Шерри Ди Фиклин

Теряя Логана

Глава 1

Ну и что, что Логан умер? Мне чего расстраиваться, он же в долг у меня не брал.

Я останавливаюсь наверху ступеней и пропускаю маму, давая ей первой войти в похоронный дом. Слева от меня обнимаются и некрасиво рыдают несколько девчонок. Я пытаюсь убедить себя, что их проявление чувств искренне и не имеет никакого отношения к толпе репортеров за моей спиной и их трескучим, как насекомые, камерам.

— Готова поспорить, что никто из этих девчонок даже не знал Логана, — ворчу я.

— Ну, во-первых, все знали Логана. А, во-вторых, перестань изображать из себя судью Джуди[1]. — Стоящий справа от меня Карлос протягивает мне руку, и я прохожу с ним внутрь. Наклонившись, он шепчет мне на ухо: — Не могу поверить, что ты так оделась.

Я опускаю взгляд на свои темные джинсы, аккуратно заправленные в высокие коричневые сапоги. Поверх легкого свитера песочного цвета накинут серебристый шарф. Я даже потрудилась собрать свои длинные каштановые волосы в небрежный пучок.

— Не все могут позволить себе выглядеть как кинозвезды, — тихо отвечаю я.

Темноволосый загорелый Карлос в своем приталенном костюме будто сошел с рекламного плаката. Он потрясающий — из тех одаренных природой парней, которым достаточно взмахнуть ресницами, чтобы заполучить любую девушку, какую он пожелает. Если бы он на самом деле их желал.

Он переплетает мои пальцы со своими и тянет меня к высокому постаменту с открытой книгой. Несколько человек перед нами регистрируются в ней, словно расписываясь в получении бесплатного товара в торговом центре. Я неловко переминаюсь с ноги на ноги.

— Расслабься, Зои. Это не похороны. Просто прощание.

— Еще хуже, — качаю я головой, и, понизив голос, чтобы никто не слышал, говорю: — Кому охота пялиться на мертвое тело? Это… извращение какое-то.

Он успокаивающе поглаживает мою руку.

— Это возможность попрощаться.

— Я давным-давно попрощалась с Логаном, — отвечаю я, глядя в зал, расположенный за постаментом. Стулья, расставленные ровными рядами, почти все заняты жителями нашего тихого маленького городка. Некоторые говорят, многие плачут. Кто-то отправляет смс-ки или играет в игры на мобильном. Я чувствую, как под кожей распространяется тепло, жар тесно обволакивает грудь, и учащается дыхание. По телу проходит дрожь.

— Вы же были друзьями?

Я хмурюсь. «Друзьями». Да, были.

— Наши родители дружили, когда мы были маленькими, — безучастно отвечаю я. Правда в том, что между нами все закончилось, как только мы перешли в средние классы. Он стал популярным, я — смурной. Мы пошли разными дорогами и никогда больше не разговаривали. И вот они мы, перед началом выпускного класса: Логан должен был стать правящим королем школы, а я была обречена весь последний школьный год обедать с Карлосом, пока он обновляет свой видеоблог, смотреть школьный лакросс сидя под трибунами и проводить пятничные вечера в своей спальне за чтением книг (не то чтобы все это мне не нравилось).

Получив тычок сзади, я наталкиваюсь на стоящих спереди. Задев нас, мимо проходит Кайли Грили. Она и ее свита хорошо одетых клонов не заморачиваются ожиданием в очереди — они просто идут вперед и толпа пропускает их, расступаясь. Быстро расписавшись, будто всего лишь оставила автограф, Кайли шествует в главный зал и усаживается в первом ряду, даже не удосужившись снять солнцезащитные очки. Зашевелившаяся было во мне жалость к ней, как к девушке Логана, испаряется, как только она достает компактную пудру и с громким чмоком поправляет блеск на губах.

Карлос наклоняет голову и тяжко вздыхает. На секунду мне кажется, что он с восхищением разглядывая ее задницу, затем я осознаю, что его глаза приклеились к ее дизайнерской дамской сумочке, и у меня вырывается громкий смешок. Все стоящие в очереди впереди разворачиваются и смотрят на меня. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Карлос загораживает меня от них, и я снова могу вздохнуть. Он крутит и вертит мой шарф, пока тот не ложится идеально на мою маленькую грудь.

— Как же мне не хочется этого делать.

Карлос тянет меня за мочку уха.

— Не волнуйся, Зои Боуи, я с тобой.

Я качаю головой.

— Дай я перефразирую. Я не будуэтого делать. Мне не нравится половина народу, находящегося здесь. Черт, да мне и Логан-то не нравился, когда был жив, так что я не собираюсь сидеть здесь и притворяться, что скучаю по нему теперь, когда он ушел. — Я сглатываю. Представляю, как сижу на одном из этих черных складных стульев, слушаю одну плачущую девицу за другой, поднимаюсь на подиум и жалобно стенаю о том, каким замечательным человеком был Логан и как он изменил наши жизни. Меня мутит от одной мысли об этом. — Если мама спросит, куда я делась, скажи, что у меня был нервный срыв и я ушла домой.

Губы Карлоса изгибаются в лукавой улыбке.

— Я скажу ей, что ты — прекрасный хрупкий цветок — была переполнена скорбью и удалилась прилечь на тахту, — говорит он с сильным южным акцентом.

— Премного благодарна, мисс Скарлет, — тяну я, не сдерживая усмешки. Карлос с пяти лет мечтает играть в местном театре главную роль в спектакле «Унесенные ветром». В ответ он имитирует поцелуй, чмокая губами в воздухе, и махнув мне рукой, разворачивается, чтобы уйти в зал.

