всем на свете, сидит за компьютером, и грустно улыбнулась: такого она представить себе не могла.

— Ну и что? — возразила она себе. — В конце концов, не все же мне работать! Можно составить график и готовить ужин по очереди. Нет! — Она стукнула кулаком по перилам. — Я не собираюсь менять свою жизнь!

Мелоди остановилась на верхней ступеньке и громко себя спросила:

— А разве я жила, пока не встретила Сэма?

Немного подумала и решительно заявила:

— Но если он, заманив меня в ловушку, превратится в чудовище, это будет страшнее смерти!

Солнечные лучи, проникая сквозь разноцветные окна «Каштанового дворца», окрасили золотистые стены всеми цветами радуги. Мраморный пол теперь напоминал разноцветный ковер, вроде тех, что устилали полы в номерах. Мелоди прислонилась к стене, любуясь игрой цветов. Она не случайно предпочла этот старинный отель другим, более современным. В глубине души она все еще страшилась завтрашнего дня: ей необходимо было постоянно ощущать вокруг себя роскошь, которую могут дать только деньги.

Этой же цели служил и номер. Мелоди приехала в Денвер одна, но не захотела довольствоваться «просто комнатой», хотя в «Каштановом дворце» даже «просто комнаты» были великолепны. Номер Мелоди состоял из большой гостиной, бара, гардеробной и двух альковов. Из окна во всю стену открывался вид на прекрасный парк. В ванной уместилась бы целиком вся бьюмонтская квартира Мелоди. У нее было все.

И не было ничего.

Мелоди решительно тряхнула головой, отгоняя странную мысль, и поспешила к старинному лифту. Встреча с издательницей была намечена на десять в зале Эллингтон. Специально для этой встречи Мелоди купила строгий, но невероятно дорогой черный костюм. В ушах у нее сверкали бриллианты тетушки Прю.

Мелоди вышла в вестибюль и легким шагом направилась к застекленной двери. У двери она остановилась, чтобы перекинуться парой слов со швейцаром.

Швейцар очаровал Мелоди с первого взгляда своей формой «под старину»: черным плащом и шляпой с высокой тульей. Прошло три дня, но Мелоди не переставала восхищаться старомодным изяществом его костюма и манер.

Мелоди с улыбкой заметила, что приятно удивлена теплым днем — после вчерашнего-то снегопада. Но привратник поспешил предупредить ее, что в Денвере погода переменчива и по радио обещали снег. Он с поклоном отворил дверь, и Мелоди вышла на улицу.

Дойдя до угла, Мелоди остановилась полюбоваться старинной методистской церковью. Церковь стояла, окруженная многоэтажными новостройками, словно престарелая, но все еще прекрасная королева среди юных беззаботных детей и внуков.

— Сто лет назад здесь все было по-другому, — пробормотала Мелоди, подходя к каменному крыльцу.

Сто лет назад здесь не было перекрестка, забитого гудящими машинами. Мелоди закрыла глаза — и почти что наяву услышала цокот копыт по булыжной мостовой, увидела, как из экипажа выходит джентльмен в шляпе с высокой тульей и, протянув руку, галантно помогает сойти элегантной даме.

Мелоди присела на каменную скамью, которую заметила еще из окна номера. Здесь она дождется трамвая.

Идя на встречу, Мелоди отчаянно трусила. Однако все прошло как нельзя лучше. Грейс, директор издательства, с самого начала разрядила обстановку: поблагодарила Мелоди за то, что та проделала такой долгий путь ради этой встречи, и сообщила, что ее книга была хорошо принята в издательстве. Выпуск намечен на следующий год. Не хочет ли Мелоди продолжить работу и сотрудничать с их издательством и в дальнейшем?

Всего несколько лет назад Мелоди не поверила бы, что бывает на свете такое счастье! Прямо на месте они заключили договор на три книги в течение следующих двух лет. Теперь Мелоди придется поработать! Но она справится. Она знает, что справится. Спасибо тетушке Прю, теперь у нее есть чудесный собственный дом, где она может спокойно писать хоть целыми днями. Не о ком заботиться, некому угождать…

«И не с кем разделить триумф», — прошептал внутренний голос.

К остановке подъехал сине-белый трамвай, и Мелоди вскочила. Это просто смешно, думала она. У нее есть Элмон и Джорджия — они будут гордиться ее успехом. Есть Лиз — она лучше, чем кто бы то ни было, понимает, что значит для Мелоди работа. «И Сэм», — добавил назойливый голос.

Мелоди села, мысленно сравнивая суперсовременный трамвай с забавными желто-зелеными трамвайчиками Эврики-Спрингз. «Пожалуй, эта махина о двух или трех вагонах не проедет по узким, извилистым улочкам моего города…»

— Моего? — удивленно прошептала она — и тут же поняла, что сказала правду.

Эврика-Спрингз стал ей домом. И останется им навсегда, в какие бы далекие и экзотические места не занесла Мелоди судьба писательницы. Ведь именно маленький викторианский городок подарил ей ощущение мира и покоя, без которого немыслима работа.

Трамвай тронулся. За окном проплывали многоэтажные здания, но Мелоди, погруженная в свои мысли, их не замечала. Она вынуждена была признать, что Сэм ей не мешает. Даже наоборот. Он не вмешивается в ее дела, не отвлекает от работы, но, когда ей грустно или одиноко, он всегда рядом. Он как будто говорит: «Доверься мне». Нет, никогда! Она не должна ему «доверять»! «Да и не смогу, — с грустью подумала Мелоди. — Я больше не верю в сказки».

Несколько часов спустя Мелоди, нагруженная пакетами и свертками, вошла в вестибюль отеля. «Похоже, у меня появилось новое хобби, — с улыбкой подумала она, — бег трусцой по магазинам. Дорогое удовольствие, но я на бедность не жалуюсь!»

Мелоди поставила пакеты и собиралась вызвать лифт, как вдруг к ней подошел рассыльный.

— Извините, миссис Блейк…

— Да? — с улыбкой обернулась Мелоди.

— В холле вас ждет джентльмен. Если вы хотите с ним поговорить, я могу отнести ваши покупки в номер.

— Джентльмен? Ждет меня?

— Да, мадам, — услужливо ответил рассыльный, протягивая руку к пакетам. — Мистер Сэмюэль Краун.

Мелоди, поблагодарив его улыбкой, отдала ему пакеты и огляделась в поисках Сэма. Он сидел в глубине холла на мягком пуфике, держа в руках чашку. Мелоди догадалась, что он пьет черный кофе, хотя время — пять часов — больше подходило для чая.

Мягкий ковер заглушил шаги Мелоди. Она подошла к Сэму, аккуратно обогнув столик на колесах, уставленный пирожными и булочками. Изумление постепенно уступало место гневу. Сэм поднял глаза. На лице его отражалось обычное спокойствие и невозмутимая уверенность в себе, и Мелоди почувствовала, что кипит от ярости.

— Сэм, что ты здесь делаешь? — Вопрос прозвучал резче, чем ей бы хотелось.

Сэм поставил на край стола чашку из тонкого фарфора и встал.

— Привет, Мелоди, — спокойно сказал он. — Прекрасно выглядишь. У тебя новый костюм? Тебе идет.

— Зачем ты приехал? — повторила она. — Как ты меня нашел?

— Разве это такая тайна? — Он, казалось, не замечал ее раздраженного тона.

— Нет, конечно, нет. Я просто… просто не ожидала тебя здесь увидеть.

— Я скучал по тебе. Быстро встретился со всеми, с кем хотел, и вернулся домой. Мама сказала мне, где ты. У меня для тебя замечательные планы на выходные…

— Ах, у тебя на меня планы? — исказила его слова Мелоди. — А кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью?

— Да что с тобой? — На лице Сэма читалось изумление.

— Не со мной, а с тобой, — отрезала Мелоди.

— Мелоди!

К столу приблизился официант в смокинге и с кофейником, и Сэм замолк.

— Есть здесь какое-нибудь тихое местечко, где мы сможем спокойно поговорить? — спросил он, как только официант отошел.

Мелоди нетерпеливо бросила пальто на спинку кушетки, обитой полосатым бархатом, и нажала кнопку, вмонтированную в консоль. В номере зазвучала тихая музыка.

Всю дорогу до номера Мелоди молчала. Он хотел поговорить, думала она, упрямо глядя в сторону, что ж, пусть говорит.

Сэм небрежно бросил пальто на кушетку. Он выглядел усталым, даже измученным, но Мелоди не желала этого замечать. Какое ей дело до его проблем!

— Я хотел поужинать с тобой, — прервал ледяное молчание Сэм. — Думал, ты захочешь отметить…

— Что отметить?

— Похоже, ты жаждешь крови. За что боремся?

— За свободу, — отрезала Мелоди.

— За свободу? — Сэм опустился на кушетку и растерянно запустил пальцы в волосы. — Прости, я, должно быть, устал после полета. Не совсем понимаю, о чем ты.

— Ничего другого я и не ждала. — Мелоди сердито зашагала взад-вперед по комнате. — Я тебе не игрушка, Сэм! Я никогда больше не буду ничьей игрушкой!

— Так вот ты о чем! — воскликнул Сэм. — Когда же я тобой играл?

— Да хватит, Сэм! Ты думаешь, раз мы с тобой в связи, значит — все, я — твоя собственность!

— В связи? Мелоди, и это все, что происходит между нами?

Мелоди пожала плечами.

— По-моему, я у тебя не первая. Ты прекрасно знаешь, как это называется.

— Можно подумать, у тебя в этом деле большой опыт! — проворчал Сэм. — Так в чем же дело, Мелоди? — Он прищурился. — Неприятности с книгой?

Мелоди повернулась на каблуках и отошла к окну.

— Нет, моя «безделка» здесь совершенно ни при чем. — Она сжала кулаки. — С каких это пор ты так интересуешься моей работой?

— Да что с тобой? Тебе не понравилась конференция? Или издатель?..

— Речь не о конференции и не об издателе, — отчеканила Мелоди. — Речь о тебе. Какого черта ты меня выслеживаешь?! Боишься, как бы я не забыла запереть дверь без твоих указаний?

Сэм схватился за голову.

— Господи Боже! Я хотел сделать тебе сюрприз! Должно быть, я просчитался.

— Еще как! Думаешь, раз ты спишь в моей постели, то имеешь на меня какие-то права? — Мелоди повернулась к нему лицом. — Но это пока еще моя постель! И моя жизнь!

— Ах ты дрянь! — Кажется, Сэм разозлился не на шутку. — Ты, похоже, стала такой важной персоной, что окончательно оторвалась от грешной земли! Да, черт возьми, я прилетел, чтобы отпраздновать твой успех! — Он горько рассмеялся. — Но, похоже, оказался сущим ослом.

— Откуда ты знаешь, может быть, у меня свои планы на выходные! Нет, ты думаешь, стоит тебе свистнуть, я все брошу и начну плясать перед тобой на задних лапках!

— Что? — заорал Сэм. — Да я тебя хоть раз о чем-нибудь просил? Я из кожи вон лезу, чтобы не стеснять твою чертову самостоятельность!

— Не пудри мне мозги, Сэм! — вздернула подбородок Мелоди. — Я знаю наизусть все мужские уловки! Все, что вам нужно — женщина, которая будет готовить, стирать, убирать и усыпать вашу жизнь розами. А ее внутренняя жизнь вам глубоко неинтересна! Все мужчины таковы, и их не переделаешь!

