Элизабет Сент-Клер

СКАЖИ МНЕ «ДА»

1

— Мистер Брэндон, я была бы вам очень признательна, если бы вы не мешали работе совещания.

— Какого черта? Эта компания принадлежит моей семье, и я буду прерывать любое совещание, какое мне вздумается.

Джули уставилась на Джеффри Брэндона. Это был самый красивый мужчина, какого ей когда-нибудь приходилось видеть. Он присел рядом, неотразимый в костюме от Армани, с безукоризненной стрижкой и ровным загаром, и она не могла оторвать от него глаз.

Выгнать его нельзя, однако она начальник отдела, а он — всего лишь наблюдатель, приехавший сюда после окончания Гарвардской школы бизнеса. Скоро он вернется в Англию, где возглавит фирму «Брэндон бразерс» в Лондоне, ей же не подобало ронять свой престиж перед лицом подчиненных. Она понимала, надо быть твердой, но предельно тактичной.

— Мистер Брэндон, вы наблюдаете за делами компании уже шесть месяцев. Если у вас есть какие-либо предложения или замечания, вы мне скажите — мы посоветуемся с мистером Гувером и обсудим их на совещании.

— Вы правы, мисс Уоткинс. Я здесь присутствую в качестве наблюдателя, но, если вы полагаете, что я буду молча сидеть и слушать эту чушь, вы глубоко ошибаетесь.

— Мистер Брэндон, что вы имеете в виду? — Джули напряглась, чтобы сдержать свое раздражение.

— Я имею в виду, мисс Уоткинс, что мы — одна из крупнейших компаний Нью-Йорка, наш бизнес — компьютерное обеспечение мелких и средних фирм, их количество — показатель успеха нашего дела. И когда я слышу, что у нас у самих возникают проблемы с компьютерами — а я только что это услышал, — мне хочется знать, почему это происходит, причем прямо сейчас.

— Совещание откладывается, — Джули оглядела начальников других отделов, ожидавших конца перепалки. — Как я уже сказала, совещание откладывается, леди и джентльмены, и я буду вам очень признательна, мистер Брэндон, если вы зайдете ко мне, как только это вам будет удобно. Мистер Гувер, если вы свободны, я загляну к вам около десяти.

Джули первой вышла из комнаты. Джеффри Брэндон с шумом захлопнул за собой дверь, и только Гувер безмолвно застыл за своим столом. Остальные участники совещания покинули помещение один за другим, озабоченные и огорченные.

Джеффри Брэндон влетел в свой офис, сильно грохнув дверью. Он был в бешенстве. Он знал, что напрасно поддался эмоциям, но он и так долго сдерживался. Какого черта она возомнила о себе? Да, действительно он полгода торчит здесь наблюдателем. Действительно, он только что закончил колледж и скоро вернется в Англию. Но не для того он здесь, чтобы наблюдать этот идиотизм. Что она имела в виду, говоря о третьем компьютере? Если он сломался, почините или купите новый.

Компьютерная система — основа компании, и если большой компьютер сломался, его нужно срочно исправить или заменить — ведь «Брэндон бразерс» работала со многими партнерами и должна была демонстрировать собой новейшие достижения в области электроники.

Джули Уоткинс не выходила у него из головы. Блондинка с ясными голубыми глазами, родом с Юга, она прекрасно вела дела фирмы. Братья Джеффри хорошо отзывались о ней. Она поступила в компанию, окончив Алабамский университет, и они сразу почувствовали, что Джули не только квалифицированный специалист, но и человек, обладающий деловой сметкой и инициативой. Их семейная компания походила на множество подобных фирм — в ней было слишком много мужчин. Когда Джули пришла на собеседование к владельцам, они сразу поняли, что попали в десятку. Она была и умна, и неординарна, и привлекательна.

Это навело Джеффри на другие мысли. Как далеко успела эта девица распространить свои чары? Старший брат, Роджер, был президентом компании, средний, Эммон — вице-президентом. Оба прекрасные бизнесмены, любящие мужья. Но Джеффри не верилось, что ни один не оценил по достоинству женские чары этой мисс Уоткинс.

Джеффри злился на себя и на Джули Уоткинс. Зашел в туалетную комнату и сполоснул лицо. Надо держать себя в руках во время предстоящей с ней беседы, вот только как? Он окончил школу в Англии, затем колледж в Бостоне и вот теперь начинает свою карьеру в бизнесе. Богатый и привлекательный, он был избалован женским вниманием. Чего еще желать? Так какая же она, эта всемогущая мисс? Он много слышал о южанках. Они казались тихими и покорными и только потом показывали свои шипы. Именно такой Джеффри и представлял Джули. Странно, она словно бы околдовала братьев. И еще этот Гувер… Знай себе сидит и ухмыляется. Ясно одно: он, Джеффри Брэндон, должен довести это дело до конца, и сегодня же. Если Джули думает, что от него легко отмахнуться, она глубоко ошибается. Джеффри наконец расслабился и снова размечтался. Никогда не встречал он таких, как Джули. Совершенная красота, спокойное достоинство в разговоре. И голос… Он не был резким или визгливым, как у большинства женщин. Он был нежен и мягок, как цветок магнолии. Сердиться на нее было невозможно, однако утром на совещании он потерял над собой контроль и позволил себе лишнее…

Уже пора отправляться на встречу. Джеффри бросил на себя взгляд в зеркало и остался доволен своим видом. Новый костюм сидит отлично. Он вышел в коридор и направился к кабинету Джулии Уоткинс.

Джеффри пересек приемную, не взглянув на секретаршу, распахнул дверь в кабинет.

— Вы хотели меня видеть, Джули?

— Да, мистер Брэндон, садитесь, пожалуйста.

— Я постою, спасибо. Давайте закончим обсуждение нашего вопроса.

— Хорошо, мистер Брэндон. Во-первых, я хочу сказать вам, что я непосредственно подчиняюсь мистеру Гуверу. Моя сфера деятельности — компьютерный отдел.

— Я знаю, чем вы занимаетесь, мисс Уоткинс, но я хотел бы отметить одну важную вещь — вы работаете на компанию «Брэндон бразерс», и вы, и мистер Гувер отвечаете за свою работу перед моими братьями.

— Я знаю это, но я работаю под руководством мистера Гувера. Я только не уверена, понимаете ли вы, что я не могу перепрыгивать через его голову. Я несколько раз обращалась к мистеру Гуверу по поводу замены третьей компьютерной системы. С ней уже возникали проблемы. А когда компьютер неисправен, ни художники, ни другие наши отделы не могут работать.

— Зачем вы мне это рассказываете? — пожал плечами Джеффри. — Я это прекрасно знаю. Меня интересует одно. Почему компьютер до сих пор не заменили?

— Задайте этот вопрос мистеру Гуверу. Я неоднократно требовала замены компьютера. Причем и устно, и письменно. Он передал мои требования вашим братьям, но мне отказали.

— Это неправда! Система и комплектующие действительно стоят дорого, но ни Роджер, ни Эммон не могли отказать вам в новом компьютере, если он необходим.

— Тогда, сэр, вам лучше обсудить это с ними: они скажут вам, что я подавала требование и его отклонили, — Джули еле сдерживала гнев.

Джеффри уставился на нее, ничего не понимая. Такая очаровательная женщина смотрит ему прямо в глаза и так откровенно лжет! Ее очарованию просто невозможно сопротивляться: волосы как шелк, дивная фигура. Его соотечественницам-англичанкам далеко до Джули Уоткинс.

Она была в ярости. От возбуждения ее грудь под тонкой шелковой блузкой соблазнительно вздымалась. Надо держать себя в руках, не думать об этом. Он пришел в ее кабинет решать деловые вопросы, а не разглядывать ее грудь.

Джеффри вернулся к реальности, когда Гувер вошел в комнату.

— Я решил присоединиться к вашему разговору, если вы не возражаете, Джули.

— Да, пожалуйста, мистер Гувер. Я только что говорила мистеру Брэндону, что требовала новый компьютер несколько раз, докладывала об этом и в письменной форме, но Роджер и Эммон Брэндоны отклонили наши требования.

Мистер Гувер выглядел растерянным.

— Что вы имеете в виду, Джули?

— Вы не понимаете? — Джули была шокирована.

— Нет, — ответил Гувер.

Джулия уставилась на него. Не зная, что предпринять, она выпалила первое, что пришло в голову:

— Мистер Гувер, я сообщала вам о поломке компьютера, и Мод, моя секретарша, печатала мой рапорт, который вы должны были передать руководству компании. Вы что, хотите сказать, что этого не было?

— Я хочу сказать именно это, мисс Уоткинс. Я первый раз слышу о проблеме с третьим компьютером.

— Мистер Гувер, вы — лжец!

Джеффри встал.

— Минуточку, мисс Уоткинс. У вас есть доказательства, что вы подавали требование?

— Конечно!

Джулия звонком вызвала секретаршу.

Гувер повернулся к Джеффри и принялся с заискивающим видом объяснять, что, дескать, Мод Бейкер пришла на работу в компанию вместе с Джули и, значит, скажет все, как захочет ее начальница.

Мод вошла в кабинет, и Джули попросила ее найти письмо на имя Гувера и отказ Роджера и Эммона Брэндонов.

— Это было пять или шесть недель назад, мисс Уоткинс. Я напечатала письмо на имя мистера Гувера, которое он вернул мне на следующий день. Оно было подписано обоими братьями, и они отклонили ваше требование по поводу нового компьютера.

— Как я уже вам говорил, Джеффри, — сказал Гувер, — Мод подтвердит все, о чем попросит мисс Уоткинс. Уверен, они обо всем заранее договорились. Мисс Уоткинс проявила безответственность, а теперь хочет переложить всю вину на меня.

Мод непонимающе уставилась на Гувера, Джули же побледнела от гнева.

— Мистер Гувер лжет, я только не понимаю почему. Я никогда не имела дела с такими наглыми лжецами, мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Джеффри взглянул на Джули, потом на Гувера.

— Нам всем нужно время, чтобы немного остыть, — миролюбиво сказал он. — Пожалуйста, позвоните моему секретарю, когда захотите вернуться к этому вопросу. — С этими словами он повернулся и вышел из ее кабинета.

Джули оставалось только опуститься в свое кресло. Мод заговорила первая:

— Что происходит?

— Сама не знаю. Пожалуйста, распечатай письмо и принеси мне. Это более, чем важно. Я хочу показать его Брэндону.

Джули не знала, что делать. Ей никогда не нравился Гувер, но она и предполагать не могла, что он выкинет такое. И зачем? Какое его дело, будут приобретать новый компьютер или нет. Деньги-то не его… Спасибо Мод. Поступив в «Брэндон бразерс», Джули нарадоваться не могла, что имеет такую секретаршу, как Мод. Мод было за тридцать. Поначалу она показалась немного резковатой. Но вскоре Джули поняла, что это — добрейшее создание.

Мод вихрем ворвалась в кабинет.

— Босс, ты не поверишь. Тут такое!.. — От возбуждения она не могла говорить.

— Что случилось, Мод?

— Копии письма в файле нет.

— Мод, ты уверена? Не могла ты поместить его в другое место?

— Джули, ты давно меня знаешь! Я когда-нибудь путала важные документы?

— Конечно, нет, Мод. Теперь понятно, почему Гувер держался так уверенно.

Мод обреченно посмотрела на Джули.

— Этот сукин сын стер документ из памяти. — Они переглянулись.

— Ну, Мод, мы и вляпались…

Джеффри вернулся к себе — у него оставались еще дела. Что за чертовщина! Он не встречал еще ни одной женщины, которую желал бы так сильно, как эту Джули Уоткинс. В ней угадывалась настоящая женщина. Она, кажется, на ножах с Гувером и хочет, чтобы его уволили. Но это не самое страшное. Хуже всего то, что он хочет Джули, даже если она порядочная дрянь, и добьется ее во что бы то ни стало, причем еще до своего отъезда.

2

Джули попросила Мод оставить ее одну. Сев за стол, она обвела взглядом свой кабинет. Ее мысли вернулись к моменту, когда она впервые встретила Гувера. Это было в Тускалузе, во время ее учебы, куда он приехал отбирать сотрудников для «Брэндон бразерс». Документы Джули привлекли его внимание. Гувер позвонил ей из Нью-Йорка и назначил встречу.

Когда они встретились в университетском дворике, он оказался не совсем таким, каким его представляла Джули. Низкого роста, полноватый, с взъерошенными волосами, он не представлял из себя ровно ничего как мужчина, но он был начальником отдела, где она собиралась работать, а это много значило. Ей удалось произвести хорошее впечатление, и на следующей неделе Гувер позвонил и спросил, согласна ли она приступить к работе сразу после окончания колледжа. Она согласилась немедленно и вскоре получила по почте пакет документов: справку о зарплате, дорожный чек, месячное пособие и страховку.

Поначалу Гувер охотно помогал ей. Вскоре девушка интуитивно поняла, что он старается подчеркнуть свою значительность. Он постоянно придирался к мелочам, склонен был делать из мухи слона, и это сбивало ее с толку. Однако к начальству имел доступ только он и никто другой. Джули достаточно хорошо понимала, что она новичок в компании, что ей недостает опыта, и не ей затевать перемены. В целом она была довольна и работой, и зарплатой. Она копила деньги на машину, кондиционер — уж очень душно было летом в ее квартире, просто невозможно спать — и на летний отдых.

Третья компьютерная система дала сбой несколько недель назад, и трудно было сразу определить, что предпринять. Гувер отказался заменить компьютер, и Джули не могла понять почему. Она пыталась сделать все, чтобы пробиться к руководству, и теперь понятно, что это была ошибка. Гувер врет, только неизвестно, зачем ему это нужно. Джули поклялась себе разобраться в этом.

Еще одну тайну составляло то, что, узнав о приезде Джеффи Брэндона на полугодовую стажировку, Гувер ужасно расстроился. Он поделился с ней, что Джеффри — паршивая овца в семье, однако, по слухам, самый удачливый и перспективный из братьев. Англичане казались Джули уж очень заносчивыми. Роджер и Эммон — прекрасные руководители, но вряд ли кто-нибудь считал их симпатичными людьми.

В ту минуту, когда Джули увидела Джеффри Брэндона, она поняла, что он совсем не такой. Прежде всего, он был красив. И даже зубы, которыми отнюдь не славятся англичане, были у него белее снега и ровные-ровные. Словом, это оказался очень привлекательный мужчина.

Сейчас он был в ярости, и она не винила его в этом. Гувер выставил ее обманщицей. Но она найдет возможность доказать, что обманщик именно он.

Джули решила выйти немного активно подвигаться, чтобы развеять неприятные мысли. Она нередко выходила на пробежку в перерыв. Ее квартира на Бикмэн-Плэйс находилась всего в нескольких минутах ходьбы от офиса, расположенного на Мэдисон-авеню. Частенько Джули заходила домой, чтобы перекусить фруктами или сандвичем. Так она сделает и сегодня.

Джули спустилась в спортивный зал, переоделась и решила пробежаться до дома.

Джеффри Брэндон не выходил у нее из головы. Она была недовольна собой. Все так глупо получилось, но она знала, что найдет способ исправить это. Главное было разобраться во вранье Гувера. Она хотела сконцентрироваться на беге, но мысли возвращались к Джеффри, к тому, как он выглядит, как движется. Думать о нем — чистое мучение. Обнаженных мужчин Джули видела только на фотографиях и в кино, но представлять его тело без одежды было легко.

Почти у самого дома Джули остановилась на светофоре. Дождавшись зеленого сигнала, она продолжила движение. На самой середине мостовой раздался визг тормозов, и в нескольких сантиметрах от нее, вздрогнув, замер невероятной длины лимузин. На секунду ей показалось, что она теряет сознание. Сердце бешено билось, она еле переводила дух.

Шофер вышел из автомобиля, и Джули напустилась на него:

— Что вы себе позволяете? Вы чуть не переехали меня.

Мужчина был белым как бумага.

— Простите, мадам. По правилам поворачивать направо на красный свет можно.

— Только не в этой части города!

Джули не заметила, как задняя дверца машины открылась и на асфальт мостовой ступил еще один мужчина. Он стоял, молча рассматривая ее. Джули не была высокой, но у нее были очень красивые длинные ноги. Ее белокурые волосы рассыпались по плечам, а глаз такой голубизны видеть ему еще не доводилось. Он мог бы любоваться девушкой целый день, но шофер находился в затруднительном положении, и ему следовало вмешаться.

На звук его голоса чудесная незнакомка обернулась.

— Пожалуйста, извините моего шофера, мисс. Он, безусловно, напугал вас, но, к счастью, не задел.

— Это счастливая случайность. Но будь я постарше, мне ни за что так не отпрыгнуть бы.

Мужчина посмотрел на нее очень внимательно.

— Что вы молчите?! — заорала Джули. — Вы чуть не убили меня!

— Еще раз, мисс, умоляю вас, простить моего шофера. Обещаю, что впредь он будет внимательнее. Разрешите представиться. Меня зовут Никос Андропулос, я был бы рад довезти вас, куда прикажете.

Ник не узнавал сам себя. Он почему-то растерялся, выглядел глупо и знал это. Что ему до этой блондинки? Ему нравились блондинки, и он сменил их немало, но предпочитал Никос европейских женщин. Американки слишком просты, все на поверхности, особенно для грека, получившего образование в Америке. Однако эта…

— Большое спасибо, но я намерена бежать обратно на работу. Думаю, что ваш водитель должен еще раз сдать на права. До свидания, мистер Андропулос.

— Позвольте, мисс. Вы не сказали мне, как вас зовут.

— Вы правы, мистер Андропулос. Я не сообщила вам своего имени, потому что это ни к чему.

Джули побежала в офис, а Никос продолжал стоять возле распахнутой дверцы лимузина и смотреть ей вслед. Она чувствовала его взгляд и старалась бежать как можно быстрее.

Остановившись у очередного пешеходного перехода, она осмотрелась по сторонам. Вдоль тротуара медленно двигался длинный черный лимузин. Он был похож на тот, который только что чуть не сбил ее. «Какая глупость, — подумала Джули, — чего ради они стали бы преследовать меня?» В Нью-Йорке сотни таких лимузинов. Но все же, когда она на бегу оборачивалась, лимузин все так же медленно ехал за нею.

Наконец девушка добралась до офиса и через гараж прошла в спортивный зал. Стоя под душем, она подумала о Никосе Андропулосе. Он был очень красив. Не так, как Джеффри Брэндон, но все равно очень красивый, какой-то особой, дьявольской красотой. Его глубокие черные глаза глядели прямо на нее, и под их пронзительным взглядом она чувствовала себя голой. Джули ругала себя за то, что сорвалась, кричала и размахивала руками. Откуда ей было знать, что Никос нашел ее такой интересной, что даже не заметил глупого поведения. Джули казалось, что от этого мужчины исходила опасность, и это было нелепо. Как можно опасаться человека, если даже не имеешь представления, кто он такой. Судя по имени, он, должно быть, грек, а судя по одежде — богат.

У Джули и в мыслях не было, что первый раз в жизни Никос Дамиан Александрос Андропулос встретил женщину, которая искренне заинтересовала его. Он искал такую всю свою сознательную жизнь и вот теперь встретил здесь, в Нью-Йорке, и даже не знает ее имени…

Джули сидела за своим столом и уплетала сандвич с тунцом, запивая его содовой.

Мод лукаво обратилась к ней:

— Опоздали немного, а, босс?

— Мод, я встретила великолепного мужчину. Его не менее великолепная машина чуть не переехала меня.

— Как это случилось, Джули? С тобой все в порядке?

— Да, я в порядке. Его лимузин даже не задел меня. Он, кажется, грек и его зовут, кажется, Никос Андропулос.

Мод широко открыла рот:

— Тот самый Никос Андропулос?

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Джули.

— Джули, нельзя быть такой наивной. Последние три дня ни один выпуск новостей без него не обходится.

— Я не включала радио всю неделю. А чем он занимается? Что он делает в Америке?

— Он покупает отели. У него их штук десять в разных странах, и он хочет еще расширяться. Помимо отелей, он занимается судостроением и импортом. Его приезд большое событие и для Нью-Йорка, и для Ньюпорта, где находится один из его отелей.

— Да-а… Нужно было взять у него автограф. Знаешь, я даже не сказала ему своего имени, когда он спросил.

— Я не могу поверить! Ты отказалась назваться Никосу Андропулосу?

— Я ведь не знала, кто он. Не могла же я назвать свое имя первому встречному? Ладно, хватит болтовни, давай займемся делом, Мод. Я хочу приготовиться, вдруг придет Джеффри Брэндон.

— С чего начнем?

— С нового проекта, который мы получили утром. Мне нужно кое-что обработать на компьютере. Наши рекламщики просто задыхаются, Мод. Объем работы вырос настолько, что нам нужно гораздо больше компьютеров, комнат и людей.

Мод рассмеялась.

— Объясни-ка это Гуверу. Ты же знаешь, он дрожит над каждым центом.

— Цель каждой компании — рост и расширение, а мы не можем расти и расширяться. Гувер определенно тащит нас назад, не признавая новой техники. Теперь он говорит, будто я соврала, что запрашивала новый компьютер. И больше всего меня угнетает, что «Брэндон бразерс» идет у него на поводу.

— Как ты думаешь, они в курсе, что происходит?

— Не могу понять этого. Я думала, они должны знать все из моего требования, но теперь я начинаю подозревать, что они его в глаза не видели. Гувер не хочет утруждать себя, зачем ему что-то менять? И затрат никаких, и выглядит все прекрасно.

— Не знаю, Джули. Действительно не знаю, — Мод взглянула недоуменно. — Ты никогда не думала, что он, возможно, боится, что не справится?

— Что ты имеешь в виду, Мод?

— Может, Гувера устраивает то положение дел, которое есть сейчас, а с новой ситуацией он не справится?

— Какая ты хитрая, Мод!

— Тебе, значит, это в голову не приходило?

— Нет, но в твоих словах есть определенный смысл. Он, конечно, преследует какую-то цель. Нам нужно добиться того, чтобы он не утопил нас вместе с собой.

— Только как это сделать? — покачала головой Мод.

— Не знаю, Мод. Надо подумать. Надо прислушаться к сплетням в офисе и понаблюдать за его действиями.

— Я кое-что придумала. Гувер когда-нибудь подписывал документы по ремонту?

— Дай подумать, Мод. Его никогда не было на месте, когда приходили мастера. Я подписывала эти бумажки и никому ничего не говорила. Я действительно не знаю, что делать.

Каждый день Джули, занимаясь бегом, искала глазами черный лимузин. Но больше он ей не попадался. Она бегала в одно и то же время каждый день и даже придерживалась того же маршрута, но Никоса Андропулоса так и не встретила. Она знала, что это глупо: какое отношение имеет этот грек к ее налаженной жизни?

Мысль о службе напомнила Джули, что она не сможет ничего доказать по поводу компьютера и ей следует избегать разговоров с Гувером наедине. Руководство дало разрешение на то, чтобы она и мистер Гувер немного поработали врозь. Для осмотра компьютерной системы вызвали специалистов.

У Джули было столько забот, почему же она так много думает об этом греке? Почему не может выбросить его из головы? Ночью ей приснился сон: он приезжает за ней на своей сверкающей черной машине, и они отправляются в какой-нибудь элегантный ресторан, а потом в дансинг. Джули одета по последней моде, на ней бриллианты, какие она видела в витрине Тифани. Все окружающие обращают внимание на эту красивую счастливую пару.

Проснувшись, Джули посмеялась над собой. Если она будет столько думать о Никосе Андропулосе, то в один прекрасный день действительно попадет под машину. В следующий раз ей может и не повезти. Ни к кому никогда ее так не тянуло, как к этому мужчине. Правильно ли она поступила, что не назвала своего имени? Она не знала, действительно ли он заинтересовался ею. Может быть, он просто из вежливости спросил имя? Но как Джули ни старалась, она не могла выбросить его из головы. Джули пока еще была девственницей. Ее немного пугал секс, хотя она была не прочь смотреть эротические фильмы, с любопытством приглядываясь к обнаженным мужским телам. Думая о Никосе, она видела его именно таким.

Значит, нужно ехать на родину — в Новый Орлеан. В перерыве, по дороге домой, она стала вспоминать свою жизнь в Луизиане до поступления в колледж, а затем на работу в «Брэндон бразерс».

3

Джули Уоткинс была сиротой. Ее оставили у монастыря с запиской, приколотой к пеленке, что ее зовут Джули Уоткинс, когда ей было всего несколько недель. День, когда ее нашли, считался днем ее рождения. Монахини растили девочку с любовью и заботой. Когда Джули выросла, то поняла, как ей повезло. Монастырь стал ее домом. Мать Селина привязалась к ней с первых дней и опекала Джули. Девочка прислуживала в церкви, пела в хоре, помогала убирать кельи монахинь и работать на кухне. Больше всего Джули нравилось месить тесто и выпекать хлеб. Когда ей было около тринадцати лет, она впервые представила на конкурсе и благотворительном базаре свой хлеб и домашнюю лапшу и с тех пор регулярно участвовала в подобных мероприятиях, часто удостаиваясь наград. Призовые деньги передавались матери Селине и копились для оплаты колледжа.

Проживание в монастыре в Луизиане имело и свои отрицательные стороны. Монахини сами преподавали Джули обязательные предметы, но они понимали, что ей необходимо общаться с ровесниками, и определили ее в районную школу. Хотя все дети носили форменную одежду, Джули, которая привыкла к мрачным одеяниям монахинь, стала обращать внимание на то, как одеты другие люди.

Ей очень нравились голубые джинсы, которые носили все подростки. «Когда-нибудь, — мечтала она, — я куплю себе голубые джинсы и золотые серьги в виде колечек». Джули поделилась своей мечтой с матерью Селиной, которая в ответ улыбнулась и потрепала ее по голове. Мать Селина с нежностью смотрела на Джули и удивлялась, как родная мать могла от нее отказаться. Единственное, что было известно о девочке, так это ее имя: Джульетт Уоткинс. Найденыш стал для монахинь подарком Божьим. Все заботились о ней, все любили ее.

Когда Джули исполнилось четырнадцать, мать Селина объяснила девочке самые элементарные вещи о женской доле в мирской жизни, дала почитать кое-какие книги. Монахиня не ограничивала свободу девочки. Единственное, о чем она ее просила, сохранить девственность до замужества и исполнять всегда десять заповедей. Джули посчитала это легковыполнимым. «Неужели, — думала она, — кто-то захочет заниматься со мной сексом, если я его не буду любить? А если я полюблю кого-то, то выйду за него замуж — это так просто».

Джули с детства привыкла говорить только правду. Иногда она из-за своей прямолинейности попадала впросак и ставила монахинь в неловкое положение, но никогда ее не осуждали за это и не делали замечаний.

Джули нравилось в школе. Она быстро подружилась с детьми, полюбила занятия и пение в хоре. В школе учились дети разного социального положения, и Джули одинаково относилась ко всем детям. У нее было хорошее чувство юмора. Она никогда не чувствовала себя лишней в те моменты, когда ученики обсуждали свои семейные дела, потому что считала своей семьей монахинь. Она рассказывала истории из жизни монастыря и забавные вещи, которые иногда там случались. Дети понимали, что она подкидыш, никто никогда не попрекнул ее этим. Тот факт, что она ничего не знала о своих родителях, никогда не смущал ее.

Первое горе испытала Джули, когда умерла мать Селина. Она просто не проснулась холодным ноябрьским утром. Перед смертью Селина подолгу разговаривала с Джули, понимая, что скоро оставит ее. Все помогали и поддерживали Джули в тяжелое для нее время. После смерти Селины Джули узнала, что монахиня была из обеспеченной английской семьи, и девочка испытала чувство благодарности, когда ей сообщили, что мать Селина оставила ей немного денег для оплаты учебы в колледже. Вместе с деньгами она оставила письмо. В нем излагалась воля покойной — Джули должна учиться в колледже и жить в общежитии. Селина была уверена в твердых моральных принципах своей воспитанницы, но знала и о многочисленных искушениях и житейских сложностях, поджидающих неискушенную девушку. Уверенная в том, что Джули не станет монахиней, она хотела, чтобы девушка хотя бы первое время жила под чьим-то наблюдением.

День похорон стал кошмаром для Джули, которой ей еще не доводилось встречаться со смертью. Монахини разрешили Джули посмотреть на мать Селину, лежащую в гробу, хотя не сразу решились на это. Они посоветовались с приходским священником и наконец решили, что Джули легче будет принять смерть Селины, если она увидит ее в гробу, спящую вечным сном. Они объяснили ей, как та страдала, а теперь она предстала перед Богом, и Джули надо радоваться за нее. Девушка не понимала, как можно этому радоваться. Как такое возможно? Конечно, она рада, что мать Селина у Бога и что ее страдания позади. Но как она будет по ней тосковать! Джули потеряла мать Селину навсегда.

Монахини окружили Джули особым вниманием, помогая ей пережить трудные дни. Она успешно училась, занялась спортом, став капитаном баскетбольной команды. Ей предоставляли полную свободу, и она иногда ходила на свидания.

Никто из монахинь не пользовался косметикой, но, глядя на своих одноклассниц, Джули тоже в последнем классе захотелось попробовать. Монахини дали ей на это немного денег. Они знали, что Джули не собирается оставаться в монастыре, и помогали ей советами по поводу косметики и прически. Джули даже не ожидала, что Христовы невесты могут проявить столько вкуса и познаний в этой области.

Только один раз за свою монастырскую жизнь Джули подверглась наказанию. Она была уже в выпускном классе. Однажды вечером она весело развлекалась с Дэном и вернулась только к одиннадцати. Да еще и не убрала в кухне, хотя было ее дежурство. Ей было очень стыдно. И хотя они с Дэном ничего плохого не делали, ей почему-то больше не захотелось с ним встречаться.

Монахини не одобряли ее отношений с Дэном, потому что он курил и, как догадывались, пил пиво. Им и в голову не приходило, что Джули и сама попробовала глоток пива и разок затянулась сигаретой. Дэн никогда не пил слишком много, потому что серьезно занимался спортом.

Дэн пытался назначить свидания, но она всегда говорила «нет». Он злился, так как думал, что Джули не может простить ему того, что ее наказали. Дэн был из такой семьи, где не принято было предупреждать родителей, когда он вернется, и поэтому ему было трудно понять ее, спешившую домой к половине одиннадцатого. К тому же Дэн частенько пытался заманить ее в постель. Она отвечала, что он этого от нее не дождется, и становилась оттого еще более желанной. Дэн даже однажды обозвал ее ледышкой, она только засмеялась, так как знала, что совсем не холодна. Пусть и не до конца, она понимала желания своего тела.

Как-то в школьной раздевалке девочки обсуждали ребят, с которыми побывали в постели. Одна даже утверждала, что спала с учителем. Ронда, которая затеяла весь это разговор, спросила Джули, занималась ли та с кем-нибудь любовью. Джули ответила ей совершенно искренне, что нет и что она не намерена это делать до замужества. Тогда Ронда спросила, как же она обходится без секса. Джули посмотрела ей прямо в глаза и ответила: «У меня нет в этом потребности. Когда я полюблю кого-нибудь, тогда и буду заниматься любовью со своим избранником». Как ни странно, ни одна из девочек не проронила ни слова, даже Ронда.

По дороге домой Джули мечтала о своей свадьбе. Она будет венчаться в большой церкви, а все монахини станут подружками невесты. После рождения каждого ребенка она будет устраивать пышные крестины, и всех монахинь пригласит в крестные матери. Джули часто мечтала об этом и твердо знала, что такой день когда-нибудь наступит.

В колледже у Джули проблем не было. Ее все любили. Первые четыре года она провела в студенческом общежитии в Алабаме. Получив степень магистра, Джули переехала в маленькую квартирку, тут же в университетском кампусе. Работать она собиралась в Нью-Йорке или в Сан-Франциско, и когда пришло приглашение от «Брэндон бразерс», это было то, что нужно. Компания предложила льготы, которые другие компании не предоставляли, — она давала отличное медицинское и пенсионное обеспечение, страховку, да и на зарплату грех было жаловаться. Она любила свою работу, свою квартирку и людей, с которыми работала в «Брэндон». Всех, но только не Гувера.

На следующий день Джули на работе ожидал большой сюрприз. Была пятница, и на выходные она ничего не планировала, собираясь заняться накопившимися домашними делами. Джеффри Брэндон заглянул в ее кабинет.

— Доброе утро, мисс Уоткинс. — Он вел себя так, будто она его приглашала. Джули смотрела на него в надежде, что он объяснит причину своего визита.

— Доброе утро, мистер Брэндон. Как дела?

— Все в порядке.

— Вы что-нибудь хотели, мистер Брэндон? — поинтересовалась Джули без особого энтузиазма.

Джули только взглянула на Джеффри, подумав про себя, что каждый его костюм стоит больше, чем она ежемесячно платит за квартиру, электричество, газ и телефон. В синем костюме, ярко-голубой шелковой сорочке и голубовато-сером галстуке он выглядел весьма внушительно.

Джеффри одарил ее ослепительной улыбкой и спросил, не хочет ли она пообедать с ним.

Джули была изумлена:

— Я думала, вы проводите выходные со всей семьей…

— Оба брата будут заняты в эти выходные, а я не хочу проводить уик-энд в Нью-Йорке в одиночестве. Я был бы вам очень признателен, если бы вы составили мне компанию завтра вечером. Вряд ли я смогу повести вас в какое-нибудь шикарное место. Мой вечерний костюм еще не доставлен из Бостона. Не знаю, отчего они так долго возятся. Однако Эммон говорил мне о прекрасном итальянском ресторанчике в деловой части города, и мне хотелось бы пойти туда с вами.

— Я даже не знаю. Это очень соблазнительно, и итальянскую кухню я люблю, но я живу слишком далеко… — Она чувствовала, что ее аргументы выглядят неубедительно, и сама не понимала, зачем говорит это.

— Нет проблем. Я пришлю за вами лимузин компании.

— Тогда я согласна. Я принимаю ваше приглашение.

— Отлично, в восемь часов вас устроит? — Улыбка не сходила с его красивого лица.

— Можно даже чуть позже. Вы, наверное, привыкли поздно обедать?

— Как правило, да. Если восемь вас устроит, я буду рад.

Джеффри повернулся, чтобы выйти из комнаты. Уже в дверях он тихо произнес:

— Да, мисс Уоткинс, кое-что еще. Третья компьютерная система уже укомплектована новым оборудованием. Как я слышал, это нужно было сделать очень давно.

Джули ушам своим не верила. От радости ей захотелось обнять и расцеловать его, но она вовремя спохватилась.

— Как вам это удалось?

— Что вы имеете в виду? Честно говоря, я не понимаю, почему этого не сделали раньше.

Его слова взволновали Джули, но она решила, что сейчас не время обсуждать этот вопрос.

— Чем бы это ни было вызвано, я очень рада и все в отделе обрадуются тоже. Спасибо, мистер Брэндон.

— Еще один вопрос, мисс Уоткинс. Мне хотелось бы, чтобы спор между вами и Гувером был решен до моего отъезда в Лондон. Я до сих пор не понял, что именно произошло. И еще. Глупо называть друг друга мистер Брэндон и мисс Уоткинс. Пусть будет просто Джеффри и Джули, вы не возражаете?

— Конечно, нет. До завтра, Джеффри.

Джеффри попрощался и покинул ее кабинет.

Остаток дня прошел мирно, если не считать Гувера, который все время ворчал, чем-то недовольный. Джули никак не могла этого понять. Он должен был радоваться новому компьютеру, но по его виду этого сказать было нельзя. Может быть, это оттого, что совсем молодой Джеффри, только что окончивший университет, поставил его на место, объяснив братьям, как накладно пользоваться устаревшей техникой.

Мод вошла с бумагами на подпись.

— Я так рада новому компьютеру, Мод.

— Все равно их не одолеть, босс. И между прочим, у тебя есть дела поважнее, — многозначительно улыбнулась Мод.

— Какие?

— Джеффри Брэндон. Он положил на тебя глаз. Я видела, как он смотрел на тебя вчера, когда ты шла по коридору.

— Выкинь глупости из головы, Мод, и иди работать. Не сидеть же здесь до ночи. Если дождь не перестанет, придется ехать домой на автобусе, а на остановке будет полно народу.

Толпа на остановке была такая, что Джули решила идти пешком. Даже в плаще, сапогах и с зонтом она здорово промокла.

Она была рада, что пришла домой, ей ужасно нравилось жить в Нью-Йорке, но все чаще и чаще она вспоминала о монахинях и дала себе слово как можно скорее выбраться навестить их. Лучше всего на Рождество. Они переписывались, разговаривали по телефону, но Джули знала, что добрейшие сестры скучают по ней.

Джули налила чашечку горячего чая, села на софу и с удовольствием осмотрела свою уютную комнату, на обустройство которой она потратила много фантазии, времени и сил. Софа покрыта самодельным цветастым покрывалом, плетеный абажур, отреставрированный ею, свисал над столом, в вазах почти всегда стояли свежие цветы.

Джули задумалась о поездке на Рождество в Новый Орлеан. Ей не терпелось увидеть знакомые лица, рассказать сестрам о своей работе, но она решила подождать до тех пор, пока не уладится неприятная история с Гувером.

Джули улеглась в постель и стала думать о предстоящем вечере в обществе Джеффри. Ей нравится итальянская кухня, и она с удовольствием пойдет завтра с Джеффри в ресторан. Она больше не вспоминала о греке, который, как небесное светило, сверкнул на ее горизонте и бесследно исчез. Повернувшись на другой бок, Джули засмеялась, сказав себе: «Ну вот, еще одна задница прошла мимо».

В субботнее утро дождь продолжал лить не переставая. Джули решила выйти за овощами, чтобы перекусить в ожидании назначенного времени. Был душный влажный день. По дороге домой она принялась обдумывать, что лучше надеть на встречу с Джеффри. Он сказал, это не будет слишком официально, но наверняка на нем окажется костюм и галстук. Она решила надеть летнее черное платье из хлопка, которое отлично сидело на ней. К платью выбрала босоножки на высоком каблуке и золотые сережки, похожие на цыганские кольца. Зная, что из-за влажности ее волосы завьются, Джули решила заплести французскую косичку и украсить ее черным кожаным бантом. Для плаща было жарковато… Но о чем ей волноваться? Водитель наверняка зайдет за ней с зонтом.

Джули была готова задолго до восьми часов. Ровно в восемь раздался звонок в дверь. Джули при виде шофера в форменной одежде удивилась, что Джеффри не поднялся за ней. Водитель проводил ее до машины, предупредительно раскрыв над ней зонт. Она решила, что Джеффри ждет в машине. Красивее лимузина Джули никогда не видела — стального цвета, огромный и сверкающий. Водитель открыл дверцу, помогая ей сесть. В машине было все, кроме Джеффри. Она припомнила: он, кажется, сказал, что пришлет лимузин для нее. Возможно, она поняла что-то не так. Усевшись на мягких кожаных подушках, девушка решила наслаждаться поездкой. Под рукой оказался бар с шампанским. Она взяла бокал чудесного хрусталя и налила его до краев. Джули расслабилась. Здесь был и маленький телевизор, но ей не захотелось включать его, она прикрыла глаза, наслаждаясь тихой музыкой. Немного странно только, что Джеффри сам не заехал за нею. Если бы он сказал, что пришлет за ней машину, она бы скорее всего отказалась.

Шикарный лимузин остановился у входа в ресторан. Водитель распахнул дверцу и сказал, что мистер Брэндон будет через двадцать минут.

Это не понравилось Джули.

— Могу я узнать, почему мистер Брэндон опаздывает на двадцать минут?

— Не могу сказать, мисс.

— Разве он не знал, когда мы приедем, и не мог так спланировать свое время, чтобы встретить меня? — холодно спросила Джули, понимая, что зря задает подобные вопросы шоферу. — Он точно не знал, когда мы подъедем, мисс.

— Тогда могу я попросить вас отвезти меня обратно домой и по дороге ненадолго остановиться около магазина? Я хочу купить гамбургер себе на обед.

Джули улыбнулась, представляя, как подъедет к магазину на такой красивой машине.

— Мистеру Брэндону это вряд ли понравится. Он не привык ждать, — предупредил ее шофер.

— Мисс Уоткинс тоже не любит ждать. — С этими словами она села в машину.

Вернувшись домой, Джули взяла тарелку с гамбургером и села перед телевизором. Зазвонил телефон. Она была уверена, что это Джеффри. Джули испытывала одновременно злость и разочарование. Почему он вообразил, будто она станет ждать его возле ресторана? Она схватила трубку и ледяным голосом произнесла:

— Эскорт-служба Брэндон слушает.

— Ты перепила или чего-нибудь накурилась? — растерянно спросила Мод.

— О Мод, я думала — это Джеффри.

— То-то я удивилась, что ты сняла трубку. Я думала, вы уже воркуете с ним в ресторане. Хотела оставить тебе сообщение на автоответчике.

— Ничего не получилось. Он прислал за мной лимузин, но, когда я подъехала к ресторану, шофер заявил мне, что он задерживается и будет через двадцать минут. Мне не нравится такое начало романа.

— Джули, может, так принято в Англии?

— Это ему не Англия, и воспитание есть воспитание. Ты почему мне звонишь в субботу? Что-то стряслось?

— Третья система вышла из строя. Гувер в ужасе. Ты можешь приехать в офис?

— А что от меня толку, Мод? Пусть Гувер выпутывается как хочет, сам виноват.

— Джули, я думаю, ты должна приехать, — настаивала Мод.

— Ладно, я приеду, — сдалась наконец Джули. — Постараюсь поймать машину, на улице все льет. Увидимся.

Через час к общему замешательству Джули появилась в офисе. Несмотря на плащ и зонт, она все равно промокла до нитки.

— Извините, что так долго. Я не смогла поймать машину и пришлось добираться пешком. Подождите секунду. Я немного обсохну.

Гувер уставился на нее, едва сдерживая свой гнев. Как может она быть такой спокойной, когда произошло ЧП? Добро еще двое старших Брэндонов, но эта молодая выскочка… Это уже чересчур. Его могут уволить. Гувер стал лихорадочно соображать, что бы такое предпринять, чтобы свалить вину на Джули.

В этот момент в комнату вошел Джеффри.

Гувер тихо пробормотал:

— Добрый вечер.

— Мистер Гувер, я слышал, у нас опять проблема с третьей системой?

— Да, это правда, я только что сообщил об этом мисс Уоткинс.

— Она здесь? — Джеффри не смог скрыть своего удивления.

— Да, пошла посушиться.

В этот момент Джули вошла в комнату. Джеффри бросил на нее вопросительный взгляд, но Джули молча поджала губы. В своем дорогом костюме он выглядел роскошно, она же скорее напоминала мокрую курицу.

— Добрый вечер, мистер Брэндон, — ровным голосом поздоровалась она.

— Добрый вечер, мисс Уоткинс.

— Вы уже в курсе, что третья система полетела. Новая заказана, но будет готова к работе только недель через шесть.

— Да, я знаю это.

— Компьютер следовало заменить еще год назад.

— Почему же его не заменили, мисс Уоткинс? Я так и не услышал вразумительных объяснений ни от вас, ни от мистера Гувера. Если компьютер нуждался в замене, это должны были сделать своевременно. — Джеффри был в ярости.

— Мне кажется, мистер Брэндон, эту песню я уже слышала. Несколько раз я настойчиво говорила мистеру Гуверу, что замена необходима, но он отклонил мое требование.

Гувер смотрел на Джули без какого-либо выражения на лице.

— Боюсь, я не знаю, что вы имеете в виду, мисс Уоткинс. Я впервые услышал от вас о проблеме с компьютером только на последнем совещании.

Джули стало не по себе. Она посмотрела Гуверу прямо в глаза и произнесла таким тоном, какого сама от себя не ожидала:

— Мистер Гувер, я посылала несколько требований на новый компьютер, но каждый раз вы их отклоняли. Я даже послала рапорт в главный офис, но вы изъяли его, сказав, что руководство отклонило мою просьбу.

— Я уже говорил на собрании, что не видел никакого рапорта.

Джули не знала, что и сказать на такую наглую ложь. Она стояла, уставясь в одну точку. Что делать? Как доказать свою правоту? Ее научили говорить правду и бороться за нее, и она не отступит от своих принципов.

Джеффри взглянул на Джули и по ее воинственному виду догадался, что она готова к бою. Он обнял ее за плечи и повернул к себе.

— Вместо того чтобы выяснять отношения, давайте подумаем все вместе, что делать с компьютером.

— Джули взглянула на Джеффри так, будто получила от него пощечину. Ей страстно хотелось оправдаться немедленно.

Гувер среагировал моментально.

— Сейчас мы не в состоянии ничего сделать. Мастер приходил, но не сумел починить. Мы вынуждены ждать новый компьютер, но пока мы будем простаивать, мы можем потерять всех заказчиков. Их перехватят конкуренты.

Джули молчала. Гувер, ободренный тем, что владеет инициативой, продолжал:

— Если бы меня поставили в известность, что компьютер вот-вот выйдет из строя… Но я и понятия не имел. Возможно, я слишком доверял мисс Уоткинс. — Он взглянул Джули прямо в глаза.

К этому моменту Джули пришла в себя.

— Гувер, вы лжете и отлично знаете это, — выкрикнула она. — Можете вы поклясться, что не получали моих требований и не передавали их руководству?

— Конечно, могу, мисс Уоткинс. Я понятия не имел об этих проблемах.

— Я вынуждена повторить, мистер Гувер, что вы лжете, и намерена доказать это. Сейчас я не могу привести доказательства своей правоты, но я их обязательно найду. Почему вы сваливаете свою вину на меня?

Джеффри тронул Джули за руку.

— Есть у вас копии рапорта?

— К сожалению, нет. Мы с Мод все перерыли на следующий день, но копии доклада были изъяты из файлов. Возможно, ваши братья помнят мой рапорт…

Гувер скривил губы и тихо сказал:

— Они не могли запомнить его, так как никогда не получали.

Перед Джули вдруг раскрылась вся картина.

— Так, значит, вы не показывали рапорт руководству?

— Как я мог, если и сам его в глаза не видел?

Джули взъярилась:

— Мод помнит, что она его печатала. Она жалеет, что не припрятала его хорошенько, но ей и в голову не пришло, что тут есть воры и лгуны.

Гувер был спокоен, делал вид, что это его не касается. Все оборачивалось как нельзя плохо.

— Все знают: Мод скажет то, о чем вы ее попросите, — ухмыльнулся Гувер. — Она настроена против меня. Я бы сказал, вам есть над чем подумать, мисс Уоткинс.

Джули резко повернулась на каблуках и вышла из комнаты.

Словно притянутый магнитом, Джеффри поспешил за ней. Джули зло втискивала ноги в сапоги, натягивала мокрый плащ.

— Я бы мог отвезти вас домой. Дождь все идет, и уже слишком поздно, чтобы идти одной.

— Нет, спасибо. Я хочу проветриться, — резко бросила Джули.

— Вы упускаете случай, леди. Два раза я не предлагаю, — пожал плечами он.

— Хорошо, согласна. Если я промокну, то наверняка заболею.

— Машина у входа. Пошли.

В кабине лифта, бесшумно спускавшегося вниз, Джеффри не сводил с нее глаз, но Джули даже не заметила этого, настолько была разгневана и растеряна. Больше всего на свете ей хотелось остаться одной и лечь спать.

Джеффри прервал молчание.

— Если вы хотели проучить меня за сегодняшний несостоявшийся обед, вы абсолютно правы.

— Обед, обед! Я и думать о нем забыла. Я так подавлена ложью Гувера…

— Если вы знаете, что он врет, почему же вы ничего не предпринимаете? Зачем ему противиться покупке нового компьютера? Не из его же зарплаты в конце концов заплатят.

— Вот этого-то я не понимаю, Джеффри. Я знаю, что он врет, но не могу понять причину и не могу предъявить доказательств.

Джули даже не заметила, как они дошли до его «мерседеса».

— Садитесь и пристегните ремень безопасности, — сказал Джеффри.

— Я боюсь, что испорчу сиденье, одежда на мне не высохла.

— Не думайте об этом, Джули.

Джеффри снова взглянул на нее. Он никогда не видел более красивой женщины. Это был вызов судьбы. У него всего несколько месяцев на то, чтобы уложить ее в постель. Это будет не так-то легко. Она, по-видимому, девственница, но как бы то ни было, он своего добьется.

— Джули, я хотел бы извиниться перед вами. Дайте мне шанс исправиться.

Джули выглядела смущенно.

— Пожалуйста, Джеффри, отвезите меня домой.

— Вы должны показать мне дорогу. — Найти легко. Езжайте прямо, я скажу, где повернуть направо.

— А не перекусить ли нам хоть что-нибудь, прежде чем я отвезу вас?

— Нет, спасибо. Я попросила вашего водителя остановиться у магазина и купила гамбургер.

Джеффри громко рассмеялся, но Джули не видела в своих словах ничего смешного.

Остаток дороги они провели в молчании. Джули показала Джеффри, где остановиться, попрощалась и выпрыгнула из машины.

Джули приняла горячий душ и легла в постель. Ей хотелось поскорее отключиться, но сон не шел. Какая-то мысль сверлила мозг, и она никак не могла ухватить ее. Было душно и влажно, дождь усилился. Джули подумала, что в следующем году сможет наконец купить себе кондиционер. По необъяснимым причинам она вдруг подумала о Никосе Андропулосе. Наверное, для него покупка кондиционера такая мелочь. Мысль мелькнула и исчезла, мозг опять переключился на Гувера. Гувер… Гувер… Гнусный негодяй нагло врет, а она не может ничего доказать, а главное, не понимает, зачем ему это нужно. Напряжение стало невыносимым.