Я уже собираюсь сбежать, когда краем глаза улавливаю движение сбоку. Повернувшись и приглядевшись, я вижу, как какой-то парень скрывается в гардеробной в другом конце коридора. Не знаю, зачем я следую за ним, но мои ноги сами собой идут в том же направлении, не спрашивая разрешения у мозга. Каблуки на сапогах стучат по покрытому плиткой полу медленно и размеренно, как сердце. Я провожу пальцами по бежевым стенам, проходя мимо, как я надеюсь, демонстрационного зала с гробами, а не комнаты ожидания для тех, кто хочет попрощаться с покойником, затем зал, полный уютных кресел с цветочной обивкой, и чей-то кабинет. Дверь в гардеробную в самом конце коридора приоткрыта. Толкая ее, я чувствую, как по спине толпами бегают мурашки.

Если бы это был фильм ужасов, то в этой части я должна была бы умереть.

Как только я вхожу, парень оборачивается и мое сердце ухает вниз. С минуту я просто стою и таращусь на него как идиотка. Все, что я ощущаю — дующий на меня от вентилятора на потолке ледяной воздух, вымораживающий меня до самых костей. Затем холодный шок жаркой волной сметает ярость.

— Ну и во сколько тебе это встало, Логан?

— Что, прости? — Он смотрит на меня расширившимися зелеными глазищами.

Я же гляжу на него, сузив глаза. Я знаю, что здесь происходит.

— Ты разыграл меня, да? Это какое-то дурацкое реалити-шоу?

Он глядит на меня в явном замешательстве.

— Твоя семья знает, что ты жив? Слушай, если это у тебя такой тупой пиар-ход для тех репортеров снаружи… — Я так зла, что даже не знаю, что еще сказать. Логан всегда был жутким выпендрежником, но в этот раз превзошел сам себя. Мои руки сжимаются в кулаки. — Скажи же что-нибудь, Логан! Найди волшебные слова, благодаря которым вся эта бредятина не станет самой большой жестью, которую когда-либо и кто-либо сотворил в своей жизни.

— Зои? — Его голос тих, а на лице расплывается глупая улыбка, я такую помню с нашего детства, и мне отчаянно хочется стереть ее с его лица. — О чем ты говоришь?

Ну да, как же. Типа яздесь псих.

— Ты в курсе, что ты кретин каких поискать? Что ты творишь? Таким дебильным образом пытаешься заработать себе дополнительные баллы по литературе? Курс «Том Сойер101»? Все эти люди думают, что ты умер! Мы все так думали… — я снова замолкаю. Слова хаотично прыгают в голове, не выходя наружу. Я так взбешена, что не в состоянии связно изъясняться. Пульс зашкаливает, щеки горят. Нужно срочно успокоиться, пока меня удар не хватил. Я делаю глубокий вдох, на секунду задерживаю воздух в легких, затем медленно выдыхаю.

Логан делает шаг ко мне, разглядывая меня с интересом, наклонив голову на бок.

— Ты видишь меня?

— Ладно. Хватит. Я не куплюсь на… что бы там это ни было. Сейчас же пойду и расскажу все твоей матери.

Он выпрямляется. Его губы растягиваются в нахальной улыбочке — такую мне в последнее время привычнее видеть.

— Хочешь наябедничать моей маме? Нам что, снова по пять лет?

— Гррр. — Я показываю ему средний палец и толчком открываю дверь.

— Подожди! — слышу я за своей спиной, но продолжаю идти. В главном зале родители Логана сидят в первом ряду рядом с Кайли. Не обращая внимания на разглагольствующего на кафедре священника, я зло топаю по центральному проходу. И только дойдя до передней части зала кое-что осознаю. Темно-коричневый гроб открыт и, замедляя шаг, я вижу лицо Логана с закрытыми глазами. Он будто спит в обитой белым атласом коробке. Я резко разворачиваюсь, но не вижу Логана за спиной. Его нет. Я снова поворачиваюсь и, сделав последний шаг к гробу, хватаюсь за его край, чтобы не упасть.

В такой близости я не могу до конца поверить своим глазам. Логан выглядит каким-то одутловатым и восковым. Может, его покрыли парафином? Я протягиваю руку, чтобы коснуться его лица, но в этот момент меня приводит в чувство чей-то громкий всхлип. Две пары рук обхватывают меня с обеих сторон: Карлос — слева, мама — справа. Они поспешно оттаскивают меня от гроба в сопровождении рыданий и вспышек фотоаппаратов. Меня трясет. Глаза застилает густой белый туман.

— Мам? — зову я.

Она успокаивающе что-то говорит, гладит меня по голове, по спине. На улице они ведут меня к машине, и я слышу щелканье камер. Я еле передвигаю ватные ноги и с трудом дышу — как будто через соломинку. Судорожный вздох, и туман в глазах густеет. Карлос усаживает меня на пассажирское сидение маминой старенькой Камри и сует мне в руку запотевшую бутылку холодной воды.

— Как ты себя чувствуешь, Зои? — спрашивает мама, опустившись на колени рядом со мной. Мама включила режим медсестры, и скажи я ей сейчас что-нибудь не то, закончу тем, что проведу ночь в больнице.

— По-моему, у нее шок, — говорит Карлос, мягко похлопывая меня по руке.

— Мне это не помогает, Карлос, — отдергиваю я руку и перевожу взгляд на уже готовую запаниковать маму. — Я в порядке. Просто чувства нахлынули. Мы можем поехать домой?

Кивнув, она проводит ладонью по моему колену и садится на водительское сидение. Карлос нежно разворачивает меня на сидении и помогает застегнуться. Позади него, на ступенях похоронного дома, в лучах солнца стоит Логан. И все репортеры игнорируют его.

Я хватаю Карлоса за лацкан пиджака и киваю в сторону ступеней.

— Ты видишь это?

Он оглядывается через плечо.

— Что именно?

— Видишь кого-нибудь на крыльце?

— Нет, — хмурится он. — А что?

Я качаю головой, крепко зажмуривая глаза.

— Ничего. Кажется, у меня внутри забродил выпитый утром виноградный сок. Мне нужно ненадолго прилечь.

Карлос захлопывает дверцу и, выглянув в окно, я чмокаю его в щеку.

— Отдохни, милая, и позвони, когда тебе станет лучше.