Глаза Сэма превратились в осколки зеленого льда.

— Леди, откуда вы знаете, что мне нужно? Разве вы потрудились меня об этом спросить? — Голос его тоже стал ледяным. — Ты даже не знаешь, что отвергаешь с таким презрением. — Прищурившись, он оглядел ее с головы до ног. — Даже не догадываешься! Ты позволила прошлому отравить всю твою жизнь. Ты отгораживаешься от жизни неудачным замужеством, словно щитом. Да нет, какой там щит! Это дубина, которой ты лупишь каждого, кто имеет глупость подойти близко!

Тебе попался один-единственный кретин — и теперь ты на всех мужчин смотришь как на подонков. Этакая принцесса в хрустальном шаре: смотреть можно, трогать — ни-ни! Тебе же плевать на всех, верно, Мелоди? На всех и вся, кроме этих проклятых денег! — Он схватил пальто и бросился к дверям.

— Нет, Сэм Краун, ты не уйдешь, пока не выслушаешь меня! — взвизгнула Мелоди. — Какое ты имеешь право читать мне нотации? Что ты в этом понимаешь?

Сэм медленно повернулся к ней. В глазах его застыла скорбь.

— Что я понимаю?.. Я расскажу тебе сказку, принцесса. Грустную сказку. Жил-был на свете молодой юрист, который считал себя счастливчиком. Он был женат, и жена любила его больше жизни. Он тоже любил ее, но… — горькая усмешка искривила его губы, — совсем не так сильно. Она отложила на потом свою внутреннюю жизнь и заботилась только о нем: готовила, стирала, вела хозяйство. А он считал, что так и должно быть.

Шагая по комнате, Сэм продолжал рассказ.

— Однажды этот юрист вел дело по обвинению человека в убийстве. Человек был виновен: об этом знали все. Но он был важной персоной в этом городе, с большими связями, и все считали, что ему удастся уйти безнаказанным. Однако суд признал его виновным. На следующий день этот человек повесился в камере. Его отец поклялся отомстить. Поклялся, что убьет обвинителя, ставшего причиной гибели его сына.

Сэм присел на спинку кушетки и бросил взгляд в сторону Мелоди. Она стояла у окна неподвижно, как изваяние.

— Друзья и коллеги молодого юриста умоляли его уехать из города вместе с женой, скрыться в безопасном месте — не навсегда, а лишь пока этого человека не арестуют. Но этот юрист был горд и глуп. Он решил, что сумеет защитить и себя, и жену и не нуждается ни в чьих советах! Полиция предлагала ему охрану, но он только смеялся и продолжал работать как ни в чем не бывало.

Все шло как обычно, пока однажды вечером отец самоубийцы не прокрался к нам в дом…

Сэм вскочил и снова зашагал по комнате.

— До сих пор не понимаю, как он пробрался в квартиру, — тихо продолжал он. — Я проснулся среди ночи и пошел на кухню. Свет я не включал. А он вошел в спальню и выстрелил. Четыре раза. Три пули поразили Венди. Я закричал или зарыдал, уж не знаю. Он обернулся и выстрелил в меня. Потом приставил револьвер к виску и нажал курок. — Сэм прикрыл глаза и покачал головой. — Курок щелкнул — осечка. Он снова выстрелил в меня — на этот раз попал. Послышался стук в дверь — на звуки выстрелов сбежались соседи…

— Ты был ранен? — переспросила Мелоди.

Перед глазами у нее стоял глубокий шрам, пересекающий грудь Сэма. Она-то думала, что этот шрам, как и рубец на губах, — память о футбольных баталиях… Слезы полились по щекам Мелоди. Она хотела броситься к Сэму, прижаться к его груди, смягчить боль своим прикосновением, но гордость удерживала ее на месте.

Сэм не заметил ее вопроса.

— Такая юная, — прошептал он, — такая прекрасная… Я должен был ее уберечь! Должен был послушаться умных людей! Нет, не послушался. — Он помолчал. — Я отправил этого ублюдка в тюрьму на весь остаток его проклятой жизни. А потом уехал в Эврику-Спрингз. Я поклялся, что никогда больше не свяжу свою судьбу с женщиной. Никогда больше не возьму на себя ответственность за другого человека — ответственность, которую могу не оправдать.

Он взглянул в залитое слезами лицо Мелоди.

— Не плачь обо мне, Мелоди. Поплачь о себе. Я пережил свое прошлое. Я понял, что нельзя отказаться от жизни, не убив при этом очень важную часть своей души. Мои раны затянулись. Остались шрамы, но я исцелен.

Я понял, что жизнь продолжается. А ты — нет. Ты не исцелилась и ничему не научилась. — Он подошел ближе и вгляделся в ее лицо, словно желая навек сохранить в памяти каждую черточку. — Я совершил две ошибки, — тихо продолжил он. — Во-первых, приехал без приглашения. А во-вторых — полюбил тебя.

Мелоди широко раскрыла глаза, и Сэм вспомнил, что до сих пор не говорил ей о своей любви. Но сказанного не воротишь.

— Каким дураком я, должно быть, сейчас выгляжу, — грустно заметил он. — Ты вправе надо мной смеяться. Ты добилась своего — одержала победу над ненавистным мужчиной. Ты доказала, что тебе не нужна ничья любовь. Особенно моя.

— Неправда! — прорыдала Мелоди. — Ты так не думаешь! Ты просто злишься, потому что я достигла успеха без твоей помощи!

Ярость отчаяния охватила Сэма.

— Думаешь, у тебя есть все? Красота, талант, деньги — прежде всего эти чертовы деньги! Что ж, моя радость, посмотрим, сумеют ли твои сокровища согреть тебя в холодную ночь! — Он набросил на плечи пальто и взялся за ручку двери. — Если тебе когда-нибудь откроется правда… если ты захочешь попробовать еще раз…

Не договорив, он вышел.

Несколько секунд Мелоди тупо смотрела ему вслед. Наконец ее ярость вырвалась наружу. Схватив со стола сверток в веселенькой обертке, она запустила его в закрытую дверь.

— Убирайся! — завизжала Мелоди. — Убирайся из моей жизни! Я не просила обо мне заботиться! Не просила меня любить! Оставь меня в покое!

Она упала на ковер и забилась в рыданиях.

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, Мелоди отправилась в один из самых престижных и дорогих ресторанов Денвера. Это была ошибка. Элегантно сервированный ужин казался ей безвкусным и застревал в горле, а мысли беспрестанно возвращались к Сэму и сегодняшней тяжелой сцене. Хватит, пора выкинуть Сэма из головы! Завтра Мелоди еще раз встречается с Грейс для обсуждения дальнейших планов, а после этого вольна делать все, что хочет.

Мелоди тяжело вздохнула. «Все, что хочет». У нее полно денег и времени, ей открыты всевозможные развлечения. Однако все, чего она хочет, — вернуться домой, забиться в свою норку и никогда больше оттуда не выходить.

«Совсем как тетушка Прю», — вдруг подумалось ей. Тетушка Прю тоже заперлась от жизни в викторианском особняке. Может быть, в этом повинен человек на фотографии?

— Кто сломал вашу жизнь, тетушка Прю? — прошептала Мелоди. — Кто разбил вам сердце и растоптал ваши мечты?.. — Она вздрогнула и зябко закуталась в халат. — Нет, я не могу вернуться! Только не сейчас!

Взгляд Мелоди упал на черный бархатный футляр, лежащий на кофейном столике. Откуда здесь эта коробочка? Должно быть, выпала из кармана пальто Сэма — больше неоткуда. Мелоди смотрела на футляр с ужасом, словно на змею. Она не хотела его открывать. Не хотела к нему прикасаться.

Дрожа всем телом, она взяла коробочку в руки, открыла — и ахнула: в бархатном гнезде лежало кольцо. Бриллиант и два овальных топаза сверкали при ярком свете ламп.

Мелоди поспешно захлопнула коробочку и положила на стол, отодвинув с глаз долой. Она отдаст кольцо Сэму, как только вернется в Эврику-Спрингз. А сейчас ее ждут другие дела.

Далеко внизу проплывали одетые снегом вершины. Где-то там, внизу, Мелоди. Одна. Что ж, этого она и хотела. Он душу перед ней вывернул, а она послала его куда подальше. По крайней мере, честно.

Хорошенькая стюардесса притронулась к плечу Сэма, и он поднял глаза. Эту девушку он заметил еще при посадке в салон первого класса. Ее прямые волосы до плеч были такого же темно-каштанового цвета. А вот улыбающиеся глаза — не золотисто-карие, а голубые.

— Не хотите ли еще выпить… или чего-нибудь еще? — Голос и выражение лица ясно показывали, что именно она предлагает.

«Может быть, стоит принять предложение?» — подумал Сэм. На час, самое большее — на ночь или две забыться между ее стройных ножек… Но он тут же отбросил эту мысль. Нет, не поможет. Стоит ему закрыть глаза — и перед ним возникает лицо Мелоди. Это любовь, а от любви нет простых лекарств.

— Спасибо, я бы еще выпил.

Рукой с ярко-алыми ногтями стюардесса ловко подхватила поднос и пошла прочь, плавно покачивая бедрами. Еще несколько месяцев назад Сэм был бы польщен. Черт возьми, да он наверняка принял бы ее предложение. А сейчас — нет. Когда девушка принесла ему рюмку бренди, он даже не поднял глаз.

Сэм летел в Денвер, преисполненный надежд. Он был уверен, что все продумал. Он повезет Мелоди в Кейстоун, где у его родителей охотничий домик. Подъемник вознесет их на вершину горы. Они увидят, как сверкают на солнце снеговые склоны, как по ним стрелой проносятся лыжники в ярких костюмах. Потом будет ужин под облаками. А после ужина он наденет ей на палец кольцо и попросит разделить будущее с ним. На правах равного партнера, со своими мечтами и желаниями… Черт возьми, он не собирался ее переделывать! Он любил ее такой, какая она есть!

Сэм горько рассмеялся. Похоже, он совсем одурел от счастья. Не допускал даже мысли о неудаче! Одно кольцо чего стоит! Золотистые топазы напоминали ему глаза Мелоди, а бриллиант — лед в ее сердце, который Сэм надеялся растопить своей любовью… Он машинально сунул руку в карман — и сердце у него упало. Сэм проверил другой карман, затем карманы брюк — коробочки с кольцом не было.

— За все приходится платить, — горько прошептал он. — Что ж, пусть тому, кто найдет это кольцо, повезет больше, чем мне.

12

Мелоди выехала из Денвера и направилась по четырехполосному шоссе на запад.

— Ах, Ребекка! — вздохнула она. — Эти места как раз для тебя!

Конечно, героиня исторического романа должна путешествовать в фургоне или, по крайней мере, на поезде. Но в пути она увидит те же островерхие горы, что и ее создательница, и будет так же благоговеть перед их первозданным величием. Март подходил к концу, но далекие вершины были покрыты снегом. Рассыльный в гостинице говорил, что лыжный сезон еще не окончен.

Вдоль дороги Мелоди видела опрятные деревенские домики, как будто вышедшие из прошлого. Шоссе круто повернуло — и по обе стороны выросла гранитная стена. Мелоди въехала в каньон Чистого ручья. Отсюда уже рукой подать до Блэкхока и Центрального.