Джули решила восстановить в памяти все с самого начала.

Гувер никогда не любил ее, но и никогда и не предпринимал ничего без ее ведома. Она вовремя получала премии — очередная должна быть к Рождеству. И хотя они с Гувером недолюбливали друг друга, она чувствовала, что он доволен ее работой. Она хорошо справлялась, и он отмечал это. Иногда даже хвалил ее. Почему же он врет сейчас?

Наконец Джули забылась тяжелым сном. Громкий раскат грома разбудил ее; и Джули поняла, что она задремала.

Джеффри упомянул какие-то ассигнования. Что это за деньги? Джули не знала, что какие-то ассигнования им выделялись.

Она резко села в кровати.

Вот оно что! Гувер потратил деньги на что-то другое, на свои нужды, а отчитался как за ремонт компьютера. А теперь, негодяй, старается потопить ее, как только может.

Джули встала с постели и принялась быстро писать. Она записывала все, что помнила; все, что она когда-либо говорила про компьютер. Нельзя ждать до понедельника. Она должна опередить Гувера.

Понедельник приближался медленно, зато у Джули было время разработать свой план. В воскресенье она позвала Мод, они стали думать вместе. Джули были нужны доказательства, их мог дать родственник Мод, работавший в ревизионном отделе.

— Ты хочешь попросить моего брата сделать что-то незаконное? — удивилась Мод.

— Почти, — спокойно ответила Джули. — Мы можем сражаться с Гувером только его же методами.

— Что же ты хочешь?

— Мне нужны копии оплаченных счетов за его подписью. И я прошу тебя позвонить брату сейчас же. Если мои догадки верны, счета за ремонт компьютера, отправленные в ревизионный отдел, — фальшивые.

Мод была поражена.

— О, Господи! Неужели ты подозреваешь его в этом? Я никогда не любила его, но я и предположить не могла, что он может пасть так низко.

— Приди завтра на работу на час раньше, Мод. Сделаешь все необходимые звонки, до того как придут остальные сотрудники. Но, пожалуйста, позвони своему брату сегодня же. Он меня знает, я его не подведу.

В понедельник утром Джули проснулась в самом дурном настроении. Несостоявшийся обед с Джеффри, вранье Гувера развеяли радужные надежды. Джули тщательно оделась. Для предстоящего ей тяжелого дня она выглядела безукоризненно. Волосы гладко зачесаны назад и собраны в узел, умело наложенный макияж лишь подчеркивает достоинства ее лица, делая его черты необычайно выразительными. Платье Джули выбрала простого покроя с единственным украшением в виде пышного банта на шее.

Гувер появился в офисе раньше, чем этого ожидала Джули. Он чувствовал, что предстоит борьба. По дороге на работу он думал о Джулии. Эта маленькая негодяйка доставляет столько неприятностей. Вытащить копию доклада из файла было прекрасной мыслью. Она ничего не сможет доказать, так отчего же он так нервничает?

Увидев Джули, он торопливо поздоровался с ней.

— Мистер Гувер, мне хотелось бы переговорить с вами.

— Я тоже этого очень хочу. Эта комната вас устроит?

Она посмотрела на него и произнесла:

— Да, я приду через минуту, только приготовлю кофе.

Она должна была прежде дождаться звонка от Мод. Наконец телефон зазвонил. Мод подтвердила ее подозрения.

Джули с торжествующим видом вернулась в комнату к Гуверу. Она заговорила, едва переступив порог:

— Мистер Гувер, мы оба знаем, что вы лжете. Мы оба знаем, что вопрос о новом компьютере и починке старого обсуждался. Нет никакой нужды возвращаться к этому.

— О чем же вы хотите поговорить? — Его голос был спокоен.

— Я узнала кое-что интересное, мистер Гувер. Например, что вы вписали в отчеты за починку компьютера и приобретение нового оборудования суммы гораздо большие, чем платили на деле. Вы послали фальшивые счета в ревизионный отдел, а разницу присвоили.

Гувер побледнел. Казалось, ему не хватает воздуха. С неожиданным хрипом он упал грудью на стол. Джули бросилась к нему. Он едва дышал. Она открыла дверь, испуганно позвала Мод. Мод не было на месте, и Джули попросила помочь ей двух мужчин, проходивших мимо по коридору.

— По-моему, у мистера Гувера сердечный приступ, немедленно вызовите «скорую помощь».

Мод вбежала в комнату.

— Что случилось?

Джули рассказала ей все, как было. Она не могла сдержать нервную дрожь.

— Мне не по себе, Мод. А если он умрет? Это будет моя вина.

— Совсем не твоя. Он виноват и волновался, что все раскроется. Вспомни, как он вел себя в пятницу. Он перенервничал, а ты тут совсем ни при чем.

— Знаю, Мод, но все же я была бы рада, если б все обошлось.

Джули вошла к себе в кабинет и устало опустилась в кресло. Конец недели выдался ужасным, сегодняшний день начался не лучше.

На пороге появилась Мод.

— Есть новости из ревизионного отдела. Все было так, как ты предполагала.

— Давай пока никому ничего не говорить, Мод.

Вскоре появился Джеффри. Он выглядел обеспокоенным.

— Я прямо из госпиталя. Гуверу уже лучше. Это был сердечный приступ, вызванный стрессом. Я разговаривал с врачом, и он сказал, что Гуверу необходимо отдохнуть несколько недель. Мы предоставим ему отпуск. Он давно работает, и мы должны сделать для него все, что можем.

Джули посмотрела на Джеффри и принялась гадать, что же ей делать. Сказать ему о Гувере или сейчас неподходящий момент? Может быть, лучше всего дать Гуверу возможность признаться во всем самому. Но если он этого не сделает, тогда она будет вынуждена сделать это сама.

Из задумчивости ее вывела Мод.

— Босс, мистер Гувер просит тебя к телефону.

Джули недоуменно уставилась на аппарат.

— Зачем я ему?

Она взяла трубку:

— Мистер Гувер, мне сказали, вам уже лучше. Я рада, что все не так серьезно.

— Да, ничего серьезного, кроме ваших обвинений…

— У меня есть доказательства, мистер Гувер.

— Вы кому-нибудь уже сказали?

— Только Мод.

— Что вы намерены делать дальше, мисс Уоткинс?

Джули была абсолютно спокойна.

— Я намерена до пятницы дать вам возможность рассказать все Брэндонам самому. Если вы не сможете, тогда я сделаю это сама. У меня нет выбора. Если вы уедете в отпуск, а потом вернетесь как ни в чем не бывало, где гарантия, что вы снова не станете присваивать деньги компании?

— У меня достаточно денег, чтобы покрыть недостачу, мисс Уоткинс.

— Этот вопрос, пожалуйста, решайте с руководством.

— Я прошу вас не говорить пока ничего Брэндонам, я все сделаю сам.

— Обещаю вам, мистер Гувер, и надеюсь, что вы не станете медлить. Помните, до пятницы. Вы украли много денег, мистер Гувер. И это не все. Вы еще хотели очернить невиновного человека, меня. Я не могу вам это простить. До свидания.

Джули опустилась на стул. Ее трясло. То, что она заставила Гувера признаться, не принесло ей облегчения, но она знала, что поступила порядочно.

На следующее утро Джули вызвали в главный офис к Роджеру Брэндону. Все три брата собрались в кабинете. Роджер сидел за своим столом. Эммон напротив Роджера, а Джеффри пристроился рядом. Все трое встали, когда она вошла в комнату. Джеффри указал ей на стул возле себя.

— Доброе утро, мисс Уоткинс.

— Доброе утро. — Это было все, что Джули смогла произнести.

— Я уверен, вы знаете причину — одну из причин, нашей встречи, мисс Уоткинс.

— Думаю, что да, мистер Брэндон.

— Мистер Гувер принял предложение работать в нашем лондонском офисе. Он отправится туда, как только выйдет из больницы.

— Отлично, — произнесла Джули.

— Отлично? И это все, что вы можете сказать? — удивился Джеффри.

— А что я должна сказать? Что я рада, что он не потопил меня? Рада, что он не попал в тюрьму? Я не знаю, чего вы от меня ждете, но, может быть, сейчас как раз подходящее время сказать руководству компании «Брэндон», что нужно тщательнее присматриваться к людям, занимающим высокие должности. Гувер придирался ко всему, и никто не мог ему ничего возразить. Он стоял между коллективом и руководством, не давая возможности переговорить с вами…

— Я что-то не понял. Вы о чем-то хотите поговорить с нами? — воскликнул Эммон.

— И я и другие менеджеры тоже. Гувер заставлял нас работать сверхурочно, хотя в этом не было необходимости. Он испортил праздники многим работникам. Ему дали такую власть, что он в два счета выставил бы любого, кто попытался бы ему возразить.

Джеффри встал, засунув руки в карманы расстегнутого пиджака.

— Я не верю этому. Неужели так оно и было? Что скажешь, Роджер?

Роджер Брэндон встал и посмотрел прямо на Джули.

— Извините, мисс Уоткинс, но нам еще надо обсудить ряд серьезных вопросов.

Догадавшись, что ее ставят на место, Джули повернулась на каблуках и вышла.

«Хорошо же, — сказала она себе. — Хорошо, что я не написала в Новый Орлеан, чтобы меня ждали к Рождеству. Возможно, придется искать новую работу».

Вернувшись к себе, она попросила Мод зайти и плотно прикрыть дверь. Она рассказала про признание Гувера и попросила Мод хранить молчание. Сам по себе факт, что Гувер больше здесь не работает, был прекрасной новостью.

— Мне придется искать нового босса, Джули? — вопросительно взглянула на нее секретарша.

— Я бы не удивилась этому, Мод, — невесело улыбнулась в ответ Джули.

Раздался стук в дверь. Мод открыла и увидела широко улыбающего Джеффри.

— Джули, то, что вы сказали недавно в присутствии моих братьев, правда?

— Да, и причем еще не вся.

— Я хочу предложить вам занять место Гувера. С прибавкой к зарплате. Конечно, на вас ляжет большая ответственность, но я уверен, что вы справитесь, и должен добавить, что братья согласны со мной. Что вы на это скажете?

— Что сказать? Я люблю свою работу, и надеюсь, что смогу держать все в своих руках. Мне только хотелось бы сделать кое-какие изменения.

— Если их одобрят мои братья — действуйте. Мы решили еженедельно проводить совещания с начальниками отделов. Менеджеры будут собираться, как и раньше, по понедельникам. Мы сможем чаще обмениваться мнениями.

— Отличная идея, Джеффри! Я принимаю ее с удовольствием.

Джеффри взглянул на Джули. Неужели она не подозревает, как красива? Там, в офисе Роджера, ее глаза так воинственно сверкали. Да, это совсем не обычная дама.

— Я хочу извиниться за мою грубость прошлым вечером, — сказал он. — Обещаю, что это больше не повторится.

— Джеффри, вы свободны в субботу вечером? — неожиданно спросила Джули.

— В общем-то да.

— Тогда пригласите меня пообедать. Я сходила бы в хороший ресторан. Если ваш вечерний костюм еще не прибыл из Бостона, можно взять напрокат. В восемь часов меня устроит и, пожалуйста, не опаздывайте.

Джеффри был поражен.

— Буду счастлив исполнить все ваши указания, но мне хотелось бы напомнить, что вам не следует к этому привыкать. С моими женщинами я говорю иначе.

— Я не ваша женщина, Джеффри, не забывайте этого. Вы что, настолько не уверены в себе, что женщина не может вас о чем-нибудь попросить? Между прочим, за свой обед я заплачу сама, пусть вас это не волнует.

Джеффри одарил Джули широкой улыбкой и вышел, посвистывая.

Джули пошла к Мод.

— Что мне делать, Мод? Я сама напросилась, велела Джеффри надеть смокинг, а у самой нет вечернего платья. Только то, что я надевала на выпускной бал в колледже, но вряд ли оно мне сейчас подойдет. Не могу же я его надеть…

— Да-а, задача. В твоем случае нужно что-нибудь необыкновенное.

Джули улыбнулась.

— В твоих запасах не найдется ничего подходящего?

— Нет. Послушай, у тебя же есть черное шелковое платье, ты надевала его на прошлое Рождество. Оно тебе очень идет.

И правда. Оно обтягивало бедра, подчеркивало стройные ноги, не стесняя походки. К нему годились и черные босоножки на высоких каблуках.

Джеффри в этот вечер был хорош как никогда. Белоснежный смокинг и черные брюки выглядели очень элегантно. Он принес Джули огромный букет абрикосового цвета роз, и она им ужасно обрадовалась.

— Спасибо за розы, Джеффри. Когда я куплю машину и заеду за вами, чтобы отвезти куда-нибудь, я тоже принесу что-нибудь приятное.

Он смущенно засмеялся.

— Честно говоря, впервые приношу розы на свидание, Джули, — признался Джеффри.

Они отправились в ресторан в чудесном расположении духа. Джеффри настоял на том, чтобы опустить верх машины, чтобы не пострадала прическа Джули. Они вели легкий шутливый разговор. Джеффри клялся, что она флиртует с ним. Джули расхохоталась:

— Я рада, что вы это заметили, — но тут же добавила: — Это я просто от смущения.

— Ну, Джули, вы определенно не робкого десятка, — смеясь, отозвался Джеффри.

Ресторан, который выбрал Джеффри, оказался превосходным. Джули поспешила сказать ему об этом, и он важно произнес:

— То ли еще будет, когда вы познакомитесь с его кухней.

— Хорошо, — улыбнулась она. — В таком случае я заказываю самое дорогое блюдо из меню.

У их столика появился официант, и Джеффри принялся распоряжаться.

— Итак, — начал он, — принесите леди паштет, а мне улиток. Это для начала. Затем подайте нам обоим маринованные артишоки и салат. Для освежения принесите шербет и оранжад. От малины у меня аллергия, так что проследите, чтобы ее в шербете не было. Леди съест лосося с рисом и спаржей, а я — филе с кровью и спаржу. Насчет десерта мы решим позже, но попросите, пожалуйста, шефа приготовить ваше фирменное суфле. На это требуется не меньше часа, и я хочу, чтоб оно было готово на случай, если леди захочет десерт.

Джули ошеломленно наблюдала за ним. При этом он не играл, а вел себя совершенно естественно. Джули собралась с духом и спокойно сказала:

— К вашему сведению, Джеффри, паштет из гусиной печенки я терпеть не могу. Я не хочу лосося, но с удовольствием съела бы кровавый бифштекс, как и вы. Я не люблю артишоки, а предпочитаю просто салат или салат с рокфором. Шербет — единственная вещь, которая мне понравилась из перечисленного вами.

— Почему же вы не остановили меня? — удивился он.

— Вы когда-нибудь пытались остановить поезд? Знаете, я не хотела бы портить вам настроение, но вы ужасно самоуверенны, Джеффри. Вы лучше знаете, что нужно другим, так ведь? Почему вы не спросили меня? Вы даже не спросили, что я хочу заказать, а ведь мы едва знакомы. Вы никак не можете знать моих вкусов.

Джеффри подозвал официанта.

— Кажется, леди недовольна моим заказом. Пожалуйста, отмените этот, она закажет по-своему.

Официант в изумлении уставился на Джули.

— Что прикажете, мадам?

— Я хочу самое дорогое блюдо в каждой перемене, и непременно салат с рокфором.

Официант растерялся и застыл, не зная, что делать. Джеффри взглянул на него и громко рассмеялся.

— Один ноль в вашу пользу, Джули, но я еще отомщу, — пообещал он.

— Я могу и подождать, Джеффри, — усмехнулась Джули.

Лилась тихая, спокойная музыка, и Джули спросила:

— Не потанцевать ли нам?

— Вообще-то я думал, что мужчина должен приглашать женщину на танец.

Джули взглянула на него с любопытством:

— И где записано такое правило?

— Не знаю. Но мне не нравятся агрессивные женщины.

— Я не думала вас обижать, Джеффри. Просто мне захотелось потанцевать с вами.

— Очень хорошо, пойдемте.

— Нет, спасибо. У меня уже пропало настроение.

— Вы испытываете мое терпение и, по-моему, преследуете какую-то цель. Вы — самая необычная, самая интересная и самая сумасшедшая женщина, какую я когда-либо встречал.

— Но, Джеффри, вы кое о чем забыли.

— О чем же, моя дорогая Джули?

— Об очень важной вещи. Если у вас есть намерение уложить в постель меня сегодня или в какой-либо другой вечер, вам лучше подумать о чем-нибудь другом. Я лягу в постель с одним-единственным мужчиной — со своим мужем.

— Вы прямой человек, как я вижу?

— Я никогда так о себе не думала. Просто зная, что многие мужчины воображают, будто деловые независимые женщины к тому же и весьма доступны, я хотела сообщить, что не разделяю подобного убеждения. Я решила предупредить вас заранее.

Джеффри был явно разочарован. Он и так уже потратил на нее гораздо больше времени, чем собирался поначалу.

— «Шатонеф дю Пап» вас устроит?

— Не знаю, а что это за вино?

— Это сухое красное вино, и я его очень люблю.

— Я предпочитаю терпкое белое вино, спасибо.

— К мясу? — удивился Джеффри.

— Да, к мясу.

Джеффри заказал ей белое вино, а красное для себя.

— Вы не возражаете, если я закурю?

— Возражаю. Это вредно для наших легких, к тому же это не слишком приятно сидящим вокруг.

— Джули, — воскликнул Джеффри. — Вечер мне нравится все меньше и меньше.

— Не знаю, в чем дело, Джеффри? Мне очень хорошо.

— Джули, вы все делаете мне назло. Почему? Мстите мне за прошлый вечер?

— Хорошо, Джеффри, давайте разберемся. Во-первых, я сама назначила вам свидание. Во-вторых, я сама пригласила вас на танец. В-третьих, я заказала блюда, которые я хотела бы съесть, а не те, которые выбрали вы. В-четвертых, я не люблю красное вино. И, в-пятых, мне не нравится, когда дымят мне в лицо. По-моему, эти факты лишь доказывают ваши плохие манеры, так что непонятно, на что вы обижаетесь.

— Надеюсь, завтра вы поведете меня осматривать достопримечательности? Я хочу посмотреть статую Свободы и побродить по Манхэттену. Обещаю, что предоставлю вам выбор лично заказать хот-догов; торжественно обещаю не пялиться на девушек без очков и даю честное-пречестное слово не дымить вам в лицо.

— По-моему, это отличная идея, Джеффри, и еще. Давайте начнем все сначала.

— Как это? Я не очень понимаю… — в недоумении уставился на нее Джеффри.

— Разрешите представиться. Я — Джульетт Уоткинс.

— А я — Джеффри Брэндон.

Они через стол обменялись рукопожатием и на том кончили пререкаться. Остаток вечера прошел приятно, доставив им обоим удовольствие.

Джеффри проводил Джули до дверей и не попросился разрешения зайти. Джули была очень довольна: она отлично провела время, от вина и от общения у нее немного кружилась голова.

— На какое время мы назначим нашу экскурсию, Джули?

— Не раньше десяти. Мне хотелось бы немного поспать.

— Подходит. Спокойной ночи, Джули. — Джеффри поцеловал Джули в лоб, и она закрыла дверь.

Домой он ехал со странным чувством. Джеффри всегда мечтал найти невесту, которая сохранила бы девственность до брачной ночи, но женитьба представлялась ему еще далеким будущим. Он не собирался пока жениться. Американки ему казались скучными, но только не эта… Неизвестно, как и где, но он обязательно окажется в постели с Джули Уоткинс, и священник тут совсем ни при чем.

Джеффри с силой жал на педаль газа. Какого черта она о себе воображает? Неужели на свете нет других женщин, кроме Джули Уоткинс? Зачем он затеял эту дурацкую экскурсию? Глупее не придумаешь. Ладно, завтрашний день он как-нибудь продержится, а там надо скорее кончать со всем этим. Может, мать права, англичанки — вот кто знает, как себя вести. Все этой Джули не так, спорит по любому поводу. Нет, это не для него. В его планы входит немного развлечься перед возвращением домой. А у Джули Уоткинс слишком большие запросы и высокие требования.

У Джеффри на примете была художница. Ее звали Лэйн. И он подозревал, что это она время от времени оставляет ему записки под дворником. В некоторых были приглашения выпить, в других — просто телефонный номер. Он никогда не обращал внимания на эти бумажки, но вот сейчас возьмет и позвонит. Почему бы не позвонить прямо утром? Может быть, удастся хорошо провести воскресную ночь.

Джеффри был горд собой. Он принял правильное решение. Ему не нужна мисс Джули Уоткинс, и завтра после экскурсии все с ней будет кончено. Пусть убирается к черту со своей невинностью!

Был жаркий, влажный день. Слишком жаркий для осмотра достопримечательностей. Джули гадала, как они доберутся до статуи Свободы, но потом подумала, что на пароме, возможно, будет прохладнее.

Приехал Джеффри, стройный и подтянутый, в прекрасно сидящих джинсах.

— Вам джинсы шили на заказ? — брякнула Джули и тут же смутилась.

— Конечно, а что, вы их разве не заказываете?

— Да нет, мои куплены в магазине — самые обычные джинсы.

— Не скромничайте, Джули. С моей точки зрения, к вам ни в каком смысле нельзя относить слово «обычный», — усмехнулся Джеффри. — Ах, Джеффри-душка! Вы со мной кокетничаете?

— Не уверен. Я еще не решил, действительно ли вы самая красивая, самая восхитительная женщина, которую я когда-либо встречал, или вы меня дразните, и больше ничего. А может, вы хотите свести меня с ума?

— Ладно, — задумчиво сказала Джули. — Не обязательно решать этот вопрос сегодня. Пошли.

Джеффри засмеялся и шутливо поклонился:

— Моя колесница ждет нас.

— О, Джеффри, я забыла сказать. Мы не поедем на машине. Лучше воспользуемся метро.

— Хорошая мысль! У меня не хватило силы воли спуститься в метро в одиночестве.

Держась за руки, они направились к ближайшей станции. В воскресное утро народу было немного, но среди пассажиров метро хватало интересных лиц, Джули любила рассматривать лица людей и представлять себе, как они живут.

Джеффри взглянул на нее:

— О чем вы задумались?

— О, я люблю представлять себе, чем занимаются эти люди, кто они, как живут…

— Не все ли равно? — воскликнул Джеффри.

— По-моему, нет. Видишь женщину с крашеными рыжими волосами. Раньше она, наверно, участвовала в шоу. А мужчина, сидящий рядом, скорее всего был жокеем.

Джеффри громко рассмеялся.

— Вы много говорите о других, но никогда не рассказываете о себе, о своей семье.

Джули посмотрела ему в глаза.

— Я сирота, Джеффри. Одна из тех, кто не знает своих родителей… Подкидыш, завернутый в пеленку, к которой пришпилена записка с именем.

Джеффри не сразу поверил. Уж не разыгрывает ли она его? Она любит подшучивать. Но что-то в ее голосе говорило, что это правда.

— Где вас оставили?

— Около монастырской церкви в Новом Орлеане, штат Луизиана. Монахини подобрали меня, стали обо мне заботиться. Я переписываюсь с ними и надеюсь поехать туда на Рождество.

— Как грустно! Но, пожалуйста, не намечайте пока ничего на Рождество. Может, лучше отпраздновать со своей церковной семьей День Благодарения? — Джеффри одернул себя. С чего он вдруг ляпнул насчет Рождества? Какая ему разница, где она будет справлять Рождество?

Джули с недоумением взглянула на него. Что он имел в виду, сказав, чтобы она ничего не планировала на Рождество?

Поезд прибыл на место, и Джули сказала:

— Мы пойдем более короткой дорогой, чтобы не толкаться среди туристов.

Они подошли к парому. Джули любила смотреть, как машины цепочкой заезжают в черное чрево парома, словно в глотку огромного кита. Сегодня народу было немного, и вскоре они отплыли. Было жарко, но дул легкий ветерок, принося прохладу. Через несколько минут показалась статуя Свободы.

Джеффри был взволнован, но Джули не догадывалась о причине.

— Не волнуйтесь, Джеффри. Мы обогнем на пароме статую, а потом можем войти внутрь. Мне хотелось бы показать вам вид города со смотровой площадки.

— Я не волнуюсь. Просто статуя производит такое впечатление…

Джули понимала, что он имеет в виду. Она чувствовала то же самое, когда попала сюда в первый раз с Мод.

— Посмотрите на остров, Джеффри. Видите вдали старую тюрьму?

— Что это за место, Джули?

— Это выход на Говернор-Айленд. Сюда приезжают семьями, здесь можно хорошо отдохнуть, выпить пива, здесь есть театр и танцевальная площадка. Ну и, конечно, гостиницы для туристов, и очень красивый клуб с рестораном. Мы можем там пообедать, если вы не возражаете.

Клуб оказался переполнен, и они предпочли съесть свои сандвичи, запив их содовой прямо на берегу.

— Паром отправляется через полчаса, Джеффри. Нужно идти. Впрочем, если хотите еще побродить тут, можно поехать на следующем пароме.

К самой статуе они отправились на катере. Как всегда, там было полно туристов со всего мира, слышалась разноязычная речь. На катере Джеффри обнял Джули за талию и крепко прижал к себе. Она взглянула ему в глаза, они поцеловались. Джули нравилось, как он целовал ее. Сначала легкое быстрое прикосновение, похожее на простое знакомство, потом их губы слились в страстном поцелуе. Джеффри чувствовал сквозь легкую ткань, как напряглись ее соски, а Джули ощущала, как сильно его желание. Такого оглушающего шквала чувств ей испытывать еще не приходилось.

Для Джеффри, конечно, это было привычно — традиционный первый шаг на пути в спальню.

— О, Джули, я не выдержу! Я так хочу тебя. Давай продолжим экспедицию в следующий раз. А сегодня я хочу только одного — оказаться с тобой в постели.

Джули резко отстранилась. Она не чувствовала себя оскорбленной, но была удивлена его натиском. Ей хотелось, чтобы он целовал ее. Ей нравилось обнимать его и чувствовать его возбуждение, но она вовсе не намерена ложиться с ним в постель, да еще сразу же после второго свидания! Необъяснимо почему, но вдруг перед ней возникло лицо того грека. Она отпрянула от Джеффри, попытавшегося еще раз поцеловать ее.

— Не знаю, что и сказать, Джеффри. Мне нравится, как ты целуешь меня, но это не значит, что я улягусь с тобой в постель. Мы ведь едва знакомы.

— Джули, тебе не меньше двадцати четырех. Большинство женщин ложатся в постель с мужчинами намного раньше.

— Верно, Джеффри. Мне уже двадцать шесть, но я вовсе не «все женщины». Я не собираюсь ложиться в постель ни с тобой, ни с кем-либо еще до свадьбы. Если это для тебя непреодолимое препятствие, давай не будем больше встречаться.

— Все в порядке. Извини, возможно, я слишком настойчив. Но где ты научилась так целоваться?

— Ты сам научил меня, Джеффри. Только что. Так меня целовал, и я отвечала тебе. Честно, мне это ужасно нравится.

Катер подошел к острову. Джеффри меньше всего сейчас интересовала статуя Свободы. Ему хотелось еще многое сказать Джули об их отношениях. Важно, чтобы она поняла: если она ляжет в постель с мужчиной, который заботится о ней, это значит, что ей не о чем беспокоиться. Просто он еще не готов к женитьбе. Джули выиграла этот раунд, в следующий раз он подготовится лучше.

— Иди сюда, Джеффри!

Джеффри послушно последовал за ней, прекрасно сознавая, что подъем по ступенькам нисколько не охладит его пыл.

Джули взяла на себя обязанности гида. Она провела его повсюду, и к концу осмотра оба едва держались на ногах.

Джули дотронулась до руки Джеффри.

— Давай поищем местечко для отдыха. Хочется выпить чего-нибудь прохладного. Здесь должна продаваться вода, а вон удобная скамейка, где можно присесть.

Они уселись, Джули сбросила туфли.

— Расскажи мне о своей семье, Джеффри. Я совсем ничего не знаю о твоих братьях.

Джеффри вытянул длинные ноги и начал рассказывать:

— Роджер и Эммон старше меня. Они всегда присматривали за мной, защищали. Мы всегда отлично ладили. Перед смертью отец настоял, чтобы они продолжали бизнес, начатый дедом здесь, в Нью-Йорке. Он же распорядился, чтобы я закончил Гарвард и вернулся в Лондон к семье, что я и собираюсь сделать. В основном это всех нас устраивает. Однако Америка мне нравится с каждым днем все больше и больше. Мать — англичанка, а отец был американцем. Это тебя удивляет?

— Да, вы все не очень похожи на американцев.

— Мы всегда жили или в Лондоне, или в загородном доме. Мать никогда не признавала Америку, и мы считаем себя больше англичанами, чем американцами. Особенно я. Мне нравится приезжать в вашу страну на короткое время, но я в душе остаюсь англичанином. Да, забыл сказать, мою сестру зовут Клара, и она самая старшая из нас.

— Ты как-то странно произнес ее имя. С ней что-нибудь не так?

— Нет, не сказал бы. Трудно объяснить причину моего беспокойства. Физически с ней все в порядке. Но, кажется, ей очень нравится доставлять неприятности людям. Ей не нравится жена Роджера, и она делает все, чтобы отравить ее жизнь.

— Почему же жена Роджера терпит это? — возмутилась Джули.

— Если ты позволяешь кому-то причинять себе боль, значит, ты виноват в этом так же, как и они.

— А твоя мама, какая она? — с интересом спросила Джули.

— Мама очень привлекательная женщина. Ей шестьдесят один, но выглядит она на сорок пять. У нее много друзей, и каждый день ее расписан по минутам. Она очень гордится нашей семейной историей и родственными связями. Это для нее многое значит.

— Она уже подыскала тебе принцессу голубых кровей?

— Естественно. Ее зовут Синтия, и она мне очень нравится. Она больше, чем сестра или кузина. Она мне даже ближе, чем Клара, но я не хочу на ней жениться. Я боюсь, что наши чувства не взаимны. Синтия хочет замуж и не прочь войти в нашу семью. Я пытался много раз обратить ее внимание на других мужчин, но она и слышать об этом не желает. Надеюсь, пока я нахожусь здесь, в Америке, что-нибудь изменится.

— А как ты, Джеффри? Ты уже присмотрел себе девушку?

Он посмотрел прямо ей в глаза и улыбнулся мальчишеской улыбкой.

— Не уверен, Джули. Но, по-моему, скоро это случится.

Джули схватила Джеффри за руку.

— Пойдем на паром, пора возвращаться, — заторопилась она. — Поедем ко мне, я приготовлю обед.

— Ты умеешь готовить? — В его голосе явственно звучало недоверие.

— Конечно, умею, — обиделась Джули.

Джеффри нежно дотронулся до ее губ. Джули поцеловала его пальцы. Его глаза были полны страсти, и Джули знала, он хочет ее. Но пусть ждет — ведь поцелуи ничего не значат!

После долгой поездки в метро они зашли в магазин и купили бифштексы, все, что нужно для салата, французский хлеб и бутылку хорошего вина.

— Как насчет сыра «бри» на десерт, Джули? — спросил Джеффри.

— Терпеть его не могу. Тебе что-нибудь придумаю, а себе сделаю желе. Посмотри, какая чудная пахлава.

И на мгновение опять перед глазами появилось лицо грека. Почему-то ей вдруг захотелось пахлавы. Слишком дорого для нее, да и слишком тяжелое блюдо для такого жаркого дня. Но все же она ее купила, и под руку с Джеффри они отправились к Джули домой.

Джеффри с любопытством оглядел маленькую квартиру. Обставлена со вкусом, но тесно и душно. Он предложил поехать к нему, но Джули отказалась. Она включила слабосильный вентилятор, который ничуть не помогал в этой жаре.

— Через несколько минут станет легче. К следующему лету куплю кондиционер. На моей новой должности и с повышением зарплаты я смогу себе это позволить. И машину куплю.

— Как только ты спишь в такой духоте? — вздохнул Джеффри, расстегивая верхние пуговицы на рубашке.

— Ставлю вентилятор прямо к кровати.

Джеффри вытер со лба пот.

— Можно, я приму душ?

— Я тоже хочу. Давай я пойду первая, это займет несколько минут. А потом начну готовить салат.

Джули вернулась в комнату в белых шортах и открытой майке. Волосы она собрала в конский хвост и выглядела как девчонка. Увидев ее, Джеффри понял, что душ ему необходим холодный.

Джули облегченно вздохнула. Она не знала, что у него на уме. Джеффри намеренно возбуждал ее, и она бы не удивилась, если б он начал раздеваться перед ней, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она принялась за салат, откупорила вино.

— Мне нужен полновесный поцелуй, — заявил Джеффри, вернувшись из душа. — Я устал ходить вокруг да около.

Он властно обнял ее и поцеловал. Ее маленькие груди мгновенно набухли, словно давно ожидали поцелуя. Джеффри опустился на колени и стал поочередно ласкать их. От его прикосновений у Джули закружилась голова. Она почти теряла сознание от сжигающей ее страсти. Ей не хотелось останавливать его, но она знала, что должна это сделать.

— Я так долго этого ждал, Джули.

Он стал целовать ее так настойчиво, как никто никогда ее не целовал.

— Джули, пожалуйста, я хочу быть с тобой…

Сознание Джули прояснилось. Она отпрянула от него, стараясь завязать бретели топа. Руки дрожали, она с трудом справлялась с непослушными завязками.

— Джеффри, я…

— Не говори ничего, позволь мне…

— Я не знаю, что со мной. Никто не ласкал меня так раньше. Но если ты думаешь, что я уступлю тебе, ты ошибаешься. Женщина имеет столько же прав, как и мужчина, остановиться, когда она хочет.

— Ладно, сдаюсь, но предупреждаю: скоро ты будешь моя, вся моя, Джули. Это именно отступление, а не поражение.

Сказав это, Джеффри тут же пожалел о своих словах. Хватит возиться с этой недотрогой. К черту Джули Уоткинс. Уж слишком она твердокаменная. Нечего терять время…

Его мысли вернулись к Лэйн. Девица явно не прочь переспать с ним. С Джули надо кончать, и он не будет откладывать.

4

День Благодарения совпал с уик-эндом, все складывалось как нельзя лучше. Субботний обед с Джеффри оставил после себя приятные воспоминания. В воскресенье Джули приобрела новый для себя опыт, и, возможно, — хотя она и не была до конца уверена, — Джеффри тоже.

Понедельник тоже был нерабочим днем, но Джули решила поехать в офис. Нужно было успеть подготовиться к совещанию, а сегодня никто ей не помешает — все отмечают праздник.

Приехав, Джули удивилась, обнаружив, что не только ей пришла в голову мысль поработать. Митч Ровел, начальник отдела сбыта, склонился над бумагами. Они не были близко знакомы, так как, будучи начальниками отделов, встречались только на совещаниях. Митч служил в «Брэндон бразерс» со дня окончания колледжа. Из его личного дела Джули знала, что ему сорок девять, он женат и у него трое детей. Зарабатывал он отлично — зарплата плюс комиссионные. Митч собаку съел в торговле, так как занимался этим с первого года службы в «Брэндон бразерс».

Должность Джули называлась «менеджер компьютерного отдела». Должность Митча — «менеджер отдела сбыта».

Не успела Джули включить компьютер, Митч вошел в ее кабинет. Она удивилась, что он плотно прикрыл дверь. Насколько она знала, они были в офисе вдвоем.

— Зачем закрывать дверь?

— Я хотел бы поговорить конфиденциально, поэтому лучше, чтобы дверь была закрыта.

Джули не понравился его тон.

— Это мой офис, и мне решать, закрыть дверь или нет. Откройте ее или уходите.

— Нет нужды сердиться, Джули. Я всего лишь хотел пригласить вас как-нибудь на ленч.

— Очень мило с вашей стороны, но почему я должна обедать с вами, если можно поговорить в офисе на совещании? Продолжим этот разговор завтра. — С этими словами она встала, распахнула дверь и стояла в дверях, в упор глядя на Митча.

— Послушайте, Джули, я не имел в виду деловой разговор.

— Не знаю, что вы думали, и знать не хочу, если это не по делу. Лучше вам уйти.

Митч подошел к Джули и положил руку ей на бедро. Все ее тело напряглось.

— Уберите свои руки и убирайтесь, Митч.

— Джули, почему ты не хочешь немного расслабиться?

— Я не знаю, почему вы вообразили, что мне нужно расслабиться. Вот сейчас вызову охранника, может быть, вы объясните это нам обоим.

— Да ни одна двадцатишестилетняя женщина не получила бы место Гувера, не переспав с одним из больших мальчиков.

Джули испугалась. Ей в голову не приходило, что пойдут слухи о том, будто она переспала с кем-то из начальства, чтобы продвинуться по службе.

— Вы хотите сказать, что в вашем отделе ходят такие слухи?

— Конечно. Все только об этом и говорят.

— Это неправда, Митч. Мод бы узнала и рассказала мне.

Он понял, что попался.

— Хорошо, вслух мы это не обсуждали. Но я знаю, все так думают. Ну так что? Мы идем на ленч и проводим день в прекрасной прохладной комнате какого-нибудь отеля?

Джули подошла к телефону.

— Даю вам десять секунд на то, чтобы убраться из этой комнаты. Увидимся завтра. И вот еще что. Я проведу расследование. И если я узнаю, что вы когда-либо еще делали кому-нибудь из наших сотрудниц подобные предложения, вы пулей отсюда вылетите. Вы хороший специалист, но на этом все ваши таланты заканчиваются. Насколько я предполагаю, вы — слизняк. И не только потому, что вы, женатый человек, не придумали ничего лучше, как предлагать женщине отправиться в мотель. Мало этого, вы вообразили, что подобное предложение прельстит меня. Я никогда не ложилась в постель ни с одним мужчиной, мистер Роуэл, и могу вас уверить, что, когда я решусь на это, вы будете последним человеком на земле, кого я вспомню. Я дала вам ровно десять секунд, и они уже истекли.

Митч Роуэл повернулся и вышел, но Джули успела заметить его полный ненависти взгляд. Первый раз в жизни у нее появился настоящий враг. Митч Роуэл, очевидно, думает, что он большой подарок для женщины. И как он может думать, что она или какая-либо другая женщина могут его желать?

Ладно, она займется этим утром. А сейчас нужно еще поработать. Однако весь день Джули было не по себе, ведь раньше ничего подобного с ней не случалось. Каждый раз, когда она слышала шум, ей казалось, что Митч возвращается. Этот тип способен на все.

Джули еще не решила, как поступить. Он, конечно, ценный специалист и приносит фирме большой доход, но это не дает ему права так себя вести. Если он позволил себе подобное с ней, значит, может обойтись так и с другими женщинами. Может, Мод что-нибудь об этом знает. Она не пересказывала Джули всего, что говорят о ней в офисе, но, если сплетни ходят, надо узнать, что они из себя представляют. Мод была ей не только секретарем, но и другом, и Джули всегда считалась с ее мнением.

Во вторник утром Джули обнаружила на своем рабочем месте жуткий беспорядок. Она пошла к Мод узнать, что случилось.

Та взглянула на нее, улыбнулась и сказала:

— Поздравляю, босс.

Джули тоже заулыбалась. Она подумала, что Мод поздравляет ее с новой должностью. Джули ужасно гордилась этим повышением, но дала себе слово не показывать этого окружающим.

— С чем именно, Мод, ты меня поздравляешь? — Джули решила таким образом кое-что узнать об отношении в офисе к ее новой должности.

— Ты до сих пор не знаешь? — удивилась секретарша.

— А что я должна знать?

— «Брэндон бразерс» только что получили огромный заказ. Такого у нас еще не было за всю историю фирмы. И угадай от кого?

— Не знаю, Мод, но, судя по твоему виду, я должна это знать.

— Наш заказчик Никос Андропулос.

Джули была так ошеломлена, что не могла какое-то время вымолвить ни слова.

— Никос Андропулос? С чего это вдруг?

— Это ты мне объясни. Ты единственная, с кем он желает иметь дело.

— Но, Мод… Мод… Я даже не умею рекламировать. Я не умею торговать. Ты знаешь это. Я видела его всего один раз, когда он чуть было не наехал на меня, и я даже не сказала ему свое имя. Это, должно быть, просто совпадение. Да, так оно и есть.

Во время этого разговора ей вспомнился лимузин, который преследовал ее. Она рассказала об этом Мод. Обе согласились, что узнать, кто она такая, было нелегко.

— Как же он узнал? Нет, все-таки это совпадение, Мод, — Джули предпочла самое простое объяснение.

— Думай, что хочешь, босс, но мы не можем взяться за дело, пока не разберемся во всем.

Вошел Гувер, чтобы передать дела, и придирчиво осмотрел Джули напоследок. Как хороша была она в легком кремовом костюме и того же цвета шелковой блузке и туфлях. В этот момент он ненавидел ее как никого другого. Именно она испортила его карьеру! Гувер мечтал, чтобы с заказом этого грека она не справилась. А еще больше ему хотелось дать ей хорошего пинка под зад. Но он только молча улыбнулся:

— Еще одна звезда в вашей короне, а, мисс Уоткинс?

— Мистер Гувер, я видела мистера Андропулоса всего лишь раз в жизни и даже не назвала ему своего имени.

— Кажется, знаменитый грек не только богат, но и умен.

Гувер пристально взглянул на Джули. Как раз таких греки любят. Ее золотистые, словно шелк, волосы, голубые, как небо, глаза, нежный персиковый цвет лица, который часто можно увидеть у англичанок. Как он ее ни ненавидел, он не мог не признать, что выглядит она потрясающе.

Джули просматривала бумаги вместе с Мод, когда вошли Роджер и Джеффри. Джеффри пододвинул себе стул.

— Доброе утро, Джули. Вы в курсе, что «Брэндон бразерс» получила самый крупный в своей истории заказ, — сказал Джеффри.

Джули посмотрела сначала на Роджера, потом на Джеффри.

— Мод говорила, что мы получили большой заказ от Никоса Андропулоса.

— Это правда, мисс Уоткинс. Могу я поинтересоваться, откуда вы его знаете?

Джули уставилась на Джеффри. Тому явно не сиделось на месте. Она попыталась ответить невозмутимо:

— Я не знаю его. Мистер Андропулос сидел на заднем сиденье своего лимузина, когда его водитель чуть не сбил меня. Я пересекала мостовую, а водитель повернул направо на красный свет. Мистер Андропулос представился и извинился. Он спросил, как меня зовут, но я не стала отвечать. Не говорила, и где я работаю. Я понятия не имею, как он узнал, кто я.

Джеффри улыбнулся ей. Она слишком упряма, чтобы лгать, и если она так говорит, можно не сомневаться, что так оно и было.

— Город большой. Как же он мог найти вас?

— Спросите об этом его, Джеффри. Я понятия не имею.

Джеффри, словно рассуждая сам с собой, произнес:

— Человек с его деньгами может запросто нанять сыщиков и все о вас разузнать.

— Если ему больше нечего делать, может быть, — только и выговорила Джули.

— Буду откровенен, мисс Уоткинс. Я полагаю, что «Андропулос энтерпрайзис» вполне бы могла купить собственную фирму. Известно, что они предпочитают все делать сами. Мы не стремились получить этот заказ. Насколько мне известно, они не запрашивали компьютерное время и у наших партнеров. — Роджер встал. — Давайте пройдем в мой кабинет и продолжим. Джеффри, узнай, не освободился ли Эммон.

Джули и Роджер отправились к нему. Он остановился у стола секретарши и попросил ее позвонить Тиму Билингсу — узнать, освободится он к ленчу.

Они вошли в кабинет Роджера и стали ждать Джеффри и Эммона. Когда те появились, Роджер сказал им, что ждет звонка от Тима Билингса.

Роджер пояснил Джули:

— Тим Билингс — президент «Бил компани» и наш главный конкурент. Вам придется встречаться с такими людьми по службе, мисс Уоткинс. Сейчас я хочу знать, контактирует ли Андропулос с «Бил компани».

Зазвонил телефон, и секретарша сообщила:

— Мистер Билингс сегодня занят, но он готов встретиться в субботу утром за партией в гольф. Устраивает ли вас половина одиннадцатого? Ваш ответ я передам через его секретаря. И еще, мистер Брэндон, он попросил передать сообщение. Вот оно: «Поздравляю, старая лиса! Ты ухватил самый лакомый кусок. Жду рассказа о том, как ты протоптал к этому греку дорожку. Раньше никому не удавалось».

Роджер повесил трубку.

— Вот и ответ на мой вопрос. Никаких контактов. Тим ничего не знал, и я тоже… Не знаю, что и думать, мисс Уоткинс, но каким-то образом вы заполучили заказ Андропулоса, и мы стали притчей во языцех.

Джули пребывала в полнейшей растерянности и ничего не могла сообразить. У нее не было времени как следует подумать о новой должности, а теперь еще и этот заказ. Столько всего надо решить. Что делать с комиссионными? Она не заслужила их, и, конечно, их не следует принимать.

Джеффри вдруг пришла в голову неожиданная мысль. Теперь, когда разнесся слух, что Брэндоны получили заказ Андропулоса, Джули станет главным лицом в этом проекте, многие компании попытаются ее заполучить.

Перед тем как покинуть офис, Джули напомнила, что у Джеффри назначена встреча с Гувером.

— Не забудьте, в половине двенадцатого. Так что скоро увидимся.

Джули покинула комнату, больше ничего не добавив. Да и что она могла сказать? Джули решила немного отвлечься от своих проблем и вспомнила Митча Роуэла. Нужно придумать, что делать с этим типом, несмотря на недостаток времени.

Она попросила Мод зайти. У Мод теперь была помощница, которая отвечала на телефонные звонки, и Джули попросила, чтоб их не беспокоили.

Джули села за стол. Вошла Мод с блокнотом в руке.

— Мод, у меня к тебе важное дело. Ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-нибудь в нашей фирме жаловался на сексуальные приставания?

Мод подумала минуту.

— Нет, я ничего такого не слышала. А почему ты спрашиваешь?

Джули рассказала ей, как Митч Роуэл заявился к ней в кабинет в понедельник.

— Митч Роуэл?! Не могу поверить! Он всегда так скромно держится и специалист прекрасный. Я играю в бейсбол с его секретаршей по вторникам, и она никогда ничего, кроме хорошего, не говорила о нем. Она бы сказала, если б он приставал к ней.

— Ладно, не знаю, что уж ему в голову взбрело, но факт остается фактом, и я это так не оставлю.

— Ты хочешь потопить его? — воскликнула Мод.

— Нет, я хочу пригласить сюда к трем часам адвоката, чтобы посоветоваться с ним. Если он занят, спроси, когда он будет свободен, мне непременно нужно увидеться с ним сегодня. И, Мод, попроси прислать такого, который специализируется именно по этим вопросам.

— Ты хочешь, чтобы это была женщина или мужчина?

— Мне все равно. Мне нужен человек, который бы профессионально помог мне выпутаться из этой ситуации. Может, лучше даже к двум — я хочу переговорить с адвокатом до встречи с Митчем.

Мод договорилась с адвокатом по имени Гастон Леви. Джули перезвонила ему и объяснила ситуацию. Тот сказал, что должен оценить обстановку, и посоветовал не встречаться с Митчем сегодня.

— Мы должны быть очень осторожны, мисс Уоткинс, он станет все отрицать, а у вас нет ничего, никаких доказательств, кроме ваших слов. Он работает в компании очень давно и может доставить вам неприятности.

— Нет, мистер Леви. Я хочу дать ему шанс. У меня в кабинете все время включен маленький диктофон и весь разговор записан на пленку. Я не хочу использовать ее, но если он будет врать, я дам ему прослушать ленту. Мне кажется, что я не единственная женщина в нашей фирме, к кому он приставал. Только не всякая решится рассказать об этом. Он должен знать, что его поведение наказуемо. Поэтому я и обратилась к вам.

— Увидимся завтра, мисс Уоткинс. Буду ждать встречи. Пригласите мистера Роуэла. Мне понадобится сначала поговорить с вами, прежде чем мы побеседуем с ним. Пришлите мне факс, чтобы я смог вечером все обдумать.

В кабинете Роджера Джули уже ждали.

— Пожалуйста, мисс Уоткинс… Садитесь.

Джули села и оглядела присутствующих. Обстановка была не такой официальной, как представляла себе Джули. Роджер умел непринужденно общаться с людьми. Было только не ясно, каким образом Гуверу удается держаться спокойно, несмотря на серьезность своего положения. Уже не узнать, зачем ему это понадобилось, но он обвинил ее во лжи, мало того, изъял письмо. Это послужило хорошим уроком. Уж теперь-то она позаботится, чтобы дискеты тщательно убирали на ночь. Ладно, теперь, когда она возглавила отдел, все будет по-другому.

Роджер просматривал какие-то бумаги, ожидая, пока освободится секретарша для ведения стенографирования. Джули посмотрела на братьев. Это были, вероятно, самые элегантные мужчины в Нью-Йорке. Нельзя сказать, что братья были сильно похожи, но некоторое сходство все-таки угадывалось. Из всех троих Джеффри был самым красивым. Все женщины в офисе млели в его присутствии, для мужчин он был приятным собеседником, так что Джеффри стал весьма популярен. Джеффри был высок, хорошо сложен, с каштановыми волосами и карими глазами. Многие женщины жизнь отдали бы за такие длинные густые ресницы, как у него. У Джеффри была спортивная фигура и легкая стремительная походка. Джули подумала, что в школе он, наверное, завоевывал призы в легкоатлетических соревнованиях. Она никогда не спрашивала его, но он явно поддерживал свою форму. Сегодня на нем был коричневый шелковый костюм, придававший ему солидности.