Я распускаю волосы, и они падают мне на плечи. Под черепушкой растет знакомая ноющая боль, и я знаю, что дальше мне станет намного хуже.

— Позвоню.

Он отступает на тротуар, и мы отъезжаем. Я не открываю глаз всю дорогу домой. Прохладный ветер треплет волосы, и я стараюсь не думать о возможном появлении в интернете сотен фоток перепуганной меня в похоронном доме или о лице Логана в гробу.

Мне не удается ни то, ни другое.

* * *

Когда я открываю глаза, солнце в полную силу светит в окно моей спальни. Мне каким-то образом удалось раздеться и надеть светло-голубые пижамные штаны и серую майку. Застонав, я переворачиваюсь на постели и смотрю на будильник. 4:13. Я вскакиваю на ноги, отбросив теплое зеленое одеяло. Открываю дверь, но в доме стоит полная тишина. К двери прикреплен листок бумаги.

Зои,

Я работаю две смены подряд. Позвони, если тебе не станет лучше. Не забудь купить все к школе!

Люблю тебя,

Мама.

Я отрываю листок от двери, комкаю его и, выйдя в коридор, кидаю через плечо. Первый школьный день меньше чем через неделю, но я не могу заставить себя думать об этом. Нет, я не ненавижу школу, просто в ней нудно и скучно. Меня не встряхнет даже продвинутая программа, и, если уж смотреть правде в глаза, большую часть года я, скорее всего, проторчу в библиотеке — что бы предпочла сделать без кучи раздражающих рядом людей. Я должна заехать в школу завтра, так как вызвалась помочь подготовить праздник в честь возвращения в школу, но сейчас мне хочется на это забить.

И тут же чувствую укол вины. Нет, забивать на это нехорошо. Миссис Джексон была добра и разрешила мне пользоваться школьной библиотекой все лето, где я почитывала новые книги и лишь изредка помогала ей.

Я шарю по почти пустым шкафчикам в кухне, когда звонит лежащий на стойке мобильный. По всему дому эхом проносится «Putting on the Ritz», рингтон, поставленный на номер Карлоса.

— Хей, Карлос. Как дела?

— Нормально. Как ты себя чувствуешь? Я уже звонил, но мне ответила твоя мама. Сказала, что ты еще спишь.

— Ага. — Я подавляю зевок. — Прости за вчерашнее. Не знаю, что со мной случилось. Может, паническая атака?

Сейчас вчерашний инцидент кажется сюрреалистическим. Я не вижу в случившемся ни малейшего смысла. Наверное, печаль творит с телом странные вещи.

— Главное, что тебе стало лучше. — В его голосе слышится сомнение, точно он ждет, какая реакция последует.

Я вдруг вспоминаю сцену, устроенную мной на прощании, и роняю пакет с чипсами.

— О черт. Настолько все плохо?

На другом конце трубки повисает короткое молчание.

— Все не так ужасно. Можно сказать, ты ввела новую моду: после твоего ухода пара десятков девчонок бросались на гроб и рыдали как идиотки.

Я вздыхаю от облегчения, напряжение отпускает меня.

— Думаю, это даже хорошо. Пусть лучше считают меня ненормальной, жаждущей всеобщего внимания, чем лунатиком, правда? Уже появились видео-ролики в сети?

— Несколько девчонок запостили фотографии, но тебя на них нет.

Нахмурившись, я прикладываю телефон к другому уху.

— Прямо слышу, как ты хмуришься, Зои.

Теперь я улыбаюсь. Как же хорошо он меня знает.

— Ты что, и правда предпочтешь прослыть сумасшедшей позеркой?

Я открываю пакет и набиваю рот сырными чипсами.

— Лучше так, чем быть невидимкой, — жуя, отвечаю я. — Никто не заметил бы меня, даже если бы я нагишом, аля леди Годива, прокатилась по коридору на лошади.

В трубке раздается его смех.

— О, милая, твоя фигура не создана для наготы.

— Вот уж спасибо, — закатываю я глаза.

— Ну и если ты закончила себя жалеть, то я бы не отказался от помощи в выборе моего школьного гардероба. Поеду в город, прошвырнуться по «Bloomies».

— Когда уж ты перестанешь пускать слюни по тому красавчику-кассиру в «Bloomingdales».

— Когда он перестанет так классно выглядеть в своих слаксах. Давай не заговаривай мне зубы. Едем со мной. А то он еще подумает, что я преследую его.

— Ты его и преследуешь, — бубню я с набитым ртом.

— Ну, да, но я не хочу, чтобы он знал, что я преследую его.

Я качаю головой и тащу чипсовую вкуснятину к себе в комнату.

— Прости, но придется тебе ехать одному в компании со своей кредиткой.

— Ладно. Так и быть, обойдусь и кредиткой, но ты мне будешь должна.

— Внеси это в мой счет, — говорю я и с улыбкой нажимаю на отбой.

Моя стройная кошечка Бримстоун прыгает на стол и требует внимания так, как это умеют делать только кошки и коты.

— Что ж, Брим, мы оба знали, что этот день придет. Сегодня я весь день проведу в пижаме, поедая чипсы и читая книги. — Как будто такое случается в первый раз в жизни, а не от случая к случаю.

Она трется об меня головой, совершенно не впечатленная признанием моей инертности. Я беру потрепанный томик рассказов Эдгара Аллана По и устраиваюсь с ним в уютном кресле со свернувшейся в клубочек Брим на коленях. В последнее время я не читаю ничего с такой мрачной атмосферой, но эти его рассказы очень люблю. Я отрываюсь от книги, только когда стены дома сотрясает раскат грома. Осторожно переложив Брим на кровать, я раздвигаю тюль на окне. Небо потемнело, и стекло покрывают капли дождя.