Дорога вилась по ущелью, стиснутая с обеих сторон гранитными стенами. По левую сторону параллельно дороге извивался ручей. На берегах его изредка мелькали согнутые фигуры рыболовов. Гораздо чаще Мелоди видела людей, сидящих у воды на корточках с какими-то странными посудинами в руках или возящихся с толстыми белыми шлангами. Мелоди хотела бы подъехать и спросить, кто они и что делают, но стеснялась. «Может, и правильно», — думала она. В кино золотоискатели не слишком-то любят незваных гостей; Мелоди совершенно не тянуло проверять, так ли это на самом деле.

Мелоди ехала медленно, наслаждаясь окружающим пейзажем. На обочинах еще лежал снег, но в воздухе чувствовалось дыхание весны. Перед Мелоди вырос указатель с надписью «Блэкхок», и она сообразила, что ошиблась поворотом — она собиралась доехать до Центрального.

Вдруг Мелоди ахнула и резко затормозила. Слева от дороги гордо возвышался старинный дом, украшенный вычурной лепниной. Казалось, он по волшебству перенесся сюда из Эврики-Спрингз. Глядя на него, Мелоди ощутила острую тоску по дому.

Мелоди свернула на двухполосную дорогу, обозначенную на карте как шоссе «О Боже мой!». Немного проехав вперед, Мелоди поняла, откуда у дороги такое название. По обе стороны раскинулось кладбище с гранитными надгробиями. Места вокруг казались почти пустынными, однако Мелоди насчитала только по правой стороне пятьдесят две могилы.

Небо с утра хмурилось, а когда Мелоди проехала деревушку Блэкхок и свернула в сторону Центрального, повалил снег. Едва въехав в город, Мелоди поняла, что ей лучше было бы сюда не ездить. Узкие извилистые улочки… старинные фонари… вывески крохотных лавочек… викторианские дома, лепящиеся к склону заснеженного холма…

— Совсем как дома, — прошептала Мелоди. Сердце у нее заныло, и на глазах выступили слезы.

Но вдоль улиц не было стройных деревьев, а перед домами — садов. Куда ни кинешь взор — всюду лишь размокшая земля и камень.

— Как дома… но все-таки совсем по-другому.

Когда Мелоди проехала тоннель Эйзенхауэра, разыгралась настоящая метель. Выезжая из Денвера, Мелоди собиралась добраться до перевала Влюбленных, возможно, осмотреть Кейстоун или какой-нибудь другой знаменитый курорт. Теперь же ей хотелось одного: вернуться домой.

«В Денвер», — поправила она себя. Домой еще рано. У нее обратный билет на субботу, а сегодня только четверг. Она собралась развлечься и осмотреть окрестности — значит, так и сделает.

Как жаль, что рядом нет никого, с кем можно было бы разделить радость открытий! Если бы она не порвала с Сэмом! Тогда они отправились бы на какой-нибудь горный курорт. Может быть, он научил бы ее кататься на лыжах… Но этого не будет. Все кончено. Что ж, этого она и хотела. Сэм ей не нужен. Она сможет быть счастливой и без него. Хочешь не хочешь — придется.

Бледное небо окрасили первые лучи рассвета. Стоя у окна в спальне, Мелоди смотрела, как просыпается любимый город. Она прилетела в Эврику поздно ночью и без сил рухнула на постель.

Однако, едва голова Мелоди коснулась подушки, на нее нахлынули тягостные воспоминания. Мелоди перестелила постель, заново взбила перину, но сон не шел. Наконец, отчаявшись заснуть, она села у окна и долго любовалась Эврикой, мирно спящей под ночным небом.

В горле у Мелоди першило, бледный свет резал глаза. Она устала — устала и телом, и душой, и сердцем. За те несколько недель, что она была в отъезде, мир преобразился. Растаял снег, стих пронзительный ветер. На ветвях старого клена, вздрагивающих от утреннего ветерка, зеленели почки. И холмы вдали покрылись нежной молодой зеленью. Пришла весна — время, когда природа сбрасывает тяжкий груз прошлого и радостно смотрит в будущее.

Как хотела бы Мелоди забыть о прошлом и начать жизнь сначала! Но мысли ее неизменно возвращались к Сэму. С тяжелым вздохом она отвернулась от окна, где разгоралось сияние дня.

— Где ты теперь? — прошептала она. — Тоже вернулся в Эврику? Ты ненавидишь меня за то, что я с тобой сделала? Думаешь ли ты обо мне?

Мелоди расправила плечи и покрутила головой, стремясь унять ноющую боль в шее. Все тело ломило. Она чувствовала, что ее начинает знобить. Если бы Сэм был здесь…

Мелоди взяла с каминной полки фотографию и начала ее разглядывать, стараясь думать о чем-нибудь постороннем. Люди на фотографии ушли в прошлое — как и Сэм. Может быть, когда-нибудь утихнет и ее боль. Может быть… Но сейчас Мелоди не могла себе этого представить. Такие раны легко не лечатся.

Вдруг Мелоди почувствовала головокружение. К горлу подступила тошнота. Чтобы не упасть, она ухватилась за каминную полку.

— Расстройство желудка, грипп или просто весенняя лихорадка? — пробормотала она. Судя по тошноте — нелады с желудком, по ознобу и ломоте в костях — грипп… Впрочем, и то, и другое, и третье одинаково неприятно. Мелоди вспомнила, как лечилась от весенней лихорадки ее бабушка. «Весна все очищает». Мелоди распахнула окно и с наслаждением вдохнула весенний воздух, влажный от утренней росы.

Взгляд ее упал на холодный и пустой камин. «Надо бы трубу почистить», — подумала она.

— Да, Тилли, долго тебе не придется греться у огня. — Тилли, свернувшаяся клубочком на одеяле, продолжала мурлыкать как ни в чем не бывало. — Эгоистка несчастная! Могла бы хоть притвориться, что соскучилась! Смотри, вот обижусь и отдам тебя миссис Бредли насовсем. Или сошлю в собачью конуру!

Перед Новым годом Мелоди с Сэмом немало потрудились, пристраивая котят. Мелоди могла бы оставить их себе, но стоило представить, что скажет Джорджия, увидев сестру в компании шести кошек… При мысли о Джорджии слабая улыбка показалась на бледных губах Мелоди.

— Ах, Коротышка, — вздохнула она. — Видела бы ты меня сейчас!

Мелоди открыла окна в кабинете, но на компьютер даже не взглянула, зная, что все равно не сможет работать. Кажется, она действительно заболевала.

Уже несколько дней ее беспокоили боли в животе. Позавчера в отеле она проснулась среди ночи, с трудом добралась до ванной — и ее буквально вывернуло наизнанку. Может быть, какая-то желудочная форма гриппа?

Дома ей стало чуть полегче. Вдохнув запах влажной земли и прелых листьев, Мелоди приняла решение.

— Поработаю во дворе, может быть, это поможет.

Действительно, с самого переезда она не заглядывала во дворик: сперва не было времени, а потом пришла зима, и двор скрылся под снегом.

Взяв грабли, Мелоди начала сгребать в кучу прошлогодние листья. Это было нелегко — слой палых листьев доходил ей до колен. Работа была в самом разгаре, когда Мелоди услышала, что ее кто-то зовет.

— Я здесь, во дворе!

Из-за угла показалась Хризантема, закутанная в цветастую шаль с золотистой бахромой, сверкающей на солнце. Ее распущенные белокурые волосы доходили почти до колен. За ней по пятам следовала Тилли.

— Весна… — заметила девушка, шагая по мокрым листьям. — Весь народ высыпал в сад. — Она отбросила со лба соломенную прядь и сунула в рот новую порцию жевательной резинки. — Кстати, из листьев получается отличный компост. — Она протянула Мелоди полиэтиленовый пакетик. — Держи. Что-то мне подсказывает, что ты им обрадуешься.

Мелоди заглянула в пакетик и ахнула, ощутив знакомый аппетитный аромат.

— Пирожные с кремом!

— Ага! Слушай, чем это ты тут занимаешься? Где же тот красавчик, который сделает грязную работу за тебя?

— Ты о Сэме? — нахмурившись, спросила Мелоди. При одном упоминании его имени сердце ее сжалось, и на глазах выступили слезы.

— О ком же еще? — Не обращая внимания на грязь и мокрые листья, мгновенно прилипшие к юбке из клетчатой шотландки, Хризантема присела на корточки и погладила кошку. — Как поживаешь, мамаша? Скорпион и Козерог растут не по дням, а по часам. — Мелоди едва не упала, услышав, какие имена выбрала Хризантема для котят. — Тебе передают привет. Спрашивают, когда у них появятся новые братишки и сестренки? — Она откинула волосы со лба и вопросительно взглянула на Мелоди.

— Никаких братишек! Тилли уже вышла из этого возраста!

— Может быть, но хвостом вертеть она умеет! Да нет, должно быть, это и вправду последний раз… Ой, что это?

— Где?

Хризантема подбежала к кусту азалии, опустилась на колени и, звеня браслетами, начала разгребать листья. Через несколько секунд из-под кучи прелых листьев показались розовый лебедь и зеленый утенок.

— Какая прелесть! — проворковала Хризантема. — Откуда они у тебя?

Прелесть?! Мелоди удивленно подняла брови.

— Они тебе нравятся?

— Еще бы! — в восторге воскликнула девушка. — Но не могу же я их у тебя отнимать!

— Бери, ты спасешь их от забвения, — отвечала Мелоди.

Хризантема нежно погладила утенка.

— А где же ты будешь прятать ключ?

Сердце Мелоди громко забилось.

— Откуда ты знаешь про ключ? — изумленно спросила она.

Хризантема поднялась и вытерла руки о бахрому шали.

— Ну, знаешь, я иногда вижу что-то такое… Как будто картинки в мозгу. Что-то вроде ясновидения. — Она похлопала Мелоди по руке. — Ладно, пошли. Время пить чай с пирожными. Кстати, я принесла травяной чай — здорово помогает от желудка.

Мелоди молча пошла вслед за ней на кухню. Она была окончательно сбита с толку.

— А тебя в булочной не хватятся?

— Не-а. Я почувствую, как только им понадоблюсь. — Она положила сумку на стол.

— А как ты узнала, что я дома? — спросила Мелоди, ставя чайник. Сейчас она почувствовала, как проголодалась, и с нетерпением ожидала чая с пирожными.

Хризантема пожала плечами и принялась рыться в сумке.

— Вот он! — Она поставила на стол ярко раскрашенную коробочку. — Потрясающая штука.

Вдруг глаза Хризантемы затуманились. Она взяла Мелоди за руку и крепко сжала.

— Не грусти, сестренка. Расслабься. Все образуется.

— Спасибо, что заглянула, — говорила Мелоди, прощаясь с Хризантемой. — Ты спасла меня от одиночества. И чай мне очень понравился.

— Попрошу своего парня, чтобы он сегодня же забрал моих зверюшек, — бросила через плечо Хризантема, спускаясь с крыльца. — Мы поставим их на крыльце, под фонарями.

Мелоди закрыла дверь и устало прислонилась к стене.

— Как она узнала, где я прячу ключ? — спросила она вслух. — Странная девушка. Чем-то похожа на Элмон…

Мелоди оглянулась, ища, чем бы заняться. Убираться в доме — скучно, да и работа во дворе потеряла свою привлекательность.

— Нет, сегодня я не в настроении копаться в земле. Пойду-ка займусь рукописью. Я и так выбилась из графика.

Мелоди смотрела на мигающий на чистом экране курсор.

— Замечательно, — произнесла она наконец и зевнула. — Да что со мной сегодня? Глаза слипаются. Должно быть, это все травяной чай.