Вошла секретарша Роджера, и совещание началось.

— Как вы все знаете, это последнее совещание с участием мистера Гувера в компьютерном отделе в «Брэндон бразерс». Он переезжает в Лондон, где будет заниматься совершенно другой работой. Мы надеемся, что он достигнет успеха. — Роджер посмотрел на Гувера. — Это не означает, что вы получили повышение. Фактически наоборот, и я уверен, вы это сознаете. Трудно сказать, как далеко вы зашли бы, если бы продолжали сваливать вину на мисс Уоткинс. Нам известно, как много вы задолжали компании. Вам еще предстоит поработать с ревизионным отделом, чтобы решить, как вы будете погашать свой долг. Я мог бы напомнить вам, Гувер, что не всякому предоставляется второй шанс. Вы получаете его, потому что были с нами долгое время. Моя мать вспомнила, как вы, узнав, что назначены сюда, в Нью-Йорк, оставили семью и друзей в Англии. Мы помним, как трудно вам было, как много вы сделали для компании, если не считать этого последнего случая. Но я твердо говорю вам, Гувер, третьего шанса не будет. Вам не так-то легко найти работу и дома, и, естественно, здесь, в Америке. Мы предлагаем вам эту работу, и все зависит от того, как вы справитесь. Хотите что-нибудь добавить?

Гувер оглядел присутствующих. Что он мог сказать? Он брал деньги, чтобы ни в чем не отказывать молодой жене.

— Нет, мистер Брэндон, мне нечего сказать. Я уеду как можно быстрее, и сейчас, если все уже решено, мне хотелось бы уйти.

— Никто не хочет ничего добавить?

В комнате было тихо. Гувер встал и вышел, напоследок окинув Джули долгим взглядом. Как он ненавидел эту сучку! Наступит день, когда он рассчитается с ней. От этой мысли ему стало чуть легче, и он быстрым шагом вышел из комнаты.

Джули поднялась, чтобы уйти, но Роджер сказал:

— Мне бы хотелось, чтобы вы остались на ленч, Джули. Мы все трое приглашаем вас.

— С удовольствием, мистер Брэндон, спасибо.

— Я думаю, наступило время познакомиться на другом уровне. Я — Роджер, это — Эммон. Я догадываюсь, что с Джеффри вы уже перешли на имена.

Джули улыбнулась, но ничего не сказала. Секретарша Роджера принесла заказанные сандвичи.

Как обычно, говорил в основном Роджер:

— Сегодня большой день для нашей компании. Мы должны решить вопрос со свалившимся на нас заказом Андропулоса. У вас есть какие-нибудь идеи, Джули?

— Роджер, у меня не было еще времени подумать. Мне надо вникнуть в суть.

— Джули, насколько я знаю, Никос Андропулос не привык ждать, пока вникнут в дело. Он человек действий.

— Роджер, я представления не имею, как отдел сбыта среагирует на то, что он поручил мне заниматься этим заказом. А как быть с комиссионными? Я не знаю, справлюсь ли я с этим делом, а сотрудники отдела сбыта высказывают свое недовольство.

— Мы подумаем над этим. У Джеффри есть некоторые мысли на этот счет. Сейчас мы должны действовать сплоченно и через пару дней прийти к какому-то решению.

Джеффри подался вперед.

— Вы все знаете, как мы работаем сейчас: отдел сбыта выписывает счета и подает информацию компьютерному отделу. Мы должны перескочить через одну ступень. Отдел сбыта комиссионных не получит. Что ж. Там работает десять человек, но мы должны подумать и об остальных сотрудниках. Чтобы компенсировать потерю, нужно дать каждому хорошую премию к Рождеству. Вся компания получит прибыль от заказа Андропулоса. Как вы думаете, Джули?

— По-моему, это разумно. Дело общее, и все будут довольны. Как вы считаете, Эммон?

— Я согласен. Все это несколько расходится с нашими правилами, и кое-что надо решить немедленно.

— Что именно, Эммон? — спросил Джеффри.

— Ненавижу переспрашивать, но мне трудно поверить, что Никос Андропулос попросил нашу фирму вести его заказ без всяких видимых причин. Джули, расскажите, пожалуйста, еще раз о своей встрече с Никосом Андропулосом. Естественно, мы не сомневаемся в ваших словах, но это один из самых богатых людей мира. У него несколько самолетов; в одном, я слышал, в столовой висят хрустальные люстры. За ним закрепилась слава плейбоя. Этот человек и понятия не имеет о среднем классе, так почему он выбрал молодую, неопытную женщину вести его заказ.

Все повернулись к Джули. Секретарша принесла еще сандвичей, и Роджер попросил ее закрыть за собой дверь поплотнее. Никто не притронулся к еде, все взгляды были устремлены на Джули.

Она словно приросла к стулу.

— Я расскажу вам подробно, как все произошло. — И девушка повторила свой рассказ.

— Но, Джули, — сказал Джеффри, — как ему удалось узнать, кто вы, если вы не назвали ему своего имени?

Джули рассказала о лимузине, который следовал за ней. Она видела его, когда бежала обратно на работу. Трудно сказать, тот ли самый, но если так, то он мог видеть, как она вбежала в служебный гараж, чтобы попасть в душ перед работой.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — закончила она. — У него, должно быть, есть из кого выбирать в Нью-Йорке, и я понятия не имею, почему он выбрал меня.

— Джули, для того чтобы в любой точке мира выбрать женщину и пригласить ее пообедать, у этого человека есть частный самолет. Ему ничего не стоит слетать пообедать в Париж. Он богатейший жених мира, и для него не составляет проблемы найти чье-то имя.

— Он холост? — удивилась Джули.

Джеффри почувствовал себя неловко. Он украдкой посмотрел на Джули. Он-то хорошо понимал, почему грек выбрал ее. Она лакомый кусочек, и добиться ее ничего не стоит — по крайней мере он так думал. Однако, если этот грек вынашивает подобные планы, пусть поторопится.

Брэндоны тоже богаты, но до Андропулоса им далеко. Джеффри был шапочно знаком с Никосом Андропулосом и кое-что о нем знал. Джеффри почувствовал легкое беспокойство.

Джули снова заговорила:

— Что он конкретно ждет от нас? Ему нужны наши компьютерные специалисты? У них, должно быть, есть компьютеры, но, видимо, им требуется обработка данных.

— Обработка данных?

— Я имею в виду, мы можем делать дизайн для его ежегодников. Возможно, рекламные проспекты, брошюры, буклеты.

— Вскоре мы с Эммоном встретимся с ним и поднимем эти вопросы, — Роджер продолжал: — Странно, Джули, он не потребовал, чтобы вы на ней присутствовали. Захотел говорить с Эммоном и со мной, так как знает, что Джеффри уезжает в Англию.

— Роджер, а не потребуются ли нам переводчики? Сам-то Андропулос прекрасно владеет английским, но если он приведет своих сотрудников, они могут и не знать английский.

— Я уверен, об этом он позаботится сам.

Джеффри взглянул на Эммона.

— Ты не знаешь, когда он намерен начать?

— Знаю, — ответил Эммон. — Он хочет все обсудить до возвращения в Грецию, но настоящая работа начнется после Рождества.

Джеффри вздохнул с облегчением.

— Мне всегда хотелось, чтобы компьютерный отдел работал как часы.

— Когда мы начнем заказ Андропулоса, будет именно так. Мы должны подумать, как привлечь людей из всех отделов.

— Но, Джеффри, — сказала Джули, — вы полагаете, стоит привлекать такое количество людей? Он может легко отозвать заказ, если решит, что я ему не нравлюсь. А что, если я не оправдаю его надежд, какими бы они ни были? — Джули была абсолютно права.

— Она права, Роджер. Я думаю, мы должны лично этим заняться. Потом наберем людей. Понадобятся дизайнеры, художники, но только после того, как мы узнаем, что ему конкретно нужно. Мы не можем допустить, чтобы другие заказчики почувствовали, что они менее ценны для нас, чем Андропулос. Соберемся еще раз завтра и все обсудим.

Джеффри рассмеялся.

— Я просто умираю от голода. Давайте наконец перекусим.

— Хорошо, — сказала Джули, — но в два у меня важная встреча, а до этого надо просмотреть кое-какие бумаги. А сейчас я хочу кое-что предложить.

Джеффри с любопытством взглянул на Джули. Она была абсолютна спокойна и дружелюбна:

— Уже пошли сплетни по фирме. Роджер, вам надо бы издать приказ о моем назначении.

— Давайте прислушаемся к мнению нашего нового начальника отдела. — Все трое улыбнулись.

Джули ела сандвич, хотя и не была голодна. Этот день она никогда не забудет, и он еще не кончился. Еще предстояла встреча с Гастоном Леви.

Джули вернулась к себе.

— Кое-что интересное, босс, — выпалила Мод. — Я встретила секретаршу Митча Роуэла в туалете. Она говорит, что ее шеф сам не свой. Я принялась ее пытать, но она не знает, что его беспокоит.

— Очень хорошо, что ты не давила на нее, Мод. Я абсолютно доверяю тебе, но не хочу, чтобы люди боялись общаться с тобой из-за того, что ты можешь передать мне их слова. Ты сама должна решать, что важно, а что нет. Хватит с меня сплетен. У меня и без того забот хватает, так что держи свои агентурные данные при себе.

— Годится, — Мод ничуть не обиделась. Через несколько минут она позвонила и сказала, что мистер Леви прибыл.

Гастону Леви было далеко за пятьдесят. Войдя, он представился по всей форме и пожал Джули руку.

— Мисс Уоткинс, расскажите мне сначала все о мистере Роуэле.

— Видите ли, как я уже вам говорила, я его плохо знаю. Репутация у него отличная: прекрасный специалист, работает в компании со дня окончания колледжа. Он приносит большую пользу, и мне всегда казалось, что с ним легко работать. Хотите прослушать кассету, мистер Леви?

— Да, я должен знать, следует ли ее использовать.

Джули включила диктофон.

— Запись не оставляет никаких сомнений о его намерениях, — подытожил Леви. — Я хочу задать вам несколько вопросов, мисс Уоткинс. Каковы ваши намерения по отношению к Роуэлу?

— Что вы имеете в виду?

— Вы хотите выжить его из фирмы?

— Для этого я и обратилась к вам. Мне не хотелось обращаться к руководству. Он отличный работник. Тем не менее не могу же я, сделав ему предупреждение, промолчать.

— Это так, но чего конкретно вы добиваетесь?

— Думаю, что мы с вами должны предъявить ему ультиматум. Если еще раз он позволит себе подобное, его здесь не будет. Что вы скажете, мистер Леви?

— По-моему, лучше от него избавиться. Он подкараулил, когда вы были одна, и мог бы изнасиловать вас.

— Не думаю, что у него были именно такие намерения. Сил справиться со мной ему бы хватило, но он из тех жалких типов, которые воображают, что все женщины просто мечтают переспать с ним.

— Вы когда-нибудь флиртовали с ним, давали ему понять, что он вам интересен?

— Конечно, нет. Но, если бы даже и так, это не дает ему права класть мне руку на бедро и приглашать меня в постель, — Джули кипела от ярости.

— Вы абсолютно правы, мисс Уоткинс. Мне только хотелось увидеть вашу реакцию.

— Ну и что вы думаете?

— Я свяжусь с вами утром. Вы назначили Роуэлу встречу?

— Да, мы встретимся здесь. Но пока что я не буду ставить в известность руководство.

Она попрощалась с мистером Леви и была рада, что разговор закончился. Интересно знать, что думают по этому поводу его коллеги.

Мысли Джули крутились вокруг Митча Роуэла. Она стала смотреть на вещи более реально. Ясное дело: от него надо избавляться. А если это повторится? Джули поняла, что, несмотря на то, что скажет Леви, она пойдет к руководству, все доложит, и пусть они решают сами. Им будет неприятно, но это все же лучше, чем если в следующий раз дело дойдет до суда. Роуэл не имел никакого права делать ей такие предложения и тем более распускать руки. Джули, как всегда, мысленно обратилась к Богу. Пусть он вразумит ее, как ей быть. До чего же неприятно, что Митч положил на нее глаз; он ведь женат, отец взрослых детей. Он не имел никакого права делать что ему заблагорассудится, и лучше всего было бы это пресечь раз и навсегда.

Однако как на это посмотрят Брэндоны? Митч прекрасный специалист, он легко найдет работу у конкурентов. Ей было боязно и неловко идти с этим к Роджеру и Эммону.

На следующий день, едва войдя в кабинет, Джули позвонила секретарю Роджера и попросила о встрече. Он, естественно, подумал, что разговор пойдет о заказе Андропулоса.

Джули решила обойтись без предисловий.

— Роджер, то, с чем я пришла, будет неприятной неожиданностью для вас троих, но я все же решила сказать вам. Я не знаю, в курсе ли вы, что вчера днем здесь был Гастон Леви?

— Нет, я не знал. Кто такой Гастон Леви?

— Один из наших адвокатов.

— Что случилось, Джули?

— В понедельник утром я очень рано приехала в офис, так как у меня была срочная работа. Я думаю, лучшим объяснением всего, что случилось, будет эта кассета, на которую я случайно записала разговор. Понимаете, диктофон работал, когда Митч Роуэл вошел, и лента продолжала крутиться. Я думаю, вы все поймете из записи.

— Давайте послушаем.

Джули включила диктофон, и трое мужчин стали внимательно слушать. Роджер взглянул на Джеффри, затем на Эммона.

— Джеффри, а дело-то разворачивается быстрее, чем мы ожидали.

Джули удивленно посмотрела на них.

— Мы должны объяснить Джули, — сказал Роджер. — Джеффри, расскажи ты.

— Джули, вы знаете, я проверял отдел сбыта. И был очень удивлен результатами работы Митча Роуэла. Кое-что не сходилось в отчетах. Я сказал об этом Роджеру и Эммону, и мы решили тщательно за ним проследить. А тут вы приходите с этой кассетой, и мы узнаем о его недостойном поведении с коллегами-женщинами. Он неплохой работник, но этого недостаточно.

— Я и понятия не имела о его промахах в работе. Я попросила мистера Леви подумать, как сделать Митчу предупреждение.

— Какова была реакция Леви?

— Адвокат сказал, что сначала можно ограничиться предупреждением, а вот в следующий раз это может кончиться судебным процессом.

— Вы не в курсе, Джули. Может, он делает это не в первый раз?

— Я тоже об этом думала. Спросила свою секретаршу, но она ничего не знает.

— Когда Леви придет, попросите его зайти сюда перед разговором с Митчем.

— Кто же возглавит отдел сбыта, Джеффри? — спросила Джули.

— Это вам решать, Джули, но у меня есть кое-кто на примете. Мы познакомились в Гарварде, она хороший работник. Я не знаю, есть у нее работа или нет. Я не хотел наводить справки, не поговорив с вами, а потом свалились все эти дела с Андропулосом, и я позабыл.

— Боюсь, что Митч из тех, кто считает себя незаменимым. Пусть у него неплохие результаты, но мораль его нас не устраивает. Когда Леви приехал, Джули спросила его, к какому он пришел выводу. Адвокат ответил, что после совета с коллегами считает, что дело серьезное и надо поставить в известность руководство. Ведь следующим шагом Митча может стать изнасилование.

— Я рада, что наше мнение совпало, мистер Леви. Я уже все рассказала начальству. Они считают, что Роуэл должен быть немедленно уволен. Он наделал ошибок и в работе, и ни для кого это не секрет.

Митч Роуэл сидел за столом у себя в кабинете. Он не спал ночь, понимая, что попал в серьезную передрягу. Весь последний год дела шли плохо. Ему уже пятьдесят, и каждый день напоминал об этом. Он не чувствовал себя старым, но был теперь не так уверен во многих вещах, как раньше. Одной из таких вещей была его жена Люси. Ей, видите ли, понадобилось пойти работать и учиться. И что ей вдруг такое взбрело? Она жена и мать. Что ей еще надо? Их сексуальная жизнь свелась к нулю. Митч даже не представлял, что будет делать, если попытается прикоснуться к жене. Однако хватит думать о жене. С Джули Уоткинс проблема посерьезнее. И с чего он полез к ней? О чем он думал? Она никогда и не нравилась ему. Слишком молода, он ей в отцы годится. Она посадила его в лужу, вот он и сидит по уши в дерьме.

Какого черта эта сучка не звонит? Было ужасно просто сидеть и ждать.

Митч подумал о детях, обучающихся в колледже. Что он будет делать, если его уволят? Нет, Брэндоны не сделают этого. Они должны дать ему шанс.

Ну, позвони, стерва, позвони!

Вместо Джули ему позвонила ее секретарша и пригласила в кабинет к Роджеру. Так, значит, Джули нажаловалась большим мальчикам, и его ждут неприятности. Войдя, Митч увидел, что все в сборе: Роджер, Эммон, Джеффри, Джули и Гастон Леви. Не успел он поздороваться и сесть, как Роджер объявил о его увольнении. Митч чуть не упал со стула.

— Мисс Уоткинс рассказала нам, что произошло в понедельник в ее кабинете, — продолжил Роджер. — Вы можете что-нибудь добавить?

— Я не знаю, что она вам наплела, Роджер… — начал он, обращаясь к старшему Брэндону.

— Я рассказала мистеру Леви и Брэндонам, как вы себя вели у меня в кабинете, Митч, — перебила его Джули. — Конкретно, что вы схватили меня за бедро и предложили провести с вами день в мотеле. Вы отрицаете это?

— Нет, не отрицаю. Простите, я виноват, но не могли бы вы дать мне шанс исправиться?

Джеффри посмотрел на Митч.

— Вы еще просите шанс, Митч?

— Учитывая, как долго я проработал здесь и сколько денег заработал для компании. Дайте мне шанс. Это больше не повторится.

— А как мы узнаем, что вы не выкинете еще что-нибудь похуже?

— Клянусь, это не повторится.

Эммон молчал в течение всего разговора.

— Я думаю, настало время сказать вам, Митч, что мы приняли решение еще до этого возмутительного случая. Происшествие только убыстрило дело.

— Что вы имеете в виду? Никто не сумеет вести дело так, как я! Посмотрите на мои результаты.

— Мы посмотрели и обнаружили, что они не блестящи.

— Да, у меня был плохой год. Так уж случилось, Роджер. Но у меня жена и дети. Пожалуйста, не поступайте так со мной.

— Во многом решение зависело от меня, — вставил Джеффри. — Мне не понравился ваш стиль работы.

— Да что вы знаете о моем отделе? Я работал с этими людьми годами, а какой-то только что окончивший Гарвард мальчишка, не имеющий опыта, осуждает мой стиль работы! Вы хотите избавиться от меня из-за этой… этой так называемой девственницы! Джеффри положил на нее глаз, все это знают, а я, видите ли, обидел девушку его мечты.

Джеффри встал.

— В том-то и дело. По совету наших адвокатов мы решили не давать вам второго шанса. Вы уйдете, несмотря на свой профессионализм. Вам будут выплачены комиссионные, которые вы заработали за год, плюс пятимесячная зарплата и медицинская страховка также за пять месяцев.

— А если я подам в суд? Слова Уоткинс стоят моих слов. Я намерен бороться за свое место, Роджер.

— Но у меня есть доказательства того, что вы говорили в моем кабинете, — холодно сказала Джули. — Я все записала на диктофон.

— Мы могли бы уволить вас с одной зарплатой, — заговорил Роджер, — но решили вам все выплатить и дать медицинскую страховку в надежде, что вы сможете найти работу.

Митч встал и направился к двери. Это был человек, переживший крах. Джули подумала, что теперь он будет ненавидеть ее до конца своих дней.

Джеффри перехватил взгляд Митча, обращенный на Джули, и он ему не понравился.

Джули вернулась в свой кабинет. Работы было невпроворот. Прежде всего надо заменить Митча. Она позвонила в отдел кадров и сообщила, что Митч уволен. У Джеффри есть кандидатура, это хорошо, но нужно посмотреть и других претендентов.

Не успела она подумать об этом, как Джеффри уже стоял на пороге ее кабинета. — Джули, — сказал Джеффри. — Мне бы хотелось, чтобы вы переговорили с Блейд Сакс. Я о ее деловых качествах самого высокого мнения.

— Конечно, я поговорю с ней, но надо посмотреть и других.

— Если вы не возражаете, я хотел бы присутствовать при разговоре.

— Я буду очень рада, Джеффри.

— Поужинаете со мной сегодня, Джули? Мы обсудили бы наши проблемы, да и, если честно, я успел соскучиться.

Не успела она ответить, как позвонил Роджер и попросил зайти к нему.

— Джули, мы решили немного разгрузить вас. Слишком много всего свалилось на ваши плечи.

— Спасибо, Роджер, вы правы. Я думаю, стоит подождать немного и посмотреть, что именно мистер Андропулос ждет от меня. Может быть, я смогу заниматься не только его делами…

Роджер внимательно посмотрел на Джули и улыбнулся. Она казалась такой мягкой и хорошенькой, как ангел, но он чувствовал, что у этого ангела есть острые коготки, вот и Митч Роуэл их на себе уже испытал.

Джули и Джеффри ужинали в маленьком итальянском ресторанчике, где Джули часто бывала. Им было хорошо вдвоем. По ее просьбе Джеффри рассказал о Блейд Сакс.

— Когда я впервые увидел ее, она мне не понравилась — слишком резка. Мы познакомились поближе, и я понял, как она умна. Все, кто знал ее, восхищались ею. Блейд возглавляла отдел продаж в большой компании в Гарварде, и она, может, и не захочет переезжать в Нью-Йорк. Можно, конечно, предложить ей хорошие деньги, я думаю, Блейд к ним неравнодушна. Наша компания как раз для нее — она сможет сделать здесь карьеру. И говорю тебе, Джули, при работе над заказом Андропулоса она нам очень пригодится.

— Джеффри, Роджер спросил меня сегодня, справлюсь ли я и с моей работой, и с этим заказом.

— Я знаю. Мы втроем обсуждали это. Я хотел уехать в Лондон в октябре, но теперь думаю остаться до ноября. И что ты думаешь на этот счет?

— Джеффри, я должна быть уверена, что в случае неудачи с заказом Андропулоса я не потеряю работу.

— В этом можешь не сомневаться. Можем даже оформить это письменно, если хочешь.

Они засмеялись и выпили еще по бокалу вина.

— Джули, одна вещь беспокоит меня.

— Какая, Джеффри?

— Мне хотелось бы побольше бывать в вашем обществе. Кажется, мы говорим только о работе.

— Джеффри, один раз я пригласила вас пообедать, и больше этого не сделаю. Если вы хотите проводить со мной время, инициатива должна исходить от вас. Верите вы или нет, мне нелегко в этом признаться, но я тоже хочу бывать с вами чаще.

— Тогда решено. Я прочитал о выставке в музее современного искусства, и мне бы хотелось туда сходить. Как насчет субботы? Днем посетим музей, а потом можем вместе пообедать.

— Идет, Джеффри. Я буду ждать, — легко согласилась она.

5

Утром в пятницу офис охватила суматоха. Было официально объявлено об уходе из компании Митча Роуэла. Руководство, собрав начальников отделов, объявило, что Митч уходит по собственному желанию. Но это было еще не все. Не менее потрясающей новостью было то, что Роджер и Эммон Брэндоны назначили окончательную встречу Никосу Андропулосу. Последний раунд переговоров состоится в кабинете одного из принадлежащих ему фешенебельных отелей.

В отель братья Брэндоны приехали за несколько минут до назначенного времени. Оба волновались, особенно Роджер. Эммон сдерживался изо всех сил, но тоже был неспокоен. У обоих была отличная репутация в бизнесе, и они знали, что произведут хорошее впечатление, но все же было бы спокойнее, если б заказ был получен обычным путем, а не из-за присутствия в их офисе Джули Уоткинс.

С чего бы ему настаивать на том, чтобы именно Джули вела его заказ. Может быть, сегодня все прояснится.

Ровно в двенадцать Роджер и Эммон подошли к портье и справились, в каком номере остановился мистер Андропулос. Портье попросил их подождать, позвонил по телефону и доложил об их прибытии. Затем повесил трубку и попросил братьев следовать за ним. Портье проводил их к особому частному лифту, своим ключом отпер дверь, нажал кнопку, и через секунду, как им показалось, они очутились в роскошных апартаментах.

— Добрый день, джентльмены, я — Чарльз Роджер, секретарь мистера Андропулоса. Пожалуйста, следуйте за мной. — Роджер и Эммон двинулись за ним по просторному коридору, поглядывая по сторонам. Полированные деревянные полы покрыты восточными коврами, на стенах — шелковые обои цвета шампанского. Элегантные шелковые драпировки обрамляли большие окна. Белые плафоны люстр украшали позолоченные разводы. Восхищенный Роджер старался не подавать виду, но был поражен всей этой роскошью.

Никос Андропулос встретил братьев, стоя перед массивным мраморным камином. Ростом не менее шести футов, стройный, хорошо сложенный, он крепко пожал руки гостям. Пожимая руку, он смотрел прямо в глаза, и его собственный взгляд был холоден и непроницаем.

— Добрый день, джентльмены. Я — Никос Андропулос.

— Я — Роджер Брэндон, а это мой брат Эммон. Ваше приглашение — большая честь для нас.

— Я хотел увидеться с вами до отъезда в Грецию. Чарльз Роджер будет вести дела в мое отсутствие. Вы познакомитесь с ним во время ленча, вам придется работать в тесном контакте.

Никос Андропулос не пожалел времени, чтобы обстоятельно объяснить, чего именно он ждет от «Брэндон бразерс». Он и словом не обмолвился о Джули или еще о ком-нибудь из служащих. Под конец он вручил Роджеру папку с документами.

— Здесь подробно изложены мои требования. Я буду признателен, если вы внимательно ознакомитесь с контрактом, подпишете его и вернете к завтрашнему дню. Мне бы хотелось покончить с формальностями до отъезда.

— Когда вы уезжаете?

— Завтра вечером. Должен сказать, мне изрядно поднадоели здешние дождь и холод. Учась в колледже в Бостоне, я думал, что привыкну к этой погоде, но ничего у меня не вышло.

— Мы сами из Лондона, — заговорил Эммон, — и к климату Нью-Йорка нам было легко привыкнуть. В Лондоне погода не лучше.

— Я бывал в Лондоне много раз. Мне все там очень нравится, кроме погоды. И, честно говоря, я рад вернуться домой.

Вошел Чарльз Роджер.

— Простите, что перебиваю вашу беседу, господа. Мистер Андропулос, вас просит к телефону дедушка. Будете с ним говорить?

— Да, буду. Извините, джентльмены, я возьму трубку в другой комнате. Мой дед никогда не звонит по пустякам.

Братья вежливо встали. Пока хозяина не было, они огляделись. Это была специальная комната для отдыха при офисе. Старинная английская мебель XVIII века, исключая резной столик в итальянском стиле. На софе богатое, золотой парчи, покрывало, а стулья обиты полосатым красно-серым шелком. На полу лежали дорогие восточные ковры, но ни Роджер, ни Эммон не взялись бы определить место их изготовления. Над маленьким столом в другом конце комнаты висел подлинник Ван Гога. В соседней комнате через приоткрытую дверь можно было разглядеть круглый дубовый стол, в центре которого стоял огромный букет ярко-оранжевых цветов, приятно гармонировавших с обивкой стен. Несколько стульев окружали круглый кофейный столик, на котором красовался большой букет орхидей. В стеклянной вазе лежали экзотические фрукты и орехи, на всех столах стояли массивные бронзовые пепельницы.

Никос вскоре вернулся, куря длинную сигарету, цветом напоминавшую сигару.

— Дурацкая привычка, я знаю. Еще не пробовал бросать, но знаю, что рано или поздно придется это сделать. — Он медленно затушил сигарету в одной из хрустальных пепельниц. — Я никогда не предлагаю другим разделить мою дурную привычку.

Никос снова извинился и предложил Брэндонам сесть.

— Моя мать неважно себя чувствует, надо было поговорить с дедом. Еще раз извините, что прервал нашу встречу. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Эммон отрицательно покачал головой, а Роджер заметил, что, возможно, вопросы появятся после, когда они просмотрят документы, которые он им вручил.

Появился Чарльз и объявил, что ленч готов. Все перешли в столовую. Эммон Брэндон был страстным коллекционером. Он собирал изделия из стекла и хрусталя. И вот, войдя в столовую, он замер, увидев самый красивый подсвечник из всех, какие когда-либо попадались ему. Он состоял из сотен хрустальных шариков, блестевших как бриллианты. Большой овальный стол, также в английском стиле, окружали стулья с шелковой обивкой. Однако этот стол был пуст, и они последовали за Никосом и Чарльзом в соседнюю комнату. Это был солярий, возвышавшийся над Нью-Йорком, откуда даже в пасмурный день открывался прекрасный вид. Круглый стол был накрыт на четверых. В центре стояла ваза с фиалками.

— Фиалки — мои любимые цветы, — заметил хозяин. — В них сочетаются нежность, чистота и красота.

Никос посадил Роджера справа от себя, а Эммона слева. Чарльз сел напротив. Несколько официантов бесшумно обслуживали их, наливая вино и подавая закуски.

Омары были превосходны. За ними подали хорошо приготовленный бифштекс с кровью и большое блюдо греческого салата. На десерт был предложен шоколадный мусс, кофе и чай по выбору. И Роджер и Эммон выбрали кофе.

— Я думал, что англичане предпочитают чай, — сказал Никос.

Роджер засмеялся:

— Мы находим, что кофе к десерту намного лучше, чем чай.

Роджер и Эммон ощущали некоторое беспокойство. Разговор за ленчем шел легкий, ни к чему не обязывающий. Андропулос оказался чудесным собеседником. Он расспрашивал братьев о причинах их переезда в Америку, интересовался их семьями. Гостеприимный хозяин, он всячески избегал разговора о своей персоне.

Завтрак был закончен. Андропулос поинтересовался, не осталось ли у братьев каких-либо вопросов.

Роджер наконец решился:

— Мистер Андропулос, одним из условий, поставленных вами, является то, что исполнителем станет мисс Джульетт Уоткинс.

— Это правда, мистер Брэндон. Разве с этим есть проблемы?

— Нет, проблем нет. Мы просто недоумеваем, откуда вы ее знаете?

— Простите, мистер Брэндон, вас это не касается. Единственное мое условие, как вы и сказали, чтобы она вела заказ. Если вы не согласны с этим, лучше немедленно прекратить нашу беседу.

— Нет-нет. Конечно, мы согласны. Просто хотелось узнать, в чем тут дело.

— Вы разочаровываете меня, мистер Брэндон. Вам следовало знать: я никогда не поручил бы вести мой заказ человеку, которому я не доверяю. Мне понравилось то, что я узнал о мисс Уоткинс, и я хочу, чтобы она занималась моим заказом, иначе мне придется обратиться к вашим конкурентам.

— Не делайте этого. Все будет в порядке. Мисс Уоткинс вполне подходит для этой работы и будет рада заняться ею.

— Она так сказала?

— Да, мы беседовали с ней на эту тему и знаем, что она согласна.

Пора было заканчивать встречу. Уже в лифте Эммон повернулся к Роджеру:

— Ну, что ты скажешь?

— Я думаю, — ответил Роджер, — что во время работы над заказом Андропулоса что-нибудь непременно не будет ладиться. Это нужно будет откорректировать, причем при его личном участии. И значит, мисс Джули Уоткинс придется лететь в Грецию.

Эммон понимающе улыбнулся:

— Ничуть не удивлюсь этому.

Вернувшись к себе, Роджер заглянул в кабинет Джули. Ее не было, зато на столе красовался букет фиалок.

Джули с головой погрузилась в работу. Она брала работу домой и на выходные и уже успела немало сделать. Работать с Чарльзом Роджерсом было легко, дело быстро шло на лад. Ей хотелось детально вникнуть в требование Андропулоса. Сам он не подавал признаков жизни, даже ни разу не звонил ей по телефону. За фиалки она поблагодарила его запиской, но ответа от него не последовало. Чарльз тоже никогда не упоминал о своем шефе.

Блейд Сакс приезжала в Нью-Йорк на собеседование, но Джули не взяла ее на работу. Ей показалось, что Роджер не одобряет этой кандидатуры.

— Вам решать, Джули, — сказал он как-то. — Но кое-что в ней мне не нравится. Как-то раз, разговаривая с ней, я заметил, что она смотрит в окно, как будто ей скучно. По-моему, это не дело. Впрочем, если вы ее рекомендуете, вам за нее и отвечать.

— Джеффри она нравится, он хочет нанять ее, но, по-моему, для начальника отдела сбыта она не подходит. Мне понравился один мужчина из Цинциннати. Помните вы его? Его зовут Бикфорд Хейз, в прошлом профессиональный футболист.

— Да, я помню его, он и мне понравился, но не думаю, что футболист может стать хорошим торговцем.

— У него есть ученая степень, и он хороший человек. Говорит, что прирожденный торговец. Игра в футбол была только увлечением, а потом поступил в компьютерную компанию, самую крупную в Цинциннати, и прекрасно зарекомендовал себя там. Мне кажется, он — удачная кандидатура, и сотрудникам он тоже понравился.

— Учтите, Джули, что вы нанимаете не личность, а работника, — предупредил Эммон.

— Эммон, я нанимаю обоих.

Джеффри подошел к столу Джули и спросил, есть ли у нее время поговорить о состоянии дел в отделе сбыта. Джули почувствовала, что сейчас самое время сказать, что она не хочет брать на работу Блейд Сакс.

— Что вы думаете о Блейд Сакс, Джули?

— Трудно сказать. После беседы с ней у меня не появилось желания работать с ней вместе. У меня есть сомнения…

— Сомнения или ревность? — прервал ее Джеффри с лукавой улыбкой.

Джули рассмеялась:

— Возможно, и то и другое.

— А как прошло собеседование?

— Я разочарована. Она держалась отчужденно. Может, я много требую, но она вела себя так, как будто делает мне одолжение, приехав сюда, и Роджер придерживается такого же мнения.

— Да, — произнес Джеффри. — Мне не удастся порадовать ее сегодня.

— Вы назначили ей встречу?

— Да, сегодня днем. Завтра она уезжает в Бостон, и я должен немного побыть с ней.

Джули была слегка удивлена, но не показала этого.

— Джеффри, вам не стоит брать на себя неприятную обязанность. Я сделаю это сама.

— Спасибо, Джули. Я как раз хотел попросить вас об этом.

Мод позвонила Бикфорду Хейзу от имени Джули и спросила, может ли он еще раз приехать в Нью-Йорк. Джули хотела, чтоб он приступил к работе как можно быстрее, как только закончит дела на прежнем месте.

Хотя Джули была страшно занята на работе, они с Джеффри виделись несколько раз в неделю. Джеффри наконец понял, какая она искренняя и добрая. Правда, она бывала порой резковата, особенно отстаивая свои права, но когда Джеффри однажды спросил ее, чего она хочет в жизни, она очень просто ответила:

— Джеффри, я хочу стать матерью.

Он похолодел. Только этого ему недоставало! Джули решительно отказывалась ложиться с ним в постель и даже сказала ему однажды, что у нее скулы сводит от бесконечных разговоров на эту тему. Она не ляжет в постель ни с ним, ни с кем-либо другим, пока не выйдет замуж, и все тут. Но отделаться от Джеффри было не так-то легко. Он прекрасно знал, что она влюблена в него. А ему всего-то и нужно — ее аппетитное маленькое тело. Иногда он самому себе казался грубым, иногда уговаривал себя, что пора переключиться на кого-нибудь другого, но какая-то необъяснимая сила удерживала его возле Джули Уоткинс.

Джули охотно согласилась, когда Джеффри пригласил ее поехать на пикник к Роджеру на Четвертое июля. Он сказал, что приглашение провести выходные с Роджером и его женой Стефани она получит по почте.

— Остаться ночевать? — спросила Джули. — Ну, не знаю.

— Почему? — удивился Джеффри. — У тебя какие-нибудь другие планы?

— Нет, но я плохо знаю их, Джеффри. Я знаю Роджера только по работе, и никогда не видела его жену.

— Джули, ты никого не стеснишь своим приездом. У них есть специальный дом для гостей, и там будет полно народу. В сущности, это деловая вечеринка. Пожалуйста, соглашайся.

— Конечно, мне самой хочется поехать, но, Джеффри, по-моему, ты все еще не оставил мысль уложить меня в постель. Вот что меня беспокоит.

— Не обижай меня, Джули. Ты мне не доверяешь?

— Попал в точку. Лучше брось эту мысль. Этого никогда не случится.

Джеффри тяжело вздохнул.

— Я уже сказал Стефани, что мы приедем. Она пришлет тебе приглашение с указанием твоей комнаты. И не волнуйся, на случай, если я попытаюсь ворваться к тебе, Роджер и Стефани будут на страже.

Бикфорд Хейз прибыл в Нью-Йорк во вторник. Джули встретилась с ним рано утром, и он сразу же заявил, что весьма заинтересован работой. Она рассказала ему, что они могут предложить, Хейз остался очень доволен.

— Сегодня будет совещание у руководства. Думаю, все трое утвердят вашу кандидатуру. После совещания нам надо будет еще поговорить. У меня есть к вам личные вопросы, лучше их задать потом, когда вопрос уже будет решен.

— У меня тоже есть что обсудить с вами, мисс Уоткинс.

— Что же? — насторожилась Джули.

— Получается, что надо мной будет целых четыре начальника? Это нелегко.

— Вы будете подчиняться только мне и Эммону Брэндону в течение первого года, пока я буду вести этот огромный заказ. Однако руководство будет внимательно просматривать ваши отчеты, вот почему они стремятся познакомиться с вами.

— Раз так, все в порядке. Надеюсь, вы не в обиде за мои сомнения?

— Нет, конечно. В отделе сбыта вы — хозяин. Возможно, вы решите заменить кого-либо.

— Когда я увижу братьев?

— Совещание назначено на два часа, а мы с вами поговорим завтра в девять.

Джеффри уехал обедать с Блейд Сакс. Мысль об этом мешала Джули сосредоточиться на том, что говорил Роджер. Она гадала, куда Джеффри поведет Блейд и почему он так рано уехал. Отправился переодеваться? Но все равно, еще только четыре…

— Поговорив с Хейзом и прочитав вашу рекомендацию, Джули, мы все трое сочли, что он нам подходит. Он сказал, что говорил с вами утром.

— Да. Я думаю это хороший выбор.

«Интересно, Джеффри переспит с Блейд?»— подумала Джули.

Роджер взглянул на нее.

— Вы что-то рассеянны сегодня, Джули.

— Нет, Роджер, я в порядке. У меня все готово для мистера Хейза. Он разведен, значит, ему не придется перевозить семью. Впрочем, это его проблема. Мы будем помогать ему как сможем.

— Кстати, Джули, Стефани и я будем рады видеть вас Четвертого июля у нас.

— Спасибо, Роджер, обязательно приеду.

На следующий день Джеффри пришел на работу поздно.

Джули было трудно сосредоточиться во время разговора с Бикфордом Хейзом, однако все прошло хорошо, и он собирался приступить к работе уже в середине июля. Джули вздохнула с облегчением — оказывается, нанимать людей на работу далеко не легкое дело.

Джеффри заглянул к ней, и она заметила, как неважно он выглядит.

— В чем дело, Джеффри, плохо спал?

— Нет, не сказал бы. Видимо, подцепил какую-то инфекцию.

— Почему же ты не идешь к доктору Лестеру? Пусть он тебя осмотрит.

— О Джули, вряд ли доктор Лестер мне поможет.

«Вот оно что, — подумала Джули. — Он провел с ней ночь и просто не выспался». Но что она, Джули, может сделать?

А у Джеффри просто-напросто голова трещала с похмелья. Еще учась в колледже, они с друзьями решили не произносить слово «похмелье». Они решили, что «инфекция» звучит намного приличнее, вот Джеффри и сказал Джули, что у него «инфекция». Он был недоволен прошедшим обедом с Блейд Сакс. Он даже не попытался переспать с ней. Однако подумает он об этом потом, а сейчас надо принять таблетку аспирина.

Джули собралась заранее и нетерпеливо поджидала, когда Джеффри заедет за ней, чтобы вместе отправиться к Роджеру. Оба были в прекрасном настроении. Ни слова не было сказано о Блейд Сакс, и Джули решила не возвращаться к этой теме. В конце концов Джеффри имеет право спать с кем ему угодно… Однако она призналась себе, что ей это неприятно. Они частенько встречались, и Джули понимала, что ему нужен секс, но она не собиралась сдавать своих позиций. Она вздохнула.

— О чем вздохи?

— Так, кое о чем.

— Например, о том, какой сегодня прекрасный день? — улыбнулся Джеффри.

— Да, и еще кое о чем.

— Вот увидишь, тебе понравится Стефани, и я знаю, что и ты понравишься ей, так что об этом не беспокойся.

— Ты как-то сказал, что твоя сестра ненавидит Стефани. Почему?

— Наверно, завидует. Другой причины тут быть не может.

— А твоей маме нравится Стефани?

— Да. Знаешь, я прошлой ночью разговаривал с ней и очень удивился. Мама сказала, что она и мать Никоса Андропулоса вместе ходили в школу и очень хорошо знают друг друга.

— И она никогда об этом не рассказывала?

— Никогда.

— А ты не спросил, почему?

— Спросил, но она ответила как-то уклончиво. Сказала только, что ее школьная подруга вышла замуж за какого-то ужасного грека.

Джули рассмеялась:

— Значит, мистер Андропулос не может гордиться своей родословной?

— Видимо, да. Но мама ничего толком не сказала.

— Значит, его мать англичанка? — удивилась Джули.

— Да.

— Теперь ясно, откуда у него такой рост.

— Рост. Что ты имеешь в виду?

— Я видела его мельком, но успела заметить, что он шести футов или даже выше. А большинство греков низенькие.

— Не знаю, Джули. Мне бы хотелось увидеть его как-нибудь, о нем все столько говорят вокруг.

— Я тебе говорила, что он прислал мне цветы? — спросила Джули.

— Ну да! Не красные ли розы?

— Нет. Он прислал немыслимый букет фиалок.

— Фиалки? Где же он раздобыл их? В каком-нибудь специальном магазине здесь, в Нью-Йорке? Интересно… А записка была?

— Только его инициалы — Н. А. — и все.

— Странно все же, что он не упомянул, что наши матери знакомы.

— Но ведь и твоя мама неохотно говорит об этом. Может, и его мать ему не сказала. Может, ей не нравится, что твоя мать вышла замуж за американца.

Джеффри засмеялся:

— Кто поймет этих женщин?

— Ладно, сменим тему, Джеффри. Расскажи мне про семью Роджера.

— Роджер и Стефани живут неподалеку от города. У них двое пятилетних мальчиков-близнецов. С ними занимается гувернантка из Англии, но Роджер говорит, что требуется еще одна.

— Я люблю детей. А ты, Джеффри?

— О, я обожаю своих племянников.

— Я выйду замуж за человека, который будет любить меня, так же, как и я его. И у нас будет много детей.

— А как ты представляешь себе идеального мужчину?

Она взглянула на Джеффри.

— Он должен быть высоким, кареглазым, с каштановыми волосами. Он должен хорошо одеваться и быть интересным собеседником. Он должен любить только меня и не пытаться обвести меня вокруг пальца. И другого мне не надо.

— Ты нашла уже такого?

— Думаю, что нашла, но я не знаю, что он думает обо мне. По-моему, он думает только о том, чтобы уложить меня в постель, да еще о моей родословной, чем оценивает меня как личность.

Джеффри взглянул на нее с укором.

— Меня не твоя родословная волнует, Джули, а я сам. Я не уверен, что готов жениться. Жениться надо один раз в жизни. Я не приемлю развода и поэтому должен быть уверен в себе и своем выборе.

— По-моему, Джеффри, если по-настоящему полюбишь человека, ничего тебя не остановит. Лучше я останусь одна, чем буду знать, что мой мужчина не будет в меня влюблен. Мне нужна любовь.

— Ты думаешь, что так оно и будет?

— Это единственный путь, Джеффри. Иного нет.

Они свернули с дороги. Место было удивительной красоты. А дом… Это был настоящий дворец! Подъездная аллея вилась вокруг аккуратно подстриженной лужайки прямо к парадному подъезду. Швейцар в форме вежливо приветствовал их и помог припарковать машину. Дом из серого камня с белыми ставнями прекрасно вписывался в ландшафт.

Роджер и Стефани вышли поприветствовать их. Роджер с улыбкой протянул руку Джули.

— Стефани, позволь представить тебя Джули Уоткинс.

Стефани была высокой, с чудесными каштановыми волосами и теплыми зелеными глазами.

Она протянула Джули руку и крепко пожала.

— Очень приятно, Джули. Добро пожаловать в наш дом.

В это время две двуногие «динамитные шашки» подскочили с двух сторон к Джеффри.

— Дядя Джеффри, дядя Джеффри! Пошли купаться. — Стоявшая тут же няня бросила на Джеффри суровый взгляд.

— Дети, поздоровайтесь с мисс Уоткинс. Джули, это Тимоти, а это Томас.

Оба мальчика вытянулись по струнке, мгновенно изобразив идеально воспитанных маленьких джентльменов.

Роджер засмеялся.

— Не беспокойтесь, Джули. Долго они приставать к нам не будут, раз здесь появился Джеффри. Присоединяйтесь к гостям, все собрались у бассейна.

Стефани и Роджер познакомили Джули и Джеффри с несколькими своими друзьями. Джеффри захотелось поплавать, он предложил пойти в раздевалку и переодеться. Джули вошла и огляделась. Здесь была маленькая красивая ванная и сауна. В другой комнате находился душ. Уютная гостиная с мягкой мебелью и телевизором, а также кухня с неплохим баром дополняли картину. Джули задумалась. Интересно, какой же основной дом, если так выглядит домик при бассейне.

Переодевшись, Джули вышла к остальным гостям и подошла к накрытому тут же столу. Джеффри посоветовал перекусить. Один повар готовил мясо на вертеле, другой разделывал кур. На столе стояли блюда с овощными салатами и вазы с фруктами. Неподалеку еще один повар варил омаров в огромном котле. Подошла Стефани и похвалила бежевый купальник Джули.

— Все обратили на вас внимание, Джули. Должна сказать, что с тех пор как вы появились, на остальных дам уже никто не обращает внимания.

Джули растерялась и не знала, что ответить.

— Скажите мне, Джули, вы любите Джеффри? — неожиданно спросила Стефани.

— Я — да. Только не знаю, взаимны ли наши чувства.

— Предполагаю, что да. Мне бы хотелось дать вам один дружеский совет. Когда поедете в Англию знакомиться с семьей, будьте осторожны с сестрой Джеффри, Кларой. Она всем причиняет неприятности. Это ее любимое занятие в жизни.

— Джеффри уже говорил мне о Кларе, так что спасибо за совет. А что до любви, Стефани, я думаю, Джеффри всего лишь хочет переспать со мной. Да еще ему мое происхождение не дает покоя.

— Да. Мама Брэндон придает этому большое значение, Джули.

— Значит, все против меня, ведь я сирота.

— Джеффри говорил об этом Роджеру. Мы уверены, что это не имеет значения. По крайней мере, когда мать увидит, как влюблен в вас Джеффри. Мы таким его еще никогда не видели.

— Стефани, вы слишком высокого обо мне мнения. Может быть, я и нравлюсь Джеффри, но он как будто боится себя связать женитьбой. Меня это огорчает, но я никого не стану силком тащить в церковь. Мне хочется выйти замуж за человека, который, женившись, будет считать себя счастливейшим из смертных.

Стефани засмеялась.

— Могу только сказать, что поступаете вы правильно.

Вечер прошел прекрасно. Поздно ночью, когда другие гости разъехались или разошлись спать, Роджер, Стефани, Джули и Джеффри задержались выпить еще по глотку бренди. Несколько пар расположились в доме для гостей, но Джули предпочла остаться в главном доме.

На следующий день мужчины отправились играть в гольф, а Стефани взяла Джули на деревенскую ярмарку. Утро прошло чудесно, а вскоре после полудня Джули и Джеффри отправились домой.

По дороге Джеффри был молчалив.

— Что-нибудь не так? — забеспокоилась Джули.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты такой молчаливый.

— Мне нечего сказать, Джули.

Джули не стала приставать, решив оставить Джеффри в покое. Она отлично провела время, и, если что-то ему не понравилось, это его забота.

Подъехали к ее дому, и Джеффри помог ей втащить сумку.

— Спасибо за чудесный уик-энд, Джеффри. — Больше она решила ничего не говорить.

— Спасибо, что составила мне компанию. Прости, я был не очень приятным попутчиком, но у меня накопилось столько разных мыслей.

— У кого их нет! До свидания, Джеффри.

Джули была ужасно занята. Она работала над составлением планов для Бикфорда Хейза. Плюс Роджер предложил взять на работу двух дизайнеров-графиков. Заказ Андропулоса включал выпуск красочно оформленного ежегодника. «А впоследствии, — сказал Чарльз Роджерс, — надо будет выпустить рекламные буклеты разных отелей». Собственных фотографов было решено не нанимать, а воспользоваться услугами фотофирмы, которой компания не раз уже заказывала съемку.

Джеффри должен был ввести Бикфорда Хейза в курс дела. Джули регулярно встречалась с Бикфордом и Эммоном. Всем необходимо было работать очень напряженно, чтобы Бикфорд поскорей смог действовать самостоятельно, так как после Рождества Джули намеревалась вплотную заняться заказом Андропулоса.

Джеффри последнее время был необычно молчалив. Джули не понимала, что беспокоит его. Они часто виделись, их нежная дружба вполне устраивала Джули, но она чувствовала, что Джеффри хочет большего. Она и сама страстно желала его, молила Бога о том, чтоб он предложил ей выйти за него замуж. Однако этого не случилось.