Я бросаю взгляд на часы. Почти семь. Живот урчит, давая мне знать, что пора прервать чтение и поесть что-то посущественней чипсов. Положив книгу рядом со все еще спящей кошкой я возвращаюсь в кухню. Свет мигает, но не отключается. На всякий случай я достаю из ящика длинный черный фонарик. Яркая вспышка света озаряет кухню через окно над раковиной, а за ней тут же следует новый раскат грома, да такой громкий, что по моему позвоночнику проходит дрожь и волоски на затылке встают дыбом. Я наливаю себе стакан молока и выкладываю на тарелку оставшиеся куски ананасовой пиццы, потом разворачиваюсь, чтобы идти в свою комнату, и тут свет снова начинает мерцать. Когда мерцание прекращается, я понимаю, что стою в кухне не одна. Я не кричу. Кажется, я слишком напугана для этого. Я даже вздохнуть не могу. Мозг полностью отключился, и я застыла, уставившись в смотрящее на меня лицо. Стакан с тарелкой выскальзывают у меня из пальцев, падают на пол и разбиваются возле босых ног. Передо мной вытянув руки стоит Логан.

— Не двигайся, — тихо произносит он.

И вот тогдая кричу.

Глава 2

Крик продирается сквозь горло и вулканом извергается изо рта. Я делаю шаг назад и чувствую, как в ступню впивается осколок. Хочу снять вес с ноги, чтобы не было так больно, и падаю на пол, прямо в кучу керамических и стеклянных осколков.

— Перестань двигаться, — велит Логан. — Ты всю себя изрежешь.

Я набираю воздух в легкие и снова кричу, только в этот раз горло сжимается, и звук выходит каким-то рваным и сдавленным.

— Может, перестанешь кричать? Ну правда, Зои.

Мои глаза от страха чуть не выпадают из глазниц, а сердце так сильно колотится в груди, что, кажется, меня вот-вот вырвет. Я набираю в легкие еще воздуха и удерживаю его в себе, пока могу, а потом резко выдыхаю:

— Что ты здесь делаешь?

Логан с самодовольным видом складывает руки на груди.

— Что я делаю « здесь», в твоей кухне, или «здесь»— в смысле, вообще? Ты подразумеваешь этим, почему я не…

— Разлагаешься где-нибудь в земле?

Он морщится.

— Я собирался сказать «не умер», но спасибо за столь живописный образ.

Ко мне медленно возвращаются разум и чувства. Боль в стопе терпима и не может отвлечь мое внимание от торчащего в предплечье стекла.

— У меня идет кровь, — говорю я, наблюдая за тем, как темно-красная жидкость стекает по руке вниз.

— Такое случается, когда падаешь в кучу разбитого стекла.

— Заткнись, Логан, — злобно зыркаю я на него.

Я обхватываю осколок двумя пальцами и быстро выдергиваю. Кровь теперь течет свободней, скапливаясь лужицей на полу. Я отбрасываю осколок размером с зубочистку в сторону. Смахнув ладонью осколки рядом с собой и очистив тем самым пространство, я скольжу на попе назад подальше от стекла и прижимаюсь спиной к стене. Подняв стопу, я разглядываю порез. Он неглубокий и узкий, и в ране ничего нет. Мои руки дрожат, когда я поднимаюсь на ноги, держась за ручку холодильника, чтобы не упасть. Я аккуратно обхожу разбитое стекло и Логана, не поднимая на него глаз, и прихрамывая направляюсь в ванную.

Подцепляю из-под раковины аптечку, опускаю крышку унитаза и сажусь на нее. Я чувствую на себе взгляд Логана, пока обрабатываю порез на стопе и залепляю его. Рука все еще кровоточит, но уже не так сильно, так что я вытираю большую часть крови туалетной бумагой.

— Наверное, нужно швы наложить, — подает голос Логан.

Я вижу, что он стоит скрестив лодыжки и облокотившись о подвесную столешницу раковины, но не смею взглянуть на него. Посмотреть ему в глаза — значит, дать пищу своему разыгравшемуся воображению.

Игнорируя его, я залепляю порез пластырем. Разобравшись с этим, с минуту сижу приклеившись взглядом к полу и пытаясь решить, что делать и что говорить. Закрываю глаза и считаю до десяти.

— Я все еще здесь, — говорит Логан, когда я снова их открываю.

— Почему? – вздыхаю я.

— Почему, что?

— Почему ты здесь? — спрашиваю я, наконец подняв на него глаза. — И что ты вообще такое?

— Ну, я здесь, потому что по какой-то непонятной причине ты можешь меня видеть, в то время как другие — не могут.

Я откидываюсь на спинку унитаза, все еще прижимая к груди аптечку.

— И почему я могу видеть тебя?

— Откуда мне знать? — Он раздраженно проводит рукой по лицу, затем пристально смотрит на меня. — Ты часто видишь мертвых?

— Нет, — кривлюсь я. — Ты — первый.

— Здорово! Офигеть как здорово! — всплескивает он руками. — Единственный человек, который меня видит, понятия не имеет, что происходит. — Его взгляд снова возвращается ко мне. — Я очень надеялся, что найду у тебя хоть какие-нибудь ответы.

— Что ж, у меня их нет. Так что может тебе просто… ну, это… уйти?

— Куда?

— Я не знаю! — встаю я. — К свету, например. Черт, я что, похожа на эксперта по призракам?

— Ты похожа на человека, который видит и слышит меня.

Глубоко вздохнув, я сжимаю переносицу большим и указательным пальцами.

— Этого не происходит на самом деле. Это просто плохой сон.

— Ага, я себе тоже это говорил. Стоя в гостиной и пытаясь докричаться до родителей, пока они рыдали над моей фотографией. Я думал, что спятил. Потом я пошел за ними в похоронный дом. И встретил тебя.

Я поднимаю руки, и он отодвигается, давая мне засунуть аптечку под раковину. Потом я направляюсь в свою комнату, и Логан идет за мной по пятам.

— Вот поэтому я и не хожу на похороны, — фыркаю я и плюхаюсь в кресло.

— Поэтомуты не ходишь на похороны? — выгибает бровь Логан.

Я пожимаю плечами.