Мелоди вытянулась на кушетке, обитой красной кожей, и тут же в памяти всплыли воспоминания о волшебной ночи, когда-то проведенной здесь. Тогда они с Сэмом любили друг друга прямо на этой кушетке… У Мелоди перехватило дыхание, она зарылась лицом в подушку, но от подушки все еще исходил знакомый запах Сэма. Стоило закрыть глаза — и она вновь ощутила прикосновение его нежных рук.

…Началось все достаточно невинно. Этот вечер был похож на все прочие вечера, но ночь оказалась совсем иной.

Предыдущей ночью они заснули поздно. Сэм ушел на работу, а Мелоди валялась в постели до десяти. Вечером Сэм вернулся усталым; закончив главу, Мелоди обернулась и обнаружила, что он уснул на кушетке. Он не проснулся и тогда, когда она выключила компьютер и склонилась над ним.

Мелоди понимала, что не стоит его будить, но охватившее ее желание лечь рядом и прижаться к нему так же, как он много раз прижимался к ней, было сильнее ее. Удивительно, что после стольких ночей близости она все еще ощущала жгучую жажду при одном взгляде на Сэма.

Он лежал тихо, волосы его растрепались. Мелоди пригладила серебристые пряди на висках — он не пошевелился. Она коснулась подбородка, уже оттененного щетиной, затем, повинуясь внезапному импульсу, запечатлела поцелуй в уголке рта, пересеченного шрамом.

— Мелоди… — прошептал Сэм, но не проснулся.

Отбросив все сомнения, Мелоди опустилась на колени перед кушеткой и осторожно развязала галстук. Затем расстегнула рубашку и, запустив пальцы в курчавые волосы на груди, нащупала крохотные соски. Они быстро затвердели под ее нежными пальцами. Сэм застонал, не просыпаясь. Мелоди склонилась над ним и продолжила любовную игру языком. Она наслаждалась своей новооткрытой свободой. Сэм всегда был нежным, заботливым любовником, он никогда не брал у нее больше, чем давал взамен. Но сейчас ведущей была Мелоди. Она хотела, чтобы Сэм подчинялся ей, и, как ни удивительно, ни капли не беспокоилась о том, что он скажет ей, когда проснется.

В комнате почему-то стало жарко, и Мелоди стянула свитер. Лифчика на ней не было. Немного поколебавшись, она сняла шерстяные брюки и осталась обнаженной. Вернувшись на кушетку, она расстегнула кожаный ремень Сэма, затем — верхнюю пуговицу на брюках. С легким шорохом поехала «молния». Не думая, что делает, Мелоди наклонилась и поцеловала выпуклость, прикрытую белой хлопчатобумажной тканью, — и не сдержала стона, ощутив, как пробуждается его плоть.

Рука ее скользнула под резинку трусов. Сэм приподнял бедра. Мелоди удивленно взглянула ему в лицо и увидела огонь, горящий в прикрытых изумрудных глазах. Не говоря ни слова, она приняла его молчаливое предложение — стянула с него брюки и трусы и отдалась своей страсти. Она ласкала его возбужденную плоть рукой, затем, нагнувшись, коснулась ее кончиком языка. Сэм задышал часто и тяжело. Словно откликаясь на его невысказанное желание, Мелоди оседлала его мускулистые бедра, затем, не отрывая взгляда от его горящих глаз, сжала в руке его мужское естество и показала ему дорогу.

Сэм выгнулся ей навстречу, яростно вонзаясь в нее. Со стоном откинув голову назад, он обхватил ее бедра и крепче прижал к себе. Руки его скользнули вверх, к набухшим грудям. Мелоди выгнулась, словно предлагая ему всю себя, и Сэм принял предложение. Он начал ритмично двигаться — и Мелоди забыла обо всем.

С громким рычанием Сэм прижал ее к себе и перекатился на живот, придавив ее своим телом. Мелоди показалось, что мир перевернулся. Сэм все крепче прижимал к себе ее бедра. Запустив другую руку в шелковистые кудри, он впился губами в ее губы. Мелоди застонала. Весь мир исчез — не осталось ничего, кроме мужчины, сжимающего ее в объятиях. Все выше поднимались влюбленные на вершину страсти. Наконец волна рассыпалась, окатив их сверкающими брызгами.

Всю ночь они провели в объятиях друг друга…

Мелоди лежала, зарывшись лицом в подушку. По щекам ее бежали ручейки слез. Она понимала, что лишь растравляет раны, вспоминая о том, что никогда не повторится, но мысли ее неизбежно возвращались к той ночи. Наконец глаза Мелоди закрылись, и на нее снизошел благодатный сон.

Когда Мелоди проснулась, было уже темно. Комнату освещал лишь мерцающий экран компьютера. Заурчало в желудке — ведь Мелоди с утра не ела. Протирая глаза, она спустила ноги с кушетки.

— С ума сойти! Я проспала весь день. Этот грипп меня доконает!

Она с трудом встала и поплелась на кухню по темному молчаливому дому.

Яркий свет больно ударил ее по глазам.

— Сварю-ка я суп. — Мелоди достала с полки банку консервированного томатного супа, поставила ее на стол — и только тут заметила лежащий на столе бумажный пакетик. На пакетике было что-то написано.

Вдруг задрожавшей рукой Мелоди поднесла записку к глазам, но, прочтя ее, облегченно улыбнулась.

«Мы приехали и похитили птичек. Заодно убрали листья во дворе. Ключ на фонаре. Поправляйся, держи хвост морковкой».

Ниже красовался разухабистый росчерк, видимо, означавший подпись Хризантемы.

— Боже мой! Они могли вывезти всю мебель, а я бы и не заметила!

Мелоди устало расправила плечи и открыла банку. Выкладывая содержимое банки в кастрюлю, она вдруг вспомнила, как целовал ее Сэм в тот вечер, когда такой же суп подгорел на плите.

«Так глупо вышло», — устало подумала Мелоди, помешивая суп. Она сама, по собственной воле позволила ему уйти. С губ ее сорвался горький смешок. Позволила уйти? Скорей уж просто прогнала. И теперь с каждым днем будет все глубже осознавать, что отвергла единственного мужчину, который мог сделать ее счастливой. Того, кто научил ее любить.

Мелоди уронила ложку в кипящий суп и застыла, глядя в пространство. Любить? «Да, я люблю его», — прошептала она, и слезы снова полились по щекам. Именно благодаря ему старый особняк стал ее домом. Каждый уголок здесь хранил память о нем. Мелоди не могла приготовить обед или разжечь камин, не вспомнив о вечерах, проведенных вместе; увидеть экипаж, не перенесясь мысленно на новогодний бал; пройти по городской улочке, не увидев перед собой улыбки и зеленых глаз Сэма.

Мелоди выключила конфорку и отставила кастрюлю в сторону — чтоб остыла. Как могла она писать любовные романы, ничего не зная о любви? Когда Сэм спрашивал ее об этом, она смеялась. Но теперь поняла, что он был прав. Все, что от нее требовалось — протянуть руку и взять то, что он так щедро ей предлагал. Но она боялась. Боялась признать, что нуждается в нем, что без него не мыслит своего счастья. Она хотела уберечь свою жизнь от малейших перемен, а вместо этого потрясла ее до основания.

— Что же мне делать? — воскликнула она. — Тетушка Прю, помогите мне!

Сэм был прав. Мелоди думала, что у нее есть все — карьера, дом, деньги, спокойная и обеспеченная жизнь. На деле же у нее не было ничего, кроме тоски и одиночества. Собственными руками она разрушила свое счастье.

Теперь она готова была упасть перед Сэмом на колени и умолять вернуться. Но это не поможет. После всего, что она ему наговорила… Нет, слишком поздно.

«Надо бы позвонить Лиз», — уныло подумала она. Мелоди уже довольно долго была дома, но так и не собралась с храбростью, чтобы поднять трубку и набрать знакомый номер. Она понимала, что это нечестно. Лиз — ее подруга, и нельзя позволить, чтобы ошибка Мелоди разрушила их дружбу.

Мелоди решительно сняла трубку.

Лиз, как и обещала, через пятнадцать минут уже стучала в дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, входя.

— Не слишком хорошо, — ответила Мелоди, проводя гостью на кухню. — Я подхватила какой-то вирус и теперь просто с ног валюсь. Поэтому я так долго не звонила. — «Это почти и не ложь, — сказала она себе, — я ведь действительно плохо себя чувствовала».

— Ты была у врача?

— Да нет, зачем? Что мне скажет врач? «Вы подхватили грипп. Возвращайтесь домой, пейте чай с медом, принимайте витамины и побольше спите. С вас пятьдесят долларов». — Она рассмеялась. — Ничего, жить буду.

Мелоди отвернулась и принялась разливать чай. Ей хотелось спросить: как Сэм? Рассказал ли он матери о происшедшем? О многом еще хотелось спросить, но Мелоди знала, что не спросит. Не сможет.

Лиз покачала головой. Ее зоркие глаза внимательно изучали Мелоди.

— Что с вами обоими? На тебе лица нет, а Сэм ходит мрачный как туча. О чем его не спросишь — огрызается. Таким я его не видела с тех пор, как умерла Венди. — Мелоди хотела что-то сказать, но Лиз протянула руку, останавливая ее. — Нет, нет, я обещала Адаму, что не буду вмешиваться. И потом, я прожила уже долгую жизнь и понимаю, что исправить сделанное можете только вы сами.

Она задумчиво постучала пальцем по краю чашки.

— Мелоди, мы с тобой друзья. Я очень хочу тебя понять. Но когда я вижу, как мой сын напивается каждый вечер… — Она невесело рассмеялась. — Знаешь, во мне говорит материнский инстинкт. Порой мне просто хочется свернуть тебе шею!

Она подняла глаза.

— Я дала себе клятву, что не буду ни о чем спрашивать. Но не могу удержаться. — Она прикрыла руку Мелоди своей ладонью. — Что случилось в Денвере? Что произошло между вами? Мне казалось, что вы… что у вас все наладилось.

Слезы текли по щекам Мелоди, и она не пыталась их скрыть. Перед Лиз она могла не притворяться.

— Ох, Лиз! Я вела себя как идиотка! Я порвала с ним.

— Почему? Тебе что, совсем на него наплевать?

— Я люблю его, — еле слышно ответила Мелоди.

— Господи! Почему же тогда?..

— Потому что я испугалась. Потому что я дура. Редкостная дура. — Мелоди попыталась рассмеяться, но вместо смеха из груди вырвалось рыдание. — Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Нет, теперь я абсолютно ничего не понимаю. Если ты все понимаешь и раскаиваешься, почему ты просто не поговоришь с ним?

— Не могу.

Лиз с шумом выдохнула воздух.

— Похоже, я должна выбирать между вами.

— Прости. Если ты выберешь сына, я не обижусь. Я не хочу стоять между тобой и… Сэмом. — Мелоди с трудом вытолкнула его имя из болезненно сжавшегося горла.

— По-моему, ты самая упрямая и тупоголовая женщина на свете, — мрачно заметила Лиз. — Но, как бы там ни было, я дорожу твоей дружбой. Думаю, мы с этим справимся.

— Как? — Мелоди казалось, что несчастней, чем она теперь, быть невозможно. Но с каждым словом Лиз ей становилось все хуже и хуже.

— Просто не будем об этом говорить. Хотела бы я… — Лиз осеклась и грустно покачала головой. — Как бы я хотела!..