Лето подошло к концу.

Джеффри и Бикфорд не только сработались, но и сдружились. Джеффри сказал ей, что называет Бикфорда Биком. Это оказался отличный парень, все полюбили его. Джули ничего не знала о его личной жизни, кроме того, что Хейз разведен.

Как-то в пятницу Бик пригласил Джули пообедать завтра. Она согласилась.

— Почему бы и не сходить с ним? — сказала она Мод. — Мы с Джеффри последнее время почти никуда не ходим. Так что расширю свой кругозор.

— Смотря что ты хочешь этим сказать, — отозвалась ехидная Мод.

И вот, когда в субботу Джеффри позвонил и сказал, что заедет за ней и повезет ее обедать, Джули заявила, что у нее другие планы.

— Другие планы? Что ты имеешь в виду?

— Джеффри, Бик Хейз пригласил меня пообедать, а так как ты не предупредил меня заранее о своих планах, я согласилась.

— Джули, мне кажется, мы не понимаем друг друга.

— В первый раз слышу о непонимании, Джеффри.

Джеффри бросил трубку. Ну и черт с ней! В жизни он никого не ревновал и презирал это мерзкое чувство.

Джули и Бик прекрасно провели вечер. Он был привлекательный мужчина, имел много знакомых, и Джули это было приятно. Держался Хейз естественно, и они провели приятный спокойный вечер. Он сказал, что личная жизнь у него не складывается, а ему так хочется кого-то полюбить.

Бик привез Джули к дому, и она пригласила его подняться к ней на чашку кофе. Никто из них не заметил «мерседес», стоящий в темном месте улицы вдали от фонарей.

Через час Бик ушел, и Джули уже собиралась ложиться, как у входной двери раздался звонок. Кого принесло в такой час? Это оказался Джеффри, и он непременно желал войти.

— Джеффри, уже около двух часов!

— Я знаю, который час. Открой дверь или я открою ее сам!

«Он, должно быть, пьян», — подумала Джули, но решила впустить его.

Она стояла в дверях, ожидая, пока откроются дверцы лифта. Джеффри был разъярен. Он ринулся в комнату, резанув таким взглядом, как будто хотел ударить девушку.

— Он пытался затащить тебя в постель?

— Джеффри, ради Бога, как ты можешь такое говорить? Бик отличный человек и настоящий джентльмен. Я даже не поцеловала его на прощание.

— Тебе повезло, потому что ты принадлежишь мне.

— Я не принадлежу ни тебе, ни кому-либо другому, Джеффри. Почему ты так себя ведешь? — возмутилась Джули.

— Я скажу тебе почему. Я влюблен и ревную, и я чуть с ума не сошел, просидев три часа в машине, — со злостью бросил он.

— Ты сидел три часа в машине? — не поверила она.

— Да, а ты еще требуешь объяснений!

— Джеффри, мы не понимаем друг друга. Ты никогда не говорил, что возражаешь против того, чтобы я виделась с другими людьми.

— Я думал, ты сама это понимаешь. Я люблю тебя, Джули, и хочу жениться на тебе. Я хочу, чтобы ты поехала в Лондон на Рождество, познакомилась с мамой и с Кларой, и мы отпразднуем помолвку.

— А как же быть с моей родословной?

— Я не думаю об этом, Джули. Я думаю о тебе.

— Джеффри! Я ведь давно люблю тебя. Только я думала, что ты не отвечаешь мне взаимностью.

— Знаю, я вел себя как осел, Джули. Я не мог поверить, что кто-то сможет заставить меня испытать такие чувства. Я не знаю, что я сделаю, если ты скажешь «нет». Ты выйдешь за меня замуж?

— Буду счастлива, Джеффри. Садись. Я приготовлю тебе кофе.

Джеффри облегченно вздохнул, словно сбросил с плеч тяжелую ношу.

Джули вошла с кофе, Джеффри спал на софе. Она прикрыла его пледом и отправилась в спальню. Проснувшись, она обнаружила, что он ушел, оставив записку, что позвонит ей днем.

Джеффри позвонил и рассказал, что разговаривал с мамой и Кларой, сообщил им о предстоящей помолвке и что обе очень рады.

— По правде говоря, Джули, они восприняли это лучше, чем я ожидал.

— Ты сказал им, что я сирота?

— Да, но это их не огорчило, как мне показалось. Я хочу, чтобы Рождество мы провели вместе. Хочу познакомить тебя с семьей, с друзьями и показать Лондон.

— Придешь пообедать со мной? Нам столько всего надо обсудить, Джеффри. — Джули едва не плакала от радости. Это мужчина ее мечты, и вот мечта сбывается: он любит ее, а она — его.

Они уютно пообедали вдвоем, долго разговаривали, слушали музыку. Джеффри уехал рано, а Джули легла спать, полная мыслей о нем, но ночью она проснулась, потому что ей приснился грек. Ну и пусть. Мало ли кому что снится.

Джеффри пришлось отправиться в Лондон раньше, чем он собирался. Бик Хейз активно принялся за дело, ему хорошо работалось с Джули и Эммоном. Принятые на работу дизайнеры приступили к разработке стиля. Для заказа Андропулоса пришлось также нанять автора текстов, корректора и редактора. Сформировался целый отдел, начальником назначили Блисс Харкинс. На верхнем этаже отделу выделили помещение.

Джеффри и Джули перезванивались по нескольку раз в день. Как-то уже к концу рабочего дня зазвонил телефон. Джули подумала, что это Джеффри, но Мод сказала, что звонят из бюро путешествий.

— Зачем я им понадобилась? Может быть, Джеффри уже начал делать приготовления к моей поездке в Лондон?

— Понятия не имею, босс. Я спрашивала, но эта дама желает говорить лично с тобой.

Джули нажала кнопку.

— Джули Уоткинс слушает.

— Мисс Джули, это Сьюзен Нагел из экскурсионного агентства города Нью-Йорка. Поздравляем вас! — с воодушевлением выпалила она.

— Большое спасибо, но с чем? — растерялась Джули.

— Вы только что выиграли недельную поездку на курорт в Акапулько.

— В жизни не выигрывала никаких конкурсов и даже никогда не участвовала в подобных мероприятиях! — воскликнула Джули.

— Вероятно, кто-то таким образом сделал вам подарок… Знаете, ведь часто люди дарят друг другу лотерейные билеты или карточки спортлото. Приз составляет полная оплата путешествия плюс пятьсот долларов на расходы.

— Нет ли тут какой-нибудь ошибки? — все еще сомневалась Джули.

— Нет, ошибки нет. Вы должны только дать согласие и улетаете в Акапулько в первых числах декабря.

— Даже не знаю, что вам сказать, мисс Нагел. Я должна подумать. А если я решу не ехать, могу я передать свой приз кому-нибудь другому?

— Нет, приз именной, и воспользоваться им можете только вы.

— Дайте мне время на размышления. Сможете вы позвонить мне завтра рано утром? Я должна обсудить это кое с кем.

Джули не верила своим ушам. Она и мечтать не смела о таком путешествии, особенно сейчас, когда потратила все свои сбережения, чтобы купить платья для поездки в Лондон.

Вскоре позвонил Джеффри, Джули рассказала ему о неожиданно свалившемся выигрыше, и он принялся уговаривать ее ехать.

— Честно, Джули, ты много работала, неделя отдыха тебе не повредит. И к тому же ты приедешь в Лондон загорелой, еще красивее, чем всегда.

Джули эта мысль тоже понравилась. Она устала, а в Лондоне ей хотелось выглядеть хорошо. И когда на следующее утро раздался звонок мисс Нагел, она согласилась. Роджер тоже не стал возражать. В тот год она не брала отпуск, и ей надо было немного отдохнуть перед Лондоном. К тому же сразу после Рождества начнется суета с заказом Андропулоса.

Джули решила купить кое-какие вещи для поездки в Акапулько, но, побывав в нескольких магазинах, обнаружила, что выбор летних вещей невелик в связи с окончанием сезона. Просмотрев свой гардероб, она вздохнула. Купальник она хотела бы поменять на более модный, однако белые брючки и шорты вполне ничего. Прибавив к ним несколько блузок, маек и сандалии, она решила, что готова ехать хоть на край света. Вечерние туалеты ей ни к чему. Говорят, в Акапулько их и не носят. Да и к чему думать о нарядах? В Мексике не будет никого, кто бы знал Джули Уоткинс. Да и, кроме тряпок, ей есть о чем волноваться. Она никогда не ездила в подобное путешествие, и, конечно, гораздо приятнее было бы поехать с кем-нибудь. Но поездка рассчитана только на одного человека, а значит, ей придется в одиночестве купаться и загорать.

На работе надо было оставить все дела в полном порядке, чтобы в случае необходимости Эммон мог справиться без нее. С Чарльзом Роджером они к тому времени достигли полного понимания, а от Андропулоса по-прежнему не было ни слуху ни духу. Оставалось только удивляться, почему он, который так настаивал, чтобы Джули занималась его делами, сам ни разу не связался с ней. «Ну что ж, значит, будем работать независимо от его капризов», — подумала она. И вообще, мысленно она уже в Акапулько.

Джули вошла в салон первого класса, как будто для нее в этом не было ничего необычного. Раньше о таком полете ей доводилось только читать. Стюардесса предупреждала малейшее желание пассажиров, шампанское лилось рекой. Пожилая леди рядом, узнав, что Джули никогда не была в Акапулько, принялась рассказывать об этом курорте. С ноября по март там самое лучшее время. Съезжаются тысячи туристов, и, если не забронировать номер заранее, можно не найти места. Джули немного встревожилась, но успокоилась, подумав, что агентство, конечно, обо всем позаботилось. Дама щебетала о том, как выглядит Акапулько во время рождественских праздников, но это мало интересовало Джули. Она слушала только из вежливости, ведь праздники ей предстояло провести в Англии в семье Джеффри. Они еще не назначили день свадьбы, решив обсудить это с миссис Брэндон.

Стюардесса прервала ход мыслей Джули.

— Хотите еще шампанского, мисс?

— Да, спасибо.

Джули заказала обед и уютно устроилась в кресле, потягивая легкое вино. Она оглядела других пассажиров и вздохнула. Вот если бы Джеффри был рядом! Джули вздохнула, подумав, что проведет всю неделю без него. Она до сих пор не могла поверить в такую удачу: она едет в Акапулько, летит первым классом и все оплачено, а впереди — Мексика, семь дней и семь ночей тепла и моря, чтобы расслабиться, отдыхать и мечтать о Джеффри!

Рейс был не прямой, с посадкой на два часа в Мехико. Джули решила побродить по городу, ей все не верилось, что она в Мексике, видимо, она осознает это только на курорте.

Полет до Акапулько был коротким. Первый взгляд на город Джули бросила с борта самолета. Ярко-голубая вода бухты с трех сторон была окружена горами. Строения уступами поднимались в горы. Повсюду росли пальмы, город утопал в цветах.

Казалось, все создано здесь для того, чтобы радовать глаз.

Взглянув в сторону залива, Джули увидела длинный песчаный пляж. Песок был не такой белый, как на Багамах, но побережье было очень красивым. И пальмы она увидела впервые и решила, что ничего более прекрасного в мире нет.

Выйдя из здания аэропорта, Джули оглянулась в поисках встречающего. И действительно увидела мужчину, державшего плакатик с надписью: «Мисс Джульетт Уоткинс». Она помахала мексиканцу рукой и сказала:

— Джульетт Уоткинс — это я.

— Добро пожаловать в Акапулько, мисс Уоткинс. Мое такси рядом. Я отвезу вас прямо в отель, вы сможете поплавать и отдохнуть перед ужином.

Он представился. Его звали Ален, по-английски он говорил прекрасно. А пока они ехали по извилистой дороге к городу, Ален показал себя и как хороший гид.

— Слева один из самых лучших отелей. Вы должны обязательно посетить этот пляж и заглянуть в один из ресторанов. На Рождество они ставят огромную елку. Их в Акапулько всего несколько, так как ель сохнет, не переносит жары. Здесь можно поиграть в гольф, и многие гости привозят свои клюшки.

Джули глядела по сторонам. На тротуаре она заметила мужчину и маленького мальчика, погонявшего ослика. Что-то похожее на хворост громоздилось на спине у ослика.

— Неужели на ослике везут дрова? — изумилась Джули.

— Si, во многих домах нет электричества. И даже в некоторых новых домах нет плит. Гринго тут многое удивляет. Вам понравится, я уверен.

Они немного помолчали, затем водитель продолжил:

— Мы проезжаем Пуэрто Маркес. Очень красивый пляж, многие предпочитают его пляжу Костера, который в самом центре. Взгляните назад. Видите там маленькие хижины? Это все рестораны, и большинство из них национальной кухни. Моя семья любит «Хуачинаго», в него ходят все американцы. Рыбу там обмазывают майонезом и готовят прямо на открытом огне. Вы никогда ничего вкуснее не ели.

Джули вздыхала, слушая. Ален не умолкал:

— Проезжаем Лас-Бризас. Здесь останавливаются знаменитости. Многие американцы имеют тут собственные виллы, а иные снимают дома по многу лет. Видите, вон там на соборе крест. Его подсвечивают ночью, и он виден из разных частей города.

— А что это за круглое розовое здание?

— Дискотека. Здесь полно народу каждую ночь. Очень популярное место.

Джули продолжала вертеть головой. Шикарные современные отели чередовались с жалкими лачугами. Джули интересовало все, особенно люди, их лица, одежда. Среди туристов мелькали местные жители, многие были в индейской одежде. И все они что-то продавали — один, например, водрузил себе на голову не меньше двадцати сомбреро разом.

Проехав Костеру, свернули в узкую улицу, мощенную камнем и грязноватую. Затем такси повернуло влево, по направлению к заливу, и наконец остановилось у входа в розовое каменное здание. Здание было невысокое, но, казалось, оно тянется чуть ли не вдоль всего побережья. Джули успела только подумать, что это — одно из самых красивых мест в Акапулько.

Водитель распахнул дверцу, носильщик подхватил ее багаж. Идя за носильщиком, она столкнулась с мужчиной лет пятидесяти, тот подошел и запросто обнял ее за талию.

Джули остолбенела.

— Прошу прощения, сэр, — только и смогла она выговорить, — вы загораживаете мне дорогу.

— Пойдем выпьем, малышка, — засопел мужчина.

— Я вам не малышка и не собираюсь с вами пить ни сейчас, ни потом. Будьте добры, уберите руки. Я никогда вас не видела, а выпить я предпочту без вас.

Мужчина почему-то страшно удивился ее реакции, и на минуту Джули показалось, что он сейчас ударит ее. Затем он неожиданно повернулся и пошел прочь. Носильщик и Джули безмолвно стояли на месте.

Ступив на мощеную дорожку, Джули впервые в жизни увидела игуану. Ящерица была шести-семи дюймов длиной, и Джули вскрикнула от страха. Носильщик засмеялся:

— Не бойтесь, мадам. Вы ее не тронете, и она вас не тронет. Если бы не игуаны, нас бы живьем сожрали жуки.

Джули стало неуютно. Она здесь не дольше десяти минут, и вот какой-то тип пристает бесцеремонно к ней, под ногами снуют ящерицы.

— А вот и ваши апартаменты, мадам, — объявил носильщик.

— Это мой номер? — переспросила Джули.

— Да. Я отнесу ваши вещи наверх.

Джули не верила своим глазам. Номер был огромный, с видом на залив. Океан был так близко, что можно было слышать, как волны плещутся о борта лодок. В окно был виден внутренний дворик, обсаженный цветущим кустарником. Уютный бар так и звал на дружескую вечеринку. Джули подумала, что, верно, остальные победители конкурса соберутся отметить поездку в этом баре.

Джули поднялась наверх в спальню, куда носильщик уже отнес ее вещи. Ей хотелось поплавать, а потом немного подремать перед обедом. В спальне было абсолютно темно. Она включила свет и увидела, что окон в комнате нет. Странно. Стены обтянуты черным шелком, мебель — черной кожей. Посреди комнаты красовались две королевских размеров кровати. И зачем селить одного человека в комнату с двумя огромными кроватями?

Плохо, что нет окон, ей хотелось слышать шум прибоя. Но, может быть, так устроено на случай, если у гостя бессонница? Тут же в спальне стояли стереоустановка и телефон. Джули громко засмеялась. Вот бы сестры-монахини подивились такой спальне! Она вошла в ванную. Ее ожидал новый сюрприз. Здесь была оборудована сауна. Душ располагался отдельно и мог вместить по меньшей мере шесть человек. И зачем такой огромный? Джули удивилась, но решила, что так и должно быть, а ей все в новинку, потому что она путешествует первый раз.

Подремав немного после купания в бассейне, Джули приняла душ и выбрала желтое открытое платье к обеду. Широкая разлетающаяся юбка открывала ее стройные ноги. Завтра же нужно пойти загорать.

Джули вошла в ресторан и остановилась, ожидая, когда ей укажут столик. Ей было слегка не по себе. Официант посадил ее за стол, и она принялась листать меню. В дверях появилась миниатюрная брюнетка. Осмотревшись, она направилась прямо к столику Джули. Она была в розовых шелковых брюках и такой же маечке.

— Ты обедаешь одна? — спросила она Джули.

— Да, а что — нельзя?

— Конечно, можно. Просто я сегодня тоже одна и подумала, может, я сяду с тобой. Меня зовут Максин Фрейзер, мой спутник приедет только завтра. Я голодна, а одной скучно есть.

— Конечно, я тоже не люблю есть одна. Я — Джули Уоткинс и приехала из Нью-Йорка.

— А когда приезжает твой кавалер, — поинтересовалась Максин.

— Я без кавалера, — сказала Джули. — И знаешь, если тебе нечем платить, тебе лучше сесть отдельно, потому что мой обед оплачен.

— Как у всех нас, — засмеялась Максин.

Максин заказала виски со льдом. Выпивку ей принесли вместе со спагетти для Джули.

— Знаешь что, Джули? — предложила Максин. — Давай закажем на двоих шатобриан? Идет?

И Максин принялась безумолчно болтать. Она поведала Джули, что живет в Вашингтоне и приезжает в Акапулько каждый декабрь.

— Это тебе по средствам? — удивилась Джули. — Я хочу сказать: тебе по средствам приезжать каждый год в Акапулько?

— Ох, ну и юмор у тебя, детка! — Максин залилась смехом.

Джули было приятно это слышать, однако она никак не могла взять в толк, что так развеселило Максин. Обе молчали, и Джули стала описывать Максин свой номер. Та сказала, что и у нее такой же.

— Вот только понять не могу, зачем такой огромный душ и две кровати?

— Через некоторое время, Джули, ты поймешь, что душ мог бы быть и побольше. В прошлом году нам вшестером показалось тесновато.

Джули непонимающе уставилась на нее. Она готова была провалиться сквозь землю. Посмотрев на Максин, она спросила:

— Ты смеешься надо мной?

— И не думаю. А почему ты так решила? Разве ты здесь не для того, чтобы встретиться с мужчиной?

— Нет, был конкурс, и я выиграла эту поездку. Меня привезли сюда прямо из аэропорта.

— Э… В этом отеле, Джули, останавливаются богатые мужчины. Посмотри вокруг, большинству из них уже за пятьдесят. И ты также можешь заметить, что тут нет некрасивых женщин.

— Я ничего не понимаю, Максин…

— Джули, все эти мужчины состоят в браке, а сюда они приезжают на несколько дней, на неделю, некоторые на целый месяц. Кое-кто из них привозит девушек с собой, некоторые находят подруг здесь. Я с Марком познакомилась еще в Вашингтоне. Мы встречаемся здесь уже третий год.

— Так ты… проститутка?

— Ну, не совсем. Я не отдаюсь за деньги, я много значу в жизни Марка, а он — в моей. Я не смогла бы попасть в Акапулько, если бы он не оплатил эту поездку. У него жена и шестеро детей. Он говорит своей жене, что поехал по делам в Ориент. Его секретарь звонит ему сюда, и, если надо, Марк перезванивает домой, так что его жена ни о чем не догадывается. Он звонит ей каждый вечер, и часто они разговаривают при мне.

— Максин, более странных вещей я никогда не слышала.

— Ничего странного здесь нет, Джули. Иногда мне кажется, что жена Марка что-то подозревает, но не обращает на это внимания. Он говорит, ее не интересует секс, она больше всего занята детьми. Я как-то спросила: наверное, когда они были молоды, у них было много секса — ведь как-то они сделали шестерых детей. А он ответил, что это было как раз шесть раз за их супружескую жизнь. Сам Марк из Сиэтла, он занимает ответственный пост в крупной фирме, и если наши отношения откроются, это здорово навредит ему.

— А как же ты, Максин? Неужели тебя устраивает такая жизнь? Сколько тебе лет?

— Мне двадцать восемь, и если я встречу мужчину моей мечты, я выйду за него замуж, но, честно говоря, мне в это верится с трудом.

— И ты ему расскажешь о Марке? — изумилась Джули.

— Почему я должна рассказывать об этом? Я здорово умею врать, — рассмеялась Максин.

— Максин, я просто в шоке, — призналась Джули.

— А я не знаю, как ты будешь здесь целую неделю без мужчины. Кто-нибудь обязательно начнет приставать, и вполне возможно, этот кто-то окажется очень привлекательным и богатым мужчиной.

— Понимаю, понимаю. Один уже попробовал меня подцепить.

— Все девушки, что приезжают сюда, обязательно проходят врачебный осмотр. Даже сдают анализ крови.

— Я никаких анализов не сдавала и вообще не понимаю, в чем дело? Надо срочно ехать домой.

— Джули, не будь наивной. Вряд ли ты имеешь обратный билет на завтра. По-другому отсюда в декабре не улетишь.

— Да, верно. А если снять номер в другом отеле? Или они тоже все заказаны? — спросила встревоженная Джули.

— Конечно. Сейчас самый разгар сезона.

— Что же мне делать, Максин?

— Вон идет Кларк. Он владелец и управляющий. Поговори с ним, — посоветовала неунывающая брюнетка.

Кларк подошел к их столику и пожал руку Максин, затем поздоровался с Джули.

— Кларк, это Джули Уоткинс.

— Привет, Джули. Добро пожаловать в Акапулько. Вы у нас впервые, я просмотрел записи. Не понял, как зовут вашего спутника.

— Проблема в том, Кларк, что Джули не хочет никакого спутника.

— Что ты имеешь в виду? Мы не разрешаем женщинам приезжать сюда одним. Ты же знаешь, Максин.

— Тут что-то странное, Кларк. Джули думает, что она выиграла поездку сюда в качестве приза в каком-то конкурсе.

Кларк засмеялся, но его смех звучал немного нервно.

— Мы никогда не давали призов одиноким женщинам. Тут что-то не так.

— Конечно, Кларк, но что же делать?

— Может быть, Джули, вы расскажете мне все по порядку?

Джули была рада поскорее разобраться в этом недоразумении. Ее беспокойство росло.

— Мне позвонили по телефону и сказали, что я выиграла недельный тур в Акапулько. Я не участвовала ни в каком конкурсе, но мне объяснили, что, видно, кто-то захотел сделать мне сюрприз. Я посоветовалась со своим женихом, и мы решили, что это — хорошая мысль. Я не была летом в отпуске, и мы подумали, что мне надо немного отдохнуть. Тур включал в себя авиабилет, отель, еду и пятьсот долларов на расходы.

— Да, это действительно странно. Я просмотрел ваши документы и увидел, что вы выполнили все формальности. Первое наше требование — это медицинская справка.

— Я уже говорила Максин, я не ходила ни на какой осмотр, Кларк.

Кларк хотел что-то сказать, но тут подошел официант с телефонной трубкой. «Это Мэри», — сказал он. Кларк отошел и, пока он разговаривал, Максин объяснила Джули, что Мэри — его жена.

Вернувшись, Кларк передал Максин привет от Мэри и продолжил разговор с Джули.

— Я рассказал о вас Мэри, Джули, она тоже недоумевает. Она предложила, чтобы я стал вашим кавалером на эту неделю. Когда ее нет рядом, мне очень одиноко. Я живу здесь всю жизнь и буду рад повозить вас по округе.

— Спасибо, Кларк, но, право же, мне неловко обременять вас.

— Нет проблем, Джули. Знаете, примерно так я встретил мою жену. Моя семья владела этим отелем с давних пор, но никто из моих братьев не хотел работать здесь, так что все лежало на мне. В то время я был один. Над Мэри сыграли подобную шутку друзья. Первый раз я увидел ее, когда она влепила пощечину одному нашему постоянному клиенту, когда он попытался обнять ее. Я вышел посмотреть, в чем дело, она набросилась и на меня.

Я предложил ей стать ее кавалером на пару дней, если она перестанет злиться. Но она холодно заявила, что не собирается спать ни со мной, ни с кем-либо другим и уедет при первой же возможности. Я влюбился в нее, и мы поженились в следующем месяце. Отель наш она не одобряет, поэтому живем мы в Палм-Бич, а я приезжаю сюда в ноябре и остаюсь до февраля, когда самый большой наплыв туристов. Каждые две недели я навещаю ее, и так мы будем жить до той поры, пока отец не надумает продать отель.

— Кларк, дайте мне подумать. Все это так неприятно, я буду чувствовать себя обязанной. Не в моих правилах гулять по Акапулько с женатым мужчиной. — Джули была очень расстроена.

— Ладно, увидимся утром. Я люблю поспать, но надеюсь увидеть вас перед завтраком.

Кларк ушел. Джули повернулась к Максин и спросила:

— Как ты думаешь, ему можно доверять?

— Да, по-моему, тебе повезло, — подмигнула ей Максин.

— Как же Мэри не ревнует?

— Они полностью доверяют друг другу. Кларк никогда не обманывал Мэри. Он на самом деле очень порядочный человек.

Пока они беседовали, противный тип, тот самый, с которым Джули столкнулась в вестибюле, подошел к столу.

— Привет, Максин, — буркнул он.

Максин равнодушно кивнула ему. Мужчина попросил ее представить его Джули. Типа звали Бенни, и Максин явно неохота было с ним болтать. Заметив, что Бенни надоедает женщинам, вернулся Кларк.

— Привет, Бенни, ты приехал на неделю?

— Нет, Кларк, только на вечерок, а сейчас хочу познакомиться с этой очаровательной куколкой, но Максин не хочет нас знакомить.

— Это потому, что она моя кузина и вскоре выходит замуж. Она приехала ко мне на неделю погостить. Так что ничего не получится, Бенни.

Бенни ушел, а Кларк обратился к Джули:

— Вы любите рыбалку?

— Никогда не ловила рыбу, но думаю, что мне понравится.

— Отлично, у нас есть десятиместная лодка. Отправимся в среду. Выедем около десяти, перекусим прямо в лодке. Обогнем залив, искупаемся, а потом пообедаем в Ла-Квебраде.

— О, Кларк, как здорово!

— Вы с Марком не хотите присоединиться к нам, Максин?

— Не знаю, Кларк. Это здорово, но надо у него спросить. Иногда ему ничего не хочется: только сидеть у бассейна и отдыхать.

— Если надумаете, дай мне знать.

Джули отхлебнула вина и предложила:

— Давай пройдемся по пляжу, Максин.

— Не стоит делать этого, Джули, — сказал Кларк. — Тут небезопасно ночью. На нашем пляже никогда ничего не случалось, но я бы не стал испытывать судьбу.

Максин взглянула на Джули и вздохнула.

— Я согласна с Кларком. Никаких прогулок ночью.

— Почему?

Кларк наполнил ее бокал вином.

— Если вы еще не хотите спать, почему бы не прогуляться по парку? Тут есть и кинотеатр, но вряд ли фильмы, которые там демонстрируются, вам понравятся.

— Прогуляться по парку — это неплохо, — заметила Джули. — Мне надо успокоиться. И еще, Кларк, мне хотелось бы попросить вас об одной вещи. Посмотрите, пожалуйста, в мою медкарту и выясните, кто подписал медицинское заключение. Может, тогда я пойму, что происходит.

— Обязательно. Я скажу вам это утром. Мне надо еще поработать, так что спокойной ночи, леди. Увидимся завтра.

Джули и Максин направились в парк, сопровождаемые похотливыми взглядами. Отойдя на порядочное расстояние, обе прыснули от смеха. Максин посмотрела на Джули:

— Уверена, они вообразили, что мы с тобой лесбиянки.

Джули хихикнула:

— Вот уж к чему у меня никогда не возникало интереса.

Парк был прекрасен, дивно благоухали экзотические цветы. Из-под ног выскочила игуана и замерла посередине дорожки.

— Ты первый раз видишь игуану? — спросила Максин.

— Нет, я уже одну такую видела и ужасно испугалась.

— Они всегда выскакивают неожиданно. Иногда я нахожу детеныша в раковине и, если он жив, беру его за хвост и выбрасываю на улицу. Без игуан здесь нельзя, жуки не дадут покоя.

Они шли вдоль кустарника, любуясь луной. Долгое время они молчали, каждая была погружена в свои мысли. Джули первая нарушила молчание:

— Спасибо за все, что ты сделала для меня, Максин.

— Это от всего сердца, Джули. Надеюсь, все будет в порядке. Когда приедет Марк, я уже не смогу часто видеться с тобой. Он не хочет ни с кем общаться, когда мы здесь. Интересно, Джули, ты расскажешь своему жениху об этом приключении?

— Я еще не думала об этом. А ты думаешь, надо сказать?

— Да, Джули, на твоем месте я бы обязательно сказала.

— Я подумаю. Спокойной ночи, спи крепко.

— Уж сегодня высплюсь. Скорее всего больше мне здесь спать не придется, — хмыкнула Максин.

Джули долго не могла заснуть. Она решила не ходить завтракать, уж очень не хотелось встречаться со всеми этими людьми. Лучше дождаться Кларка, а если не придет, она поест одна в номере. Хотя больше ей бояться нечего — теперь все думают, что она — кузина Кларка, и никто не будет к ней приставать. Джули задумалась о Максин. Все это не укладывалось в голове. Ездить в Акапулько с женатым мужчиной на одну неделю в году — такого Джули и представить не могла. Ей не терпелось взглянуть на этого Марка. Хоть Максин и сказала, что он не хочет ни с кем общаться, Джули было очень любопытно.

Она натянула белые шорты и коротенький топ. Удобные белые сандалии дополняли ее наряд. Джули чувствовала себя счастливой и свежей, но только до тех пор, пока не открыла дверь и не вышла наружу. Было так жарко, что у нее перехватило дыхание. А ведь стоял декабрь. Сразу после завтрака она решила влезть в бикини и просидеть весь день у бассейна.

В ресторане завтракало всего четыре человека. Для начала Джули заказала свежий ананас, папайю и бананы. Все это она решила дополнить яйцом в мешочек. Она наслаждалась завтраком, когда заметила в дверях Максин и ее кавалера. Максин помахала ей рукой, но к столику они не подошли.

Джули внимательно посмотрела на Марка. Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Ростом не менее шести с половиной футов, внушительный на вид мужчина, подтянутый и хорошо одетый. И, если бы перед ней стояла задача в толпе указать политика, она обязательно указала бы на Марка. Он со всеми здоровался, доброжелательно улыбался, жал руки. Обстановка в зале царила совсем домашняя.

Это удивило Джули. Но она подумала, что раз все сюда приехали с одной целью, так нет никакого смысла держать это в секрете.

Допив третью чашку кофе, Джули подписала чек и направилась в офис. Она решила во всем разобраться. Но вдруг ноги ее словно бы приросли к земле. Она подняла глаза и увидела самые красивые мужские глаза, какие когда-либо встречала. Эти глаза могли принадлежать только одному человеку на свете — Никосу Андропулосу. Вот уж кого она никак не ожидала здесь увидеть. Значит, он в Акапулько и знает, где она остановилась!

Они молча уставились друг на друга. В его взгляде ясно читалось презрение.

— Мистер Андропулос, пожалуйста, позвольте мне объяснить… Я…

— Объяснения ни к чему, мисс Уоткинс. Я прекрасно знаю этот отель. Но должен добавить: я не являюсь его постояльцем. Один из моих отелей находится пососедству, и здесь я по срочному делу: назревает шторм, и мне нужна помощь мистера Кларка.

— Мистер Андропулос, но мне бы хотелось объяснить свое присутствие здесь. Понимаете, я выиграла… — Прошу вас, мисс Уоткинс, вы ничего не обязаны мне объяснять. А, вот и Кларк. Извините.

— Ник, как дела? Я рад, что ты смог приехать. Ты знаком с Джули Уоткинс? Она наша гостья из Нью-Йорка.

— Да, мы встречались в Нью-Йорке.

— Ник, не хочешь ли присоединиться к нам за обедом? Я везу Джули в Зона Розе. Она хочет попробовать хуачианго, а там готовят лучше всех.

— Спасибо, Кларк, но у меня много дел. Я не планировал эту поездку и боюсь, что мне придется сидеть на телефоне всю ночь. Благодарю за то, что ты выделил мне в помощь своего менеджера. Желаю приятно провести время. — Они попрощались. Андропулос сел в свою машину.

Что же делать? Джули злилась на себя: она вела себя как ребенок. Она вовсе не обязана ему что-либо объяснять. Однако он, оказывается, красивее, чем ей запомнилось. Великолепно сложен, мускулы играют под кожей при каждом движении. И черный цвет, который он предпочитает, так ему к лицу. Нет, положительно, красивей мужчины она еще не встречала.

Садясь в машину, Ник старался держаться спокойно, но он был потрясен до глубины души. Неужели эта воплощенная невинность, эта Джульетта оказалась шлюхой? Такие чистые голубые глаза, такие золотистые волосы… Он ненавидел ее так, как никогда не ненавидел ни одну женщину. Она одурачила его, обвела вокруг пальца. На лбу у Никоса выступили крупные капли пота. Он был рад укрыться в своем лимузине.

Что-то необыкновенное есть в этой женщине. Никос не знал, что именно, но, когда он увидел ее впервые, он почувствовал нечто, чего никогда не испытывал по отношению к другим женщинам. Даже просто остановиться неподалеку от ее офиса и смотреть, как она идет домой после работы, доставляло ему огромное удовольствие. Он вел себя как школьник и как школьник же стеснялся. Разыскать ее не составляло проблем. Водитель хорошо ее запомнил, они проследили за ней и увидели, что она вошла в «Брэндон бразерс». Остальные сведения раздобыл частный детектив. Какое счастье, что он не стал звонить ей в Нью-Йорке! А ведь ему не раз хотелось пригласить ее куда-нибудь.

Ник почувствовал вдруг, что ненавидит этот отель и все, что там происходит. Женатые мужчины обманывают своих жен, а большинство жен знают это и не обращают внимания. Его всегда удивляло, как такой человек, как Кларк, мог держать этакое заведение. Он производил впечатление порядочного человека, да и, встретив однажды Мэри, Ник понял, что муж и жена очень привязаны друг к другу. Как же может Кларк так поступать?

Приехав домой, Андропулос погрузился в работу. Поручил секретарю дозваниваться по нескольким номерам, а сам принялся за документы. Но голубые глаза Джули не выходили у него из головы. Они только что смотрели на него умоляюще. Ясно, она боится, что он отменит заказ, тогда ее выгонят из «Брэндон бразерс». Но как же вести с ней дела? Ее личная жизнь его не касается, конечно, но доверять важный дорогостоящий заказ безнравственной особе?..

Нет, конечно, заказ он не снимет. «Брэндон бразерс» уже закупили оборудование, наняли людей, будет нечестно, если он расторгнет договор. К тому же компания ни в чем не виновата, виноват он сам. Не зря отец говорил, что нельзя позволять женщине вскружить себе голову. Следовало всегда помнить эти слова. Но как болела душа… Никос понимал, что должен прекратить думать о ней, выбросить ее из своего сердца, но он также знал, как непросто будет это сделать.

Ну почему, почему не какая-нибудь другая девушка, а именно Джульетт Уоткинс попалась ему на глаза в этом кошмарном отеле.

Джули сидела в офисе Кларка, ожидая секретаря. Вскоре они появились.

— Доброе утро, Джули. Это Ана. А это Джули Уоткинс из Нью-Йорка. Помните, я говорил вам, что она не проходила никакого медицинского осмотра.

Ана была женщина за сорок, еще очень привлекательная, хотя немного полноватая. У нее были прямые блестящие черные волосы, как у большинства мексиканок. Она затянула их узлом на затылке и перехватила лиловой в тон платью лентой. По-английски Ана говорила прекрасно.

— Джули, сейчас мы посмотрим вашу карту. — Она вышла в другую комнату и вскоре вернулась с папкой. — Вот копия вашего медицинского заключения.

Джули взглянула на документы. Ее имя и адрес указаны правильно. Несколько странной казалась только подпись некоего доктора Рамона Милнера.

— Я никогда не слышала о докторе Рамоне Милнере, Кларк! И, как я уже говорила вчера, я не проходила никакого осмотра перед отъездом.

— Может быть, вернувшись в Нью-Йорк, вы сходите к нему, и он прольет свет на эту историю? Похоже, Джули, кто-то сыграл с вами шутку.

— Но зачем, Кларк? Подумайте, во сколько эта шутка кому-то обошлась. Сколько стоит мой номер в это время года?

Джули раскрыла рот, услышав ответ Кларка.

— Пятьсот долларов в день. И это не все. Если учесть авиаперелет, еду, экскурсии, я бы сказал, что кто-то выложил пять-шесть тысяч долларов за этот розыгрыш.

— Вы уверены? — не веря в услышанное, переспросила Джули.

— Абсолютно. Я сегодня позвоню отцу, расскажу ему эту историю и посмотрим, что он скажет.

Кларк взглянул на Джули. Как она наивна! Кто же подстроил ей это? Уж не жених ли? Но зачем? Кто мог так подставить девушку, собиравшуюся замуж, — послав ее в такое место?

— Джули, — спросил Кларк, — нет ли у вас врагов? Может быть, на работе?

Джули подумала о Гувере и Митче Роуэле.

— Ну, есть два человека, у меня с ними плохие отношения, но вряд ли они могли зайти так далеко. И даже если б хотели, ни один, ни другой не стали бы тратить на меня таких денег.

— Единственное, что я могу вам посоветовать, Джули, — это немедленно сообщить обо всем вашему жениху. Иначе могут получиться большие неприятности.

— Согласна, Кларк, но об этом не говорят по телефону.

— В общем-то да, но, если он вам не поверит, я могу позвонить ему сам.

— Спасибо, Кларк, но надеюсь, что он мне верит. Мы всегда откровенны друг с другом.

— Вы, конечно, правы, но все же стоит ему рассказать. Между женихом и невестой не должно быть тайн. Впрочем, давайте сменим тему. Ана едет в город купить кое-что к вечеринке. Я попросил ее взять вас с собой. Однако она водит машину как сумасшедшая, так что закрывайте глаза. Как она умудряется не попадать в аварии, я никогда не мог понять. Остается только закрыть глаза и молиться. Она может припарковать машину там, где не положено, при этом у нее почему-то ни разу не сняли номера. А вот у меня на той неделе сняли.

— Как же это получилось?

— Может быть, вы заметили, что здесь каждый полицейский носит на ремне отвертку. Стоит не так припарковаться, они снимают номер. Получить его обратно стоит три доллара, но надо ехать в город, и это занимает целое утро.

— Почему же вы паркуетесь в запрещенных местах?

— В городе всего несколько парковок. И очень трудно поставить машину. Поэтому я ставлю машину куда придется, надеясь, что меня не заметят. Но всегда попадаюсь.

Ана засмеялась и взглянула на Джули.

— Вы готовы ехать, Джули?

— Да, а вы?

— Кларк предупредил вас, что я маньяк на колесах?

— Что-то вроде этого.

— Я никогда не попадала в аварии, так что не волнуйтесь. Пошли.

Дорога шла вдоль берега. То тут, то там мелькали ресторанчики, каждый чем-нибудь отличался от соседнего. Повсюду было полно магазинов, киосков, уличных лотков. Ана повернулась к Джули.

— На обратном пути перекусим. Здесь готовят чудный суп из осьминогов.

Джули поморщилась, а Ана засмеялась:

— Держу пари, вы никогда не ели осьминогов!

— Нет, но я обязательно попробую. Однако не обижайтесь, если мне не понравится, — улыбнулась Джули.

— Уверена, что суп вам понравится. Мы, мексиканцы, едим осьминогов в собственном соку с рисом. Мне нравится к ним темный острый соус. Но некоторые не могут даже заставить себя попробовать это блюдо.

— Если вы не перестанете говорить об осьминогах, придется остановить машину. Можете сменить тему?

— Конечно, тем более что мы приехали.

— Что вы делаете? Вы что, собираетесь оставить машину прямо посреди улицы?

Джули увидела нескольких мексиканцев, занимавшихся парковкой машин. Однако места на стоянке не было. Ана подошла к одному из них, одетому в коричневую форму, и отдала ключи.

— Они зарабатывают этим себе на хлеб, — пояснила она. — Мы скажем, через сколько времени вернемся, а уж его дело — обеспечить сохранность машины.

Она перебросилась с этим человеком несколькими испанскими словами, и женщины отправились в ближайший магазин.

— А он не сбежит с вашей машиной? — поинтересовалась Джули.

— Нет. Во-первых, я знаю его и всю его семью. Во-вторых, это его работа. Он честный человек. К тому же он получает за это хорошую плату.

Джули обратила внимание на то, какими грязными были улицы. Однако уличных торговцев здесь почти не было. Ана объяснила, что на пляжах они больше зарабатывают, чем на улицах. Сами мексиканцы никогда ничего не покупают у уличных торговцев.

Однако один все же подошел к ним. Ана заговорила с ним по-испански, и, хотя Джули ничего не поняла, было ясно, что ее спутница разозлилась. Мужчина пожал плечами и ушел. Джули заметила женщину, продававшую розы. Цветы были очень хороши и стоили один доллар. Она сказала Ане, что хочет купить несколько роз себе в номер.

— Нет, Джули, не покупайте их. Они только выглядят хорошо, она держала их в ледяной воде, а обертка поддерживает головки. Не успеете их принести домой, как они поникнут.

— Это ужасно.

— Это ее жизнь. Большинство мексиканцев честные люди, но есть и такие, которых с рождения приучили надувать иностранцев. И, по-моему, обманщики есть везде.

Ана показала на магазины, в которых им предстояло сделать покупки. Первым делом она подошла к цветочнику и заказала огромный букет к столу. Попутно она сообщила Джули массу полезных вещей, в том числе, что в Мексике не рекомендуется пить свежую воду.

На обратном пути Ана притормозила у супермаркета.

— Я покупаю большую бутыль воды здесь или, если желаете, вам ее пришлют домой. Я всегда покупаю здесь специальный раствор со специями, в котором вымачиваю овощи. Пойдемте, я покажу вам замечательную булочную.

Там женщины съели по очень вкусному крендельку, затем Ана предложила ехать назад, а по дороге остановиться перекусить.

Джули так увлеклась видами, что не заметила, как они подъехали к ресторану, стоящему на самом берегу. Вокруг него, не боясь людей, бродили пеликаны. Они вошли в небольшое уютное строение, крыша которого была сделана из пальмовых листьев.

— Вы заметили, как листья подобраны друг к другу? Они прилегают очень плотно и могут сохраняться много лет. Они не пропускают дождь и спасают от жары.

Ана заказала суп и спросила, что Джули будет пить.

— Сама я предпочитаю пиво, — заметила она.

Они сделали заказ и в ожидании принялись смотреть по сторонам. Между столиками сновали торговцы и предлагали посетителям сувениры.

Принесли суп. Он оказался очень вкусный. В нем были мидии, какая-то рыба, моллюски, кусочки осьминога, каждый горшочек украшала половинка краба. Джули ела с аппетитом, но заметила, что некоторые кусочки трудно разжевать. Ана пояснила, что это и есть осьминоги. Их надо варить очень долго.

Покончив с супом, женщины отправились обратно в отель. Дорогой Джули спросила о Никосе Андропулосе.

— Я мало его знаю, — отозвалась Ана. — Он владеет соседним отелем.

— Должно быть, у него красивые дома в Греции. Зачем ему дома здесь, в Мексике?

— Это не дом, а его отель, Джули, часть его бизнеса, — продолжала Ана. — Вообще я знаю о нем очень мало. Он иногда заходит к нам. Но он никогда не пообедает, не выпьет в баре. Приходит только обсудить что-нибудь с Кларком. Кларку он очень нравится, но он чувствует, что Андропулос не одобряет, скажем так, «специализацию» нашего отеля.

— А вы-то как терпите подобное заведение?

— Я работаю с Кларком и его семьей уже много лет. Начинала прислугой, когда была совсем молодой. Отец Кларка послал меня в школу. Я выучилась машинописи и бухгалтерии. Вся семья уважает меня, доверяет мне полностью. А я благодарна им. Летом отель закрыт, работает только ресторан, и тогда я вообще веду дела одна. Я понимаю ваши чувства, Джули, но, если люди чувствуют потребность побыть вдали от своих семей, это не мое дело. Я рада, что у меня хорошая работа, а остальное меня не касается. Конечно, кое-что мне не нравится, но я стараюсь не осуждать людей. Те, кто приезжает сюда, мне неинтересны. Что мне, деловые совещания проводить с ними в Нью-Йорке?

— А как вам Максин? Она такая красивая, могла бы стать кому-то хорошей женой.

— Максин — хорошая женщина, согласна, но своего суженого она еще не встретила. Кларк дружит с Максин больше, чем с другими гостями. Я думаю, что в ближайшее время она более серьезно отнесется к замужеству. Большинство этих типов хотят молоденьких девушек, а Максин ведь уже под тридцать. Уж не знаю, бросит ли ее Марк ради молоденькой — все может быть. Максин считает, что здесь они оба отлично отдыхают. И, по-моему, больше она ни о чем не думает.

Характеристика была исчерпывающей. Джули решилась задать Ане мучивший ее вопрос.

— Как вы думаете, кто же мог сказать, будто я прошла медицинский осмотр, когда я этого не делала?

— Тут что-то не так, Джули, но в этом можете разобраться только вы сами. Вы не попали бы к нам без медицинского осмотра. Я попрошу Кларка, чтоб он дал вам копию заключения. Больше ничем помочь не могу.

Приехав в отель, Джули поблагодарила Ану за поездку и обед и отправилась к себе в номер. Она никак не могла прийти в себя после встречи с Никосом Андропулосом. Что он о ней подумал? У нее было странное чувство, что именно ему, а не Джеффри, она должна объяснить все. У него такие проницательные глаза, как будто смотрят в душу. А вообще Джули никак не могла понять, как она к нему относится. Ей то страстно хотелось видеть его, то, наоборот, безумно не хотелось. Никогда ничего подобного не испытывала она раньше. Ведь она даже не знакома с этим мужчиной, а все же, как будто знает его всю жизнь. И больше всего не давало ей покоя презрение в его глазах, когда он увидел ее у служебного здания этого отеля. Он не имеет права думать, что она особа легкого поведения. Джули понимала, что надо выбросить Андропулоса из головы и думать о Джеффри. Но это было непросто. Ей безумно хотелось встретиться с Никосом. Каждый раз, выходя из номера, она вглядывалась, нет ли его у бассейна либо в ресторане.

Одно она знала точно. Она влюблена в Джеффри, и они должны пожениться. Надо прекратить думать о Никосе, причем чем скорее, тем лучше.

Кларк и Джули отправились в город обедать.

— Я выбрал ресторан, расположенный у самой воды. Там будет замечательный вид и не так жарко.

Сидеть здесь с Кларком было спокойно и комфортно. Джули была уверена, что он чувствует себя так же. Он помог ей, когда она оказалась в сложном положении, и Джули была ему больше чем благодарна. Беспокоило ее только, что Никос Андропулос находится где-то здесь, рядом, в Акапулько.

— Вы сегодня задумчивы, Джули.

— Размышляю, сырую нам подали воду или нет?

— Уверен, что нет. Многие не верят, что в дорогих отелях и ресторанах воду очищают обязательно. О вашем здоровье здесь заботятся больше, чем вы сами. Иначе весь бизнес пойдет насмарку. Туристы любят делиться впечатлениями. И если хотя бы двое расскажут знакомым, что после еды в таком-то ресторане им было плохо, ресторан можно закрывать.

Кларк заказал хуачианго, и Джули с любопытством ожидала, когда принесут экзотическое блюдо. Сделав заказ, они лениво глазели по сторонам. Торговцы на пляже уже собирали свой пестрый товар. Среди них были и совсем маленькие дети, и старики. «Как они выдерживают целый день на таком солнце и не обгорают?» — подумала Джули.

Ресторан был полон. Кларк объяснил, что сезон начинается в ноябре, а самый разгар — декабрь. В это время цены подскакивают чуть ли не вдвое. Он, например, зарезервировал столик заранее. А то перед входом выстраивается очередь.

— Он всегда переполнен? — спросила Джули.

— Нет, не всегда. Летом туристов совсем мало, и хозяева даже ставят у дверей специальных зазывал.

Принесли фрукты. За соседним столиком какой-то американец поднял скандал. Кларк поморщился. — Ненавижу, когда наши соотечественники так себя ведут. Многие не понимают, что за границей они представляют свою страну. Считают, что на курорте можно распускаться.

За едой Джули решилась расспросить Кларка о Никосе Андропулосе.