— Окей, не совсем так. Но я не вижу ничего хорошего в похоронах. Вокруг все такие: «ты должна пойти», «попрощаться». Но это все чушь собачья. Это всего лишь еще один способ помучить себя. Добавить в копилку воспоминаний еще парочку плохих.

Логан садится на край моей постели. Бримстоун встает, потягивается, выгибая спину, затем смотрит прямо на него, шипит и уносится из комнаты.

— Похоже, не только ты можешь меня видеть.

— Эта биполярная кошка не является доказательством того, что ты не плод воображения моего накофеиненного мозга.

— Мне это уже начинает надоедать. Как мне доказать тебе, что я действительно здесь?

Голова нудно ноет.

— Не знаю. Меня еще никогда не преследовали призраки, не дашь минутку прийти в себя?

Логан откидывается назад, опираясь на поставленные за спину руки.

— Ладно. Одна минута. Время пошло.

Я бросаю в него подушку, и она пролетает сквозь его тело.

— М-да. Полагаю, мне следовало этого ожидать, — ворчу я.

Логан возводит глаза к потолку.

Я прищуриваюсь на него.

— Слушай, а куда тебе спешить? У тебя впереди, ну не знаю, целая вечность.

И тут до меня доходит.

— Боже мой! Ты же не будешь преследовать меня целую вечность, а? Ну, то есть, что за жизнь меня ждет, если меня будет преследовать такой наглый-засранец-призрак?

— Продолжай в том же духе, и я так и сделаю.

Я кладу голову на спинку кресла и закрываю глаза.

— Ненавижу свою жизнь.

— Знаешь, некрасиво говорить такое парню, который уже ее лишен.

Вскинув голову, я таращусь на него. Я не думала об этом в таком ключе. Если смотреть на происходящее с его точки зрения, то он, должно быть, очень несчастен и считает, что оказался в своеобразном аду.

— Прости.

Он передергивает плечами, но по тому, как сжимаются его челюсти, я вижу, что ему больно. На нем шорты цвета хаки и кроссовки. Под расстегнутой бело-голубой рубашкой в клетку серая футболка.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я, не подумав. На улице прохладно как ранней осенью — не больше 15°, да еще и дождь идет.

Логан смотрит на свою одежду.

— Неа. Я не ощущаю температуры.

Я наклоняю голову на бок.

— Почему ты так одет?

На его лице отражается удивление, а потом появляется хитрая улыбочка.

— А что? Хотела бы, чтобы тебя преследовало обнаженное привидение?

Я решаю позаимствовать фразочку из лексикона Карлоса:

— О, милый, твоя фигура не создана для нагота.

Он широко ухмыляется.

— О, в этом ты ошибаешься.

Я оглядываю его и понимаю, что он прав. Он больше не костлявый мальчуган, строивший на заднем дворе песчаные замки. Футболка красноречиво подчеркивает мышцы груди, а рубашка — плеч и рук. Его подбородок за последние несколько лет стал квадратным и волевым, придав лицу мужественности. Я отвожу взгляд, заметив, что он наблюдает за тем, как я оцениваю его, и прилагаю все усилия, чтобы не казаться впечатленной.

— Я вижу твое необъятное эго осталось в целости и сохранности.

Логан ложится на бок поперек моей постели.

— Без обид, — прожигаю я его взглядом, — но давай ты не будешь делать этого на моей постели?

— Что, быть таким сексуальным?

— Нет, таким мертвым.

Его лицо вытягивается, и он встает. Я тут же чувствую себя виноватой, но все происходящее настолько сбивает с толку, что я даже не знаю, что дальше говорить.

— Ой, да ладно, валяй, задавай свои вопросы. Я прямо вижу, как твои мозги скрипят.

— Ты ешь?

— Нет. И не хочу. Что хорошо, потому что я ни к чему не могу прикоснуться.

— А как ты тогда стоишь на полу, если не можешь ни к чему прикасаться? Что удерживает твои ноги?

Логан переводит взгляд на свои ноги и задумчиво поджимает губы.

— Хороший вопрос. Я не знаю.

Он прищуривается и до пояса проваливается в пол.

— Хм… — хмыкает он и взмывает вверх, так что теперь висит в воздухе в несколько футах от пола.

— Нет, нет, — машу я руками у себя перед лицом, — прекрати это. Мне трудно переварить в мозгах эту жуть.

Пожав плечами, Логан снова опускается стопами на пол.

— Как ты перемещаешься? Просто ходишь пешком?

— Могу ездить на транспорте, на машинах. Первые несколько часов я катался с Кайли в ее Камаро.

Скорее всего, пытаясь все это время до нее докричаться в надежде, что уж кто-кто, а она его услышит. А повезло мне, уху.

— Но, — продолжает он, — после того, как ты ушла из похоронного дома, я не пошел за тобой, а подождал, пока все отдадут мне дань уважения.

— Странновато, наверное, тебе было.

Неуютно, ужасно. Или, может, в его случае — приятно для эго. Судя по его лицу, первое мое предположение ближе к истине.

— Люди хотели попрощаться со мной. Мне показалось, я должен дать им такую возможность.

Я киваю.

— Прости.

— За что? — хмурится он.

— Не знаю. За то, что обозвала тебя на твоих собственных похоронах болваном. — За то, что мне было все равно, что ты умер. Я хотела произнести эти слова, но они не шли изо рта.

— Кретином. Ты обозвала меня кретином.

— Все одно, — пожала я плечами.

— Ну… мы были не очень близки.

— Посмотрим правде в глаза — ты действительно болван.

Я глубоко вздыхаю. Перед переходом в среднюю школу, мои родители увезли меня на все лето в Париж, к нашему дяде. Это было потрясающе, но когда я вернулась домой, у Логана был уже новый круг друзей, и я в нем была белой вороной. Затем, через несколько месяцев, папа погиб в автомобильной аварии. На весь остаток года мама перевела меня на домашнее обучение. Некоторое время я никого не могла видеть. К восьмому классу мы с Логаном стали совсем чужими друг другу. Он был мистером Популярность. Я была никем.