Наступило долгое молчание. Женщины сидели рядом, погруженные каждая в свои невеселые мысли. Когда молчание стало совсем невыносимым, Лиз заговорила:

— Ты уже убрала чердак?

— Да нет, я болела. И потом, не хотелось начинать без тебя. А ты выяснила что-нибудь о тетушке Прю?

— Боюсь, сейчас тебе станет еще грустнее, — с улыбкой заметила Лиз. — Я почитала кое-какие старые газеты и журналы и попросила пару своих приятельниц из Исторического музея порыться в архиве. Выяснилось, что, когда таинственный молодой красавец исчез с горизонта, мисс Прю тоже куда-то уехала. Поговаривали, что она сбежала и обвенчалась с ним. Но через некоторое время она вернулась к отцу и больше уже не выезжала из города.

Никто не знает, куда она исчезала. Но вернулась она совсем другой. — Лиз устремила вдаль невидящий взгляд. — До отъезда, насколько можно судить, это была беззаботная юная девушка. Первая красавица в городе. Не пропускала ни одного бала. Светская хроника тех лет пестрит ее фотографиями. Однажды ее даже выбрали Майской королевой.

Вернувшись в Эврику, она заперлась в доме и посвятила себя заботам об отце. Честно говоря, я ей не завидую. Судя по всему, Эфраим Блейк был тяжелым, черствым человеком и интересовался только своим бизнесом.

— Печальная история, — тихо произнесла Мелоди. Она думала о своей истории, так похожей на судьбу тетушки Прю.

— Это верно. — Лиз решительно поднялась со стула. — Ладно, хватит на сегодня печальных историй. Может быть, займемся чердаком?

— Давай, — поддержала идею Мелоди.

Но ее энергии хватило ненадолго. Уже через двадцать минут она почти упала на пыльный сундук.

— Извини, Лиз. Не знаю, что со мной такое. Рукой пошевелить не могу.

Лиз присела рядом и обняла Мелоди за ссутуленные плечи.

— Мелоди, тебе надо сходить к врачу. Пусть пропишет витамины или еще что-нибудь.

— Наверно, ты права. Работая в таком темпе, мы никогда не кончим.

— Не беспокойся об этом, Мелоди. Иди к доктору, лечись и поправляйся.

Мелоди без труда попала на прием к врачу в Фейетвилле. Конечно, это далеко, но лучше потратить сорок пять минут на дорогу, чем знать, что твое здоровье обсуждает весь город. К тому же в Эврике не было докторов-женщин.

«А доктор действительно прописал витамины», — устало подумала Мелоди, садясь на кровать. И принимать их надо будет по крайней мере семь месяцев.

Она со вздохом растянулась на кровати. Сейчас Мелоди уже жалела о том, что холода кончились и перина убрана в сундук до следующей зимы. Без перины постель казалась холодной и жесткой.

…Мысль об аборте Мелоди и в голову не приходила. Она всегда мечтала о ребенке. Майкл не хотел иметь детей, и Мелоди уже свыклась с горькой мыслью, что ей не суждено баюкать на руках собственного младенца. Сэм ушел и больше не вернется, но живая память о нем останется у Мелоди навсегда.

Первое потрясение прошло, и теперь Мелоди чувствовала, как глубоко в сердце зарождается тихая, робкая радость.

Тилли вспрыгнула на кровать и улеглась рядом.

— Видишь, не ты одна можешь стать матерью, — улыбнулась Мелоди.

Непонятно одно — как это могло произойти? Они были осторожны — по крайней мере Сэм. Кроме того единственного раза на кушетке, когда она не дала ему позаботиться об осторожности. Мелоди покраснела при этом воспоминании и тут же звонко рассмеялась, припомнив, как изумилась сообщению доктора. Нет-нет, она, конечно, знает, откуда берутся дети, но все же… Докторша улыбнулась и пожала плечами. По ее мнению, единственное надежное средство предохранения — полное воздержание. А Мелоди с Сэмом пренебрегали этим средством.

Эврика-Спрингз — маленький город. Мелоди не надеялась, что сумеет долго скрывать свое положение. Скоро об этом узнают и Лиз, и Сэм… Но бежать, прятаться — это не для нее.

— Ладно, об этом я подумаю позже, — зевнув, произнесла Мелоди. — …А из маленькой спальни получится отличная детская. Правда, Тилли?

Кошка согласно замурлыкала в ответ.

— Вдвоем мы тут не справимся, — заметила Лиз на следующий день.

Она стояла в дверях чердака, окидывая взглядом гору старой мебели, ящиков и сундуков, сваленных посреди помещения.

— Действительно, — согласилась Мелоди. — Не представляю, как мы спустим все это вниз по лестнице!

Лесенка, ведущая на чердак, была вдвое круче большой лестницы. Конечно, мебель на чердаке знавала лучшие времена, но все же она заслуживала аккуратного обращения.

— Кого же звать на помощь? — растерянно спросила Мелоди.

— Может быть, тех двоих, что вывозили мебель с первого этажа?

— Нет уж, спасибо. Этими сплетниками я сыта по горло.

— А вдруг они расскажут что-нибудь новенькое? — Лиз повернула голову и прислушалась. — Кажется, в дверь звонят.

— Похоже на то.

Мелоди спустилась вниз и открыла дверь.

— Хризантема! — удивленно воскликнула она. — Рада тебя видеть. Проходи.

— Я принесла тебе свежий хлеб.

— Боже мой! Спасибо, но зачем же…

— А, ерунда. Должна же я отблагодарить тебя за подарок.

— Ты знакома с Хризантемой? — спросила Мелоди у Лиз.

— Мы не знакомы, но встречались, — ответила девушка. — Как ваш муж?

— Отлично, уже вышел на работу… — Лиз запнулась и удивленно взглянула на Хризантему, затем на Мелоди.

— Не удивляйся, — рассмеялась Мелоди. — Хризантема — настоящий экстрасенс.

— Правда? — У Лиз загорелись глаза. — А будущее вы предсказываете? По картам или по руке?

— По хрустальному шару и кофейной гуще, — со смехом отозвалась Хризантема.

— Вот оно что! Пойду-ка поставлю чайник. — И Лиз ушла на кухню, оставив Мелоди и Хризантему в прихожей.

— Не бойся, я тебя не выдам, — подмигнула Хризантема.

— Спасибо, — улыбнулась Мелоди. Хризантема не только видела ее насквозь, но и читала мысли! Впрочем, Мелоди уже ничему не удивлялась. — Ты пришла вовремя. Мы как раз думали, как бы вытащить вещи с чердака.

— Ага, я сразу почувствовала, что тебе нужна помощь. Пошли попьем чаю, а потом поднимемся наверх.

Через несколько минут Хризантема была уже на чердаке.

— Нет проблем! — объявила она, лучезарно улыбаясь. — Вытащим весь этот хлам через окно. Оно здесь достаточно большое. Я знаю ребят, которые согласятся помочь.

— Ты уверена, что это получится? Коробки и сундуки — ладно, а вот эти два стола?

— Ничего, парни справятся. А что ты будешь делать с вещами в коробках?

— Скорее всего выброшу. Там нет ничего ценного — только старая одежда и одеяла. Я оставлю себе только детские игрушки, что лежат вон в тех коробках. — «И детскую кроватку», мысленно добавила она.

Хризантема кивнула.

— Ясно. А что, если мы все это заберем? В коммуне любая дрянь пригодится!

— Ради Бога, все твое. Кстати, этим ребятам, наверно, надо будет заплатить?

— Ну вот еще! Если денег не жалко, поставь им десяток банок пива.

— С удовольствием! — ответила Мелоди. — Могу даже угостить их пиццей.

В первых лучах солнца, проникших на чердак сквозь слуховые окна, танцевали пылинки. Мелоди удовлетворенно вздохнула, оглядывая опустевший чердак. Они неплохо потрудились: и она, и Лиз, и друзья Хризантемы. Мелоди отпила чая и положила руку на плоский живот.

— Что, если нам устроить здесь комнату для игр? — прошептала она. — Можно повесить на стены полки и поставить игрушки туда.

Весь вчерашний день женщины разбирали коробки и сундуки. Вместе с Лиз даже эта тяжелая, пыльная работа стала увлекательной. Сколько они нашли новых сокровищ! Пожалуй, лучше всего были чайники — целая коробка чайников, прекрасное дополнение к коллекции, которую Мелоди подарила Лиз на Рождество. Лиз не хотела их брать, но Мелоди настояла — должна же она как-то отблагодарить подругу за все ее хлопоты!

Теперь на чердаке остались только игрушки, сложенные в дальний угол под застрехами. Девчачьи игрушки, скорее всего принадлежавшие тетушке Прю.

— Надеюсь, что ты девочка, — прошептала Мелоди, погладив себя по животу. — Мальчик, играющий в куклы, будет выглядеть довольно глупо.

Мелоди не терпелось рассмотреть игрушки как следует. Лиз говорила, что за некоторые из них коллекционеры дадут хорошие деньги. Но Мелоди не собиралась расставаться со своими находками. Она не нуждается в деньгах, а игрушки созданы для того, чтобы ими играли, а не любовались. Пусть остаются здесь. Тем более что они скоро пригодятся.

Мелоди погладила лошадь-качалку по шероховатой спине. Такая лошадка была у нее в детстве — досталась по наследству от дедушки. Ее деревянная шкура была усеяна золотистыми крапинками, поэтому ее прозвали Веснушкой. После смерти отца Элмон взяла Веснушку себе. Мелоди радовалась этому: приятно думать, что дедушкина игрушка перейдет по наследству к правнукам.

— И для тебя придумаем имя, — прошептала она, гладя лошадку по деревянной гриве.

Кукольный дом, покоящийся на двух массивных ящиках — не меньше четырех футов в длину и четырех в высоту — был точной копией Розали-хауз. Во времена детства тетушки Прю он вряд ли был музеем, но, видимо, уже тогда славился своей строгой красотой. Копия точно воспроизводила все архитектурные особенности оригинала. Мелоди не понадобились эксперты, чтобы понять: вещь, стоящая перед ней, бесценна. И Мелоди с ней не расстанется.

Она опустилась на колени, и двери кукольного дома оказались вровень с ее лицом. На чердаке его оставлять нельзя. Куда же поставить? В холл или на лестничную площадку?

Внимательно приглядевшись, Мелоди заметила, что двери дома висят на петлях и скрепляются хитро спрятанным засовом. Она поддела ногтем засов, и двери растворились. Замирая от волнения, Мелоди заглянула внутрь.

Дом состоял из трех этажей. Стены были оклеены обоями в викторианском стиле, с потолков свисали крошечные люстры. В каждой комнатке — камин с резной доской. Дубовые полы устланы коврами, как две капли воды похожими на ковры в доме Мелоди. Окна задернуты бархатными шторами. Во всем чувствуется дыхание старины, когда ручной труд был в почете.

— Мечта маленькой девочки, — улыбнулась Мелоди. — Да и большой тоже. Решено: поставлю его в холле.

Она осторожно подняла домик за углы. Он оказался не таким уж тяжелым, и Мелоди без труда сняла его на пол. В ящиках под ним, должно быть, хранилась мебель и обитатели дома: Мелоди не терпелось на них посмотреть.