— Я его почти не знаю, — отозвался Кларк. — Он заходит ко мне, когда приезжает в Акапулько, но у нас не близкие отношения. Несколько раз мы с Мэри обедали с ним, но он никогда не говорит о себе. Он чуть ли не самый богатый человек в мире, а ведь ему не больше тридцати. Мэри спросила его, почему он не женится, а он сказал, что не прочь, но пока не нашел ту, на которой хотел бы жениться. Он прекрасно ведет дела своего отеля здесь, так же, как и во всем мире. И еще у него есть какой-то бизнес. Я слышал, что с ним очень здорово работать, но не дай Бог перейти ему дорогу. Однако, Джули, я никак не могу понять одну вещь.

— Какую, Кларк?

— Вы сказали, что влюблены в одного человека, но совсем не говорите о нем. По-моему, вы не знаете, как объяснить ему ваше пребывание здесь.

— Да, я люблю Джеффри Брэндона. И действительно, я боюсь рассказать ему об этом. Однако надеюсь, что он поймет меня.

— Давайте честно, Джули. Вы говорите о Никосе Андропулосе гораздо больше, чем о вашем Джеффри. С чего бы это?

— А я и не заметила, что много говорю о мистере Андропулосе. Видите ли, мне предстоит работать с ним, когда я вернусь из Лондона. Он недавно посмотрел на меня с такой ненавистью, я не могу понять почему. И конечно, мне это неприятно.

— У вас нет причин для беспокойства, Джули, — ободряюще улыбнулся Кларк.

Закончив обед, они сразу же вышли из ресторана, так как перед входом еще стояло много желающих. Без сомнения, Кларк знает, что говорит, и Джули немного успокоилась.

— Обычно после ужина парочки ходят потанцевать, Джули, но мне что-то не хочется. Вы не разочарованы?

— Нет, что вы! Я очень, очень признательна вам, что вы нашли время пообедать со мной. Я ни за что бы не пошла одна в ресторан.

— У меня есть предложение. Давайте вернемся в отель и пойдем в бассейн. Сегодня тепло, там будет чудесно.

— Превосходно. А то одной мне не хочется.

— С вами бы ничего не случилось. Я ведь объяснил всем, что вы не относитесь к разряду доступных женщин.

Вернувшись в отель, Джули побежала переодеваться. В баре она увидела Никоса. Она прошмыгнула мимо, сделав вид, что не заметила его, но сердце в груди подпрыгнуло. Дрожащими руками натянула она бикини. Кларк уже ждал ее с двумя полотенцами в руках и улыбкой на лице.

— Кларк, в баре сидит Андропулос! — взволнованно шепнула она.

— Да, я уже поздоровался с ним.

— Странно, что он пришел. Зачем? Может, я ему понадобилась? Он ведь, кажется, сказал, что вечером будет занят? — Джули попыталась напустить на себя безразличный вид, но это ей плохо удавалось.

— Он сказал, что закончил все дела. Знаете, он всегда появляется в обществе красивых женщин, но сегодняшняя его дама — это просто что-то изумительное. Фотомодель, наверное. Правда, красивая?

— Да. Интересно, кто она?

— Давайте поплаваем, а потом подойдем и поздороваемся с ними.

— По-моему, мне не стоит с ним здороваться. Посмотрите, как он смотрит на нас.

— Не понимаю, Джули. Не может же он думать, что мы с вами любовники? Он должен знать, что я не обманываю свою жену.

Джули вздохнула. Почему Ник так смотрит на нее? Рядом с ним сидела потрясающая блондинка — высокая, с превосходной фигурой, желтое платье и золотые босоножки очень шли к ней.

— Взгляните, как глазеют на его спутницу здешние мужчины, — шепнул Кларк. — А Ник почему-то смотрит только на вас, Джули, и притом ужасно злится. Поговорю-ка я с ним утром.

— Кларк, я не знаю, что и думать. Он смотрит так, как будто хочет убить и вас и меня…

— Давайте поплаваем, Джули, а потом я поговорю с ним, — предложил ей Кларк.

— Да, это было бы хорошо. Во всяком случае, я хотела бы, чтобы он знал, что я стала жертвой дурацкого розыгрыша. Я очень хочу, чтоб он знал это, сама не понимаю почему.

Наплававшись вволю, они отправились искать Ника, но он и его спутница уже ушли.

— Не тревожьтесь, Джули. Возможно, вы больше его и не увидите.

Эта мысль совсем не обрадовала Джули: она вовсе не хотела никогда больше его не видеть. И в любом случае она собиралась объяснить ему, как оказалась в отеле Кларка.

— Может быть, он придет завтра, — предположила она.

— Вряд ли. И потом, мы же собираемся завтра на рыбалку. У Никоса собственный самолет, он появляется и исчезает, когда захочет.

Никогда Джули так не переживала. Может, она все же увидит его завтра вечером и тогда все объяснит?

— Вам лучше поспать, Джули. Рыбалка — большое удовольствие, но встать придется рано. Возьмите с собой купальник, шорты, удобную обувь и майку, да не забудьте какую-нибудь панаму или кепку, чтобы прикрыть голову.

— Хорошо, Кларк, спокойной ночи.

Джули заснула быстро. Ей снились кошмары, и в каждом присутствовал Никос Андропулос.

Джули проснулась, предвкушая новое для себя развлечение. Она надела купальник под голубые джинсы, захватила легкую хлопчатобумажную кофточку на случай, если изменится погода. В спортивную сумку она бросила косметичку, полотенце и кепку.

Кларк повез всех к пристани, где уже ждала яхта. На рыбалку отправились пять парочек из отеля. Максин и Марка среди них не было, и Джули вспомнила слова Максин о том, что они вряд ли будут видеться после приезда Марка. Похоже, они даже ели в комнате — Джули их совсем не видела.

Экипаж состоял из взрослого мексиканца и троих подростков. На яхте были две туалетные комнаты, небольшая столовая и каюта на четверых.

Яхта медленно отплыла, юноши помогали гостям приготовиться к рыбалке. Через полчаса показались первые дельфины. Джули забыла обо всем, глядя, как они выпрыгивают из воды и кувыркаются в воздухе, издавая смешные звуки. Позже они увидели больших морских черепах, но эти неповоротливые существа были совсем не так забавны. Никто не ловил рыбу, все отдыхали, загорали, любовались видом. Вскоре подали завтрак — сандвичи с мясом, сыр, хлеб и свежие фрукты. Гостям предложили на выбор легкие напитки, пиво или бренди.

Завтракая, Джули разглядывала других пассажиров. Ее внимание привлекла странноватая пожилая пара, казавшаяся здесь чужеродной. Мужчина назвался Биллом, и похоже было, что ему не по себе. Он без конца теребил висевшие на цепочке очки. Поймав взгляд Джули, он вцепился в них еще сильнее. Кларк пояснил, что мужчина этот здесь впервые и чувствует себя неловко.

— Пусть вас это не волнует, Джули. Пойдемте ловить рыбу.

Они пошли на корму, откуда хорошо видны были целые косяки рыб. Кларк показал ей чаек и альбатросов. Множество птиц, громко крича и хлопая крыльями, летели за яхтой, надеясь на поживу. Кларк обратил ее внимание на белоснежные виллы в горах, видневшиеся по всему побережью. Крутые лестницы спускались от них вниз к пляжу, при каждой был бассейн. Джули подумала о Джеффри. Ей страстно захотелось, чтобы он был рядом. Он умел ценить красоту. И вдруг ей стало страшно. Она должна принять решение. Должна рассказать все про поездку в Акапулько. Но где и как сказать? Если она начнет объяснение по телефону, он может не так ее понять. Лучше подождать до Лондона. У них будет время побыть вдвоем перед помолвкой, вот тогда-то она все и расскажет. Конечно же, он поверит ей. Она никогда больше не попадет в подобное место. Кто же так поступил с ней? Джеффри этого сделать не мог. Не мог поступить так мужчина, которого она любила и которому доверяла больше всех на свете.

Во второй половине дня Кларк и Джули искупались. Было страшно жарко, не хотелось вылезать из воды. После купания яхта взяла курс на Ла-Квебраде — смотреть закат. Джули видела такое только в фильмах да на открытках. Зрелище было незабываемое. Несколько мужчин, держа в руках факелы, карабкались на скалы. На верхушке одной из скал стояла скульптура. Кто-то сказал, что это Святая Мария — перед тем как отправиться в плавание, корабли останавливаются перед ней и возносят молитвы. Один из мужчин с огромной высоты прыгнул в воду и быстро подплыл к другой скале. Факел в его руке продолжал гореть. Так сделали еще несколько пловцов. Толпа зрителей зааплодировала смельчакам. Представление произвело на Джули неизгладимое впечатление.

В отель они вернулись перед самым ужином. Парочки разбрелись по своим комнатам. Кларк повернулся к Джули.

— Я знаю место, где варят лучший рыбный суп на свете. Вам понравится.

— Это не тот ресторан, куда мы ходили с Аной?

— Возможно. Это было на Костера?

— Да, но если честно, Кларк, мне там не очень понравилось. Суп островат для меня.

— Тогда, может, съедим пиццу?

— Пицца в Акапулько? — поразилась Джули, которая пока что встречалась только с местной кухней.

— Естественно. Здесь все есть.

— Пицца — это хорошо. Я успею принять душ?

Джули зашла к себе и с наслаждением встала под душ. Едва она кончила мыться, раздался резкий стук в дверь. Обвязавшись полотенцем, Джули открыла и замерла на пороге, увидев Никоса Андропулоса.

— Мистер Андропулос, что вы тут делаете? — опешила она.

— Вы всегда открываете дверь, наспех обмотавшись полотенцем? — холодно спросил Ник.

— Во-первых, полотенце закрывает больше, чем бикини. А во-вторых, мне хотелось бы знать — вам-то что за дело, в чем я хожу? Кто дал вам право задавать мне вопросы? Вообразили, что если вы богач, то можете мне указывать? Ошибаетесь!

— Я вовсе не хотел вас рассердить. У вас, кажется, песок на плече, — неожиданно смягчившись, сказал он.

— Возможно. Мне не нравится, как вы на меня смотрите, и лучше бы вам уйти. Мне неловко.

Ник пристально смотрел на нее. Волосы собраны на затылке в узел. Прекрасные глаза сверкают от злости. Полотенце обтягивает стройное тело. О, как она прелестна!

— Я пришел пригласить вас и Кларка к себе на обед.

— Спасибо, но мы уже решили съесть пиццу. И, вообще, я не желаю обедать с вами. Ваше присутствие раздражает меня, я была бы вам весьма признательна, если б вы навсегда оставили меня в покое. Нас с вами связывают дела. И, конечно, вы можете разболтать в моей фирме, что встретили меня здесь. Однако я ничего плохого тут не делаю.

— Я вовсе не собирался рассказывать об этой встрече в «Брэндон бразерс», если это так волнует вас. Я сейчас уйду, раз вы этого желаете. Никто никогда так со мной не поступал, как вы, напротив, многим было приятно разделить со мной компанию.

— Приятно! Вы вбили себе в голову, что я проститутка! Вы смели осуждать меня, обливали презрением… И вы еще думаете, что мне может быть приятно в вашем обществе!

Ник повернулся и вышел. Он был в ярости, больше всего ему хотелось схватить ее и хорошенько встряхнуть. Он желал ее, как никогда не желал ни одну женщину, и знал, что очень нелегко будет выбросить ее из головы. Эти мысли сводили его с ума. Он был готов убить своего счастливого соперника — Кларка. А он-то всегда считал Кларка порядочным человеком!

Придя к себе, Ник немедленно поднял трубку и распорядился, чтобы приготовили самолет. Ему было нужно в Нью-Йорк, и он хотел как можно быстрее покинуть это проклятое место.

Он надеялся в самолете заснуть и хотя бы некоторое время не думать о Джули. Он позвонил повару и распорядился, что приготовить на обед.

— Обедать буду один. — С этими словами он бросил трубку и вышел за дверь, чтобы ехать в аэропорт.

Ник пытался читать. Ничего не получалось. Никак не удавалось сосредоточиться. Ничего подобного с ним никогда не случалось. Некоторые его романы были достаточно серьезны, однажды дело чуть не дошло до женитьбы, но никогда он не позволял ни одной женщине влиять на свою хорошо отлаженную жизнь. Это приводило его в бешенство. Перед обедом он выпил добрую порцию виски.

Подали обед. Люстра заливала уютную комнату мягким успокаивающим светом. Никос без всякого аппетита поковырял креветки, почти не тронул и жареное филе. Повар подал молодой картофель с грибным соусом и зеленую фасоль. Затем принесли салат. К кофе Нику подали свежие булочки. Повар, следивший за ним из-за занавески, чувствовал: что-то не так. Однако ясно было, что беспокойство хозяина вызвано не качеством обеда. Вероятно, что и деньги тут ни при чем.

Джули и Кларк очень подружились. Он делал все, чтоб ее отдых был приятным. Не то, что Ник Андропулос, который едва все не испортил. Да еще так рассердил ее, что она выложила ему все прямо в лицо. Конечно, она вела себя невежливо, когда он пришел пригласить ее на обед. Надо было принять приглашение, они с Кларком все бы объяснили ему в спокойной обстановке… Она повторяла себе снова и снова, что это не имеет никакого значения, но в глубине души чувствовала, что имеет, да еще какое.

Джули и Кларк собирались пойти куда-нибудь обедать.

— Давайте пообедаем в горах, Джули. Там есть чудный ресторан — самая лучшая еда в Акапулько.

— Мне хотелось бы немного пройтись, Кларк. У меня с собой есть немного денег, а я еще их ни на что не потратила.

— Я готов сопровождать вас куда угодно, Джули, — галантно сказал Кларк.

Они поехали вдоль Костера, и Кларк спросил Джули:

— Вы хотите купить что-нибудь себе?

— Нет, мне особенно ничего не нужно. Я уже все купила для Лондона. Я хочу купить серебряные крестики для знакомых монахинь. Прямо-таки вижу их лица, когда они увидят подарки.

— Вы в самом деле так их любите?

— Конечно. Они так обо мне заботились и когда я была маленькая, и сейчас тоже. Многие, узнав, что я росла в монастыре, думают, что этакая святоша, но это совсем не так. Я получила обычное, вполне светское воспитание, разве что следили за мной чуть строже.

— Представляю, как они будут шокированы, если узнают, где вы жили в Акапулько.

— Еще бы! Но они поверят мне, когда я расскажу, как это вышло. Если, конечно, сама смогу в этом разобраться.

— Я все же думаю, что это дело рук ваших бывших сослуживцев. Наверняка они решили отомстить таким образом.

— Не могу поверить, чтобы они потратили столько денег. Надеюсь, что визит к тому доктору хоть что-то разъяснит.

— Если узнаете что-нибудь, дайте нам знать, — попросил Кларк, которого задела за живое вся эта история.

— Должна признать, Кларк, что благодаря вам эта ужасная история закончилась отлично. Я прекрасно провела время. Только вот мистер Андропулос едва все не испортил. Я ведь рассказала вам, что он явился вчера ко мне в номер приглашать нас к обеду? А я ответила, что мы не нуждаемся в его обществе и предпочитаем пиццу и пиво.

— Почему вы так поступили, Джули? Ведь это был шанс все ему объяснить.

— Не знаю почему, Кларк. Конечно, я вела себя глупо.

— Он вернется сюда в феврале. Тут будет несколько больших приемов, и Никос всегда приезжает на них. И часто сам устраивает приемы. Обычно меня приглашают на них, и я буду иметь возможность объяснить ему, что случилось. К этому времени, может, вы выясните подробности.

— Боюсь, в феврале будет уже слишком поздно, — покачала головой Джули.

— Почему же?

— В январе мы начинаем выполнять его заказ. Мне как-то не по себе. Может, я поговорю с ним, когда вернусь из Лондона…

Они отправились в ресторан и больше не говорили о Нике. Еда оказалась превосходной. Джули удивили туалеты некоторых женщин. Она ожидала увидеть обычные летние платья, однако большинство дам пришли в вечерних платьях или нарядных блузках, а некоторые — в белых шелковых брюках и ярких цветастых топах. Она сказала об этом Кларку, и он ответил, что в основном здесь собирается местная элита.

— Это место знают не все туристы, — объяснил он.

— Меня удивляет, как они одеты. Я и не думала, что надо брать такие наряды в Акапулько.

— Многие из этих людей проводят здесь по шесть месяцев в году. Они все знают друг друга, и одежда для них — это часть игры. Я и сам-то себя неловко чувствую. Вы заметили, что на многих мужчинах костюмы от Армани?

— Шесть месяцев! Не могу представить, как здесь можно находиться шесть месяцев.

— О, Джули, таких очень много. У них тут свои клубы, многие занимаются благотворительностью. В конце февраля проходит большой показ мод, поверьте, это впечатляющее зрелище. Мэри тоже всегда приезжает в это время в Акапулько.

После обеда отправились прямо в отель. Джули знала, что Кларк собирается звонить Мэри, а она решила лечь пораньше и почитать перед сном, чтобы не думать о нем, об этом Андропулосе.

Зазвонил телефон. Это был Джеффри, и они долго болтали. Он рассказал, что очень занят на работе, а Джули сказала, что ей нужно будет кое-что сказать ему, когда она вернется. Она подумала, что не стоит ждать до Лондона. Лучше сказать ему сразу же, когда она приедет в Нью-Йорк.

— Джули, что-нибудь серьезное?

— Да нет, Джеффри, это просто шутка. Уверена, мы посмеемся над ней вместе.

— Ладно, но нельзя ли потерпеть до Лондона? Мне тут надо ненадолго уехать. Возникло кое-что неожиданное, потому и звоню тебе ночью. Вернусь, как и ты, к Рождеству. Так что, если это ждет, так будет лучше.

— Безусловно, можно подождать, Джеффри.

— У нас все в порядке. Мама и Клара очень ждут нашей помолвки и свадьбы. Я удивлен так же, как Роджер и Стефани. Ты не представляешь, как я счастлив, любовь моя!

— О Джеффри! Я тоже счастлива, я очень тебя люблю и жду не дождусь Рождества, чтобы увидеть тебя.

— Клара спрашивает меня, какого цвета платье ты наденешь на помолвку. Она хочет украсить дом цветами, которые гармонировали бы с твоим платьем.

— Я надену черное, Джеффри.

— Черное? Странно, — после небольшой паузы произнес Джеффри.

— Джеффри, тебе оно понравится. Оно длинное, очень открытое, я надену к нему маленький жакетик. Он мне очень идет. Клара может выбирать любые цветы на свое усмотрение. К платью я надену жемчуг, ты скажи ей об этом.

— Мечтай обо мне. Спокойной ночи, любимая.

— Спокойной ночи, Джеффри, я буду мечтать о тебе. Я очень тебя люблю.

Джули заснула, но всю ночь ей снился Ник. Ни разу Джеффри не появился в ее снах.

В четверг Джули проспала и вышла только к ленчу. Ана сказала ей, что Кларк повезет ее сегодня обедать в Лас-Бризас. Джули оглядела зал. Максин и Марк сидели за соседним столом, но Максин даже не попыталась представить Марка Джули. Она только махнула ей рукой. Еще тут был немолодой господин, который теребил очки. Его дамы не было. Она огляделась, высматривая Никоса Андропулоса, и убедилась, что его тут не было. Видимо, он все же решил оставить ее в покое. Ничего не говорил об Андропулосе и Кларк.

Целый день Джули провела у бассейна. Она сидела одна, не желая ни с кем разговаривать. Кларк был прав, никто ее не беспокоил.

Когда подъехал Кларк, Джули уже была готова. В белых брюках и синей шелковой рубахе, очень загорелый, он выглядел весьма импозантно. Джули надела платье в розово-зеленых разводах. Кларк одобрительно кивнул, увидев ее наряд. После обеда Кларк с улыбкой признался:

— Должен сказать вам, Джули, что эту неделю я провел необычайно интересно. Никогда не посещал столько ресторанов, сколько мы объехали с вами. Когда приезжает моя жена, мы в основном сидим в отеле. У нас там есть свой отдельный бассейн, и Мэри целый день сидит в воде, а еду нам обычно приносят в номер.

— Кларк, вы просто спасли меня.

— Мы сегодня утром говорили о вас с Аной, обсуждали ситуацию, в которую вы попали. По-моему, в Нью-Йорке вы не найдете никакого доктора Рамона Милнера.

— Единственный человек, который сильно ненавидит меня и кому по средствам это сделать, — Ник Андропулос.

— Забудьте о нем. Он тут ни при чем. Он ведь даже не собирался приезжать в Акапулько. Это я вызвал его в связи с нашими делами. К тому же это совсем не в стиле Ника. Он честен, и дурачить кого-то не в его правилах.

— Я не знаю, почему я так сказала, Кларк. Конечно, он бы так не поступил, — согласилась Джули.

— И все же, Джули, я очень советую вам все рассказать жениху. Вы должны быть безупречно чисты перед ним, а такие вещи, как правило, рано или поздно вылезают наружу. — Кларк, вы абсолютно правы. Я много думала об этом. Я скажу ему в Лондоне на Рождество или, может быть, сразу после свадьбы. Глупо об этом говорить, но я девственница, и он знает это. Я боюсь, если я расскажу ему перед свадьбой, он может засомневаться, и тогда, поняв, что он мне не доверяет, я не смогу выйти за него.

— Джули, может быть, лучше дать ему шанс?

— Может, и так. Но все же я не чувствую себя виноватой. Я ведь не сделала ничего плохого. Он знает, что я сижу в гостинице в Акапулько, плаваю, загораю, читаю. Я скажу вам одну вещь. Я здесь увидела сторону жизни, о существовании которой и не предполагала. И я никогда бы не поверила в существование такого места, если б не увидела своими глазами. Я рада, что встретила такого прекрасного человека — моего Джеффри, — что он хочет жениться на мне и ввести меня в свою семью.

— А я не понимаю, Джули, как это его мать так легко приняла вас, ведь она хотела, чтоб он женился на ком-нибудь из лондонского высшего общества.

— Наверное, поняла, что может потерять его, когда Джеффри объяснил ей, что я для него значу. Вы не можете представить, как она энергично готовится к помолвке.

— Дай Бог, чтоб вы не ошиблись, Джули.

Следующий день Джули провела в полной праздности. После завтрака она сразу пошла в бассейн. Теперь она могла ходить туда спокойно — никто не обращал на нее внимания. Потом одна из девушек пригласила поиграть в теннис. Прямо с корта они вместе отправились обедать и мило поболтали за столом. Вечер Джули также провела в бассейне. И каждый раз, когда появлялся кто-то новый, она вскидывала голову, надеясь увидеть Никоса Андропулоса. Но почему она так ждала его появления, она и сама не знала.

Джули прекрасно загорела. К ужину она надела нежно-голубое платье, в котором выглядела очень эффектно. Появились новые постояльцы. Она услышала, как один мужчина попросил официанта представить его Джули, но тот ответил, что дама не одна.

Вечером сон никак не шел к ней. Джули лежала и думала над словами Кларка о том, что надо немедленно рассказать все Джеффри. Возможно, она сделает это еще до помолвки. Потом она стала представлять себе, что мог подумать о ней Никос Андропулос. Она остановилась в этом отеле с дурной репутацией и проводила время с Кларком, женатым мужчиной. Что хорошего он мог о ней подумать? Остается только надеяться, что он не расторгнет контракт с «Брэндон бразерс».

Как только взошло солнце, Джули встала, чтобы поплавать перед завтраком. Ей хотелось увидеть Кларка. Проведя день в одиночестве, она поняла, как плохо чувствовала бы она себя без него.

— Ну что, скучали без меня вчера?

— О да! Я так вам благодарна за то, что вы опекали меня всю эту неделю!

— Сегодня ваш последний вечер. Я хочу пригласить вас в гости к моим друзьям, которые живут по ту сторону залива. От них открывается великолепный вид на горы.

— Что мне надеть?

— Что угодно. Возьмите какую-нибудь шаль на всякий случай. Я приеду за вами в половине десятого.

Джули выбрала для поездки белые слаксы и ярко-голубой топ. Она попросила Ану заказать цветы для хозяйки. Подъезжая к дому, они услышали музыку. Джули нравились мексиканские мелодии, темпераментные и мелодичные. Стол ломился от еды и напитков, тут же в саду на гриле готовили цыплят. Шампанское лилось рекой.

Джули очень понравились друзья Кларка, особенно то, что на вечеринке присутствовали дети.

— Мы всегда разрешаем им быть с гостями. Если вы приедете в Акапулько на Рождество или на Новый год, вы увидите, сколько тут собирается детей. Они обожают эти праздники.

По дороге домой Кларк сказал, что Джули произвела впечатление на хозяев. Им понравились ее голубые глаза, ставшие на загорелом лице еще ярче, и золотистые, посветлевшие от солнца волосы.

На следующий день Кларк отвез Джули в аэропорт. Тепло попрощавшись с ней, он напомнил, чтобы она как можно скорее рассказала Джеффри обо всем.

Кларк стоял в дверях и махал ей рукой и вдруг с сожалением подумал, что они, вероятно, никогда не встретятся снова.

6

Джули прилетела в Нью-Йорк в субботу. Шел проливной дождь. Добравшись домой, она принялась звонить Джеффри, но не застала его. Джули распаковала вещи и отправилась за покупками в ближайший супермаркет. Покупать много продуктов не было смысла — ведь через две с небольшим недели она уедет. А теперь следует всерьез подумать о предстоящей свадьбе. Джули решила завтра же позвонить миссис Брэндон.

Однако звонить не пришлось. Поздним вечером миссис Брэндон позвонила сама.

— Как отдохнули в Акапулько, дорогая?

— Чудесно, миссис Брэндон. Не дождусь, пока Джеффри увидит, какая я загорелая. Надеюсь, загар не сойдет, пока я доберусь до Лондона.

— По-моему, ему все равно, Джули. Он и так часы считает до вашего приезда.

— Надеюсь, ничего не случилось, миссис Брэндон?

— Нет, деточка, почему вы об этом спрашиваете?

— Ну, просто уже поздно, и я только что добралась домой.

— Я продумываю детали приема, и нам надо многое обсудить. Мы все так рады, еле дождались, когда кончится эта неделя, чтобы поговорить с вами, дорогая, обо всем.

— О, ведь можно было позвонить мне в Мексику, миссис Брэндон.

— Я не знала, где вы остановились, да и Джеффри просил дать вам возможность отдохнуть спокойно.

— Так что же вы хотели согласовать со мной по поводу приема, миссис Брэндон?

— Ну, во-первых, меню. На закуску мы подадим креветки, устрицы, копченую лососину и авокадо, фаршированные крабами. Можно еще паштет, лангуста и маринованные грибы. Как считаете, дорогая?

— По-моему, восхитительно. Миссис Брэндон, я знаю, вы беспокоились за горячее, даже с поваром поссорились.

— Ну, уже помирились. Он собирался готовить какую-то дурацкую запеченную рыбу, но я воспротивилась. Мы подадим филе «гумбо», улиток по-бургундски, пулярку под креольским соусом, пирожки с трюфелями и, может быть, петуха в вине, если только соус мне понравится.

Джули вздохнула. Джеффри настоял на пышном приеме, платить за все будет он, и его родные вправе были диктовать условия. Он сказал, что его мать придает всему этому большое значение, и Джули ничего не оставалось, кроме как согласиться. На Джули возложили только одно поручение: заказать свадебный торт. И тогда, сказала миссис Брэндон, к свадьбе, которая состоится в июне, все будет готово. Приглашения миссис Брэндон решила заказать в Лондоне — она хотела, чтобы на них непременно был фамильный герб, — а уж она сама составит текст и разошлет согласно заготовленному заранее списку гостей.

Венчание будет скромным. Сестры-монахини уже трудились над свадебным нарядом невесты. Решено было сшить белое шелковое платье с вырезом сердечком и свободно спадающими рукавами, собранными на запястьях изящными манжетами. Маленькие пуговки, спускающиеся по спине, будут обтянуты белым шелком. Для фаты подобрали тонкие кружева ручной работы.

Шесть сестер-монахинь будут провожать Джули к венцу. А шаферами Джеффри будут его два брата. Джули хихикнула, подумав о двух сестрах, которым хочешь не хочешь придется прошествовать под руку с молодыми мужчинами. Джули сказала миссис Брэндон, что ей хочется, чтобы и букет был из одних белых цветов, и та одобрила ее выбор.

Повесив трубку, Джули задумалась о том, какое счастье выпало ей на долю. Миссис Брэндон так мила с нею, хлопочет о предстоящем торжестве. Прислала образцы приглашения, меню и карточки вин. И приглашения сама разошлет — не побоялась взвалить на себя эти заботы, а ведь обычно этим приходится заниматься невесте. Джули чувствовала огромную благодарность и особо — за предупредительность миссис Брэндон, ведь та обо всем с ней советовалась.

Придя в офис в понедельник утром, Джули обнаружила дела в образцовом порядке. Она спросила у Мод, не было ли вестей от Никоса Андропулоса, но секретарша ответила, что, если и были, ей об этом ничего не известно.

Джули позвонила Чарльзу Роджерсу, и тот подтвердил: работа идет четко, никаких проблем нет.

По заказу Андропулоса нужно было переделать уйму работы, и Джули решила взять ее домой. Перед уходом она вспомнила о загадочном враче и попросила Мод узнать, есть ли в Нью-Йорке такой доктор, как Рамон Милнер. И конечно, такого не оказалось.

За бумагами пришлось просидеть допоздна. В отелях, которые Андопулос купил в Нью-Йорке, шел ремонт, и готовы они должны были быть к пасхе. При этом полностью отели решили не закрывать, не работали лишь рестораны. А значит, обычных доходов от рождественских праздников ждать не приходилось. Но Чарльза это, по-видимому, не особенно тревожило. Он беспокоился лишь о том, чтоб закончить все работы к сроку. Проекты уже были разработаны, и приступить к их осуществлению следовало сразу же после праздников.

Группа художников вместе со служащими Андропулоса вовсю трудилась над интерьером комнат, вестибюлей и ресторанов. Джули нравилось наблюдать, как они работают. Графические проекты были уже близки к завершению.

Джули была приятно удивлена, обнаружив, как много сделано за эту неделю. А раз к тому же Андропулос не дает о себе знать, так, может, ей можно расслабиться? Может быть, Андропулос решил не поднимать шума, списав все, что видел, на наш развращенный век?

В преддверии Рождества темп работы снизился, и Джули была рада этой передышке. Она наконец закончила все необходимые покупки, с легкой грустью обнаружив, что на экипировку для Лондона ушли все ее сбережения, лежавшие на счету. Платья она купила в специализированном магазине на Мэдисон-авеню. Она давно слыхала про этот магазин, но попала туда впервые. Там продавались платья, ранее принадлежавшие очень богатым женщинам Америки. И хотя они были уже не новые, выглядели прекрасно. Джули не смогла бы купить такие дорогие вещи, даже пустив на них все свои сбережения. Она была довольна своими покупками. Чего стоил хотя бы костюм из тончайшей шерсти! Ни за что не скажешь, что его уже надевали. Продавец уверял, что новый он стоил не меньше полутора тысяч долларов. А Джули достался всего за триста. Купила она и вечернее длинное черное платье. Она наденет его на торжество по случаю помолвки.

Роджер вызвал Джули к себе в кабинет вскоре после ее возвращения из Акапулько.

— Выглядишь потрясающе, Джули. Весело было в Акапулько?

— Я затрудняюсь ответить на этот вопрос, Роджер. Когда-нибудь я тебе и Стефани расскажу во всех подробностях.

Роджер решил, что «не слишком», оброненное Джули означает, что она скучала в Мексике по Джеффри, и он продолжил:

— Мы очень удивились, узнав, как хорошо встретили новость о предстоящей свадьбе мать и Клара. И должен сказать, Джули, я более чем рад.

— Я так счастлива. Жаль только, что ни вас со Стефани, ни Эммона с женой не будет на нашей помолвке.

— И нам жаль, но Рождество мы всегда встречаем дома. Это из-за детей. Но уж на свадьбу мы все поедем, будь уверена. Ждем этого дня — не дождемся.

— Как ты думаешь, почему Клара приняла все так спокойно, Роджер? — поинтересовалась Джули.

— Единственное подходящее объяснение — это что Джеффри стукнул кулаком по столу и заявил, что женится на той, что ему по сердцу. Собственно, то же самое проделали в свое время и мы с Эммоном, и тогда мамочка с Кларой поняли, что вмешиваться не стоит.

— И мне так кажется, Роджер. По-моему, Джеффри очень рад, что все идет так гладко.

— Джули, не думай, пожалуйста, будто я не люблю свою сестру. Клара всегда была привередой, а мама идет у нее на поводу. Сейчас, надеюсь, многое переменилось, но все же приберегу свои суждения на потом, когда ты вернешься в Нью-Йорк и мы соберемся, чтобы отпраздновать вашу помолвку у нас дома.

— Знаешь, Роджер, я хочу продолжать работать до самой свадьбы.

— Конечно, Джули, и мы очень на тебя рассчитываем в связи с заказом Андропулоса.

При упоминании этого имени Джули побледнела.

— Что с тобой, Джули?

— Все в порядке, Роджер, это просто последствия смены климата. Мне пора. Мы встречаемся со Стефани. Она обещала мне помочь выбрать рождественские подарки для вашей матери и Клары. Просто не представляю, что им купить.

Роджер поцеловал ее в щеку.

— Не забудь, Джули, что я пошлю машину, чтобы отвезти тебя в аэропорт двадцать третьего. Хотя до этого мы еще увидимся.

По совету Стефани Джули купила Кларе прелестный шарфик, а миссис Брэндон — коробку батистовых носовых платков тонкой работы. Еще раньше она заказала золотые запонки для Джеффри, и сегодня заказ должен быть готов. О семье Брэндон они со Стефани почти не говорили, и Джули это радовало. Миссис Брэндон и Клара были так милы с нею, что Джули было бы неловко выслушивать что-нибудь плохое о своих будущих родственницах.

— Джули, я должна передать тебе кое-что от матери Роджера, — смущенно сказала Стефани, когда они покончили с покупками. — Уж не знаю, почему она мне предоставила эту сомнительную честь, но я должна сообщить тебе, что ваша свадьба состоится тринадцатого июня.

— Тринадцатого июня? Но ведь следовало посоветоваться со мной, — растерянно сказала Джули. — Как по-твоему, Стефани?

— По-моему, именно так и надо было поступить. Но миссис Брэндон позвонила и передала эту новость моему секретарю. Прости, что огорчаю тебя, Джули. Я действительно не знаю, почему она решила поступить так.

— Все в порядке, Стефани. Почему бы и не тринадцатого июня?

7

Собираясь в аэропорт, Джули оделась особенно тщательно. В Нью-Йорке шел легкий снег. Она надела костюм-тройку из тонкой шерсти изумительного бронзового оттенка, а к нему бежевый свитер из ангорки. Кожаные коричневые сапоги в комплекте с такой же сумочкой и перчатками дополнили ее наряд. Она выглядела на миллион долларов и знала это. И удобно устроившись в кресле салона первого класса, она почувствовала себя как дома.

Откинувшись на спинку кресла, Джули расслабилась. Она стала думать о Джеффри, о том, что скоро они станут мужем и женой. Конечно, надо рассказать ему об Акапулько, и она обязательно сделает это, но чуть позже. Джули так хотелось хоть немного насладиться счастьем. Да и в конце концов нельзя же, чуть только они поздороваются, заявить: «Джеффри, мне нужно тебе кое-что сказать. В Акапулько я провела неделю в отеле с плохой репутацией». Нет! Так нельзя. Она ему скажет, но выберет для этого подходящий момент.

Джули задумалась о том, как хорошо относится к ней миссис Брэндон. Это самое чудесное, что у нее наконец-то будет семья, она мечтала об этом всю жизнь. С Кларой им будет о чем посмеяться и посплетничать. А все плохое, что ей говорили о миссис Брэндон и Кларе, она просто выбросит из головы. Обе так нежно разговаривают с ней по телефону и берут на себя значительную часть хлопот. Мод найдет английским гостьям хорошую горничную и позаботится о таких вещах, как автомобиль с шофером для выездов семьи. Семейство Брэндон поселится в роскошном отеле во Французском квартале Нового Орлеана. Миссис Брэндон сама переговорила с поставщиками цветов. Будут специальные корзины для украшения церкви, особенно зала, цветы поставят и в комнатах прибывших на свадьбу гостей. А букет невесты будет состоять из белоснежных цветов — миссис Брэндон учла пожелание Джули. Для торжества миссис Брэндон пожелала пригласить целых три оркестра. Один будет играть танцевальную музыку, другой — тяжелый рок для молодежи, а кое-кому, возможно, захочется послушать старый добрый джаз… Джули вздохнула и решила пока не думать больше о свадьбе и обожаемом женихе.

Зато в Лондоне Джеффри занимали совсем иные хлопоты.

Ему предстояла встреча с его бывшей подружкой. Она, конечно, уже знала о предстоящей свадьбе, ведь объявление напечатали все лондонские газеты. Свадьба в семействе Брэндон — событие значительное, и светская хроника уделяла этому событию большое внимание. Джеффри решил увидеться с Мюриэл в последний раз перед официальной помолвкой.

Они вместе позавтракали в небольшом отеле, где до того встречались множество раз, и поднялись в номер. Мюриэл уже начала раздеваться, когда Джеффри вдруг обнаружил, что не имеет ни малейшего желания заниматься с нею любовью. Страшно смущенный, он признался в этом Мюриэл.

— Джеффри, я просто поверить не могу. Неужели ты до такой степени любишь ее?

— Прости, Мюриэл, но только о ней я и думаю. Такого со мной никогда раньше не было. Прости меня, если можешь, я виноват перед тобой.

Они расстались друзьями, но, выйдя из отеля, Мюриэл вздохнула с облегчением. Ничего нет хуже, чем ложиться в постель с мужчиной, движимым чувством жалости. Это уж последнее дело. В момент страсти он, конечно, забудет обо всем, но чуть только опомнится, тут же начнет ныть по поводу своей горячо любимой невесты.

Джеффри поехал в офис и едва дождался момента, когда пора было ехать в аэропорт. Шел снег, но на деятельности аэропорта погодные условия не отразились. Джеффри ждал у самой двери зала прилета. Завидев его, Джули радостно замахала и бегом бросилась вперед. Она была так прелестна, что у него сладко защемило сердце. Джули бросилась жениху на шею и спрятала лицо у него на груди. Джеффри крепко прижал ее к себе и понял, что напрасно тревожился о своей потенции в гостиничном номере наедине с Мюриэл. Обнимая свою невесту здесь, в аэропорту, он просто дрожал от возбуждения.

— Здравствуй, любовь моя. Как прошел полет?

— Отлично. Когда летишь первым классом, полет доставляет только удовольствие.

— Теперь ты будешь летать только так, любимая. Брэндоны вообще не подозревают о существовании второго класса.

Они поспешили к ожидавшему их автомобилю. Джеффри галантно распахнул дверцу, пока шофер возился с багажом.

— Едем прямо домой, мама и Клара очень ждут тебя. А позже я покажу тебе Лондон. Все равно сегодня идет снег и ничего не видно.

Джули была так переполнена счастьем, что чуть не расплакалась. Ей пришла в голову мысль, что Джеффри не сумел отыскать благовидный предлог, чтобы заночевать в городе. Дом Брэндонов располагался за городом, и Джули не раз слышала, как Джеффри с братьями говорили о том, что хорошо бы было снять квартиру в центре. И, конечно же, он мечтал оказаться с ней в постели, не дожидаясь брачной ночи.

Джули сразу же осудила себя за подобные мысли. Почему она так плохо подумала о Джеффри?

— Торжественный ужин в честь помолвки состоится завтра, — сообщил он. — Мама и Клара буквально с ног сбились. Уж не знаю, сколько народу они пригласили, но десять гостей уже поджидают нас в Брэндон-холле.

— Это замечательно, Джеффри. Прямо не знаю, как благодарить твоих родных за то, что они делают для меня. И ты, и мама, и Клара — вы все так обо мне заботитесь.

Счастье и благодарность переполняли ее.

— Джеффри, — вдруг сказала Джули, — мы находимся рядом уже добрых десять минут, а ты еще как следует не поцеловал меня. Я не могу больше ждать.

Джеффри рассмеялся:

— Сними жакет. Я тебя согрею гораздо лучше.

Он сжал ее в объятиях. Рука Джули легла на его колено.

— Как я соскучился по тебе, малышка, — прошептал Джеффри.

Он впился губами в ее рот, его ладонь скользнула по груди Джули. Нежно, но настойчиво, его руки гладили грудь, а Джули, закрыв глаза, всем телом подалась вперед, навстречу этим прикосновениям. Он легко касался горячими губами то лба, то щек, то губ, то волос девушки. Эти страстные, какие-то лихорадочные прикосновения сводили ее с ума. Руки Джеффри блуждали по ее телу, и она в полузабытьи отвечала на каждое его прикосновение.

Внезапно он отстранился.

— Мы подъедем минут через десять. Я хочу, чтобы ты произвела на них благоприятное впечатление.

— Раз так, отодвинься в сторонку и дай мне произвести восстановительные работы, — с иронической улыбкой сказала она.

Джеффри помог ей надеть жакет. Достав из сумочки расческу и зеркальце, Джули поправила волосы. Губная помада стерлась — пришлось обновить макияж.

— Как я выгляжу?

— Как будущая миссис Джеффри Брэндон, любимая.

Автомобиль, шурша по гравию шинами, свернул на боковую дорожку, ведущую к величественному особняку из серого камня. Джули он показался настоящим замком. Сквозь голые сучья деревьев она смогла хорошенько разглядеть его. Двустворчатые массивные дубовые двери украшали прекрасной работы бронзовые ручки. На каждой створке висело по рождественскому можжевеловому венку с ягодками и большим красным бантом. Окна были украшены такими же венками, только меньшего размера.

— Джеффри, дом выглядит как на рождественской открытке!

— Здорово, правда? Мама с Кларой всегда украшают дом к Рождеству. Мне ужасно нравится.

Шофер плавно затормозил и остановился у входа.

— Можно было бы заехать прямо в гараж — он в цокольном этаже, но мама дала строжайшие инструкции, чтобы я ввел тебя в дом через парадную дверь. Она хочет, чтобы тебя встретили торжественно, как и полагается моей будущей жене.

Завидев их, швейцар распахнул обе створки дверей.

— Добрый день, Роберт. Познакомьтесь с моей невестой — мисс Джульетт Уоткинс.

— Приветствую вас, мисс Уоткинс! Мы так ждали вашего приезда. Миссис Брэндон и мисс Клара в гостиной, сэр.

— Спасибо, Роберт. Ну, Джули, пойдем знакомиться с твоей новой семьей.

«Как чудесно, — подумала Джули, — как чудесно обрести настоящую семью». Все так замечательно, что она просто боялась верить своему счастью. Отдав свой жакет Роберту, она следом за Джеффри прошла в дом. Они миновали огромный холл, пол в котором был выложен из черных и белых мраморных плит и сиял как зеркало, и вошли в большую, элегантно обставленную гостиную. В дальнем углу у стены стояла нарядно убранная золочеными шарами и разноцветными свечками елка. Красивые букеты сухих цветов, перехваченные бантами из яркой шотландки, дополняли украшение гостиной.

— Шотландка — наша фамильная ткань, Джули. Ведь мы состоим в родстве со Стюартами, — пояснил Джеффри.

— Джеффри, у меня просто слов нет! — только и могла сказать восхищенная Джули.

При их появлении две женщины поднялись с уютного дивана, стоящего неподалеку от ярко пылающего камина.

— Мама, позволь представить тебе Джули. Джули, это моя мама, Кэролайн Брэндон, а это — моя сестра Клара.

Миссис Брэндон величественно прошествовала через гостиную и протянула руку.

— Я надеюсь, дорогая, вы не будете звать меня «миссис Брэндон». И конечно же, я не могу допустить, чтобы невестка звала меня просто по имени. Мне хочется, чтобы вы звали меня «мама Брэндон». Вы не против?

Джули поборола охватившее ее смущение и с благодарностью ответила:

— Я буду счастлива называть вас так. Для меня это значит так много, вы даже представить себе не можете.

Наблюдая эту трогательную встречу, Джеффри сиял. Он побаивался матери и был счастлив, видя, что она поняла: Джули — как раз та девушка, которая ему нужна и которая составит счастье любого мужчины.

— Не забывай обо мне, брат, — подала голос Клара. — Привет, Джули. Вы можете звать меня просто Клара. Добро пожаловать в Лондон, в Брэндон-холл. А главное — добро пожаловать в нашу семью! Не думаю, что когда-нибудь видела Джеффри таким счастливым. Надеюсь, вам у нас понравится…

У Джеффри по спине пробежал холодок. Клара пела что-то чересчур сладко, и это настораживало его. Он решил вмешаться.

— Мама, — поспешил сказать он. — Давайте воздадим должное этому шерри. На улице такой холод…

— Конечно, милый. Я попросила повара приготовить сандвичей — вдруг Джули будет голодна. Эта еда на борту самолета подчас оставляет желать лучшего.

— Большое спасибо. Блюда подавали изысканные, но я так волновалась, что не могла есть, — призналась Джули.

Они пересели поближе к огню. Только сейчас Джули оглядела комнату — огромные окна декорированы занавесями голубого дамасского шелка, до зеркального блеска отполированная мебель гармонирует с дорогими, блеклой расцветки восточными коврами на полу, поблескивает лаком роскошный «Стейнвэй».

— Вы играете, Джули? — поинтересовалась миссис Брэндон, перехватив ее взгляд, брошенный на инструмент.

— Да, немного. Но я никогда не играла на таком великолепном рояле.

— Нам бы хотелось вас послушать.

— Джеффри, — быстро проговорила Клара, — пока тебя не было, прибыл наш гость из Греции.

Мужчина, о котором упомянула Клара, как раз появился на пороге гостиной.

Джеффри ему поспешил навстречу. Мужчины обменялись рукопожатием.

— Здравствуйте, мистер Андропулос. Мы счастливы, что вы приняли приглашение на нашу помолвку.

— Спасибо, что пригласили меня, Джеффри. Мама приносит извинения, что не может приехать, она неважно себя чувствует. Мне, к сожалению, придется уехать на день раньше из-за срочных дел. Однако я обязательно буду присутствовать на одном из самых торжественных приемов семьи Брэндон.

Гость подошел к миссис Брэндон. В этот самый момент он встретился глазами с Джули. Она едва дышала, на минуту ей показалось, что она теряет сознание. В двух шагах от нее стоял Никос Андропулос, свидетель ее пребывания в этом злополучном отеле.

— Никос Андропулос, я думаю, вы уже знакомы с мисс Джульетт Уоткинс, будущей миссис Джеффри Брэндон?

Джули смотрела на него не отрываясь.

— Да, мы с мисс Уоткинс встречались. — Он смотрел Джули прямо в глаза. — Какой у вас прекрасный загар. Вы провели отпуск где-то на юге?

— Рада вас видеть, мистер Андропулос. — Голос Джули было едва слышно. — Да, я была в теплых краях. Недавно я провела неделю в Акапулько.

— Как тесен мир. Я тоже недавно был в Акапулько.

Джули уже не могла унять охватившую ее дрожь. Руки ее дрожали, а во рту так пересохло, что она не могла вымолвить ни слова.

Джеффри, заметив ее состояние, поспешил к ней.

— Джули, что с тобой? Тебе плохо? Тебе нужно хорошенько отдохнуть после перелета, а уж потом знакомиться с остальными гостями. Мне следовало бы догадаться, что полет тебя вымотал. Клара проводит тебя в твою комнату. Прими ванну и поспи немного.

Джули двигалась механически, словно заводная кукла. Она поднялась и пошла за Кларой. Ее колени так дрожали, что она едва смогла подняться по лестнице.

Голос Клары вывел ее из оцепенения.

— Джули, что-нибудь не так? Вы вдруг страшно побледнели. Словно увидели привидение. Многие старые английские дома известны своими привидениями, но в Брэндон-холле они пока не появлялись.

— Нет, Клара, привидение тут ни при чем. Спасибо за вашу заботу.

Они продолжали путь по широкой лестнице. Ей не хотелось, чтобы Клара заметила, как она дрожит, и Джули, собрав всю свою волю, не держалась за перила.

— Почему бы вам не отдохнуть, как советует Джеффри? — участливо спросила Клара.

— Я так и сделаю, Клара. Но прежде мне хотелось бы кое-что у вас спросить.

— Я слушаю вас, Джули.

— Скажите, как оказался здесь Никос Андропулос? Я знаю, у него с Брэндонами деловые связи, но разве он друг семьи?

— И да, и нет. Наша мать дружила с его матерью в колледже. Они продолжают поддерживать отношения, но мама никогда особенно не одобряла семейство Андропулос. Они ведь простые кораблестроители. Однако Никос по какой-то причине решил принять наше приглашение на помолвку. Мы все удивились, а Джеффри обрадовался, потому что он давно знает Никоса. Скажите, Джули, он вам чем-то неприятен?

— Это долгая история, Клара. Мне надо хорошенько все обдумать, прежде чем я поговорю об этом с Джеффри. Спасибо вам. Я отдохну до обеда.

Джули скинула туфли и вытянулась на постели. Никос Андропулос — последний человек, которого она ожидала увидеть здесь. Что же теперь делать? Расскажет ли он Джеффри об их встрече в Акапулько? Разумеется. За тем он и приехал, и, значит, Джули предстоит борьба. Что же ей предпринять?

Негромкий стук в дверь прервал ее размышления.

— Войдите, — сказала Джули.

На пороге ее комнаты с непроницаемым лицом стоял Никос Андропулос. В руке он держал бокал темно-красного шерри.

— Поскольку я тоже решил подняться к себе и отдохнуть, Джеффри попросил меня занести вам по пути бокал шерри. Ему кажется, он поможет вам почувствовать себя лучше. Но я вижу вас в постели, а это именно то место, где вы чувствуете себя особенно хорошо, не правда ли? — насмешливо спросил он.