— И вопрос на миллион: что ты хочешь от меня?

Он садится на корточки рядом со мной и смотрит на меня снизу вверх.

— Когда ты увидела меня на похоронах, я пришел в ужас. Потому что это означало, что я действительно умер, а не сплю и вижу нескончаемый кошмар. Но затем я почувствовал облегчение, потому что появилась надежда, что ты мне поможешь.

— Помогу с чем?

Он чешет подбородок.

— Не знаю. Поможешь мне разобраться со всем этим. Поможешь мне… не быть таким одиноким.

— И с чего я должна тебе помогать? — наклоняюсь я к нему. — Как ты сам сказал, мы не были друзьями.

— Раньше были.

— Это было давно.

— Ну хорошо, давай тогда по-другому: тебе ведь нужно ходить в туалет? Так вот, когда тебе приспичит, я буду рядом.

— Ладно, — скривляюсь я. — С чего начнем?

— С того, где начинаются все необычные и, возможно, ужасные вещи. С Википедии.

Глава 3

Я делаю большой глоток энергетического напитка. В моей комнате темно, если не считать голубоватого свечения от компьютерного экрана. Сидя в кресле, я кручу головой, разминая затекшую шею.

— Что-нибудь нашла? — спрашивает за моей спиной Логан.

Я разворачиваюсь в кресле.

— Если бы я что-нибудь нашла, то сказала бы: «Эй, я что-то нашла!».

— Знаешь, ты чересчур много злобничаешь для единственного в этой комнате человека, у которого есть тело.

Отвернувшись к экрану, я показываю ему фак.

— Продолжай шлепать своими губами и проведешь остаток загробной жизни, преследуя хипстеров в Старбаксах.

— О, как это мило — угрожать мертвому.

Я вздыхаю и ложусь головой на клавиатуру. Сейчас четыре утра, и я жутко устала, несмотря на то, что проспала весь день.

— Ты не мог бы несколько часов подоставать кого-нибудь другого?

Логан стоит рядом со мной, прислонившись к столу.

— Все спят. К тому же, это вгоняет меня в депрессию.

Я поворачиваю голову на бок, чтобы посмотреть на него.

— Ощущение того, что ты мертв?

Он хмурится, не глядя на меня.

— Наблюдение за тем, что все вокруг живы.

Я сажусь, хлопая ладонями по столу.

— Ладно. У меня есть план.

Крутанувшись на кресле, я нечаянно задеваю его. Хотя «задеваю» — не совсем подходящее слово. Я прохожу сквозь него. По коже пробегает холодок, а по рукам — мурашки. Отодвинувшись, я потираю руки.

— Это было не очень-то приятно.

Логан лишь качает головой.

— Какой план?

— А, да. Думаю, нам стоит пойти на кладбище.

— Зачем? — Он смотрит на меня с беспокойством. — Хочешь, чтобы я попробовал залезть обратно в свое тело?

Я несколько секунд обдумываю его слова.

— Нет. Не думаю, что это хорошая идея. Ну, то есть, наша цель ведь не в том, чтобы сделать из тебя зомби? А в том, чтобы найти твой свет или что там.

— Мой свет?

— Ну да.

Он смотрит на меня как на идиотку.

— Когда люди умирают, они видят свет. Уходят к свету и все такое, — поясняю я.

— Не помню никакого света.

— А что ты помнишь? — Я складываю руки на коленях.

— О том, как умер? Ничего. Помню, как открыл глаза, а полицейские вытаскивали мое тело из воды. Помню, как кричал, но меня никто не слышал. Потом я подумал о маме и внезапно оказался дома, рядом с ней. Она плакала, сидя на полу.

А вот это интересно.

— Как ты попал в мой дом?

Логан трет лоб.

— Я думал о тебе, о том, как ты увидела меня на похоронах. И просто оказался здесь.

Очень удобно.

— Ладно. Я думаю, что нам нужно сходить на кладбище, так как вполне возможно существуют и другие призраки, которые смогут тебе помочь. Не можешь же ты быть единственным, не туда свернувшим по дороге в загробную жизнь.

Логан таращится в потолок, обдумывая это.

— И ты думаешь, что сможешь их увидеть?

— Нет. Но, может быть, ты сможешь.

— Логично, — кивает он.

Я встаю и иду к шкафу.

— По крайней мере, с этого можно начать.

Сняв с вешалки джинсы и футболку, я оборачиваюсь и вижу, что он глазеет на меня.

— Тогда так и сделаем, — говорит он, хлопнув в ладоши.

Я поджимаю губы.

— Угу. Только сначала мне нужно переодеться, так что ты… это… отвернись. Или выйди. Или еще что-нибудь сделай.

Он прикрывает глаза ладонями, и я упираю руки в боки.

— Отличная попытка, Каспер.

Разочарованно вздохнув, он исчезает, и я слышу его голос из кухни:

— Скромница.

— Извращенец, — парирую я, влезая в джинсы.

Полностью одевшись, я беру ключи и выхожу на улицу. Хорошо, что мама работает две смены подряд. Она убила бы меня, если бы узнала, что я посреди ночи собралась на кладбище. И если бы я попыталась объяснить ей, зачем это делаю, она бы отправила меня полечиться.

— О чем думаешь? — спрашивает Логан.

Мы медленно подъезжаем к воротам кладбища Стоун Хилл. Облокотившись на приборную панель, я разглядываю высокие кованые железные дверцы и сковывающие их толстые цепи.

— Тебе действительно хочется поговорить о моих чувствах, Логан?

Он выходит через дверь, не открыв ее, и встает перед передними фарами.

— Как бы жалко это не выглядело, разговоры с тобой — отдушина после ужасной недели. Так что, мой ответ — «да».

Я вырубаю фары и хлопаю дверцей своего старенького желтого Фольксвагена Жука.

— О, как это мило. Но ты прекрасно знаешь, что я на такое не покупаюсь.