Первый ящик легко открылся. Как и ожидала Мелоди, он был наполнен миниатюрной мебелью. Нашлись там и хозяева дома: мужчина, женщина, девочка и младенец, все одетые по моде начала века, а кроме того, колыбель и запряженный экипаж. Мелоди любовно перебирала игрушки, пытаясь представить, как играла в них тетушка Прю. Маленькая девочка восемьдесят лет назад и подумать не могла, что когда-нибудь ее любимцы станут бесценными сокровищами.

Мелоди со вздохом закрыла крышку и повернулась к другому ящику. К ее удивлению, он был стянут кожаными ремнями и закрыт на ржавый замок. Мелоди расстегнула ремни и села, недоуменно глядя на замок. Что же с ним делать? Взламывать не хочется, но и так оставить нельзя, иначе Мелоди просто умрет от любопытства!

Полчаса спустя замок поддался отвертке, и крышка со скрипом открылась. Ящик был обит бледно-желтым шелком, а содержимое скрыто под слоем пожелтевшей от времени папиросной бумаги. Мелоди сняла бумагу и отложила в сторону.

Перед ней лежало аккуратно сложенное платье. На ощупь несомненно шелк. Когда-то он был белым, но время придало ему благородный оттенок слоновой кости. Дрожащими руками Мелоди развернула платье — и ахнула от изумления, увидев кружевной лиф, высокую талию, пышную сборчатую юбку и белую атласную розу на груди. Мелоди заглянула в ящик и заметила на дне фату — вуаль и венок из атласных цветов, украшенный лентами.

Она аккуратно сложила платье и убрала в ящик. На глазах у нее закипали слезы. Свадебное платье, свадебный фарфор, фотография в спальне…

— Что же случилось с вами, тетушка Прю?

Вдруг Мелоди заметила, что в уголке ящика лежит пачка писем, завернутая в шелковую ткань. Она поспешно достала их. Буквы расплывались у нее перед глазами, но Мелоди прочла адрес: «Мисс Прюделин Блейк, отель „У пруда“». Почерк крупный, четкий, — несомненно, мужской. Кто же и зачем посылал в отель письма на имя тетушки Прю?

13

Мелоди положила тяжелый ящик на кровать и набрала знакомый номер.

— Алло?

Это Сэм, это его голос! Мелоди упала на кушетку, до крови прикусив себе губу, чтобы не закричать.

— Алло! Вас слушают!

Мелоди попыталась вздохнуть, но легкие ей не повиновались.

— Сэм…

— Ты? — Его спокойный голос удивленно дрогнул.

— Я… я бы хотела поговорить с твоей матерью. — Стук собственного сердца оглушил ее, она не слышала своего голоса. Вот будет номер, если она сейчас упадет в обморок!

— Значит, ты вернулась, — сухо заметил Сэм.

— Я… да, конечно!

— Конечно.

Молчание становилось невыносимым. «Я люблю тебя, Сэм», — в отчаянии подумала Мелоди.

— Лиз дома? — прошептала она, молясь о том, чтобы он не услышал слез в ее голосе.

— У тебя что-то случилось? — В его голосе слышались тепло и забота.

Мелоди почувствовала, как слезы хлынули из глаз, и крепче сжала трубку.

— Нет, я просто хочу с ней поговорить.

— Хорошо. — Голос Сэма снова стал холодным.

Мелоди слышала, как он положил трубку, что-то сказал матери — слов она не разобрала. Затем трубку взяла Лиз.

— Алло!

— Лиз?

— Мелоди? Я не поняла, что это ты.

— Лиз, я кое-что нашла. Думаю, это… это раскроет тайну тетушки Прю. Может быть, зайдешь?

— Конечно! Мы сейчас обедаем. Может быть, после обеда?

— Хорошо.

Мелоди медленно положила трубку на рычаг. Сэм не объяснил матери, кто звонит. Ему неприятно даже произносить ее имя. Мелоди догадывалась, что Сэм ее ненавидит, но как тяжело было услышать этому подтверждение!

— Смотри! — объявила Мелоди и разложила на диване платье и фату.

— Боже мой!

— Это еще не все. — Она протянула Лиз письма. Рука ее слегка дрожала. — Они лежали в этом же ящике.

— Ты их уже прочла?

Мелоди почувствовала, как щеки заливает краска.

— Нет, я… я позавтракала, а потом заснула. Решила, что прочту позже.

— Гм… понятно. — Лиз перевела взгляд с лица Мелоди на письма. — Ты уверена, что не хочешь сперва прочесть их одна?

— Одна? — Мелоди удивленно взглянула на Лиз. — Мне это и в голову не приходило. Тетушка Прю — родственница Майкла, а не моя. И мы с тобой столько открыли вместе… — Она покачала головой. — Я просто… просто решила, что не позвать тебя будет нечестно.

— Спасибо, милая. Я польщена.

Тепло, звучащее в голосе Лиз, растрогало Мелоди. Она вдруг почувствовала, что из глаз снова брызнули слезы.

— Что-то я совсем расклеилась! — рассмеялась она, смахивая слезы прочь. — Реву от каждого пустяка.

— Ты ходила к врачу?

— Да. Она сказала, что все пройдет. Наверно, я просто переутомилась.

— Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо! — засмеялась Мелоди.

— Может быть, ты плохо спишь?

— Сплю, как сурок. И лопаю, как поросенок.

— По-моему, ты похудела.

— Может быть, — отозвалась Мелоди. Она хотела перевести разговор на другую тему, пока Лиз не успела задать еще кучу неприятных вопросов. — Ну что, будем читать письма?

Она взяла верхнее письмо из стопки, аккуратно развернула его и начала читать вслух.

Любовь моя!

Как бы я хотел, чтобы ты уехала со мной! Для меня каждая ночь без тебя — пытка. Я понимаю, что ты боишься. Я буду ждать, пока ты не поймешь, что готова…

У Мелоди затряслись руки, и буквы запрыгали перед глазами.

— Не могу, — прошептала она. — Читай ты.

Лиз взяла у нее письмо и продолжила:

Я буду ждать, пока ты не поймешь, что готова уехать. Просто скажи об этом Эдди, а он передаст мне. Пожалуйста, любимая, не заставляй меня ждать слишком долго. Я буду писать тебе каждую неделю — пока не получу весть, которой так жду.

Лиз прочистила горло.

— Письмо подписано буквой А. — Она подняла глаза на Мелоди. — Все сходится. Человека на фотографии звали Антони. — Она взяла следующее письмо и бегло просмотрела его. — В основном то же самое.

Солнце уже клонилось к закату, а женщины все читали старые письма. Вдруг Лиз вскочила на ноги.

— Послушай-ка: «Я оставил тебе средства, чтобы начать новую жизнь вместе. Воспользуйся ими, если понадобится».

— Что же это за средства?

— Кто знает? — пожала плечами Лиз. — В ящике было что-нибудь еще?

— Нет, только платье, фата и письма.

— А ящик-то большой, — заметила Лиз.

Мелоди внимательно осмотрела ящик. Действительно, снаружи он казался больше, чем изнутри. Она осторожно надавила на дно — оно прогнулось.

— Лиз! Двойное дно!

Мелоди ощупала стенки ящика изнутри и обнаружила спереди, прямо под замком, маленький выступ.

— Здесь!

Женщины осторожно оторвали шелковую обивку. Их взорам открылось кольцо, вделанное в стенку.

— Ну-с! — С этими словами Лиз взялась за кольцо и потянула.

Фальшивое дно заскользило вверх. Вынув его, женщины увидели свертки — целые ряды аккуратных бумажных свертков. Мелоди и Лиз взглянули друг на друга.

— Как ты думаешь, что это? — прошептала Мелоди.

— Наверно, это и есть средства, о которых он написал, — ответила Лиз. — Даже смотреть страшно.

— Но придется.

— Ящик твой, ты и смотри.

Мелоди боязливо развернула один из свертков.

— Деньги!

— И сколько! — отозвалась Лиз, глядя на толстую пачку у Мелоди в руках. Затем она заглянула в коробку и начала что-то подсчитывать. — Они лежат в два слоя, — наконец объявила она. — В нижнем три ряда по десять пачек в ряду, в верхнем — три по девять.

Мелоди тем временем считала деньги в пачке. Скоро на кровати лежали десять аккуратных стопок.

— Тысяча долларов.

— Тысяча в пачке, пятьдесят с лишним пачек… Больше пятидесяти тысяч долларов!

— Да это целое состояние! — Мелоди устало откинулась на кровати.

— Да, особенно в те дни, — согласилась Лиз. — Этих денег с лихвой хватило бы на то, чтобы уехать куда угодно и начать новую жизнь.

— Почему же она не уехала? — пробормотала Мелоди. — Почему?

— Думаю, этого мы никогда не узнаем.

— Откуда он взял деньги?

— Кто знает? Где бы и как бы он их ни достал, давно прошло время, когда кто-то мог предъявить на них права. Теперь они твои.

— Но… — Мелоди запнулась. Голова у нее шла кругом. — Мы с Майклом думали, что она нуждается! Конечно, мы ведь никогда ее не спрашивали — только по письмам… и, когда приехали к ней, увидели, как она живет… Как мы ошиблись!

— Действительно, можно было не беспокоиться…

Лиз замолчала, увидев, что по щекам Мелоди текут слезы. В следующий миг она уже прижимала Мелоди к себе, покачивая как ребенка, а еще через минуту задала вопрос, вертевшийся у нее на языке уже несколько часов.

— Ты беременна, верно?

Мелоди едва заметно кивнула. Дрожащей рукой Лиз погладила ее по кудрявой голове.

— Это ребенок Сэма. — Лиз не спрашивала, а утверждала — она слишком хорошо знала Мелоди, чтобы задавать такие вопросы.

— Сэм — отец, но ребенок мой.

— Неужели ты ему не скажешь? — В голосе Лиз звучала боль.

Невесело рассмеявшись, Мелоди высвободилась из ее объятий.

— Я не дура и не надеюсь, что смогу вечно держать это в секрете. Но я не хочу, чтобы мы оставались вместе ради ребенка. Лучше жить в неполной семье, чем в семье без любви!

— Сэм будет страшно оскорблен, если узнает об этом из третьих рук. Я знаю своего сына. Он полюбит ребенка. — Про себя она подумала, что Сэм не из тех, кто остается в стороне. Он не позволит, чтобы ребенок рос, не зная отца.

Мелоди промолчала, упрямо скрестив руки на груди.

— Я не знаю, что произошло между вами. И не хочу знать. Но сейчас вам обоим нужен добрый совет. Ты должна ему рассказать.

— Хорошо, расскажу.

— Не откладывай надолго, — попросила Лиз, и в ее словах Мелоди вдруг почудился отзвук мольбы неведомого Антони.

— Мелоди, это Адам Краун. Я хотел бы с вами поговорить.

Мелоди, похолодев от неприятного предчувствия, опустилась на табуретку перед телефоном.

— О чем? — спросила она дрожащим голосом.

— У меня хранится письмо Прю, адресованное вам. Кроме того, надо обсудить вопрос о налоге.

— О налоге?

— По законам нашего штата, с наследства, стоимость которого превышает одну тысячу долларов, уплачивается налог. Ваше наследство, несомненно, стоит больше тысячи.

— Ясно. — Значит, теперь ее дела ведет Адам. Это неудивительно.

— Вы не могли бы зайти ко мне в офис?

— Я… да, когда вам будет удобно.

— Думаю, лучше всего прямо сейчас, — предложил Адам.

«Пока не вернулся Сэм», — закончила за него Мелоди. Сердце сжала знакомая боль.

— Хорошо, через полчаса буду.