— Как вы смеете так со мной разговаривать? О моем пребывании в Акапулько у вас сложилось неверное представление.

— Неужели? — вскинул брови Никос. — Так вы рассказали все Джеффри?

— Нет еще. Об этом не стоило говорить по телефону. Мне хотелось переговорить с глазу на глаз, и я ждала, пока приеду сюда.

— Зачем же откладывать этот разговор, а, Джули? — ухмыльнулся он. — И когда же вы собирались поведать жениху о ваших похождениях с Кларком в Акапулько?

— Никаких похождений не было. Когда я поняла, в какого сорта отель попала, Кларк вызвался меня опекать, чтобы постояльцы не приставали ко мне. Он предупредил об этом свою жену. А уехать я не могла — мне бы не хватило денег на дорогу. Кроме того, в разгар сезона билеты без предварительного заказа не купить.

— Глядя на ваши туалеты, не скажешь, что вы нуждаетесь в деньгах.

— Я потратила все свои сбережения, чтобы купить платья для этой поездки. И в любом случае, это не ваше дело, — огрызнулась Джули.

— В Акапулько вам, должно быть, хорошо заплатили. Как-то я целый день наблюдал за вами в бинокль из своего отеля. Вы обедали с Кларком и еще каким-то старикашкой. Вам повезло, хоть подцепили молодого, — ядовито сказал Никос.

— Немедленно убирайтесь из моей комнаты. А не то я позову Джеффри.

— Вы не позовете Джеффри и сами прекрасно знаете это. Ну-с, и каковы ваши намерения?

— Мои намерения вас не касаются.

— Еще как касаются. Мать Джеффри дружила с моей матерью. Они обе — англичанки из хороших старинных семей. И я не допущу, чтобы Джеффри женился на проститутке. Если бы он шел на это с открытыми глазами — что ж, его дело. Я бы молчал. Но он ничего не знает о ваших похождениях, и я, как друг семьи, не допущу этого брака… В семье Брэндонов еще никогда не было скандалов и разводов. Это убьет его мать и, вероятно, самого Джеффри тоже. Он не так толстокож, как его братья. Не знаю, как он это перенесет.

— Вам не стоит так близко принимать это к сердцу, мистер Андропулос.

— Такой разговор ни к чему не приведет, мисс Уоткинс. Я даю вам время до завтрашнего полудня. Если до этого момента вы честно не расскажете все Джеффри, я сделаю это сам. Но благородней будет рассказать все самой, и чем скорей, тем лучше. Поскольку торжественная помолвка назначена на завтрашний вечер, Брэндоны, если захотят, успеют отменить торжество.

— Мистер Андропулос, прошу вас, разрешите мне объяснить вам, что произошло в Акапулько на самом деле, — взмолилась Джули.

— Я прекрасно знаю, что произошло, мисс Уоткинс. Чтобы произвести впечатление на семью Джеффри, вам понадобились дорогие туалеты. Сделаться на недельку проституткой — один из самых быстрых и легких способов заработать деньги. Признаюсь, я удивился поведению Кларка, но, видимо, тот почувствовал себя одиноким и не устоял перед такой красоткой.

— Это неправда. Все было совсем не так.

Ник покачал головой и направился к выходу.

— До завтрашнего ленча, мисс Уоткинс. Отдохните как следует и выпейте шерри для храбрости.

Спазм сдавил горло Джули. Шерри ничуть не помогло ей успокоиться, хотя в ту секунду, когда за Андропулосом захлопнулась дверь, она опорожнила бокал. Девушка метнулась в ванную, склонилась над унитазом. Ее вырвало. Слезы ручьем текли по ее щекам. Выбора у нее не осталось. Надо рассказать все Джеффри, причем как можно скорее.

Джули умылась холодной водой и тщательно подкрасилась. Она почувствовала себя намного лучше, но комок в горле не пропадал. И почему она должна оправдываться? Ведь она ни в чем не виновата… Но странное дело — теперь ей казалось, что никто не поверит ей. И она должна нанести этот ужасный удар Джеффри, его матери, его сестре.

Миссис Брэндон и Клара сидели в гостиной и о чем-то оживленно беседовали. Когда Джули вошла, они дружно повернулись в ее сторону.

— Где Джеффри, мама Брэндон? — спросила девушка. — Мне очень нужно переговорить с ним.

Лицо дамы было бесстрастно, губы сжаты.

— Не получится, дорогая, он поехал за кольцом для вас. Мы храним его в банке, в сейфе, и Джеффри вдруг решил преподнести его вам не завтра вечером, а сегодня.

— Ник принес вам шерри, Джули? — подала голос Клара.

— Да, спасибо. Как вы думаете, когда Джеффри вернется?

— Видимо, перед самым обедом, Джули. Разговор, наверное, придется отложить. К обеду никого из посторонних мы не ждем — только двоюродные братья Джеффри, ну и, конечно, наш милый Ник.

Джули стиснула зубы. Этот милый Ник готов разрушить всю ее жизнь…

— Вы переоденетесь к обеду, Джули? — спросила Клара.

— Да, да, конечно. Иду прямо сейчас. Я вышла только узнать, где Джеффри.

Джули повернулась и вышла. Пока она поднималась по лестнице, ей кое-как удалось привести в порядок свои мысли. Она поговорит с Джеффри сегодня же. До обеда уже не получится, но потом она улучит возможность остаться с ним с глазу на глаз. Чердз несколько часов все кончится. Она молила Бога, чтобы Джеффри поверил ей.

Джули надела красивое розовое платье, помаду и лак для ногтей она подобрала точно в тон ткани и выглядела изумительно. Украшений она решила не надевать — ведь у нее не было настоящих драгоценностей. Джеффри говорил, что миссис Брэндон собиралась подарить ей жемчужное ожерелье к подвенечному платью. Если она преподнесет его сегодня, то к розовому жемчуг прекрасно подойдет.

Обед был великолепен. Блюда превосходили самые смелые ожидания. Ароматный бульон сменился дуврским лососем, который в свою очередь уступил место говяжьему филе с йоркширским пудингом, жареным картофелем и, конечно же, неизменной зеленой фасолью.

Ник смотрел на Джули и дивился, как это она может спокойно есть. Неужели ситуация, в которой она оказалась, не отбила у нее аппетит? Ему пришло на ум, что девица, видно, решила обвести его вокруг пальца. Скорее всего она убеждена, что он не посмеет сказать Джеффри. Нику не хотелось вмешиваться в отношения жениха и невесты, но он был честным человеком и не мог равнодушно смотреть на это.

Ник чувствовал себя виноватым. Чудовищно накануне помолвки узнать, что девушка, на которой ты собрался жениться, — проститутка. Никогда прежде Ник не попадал в подобное положение, но чувствовал, что должен вмешаться. Он сам видел Джули в этом злополучном отеле, и единственная причина, по которой женщина может оказаться там, сомнений не вызывала.

Собственные чувства тоже беспокоили Ника. Ему хотелось вскочить со стула и заключить Джули в свои объятия. В своем розовом платье она была так хороша. Кожа, как бледно-розовый шелк, губы, как лепестки розы. Роза — его любимый цветок, а Джули — единственная женщина, которую, не покривив душой, можно сравнить с розой. Как бы он завидовал Джеффри, если бы не знал ужасной правды!

Заметив девушку в первый раз, он, потрясенный ее красотой, решил выяснить, кто она такая. Никос разместил заказ в фирме «Брэндон бразерс», надеясь сблизиться с ней, но вскоре один из его людей сказал, что Джули выходит замуж на Джеффри Брэндона. Он отошел в сторону и старался забыть о ней вплоть до того вечера, как увидел ее в этом гнусном отеле в Акапулько. Ник еще раз успокоил себя, что поступает благородно, но если так, почему у него в душе скребут кошки? Ему было жаль Джули, и он искренне недоумевал, как она решилась приехать сюда после всего. Наверное, она хотела выждать и рассказать все Джеффри после свадьбы, когда тому уже некуда будет отступать. Многие молодые женщины имеют время от времени связи, и вряд ли Джеффри сильно удивился бы, обнаружив, что она не девственница.

— Ник, — обратилась к нему соседка по столу и начала описывать свои впечатления от путешествия по Греции.

Он вежливо слушал ее, но не отрывал глаз от Джули. Она выглядела совершенно спокойной, и Никос гадал, что же таится за этой внешней невозмутимостью.

Обед кончился, и Джеффри пригласил всех пройти в гостиную выпить бренди у камина. Джули с решительным видом направилась прямо к нему.

— Джеффри, мне нужно поговорить с тобой. С тобой и с мистером Андропулосом конфиденциально.

— Со мной и с Ником? О чем, Джули?

— Прошу тебя, Джеффри, это очень важно.

— Ник, Джули говорит, она должна поговорить с нами обоими. Вам сейчас удобно? Признаюсь, я ничего не понимаю.

— Да, конечно, Джеффри, я свободен. Но я бы предпочел не вмешиваться.

— Но, мистер Андропулос, вы ведь уже вмешались, — холодно сказала Джули. — Где мы можем поговорить, Джеффри?

— Рядом с гостиной есть маленькая комната. Там нам не помешают. Джули, должен сказать, ты меня ужасно заинтриговала.

Джеффри показал дорогу. Ник и Джули последовали за ним. Джули опустилась в глубокое кожаное кресло. Сложив руки на коленях, она обратилась к Джеффри.

— Джеффри, я не все рассказала тебе. Это касается моей поездки в Акапулько.

— Джули, я…

— Джеффри, прошу тебя, не перебивай. Как тебе известно, я выиграла бесплатную поездку в Акапулько. Приехав в отель, я с изумлением обнаружила, что это заведение, где мужчины проводят время с женщинами, — не с женами, конечно.

— Ты имеешь в виду проституток?

— Именно.

— Почему же ты немедленно не уехала оттуда?

Джеффри был явно шокирован ее сообщением.

— Я и хотела, но у меня был обратный билет с фиксированной датой, а на другой у меня не было денег. По этой же причине я не могла переехать в другой отель. Да и все равно в разгар сезона свободных номеров там было не достать.

— Вы не все рассказываете, Джули, — вмешался Ник.

— Нет, все, мистер Андропулос. Все, что должна была рассказать Джеффри, я уже сказала.

— Джули спала с хозяином отеля, Джеффри. Мне неприятно говорить вам это, но они не расставались всю неделю. Я сам видел это. Вместе плавали, вместе ели и, конечно, вместе спали. Естественно, я не видел, как они занимались любовью, но подобный вывод напрашивается сам собой. Если бы вы видели, как он смотрел на нее, у вас тоже сомнений не осталось бы.

— Откуда вы знаете это, Ник? — поинтересовался Джеффри.

— Меня срочно вызвали в Акапулько. В одном из моих отелей произошел несчастный случай. Он расположен дверь в дверь с отелем, в котором жила Джули.

— Кто этот мужчина? — гневно спросил Джеффри.

— Какая разница? — устало спросила Джули.

— Мне это важно. Я хочу поговорить с ним, и сегодня же.

— Нет, Джеффри, я не хочу, чтобы ты говорил с ним. Если ты не веришь мне, этот разговор все равно ничего не даст.

— Если бы вы были невиновны, — вставил Ник, — вы бы не возражали против того, чтобы Джеффри поговорил с ним.

— Вы не правы, — Джули с трудом сдерживала гнев. — Если у Джеффри недостает любви и веры поверить мне сейчас, то кто может знать, что мне придется доказывать ему в следующий раз? Вы, мистер Андропулос, сами того не желая, оказали мне большую услугу.

— Джули, успокойся и не делай скоропалительных выводов. Дай мне с ним переговорить. Ник, вы знаете этого человека? Он все еще в Акапулько?

— Да. Он пробудет там до февраля. Но, если Джули не хочет, я не могу дать вам его телефон и, больше того, даже не назову вам его имя. Да и вообще, Джеффри, он, конечно же, станет все отрицать. Ведь он женат. Они наверняка вместе разработали версию защиты еще до возвращения Джули в Штаты.

— Джули, — еле слышно сказал Джеффри, — ты не можешь требовать, чтобы я после всего услышанного ничего не пытался предпринять. Что, если там был еще кто-то из моих знакомых? Как мне быть, если они подумают, что я женюсь на проститутке?

— Если кто из ваших знакомых и был в том отеле, не в их интересах рассказывать об этом направо и налево, так как они приехали в Акапулько, и отнюдь не с женами, а значит, и беспокоиться не о чем, Джеффри.

— Мне надо хорошенько подумать, Ник. Я благодарен вам за то, что вы заставили Джули признаться. Так вот в чем причина ее внезапного недомогания?

Ник поднялся.

— Думаю, что да. Я сказал ей, что, если она не признается сама, я все расскажу вам. Простите меня, Джеффри, но, когда я увидел сегодня здесь Джули, я никак не мог решить, что же мне делать. Единственное, что я смог придумать, — это заставить ее все чистосердечно рассказать.

Джеффри сидел не поднимая глаз.

— Я хочу еще кое-что добавить, Джеффри. Мне кажется, что Джули пошла на это ради вас.

— Ради меня? Каким же это образом? — удивился Джеффри.

— Взгляните на ее платья. Насколько я знаю, она сирота и вряд ли располагает большими деньгами. Между тем костюм, что был на ней утром, и это великолепное платье стоят несколько тысяч.

— И правда, Джули. Я и сам удивился, — пробормотал Джеффри.

— Разгадка проста. У меня был накопительный счет — на кондиционер и машину. Скопила я совсем немного и все потратила на одежду. Жаль, что ты не увидишь другие мои туалеты. На платье, что я приготовила для помолвки, стоило бы взглянуть. Оно бы произвело впечатление и на вас, Ник.

Никос Андропулос ничего не ответил, повернулся и вышел из комнаты. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя так мерзко.

Джули посмотрела жениху в глаза.

— Мои старые платья были бы здесь не ко двору, Джеффри. Ты прекрасно это знаешь.

— Да, я знаю, Джули. Не придумаю, что и сказать. Если бы ты только дала мне знать, я бы немедленно выслал тебе денег и на другой отель, и на билет. Если бы ты сама призналась во всем, без нажима со стороны, я, наверно, нашел бы силы поверить тебе… но сейчас… я просто не знаю.

— Значит, я уезжаю. Когда я могу вылететь в Нью-Йорк?

— Не уезжай, Джули. Нам надо обо всем поговорить.

— Нет, говорить тут не о чем. До самой брачной ночи ты бы сомневался. Даже выходя из церкви, ты бы смотрел на меня и гадал, обманула я тебя или нет. Во время брачной ночи ты бы, конечно, обнаружил, что я девственна, но я не собираюсь подвергать тебя и себя таким испытаниям. Если ты не хочешь заказать мне билет, я попрошу Клару.

— Ну и проси. — Руки Джеффри дрожали, голос срывался от ярости. — Что мне сейчас нужно, так это добрый глоток бренди.

В гостиную они вернулись вместе. Джули подошла к Кларе.

— Клара, — шепотом проговорила она, — кое-что произошло, и мне необходимо немедленно вылететь в Нью-Йорк. Вы поможете мне попасть на самолет? Неважно, какой рейс, пусть с пересадками. Мне нужно уехать отсюда как можно скорее.

— Джули, что случилось? — Клара была изумлена.

— Вы поможете мне, Клара?

— Я должна спросить Джеффри.

Джеффри кивком подтвердил свое согласие. Джули направилась в свою комнату и принялась укладывать вещи. Странно, но она была совершенно спокойна. В разговоре с Джеффри больше всего ее задело не то, что он говорил, а то, что не сказал. Даже на минуту ему не пришло в голову заступиться за нее.

Легонько постучав, вошла Клара.

— Потребовалось приложить усилия, но я раздобыла вам билет на рейс, вылетающий завтра утром в 10.30. Вы прибываете в…

— Избавьте меня от подробностей, Клара, — оборвала ее Джули. — Положите, пожалуйста, расписание на стол. Я потом прогляжу его.

— Я пришлю горничную помочь вам. И объясните все же, что случилось.

— Нет, спасибо, Клара, горничная мне не нужна. Я хочу побыть одна. Только пусть она проследит, чтобы я вовремя встала.

Клара удалилась. Джули продолжала паковать чемодан. На нее нашло такое оцепенение, что она не могла даже плакать. Складывая свои новые платья, Джули вспомнила, как счастлива она была, когда покупала их. Ее ум метался в поисках выхода. Как же поступить? И что же теперь будет — Ник Андропулос снимет заказ у Брэндонов, а ее попросят уволиться? Ладно, об этом будет время подумать в самолете. А вот прямо сейчас надо решить, что же сказать миссис Брэндон. Хорошо бы покинуть Брэндон-холл хотя бы с остатками достоинства, но надежда на это была слаба. Когда Джеффри расскажет своему семейству о том, что между ними произошло, все его родственники ополчатся на нее. Она еще не знала, что именно скажет, но твердо решила не уезжать, не попрощавшись с матерью и сестрой Джеффри. Обе так хорошо ее приняли, она не хотела показаться невежливой.

Страшно хотелось спать. Уснуть необходимо, чтобы хоть на время перестать думать. Слезы не приходили. Джули легла на спину и уставилась в потолок. За дверью послышались шаги. Сперва она подумала, что Клара все же прислала горничную, но это оказался Джеффри. Он подошел к кровати и пристально посмотрел на нее. Волосы его были всклокочены, галстук съехал в сторону. Когда он наклонился к ней, Джули почувствовала запах алкоголя.

— Зачем ты пришел, Джеффри?

— За кусочком того, что ты раздавала направо и налево в Акапулько, моя гипотетическая девственница.

— Я не солгала тебе. И немедленно уйди из моей комнаты. Ты пьян.

— Да, я пьян, и не кажется ли тебе, что я имею на это право? По-твоему, часто мне доводилось узнавать, что женщина, которую я любил больше всего на свете, — проститутка? Больше того. Я желаю сейчас же лечь с тобой в постель.

— Нет, Джеффри. Я закричу.

Он грубо обхватил ее руками. Но, когда ему пришлось на секунду ослабить хватку, чтобы расстегнуть брюки, Джули сумела вырваться. Он неуклюже попытался схватить ее, но она уже мчалась к холлу. Было темно. С разбегу она налетела на кого-то. С надеждой подняв глаза, Джули в полумраке узнала Ника Андропулоса. Час от часу не легче!

— Джеффри ворвался ко мне, — задыхаясь, выпалила Джули. — Он пьян и хотел меня изнасиловать!

— Быстро возвращайтесь к себе, пока никто не видел вас в таком легкомысленном наряде. Я присмотрю за Джеффри.

Джеффри стоял в дверях. В темноте трудно было определить его состояние, но по его заплетающейся речи, по той чепухе, что он нес, Джули поняла, что он сильно пьян.

— А, Ник… давайте с ней по очереди. Я буду первый, потому что я законный жених, а вы — второй, потому что рассказали мне, что она шлюха.

— Джули права, Джеффри. Вы пьяны и несете чепуху. Идите лучше спать. Я помогу вам добраться до вашей комнаты.

— Двери не запираются. Я не могу остаться здесь! — воскликнула Джули.

— Не беспокойтесь. Сегодня он больше не встанет. Я доставлю его в кровать. И… примите мое искреннее сочувствие. Вряд ли вы поверите мне, но я говорю от души.

— Плевать мне на ваше сочувствие, Ник. Все, чего я сейчас хочу, — это добраться домой.

Она резко захлопнула дверь и вернулась в постель. Уснуть не удавалось. Вдруг дверь тихо приоткрылась, и девушка в испуге села на постели. Это был Ник.

— Я заглянул, чтоб убедиться, что с вами все в порядке.

— Вы, Ник, самый подлый лицемер на свете. Убирайтесь! — гневно крикнула она.

Разбудила ее горничная, принесшая на подносе завтрак.

— Мадам сочла, что в сложившихся обстоятельствах вы предпочтете позавтракать у себя.

«Каких, интересно, обстоятельствах? — подумала Джули. — В тех, что они считают меня проституткой, или в тех, что ее сын пытался изнасиловать меня в этом старинном, претендующем на величие доме?»

— Завтраки здесь хороши, — сказала она вслух. — Скажите, все уже собрались в столовой?

— Да, мэм.

— Тогда я пойду скажу семье несколько слов, прежде чем уехать. Попросите, пожалуйста, чтобы меня подождали, и предупредите шофера, чтобы он был готов. Я сейчас спущусь.

Джули с трудом съела кусочек поджаренного хлеба, запив его чашкой черного кофе. Нужно было запастись силами. Затем, заперев последний чемодан, она спустилась в столовую.

Все взоры обратились к ней. Все выглядели прекрасно, за исключением Джеффри. Ник казался чуть усталым, морщины вокруг рта обозначились резче, чем обычно.

— Я бы хотела поблагодарить вас, мама… миссис Брэндон, и вас, Клара, за гостеприимство. Мне очень жаль, что все так кончилось.

Джеффри встал из-за стола.

— Не вмешивай их во все это, Джули. Они ни в чем не виноваты.

— В том-то и дело, Джеффри. Кто же виноват?

— Ты, конечно. Ты виновата в том, что не призналась мне во всем честно. Я не прошу извинения за то, что произошло этой ночью. Ты довела меня до такого состояния.

Джули оставила это замечание без внимания.

— Я хочу знать, кто приложил руку ко всей этой истории с поездкой в Акапулько. Кто сделал это? Меня подставили, и я желаю знать — кто.

Клара явно забавлялась происходящим.

— Кому бы это могло понадобиться, Джули?

— Я бы сказала, тому, кто не хотел нашей с Джеффри свадьбы. Чтобы остановиться в том самом отеле, требовалось заключение врача. Своего врача у меня нет, но в присланных документах было готово заключение. Его подписал некто доктор Рамон Милнер. Такой врач в списке нью-йоркских врачей не значится. У меня совсем мало денег, но я потрачу их до последнего цента, чтобы нанять адвоката, и посмотрим, что он сумеет выяснить. Кроме того, у меня есть друзья в Акапулько, я свяжусь с ними. И они тоже помогут пролить свет на это дело. Тем более что это и в их интересах.

— Ничего более нелепого в жизни не слыхала! — Миссис Брэндон была явно возмущена.

— Кто-то подставил меня и устроил так, чтобы меня там увидел Ник.

До этой минуты Андропулос не раскрывал рта. Он с изумлением смотрел на Джули.

— Вот здесь вы ошиблись, Джули. Я не собирался в Акапулько. Это был экстренный вызов, и никто, кроме Кларка, не знал, что я приеду. Но если вы не были знакомы с Кларком раньше, то зачем ему подставлять вас?

— Думаю, что Кларк здесь ни при чем. Ему есть что терять, в отличие от меня. Но я рассчитываю выяснить, как было дело. И когда я выясню, тогда, мистер Джеффри Брэндон и мистер Никос Андропулос, вы будете иметь дело с моим адвокатом. И поверьте мне, джентльмены, я докопаюсь до истины, даже если это последнее, что мне суждено совершить в этом мире.

С этими словами Джули вышла из комнаты и направилась к уже поджидавшему ее автомобилю.

8

Джули прилетела в Нью-Йорк ранним рождественским утром.

Она позвонила Мод и попросила договориться о встрече с Роджером и Эммоном на 27-е. Оба, конечно, в этот день работать не будут.

Когда она вошла в кабинет Роджера, оба брата поднялись ей навстречу.

— Джули, — начал Роджер. — Мне жаль, что все так вышло. Мама тут же позвонила нам.

Эммону было так неловко, что Джули даже стало жаль его.

— Не беспокойтесь, Эммон. Я не собираюсь устраивать сцен. Мне только хочется знать, обсудили ли вы между собой мое положение и должна ли я уволиться.

— Джули, вы вольны оставаться в нашей фирме столько, сколько пожелаете. Джеффри не так уж часто здесь бывает, а когда эта проблема возникнет, тогда и будем решать ее.

— Спасибо, Роджер. Я бы хотела остаться, пока не разберусь в своих мыслях. Остаться без работы именно сейчас было бы для меня хуже всего.

— Мы оба просим вас остаться, но скажите, Ник Андропулос говорил что-нибудь о том, что он отзовет свой заказ?

— Нет. Не думаю, что он это сделает. Не знаю уж, как у меня будут складываться с ним деловые отношения, но мне придется выполнить свою работу.

— Да, придется. А что это наговорила мама, будто Ник заставил вас в чем-то признаться?

Джули объяснила братьям, что произошло.

— Я хотела, — закончила она, — чтобы вы услышали эту историю от меня.

— Но, Джули, почему же вы не сказали обо всем Джеффри по телефону еще из Акапулько?

— Это была моя ошибка, и чем дальше, тем я больше виню себя. Видимо, в глубине души я чувствовала, что он не поверит мне, и подсознательно боялась этого. Не понимаю, как кто-то решился на такие расходы. Я говорила с хозяином отеля, и он сказал, что кто-то выбросил на эту затею по меньшей мере пять тысяч долларов. Я подумываю о Митче или о мистере Гувере.

— Забудьте о них, Джули, — сказал Роджер. — Митч по-прежнему без работы, да и у Гувера таких денег нет. Мы пытаемся заставить его расплатиться с нами, и сейчас его финансы не в лучшем положении.

— Тогда кто же? Это должен быть человек с деньгами, который к тому же ненавидит меня.

Джули вернулась в свой кабинет. Прошло всего несколько дней, но ей они показались годом. Сейчас она чувствовала искреннюю радость по поводу того, что ей удалось сохранить работу. А о Джеффри она действительно станет думать, когда придет время. Однако никогда еще она не чувствовала себя такой несчастной.

Джули с разрешения Роджера обратилась к юристам компании с просьбой порекомендовать кого-нибудь, кто мог бы расследовать обстоятельства ее поездки в Акапулько. Роджер посоветовал ей нанять частного детектива. Эта мысль не приходила Джули в голову, но, подумав, она нашла, что это — хорошая идея.

Мод разыскала в справочнике несколько телефонов детективных агентств, но они упорно молчали.

— Такое уж время года, босс. Большинство уезжает отдыхать на все рождественские каникулы. Позвоню-ка я им через недельку.

Пока Мод не напомнила, Джули и не пришло в голову, что близок Новый год. Ну да Бог с ним. Она была так измучена, что не хотела никаких праздников. И новогодняя вечеринка было последнее, что могло бы сейчас привлечь ее.

Через пару дней Роджер снова вызвал ее и поинтересовался, есть ли новости от Андропулоса. Новостей не было, но она и не ждала их раньше первых чисел января. Джули сказала, что надеется, что Никос не снимет заказ, потому что это сильно повредит Брэндонам и вообще будет с его стороны подло.

Хотя, конечно, слово «подлый» едва ли достаточно для Никоса Андропулоса. Ведь это последний сукин сын, мерзавец, каких свет не видывал. Что бесило Джули больше всего, так это то, как он имел наглость еще и изображать сочувствие. Он, который, не задумываясь, разрушил ее счастье. Она никак не могла выбросить его из головы. Уж слишком странное совпадение, что он явился в Акапулько именно в ту неделю, когда она была там. Однако Кларк подтвердил, что на самом деле позвонил Андропулосу утром, и тот тут же примчался, намереваясь задержаться всего на день-два. Значит, Ник вне игры. Роджер убеждал ее, что виновниками ее несчастий не могли быть ни Митч, ни Гувер — у обоих просто недостало бы денег. А больше она никого не могла вспомнить, кто желал бы ей зла. Как-то раз ей пришла на ум женщина, с которой у Джеффри раньше был роман, — может, это ее семья постаралась? Совершенно сбитая с толку, Джули решила не думать об этой истории, пока не появится профессионал, который сумеет по-настоящему расследовать это дело. Но если он запросит слишком много, значит, и от этой надежды придется отказаться.

Когда рождественские каникулы кончились и работа обрела свой привычный напряженный ритм, Джули вздохнула с облегчением. Она с головой погрузилась в служебные заботы. Работа над заказом Андропулоса спорилась — уважение, которое, как оказалось, многие питали к этому человеку, давало о себе знать. Однако Чарльз Роджерс, представитель Андропулоса в этом проекте, старался не упоминать имени своего шефа в разговорах с Джули и как мог избавлял ее от общения с ним. Однако девушка работала с увлечением и не в последнюю очередь потому, что ей хотелось доказать Андропулосу, что специалист она прекрасный. Да еще она чувствовала, что это — ее долг перед Роджером и Эммоном.

Как-то январским утром Мод сообщила, что Никос Андропулос просит мисс Уоткинс к телефону. Избежать разговора было невозможно, и Джули собрала все силы, чтобы не показать ему, как же она его ненавидит.

— Мистер Андропулос, с Новым годом! Надеюсь, вы хорошо провели праздники?

— Не слишком, мисс Уоткинс. Рождество я встретил очень печально. А потом решил отправиться кататься на лыжах, упал и повредил ногу.

— Мистер Андропулос, я с трудом могу представить себе, как это вы — и вдруг упали на землю, — не смогла удержаться от сарказма Джули.

— Да, со мною такое случилось впервые. Я задумался, отвлекся — и вот результат.

— Зачем вы звоните мне, мистер Андропулос?

— Мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь? Вряд ли вы нуждаетесь в чьей-либо помощи. — Кипя от негодования, она с трудом сумела произнести это спокойно.

— Мне бы хотелось, чтобы вы приехали в Грецию.

— Что?! — Она не могла поверить своим ушам.

— Да, мне хотелось бы, чтобы вы приехали в Грецию. Хотя у меня и нет перелома, но нога сильно болит. Доктор рекомендовал мне соблюдать покой.

— Мистер Андропулос, в контракте не оговаривалось, что сотрудники нашей фирмы должны мчаться в Грецию по первому вашему зову.

— Дело не в контракте, Джули. Это личное. — В голосе Ника слышались странные нотки.

— Личное? Что личного может быть у нас с вами? — Джули так растерялась, что не знала, что и думать.

— Я выяснил, кто стоял за вашей поездкой в Акапулько. Вы были совершенно правы — вас, как вы выразились, подставили.

— Кто? — выдохнула Джули. — Кто меня подставил?

— Я не хотел бы говорить об этом по телефону.

— Я не верю, что вы действительно докопались до истины. В вас просто говорит нечистая совесть. Приехав в Нью-Йорк, я еще раз проверила: в списках Ассоциации медиков Рамон Милнер не числится. Имя — явная подделка. Меня не просто подставили, кто-то заплатил за это немалые деньги.

— Верно. Я нанял частного детектива, и он собрал доказательства, которые нужны нам обоим.

— Почему вы говорите «нам обоим»? К вам это не имеет никакого касательства.

— Нет, имеет. Я места себе не нахожу с самого Рождества, потому что считаю себя виновником ваших несчастий. Вот мое предложение — уж извините за прямолинейность, но я хочу, чтобы вы приехали и сделали кое-что на благо себе и мне.

— Я ничего не стану для вас делать, за исключением моих служебных обязанностей, мистер Андропулос, — сухо сказала Джули, хотя ее терзало любопытство.

— Вы перемените свое мнение, когда услышите то, что я собираюсь сказать вам.

— Продолжайте. Это становится интересным.

— Хотя тогда, в Акапулько, я был уверен, что вы — легкомысленная особа, что-то в вас все время мешало мне так думать. А уезжая из Брэндон-холла, вы сказали нечто абсолютно невероятное.

— Я была так расстроена, что едва помню, что я тогда говорила.

— Уже уходя, вы упомянули о враче. Я понял, что это не выдумка. Поэтому, приехав домой, в Афины, я обратился в детективное агентство, и они докопались до истины… не без помощи Кларка, конечно.

— Ну так скажите мне, кто это сделал.

— Это не так-то просто. Нужно, чтобы вы приехали в Афины на несколько недель.

— Вы с ума сошли!

— Вовсе нет. Вы ведь хотите знать всю правду, не так ли? Послушайте, что я придумал. Я устрою все так, чтобы вы здесь могли продолжать работу над моим заказом. Это всех устроит. Жена Чарльза собирается рожать, и он просил отпустить его на неделю-другую. Я поначалу отказал ему, потому что вы в Америке, а я — в Греции. Но при современных системах связи все легко устроить. Вы сможете отчитываться перед своим руководством хоть каждый день.

— Где я буду жить в Греции? — начиная сдаваться, спросила Джули.

— В доме моей матери на острове Стефос. Там живет и мой дед, так что вы будете под надежной защитой. Если хотите, вам позвонит моя мать и вы сможете узнать все, что вас интересует.

— Зачем вы все это затеяли? Что вы от этого выиграете?

— Я рассчитываю уладить наши с вами отношения. Я назову вам виновника всех ваших бед, и мы вместе подумаем, что делать с этой информацией. Поверьте, меня очень расстраивает — что бы вы об этом ни думали — та роль, которую я сыграл в вашем разрыве с Джеффри, — искренне сказал Никос.

— Похоже, что у меня нет выбора, так?

— И впрямь нет.

— Что же мне делать? Брать билет до Афин?

— Нет, за вами прибудет мой личный самолет. Мой секретарь сообщит вам все детали.

— Что же мне взять с собой? Из моих вещей приличные — только те платья, которые я покупала для Лондона. Они не подойдут для жаркой Греции…

— Это последнее, о чем стоит беспокоиться. Кстати, Джули, у вас третий размер?

— Нет, четвертый.

— Отлично. Необходимые вещи будут ждать вас, — пообещал Ник.

— Я не могу принять их от вас.

— Почему? Вы ведь их отработаете.

Секретарша Ника согласовала с Мод все детали. Мод решила не говорить Джули, что она поинтересовалась также размером ее обуви и прочими габаритами.

— Ваш самолет улетает в шесть утра в субботу. Выход номер семь. Мистер Роджер Брэндон подписал разрешение вам работать в Греции в течение месяца.

— Месяц! — Джули была потрясена. — Я не выдержу там столько!

— Нечего плакаться, босс. Вы ведь не прохлаждаться едете. Будете там работать точно так же, как здесь. По правде сказать, мне нравится работать с людьми Андропулоса. Все четко, как часы. По-моему, все дело в его деньгах.

— Да, деньги, конечно, играют тут роль, Мод. Но вы бы на него самого посмотрели. Он… нет, я не могу описать его. Но он ужасно действует на нервы.

— Что вы о нем думаете, Джули? — поинтересовалась Мод.

— Я его ненавижу, — не глядя в глаза подруге, сказала Джули.

— Правду, пожалуйста.

— Это и есть правда. Я ненавижу его, но все время думаю о нем. И знаете, Мод, я иногда даже во сне его вижу. Иногда это кошмарные сны, иногда — очень приятные, но так или иначе, я о нем думаю все время.

— Я все хотела спросить, Джули… — Мод замялась. — Как же будет с Джеффри?

— Он вне игры, Мод. Джеффри оказался совсем не тем мужчиной, за которого я хотела бы выйти замуж.

— Он не звонит вам?

— Нет, и, думаю, не позвонит. Еще не знаю, каким образом это сделать, но мне крайне важно, чтобы он, его мать и сестра узнали, что Андропулос выяснил, кто меня подставил.

— Почему бы просто не позвонить ему?

— Я не хочу этого делать. Перед отъездом я скажу Роджеру, что Андропулос все знает, но мне пока не говорит.

— Помяните мое слово, босс, Никос Андропулос явно к вам неравнодушен, — усмехнулась Мод.

— Нет, Мод, я думаю, его просто мучает совесть.

— Не похож он на человека с нечистой совестью, Джули. Я, конечно, никогда его не видела, но…

— Ну, как-нибудь он приедет сюда по делу. Надеюсь, тогда вы сами убедитесь, как он действует на людей.

— Интересно, он действует так только на вас или на других тоже? — подмигнула Мод.

Никогда еще на Джули не обрушивалось столько дел сразу. Мало того, что нужно было закончить все текущие дела, требовалось еще подобрать все материалы по заказу Андропулоса, чтобы спокойно работать в Греции. Мод превзошла сама себя. Она сделала все возможное и невозможное, даже заказала машину, которая должна была отвезти Джули в аэропорт.

У выхода номер семь ее уже ждали. Встречавший обратился к ней на прекрасном английском языке, в котором лишь слегка угадывался акцент.

— Приветствую вас, мисс Уоткинс. Ваш паспорт у меня. Сейчас таможенники досмотрят багаж, и можно садиться в самолет.

Джули вышла на летное поле. Там стоял огромный самолет. Она огляделась, ища машину поменьше, но поблизости больше никаких самолетов не было. Она повернулась к своему провожатому.

— Неужели я полечу в Грецию в этом самолете одна?

— Да, мисс Уоткинс. У мистера Андропулоса несколько самолетов, но этот — его любимый, и он распорядился, чтобы за вами послали именно его.

Джули поднялась на борт. Внутри было очень красиво — светло-голубая бархатная обшивка стен в сочетании с серебристо-серой кожей кресел. Салон самолета напоминал уютную гостиную, и единственное, что напоминало о предстоящем полете, были ремни безопасности.

Внутренняя дверь отворилась, и в салон вошла очаровательная молодая женщина.

— Здравствуйте, мисс Уоткинс, — обратилась она к Джули, — меня зовут Лейла. Я буду сопровождать вас в полете до Афин.

— Здравствуйте, Лейла. Ваш английский выше всяческих похвал.

— Мистер Андропулос следит, чтобы все, кто обслуживает полеты, говорили по-английски. Его мать — англичанка, и у него бывает много гостей из Англии и Америки.

Джули огляделась вокруг. Лейла бросила на нее оценивающий взгляд и поразилась, до чего красива их сегодняшняя пассажирка. Она коснулась до ее руки и приветливо улыбнулась.

— Позвольте, я покажу вам самолет, мисс Уоткинс. Это помещение мы называем салоном. А здесь — спальня мистера Андропулоса. Он всегда спит в полете, чтобы не страдать потом от смены часовых поясов.

Джули заглянула в небольшую спальню, оформленную в мягких персиковых и бронзовых тонах. Позади спальни разместилась маленькая ванная комната.

Они вернулись в салон.

— Обычно в непродолжительные полеты мистер Андропулос приглашает двенадцать-четырнадцать человек, — продолжала Лейла. — Но спальня здесь только одна. Все кресла, конечно, откидываются, но в них совсем не так удобно, как в кровати. А теперь я покажу вам столовую.

Они обогнули кресла и свернули налево. Джули была ошеломлена. Столовая была небольшая, но поражала своим величием. Вокруг обеденного стола расположились кресла с высокими прямыми спинками и мягкими удобными подлокотниками. С потолка свешивалась изящная хрустальная люстра. Иллюминаторы были задрапированы изумительным дамасским шелком.

— Повар спрашивает, что вам подать на ленч и на обед, но он еще не составил меню. Мне кажется, что на этот раз мистер Андропулос сам проследил за выбором продуктов. Обычно предлагаются три вида закусок, а по горячим блюдам наш повар — просто непревзойденный специалист. Я подчас удивляюсь, как это я еще не растолстела.

Они вернулись в салон.

— Теперь вам лучше сесть, мисс Уоткинс, и пристегнуть ремень. Мы взлетаем минут через десять. Я тоже иду к себе и пристегнусь, а когда мы взлетим, принесу вам кофе. Если захотите прилечь, воспользуйтесь спальней.

— Спасибо вам, Лейла.

Самолет плавно оторвался от земли, и Джули снова огляделась. «Как забавно все складывается», — подумала она. Ее вполне бы устроил полет в коммерческом классе обычного рейса. Но раз уж она оказалась среди всей этой роскоши, надо насладиться ею сполна.

Через несколько минут после вылета вошла Лейла и, вручив меню, оставила Джули гадать, что же выбрать на ленч и на обед. Решив не перегружать желудок, девушка выбрала на ленч бульон, салат, булочки с корицей и холодный чай. С обедом было труднее. В конце концов Джули не устояла перед соблазном отведать омара, куриную грудку с грибами и салат «цезарь». Выбор вин она решила предоставить самому повару.

Вернувшаяся за заказом Лейла обнаружила, что глаза пассажирки закрыты.

— Может быть, перейдете в спальню, мисс Уоткинс? — предложила она.

— Нет, спасибо, Лейла. Мне неловко, что со мной одной у вас столько хлопот.

— Не надо думать об этом, мисс Уоткинс. Мистер Андропулос очень много работает, и он говорит, что в воздухе ему работается особенно хорошо. К тому же его всегда сопровождают телохранители, а в обычном самолете обеспечить его безопасность затруднительно. Да еще столько времени уходило в аэропортах на всякие формальности. Вот он и решил, что собственный самолет будет гораздо выгоднее. А большой он купил, потому что считает: в длительном полете вредно сидеть на одном месте. И потом, как я вам уже говорила, он обязательно ложится спать.

Лейла принесла кофе и сладкие булочки — они были теплыми и прямо сочились медом. Потом Джули предложили посмотреть фильм — мистер Андропулос отобрал несколько новинок специально для этого полета.

После кино Джули позавтракала и почувствовала, что глаза у нее слипаются. Она отправилась в спальню и с наслаждением вытянулась на кровати. Подумав немного, она встала, сбросила одежду и забралась под одеяло. Чудесного абрикосового цвета тонкие шелковые простыни мягко обволакивали тело, и девушка моментально уснула.

Разбудила ее, мягко тронув за плечо, Лейла.

— Пора вставать, мисс Уоткинс. Вы как раз успеете принять душ, и повар подаст обед.

Джули с удовольствием встала под душ. Вытершись, она наложила новый макияж и оделась. На ней было ее лучшее летнее платье, а пальто она отдала Лейле, как только поднялась в самолет. Джули знала, что в этом платье она отлично выглядит.

Лейла уже поджидала ее.

— Обед готов, мисс Уоткинс. Не хотите ли сначала бокал шампанского?

— С удовольствием, Лейла, большое спасибо.

Пока Лейла наполняла бокал, Джули поинтересовалась, как повар ухитряется готовить столь изысканные блюда в крошечной кухне на борту самолета. Ведь, должно быть, нужно брать с собой уйму продуктов.

— Нет, — ответила Лейла. — Совсем не так много. Ведь повар подаст сейчас обед только вам. Мы же будем есть уже в Афинах. Во время полета пилоты и я только перекусываем, обедать по-настоящему нет времени. Когда у мистера Андропулоса гости, то им всем подают одни и те же блюда, потому что готовить для каждого в воздухе просто невозможно. Однако его секретарь всегда узнает заранее, что гости любят, а что — нет, так что недовольных не бывает. В последний раз было шестеро приглашенных — им подали шампанское, паштет, жареную утку с каштанами под апельсиновым соусом, свежую зеленую фасоль, салат по-гречески и морковь в масле.

— Господи, Лейла, как вам удается все это запомнить?

— Я люблю читать меню, я всегда представляю себе, что сама отведаю все эти блюда.

— Но это же грустно, Лейла.

— Совсем нет. Я люблю свою работу. В воздухе нам вздохнуть некогда, зато на земле мистер Андропулос заказывает нам номера в лучших гостиницах и едим мы в самых изысканных ресторанах.

— Очень любезно с его стороны.

— Еще бы. Я провожу вас в столовую. — Джули проследовала за Лейлой. Стол был накрыт белой скатерью и сервирован тончайшим фарфором и серебром.

— Садитесь, мисс Уоткинс. Надеюсь, обед вам понравится.

Повар принес первую перемену и не уходил, пока не убедился, что блюдо нравится Джули.

С трудом справившись с обедом из-за того, что порции оказались слишком большими, Джули решила посмотреть еще один фильм. Чувствовала она себя прекрасно. Все шло хорошо — даже слишком хорошо.

Самолет приземлился в Афинах. Лейла ласково простилась с Джули, сказав, что ей было очень приятно обслуживать такую пассажирку, и добавила, что мистер Андропулос будет встречать Джули в аэропорту.

Джули выглянула наружу. Ника нигде не было видно. Поодаль виднелся длинный черный блестящий лимузин, а внизу у трапа стоял какой-то мужчина.

— Добро пожаловать в Афины, мисс Уоткинс. Мистер Андропулос ждет вас в машине.

Джули направилась к автомобилю. Шофер отворил дверцу, и Ник галантно протянул девушке руку, помогая сесть.

— Добро пожаловать в Афины, Джули. Рад, что вы приехали.

— Здравствуйте, мистер Андропулос. Как вы себя чувствуете?

— Неплохо. У меня было растяжение связок, и доктор запретил давать ноге большую нагрузку еще несколько недель. Видите, хожу с тросточкой. Ненавижу этот предмет, но без нее мне и с места не сойти.

— Как странно, мистер Андропулос…

— Простите, Джули, но «мистер Андропулос» в ваших устах звучит нелепо. Не могли бы вы называть меня просто Ник? Я знаю, что Роджера и Эммона вы зовете по именам.

— Хорошо, Ник. Я только хотела сказать, что не представляю, как это вы упали на лыжах.

— И правда, такого со мной раньше не случалось. Просто вместо того, чтобы следить за лыжней, я мечтал кое о ком. И вот результат. Дурацкая неосторожность.

— Мне бы не хотелось, чтоб вы думали, будто я желаю вам зла, Ник. Я вам очень сочувствую. Можем мы сейчас поговорить об Акапулько?

— Нет, давайте сперва доберемся до острова и пообедаем. А после спокойно поговорим.

— Но я уже обедала в самолете, — объяснила Джули.

— Я знаю. Я старался, чтобы ваш привычный режим не очень нарушился в полете. Вы можете просто выпить кофе, пока мы обедаем. А на следующей неделе я покажу вам Афины.

— История повторяется… — тихо сказала Джули.

— Что вы имеете в виду, Джули? — Ник вопросительно уставился на нее.

— Джеффри обещал тогда показать мне Лондон, но я не провела там и суток. Видимо, я из тех немногих людей, кто ухитрился побывать в Лондоне и не увидеть ни Тауэра, ни Биг Бена.

— Джули, мне страшно жаль, что я был тому причиной. Сможете ли вы когда-нибудь простить меня?

Они свернули с автострады и ехали теперь через живописную деревушку. Шофер мастерски маневрировал огромным автомобилем в узких улочках.

— Вот моя собственная гавань. Простите меня, что я вынужден пользоваться этими подпорками, но без них не обойтись. До смерти надоело, но надо же наконец выздороветь.

Багаж Джули погрузили на катер, и она заняла место рядом с Ником на палубе под тентом. Она еще раз взглянула на берег. Вид был поистине чудесный. Белые глинобитные домики под красными черепичными крышами, утопая в зелени, взбирались по пологому склону горы. Машин было совсем мало, а по дороге вышагивал с мешком на спине симпатичный маленький ослик.

— Как-нибудь я приглашу вас пообедать в здешнем ресторанчике, — заметил Ник. — Еда тут замечательная. А здешние женщины вдобавок вяжут лучшее кружево в Греции. Моя мать всегда покупает здесь кружева для подарков. Уверен, что местные мастерицы преподнесут вам кружево. И не вздумайте предлагать им деньги — они обидятся.

Джули посмотрела на Ника. С чего это вдруг он заговорил о кружевах? Он, казалось, нервничал, и она недоумевала почему. Может быть, он чувствует себя неловко из-за своей хромоты? И почему он заставляет ее так долго ждать, откладывая разговор об Акапулько?

— До Стефоса нам плыть минут сорок пять. Там дом моей матери. Папа умер совсем молодым, и с тех пор она живет на острове с дедушкой. Его зовут сэр Джордж Ландж. Он англичанин, и, значит, проблем с языком у вас не будет. Бабушка умерла несколько лет назад. Мама с дедом, можно сказать, растили меня.

— А родители вашего отца?

— Они тоже делали, что могли. Они так до конца и не примирились с тем, что отец женился против их воли. У них на примете была для него другая невеста, но когда отец, еще учась в Оксфорде, познакомился с мамой, то твердо решил, что женится только на ней.

— И как отнеслась к этому браку ее семья?

— Скорее всего, поначалу они были не в восторге. Но поскольку сделать они ничего не смогли, то осталось только смириться. Вообще-то, мой дед — один из самых замечательных людей, которых я когда-либо встречал.

— Вы сказали, ваш отец умер молодым, Ник. От чего он скончался?

— От сердечного приступа. Дедушка говорит, что всему виной стрессы и переутомление. Он любил свою работу и любил свою семью. Он проводил с нами столько времени, сколько мог, но от него зависело слишком много, а перекладывать дела на помощников он не любил. А семья для грека — это святое. Многие коллеги и друзья жили на островах и, стало быть, до них не так-то просто было добраться, ведь ночевать он желал непременно дома. Вертолет же ни он, ни мать на острове не потерпели бы. Мне куда проще: я приезжаю только на выходные, а в мамином доме современной техникой я занял целую комнату. Вам она тоже послужит, Джули.

— Ник, у меня с собой все необходимое, мы можем начать работу, когда вы пожелаете.

— Отлично, Джули, но только на сегодня забудем о делах.

— Хорошо. Скажите мне, когда начинать. Чем скорее мы начнем, тем скорее я смогу вернуться в Нью-Йорк.

Ник пропустил эти слова мимо ушей. Ему не хотелось даже думать об ее отъезде. Он допускал мысль, что они могли бы как-нибудь съездить туда вместе навестить знакомых, потому что он лелеял мысль жениться на мисс Джульетт Уоткинс, хотя считал, что это будет непросто.

Ник бросил быстрый взгляд на свою спутницу.

— Отчего вы смотрите на меня так, Джули? — спросил он.

— Не думала, что это заметно. Я просто подумала, Ник, что приехала в Грецию по приглашению мужчины, которого Кларк назвал самым закоренелым холостяком в мире.

— Он так сказал? Наверное, он прав. Хотя, по правде сказать, я бы хотел жениться, Джули.

— Не могу поверить, что слышу это от вас.