Логан закатывает глаза. Тремя широкими шагами он покрывает расстояние до ворот, врезается в них и ошеломленно отходит. В моем мозгу что-то со щелчком встает на место.

— Призраки не могут проходить сквозь железо, — говорю я самодовольно.

Он оборачивается и смотрит на меня. Я пожимаю плечами:

— Видела по телеку.

Логан протягивает руку и хватается ладонью за решетку. Как только он это делает, его рука начинает дымиться, будто горит. Вскрикнув, он одергивает руку и потирает ее.

— Полагаю, некоторые вещи я все-таки чувствовать могу.

Кивнув, я подхожу к нему.

— Ага, железо для призраков все равно что криптонит[2]. Слушай, нужно выкопать твое тело, посыпать его солью и поджечь!

— Зачем? — оторопело глядит на меня Логан.

— Чтобы освободить твой дух.

— Спасибо, но я вроде и так свободен.

— Ну, все равно.

— Мы не будем осквернять мой труп, основываясь на чем-то, увиденным тобой по телевизору.

— В тебе нет ни капли эксцентричности, — надуваюсь я.

Закатив глаза, он указывает на кирпичную стену.

— Пройдем там. Придется тебе перелезть через нее.

Кто бы сомневался. Я возвращаюсь к машине и, достав из бардачка фонарик, сую его в задний карман. Логан преспокойненько проходит сквозь стену.

— Все чисто, — шепчет он.

— Чего ты шепчешь, тебя все равно никто не услышит.

— О, да, я забыл.

Я качаю головой. То, что я сейчас делаю, безоговорочно возглавит список самых идиотских моих поступков. Или займет весь список разом. Я залезаю на стену, осторожно цепляясь за камни. К счастью, она не очень высокая, но, когда я спрыгиваю с другой стороны, осторожно приземляясь на ноги, руки словно налиты свинцом.

— Я ниндзя, — шепчу я улыбающемуся Логану. Его улыбка теплая и искренняя, я у него уже давно такой не видела, а жаль — она ему очень идет.

— Куда теперь? — спрашиваю я, вытирая пыльные руки о джинсы.

Он пожимает плечами и куда-то направляется. Не зная, что делать, я следую за ним. Мы идем мимо старых потрепанных надгробий к новой части кладбища, находящейся в самой дали. Дорожки вымощены булыжником, огромные обелиски и плачущие ангелы глядят на нас сверху вниз. Мы проходим мимо небольшого склепа, и я свечу на вход в него фонариком. Над воротами на камне высечена фраза: « Verum non est in morte ».

— Что это значит? — спрашивает позади меня Логан.

Я знаю перевод, не потому, что умею читать по-латински, а потому, что задала маме тот же самый вопрос, когда мы уходили с похорон папы.

— «В смерти познаем истину».

Опустив фонарик, я свечу им поверх надгробий.

— Что-нибудь видишь?

— Нет, — мотает он головой. — Ничего.

Я разочарованно вздыхаю. Мы идем дальше, пока не замечаем желтый мини-экскаватор, стоящий рядом со свежей могилой. Логан застывает на месте, а я подхожу ближе и высвечиваю высеченное на камне имя.

«Логан Уэйн Купер».

Я поворачиваюсь и свечу фонариком на Логана.

— Уэйн? — поднимаю я бровь.

— Отец любит старые вестерны, — отводит он глаза.

— Хм… — Я аккуратно обхожу могилу, стараясь не задеть свеженасыпанную землю и цветы. — Я слышала, эти цветы потом собирают и раздают пожилым людям в доме престарелых, — говорю я, отчаянно желая нарушить молчание. Логан не отвечает. Подняв на него взгляд, я вижу, что он стоит ко мне спиной. Лунный свет падает на него под странным углом, отчего Логан, кажется, светится. Это так прекрасно, что какое-то мгновение я ошеломленно смотрю на него, не в силах отвести глаз. Логан смотрит на меня через плечо, и все, о чем я могу думать: как он прекрасен. Словно ангел.

А потом он открывает свой рот:

— Чего глазеешь?

Я закатываю глаза.

— Да вот думаю, ты все-таки сделаешь что-нибудь или так и будешь стоять там столбом и сиять как идиот?

— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он, всплеснув руками.

Я тяжко вздыхаю.

— Ты сказал, что думал обо мне и оказался в моем доме, так?

— Так. — Он разворачивается и идет ко мне.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Может тогда тебе надо подумать о… я не знаю… рае? Или чем там еще.

— О рае? — фыркает он.

— Ты давай прекращай тут фыркать, приятель. Я, между прочим, стою на кладбище в пять утра рядом со свежей могилой и болтаю с мертвым парнем. Мое терпение не безгранично.

— Ну хорошо, — бурчит он. Закрывает глаза, делает глубокий вдох и…

Ничего.

Логан открывает глаза, и его лицо расстроенно вытягивается.

— Это была глупая идея.

— Это лицо у тебя глупое.

Он топает от меня, схватившись за волосы, затем резко разворачивается и тычет в меня пальцем.

— Знаешь, с тобой так «весело»! Не понимаю, почему у тебя нет друзей!

Ауч.

— У меня есть друзья, — шепчу я.

— О, я и забыл. Тебя терпит гей Карлос. Вот только это не делает его твоим другом. Это делает тебя его карманной мегерой.

Его слова пощечинами хлещут меня по лицу, принося резкую и сильную боль. Я быстро прихожу в себя, а боль лишь подпитывает мою всевозрастающую злобу.

— Слушай, ты, напыщенный осел. Во-первых, не смей говорить о Карлосе в таком тоне. Он стоит десятка таких, как ты. И, во-вторых, можешь засунуть все свои загробные переживания в задницу. Никогда больше не приходи в мой дом, никогда больше меня не беспокой. Я не шучу. Разбирайся со своими проблемами сам.

Я поворачиваюсь к нему спиной, стремительно ухожу с кладбища и всю обратную дорогу домой сдерживаю слезы ярости.