Через полчаса Мелоди подходила к конторе «Краун и Краун» — совсем как в то утро полгода назад. Но сколько всего произошло за это время! Машины Сэма не было видно — значит, он действительно куда-то отлучился.

Мелоди поднялась наверх по крутой лестнице и улыбнулась Норе.

— Рада вас видеть, Нора. Сочувствую вашему горю.

— Спасибо, Мелоди. Как это мило с вашей стороны — прислать цветы на похороны! — После смерти сестры Нора побледнела и осунулась, но глаза ее светились все тем же теплым светом. Ничто не изменилось, кроме самой Мелоди. — Мистер Краун ждет вас. Он просил, чтобы вы прошли к нему сразу, как придете.

Мелоди направилась к двери кабинета напротив комнаты Сэма. У дверей она остановилась — на нее нахлынули воспоминания о первой встрече с Сэмом. Но что об этом вспоминать? Выбор сделан. Мелоди решительно постучала в дверь.

— Входите!.. Мелоди! — Адам встал и, раскинув руки в стороны, двинулся ей навстречу. Секунду поколебавшись, Мелоди позволила ему сжать ее в дружеских объятиях. — Как вы, дитя мое?

— Прекрасно, — солгала Мелоди. — А как вы?

Адам рассмеялся и указал на стол, заваленный бумагами.

— Учусь работать заново. Никогда не думал, что человек так быстро привыкает к сладкой жизни. Мне здесь очень не хватает Лиз и теплой постели.

Он оперся о стол и взглянул на Мелоди. Та потупилась под его пристальным взглядом. Коробочка, зажатая в кулаке, жгла ей руку.

— Вы сказали, что у вас хранится письмо?

— Да, и я обязан вручить его лично вам.

— Подождите. Прежде чем… я… — Она положила коробку с кольцом на угол стола. — Пожалуйста, передайте это… Сэму. — Мелоди с трудом сглотнула. — Он обронил это… в Денвере.

Адам долго молчал.

— Хорошо, — сказал он наконец, не трогая коробочку. — Вы точно не хотите отдать ее сами?

— Нет! — воскликнула Мелоди и испуганно прикрыла рот дрожащей ладонью. — Он… он не дарил мне это кольцо. Просто потерял. Выронил из кармана. — Она положила сплетенные руки на колени и опустила голову.

— Хорошо, отдам, — кивнул Адам, затем взял со стола конверт. — Здесь написано, что я должен вручить вам это письмо через шесть месяцев после вашего приезда в Эврику-Спрингз.

Он протянул Мелоди запечатанный конверт.

На глазах у Мелоди выступили слезы. Она узнала изящный старомодный почерк тетушки Прю. Конверт был адресован просто: «Мелоди Блейк».

«Дорогая Мелоди!

Ты выполнила условие, указанное в завещании, и осталась в Эврике-Спрингз. Ничего я не желала так, как этого, и, думаю, ты уже знаешь, почему.

Однажды летом на вечеринке я познакомилась с молодым человеком. Мы полюбили друг друга. Папа навел о нем справки и пришел в ярость: ходили слухи, что этот человек — гангстер из Чикаго. Но я была молода и, боюсь, довольно-таки глупа. Мы виделись тайком ото всех. Когда настало время ему уезжать, он умолял меня ехать с ним. Но я боялась бежать из дому и надеялась уговорить отца.

Наступила осень, и Антони уехал. Он оставил мне ящик с двойным дном, предупредив, что в потайном отделении лежит то, что поможет мне начать новую жизнь с ним. Я спрятала ящик на чердаке вместе со свадебным платьем, которое он купил для меня.

Антони писал мне каждую неделю. Он посылал письма в отель, а портье передавал их мне. Когда мой позор стал очевиден, папа отправил меня в Литтл-Рок к своей кузине. Там и родился сын Антони. Вернувшись, я узнала, что портье уволился. Никто не мог сказать мне, где он. Так я потеряла связь с Антони. До сих пор не знаю, пытался ли он меня разыскать.

Майкл знает меня как „тетушку Прю“, хотя я по праву могу называться его бабушкой. Он очень порадовал меня своей женитьбой. Я писала завещание, думая о вас обоих, и надеялась, что Майкл изменится к лучшему.

Дитя мое, не позволяй богатству изменить тебя. Распоряжайся деньгами разумно и помни, что они открывают новые возможности, но не гарантируют счастья. А главное — не бойся завтрашнего дня! Пусть тебе повезет больше, чем мне.

Прюделин Блейк».

Слезы струились по лицу Мелоди, но она их не замечала. Тетушка Прю… Бабушка Майкла… Мелоди аккуратно сложила письмо и убрала в конверт.

— Я могу чем-нибудь помочь? — мягко спросил Адам.

Мелоди удивленно подняла голову. Она совершенно забыла, где находится.

— Нет… да. Пожалуйста, передайте письмо Лиз. — Она протянула ему конверт. — Оно отвечает на многие вопросы.

«А еще больше вопросов остается без ответа», — подумала она.

— Может быть, мы поговорим о налогах как-нибудь в другой раз?

Мелоди была поражена тем, как отразилась судьба тетушки Прю в ее собственной судьбе. Ей надо пойти домой и как следует подумать. И потом… Она не может больше смотреть на коробочку с кольцом! Надо или набраться храбрости и забрать ее, или уйти.

— Это совсем недолго. Вам нужно подписать кое-какие бумаги, все остальное я беру на себя.

Мелоди, не читая, дрожащей рукой подписала документы.

— Странно! — заметила она. — После смерти Майкла я не верила ни одному адвокату, а теперь подписываю бумаги, не читая. Старые страхи рассеялись как дым.

— Я не только ваш поверенный, Мелоди. Я надеюсь, что мы с вами друзья. — Он сложил бумаги в папку. — Я никогда не причиню вам зла.

— Спасибо. Вы очень добры. — Она поднялась.

Адам вышел из-за стола и пожал ей руку.

— Спасибо, — повторила Мелоди и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку. — Я знаю, что вам можно доверять. — Она взглянула в его серьезные синие глаза. — Поэтому хочу, чтобы вы занялись моим трастовым фондом.

Адам молча и внимательно всматривался в ее лицо.

— Трастовый фонд для кого?

— Для моего ребенка.

Адам порывисто обнял ее за плечи.

— Вашего, Мелоди? Но ведь это и ребенок моего сына.

— Вам рассказала Лиз?

— Конечно, — кивнул Адам. — Мы оба давно мечтали о внуке. И о счастье нашего сына, — добавил он, помолчав. — И вашем счастье. Неужели нельзя исправить сделанное?

— Я не стану отнимать у вас ребенка. Не могу. — На глазах снова закипели слезы, но Мелоди не дала им выхода. — Неужели вы не понимаете? Я не хочу привязывать Сэма к себе таким способом.

— Вы любите его, Мелоди? Простите, может быть, я преступаю границы, но…

— Очень люблю.

— А он любит вас.

Адам видел, что Мелоди едва сдерживает слезы, и сердце его разрывалось от жалости. Но он не сомневался, что Лиз права: не все еще потеряно.

— Сколько же денег вы решили положить в фонд?

— Пятьдесят тысяч.

Сэм задвинул ящик стола и открыл другой. Раздраженно порывшись в нем, захлопнул и его. Поднялся и зашагал к книжным полкам, на ходу приглаживая растрепанные волосы. Но ноги сами свернули к окну.

— Это же сумасшествие какое-то! — прорычал он, прижавшись лбом к стеклу.

Мелоди уже скрылась за углом. И слава Богу: Сэм боялся, что, увидев ее еще раз, потеряет рассудок.

Он и не знал, что она была здесь. Не знал, пока, выглянув в окно, не увидел, как она идет по направлению к пруду. Сэм закрыл лицо руками. На него нахлынули невыносимые воспоминания.

Воспоминания о новогодней ночи, когда они танцевали вместе. Она так любит танцевать! Так любит музыку! Черт побери, он теперь и радио включить не может — сразу вспоминает о ней. Воспоминания о вечерах, проведенных в кабинете, — она сидела за компьютером, а он работал или просто любовался ею. И о ночах — волшебных ночах, когда он находил мир и покой в ее объятиях.

Сейчас он вспоминал ту ночь, когда, забыв об осторожности, овладел ею прямо в кабинете. В тот вечер он очень устал и уснул прямо на кушетке. Мелоди разбудила его ласковыми прикосновениями. Не говоря ни слова, она расстегивала на нем рубашку, и ее улыбка говорила Сэму все, что он хотел знать. Ее необычная смелость потрясла его. Он никогда не забудет, что чувствовал, когда она уселась на него верхом и взяла инициативу на себя. Что было потом, он плохо помнит. Кажется, он забыл, что должен быть мягким и нежным, забыл обо всем, кроме жгучего желания зарыться в ее душистую плоть, слиться с ней воедино и никогда не отрываться от нее. Он боялся, что напугал ее своей страстью, и с облегчением вздохнул, услышав ее счастливый смех. А сколько еще было ночей, когда они засыпали, сплетясь в объятиях!

Тогда Сэм с надеждой смотрел в будущее. Надеялся, что Мелоди он небезразличен. Он мечтал о ней и только о ней, но она прогнала его прочь.

Мать говорит, Мелоди нашла еще кучу денег. Если она разумно ими распорядится, то с лихвой обеспечит себя на всю жизнь — и никакие налоги ей не страшны! Теперь-то он ей точно не нужен. Черт побери, да ей не нужен никто, кроме своей драгоценной персоны! Сэм снова потерял самого дорогого человека, и, как ни удивительно, сейчас ему было тяжелее, чем в прошлый раз.

Он повернулся на вращающемся стуле и стукнул кулаком по столу. Если бы он не остался с отцом! Если бы уехал с Сандрой и никогда не услышал бы имени Мелоди Блейк!..

— Чем перед тобой провинился стол? — ворвался в его невеселые мысли голос отца.

Сэм вскочил на ноги.

— Ничем. Сижу, пытаюсь что-то решить.

Адам, прихрамывая, прошел через комнату и устроился в кресле.

— Как твоя нога?

— Немного побаливает. — Адам внимательно оглядел сына. — Неважно выглядишь.

Сэм опустил голову. Он зашел в офис, чтобы забрать кое-какие бумаги — небритый, в джинсах и мятой рубашке. Никогда до сих пор он не позволял себе являться на работу в таком виде.

— Спасибо, папа.

— Что же за раздумья заставляют тебя дубасить стол и хлопать ящиками?

— Не знаю, долго ли еще смогу здесь оставаться!

Слова, вырвавшиеся помимо воли, удивили обоих. Несколько секунд Сэм молча смотрел на отца, затем закрыл лицо руками.

— Я видеть ее не могу! Куда ни взгляну — везде она. Я приехал сюда в поисках мира. Но здесь мира нет!

— И ты снова собираешься бежать, — сурово закончил Адам.

Сэм вздернул голову.

— Нет, черт побери! Это она вторглась в мою жизнь! Пусть она бежит!

— Но мы говорим о тебе, — грустно улыбнулся Адам. Он положил на стол бархатный футляр. — Мелоди передала это для тебя. Сказала, что ты «потерял» эту вещь в Денвере. — По тону Адама было ясно, что он не поверил в такое объяснение.

Сэм уставился на футляр, словно на ядовитую змею.

— Должно быть, оно выпало из кармана, — пробормотал он наконец. — Выходит… выходит, все это время оно было у нее!

Адам кивнул.

— Значит, ты не дарил ей кольцо.