— Почему? — удивился Ник.

— Трудно представить вас в роли женатого человека, — пояснила Джули.

— Джули, у вас обо мне неверное представление. Дайте мне шанс, и я докажу, что совсем не таков, каким вы меня считаете.

Слуга подал холодные напитки. Джули с удовольствием подставила лицо свежему морскому ветру.

Вскоре показался небольшой, утопающий в зелени остров.

— Это Стефос, — сказал Ник. — Остров принадлежит нашей семье издавна. Как я уже сказал, там дом моей матери. Оосле нее он перейдет ко мне или сестрам. Мы ни за что не продадим его. У меня тоже есть несколько островов, и на одном из них я хотел бы выстроить себе дом. Дом матери красивый, но я не хотел бы жить в нем постоянно.

По легким сходням они сошли на берег и сели в маленький электромобиль, которым Ник мог управлять здоровой правой ногой. В другой такой же погрузили чемоданы Джули.

— Разве у вас нет багажа, Ник? — удивилась Джули.

— Нет, Джули, я предпочитаю путешествовать налегке. Проще иметь гардероб во всех домах, где я останавливаюсь. К тому же, не надо тратить время на сборы.

Они подъехали к дому. Джули была удивлена. Она ожидала увидеть белое здание под красной крышей, но этот дом гораздо больше напоминал тот, в котором она провела ночь во время своего короткого путешествия в Лондон. Он был выстроен из серого камня, а на крыше, к удивлению гостьи, торчали печные трубы. Ей-то казалось, что в Греции всегда тепло. Перед домом пестрели нарядные клумбы с цветами.

Ник решил дать кое-какие пояснения.

— Позади дома чудесный вид на море. Море, конечно, со всех сторон, но с фасада воды не видно, пока не пройдешь сад насквозь до самого берега. Честно говоря, мне никогда не нравился этот дом. Но матери хотелось иметь кусочек старой Англии, а отец привык выполнять ее желания.

Ник подрулил прямо к парадной двери. Он вышел сам, обогнул автомобильчик и помог выбраться Джули. На пороге их ждала высокая темноволосая женщина в черном платье. Она с улыбкой протянула гостье руку.

— Добро пожаловать в этот дом, Джули. Добро пожаловать на Стефос.

— Мама, это Джули Уоткинс. Джули, это моя мама, Каролина Андропулос.

Женщины обменялись приветствиями. Заметив лукавый огонек в глазах пожилой дамы, Джули вдруг подумала, что та сейчас скажет: «Зовите меня мама Андропулос». Но ничего подобного не произошло, и девушка облегченно вздохнула, в то же время удивляясь ходу своих мыслей.

— Пойдемте в дом, ю познакомлю вас с дедушкой Ника. Он ждет нас в гостиной. Вы полюбите его, Джули, а уж он-то ждет вас не дождется.

Дом был очень мило обставлен. Джули отметила хорошую живопись на стенах и восточные ковры. Двери были распахнуты, и Джули шла через анфиладу комнат, обращая внимание на их убранство.

В гостиной их поджидал сэр Джордж Ландж.

— Джули, это мой дедушка, сэр Джордж. Дедушка, это мисс Джульетт Уоткинс.

— Простите, что не вышел вам навстречу, дорогая. Я что-то сегодня не в форме.

— Счастлива видеть вас, сэр Джордж. Не извиняйтесь, прошу вас, — мягко сказала Джули, проникаясь расположением к пожилому джентльмену с первого взгляда.

— Подойдите, дитя мое, сядьте рядышком. Мой внук вас не обижает?

Ник рассмеялся:

— Смотрите, не пожалуйтесь ему, Джули. А то мне достанется от дедушки.

— Ник, займись своими делами, — распорядился сэр Джордж. — Я хочу познакомиться с нашей гостьей поближе.

— Я ухожу, дедушка, но не забудьте все же, кто привез ее сюда, и не претендуйте на все ее время.

Ник вышел. Старый джентльмен внимательно посмотрел на Джули.

— Так, значит, вот кто лишил моего внука сна и аппетита? — с удовлетворением произнес он.

— Не понимаю, о чем вы, сэр Джордж.

— Никос сам не свой с тех пор, как увидел вас в Акапулько. Он сказал, что встретил там кого-то, но подробностей не сообщал.

Джули глубоко вздохнула. Слава Богу, Ник ничего им не рассказал.

— Должна признаться, что и я много думаю о нем. Но это ничего не значит. Мы принадлежим к разным мирам, и здесь я главным образом по делу. Непонятно только, почему бы нам не обойтись телефоном.

— Вряд ли телефон годится для осуществления планов Ника, — загадочно произнес старик.

— Я опять не понимаю вас, сэр Джордж.

— Пусть Ник сам вам объяснит. Скажите, дорогая, вы интересуетесь садоводством?

— Немного. А почему вы спрашиваете?

— Я встаю рано и иду ухаживать за садом. Для тяжелой работы мы держим садовника, но цветы — это моя гордость. Я подумал, может быть, утром вы первым делом посетите мой сад?

— Это чудесно. Спасибо за приглашение.

— Отлично, хотя, может быть, лучше денек повременить. Вы почувствуете на себе смену временных поясов, и завтра вам будет не до экскурсий по саду.

— Я ведь спала в самолете, сэр Джордж.

Ник зашел в гостиную, чтобы предупредить Джули, что ее вещи распакованы, а выделенная ей горничная Сибилла приготовит ванну, как только Джули того пожелает.

— И знаете, — смущенно произнес он. — Одно из немногих правил моей матери — к обеду следует переодеваться.

— Спасибо, Никос. Но я еще раз хочу напомнить: я обедала в самолете. Вряд ли я смогу проглотить хоть кусок. Не обидит ли это вашу мать?

— Нет, ни в коей мере. Я знаю, что вы ели в полете, я сам позаботился, чтобы ваш режим не слишком нарушался. А к ритму жизни здесь вы постепенно привыкнете. На это уйдет не больше двух дней. Может быть, вы просто попробуете кое-что, чтобы доставить маме удовольствие, но я предупредил ее, что вы сыты.

Ник сам проводил девушку и познакомил с Сибиллой, тоже прекрасно говорившей по-английски.

— Я распаковала ваши вещи, мадам. Мистер Ник сам выбрал платье, которое вы наденете к обеду.

Джули улыбнулась этим словам. Нику не пришлось долго мучиться с выбором. У нее всего два приличных платья, так и придется носить их по очереди каждый вечер.

Войдя в предназначенную ей комнату, Джули с любопытством огляделась. Комната была просторная и уютная. С огромного балкона открывался чудесный вид на море. В интерьере преобладали бледно-травянистые и лавандовые цвета. Ковер на полу был такой толстый, что ноги тонули в нем по щиколотку. Джули взглянула на кровать. На кровати лежало легкое белое платье. Девушка взяла его, чтобы рассмотреть. Платье было скроено в стиле классической Греции. Одно плечо оставалось открытым, а на другом ткань скреплялась массивной золотой пряжкой. Рядом лежал широкий золотой пояс, а на полу стояли сандалии, очень открытые, состоявшие всего из нескольких ремешков. Рядом с платьем лежало тончайшее белоснежное белье и легкий белого шелка халат.

Джули недоумевающе посмотрела на Сибиллу.

— Чьи это вещи?

— Ваши, мадам. Мистер Ник принес их для вас.

— Пожалуйста, попросите мистера Ника немедленно прийти сюда.

Однако Ник собственной персоной уже стоял на пороге.

— Я предвидел такую реакцию, Джули, — спокойно сказал он.

— Ник, вы прекрасно знаете, женщине не пристало принимать предметы туалета от постороннего мужчины. Такие подарки может делать только муж.

— Джули, такие представления давно устарели. Если бы вы знали, какое удовольствие я получил, выбирая эти вещицы, вы не судили бы меня так строго. Носите их, пока вы здесь.

— И значит, вы сможете не стесняться моего скудного гардероба?

— Я никогда не стал бы стесняться вас, Джули. Не будьте такой злючкой, — миролюбиво сказал Ник.

— Ладно, если только вы уразумели, что насовсем все это я принять не могу.

— Отлично! Ждем вас в гостиной в шесть тридцать. Обед подают в семь, но мы всегда собираемся раньше, чтоб выпить по коктейлю.

Джули прошла в ванную. Ванна была уже наполнена, а на полочке теснилось столько различных солей, шампуней, кремов, ароматических масел и иной парфюмерии в красивых флакончиках, что у нее просто разбежались глаза. Здесь было буквально все, что может понадобиться самой взыскательной женщине. Пол и стены были тех же цветов, что преобладали в спальне, а по краям больших белых махровых полотенец были вышиты цветки лаванды.

Опустив голову на надувную подушечку, Джули задумалась о миссис Андропулос и о сэре Джордже. Почему-то с ними она сразу почувствовала себя легко, хотя и знала, что следует быть настороже. Почему-то совсем не так чувствовала она себя, знакомясь с семьей Джеффри.

Джули вылезла из ванны, растерлась полотенцем и тщательно оделась. Но, когда вошедшая Сибилла включила фен и принялась сушить ей волосы, девушка не знала, что и подумать. Привыкнув всегда все делать самостоятельно, она сейчас испытывала неловкость.

Сибилла расчесала ей волосы на прямой пробор и заколола двумя гребнями. Джули надела свое единственное украшение — золотые серьги колечками.

Раздался легкий стук в дверь. Джули в последний раз взглянула в зеркало и осталась вполне довольна своим новым платьем и прической.

Сибилла отворила дверь. Ник застыл на пороге при виде преобразившейся Джули.

— Джули, вы просто ослепительны.

— Спасибо за комплимент, Ник. Платье мне очень нравится. Да и вы, должна отметить, отменно хороши в белом смокинге.

«Хорош? Она сказала — я хорош?» — пронеслось в голове у Ника.

— Джули, я хочу преподнести вам подарок. Это обычай нашего дома — мы всегда что-нибудь дарим нашим гостям в знак знакомства.

Джули приняла из его рук черную бархатную коробочку. Осторожно открыла ее и… остолбенела.

— Ник, я…

— Надеюсь, вам нравится?

— Ник, он настоящий?

Ник расхохотался.

— Конечно, настоящий. Примерьте лучше, вдруг не подойдет. У вас очень тонкое запястье, вдруг он вам велик.

— Ник, я не могу принять это, — Джули не отрываясь смотрела на золотой, сплошь усыпанный бриллиантами браслет, покоившийся на черном бархате. Она совсем не разбиралась в ювелирных изделиях, но чувствовала, что эта вещь очень дорогая.

— Вы должны принять его, Джули. Своим отказом вы смертельно оскорбите меня. И пожалуйста, без всяких отговорок. Браслет ваш, и точка. Я сам сделал его эскиз, а камни подбирал по одному. Он получился даже лучше, чем я предполагал, и мне хотелось бы, чтобы вы полюбили эту вещицу.

— Но, Ник, это ведь такие деньги… Я приехала к вам работать да еще узнать, кто сыграл со мной злую шутку в Акапулько. Вы ведь сами знаете…

— Деньги для меня ничто, Джули. А вот ваше мнение на мой счет значит очень много, — признался Ник.

— Я уже говорила, что я о вас думаю, Ник. Мои чувства не изменятся.

Эти слова больно ранили его.

— Джули, я предпочитаю, чтобы вы меня ненавидели, чем были бы равнодушны. Знаете, между ненавистью и любовью такая тонкая грань…

— После того что вы со мной сделали, я никогда не смогу полюбить вас.

— Не настраивайте себя на это, Джули. Пойдемте, в доме моей матери не принято опаздывать к обеду.

— Ник, я хочу услышать правду об Акапулько. Когда вы мне расскажете?

— Сразу после обеда. Обещаю, что ждать вам осталось недолго. А теперь спустимся в столовую.

Ник и Джули застали миссис Андропулос и сэра Джорджа в гостиной. По их взглядам Джули опять почувствовала, что по какой-то неведомой причине она не чужая здесь. Ей стало тепло и покойно, и, хотя она и не смогла бы объяснить почему, сердце ее преисполнилось благодарностью.

Миссис Андропулос была, как и днем, в черном, но более нарядном и элегантном платье. Шею ее украшали несколько ниток жемчуга, скрепленных алмазным аграфом. В ансамбль к ожерелью были подобраны серьги. Сэр Джордж в вечернем костюме выглядел очень импозантно. Ник сказал, что ему далеко за семьдесят, и хотя он держался бодро, но обычно быстро уставал.

Джули, миссис Андропулос и сэр Джордж выпили по бокалу шерри, Ник предпочел скотч. В столовую вошли парами: Ник вел мать, а сэр Джордж предложил руку Джули. Джули овладело странное чувство. Что они думают о ней, о ее неожиданном приезде сюда? Что подумает мать о девице, которая приехала к ней гостить, будучи едва знакома с сыном? Конечно, Джули поговорит с миссис Андропулос, но надо бы прежде спросить Ника, ведь она не имеет ни малейшего представления о том, как обставил Ник ее приезд сюда, что он вообще им о ней рассказал.

Обед был восхитительный. Сперва подали суп с лимоном. Его сменил салат, посыпанный сыром «фета».

— Этот сыр выделывают здесь на острове, Джули. Вы пробовали его раньше?

— Да, в греческом ресторане, в Нью-Йорке, но там он был не такой вкусный.

Блюда сменялись одно за другим. Миссис Андропулос заметила, что, хотя большинство заканчивает обед салатом, ее сын настаивает, чтобы салат подавали вначале.

— Сыр, должно быть, показался вам слишком соленым, Джули. Вы, верно, хотите пить? Еще вина?

— Миссис Андропулос, могу я попросить лимонада либо холодного чаю? Я не привыкла к вашему жаркому климату, и лучше бы мне вместо вина ограничиться чаем.

— Конечно, дорогая. И как это я сама не подумала об этом?

Вошли двое слуг с серебряными блюдами в руках. На одном был рис с приправой, а содержимое другого Джули не смогла определить.

— Это муссака. Ее готовят из яичного желтка, мяса молодого барашка и зелени. Блюдо неострое, почему я и заказала его к вашему первому обеду. Греческая еда, знаете ли, изобилует пряностями. Надо, чтобы вы привыкли к ней постепенно.

Джули попробовала всего понемногу. Муссака ей очень понравилась, равно как салат, суп, оливки, орешки и хрустящий хлеб. В результате Джули съела гораздо больше, чем собиралась. Ник даже удивился, как много может съесть это хрупкое создание, но Джули явно чувствовала себя превосходно. Вечер удался.

— Не съесть ли нам десерт на террасе, Ник? — спросила миссис Андропулос. — Повар говорит, что дует свежий ветерок, и там просто чудесно.

Ник посмотрел матери в глаза.

— Мама, нам с Джули нужно обсудить одно важное дело. Мы присоединимся к вам позже. Надеюсь, вы с дедушкой нас извините?

— Конечно, Ник. Приходите попозже, если захотите. Я распоряжусь, чтобы вам поставили десерт.

Джули и Ник вышли из столовой. Он взял девушку за запястье и сжал так сильно, что ей стало больно. Она повернулась к нему с вопросом, но, встретив его взгляд, не решилась задать его. Так на нее не смотрел еще ни один мужчина. В его взгляде была беспредельная преданность. Джули показалось, что сейчас он поцелует ее. Она ведь не знала, что Никос Андропулос сказал себе: «Действуй медленно, медленно, медленно, и тогда ты, быть может, завоюешь ее уважение, а позднее — и любовь». Ему хотелось сжать ее в объятиях и не выпускать никогда, но он знал, что время еще не пришло.

— Чаю или кофе, Джули?

— Ничего не нужно, спасибо. Давайте поговорим.

Они прошли в маленькую гостиную, открытые окна которой выходили в сад.

— Сад — это дедушкина гордость.

— Да, он сказал мне. Сэр Джордж предложил мне встать утром пораньше и полюбоваться его цветниками.

— Раз дедушка заговорил с вами о цветах, Джули, значит, вы завоевали его симпатию.

Джули посмотрела Нику в глаза.

— Прошу вас, расскажите мне про Акапулько, — нетерпеливо попросила она.

— Хорошо, Джули. Я обещал и сделаю это. Увидев вас в Акапулько, я не знал, что и думать. Я не мог поверить, что вы — доступная женщина, но поверить пришлось… Все не разлучались с Кларком. Я решил, что он устроил себе небольшие каникулы в вашем обществе…

— Я пыталась объяснить вам, но вы отказались слушать! — воскликнула Джули.

— Знаю и горько об этом сожалею. Уехав, я приказал себе выбросить вас из головы, но продолжал думать о вас каждую минуту. И когда упал на лыжах, я тоже думал о вас. Просыпаясь среди ночи, я вспоминал ваши губы и ваши голубые глаза. Я помнил каждую черточку вашего лица, каждое ваше движение. Я чуть не сошел с ума.

Когда мать попросила меня отправиться в Англию на вашу помолвку, я принял решение: поехать, отдать визит вежливости и вернуться в Афины. Я не так уж хорошо знал Джеффри, и он мне не нравился. Но мама считала, что кто-то из нашей семьи обязательно должен там быть. Сама она не могла, сестра совсем не знакома с Брэндонами, — словом, ехать пришлось мне. Празднество было задумано грандиозное. Я знал, что вы обручились с Джеффри, и сказал себе, что не имею права осуждать вашего избранника. И я вовсе не собирался рассказывать Джеффри об Акапулько. Но когда вы заговорили со мной, я испытал еще более сильное потрясение, чем в Мексике. Сам не знаю, почему я поступил так, как поступил. Я чувствовал, что совершаю глупость, но убеждал себя, что поступаю благородно. До сих пор не могу понять, что двигало мною тогда. Я ведь думал, что вы отправились в Акапулько, чтобы таким способом заработать на платья для помолвки.

— Я боялась, что вы отзовете заказ.

— Нет. Вернувшись из Акапулько, я сказал Чарльзу, что работы с «Брэндон бразерс» продолжаются. Я был уверен, что мой заказ никто лучше не выполнит.

Ладно, вернемся в тот вечер. Я до сих пор не могу понять, чего я добивался. И должен признаться честно: мои намерения по отношению к вам, невесте Джеффри Брэндона, были далеки от благородства. Уж не знаю, правильно ли я поступил — возможно, следовало устраниться и дать вам с Джеффри возможность вступить в брак, — но я действительно считал, что вам следовало предупредить его раньше. И, когда я узнал, что вы ему ничего не сказали, тем сильнее уверился, что вы — недостойная особа.

— Ник, если вы мне сейчас же не скажете, кто все это подстроил, — взмолилась Джули, — я закричу. Я просто не в состоянии больше ждать.

— Хорошо, хорошо. Я просто хочу, чтобы вы поняли: я думал, что оказываю услугу Джеффри. Когда наутро вы вошли в столовую и объявили, что уезжаете, я испытал облегчение. Я улетел в тот же день, предоставив Брэндонам думать, что они пожелают.

В самолете я продолжал думать о ваших словах про врача. Из Афин я сразу же позвонил Кларку, тот полностью подтвердил ваш рассказ, но добавить ему было практически нечего. Они прекрасно замели следы.

— Кто же, кто? Ради всего святого!

— Клара и миссис Брэндон.

Слезы застлали глаза Джули. Ведь обе они были так добры с нею, так приветливо встретили ее в своем доме. Нет, быть этого не может…

— Джули, прошу вас, не плачьте! — воскликнул Ник.

— Если б только Клара, но миссис Брэндон… но, Ник, зачем же она в таком случае просила меня называть ее «мама Брэндон», да и столько денег потратила на подготовку к свадьбе?

— Она не считалась с расходами, Джули, лишь бы не дать Джеффри жениться на вас.

— Но я так и не поняла, как вы-то оказались там и как они получали информацию, если только не от вас… Ник, — Джули очень не хотелось в это верить.

— Помните, там в отеле человека по имени Билл Никел?

Джули на минутку задумалась.

— Был какой-то немолодой господин по имени Билл. Мы не очень-то интересовались вновь прибывшими, но Билла я помню. У него еще на шее на цепочке висели очки, и он все играл ими. Мы с Кларком как-то потешались над ним. Очки он, по-моему, так ни разу и не надел.

— Ах, Джули, это были не очки, а миниатюрный фотоаппарат. Играя, как вы говорите, ими, он делал снимки. Подозреваю, что снимал он не только вас с Кларком, но и других тамошних постояльцев.

— И что же он собирался делать с фотографиями? Показать их Джеффри на помолвке?

— Он собирался показать их Джеффри на следующий день. Брэндоны назвали гостей со всего света. Они очень старались, чтобы Джеффри ничего не заподозрил, изо всех сил демонстрировали свою симпатию к вам. И, когда Билл предъявил бы Джеффри снимки, они изобразили бы боль, гнев и сочувствие к бедному мальчику. Уверяю вас, то, как дело повернулось, совсем не входило в их планы. Мне потом рассказали, что прием прошел своим чередом — не было только вашей помолвки.

— Почему же их планы сорвались?

— Из-за меня. Они понятия не имели, что я был в Акапулько, ведь я приехал туда по срочному вызову. Да они, наверное, и не знают, что у меня есть там отели. Когда я настоял, чтобы вы признались Джеффри, и Клара, и миссис Брэндон были в шоке. Хотя мать и сестра Джеффри быстро пришли в себя, пусть их планы пошли прахом, но своей цели они добились — устранили вас из жизни своего обожаемого «мальчика».

— А где же был Билл Никел?

— Он должен был предъявить снимки позже — может быть, на следующий день. Уж будьте уверены, с их бриллиантовым обручальным кольцом вы бы из Англии не уехали, — усмехнулся Ник.

— А что стало с Биллом и снимками потом?

— Прежде чем я расскажу, вспомните, как я позвонил вам и попросил приехать в Грецию. Тогда я и не думал, что Никел даст о себе знать. Меня мучил только вопрос: рассказать правду Джеффри или нет. Мне трудно было сказать ему про вас, а теперь мне предстоит раскрыть ему глаза на мать и сестру. Я не так уж хорошо знаю их семью, но слышал, что сестра обожает интриги, но известие, что мать тоже приложила к этому заговору руку, наверняка больно ранило бы его. Я надеялся, что вы поможете мне принять правильное решение. Если бы речь шла о моей матери, я предпочел бы знать правду. Если она может сыграть такую шутку с вами, то что она выкинет в следующий раз? Но все же, я уже столько боли причинил Джеффри, что хотел спросить вашего совета — как мне действовать дальше?

— Не знаю, что и сказать, Ник. Хотя я и потеряла к Джеффри всякое уважение, все же жаль было бы причинить ему дополнительную боль.

— Ладно, для нас проблема решена. Но мистер Никел не желает хранить при себе свои грязные картинки. Он встретился с Джеффри и предложил заплатить за то, что он не покажет снимки знакомым семьи Брэндон. Джеффри отказался и решил нанять частного детектива. Хороших сыщиков не так уж много, и ему рекомендовали того же самого, которого ранее нанимал я. Так что сейчас он знает, что виной всему — его мать и сестра, и, честно говоря, я рад, что узнал он об этом не от меня.

— Бедняга! Как ему досталось! — посочувствовала Джули. — Ну и дела, Ник! Если этот Никел такой мерзавец, почему же он не шантажирует остальных?

— Вот и я об этом думаю. Как только я об этом узнал, я тут же позвонил Кларку. Его секретарша обзвонила всех, кто жил в отеле в ту неделю. Полагаю, что некоторым неверным мужьям уже не поздоровилось.

Джули встала и принялась расхаживать по террасе. Ник тенью следовал за нею, не зная, что еще сказать.

— Я могу только добавить: простите, простите меня, Джули, за то, что я причинил вам. Я много раз казнил себя за то, что отказался выслушать вас. Если бы мы переговорили раньше, всего этого могло бы и не быть. Но все равно, вам не стоило ничего скрывать от Джеффри.

— Я знаю, Ник. Я все откладывала, потому что в глубине души чувствовала — он может не поверить. Я не знала, что вы там окажетесь, и, уж конечно, не подозревала о фотографиях и надеялась, что все же сумею его убедить. Но теперь мы уже ничего не узнаем.

— Вы, должно быть, страшно устали, Джули. Может, вы хотите лечь?

— Да, Ник, но прежде я хочу задать вам вопрос. Зачем вы вызвали меня сюда? Всю эту информацию вы могли бы сообщить мне по телефону.

— Джули, я попросил вас приехать по двум причинам. Во-первых, нам надо поработать. Во-вторых, я надеюсь, что, узнав меня получше, вы меня полюбите.

— Полюблю вас? Ник, как вы можете говорить такое? Да и меня-то вы почти не знаете.

— Это правда. Я знаю только, что ни одна женщина никогда не пробуждала во мне таких чувств. Я счастлив, когда вижу вас, и места себе не нахожу, когда вас нет рядом. Я надеюсь, за этот месяц мы сможем получше понять свои собственные чувства.

Джули разбудило ощущение, что в комнате кто-то есть. В кресле напротив кровати сидела Сибилла и терпеливо ждала, пока Джули откроет глаза.

— Который час?

— Полдень, мадам.

— Полдень? Неужели я спала так долго?

— Мне велели не будить вас, пока сами не проснетесь.

— Сейчас же приму душ и оденусь.

— Я приготовила вам легкий ленч. Салат из королевских креветок, фрукты и горячий круассан. Вас это устроит?

— О, спасибо, Сибилла. И, если можно, кофе.

Позавтракав, Джули оделась и спустилась вниз. Миссис Андропулос и сэр Джордж отдыхали после ленча. Джули вышла на террасу полюбоваться морем. Вдруг за ее спиной послышались шаги. Обернувшись, она увидела Ника и удивилась.

— Я думала, вы работаете.

— Я съездил в офис на несколько часов и вернулся. Мне хочется быть подле вас.

— Это совсем необязательно, Ник. И вы знаете это.

— Но мне так этого хотелось, Джули.

— Ник, теперь, когда мы все выяснили насчет Акапулько, может быть, мне лучше вернуться в Нью-Йорк?

— Что за спешка? Ведь нас ждет работа. Я просто думал, что сегодня лучше дать вам прийти в себя от смены часовых поясов.

— Но я не хотела бы злоупотреблять вашим гостеприимством. Ваша мать и дедушка хорошо приняли меня, но я не должна…

— Нет, домой вы не уедете, — решительно прервал ее Ник. Ближе к вечеру я повезу вас кататься на небольшой яхте. Здесь есть острова, которые стоит посмотреть.

— На небольшой яхте? Вы хотите сказать, что у вас их несколько? — удивилась Джули.

— Есть одна, которой я могу управлять без команды. Она небольшая и весьма комфортабельная. Еще у меня есть большая яхта, там десять кают, многочисленный экипаж и все прочее. Но сегодня я хотел бы побыть с вами вдвоем.

— Почему вы хотите показать мне острова, Ник?

— Я хочу, чтобы вы выбрали, на каком строить дом, — неожиданно сказал он.

Джули взглянула на него с изумлением.

— С какой стати?

— Чтобы жить в нем, когда мы поженимся.

— Боюсь, что вы себя обманываете. Я вовсе не собираюсь за вас замуж — ни сейчас, ни после. И как вам такое в голову пришло?

Ник взглянул на девушку. Щеки ее пылали от возмущения. Он мысленно обругал себя. Осел, не мог промолчать! Сам все испортил. Надо было действовать медленно, постепенно, стараясь исподволь заставить ее полюбить себя. Ведь ей будет трудно забыть о его поведении в Акапулько и в Англии. И все же…

Молчание нарушила Джули:

— Ник?

— Джули, я, конечно, поторопился. Но, раз уж я начал, хочу, чтобы вы выслушали до конца. Меня тянет к вам с того самого дня, когда я впервые увидел вас — еще в Нью-Йорке. Я все время думаю о вас, а увидев вас в Акапулько, в этом… в этом, с позволения сказать, отеле, я чуть умом не тронулся. Я ведь уже знал, что вы обручились с Джеффри. Я не мог поверить, что вы такая… Прилетев в Лондон и увидев вас, я совсем пал духом. Должен признаться честно, Джули, я до сих пор не знаю, сказал я все Джеффри потому, что считал это своим долгом, или потому, что хотел приберечь вас для себя. А уже следующим утром, улетая домой, я понял, что мечтаю жениться на вас — неважно, по какой причине вы оказались в Акапулько.

— Вы же сказали, что даже не собирались оставаться ночевать в доме Джеффри.

— Да, но мне захотелось проверить, смогу ли я выдержать вашу помолвку. А уж раз я приехал, я решил остаться и увидеть вас наутро перед отъездом.

— А я-то думала, что вы приехали, потому что ваша семья много лет дружила с Брэндонами.

— Нет, моя мать и миссис Брэндон учились вместе, но миссис Брэндон никогда не признавала нашу семью за ровню. Я поехал, чтобы сделать приятное матери, но сделал это через силу. Мне было тоскливо, не хотелось, чтобы мать и дедушка видели меня в таком состоянии. А что может развеять тоску лучше, чем грандиозный светский прием?

— Вы просто удивительный человек, Ник.

— Я и сам себе удивляюсь, Джули, — улыбнулся он.

— Почему?

— Да веду себя, словно влюбленный школьник.

— Ник, я не хочу слушать ваши признания, — запротестовала Джули, впрочем, совсем слабо.

— Скажу только одно — я желаю вас, как никогда не желал ни одной женщины. Никто не будил во мне такие чувства. Я не прошу многого: давайте, пока мы здесь работаем, пока вы наша гостья, присмотримся друг к другу. Если к концу этого месяца вы не почувствуете, что любите меня, — что ж, вернетесь в Нью-Йорк к вашей обычной жизни.

— А что будет с заказом в нашей фирме, если я решу уехать?

— Ну при чем тут заказ, Джули? Он, естественно, никуда не денется, лишь бы работы шли успешно.

— Ник, чего вы ждете от жизни? У вас все есть…

— Это только так кажется. Да, я очень богат, у меня любящая семья, но мне нужна жена, чтобы любить ее и заботиться о ней, мне нужны дети, чтобы продолжить мой род. И надо, чтобы моя жена разделяла мои чувства, ибо развод не по моей части.

— Даже не знаю, что из всего этого выйдет, Ник. Мы как-то не так начали…

— Может быть, стоит начать сначала?

— Каким же образом?

— Притворимся, что никогда раньше не встречались. Я ведь прошу только дать мне шанс, Джули.

— Прошу вас, Ник. Не говорите больше о женитьбе. Мне делается страшно неловко.

Ник посмотрел на нее глазами, полными любви. У него в душе зародилась надежда. Что за ирония судьбы — Никос Андропулос просит дать ему шанс. Женщины вешались ему на шею с ранней юности. Еще в колыбели ему была сосватана невеста из хорошей греческой семьи. Но он расторг помолвку, чуть только ему исполнилось восемнадцать, заявив, что женится по собственному выбору. Он знал множество женщин, но ни одну из них он не хотел бы повести к венцу — ни одну, до той самой минуты, пока глаза его не встретились в первый раз с голубыми глазами Джули.

Джули еще сидела за ленчем, когда Ник, извинившись, отправился в компьютерный зал просмотреть поступившую информацию. Он намеревался повезти Джули осматривать достопримечательности и гадал, не слишком ли тяжело ей будет провести на жаре целый день. Лучше отправиться на морскую прогулку попозже, ближе к вечеру. Ник распорядился, чтобы им упаковали закуски, но Джули усомнилась, сможет ли она сегодня проглотить еще хоть кусочек. Ник намеревался посетить не менее трех островов. Много ходить он, конечно, не сможет, но можно полюбоваться живописными видами с яхты. Джули спросила, что лучше надеть, и он посоветовал купальник и шорты, а с собой захватить брюки и легкий джемпер.

До отплытия Джули просидела с миссис Андропулос и сэром Джорджем. Она клятвенно обещала старику подняться наутро чуть свет и осмотреть его цветники и срезать себе букет.

Болтая с ними, Джули упомянула, что Ник собирается везти ее смотреть острова. Миссис Андропулос и сэр Джордж многозначительно переглянулись.

— Ник никогда никому не показывает своих островов, Джули! Вам выпала редкая честь.

— Мы собираемся посмотреть три острова, и на одном из них устроим пикник.

Сэр Джордж украдкой бросил взгляд на девушку. Трудно было определить по лицу, о чем он думает, но Джули могла бы поклясться, что по губам старика скользнула едва заметная добрая улыбка.

Джули отправилась переодеваться.

Сэр Джордж задумался, глядя ей вслед. Он полностью одобрял выбор внука, вот только понимает ли девушка, как глубоко Ник любит ее. Старик давно заметил, что внука что-то гложет. Поначалу он думал, что причиной тому — работа, но вскоре понял: все дело в женщине. Когда Джули впервые переступила порог их дома, пожилой джентльмен обратил внимание, какими глазами смотрел на нее Ник. И понял, что самый закоренелый холостяк мира готов идти под венец. И Бог ему в помощь!

«Маленькая» яхта показалась Джули внушительным судном. Занятый отплытием, Ник оставил Джули на палубе. Устойчивая, с изящной оснасткой, очень комфортабельная яхта легко скользила по темно-голубой воде. Мимо проплыло несколько крошечных островов. Но Ник не стал останавливаться, предложив Джули полюбоваться на них с моря. Так они плыли довольно долго.

Наконец цель путешествия была достигнута. Ник помог Джули сойти на берег, а сам вернулся на яхту за провизией.

Остров был лесистым — Ник не позволял расчищать его, хотя именно здесь планировал построить свой будущий дом.

— Это мой самый любимый остров, — признался он Джули. — Мне все здесь нравится — и его расположение, и деревья, и цвет моря у берега. И пресной воды тут в избытке. Ведь на многих островах воду приходится привозить с материка. А тут есть чудный родник.

— Я хочу взобраться на гору, — попросила Джули. — Вот только боюсь получить солнечный удар.

Ник протянул ей баночку холодного лимонада, и она с благодарностью приняла ее.

— Из-за своей проклятой палки я не смогу сопровождать вас, — пожаловался он.

Они помолчали. Джули внимательно посмотрела на Ника.

— Мне это только кажется или вас действительно что-то гнетет?

— Простите, Джули. Просто кое-что не ладится по работе, и я еще не придумал, как выйти из положения.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Ник поднял на нее глаза. Такого вопроса ему еще никто никогда не задавал. Всегда считалось, что он сам прекрасно со всем справится.

— Нет, тут мне предстоит помучиться самому. Простите, что дал вам заметить свое беспокойство. Хотите пройти немного дальше, вглубь?

— Да, да, пойдемте. Мне хочется увидеть родник. Но под силу ли вам такая прогулка? — заботливо спросила Джули.

— Вероятно, нет, но все же пойдемте, — махнул он рукой.

Они прошли несколько сот метров по крутой горной тропе, и взору Джули открылся родник — небольшой искрившийся в солнечных лучах источник.

— Вот здесь я и построю дом. Отсюда прекрасный вид на море, а с моря, наоборот, дома видно не будет. А когда постройка будет закончена, я восстановлю весь пейзаж до последнего дерева.

— А в каком стиле вы хотите строить дом, Ник?

— Стиль выберет жена. У меня нет какого-то особого плана. Мне нужно только, чтобы в доме было просторно, чтобы были бассейн и теннисный корт. Я думал было о поле для гольфа, но из-за него пришлось бы рубить лес. И еще я хочу, чтобы было как можно больше стекла, солнце заливало бы дом и из всех комнат открывался красивый вид.

— Ну а слуги?

— Несколько семей переедут сюда вместе со мной. Они связаны с нами с незапамятных времен. Для них я выстрою коттедж в нижней части острова. Придется также открыть несколько магазинчиков, чтобы людям не приходилось отправляться на материк за каждой мелочью. Для детей надо будет пригласить нескольких учителей. Так устроено у мамы на Стефосе, и она говорит, что это очень удобно.

— Ник, все это звучит как волшебная сказка.

— И еще обязательно заведем вертолет. Мама их терпеть не может, а я себе купил.

— Так у вас и вертолет есть? — Джули не переставала удивляться.

— Даже два. И я часто ими пользуюсь.

— И значит, каждый день будете летать на работу?

— Да, я хочу проводить вечера со своей семьей. И если по какой-либо причине я не смогу прилететь домой, то хочу, чтобы жена прилетала ко мне, в нашу афинскую квартиру.

Ник открыл корзину с провизией и принялся доставать оттуда свертки. Джули ликовала. Сандвичи из баранины с огурцами и сметаной выглядели так аппетитно. В термосе булькал холодный суп. Бутылка белого вина, фруктовый салат, кофе и начиненные орехами булочки завершили обед.

— Я хотел бы предложить вам драгоценную чашу для омовения пальцев, но боюсь, вам придется сполоснуть руки в ручье.

Джули отправилась к ручью. От вина у нее слегка кружилась голова. Она скинула туфли и зашлепала босыми ногами по воде. Ник залюбовался стройной золотоволосой девушкой.

Это был изумительный день. И Джули, в глубине души боявшаяся любовных домогательств со стороны Ника, с удовольствием констатировала, что ее опасения были беспочвенны. Он не пытался даже взять ее за руку, кроме как помогая ей на горной тропке. И вовсе не потому, что ему не хотелось. Просто Ник умел терпеливо ждать.

9

Следующие несколько дней Ник и Джули провели в сосредоточенной работе. Они отлично понимали друг друга. Джули выдвинула несколько предложений, и некоторые из них Ник счел весьма полезными. Они просмотрели годовую отчетность, дизайнерские проекты. Работа близилась к завершению.

Результаты радовали обоих, Джули даже удивилась, какую большую работу они ухитрились проделать в считанные дни.

Время от времени Джули опасалась, что Ник будет пытаться заманить ее в постель. Он же, желая этого больше всего на свете, понимал, что спешкой может только все испортить. Джули достаточно ясно дала понять, что намерена оставаться девственницей до свадьбы, и он уважал ее моральные принципы.

Они много говорили о религии. Их убеждения имели много общего. Как-то Джули рассказала Нику, что она читала о том, как греческие мужчины ни во что не ставят своих жен.

— Ну, на дворе уже не шестнадцатый век, — рассмеялся он. — Времена изменились даже в Греции. И хотя и сейчас многие женщины сидят дома и занимаются хозяйством, я знаю немало молодых пар, где работают и муж, и жена.

Ленч им обыкновенно подавали прямо в компьютерный зал. Зато каждый вечер за столом собиралась вся семья. Сэр Джордж принялся обучать Джули игре в шахматы, и осваивала она эту премудрость даже чуть быстрее, чем хотелось бы доброму старику. Старый джентльмен наслаждался обществом девушки, и почти каждый вечер Ник умиленно наблюдал, как они о чем-то беседуют, склонившись над шахматной доской.

Миссис Андропулос не раз пробовала заводить с сыном разговор о его планах. Она чувствовала, что между ними нет близких отношений, видела, как привязан Никос к этой девушке, и беспокоилась, что будет делать ее сын, когда Джули придет время уезжать.

— Мама, об этом еще рано говорить. Мы с Джули стараемся узнать друг друга получше. Ты знаешь, что мы не очень хорошо начали, и я делаю все, что в моих силах, чтобы сгладить это впечатление. Я таков, каков есть, и в конце концов она или полюбит меня, или уедет домой.

— Не слишком ли прямолинейно, Ник?

— Возможно. Но я не хочу ни в чем притворяться.

— Ник, ты меня смущаешь. Я хочу только знать, что ты намерен делать.

— Я намерен жениться на ней, мама.

Миссис Андропулос, казалось, была потрясена.

— Чему ты удивляешься, мама? Ты же знаешь: я не прочь жениться.

— Да, конечно. Мне просто странно, что ты так долго и так терпеливо ждешь, чтобы она сказала «да».

— Джули того стоит, мама. Я молю Бога, чтобы она полюбила меня так, как ее люблю я.

В тот вечер в своей комнате Джули пыталась собраться мыслями. Она поймала себя на том, что каждое утро с нетерпением ждет встречи с Ником и расстраивается, если выясняется, что он уехал по делам. Она привыкла видеть его рядом, слышать его голос, ощущать его заботу и любовь.

Ныла и едва затянувшаяся рана, которую нанес ей Джеффри. Как мог он не поверить ей, подумать, что она торговала собой?

Однако ей не верилось в сильные чувства Никоса. Да и хочет ли он в самом деле жениться? Он такой богатый, такой могущественный, такой властный. Все замолкают, стоит ему заговорить. Даже если они поженятся, она не сможет чувствовать себя ему ровней. Значит, надо быть начеку, не позволять каким-то незримым, исходящим от него волнам взять в плен ее душу. И в то же время Джули страстно хотелось, чтобы Ник поцеловал ее. Когда она представляла себе, как он заключит ее в объятия, у нее холодели ноги, а сердце сладко замирало.

Ник как-то спросил ее, как ей понравился остров, на котором они устраивали пикник, и Джули ответила, что там чудесно.

— Как вы думаете, может быть женщина счастлива там? Ведь временами ей может быть одиноко.

— А что говорит об этом ваша мама?

— Моя мать сразу полюбила свой остров. Думаю, в городе ей бы теперь было трудно жить.

— Думаю, я чувствовала бы себя так же. И к тому же жене всегда есть чем заняться — готовиться к приезду мужа, например. Непонятно только, где будут учиться дети.

— Это просто, Джули, — ответил Ник. — Если на острове детей будет немного, я устрою для них школу прямо там. Или можно будет на учебу отвозить их в ближайший город, а на выходные забирать домой. А если кто-нибудь захочет учиться дальше, то они смогут выбрать колледж, а я оплачу. Я уже многих послал учиться, и мой отец тоже поступал так.

Джули поинтересовалась, становятся ли такие люди пожизненными слугами Ника.

— Нет, — рассмеялся он. — Их семьи работают для моей семьи. Если они хотят оставаться на службе, у них есть такая возможность. Кое-кто служит в доме, другие работают на полях или на фермах. Мой повар окончил знаменитый кулинарный колледж в Соединенных Штатах. И вернулся ко мне по собственной воле. Он так талантлив, что, видимо, скоро откроет собственный ресторан. И мы, конечно, не станем мешать ему, хотя нам будет его очень не хватать. Отчасти я потому и устраиваю каждый год несколько больших приемов, чтобы он мог продемонстрировать свое мастерство широкой публике. А в моих отелях, разбросанных по всему миру, работает много выходцев с этих островов. Я люблю связываться с людьми надолго, Джули, потому что могу им доверять и знаю, что каждому платят столько, сколько он заслуживает. Мало того, каждый получает к пенсии солидный накопительный счет. Мои служащие живут, не боясь завтрашнего дня, потому что их будущее обеспечено.

— Ник, не пытаетесь ли вы властвовать над людьми? — осторожно спросила Джули.

— С чего вы взяли, Джули? Рабство отменили много лет назад.

— Да, но вы и сегодня можете распоряжаться судьбами людей.

— Возможно, это из-за моего состояния, Джули.

— Возможно. Я никогда не встречала столь богатого человека, как вы.

— Ну, Джеффри Брэндон далеко не бедняк.

— Правильно. Брэндоны просто богаты, а вы состоятельны. Тут есть разница.

— Я и не отрицаю, Джули. Я возражаю только, когда вы обвиняете меня в злоупотреблении моим положением.

— Ник, мне очень трудно поверить, что, случайно встретившись со мной, вы влюбились с первого взгляда.

— Не думаю, что это произошло так быстро, Джули.

— Вы сами мне говорили… — смутилась она.

— Меня влекло к вам больше, чем к любой другой женщине с первой же минуты, Джули, это так. Я верю в любовь с первого взгляда. Но я реалист. И если бы вы оказались ведьмой в костюме для бега… что ж, я понял бы свою ошибку.

— Вряд ли я выглядела тогда настоящей леди, — улыбнулась Джули, вспомнив дорожное происшествие в Нью-Йорке, которое теперь казалось таким далеким.

— Вы были великолепны… до нашей встречи в Акапулько.

— Не стоит об этом. Я больше не хочу вспоминать. Я так боялась, что вы расскажете всю эту историю вашей маме и сэру Джорджу.

— У меня и в мыслях подобного не было. Им совсем необязательно это знать. Но вернемся к Акапулько. Когда вы меня заметили в отеле, мне показалось, что вы умрете от испуга. Потому-то я и уверился, что вы виновны — раз так испугались. И вдобавок я понятия не имел, что вы нуждаетесь в деньгах — ведь Джеффри должен был взять на себя материальные расходы своей невесты. Лишь позднее я подумал, что вам, должно быть, не хватает денег на соответствующие туалеты.

— Я просто пришла в ужас, заметив, с какой ненавистью вы смотрели на меня. Почему вы так смотрели, Ник?

— Я, видимо, и впрямь ненавидел вас тогда, Джули. Ведь до этого вы казались мне небесным невинным созданием. Каюсь, я сделал выводы слишком поспешно. А уж вообразив себе вас там с Кларком… О, это было уже выше человеческих сил!

— Вы все возвращаетесь к тем воспоминаниям. Зачем? — упрекнула его Джули.

— Это необходимо. Я ненавидел вас, потому что меня тянуло к вам вдвойне. О, как я мечтал тогда ошибаться!

— Если бы мы тогда обо всем переговорили!.. Всего этого могло бы не быть.

— Да, если бы, когда я подошел к вашей двери…

— Вы, верно, вообразили, что вам откроет старикашка в спущенных брюках? — ядовито спросила Джули.

— Не иронизируйте, Джули. Я действительно боялся чего-то в этом роде.

— Вы правы. Послушайте, Ник, а если бы всего этого не произошло… я… ведь я вышла бы за Джеффри?

— Ну, этого мы теперь никогда уже не узнаем. Правда, Джули? Вам жаль, что все так случилось? — с тревогой спросил он.

— Нет. С Джеффри было весело, он умел привлечь к себе, но, видимо, он всегда был не до конца порядочен. Ведь как бы вы ни были уязвлены или обижены, это не дает вам права врываться в комнату пьяным и насиловать женщину, не так ли? А ведь, не появись вы тогда, Ник, он бы способен был сделать это, — с отвращением сказала Джули.

— Наверное. Разве только он был настолько пьян, что у него могло ничего не получиться.

— Я иногда гадаю, что он чувствует сейчас, когда знает, что я говорила правду.

— И я об этом думаю. Скорее всего вы о нем еще услышите. Когда-нибудь он надумает принести вам свои извинения. Скажите, Джули… вы еще любите Джеффри? — с замирающим сердцем спросил Ник.

— А что вы сделаете, если я скажу «да»?

— Не знаю… Наверно, помогу вам уехать в Лондон.

— Ник, Лондон — последнее место на земле, где мне хотелось бы очутиться. Я молю Бога, чтобы мне никогда в жизни не пришлось встречаться с миссис Брэндон и Кларой.

— Джули, вы взволнованы этими разговорами. Не будем больше об этом. Давайте поедем домой. Уже темнеет, мама и дедушка будут волноваться.

— Ник, я хочу сказать вам, что мне очень нравится ваша семья. Они так добры ко мне.

— И вы нравитесь им, Джули. Мои родные никогда не поступили бы, как Клара и миссис Брэндон. О Господи, противно вспоминать всю эту историю, — поморщился Ник.

— И как много сил потратили и не пожалели денег…

— Все на благо Джеффри.

— Интересно, как он оценивает такую заботу?

— Понятия не имею. Мне его жаль. Он потерял вас и теперь понимает, как был не прав. Потерять вас было бы само по себе тяжело, а он вдобавок еще узнал, какую подлость совершили его мать и сестра. Даже трудно представить, как он это перенес.

Джули задумалась.

— Я иногда размышляю, — медленно проговорила она, — как они собирались выпутаться. Ведь рано или поздно Джеффри сложил бы два и два.

— Что вы хотите сказать?

— Да очень просто. Или я сама, или Кларк объяснили бы все.

— По-видимому, им и в голову не приходило, что Кларк будет так печься о вас. Им надо было только, чтобы Джеффри узнал: вы отправились в Акапулько и провели неделю в «злачном месте».

— А если бы он им не поверил? Ведь в брачную ночь он убедился бы, что я — девственница.

— Они рассчитывали на горячую кровь Брэндонов. По-моему, Джеффри больше волновало, что подумают люди, чем сама ваша поездка в Акапулько. Но вот что мне непонятно: как они собирались управиться с этим типом — фотографом?

— То есть?

— Ну как вы не понимаете? Однажды став на скользкий путь, человек неминуемо движется по нему дальше. А здесь — типичный шантаж. Если бы Клара с матерью отказались платить, он бы отправился прямиком к Джеффри.

— Об этом я не подумала.

— Бог с ними, Джули, теперь все кончилось, я надеюсь, к моей выгоде.

— Вы обещали, что не будете больше говорить о свадьбе, Ник, — напомнила Джули.

— Я помню. Но не лишайте меня все же надежды до конца.

— Я думаю, Ник, вы совершенно правы: нам пора домой.

Они плыли в лучах заката по затихшему, едва плещущемуся морю. Джули задремала. Ее мысли лениво переходили то к Джеффри с сестрой и матерью, то к дому на чудесном острове. Еще не отдавая самой себе в этом отчета, она мысленно уже обустраивала этот дом для себя и для Ника.

10

Никос чувствовал себя подавленным. Такого с ним еще не бывало. Женщины избаловали его своим вниманием. Он не воображал, что привлекает их только своей внешностью. Никос прекрасно знал, что его деньги значат ничуть не меньше, но это его не тревожило. Он приглашал хорошенькую женщину составить ему компанию, и она с самого начала знала, что он не из тех, кто женится. Зато он всегда заботился о своих подружках и щедро одаривал их, расставаясь.