Лицо Сэма исказилось от ярости.

— Дарил? Черта с два! Она же выставила меня за дверь, не дав сказать ни слова! — Саркастически рассмеявшись, он сунул коробочку в карман и поднялся так резко, что стул отлетел к окну. — Еще и передала его через тебя! Ей не хватило мужества встретиться со мной лицом к лицу!

Сэм выбежал, хлопнув дверью. Несколько минут Адам стоял в задумчивости, затем снял трубку. Обо всем происшедшем надо было немедленно сообщить Лиз.

На полдороге к отелю «У пруда» Мелоди вдруг повернулась и поспешила домой.

Она приняла решение. Она не собирается провести остаток своих дней в мечтах о потерянном счастье, как тетушка Прю. По крайней мере в одном ей повезло больше: у нее никто не отнимет ребенка.

Мелоди ворвалась в дом и кинулась в ванную, на ходу срывая с себя одежду. Она устала бояться. Устала совершать ошибки.

«Я хочу Сэма, — подумала она. — Он мне нужен. Я люблю его. Хватит прятаться от своих чувств!»

Она сполоснула лицо и дрожащими руками наложила косметику. Может быть, ей и не удастся вернуть Сэма, но попробовать надо. Она будет умолять его на коленях; попробует соблазнить, если ничто другое не подействует. Она обязана бороться за свое счастье. Обязана перед тетушкой Прю, перед ребенком, перед самой собой. Мелоди поднесла расческу к волосам и вдруг замерла, глядя в зеркало.

«А я повзрослела», — подумала она. Встретив Майкла сейчас, она сразу бы разгадала его притворную заботливость. Но почему же, чтобы вырасти, ей потребовалось столько времени?

«Я ни слова не скажу о ребенке», — решила она, натягивая джинсы и блузку. Потом, когда он простит ее, но не сейчас. Мелоди не знала, где сейчас Сэм, но это ее не останавливало. Она пойдет к нему, а потом, если понадобится, к Адаму и Лиз…

Она сбежала вниз по лестнице, схватила сумочку и решительно направилась к двери.

Сэм решительно шел к дому Мелоди. С каждым шагом злость его росла. Что она, черт возьми, воображает? Еще и его родителей впутала в это дело! Если она думает, что он промолчит, то глубоко заблуждается! Нет, ей придется с ним встретиться…

Дверь отворилась, и Сэм столкнулся лицом к лицу с Мелоди. Он застыл на пороге, пораженный ее красотой. Она, казалось, была удивлена, увидев его здесь, однако улыбнулась и отступила на шаг, пропуская его в дом. Как хотелось Сэму прижать ее к себе и утолить голод, терзавший его много дней! Но он сунул руки в карманы и вошел в прихожую, а оттуда, немного поколебавшись, в большую гостиную.

Обеспокоенно нахмурившись, Мелоди пошла за ним. Сэм, кажется, ни разу не был у нее в этой гостиной — она и сама заходила туда только для того, чтобы вытереть пыль. У нее упало сердце, когда она поняла, почему Сэм выбрал эту комнату. С ней у него не связывалось никаких воспоминаний.

Сэм вошел в гостиную и обернулся к Мелоди, по-прежнему держа руки в карманах. Он был небрит, да и волосы казались длиннее, чем обычно. Он выглядел усталым и злым, но и таким оставался невероятно красив. Мелоди потянуло к нему, словно магнитом, и она спрятала руки за спиной.

— Привет, Сэм. Как поживаешь?

Острая боль пронзила сердце Сэма. Он вздрогнул и заскрипел зубами, крепче сжав в кулаке бархатный футляр.

— Не смогла набраться храбрости, чтобы отдать кольцо мне? — спросил он хриплым, полным боли голосом. Каждое слово давалось ему с мучительным трудом. — Мне кажется, отказываясь от предложения, принято возвращать кольцо лично.

Руки Мелоди упали вниз.

— От какого предложения?

— А зачем, ты думаешь, я прилетал тогда в Денвер?

— Ты сказал, что хотел провести со мной выходные.

— А ты решила поскандалить! — Сэм возвел глаза к небу, словно ожидая грома и молнии. — Я прилетел, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я не хочу, чтобы ты «прыгала передо мной на задних лапках». И кухарка мне не нужна. Мне нужна ты. Я только хотел прожить жизнь с тобой. Еще я хотел сказать, что тебе не надо беспокоиться о домашнем хозяйстве. Я могу нанять прислугу. Она будет готовить и стирать, а ты — спокойно писать. Ты нужна мне такая, какая ты есть. Я люблю тебя. Я без тебя — не человек. — Он покачал головой и отвернулся к окну. — Я купил это кольцо, потому что, взглянув на него, вспомнил твои глаза и лед в твоем сердце, который надеялся растопить своей любовью. Но ты не дала мне и слова вымолвить. Не дала нам с тобой ни единого шанса.

Мелоди подошла к нему и обняла за талию. Сэм заскрипел зубами, боясь, что в следующую секунду не сможет совладать с собой.

Она положила голову ему на плечо.

— Я виновата перед тобой, Сэм. Я была дурой. — Мелоди засмеялась и потерлась щекой о его спину. — Но знаешь, я ведь так и не услышала предложения.

Сердце Сэма подскочило и забилось где-то в глотке. Гнев испарился в мгновение ока.

— Что?!

Мелоди обошла его и встала перед ним. В глазах ее сияли золотые огоньки.

— Я сказала, что была дурой, — повторила она и положила руки ему на грудь. — Мне следовало тебя выслушать. Я люблю тебя, Сэм. Давно уже люблю. Разве я могла отдаться тебе без любви? — Она нежно дотронулась до его губ. — Да и как я могла тебя не любить? Всю жизнь я мечтала о тебе. И боялась, что ты — только фантазия. — Мелоди приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. — Но, мне кажется, принято, чтобы предложение делал мужчина.

Сэм молча смотрел на нее. Ему казалось, что все это сон. Он почувствовал, как руки его, словно сами по себе, обхватили ее тонкую талию. Мелоди прижалась к нему, и стон вырвался из груди Сэма.

— Мелоди!

Он крепче прижал ее к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Мелоди с горячностью ответила на поцелуй. Казалось, время остановилось, когда он проник в ее нежный рот и испил сладкого сока. Затем, оторвавшись от ее губ, принялся покрывать поцелуями щеки и нежную шею.

— Так что же, Сэм? — напомнила Мелоди.

Голос ее звучал для Сэма как зов сирены. Он поднял ее в воздух и приблизил ее лицо к своему.

— Что? — спросил он и прижал ее к себе так, что Мелоди стало больно.

— Попроси меня, Сэм! — воскликнула она, изгибаясь в его объятиях. От каждого ее движения кровь закипала у него в жилах. — Пожалуйста, попроси меня!

Он поднял голову и недоуменно взглянул на нее. Губы Мелоди припухли от поцелуев, щеки порозовели от прикосновения к его небритому лицу. Из-под припухших век сияли прекрасные глаза. Дышала она часто и неглубоко. Как он хотел ее — прямо здесь и сейчас!..

Наконец Сэм понял, о чем она просит, и недоумение ушло с его лица, преображенного сияющей улыбкой.

— Пожалуйста, Мелоди, выходи за меня замуж, — нежно прошептал он.

— Хочешь посмотреть на мое платье? — рассмеялась она, обняв его.

— Плохая примета для жениха — увидеть подвенечное платье до свадьбы.

Мелоди начала расстегивать на нем рубашку, и у Сэма перехватило дыхание. Боже, как он стосковался по ней!

— Это значит «да»?

— Когда же? — промурлыкала Мелоди.

— Что когда? — Положительно, ему сегодня отказал рассудок!

— Когда свадьба? — Мелоди чувствовала, как возбуждается Сэм от самых легких прикосновений, и наслаждалась этим.

Сэм поднял ее на руки и понес наверх.

— Как только ты скажешь «да», — прошептал он, укладывая ее на постель.

— Да! Да! Да! — Мелоди стянула с него рубашку и теперь покрывала поцелуями грудь.

— Слава Богу! — громко воскликнул Сэм. — Я так тосковал, — прошептал он, приблизив губы к ее губам. — Я думал, что навсегда потерял тебя.

Мелоди запустила пальцы в его густые волосы и притянула его голову к себе.

— Ты никогда меня не потеряешь, — пообещала она, целуя его небритый подбородок. — Я с тебя больше глаз не спущу. — Она громко застонала, ощутив его желание, и слезы счастья брызнули у нее из глаз.

Сэм со стоном прижал ее к себе.

— У вас нет выбора, леди, — прорычал он и прильнул к ее губам.

Огонь разлился по жилам Мелоди. Она отвечала на поцелуй, стремясь слиться с ним, но этого было недостаточно. Словно спасаясь от гибели, она вцепилась в ремень его джинсов.

— Помоги мне, — прошептала она, — я хочу тебя раздеть!

— С одним условием, — ответил он и, достав из кармана кольцо, надел ей на палец, где оно и должно было быть.

— Скажи сейчас, — прошептала она, обнимая его, — пока еще можешь.

— Семья, — выдохнул он. — Хочу, чтобы у нас были дети.

— Об этом мы поговорим позже, — улыбнулась Мелоди.

И много, много позже она выполнила свое обещание.

— Все готовы, кроме невесты! — объявила Джорджия, влетая в спальню. — Поторопись, а то подружка сбежит с женихом. Или съест весь свадебный обед!

— Как ты можешь в такой момент думать о еде? — покачала головой Элмон. — Лучше взгляни на нашу большую сестричку!

— Ой, пожалуйста! — нервно воскликнула Мелоди. — Не называй меня большой!

— Смотри-ка, ты примирилась со словом «старшая»? — улыбнулась Элмон, глядя, как Мелоди поправляет старинные кружева. — Мелоди, ты так изменилась за эти несколько месяцев! — На глазах у нее блеснули слезы.

— Только не раскисай! — нетерпеливо воскликнула Джорджия. — Все ждут. Адам и Лиз приехали уже двадцать минут назад. Лиз пригрозила, что, если ты не поторопишься, она сама поднимется наверх. А вдруг Сэм передумает и сбежит?

— Сомневаюсь! Подожди, дай поправить фату. — Элмон расправила белоснежную вуаль и улыбнулась, глядя на отражение Мелоди в зеркале. — Потрясающе!

— Я все еще не могу поверить, что ты приехала! Почему ты известила меня только сегодня утром?

— Да, кто же он? — поинтересовалась неугомонная Джорджия.

Элмон улыбнулась и пожала плечами.

— Об этом поговорим позже. Сегодня день Мелоди. — Она бросила последний взгляд на сестру. — Ну что, готова?

Элмон и Джорджия сошли вниз и исчезли в украшенной цветами гостиной. Настал черед Мелоди. Она вышла на лестничную площадку и на секунду остановилась, прижав руки к груди.

— Спасибо, тетушка Прю, — прошептала она. — Ты помогла мне понять, что в жизни действительно важно. Спасибо тебе.

Прекрасная как экзотический цветок в своем старинном свадебном платье, Мелоди спустилась вниз и заняла место рядом с Сэмом. Он сжал ее руку и поднял на нее сияющие глаза. Грянула музыка.

— Братья и сестры! Мы собрались здесь, чтобы соединить этого мужчину с этой женщиной…

Content

Джоан Реддин
ДОРОГОЙ, ЕДИНСТВЕННЫЙ, ЛЮБИМЫЙ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13