Но Джули!.. Тут совсем другое дело. Он видел, что она с удовольствием проводит с ним время, но в то же время прекрасно знал: никаких особенных чувств она к нему не испытывает. При этом Ник был уверен: Джули нужна ему сама по себе, а вовсе не потому, что она привлекает своей независимостью, которую он не привык видеть в женщинах. Ник решил посоветоваться с дедушкой.

Сэр Джордж пил в гостиной лимонад. Ник подсел рядом и тоже взял стакан.

— Никос, мне кажется, что-то тяготит твою душу, — спокойно произнес старик.

— Да, дедушка, и надеюсь, ты можешь мне помочь.

— Хорошо, — сказал, чуть помедлив, сэр Джордж. — Прежде всего я должен понять, в чем дело. И, должен тебе заметить, в последнее время ты редко прислушивался ко мне.

— Я прислушивался к тебе чаще, чем ты думаешь, дедушка, и жалею, что говорю тебе об этом в первый раз. Но сегодня я хочу поговорить с тобой о том, о чем еще ни с кем не говорил. Речь идет о Джули.

— Ах вот как, о Джули. Мне она очень нравится, Ник, — признался сэр Джордж.

— Знаю, дедушка. Я люблю ее.

— Это для меня не новость. Я никогда не видел тебя в таком состоянии, как в последние недели.

— Я люблю ее, а она меня не любит, — с горечью сказал Ник.

— Ты этим удивлен?

Ник вспыхнул.

— Да, дедушка, удивлен, признаюсь.

Сэр Джордж внимательно посмотрел на внука и понял, как глубоко тот задет.

— Никос, Джули не похожа на других женщин.

— Что ты имеешь в виду, дедушка?

— Никос, ты ярко выраженный лидер. Твои родители и я постарались дать тебе хорошее воспитание, но ты — единственный сын. Это сделало тебя несколько эгоистичным.

— Я так не думаю, дедушка. Я всегда стараюсь быть внимательным к тем, кто рядом.

— Так-то оно так, Никос, но все равно, Джули не похожа на других. Власть и богатство не имеют для нее большого значения. Ей, конечно, нужен сильный мужчина, но я также уверен, что тот, кто окажется чересчур сильным и начнет подавлять ее независимую натуру, потеряет ее.

— Но я руковожу людьми так давно, что вряд ли смогу кому-нибудь подчиниться.

— Речь идет не о подчинении, Никос. Этого Джули тоже не примет.

— Так о чем? Что ей нужно? — удивился Ник, не понимая, куда клонит дедушка.

— А почему бы тебе не спросить ее саму? Тебе это, верно, и в голову не пришло. Тебе кажется, ты знаешь, чего хотят другие и что им нужно. Ты никогда не говоришь «мне представляется», ты просто констатируешь факт. Попробуй с Джули. Это может подействовать.

В гостиную вошла Джули с еще мокрыми после душа волосами. Белый брючный костюм подчеркивал ее тонкую изящную фигуру. Она лишь чуть-чуть подкрасила губы и вся сияла свежестью и чистотой.

Сэр Джордж дождался, пока Ник не осведомился, не хочет ли девушка выпить бренди на террасе, затем извинился и вышел. Про себя он усмехнулся — ведь впервые в жизни его внук поинтересовался чужим мнением вместо того, чтобы объявить, что коктейль подадут на террасе.

Это заметила и Джули.

— Ник, — сказала она с удивлением, — вы в первый раз спросили, чего мне хочется. Мне это приятно.

Ник, не ожидавший столь быстрого результата, даже немного растерялся. А Джули продолжала:

— Я с удовольствием посижу на террасе. Сибилла говорит, что дует чудесный бриз.

Они вышли вместе, и Ник позвонил, чтобы принесли бренди.

Джули лукаво взглянула на него.

— Нельзя ли мне немного шампанского с апельсиновым соком и со льдом, Ник?

— Конечно, Джули, все, что вы пожелаете. И кажется, я тоже лучше выпью шампанского.

Заказав напитки, Ник взял Джули под руку, и они вышли в сад. Было очень тепло, дул легкий приятный ветерок. Они остановились полюбоваться на море. В воздухе были разлиты такие тишина и покой, что в душу Джули впервые за долгое время снизошло умиротворение.

Сэр Джордж вышел на террасу, чтобы пожелать им спокойной ночи. Старый джентльмен был уверен, что прекрасно заснет в эту ночь — тоже впервые за долгое время. И действительно, он заснул с улыбкой на лице. Ему снилась леди Маргарет, они танцевали, и он рассказывал ей, что Никос наконец-то встретил свою суженую — ту, что будет верно и преданно любить его всю жизнь. Леди Маргарет во сне заплакала — она всегда плакала от счастья.

Джули проснулась очень рано и спустилась в сад. Сэр Джордж мог рассказывать ей о цветах до бесконечности, но уже через час ей пришлось запросить пощады — уж слишком было жарко и влажно. Как раз в это время спустился Ник и позвал их завтракать.

— Когда я смогу посмотреть Афины? — спросила она.

— К сожалению, сегодня не получится, Джули. Я слышал прогноз погоды — опять невыносимая жара. Вы не выдержите. По-моему, вам надо серьезно отнестись к идее выйти за меня замуж. Тогда у вас будет достаточно времени посмотреть Грецию, — с улыбкой предложил Ник.

— Не дразните меня, Ник.

— Я вовсе не дразню вас. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Я хочу, чтобы вы родили мне детей, и мы все заботились друг о друге до конца наших дней. Я уж не знаю, как мне с вами разговаривать — дедушка сказал, что я слишком много командую. Он еще сказал, что старого пса не выучишь новым трюкам. Но я не так уж стар, так что, может, вы поможете мне, Джули?

— Выучить новые трюки? — поддела она Ника.

— Так кто кого дразнит?

— Простите. Я просто не смогла удержаться.

— Я не могу удерживать вас насильно, Джули. Если вы хотите уехать, я даже не сделаю попытки остановить вас. Я не стану упрашивать вас выйти за меня. И, по-моему, вам это тоже не подходит.

— Конечно, нет, Ник, — кивнула Джули.

— Так что вас заставляет сомневаться? Как вы думаете, сможете вы когда-нибудь полюбить меня?

— Я боюсь, что если мы поженимся, то в браке вы будете чувствовать себя хозяином и приметесь командовать мной. А поскольку ни вы, ни я не признаем развода, то, как гласит старая поговорка, «загнанной кляче и конюшня не в радость».

— Джули, я честный человек и вовсе не собираюсь обманывать вас до свадьбы, чтобы потом показать свое «истинное лицо». Не могу вам обещать, что стану другим человеком. Но с вами, Джули, я испытываю такое, чего раньше никогда не испытывал. И зачем меняться, когда нам так хорошо вместе?

— Это так, конечно. Только, Ник, в ваших руках сосредоточено столько власти, что это меня немного пугает.

— Это не должно беспокоить вас, Джули. Я один из самых богатых людей мира. У меня всегда будет власть, и я буду продолжать делать деньги. Это моя жизнь, и менять ее я не намерен. Но я люблю вас, Джули. Я хочу жениться на вас и зажить настоящей семьей.

— Но как совместить настоящую семью с вашей работой? — поинтересовалась Джули.

— Это не так трудно. Компьютеры, спутниковая связь сделали жизнь значительно проще, чем, допустим, пять лет назад. Конечно, мне придется разъезжать, но мне хотелось бы, чтобы вы ездили со мной. Даже когда родятся дети, мы, если вы сочтете это нужным, сможем брать их с собой. Хотя лично мне кажется, что малышам лучше оставаться дома с няней. А если мы решим отдохнуть всей семьей, то отправимся в один из моих отелей или в плавание на яхте.

— Ник, мне все труднее ответить «нет», — тихо произнесла Джули.

— Так скажите «да». Я мечтаю о вас с того самого дня, как увидел впервые.

— Как и о многих других, Ник?

— В каком смысле?

— Разве вы не ложились в постель со многими женщинами?

Ник страшно рассердился.

— Как у вас язык повернулся?..

— Но я думала, что это правда. Я много читала в газетах о ваших скоротечных романах, видела множество фотографий, на которых рядом с вами всегда была очаровательная девушка.

— Плевать я хотел на все газеты. И, по-моему, когда, где и с кем я когда-то спал, не имеет к нам с вами абсолютно никакого отношения.

— Ник, я реально смотрю на вещи.

— Что, черт возьми, вы хотите сказать? Я мало встречал людей, кто мог бы усложнять все вещи так, как вы.

— Я хочу сказать только, что я ни с кем еще не спала. И, возможно, в постели я разочарую вас, — еле слышно произнесла она.

Ник потрясенно уставился на нее. Девушка покраснела до корней волос. Ник давно не видел, чтобы кто-нибудь так краснел. Его сердце счастливо забилось, он подошел к Джули и нежно обнял ее за плечи.

— Джули, вы любите меня?

— Да… только я все-таки боюсь, как бы вы не переменились после свадьбы…

Ник должен был поделиться с кем-нибудь переполнявшей его радостью. Он распахнул дверь с террасы в гостиную и увидел дедушку.

— Дедушка, я только что признался Джули в любви, и она ответила, что тоже любит меня.

— Чудесно, чудесно! — воскликнул сэр Джордж. — Это прекрасная новость.

— Не спеши радоваться, дедушка.

Сэр Джордж внимательно посмотрел на внука.

— В чем дело, Ник?

— Джули боится, что после свадьбы я покажу свой властный характер и начну ею командовать.

Сэр Джордж взял Джули за руку и улыбнулся.

— Джули, мой внук очень изменился с тех пор, как встретил и полюбил вас. И он будет любить и лелеять вас до самой смерти, и вы вполне можете на него положиться.

— Джули, если вы не согласитесь выйти за меня замуж, я, наверное… не знаю, что я сделаю. — С этими словами он упал на колени и протянул к ней обе руки.

Такое страстное предложение растопило бы самое ледяное сердце. А Джули была обыкновенной девушкой из плоти и крови, и она сдалась. Она смогла только кивнуть в ответ, и на глазах ее выступили слезы счастья.

11

Венчание должно было состояться в домовой церкви семьи Андропулос на Стефосе. Из-за небольших размеров церкви на саму церемонию могли собраться только члены семьи, а гости на торжественный прием должны были съехаться попозже в дом миссис Андропулос. И Ник, и Джули сочли, что все складывается как нельзя удачно. Цветы для украшения церкви, покоев новобрачных и приемной залы заказали миссис Андропулос и сестра Ника.

Джули послала приглашения и сестрам-монахиням, и семь сестер изъявили желание присутствовать при венчании. О том, чтобы отпраздновать отдельно помолвку, не могло быть и речи — Ник так торопился, что исхлопотал особое разрешение, и венчание должно было состояться уже через две недели.

Сестра Ника, Мария, примчалась на Стефос немедленно, как только радостная новость достигла ее ушей. Приятно было смотреть, как просияли все лица — от сэра Джорджа до молодого садовника — при появлении в доме этой маленькой смуглокожей хохотушки. С Джули они сразу же подружились. Мария предложила вместе съездить в Афины, чтобы выбрать подвенечное платье. Джули была счастлива.

— Джули, по-моему, для выбора платья был отведен понедельник? — спросила Мария.

— Да, Ник спросил, подходит ли мне этот день, но я так и не поняла, то ли он назначил с кем-то встречу, то ли еще что-нибудь.

Мария рассмеялась.

— Вы, Джули, еще не все знаете про моего брата. Просто в понедельник прибывает корабль из Парижа, на борту которого должны прибыть новейшие модели подвенечных платьев — чтобы было из чего выбрать.

Джули была потрясена, но промолчала. Она поняла, что Ник прежде всего хотел доставить ей удовольствие, и решила на этот раз ему не перечить.

Так что в понедельник ранним утром девушки в радостном возбуждении отправились в столицу. В принадлежащем Нику шикарном отеле их уже ждали, и не успели они устроиться в удобных креслах, как начался показ нарядов для бракосочетания.

Каждой женщине хорошо известно, что некрасивых подвенечных платьев в природе не существует. И Джули провела нелегких два часа, пока наконец не сказала себе, замерев от восторга: «Вот оно!»

Платье было изумительное. А поскольку все платья были подобраны под ее четвертый размер, Джули смогла тут же примерить его и убедиться, что выглядит в нем великолепно. Она вспомнила о том платье, что сестры-монахини с такой любовью шили для ее предстоящей свадьбы с Джеффри. Ник решительно отговорил ее надевать то платье на их свадьбу и посоветовал подарить какой-нибудь небогатой девушке, которая не сможет заплатить за такую роскошь.

И вот теперь Джули выбрала себе новое. Платье было из тончайшего белоснежного кружева. На плечах и груди кружева были настолько тонки, что сквозь них просвечивала ее нежная кожа.

Джули примерила платье, и оказалось, что его лишь чуть-чуть нужно подогнать по фигуре. На это должно было уйти некоторое время, и девушек попросили зайти забрать платье попозже. Джули узнала, что хотя платье и было сшито за границей, но кружева на него пошли греческие. Джули ужасно обрадовалась, ей не терпелось рассказать Нику об этом совпадении, и они с Марией решили заехать к нему в офис.

Войдя в приемную, Мария проворно прошмыгнула мимо секретарши, попытавшейся было остановить ее, прямо в кабинет брата. Не дожидаясь, пока тот откликнется на ее стук, она распахнула дверь.

Ник стоял посредине комнаты и обнимал женщину. В руках он держал футляр, из тех, в которые обычно упаковывают ювелирные изделия. На звук открывшейся двери парочка обернулась к вошедшим.

Мария опомнилась первой.

— Прости, Ник, но ты сам сказал, чтобы мы к тебе заглянули.

Джули силилась что-то сказать, но у нее перехватило горло.

— Позвольте представить вам Шантель Нирцесес. Шантель, это моя сестра Мария и моя невеста, мисс Джульетт Уоткинс.

Шантель вежливо кивнула, Мария судорожно сглотнула, а Джули все еще не могла произнести ни слова.

Ник наконец разжал объятия. Он совсем не казался смущенным, что его застали с женщиной.

— Мне лучше уйти, — наконец выговорила Джули. Ее голос звучал тихо, но решительно.

Вернувшись на Стефос, Мария бросилась искать мать и дедушку, а Джули молча прошла в свою комнату. Она позвала Сибиллу и попросила передать миссис Андропулос извинения, что не выйдет к обеду. Она попросила также, чтоб ей принесли в комнату еду и что-нибудь от головной боли.

Обедая в одиночестве, Джули гадала, когда и каким образом Ник станет оправдываться. Время шло, не принося облегчения, и наконец она решила лечь спать, так и не повидавшись ни с кем из домашних. Ник даже не позвонил. Несколько раз она просыпалась и видела Ника у себя в комнате. Он не двигался, не произносил ни слова, и Джули не могла понять, он ли это на самом деле или ей снится во сне.

Наутро Джули проснулась совершенно разбитой. Часы на ночном столике показывали одиннадцать. Она позвала Сибиллу, и пока та готовила ванну, мысленно вернулась во вчерашний день. Как могло такое случиться? И что же теперь делать? И главное — почему Ник не пожелал объясниться с ней? Джули подумала, что, верно, Ник дожидается внизу ее пробуждения.

Вошла Сибилла, сказала, что ванна готова, и добавила, что Ник уже трижды звонил, справляясь о ее здоровье.

— Как вы себя чувствуете, мисс? — спросила горничная.

— После горячей ванны мне станет лучше, Сибилла.

Вымывшись, Джули натянула белые шорты и короткую бронзового цвета блузку. Было уже около часу — самое жаркое время дня. Она пошла к бассейну, но там никого не было.

Где же Ник? Почему он не пришел к ней и не объяснил ей, что за женщину обнимал вчера? Джули не находила себе места.

— С вами все в порядке, Джули? — окликнул ее сэр Джордж.

— Да.

— Как ваша голова?

— Все прошло. Простите, что обеспокоила вас вчера.

— Единственное, что меня беспокоит, — это то, что произошло между вами и моим внуком.

— Значит, вы знаете?

— Да, Мария нам рассказала. Совершенно не умеет хранить секреты.

— Я не знаю, что мне делать, сэр Джордж. Хуже всего, что Ник не хочет говорить со мной. Он даже не объяснил мне, кто была та женщина, почему он обнимал ее и почему дарил ей драгоценности.

— Дорогая Джули, мой внук — очень гордый человек. Он ни за что не станет оправдываться. Никогда. И теперь моя задача — придумать, как вызволить этого гордеца из беды.

— Сэр Джордж, вы знаете эту женщину?

— Да, дитя, но не я должен рассказать вам о ней. Это — дело Никоса. Объяснение существует, Джули, но я не могу представить его вам. И мне страшно жаль, что произошло это недоразумение. Я хотел бы помочь вам обоим выбраться из этой переделки.

— Сэр Джордж, я собираюсь доверить Нику всю свою жизнь. — И вы можете доверять ему, Джули. Доверять по-прежнему, как бы трудно вам ни было.

— Доверять ему! Ему! — Она почти кричала. — Если бы мне кто-нибудь рассказал о таком, я бы не поверила. Но я видела все своими собственными глазами. — И девушка разрыдалась.

— Джули, прошу вас…

— Если б вы знали, как мне больно. Ник даже не удосужился позвонить мне, и хоть и заходил ко мне в комнату ночью, но ничего не сказал, а я… я никак не могла проснуться…

— Причина в его уязвленной гордости, Джули. Он считает, что вы обязаны верить ему.

— Как же можно верить человеку, если накануне свадьбы он обнимает другую женщину?..

— Сядьте, дорогая. Я распоряжусь, чтобы вам принесли чаю. А я должен кое-что сделать.

Сэр Джордж отправился к себе и плотно прикрыл дверь. Он набрал прямой телефон Ника. Тот сам поднял трубку.

— Андропулос слушает.

— Слушай, Андропулос, это твой дедушка. Я хочу знать, каковы твои намерения по отношению к этой бедной девочке. В данный момент она сидит в патио и безутешно рыдает, а ты из-за своей дурацкой гордости не удостаиваешь ее и словом.

— Дедушка, оправдываться я не намерен. Она должна верить мне.

— А ты — ей.

— Что ты хочешь сказать?

— Почему ты не доверяешь ей настолько, чтобы объяснить, кто такая Шантель? И, по совести сказать, следовало бы давно это сделать.

— Это значило бы признать свою вину, а я невиновен.

— Еще как виновен, дурак чертов! Никос, сукин ты сын! Жизнь тебя так ничему и не научила? Людям, к твоему сведению, время от времени приходится объясняться со своими близкими. И уж если на то пошло, будь честным до конца: скажи ей, что не готов к женитьбе, поскольку не в состоянии открыть ей свою душу полностью.

— Извини, дедушка. Я не приеду сегодня. Заночую в афинской квартире.

— Никос, не делай этого.

— Извини. До свидания.

Сэра Джорджа охватило бешенство. Впервые в жизни ему до смерти захотелось отшлепать внука, хотя тот уже вышел из детского возраста. В смятении духа добрый старик вышел в патио, где, съежившись, все в той же позе сидела на стуле Джули.

— Я говорил с Никосом. Он не приедет сегодня. Простите меня, Джули, — огорченно произнес сэр Джордж.

— Он совсем не приедет?

— Нет. Мне очень жаль.

— Раз так, сэр Джордж, я бы хотела вернуться в Америку. Не поможете ли вы мне достать билет?

— В других обстоятельствах я бы отказался, но сейчас соглашусь. Вы сможете быть готовы к двум часам, Джули?

— Да, сэр Джордж. Я попрошу Сибиллу помочь мне собрать вещи.

Джули быстро прошла к себе. Она позвала Сибиллу, попросила ее собрать чемоданы и начала лихорадочно переодеваться. Сердце сдавила тяжесть. Совсем не с таким настроением уезжала она из Лондона. Тогда она чувствовала почти освобождение. Ей было больно, но в глубине души она радовалась, что Господь вовремя избавил ее от брака с Джеффри. Сейчас она чувствовала себя совершенно опустошенной. Ника она любила всей душой. Никогда и никого не полюбит она больше, и вот она должна уехать. Он виноват и не захотел даже объясниться с ней. Наказывает ее, будто она провинилась. Что же он о ней думает в конце концов?

Джули торопливо оделась. Ей было совершенно безразлично, как она выглядит. В голову лезли всякие глупости. Никак не удавалось найти пальто. А ведь в Нью-Йорке холодно. И тут она поняла, что лететь надо в Нью-Орлеан. Там ей будет лучше. Ей хотелось одного: поскорей оказаться в монастыре и найти утешение у сестер-монахинь. «Бедняжки, — подумала Джули, — я заставляю их пройти через это уже во второй раз». Она горько посмеялась над собой. В следующий раз, когда она соберется замуж, надо будет отправиться прямиком в Лас-Вегас и покончить с формальностями, прежде чем опять что-нибудь стрясется.

Сэр Джордж уже поджидал ее.

— Ничего, если я отправлюсь в Нью-Орлеан вместо Нью-Йорка? — спросила у него Джули.

— Конечно, Джули. Я позвоню пилоту, и он сделает нужные изменения в маршруте.

В эту минуту зазвонил телефон. Сэр Джордж снял трубку. Это был Ник.

— Зачем ты заказал полет в Соединенные Штаты, дедушка? Ты же знаешь, что самолетами распоряжаюсь только я сам, — со сдержанным гневом сказал Ник.

Сэр Джордж постарался ответить спокойно.

— У меня сложилось впечатление, что самолет принадлежит всей семье.

— Кто летит в США?

— А ты как думаешь?

Ник помолчал.

— Надеюсь, не Джули, — сказал он после паузы.

— А кто же еще? Когда я сказал ей, что ты не соизволишь явиться, что ты бросаешь ее здесь одну — она сочла за лучшее уехать. Хочет лететь в Нью-Орлеан к своим монахиням. Ей очень больно, мой мальчик, и все из-за твоей идиотской гордыни. Ты ведешь себя так, будто она виновата, а она ведь тут ни при чем.

— Я не виню ее, хотя и имею для этого основания. Ей следовало бы верить мне.

— Если бы мне неделю назад кто-нибудь сказал, что мой внук — идиот, я бы рассмеялся в ответ. Теперь я переменю мнение. Большего дурака я в жизни не видел. Эта девушка любит тебя всем сердцем. Она страдает, она ранена так глубоко, что я, право, не знаю, как утешить ее. Она собственными глазами видела, как ее жених обнимал другую женщину. Мало того, он еще дарил ей драгоценности. А он, видите ли, слишком горд, чтобы объясниться с ней. Нет, ты все же полный идиот, и мне стыдно за тебя. Теперь я понимаю, почему ты не явился домой. Ты не любишь Джули по-настоящему. С теми, кого любят, так себя не ведут. По-моему, ей куда лучше поехать домой и поставить на тебе крест раз и навсегда.

Сэр Джордж слышал в трубке прерывистое дыхание Ника.

— Дедушка, прошу тебя, не отпускай ее, — послышался наконец голос. — Я вылетаю на Стефос на вертолете.

— Здесь нет посадочной площадки, — напомнил сэр Джордж.

— Мой пилот найдет место.

— Ну что ж, до встречи, — с облегчением сказал пожилой джентльмен.

— До самой скорой встречи.

Вошла Джули, и сэр Джордж сказал ей, что Ник скоро появится. Старик попросил ее дождаться.

— Но зачем? Ведь он не хочет объясняться.

— Не знаю, дитя. Знаю только, что он мчится сюда на вертолете, хотя на Стефосе никогда не садились летательные аппараты. Здесь нет подходящей ровной площадки.

Джули покорно села и принялась ждать. Ни она, ни сэр Джордж не произносили ни слова. Вскоре вдали раздался гул пропеллера. Вертолет завис над лужайкой перед домом, и Ник спустился по веревочной лестнице.

Ник вбежал в гостиную и направился прямо к Джули. Вспомнив о дедушке, он попросил того оставить их наедине.

— Джули, я должен просить у вас прощения. Всему виной моя глупая гордость. Для меня любовь значит доверие, и я оскорбился, подумав, что вы подозреваете меня в неверности.

— Ник, если бы это кто-то рассказал мне, я бы ни за что не поверила. Но я сама видела, как вы обнимали ее, я сама видела бархатную коробочку.

— Сядьте, Джули. Я вам расскажу про Шантель. — Он выждал минуту, потом посмотрел Джули прямо в глаза. — Меня познакомил с нею отец, когда решил, что я стал достаточно взрослым. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, и она была со мной ласковой и нежной. Отец платил ей, чтобы она встречалась только со мной, у Шантель за все это время ни разу не было другого мужчины. Я знаю ее столько лет, и она была всегда не только моей женщиной, но и другом.

— Вы хотите сказать, она проститутка?

— Нет, я никогда так о ней не думал. Хотя, конечно, можно сказать и так, — согласился Ник.

— А драгоценности?

— Это ничего не значащий подарок. Просто золотая цепочка. Не знаю, поймете ли вы меня, но я считал, что лучше будет сообщить ей о скорой свадьбе лично, а не по телефону. Вот я и попросил ее прийти ко мне в офис.

— Как она к этому отнеслась? — полюбопытствовала Джули.

— Спокойно. Она всегда знала, что это должно рано или поздно случиться, и со дня, когда я встретил вас, мы с ней не виделись.

— И как же она будет жить теперь?

— Это ее дело. Денег у нее достаточно. Я помог ей выгодно поместить капитал. Джули, постарайтесь понять. Когда я был юношей, я подолгу жил у нее, мы вместе путешествовали. Она никогда не звонила мне, не предъявляла никаких требований. Мы с нею остались добрыми друзьями. И было бы жестоко просто позвонить ей по телефону и сообщить о своей свадьбе.

— Ник, главная проблема в том, что вы не сказали мне.

— По чести сказать, Джули, я не думал, что вам нужно было это знать. Просто все неудачно совпало.

— Ник, вы не захотели видеть меня, поговорить со мной, — с болью сказала Джули.

— Джули, я получил урок, которого никогда не забуду. Обещаю, что никогда и ничего больше не стану от вас скрывать. Пожалуйста, поверьте мне. Когда дедушка сказал, что вы уезжаете, я чуть не сошел с ума. Перелет показался мне вечностью. Скажите, что вы прощаете меня, — умолял Ник.

— Даже не знаю…

— Джули, поверьте мне. Я вел себя как дурак. Это никогда не повторится, клянусь вам.

— Я люблю вас, Ник, я хочу выйти за вас замуж. Но ничего подобного я больше не переживу.

— Вам и не придется. Сам не понимаю, как я мог быть таким дураком. Ведь вы действительно видели, как я обнимал Шантель. Что же еще вы могли подумать, кроме того, что у меня с ней роман?

— Сэр Джордж знал о ней, правда?

— Да, они несколько раз встречались.

— Но он все же не сказал мне, — покачала головой Джули.

— Он правильно поступил. Я сам должен был объясниться…

— Мне кажется, вы недостаточно верите в мою любовь.

— Вы имеете право так думать, Джули. Но попробуйте поставить себя на мое место. За всю жизнь я никому ни в чем не давал отчета. И вот женщина, которую я люблю больше всего на свете, смотрит на меня с недоверием, так, как смотрели вы. Я просто не мог этого вынести.

Джули взглянула на жениха и заметила, как осунулось его лицо, какая боль застыла в темных глазах. Ее затопила нежность, и она бросилась ему на шею.

— Пожалуйста, Ник, обещай мне, что никогда, никогда больше не будешь ничего от меня скрывать, — прошептала она.

— Джули, клянусь всем, что есть у меня святого, что отныне буду во всем доверять и всем делиться с тобой. Можешь ты простить меня?

— Ник, мне легко простить. Я ведь люблю тебя.

Сэр Джордж терпеливо дожидался за дверью, уверенный в примирении жениха и невесты.

— Спасибо тебе, дедушка. Теперь все в порядке. Теперь ты снова можешь считать меня своим внуком.

— Я сделал ставку на лояльность твоих служащих.

— То есть?

— Я знал, что пилот, как человек дисциплинированный, обязательно свяжется с тобой и доложит, что я заказал рейс на Нью-Орлеан.

— Ах ты, старая хитрющая лиса.

Все рассмеялись, а сэр Джордж громче всех.

Венчание было назначено на одиннадцать часов. Уже накануне морем и по воздуху начали прибывать гости. Ник собирался отправиться в церковь во главе торжественной процессии от главного входа, а пятнадцать минут спустя за ним должна была последовать Джули. Гости должны были дожидаться возвращения новобрачных в саду.

Большинству не терпелось взглянуть, как жених и невеста будут отправляться в церковь, а дамы вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть талию Джули. Не иначе, она беременна. А то с чего бы вдруг Нику вздумалось жениться?

Подали шампанское, и Ник вышел поприветствовать гостей. Его встретили радостными возгласами. В черной парадной паре он выглядел на редкость импозантно. Обменявшись рукопожатиями с мужчинами и поклонившись дамам, он сел на заднее сиденье большого черного лимузина и уехал в церковь.

Джули как раз накидывала фату, когда Сибилла позвала ее к телефону.

— Это из Лондона, мисс.

Сердце Джули кольнуло. Она взяла трубку.

— Джеффри? — сразу догадалась она.

— Да, Джули, это я, — раздался издалека знакомый голос.

— Джеффри, через полчаса я выхожу замуж. Ты знаешь об этом?

— Знаю. Я звоню, чтобы пожелать тебе счастья и спросить: сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я сделал тогда, в Брэндон-холле?

— Я уже давно простила тебя.

— Я понять не могу, Джули, почему я тогда так поступил.

— Как ты живешь, Джеффри? Ник говорит, ты знаешь о том, что меня подставили твоя мать и Клара.

— Да. Я съехал из Брэндон-холла, теперь у меня квартира в Лондоне. Не уверен, что я когда-нибудь смогу им это простить.

— Они сделали это, потому что я — бедная сирота, Джеффри, — с горечью сказала Джули.

— Отчасти. Здесь все сложнее, Джули.

— Джеффри, мне нужно идти. Спасибо за звонок.

— Только один вопрос. Когда ты собиралась рассказать мне об Акапулько?

— Даже не знаю. Видишь ли, я предполагала, что ты можешь мне не поверить и хотела подождать до брачной ночи. Ты бы убедился, что я невинна, и вся история — просто ложь. Но в любом случае я бы тебе рассказала.

— Желаю тебе счастья! Я ненавижу Ника Андропулоса, но, видимо, винить во всем должен только самого себя.

— Джеффри, береги себя и спасибо, что позвонил. Храни тебя Господь!

— Не знаю, где мне взять силы. Потеряв тебя, я потерял самое ценное, что у меня было.

Джули дождалась, пока он первым повесит трубку.

Через несколько минут она появилась на пороге дома. Толпа гостей встретила ее настороженным молчанием. Она, бесспорно, была очаровательной невестой, но мало кто знал, что под прелестной внешней оболочкой чувствовалась большая сила духа и чуткое нежное сердце. Мнения сошлись на том, что в ней Ник встретил девушку своей мечты. «Ну и счастливица!» — думали многие.

Джули села в лимузин. Она не помнила себя от счастья. И — вот странно — она подумала о Джеффри. Интересно, что бы она чувствовала, окажись он сейчас здесь? И все же ей было приятно, что теперь он знает: она ни словом не солгала ему.

При приближении невесты в церкви заиграла музыка. Миссис Андропулос пригласила из Афин молодую арфистку. Все уже было готово — Ник, сэр Джордж и Мария поджидали невесту у входа. Сестры-монахини занимали передние скамьи. Джули вступила в церковь. Все встали. Но смотрела она только на Ника. Он был очень хорош собой и весь светился гордостью и счастьем.

Церемония венчания началась. Священник торжественно произнес проповедь на греческом, а потом повторил ее по-английски. Все присутствовавшие при венчании разделяли радость жениха и невесты. В церкви едва ли нашлась бы пара сухих глаз. Нику даже пришлось нежным прикосновением стереть слезу со щеки невесты.

Счастливая чета вернулась в дом, и началась длительная церемония знакомства с гостями. Джули, конечно, не смогла сразу запомнить все имена. Друзья Ника собрались со всех концов света, многие прибыли на яхтах, которые до отказа забили маленькую гавань.

За две короткие недели миссис Андропулос ухитрилась сотворить чудо. Играли оркестры — один в большом зале, другой на теннисных кортах, третий на пляже. На яства, от которых ломились столы, стоило посмотреть. Джули даже не всегда могла понять, что представляет собой то или иное блюдо. Она разглядела икру, копченую лососину, фазанов. Надо бы что-нибудь съесть, но она куска не могла проглотить от радостного возбуждения.

Ник ни на шаг не отходил от молодой жены.

— Давай съедим что-нибудь, пока не начались тосты, — шепнул он ей. — И не стоит пить слишком много шампанского — ведь впереди у нас брачная ночь.

— Да, поесть было бы неплохо, но мне не удастся проглотить ни кусочка, Ник, — призналась она.

Ник подошел к столу и положил на тарелку несколько крошечных тарталеток и фрукты.

— Прошу тебя, Джули, попробуй.

Официанты разлили шампанское. Честь произнести тост за здоровье молодых предоставили сэру Джорджу. Старик сказал несколько теплых фраз, а при словах: «Добро пожаловать в нашу семью, Джули!» — новобрачная вырвалась из рук мужа и бросилась на шею растроганному дедушке.

Приветственные возгласы смолкли, и все слышали, как добрый старик сказал:

— Вы сегодня изменили свое имя, Джули. И я хочу поменять свое. — Гости замерли в напряженном ожидании. — Пожалуйста, не зовите меня больше сэр Джордж. Зовите меня просто дедушка.

Джули расплакалась. Ник обнял жену и протянул ей белоснежный носовой платок. Под шумное одобрение гостей он расцеловал деда в обе щеки.

12

Медовый месяц Ник и Джули провели наверху блаженства. Мало кто мог удержаться от улыбки, глядя на эту счастливую пару. Ник увез жену на курорт на одном из ближних островов.

Там не было отеля в обычном смысле слова, а стояли двенадцать уединенных коттеджей. Каждый сдавался на год из расчета семь тысяч долларов в сутки, и был доступен только очень богатым людям.

В распоряжении Ника были коттедж, отдельная пристань и пляж, так что молодые чувствовали себя на острове в желанном уединении. Они купались, ходили под парусом и занимались любовью, когда душа пожелает. Каждый из них знал, что поженились они на всю жизнь, и ничего не просили у Бога, кроме взаимной и нежной любви.

Но медовый месяц кончился, и они вернулись на Стефос. Пора было приниматься за дела. Как ни тяжело было Нику расставаться с горячо любимой женой, каждое утро он отправлялся в свой офис в Афины. Джули продолжала трудиться над его заказом у «Брэндон бразерс», и дело быстро двигалось вперед. Вскоре им предстояло отправиться вместе в Нью-Йорк, и Джули с нетерпением ждала этой поездки.

Миссис Андропулос, хоть и с неохотой, но разрешила Нику пользоваться вертолетом, чтобы он мог проводить каждый вечер с женой. Позади дома расчистили небольшую посадочную площадку, которую легко было превратить в цветник, как только молодые обзаведутся собственным домом.

Как-то после ленча миссис Андропулос пригласила Джули поговорить наедине. Молодая женщина встревожилась: быть может, она допустила какую-нибудь бестактность?

Они прошли в оранжерею, где росли чудные орхидеи, и присели к столику, ожидая, пока принесут чай. Миссис Андропулос заговорила первой.

— Джули, вы пришлись мне очень по сердцу. Вы знаете это?

— Да, миссис Андропулос. Я тоже всей душой привязалась к вам.

— Тогда у меня есть небольшая просьба. Мне не хотелось бы, чтобы моя невестка называла меня миссис Андропулос. Ник рассказал мне, что миссис Брэндон сыграла с вами ужасную шутку, и предупредил, чтобы я не предлагала вам называть меня мамой Андропулос.

— Да, мне тоже не хотелось бы называть вас миссис Андропулос. Но как же нам быть?

— Прямо не знаю, дорогая.

— А почему бы мне не называть вас просто мамой? Вы согласны?

— Джули, об этом я и не подумала. Это просто чудесно. Вы будете звать меня мамой?

— Да. Я не могу любить мою настоящую мать — ведь я ее не знаю. А вы стали мне такой близкой.

— Значит, решено! Вот Ник удивится! Он все переживает, как бы что-нибудь не расстроило вас. По-моему, эту ступень вашего брака пора бы переступить.

— Я и не знала, что он беспокоится. Надо подумать, что тут можно предпринять. А вы что предложите, мама?

Миссис Андропулос ласково улыбнулась.

— По-моему, пора вам приняться за строительство своего дома. Вы поселитесь там вдвоем, и вскоре мы все услышим звонкие детские голоса. Папа уже побаивается, что вы из тех современных женщин, что думают только о карьере и не желают создавать нормальную семью. А он ждет не дождется правнуков.

— Я поговорю с дедушкой. Я, конечно, современная женщина, но совсем не то, что он думает. Я люблю Ника и хочу родить ему детей, но мы оба считаем, что нам нужно немного привыкнуть друг к другу. У меня еще достаточно времени, чтобы обзавестись, если Бог даст, кучей ребятишек.

Приехав в тот вечер к обеду, Ник сразу же почувствовал: что-то произошло. Когда Джули рассказала ему о своем разговоре с миссис Андропулос, он страшно удивился.

— Ник, почему ты не сказал мне, что все еще думаешь о Брэндонах? — спросила Джули.

— Да я о них особенно и не думаю, разве только о том, что, как ты сказала, ты никогда не сможешь забыть, как миссис Брэндон попросила тебя называть ее «мамой Брэндон».

— Но, Ник, это ведь только потому, что она предлагала мне это, затеяв ту самую интригу, которая должна была разрушить мой брак.

— Прошу тебя, Джули, не будем говорить об этом, — попросил Ник.

— А по-моему, не надо избегать разговора на эту тему, — возразила Джули. — Я прекрасно знаю, что ты любишь меня, а не Джеффри.

— Какие глупости ты говоришь!

— Мне не нравится, когда меня называют глупым, Джули, — нахмурился Ник.

— Тогда не давай к этому повода. Для меня в целом мире существует только один мужчина — это ты. И так будет всегда. А Джеффри — далекое прошлое. Если мы когда-нибудь встретим его, я просто вежливо поздороваюсь с ним, как с любым другим человеком. Надеюсь, ты понимаешь это?

— Конечно, понимаю. Но мне и правда казалось, что тебе будет неприятно, если моя мама попросит тебя звать ее мама Андропулос.

— Она и не попросила. Мы сами с этим разберемся.

— Отлично. Хочешь увидеться с архитектором в ближайший уик-энд?

— Хочу. Я как раз думала о нашем доме, и у меня есть что с ним обсудить.

— Я хочу, чтобы все было, как ты пожелаешь, Джули, но кое-что мне нужно объяснить тебе.

— Ох, как серьезно, Ник! — улыбнулась она.

— Я и говорю серьезно. В нашем доме нужно предусмотреть квартиры для телохранителей.

— Не понимаю.

— Нам необходимо иметь охрану, Джули.

— Ладно, Ник, тебе, конечно, виднее, — легко согласилась она.

Ник поцеловал жену, и они вместе отправились в душ, чтобы потом переодеться к обеду.

Ник с первого дня распорядился, чтобы в их апартаменты садовник каждое утро ставил свежие розы. Сегодняшний букет состоял из красных роз. Джули выбрала самую красивую и взяла ее с собой, спускаясь к обеду. Войдя в столовую, она преподнесла цветок миссис Андропулос.

— Мне всегда хотелось, чтобы было кому подарить красную розу в День Матери, — нежно сказала она.

Все рассмеялись. Только сэр Джордж смеялся не так весело, как другие. Ему до смерти хотелось получить правнука, причем чем скорей, тем лучше. Но он знал, что Нику не понравится разговор на эту тему, и, хотя ему было нелегко, держал язык за зубами.

Джули долго совещалась с двумя архитекторами, прибывшими по вызову Ника. Затем Ник свозил их на соседний остров показать дом, похожий на тот, который он хотел бы иметь. Работать пришлось напряженно. Во-первых, дом не должен был нарушать живописный ландшафт острова, во-вторых, и Ник, и Джули желали, чтобы было как можно больше стекла, но при этом не нарушалась бы уединенность их жилища. Архитекторы предложили снабдить окна электронным устройством, которое бы плотно закрывало стекла, когда хозяев нет дома, либо во время непогоды. Плюс к этому нужно поставить автономные генераторы, если вдруг сильный ветер порвет провода.

Перед самым переездом Джули привезла миссис Андропулос показать дом. Та пришла в восхищение. Дом был абсолютно современным, на последнем уровне техники, но все же туда удалось вписать так любимые обоими супругами старинные детали интерьера.

Слева от холла располагались просторная гардеробная и комната для слуг. Ник любил, чтобы слуги всегда были под рукой, но ему совсем не нравилось, чтобы они толклись среди гостей, не зная, где присесть. Напротив парадного входа был бальный зал, смежный с парадной гостиной. Весь нижний этаж отводился для приемов.

На втором этаже решено было поселить охрану. Лифт, которым пользовались Ник и Джули, на этом этаже не останавливался. В цокольном этаже располагались гимнастический зал и зал для игры в боулинг, доступные для всех служащих в определенные часы. Пользоваться залом было запрещено, только когда там занимались Ник и Джули. Ник не захотел строить бассейн в доме, зато открытый бассейн он приказал сделать очень большим и залить туда морскую воду. Для просмотра фильмов был предусмотрен кинозал.

Супруги разместились на верхнем этаже, где основное место занимали шесть спален, каждая с отдельной ванной. Снаружи дом опоясывал широкий балкон. Та часть, на которую выходили окна комнат Джули и Ника, была тщательно закрыта от посторонних взоров. Супруги могли выйти на балкон в любом виде и полюбоваться морем и закатом.

Обосновавшись в новом доме, Ник с Джули решили устроить новоселье. Пригласили только членов семьи и самых близких друзей провести с ними уик-энд. Когда гости разошлись по комнатам, Джули прижалась к Нику и шепнула, что она, кажется, беременна. Она уже успела до этого шепнуть словечко миссис Андропулос и сэру Джорджу, и те с нетерпением дожидались в своих спальнях, когда об этом узнает будущий отец.

Услышав радостную новость, Ник немедленно пригласил мать и дедушку к себе и распорядился принести шампанское. Все выпили, за исключением будущей мамаши, которой подали апельсиновый сок. Развеселившейся компании едва удалось угомонить Ника, который желал немедленно созвать консилиум врачей. Ведь Джули уже побывала у доктора, тот остался вполне доволен ее состоянием и сказал, что сам вызовет ее на очередной прием.

Доктор счел, что она вполне может провести на острове первые шесть или даже семь месяцев беременности. А потом надо будет переехать в Афины — ведь это ее первый ребенок, и лучше находиться не слишком далеко от больницы. Доктор заверил Ника, что, при необходимости, он немедленно прилетит на остров в сопровождении медсестер и со всем необходимым оборудованием. Однако это не удовлетворило Ника, и он велел устроить в отдельном коттедже настоящую операционную, оснащенную по последнему слову техники. Миссис Андропулос и сэр Джордж наведывались на остров, как только выпадала свободная минута, а Ник проводил в кабине вертолета больше времени, чем у себя в офисе.

Хотя Джули и не упускала случая поддразнить Ника, что он так трясется над нею, в глубине души она тревожилась, помня, как рано умер его отец от таких же перегрузок. В конце концов она решилась сказать мужу о своих страхах за него. Она уверила Ника, что вынашивать ребенка — совершенно обычное дело, что чувствует она себя прекрасно, что на острове достаточно медиков, если вдруг понадобится помощь, и что, наконец, ничто не помешает ей в случае чего вызвать врача из Афин.

Время шло, и, видя, как устает Ник, Джули решила перебраться в Афины в самом начале шестого месяца беременности. Доктор разрешил ей ездить на выходные на Стефос проведать родных, и Ник немного успокоился.

Почувствовав первые схватки, Джули немедленно позвонила мужу. Он тут же примчался, удивительно спокойный, чем немало позабавил Джули. Не до конца доверяя шоферу, он сам отвез жену в больницу.

Атена-Мария родилась ночью и оказалась точной копией матери. Ник был вне себя от счастья, став отцом прелестной девочки. История повторилась через три года, когда родился Дариус-Никос, как две капли воды похожий на отца. Когда дети немного подросли, семья, появляясь на людях, производила на окружающих самое приятное впечатление.

С появлением второго ребенка стало ясно, что в Афинах нужна квартира побольше. Прежние апартаменты Ника, находившиеся на верхнем этаже принадлежавшего ему же дома, идеально подходили раньше, когда молодым супругам надо было переночевать в городе после театра либо званого обеда. Теперь же Джули решила подыскать в городе дом, как только сын немного подрастет и у нее появится для этого время.

Вернувшись на остров, семейство восстановило обычный распорядок жизни. Несколько раз в неделю Ник летал на вертолете в Афины, а в остальные дни работал вместе с несколькими служащими в своем оборудованном по последнему слову техники компьютерном зале. Джули покидала остров очень редко. Она так любила свой дом, что, если ей что-то требовалось, предпочитала заказывать необходимое, чем ехать за покупками самой. Раз в месяц к ней приезжал портной, хорошо изучивший ее вкус, и она заказывала новые платья. А, когда Ник летал в Париж или в Нью-Йорк, ведущие дома моды почитали за честь присылать ей видеозапись показов своих коллекций.

Джули чем могла помогала мужу в бизнесе. Работа вносила в ее жизнь приятное разнообразие, позволяла чувствовать себя нужной. Ник научил ее разбираться в биржевых сводках и на последний день рождения преподнес солидную сумму, чтобы жена могла вложить ее по своему усмотрению.

Джули не знала, сколько тратит на благотворительность Ник, но она сама исправно жертвовала десятую часть своих доходов церкви. Причем внимательно следила, куда идут пожертвованные ею деньги.

Дети под внимательным взглядом нянь и охраны проводили целые дни на пляже. Им и в голову не приходило, что можно жить как-то иначе.

Как-то Джули спросила Ника, почему у миссис Андропулос и сэра Джорджа нет такой отлаженной охранной системы. Ник, рассмеявшись, сказал, что какая-то охрана там есть, но и мать, и дедушка уже давно распорядились, чтобы, если их похитят, денег ни в коем случае не платить, так что вымогатели только даром время потратят.

Сам же Ник не желал подвергать себя и семью такому риску и, конечно, если бы Джули или кого-нибудь из детей похитили, готов был все отдать ради их благополучного возвращения. Джули немало смеялась, узнав, что главным охранником в доме матери Ника служила добрейшая, застенчивая и хрупкая на вид Сибилла.

На своем острове Джули никогда не скучала. Ник старался проводить с семьей все свободное время. Нередко наезжали гости, прихватив с собой детей и слуг. Дом для гостей легко вмещал тридцать человек.

Наступил день рождения Джули. Ник с раннего утра улетел на вертолете в город — Джули догадалась, что за подарком. Она даже тихонько рассмеялась про себя: интересно, что он придумает подарить ей — ей, у которой есть решительно все? Устроившись в уютном шезлонге в саду, Джули принялась перебирать в памяти четыре счастливейших года в ее жизни. Нет, решительно Ник оказался изумительным мужем. Миссис Андропулос и сэр Джордж не переставали удивляться, насколько он стал мягче и спокойнее, зажив семейной жизнью. Ник глубоко любил жену и, как обещал, заботился о ней сверх всякой меры.

Джули играла с детьми у бассейна, когда послышался гул вертолета. Дети запрыгали от радости. Молоденькая няня Софи побежала вместе с ними смотреть, как машина приземляется.

Ник легко сбежал по трапу, сгреб свое семейство в охапку и крепко расцеловал всех троих.

— С днем рождения, любимая моя!

Джули немножко удивилась, не видя в руках мужа никаких свертков.

Ник попросил Софи отвести детей обратно к бассейну:

— Мы спустимся к обеду, а сейчас нам надо побыть вдвоем.

— Джули, — обратился он к жене, когда они остались одни. — Я люблю тебя с каждым днем все сильнее. Ты знаешь это?

— Да, милый. И я тоже.

— Пойдем в нашу спальню, дорогая. Я преподнесу тебе мой подарок.

— Ник, я просто представить себе не могу, что еще ты можешь мне подарить. У меня есть абсолютно все.

Ник ничего не ответил. Они вошли в спальню. На кровати Джули заметила изящный футляр черного бархата.

— Как он попал сюда, Ник? — поразилась она.

— У меня свои секреты, любимая.

Джули взяла футляр в руки и замерла от восторга. На черном бархате искрились, переливаясь всеми цветами радуги, самое восхитительное бриллиантовое колье и серьги, какие ей когда-либо приходилось видеть. Не в силах вымолвить ни слова, Джули повернулась к мужу.

— Я сам сделал эскизы для тебя. Тебе нравится?

— Ник, у меня нет слов.

— Ну и молчи. Сними купальник. Я хочу, чтобы на тебе было только колье.

Ник начал раздеваться, не отрывая от жены восхищенного взгляда. Он бережно застегнул крошечный замочек на ее шее и ласково уложил Джули на шелковые простыни. Они приникли друг к другу, исполненные нежности и страсти.

— Ник, у меня есть для тебя подарок, — сказала Джули, откинувшись на подушку.

— Подарок мне в день твоего рождения?

— Ну да. Я беременна.

Ник резко сел на кровати. Он был поражен.

— Как же так? Ты беременна, а я ничего не заметил? И какой же у тебя срок?

Джули улыбнулась и протянула к мужу руки.

— Минут пятнадцать, наверное…

Оба расхохотались и вновь припали друг к другу.

Content

Элизабет Сент-Клер
СКАЖИ МНЕ «ДА»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12