К моему возвращению домой уже занимается рассвет, окрашивая мою спальню в красновато-оранжевые тона. Я плотно задергиваю шторы и падаю в постель не раздеваясь. Меня будит стук в дверь.

— Хей, Зои Боуи. Ты уже встала?

Я бросаю взгляд на часы. 8:46. Утра. Сукин…

— Входи, Карлос.

Он просовывает голову в мою комнату, прикрыв рукой глаза.

— Ты в приличном виде?

— В обычном, — пожимаю я плечами.

Он смеясь заходит. У него в руках картонный держатель с двумя высокими пластиковыми стаканчиками из Старбакса, а под мышкой зажат пакет с круассанами.

— Вот принес подзаправиться. — Он протягивает мне стаканчик.

По запаху это чай с медом и сливками.

— Благослови вас бог, благородный сэр, — говорю я и делаю глоток чая. Он достаточно горяч, чтобы слегка обжечь кончик моего языка — как раз такой, как я люблю.

— О, милая моя, чем же ты занималась всю ночь?

— О чем ты? — изгибаю я бровь.

— Выглядишь так, словно тебя три дня продержали в подвале, — машет он руками у меня над головой, — и у тебя мешки под глазами размером с дыню.

— Уху, мне не удалось нормально поспать. — Я тереблю крышку на стаканчике, не зная, что сказать. Ни за что на свете не признаюсь, что вижу Логана. Как бы я не любила Карлоса, признаться в таком мне кажется безумием. И все же мне нужно с кем-нибудь об этом поговорить. — Я думала о Логане.

Карлос выглядит удивленным. Сняв легкую куртку, он присаживается рядом со мной.

— Мне казалось, тебя не волновало случившееся.

Я пожимаю плечами.

— Меня и не волнует. Просто… я не знаю. Может быть, оно всколыхнуло чувства, которые я испытывала… когда умер папа.

Карлос сочувствующе кладет ладонь на мое колено. Он вошел в мою жизнь через несколько месяцев после папиных похорон. Он поселился рядом, и мама заставила меня отнести ему пирог, означающий: «добро пожаловать к нам ». Я помню, как он боялся, как его пугал новый город и новая школа. Но Карлос храбрее меня. Он показал себя в первый же день, и никогда не скрывал того, кто он и чего хочет. Мне бы хотелось быть такой же храброй, как он.

Я отпиваю еще чая. Мне не дают покоя крутящиеся в голове вопросы, вопросы, на которые Карлос не может дать ответа.

Лицо Карлоса радостно озаряется.

— Я знаю, что тебе нужно.

Чудный длительный отдых в каком-нибудь месте с обитыми мягким стенами и транквилизаторами.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — бормочу я.

— Как насчет того, чтобы прокатиться по Скайлайн, устроить пикник, а потом потусоваться в «Чайной комнате»?

Я чувствую, как приподнимается в улыбке уголок моих губ.

— Звучит заманчиво.

На лице довольного собой Карлоса расплывается широкая улыбка.

— Я знаю. — Затем он обводит меня взглядом сверху-донизу. — Но сначала тебе придется принять душ и переодеться. В таком виде я тебя никуда не повезу.

Я соглашаюсь с ним, и он уходит на кухню собрать нам что-нибудь для пикника. Учитывая содержимое моих кухонных шкафчиков, обедать мы будем старыми крекерами и горчицей.

Сорок пять минут спустя я свежа, одета в мягкие желто-коричневые штаны карго и черную майку, и Карлос заплел мои волосы в длинную французскую косу.

Поездка по Скайлайн в машине отца Карлоса — Тойте 4 Раннер — приносит умиротворение, даже несмотря на грохочущий из колонок инди-рок. Небеса чисты и окрашены тем оттенком синевы, которую большое нигде на земле не увидишь, а яркое солнце тепло пригревает свешенную из окна руку. Мы едем до самой вершины горы, в местечко, называемое Садом Богов. Это обширное пространство, заполненное деревьями с широченными стволами, размером с грузовик. Я расстилаю клетчатое покрывало, а Карлос достает из машины корзину с продуктами и бутылку искристого вина.

— Красота, — улыбаюсь я, осознавая, что Карлос не с панталыку придумал программу сегодняшнего дня, как позволил мне поверить сначала.

— Мы будем праздновать первый день нашей оставшейся жизни. — Он открывает и протягивает мне бутылку. — Прости, я забыл бокалы.

Пожав плечами, я делаю маленький глоток. Вино приятно мягкое и на вкус слегка напоминает яблоки.

— Неплохо.

Карлос подмигивает и забирает у меня бутылку.

— А ты уверен, что тебе стоит пить? — спрашиваю я, зная, что нам предстоит ветреная дорога назад.

— Я лишь пригублю. К тому же, я к этому привычен. — Сделав маленький глоток, он возвращает бутылку мне, а потом открывает корзину. В его семье принято подавать вино к каждой трапезе, даже детям, поэтому он обладает повышенной устойчивостью к алкоголю.

Как оказалось, с остатками еды и творческим подходом Карлос умудрился устроить нам целый маленький пир. Разделавшись с едой и третью бутылки вина, мы укладываемся на покрывале, расслабленно нежась под солнцем.

— Как думаешь, могут умершие находиться рядом с нами? — тихо спрашиваю я.

Карлос переворачивается на бок и подпирает голову согнутой в локте рукой. Он практически прижимается ко мне. С кем-либо другим такая близость показалась бы мне неуместной, но с Карлосом она дарит мне спокойствие.

— Думаю, да.

— Правда?

— Конечно. Иногда мы так сильно привязаны к людям, что можем ощущать их рядом с нами все время.

Я вздыхаю. Я же не совсем это имела в виду.

— А как насчет призраков?

— Призраков? — в его голосе слышится беспокойство.

Вот черт.

— Да. Я о том, что иногда, когда люди умирают, они могут просто… как бы это сказать… ну не знаю. Все еще быть здесь?

Карлос ложится на спину, сложив руки под головой.

— Если научно-фантастический канал и научил нас чему-то, так это тому, что призраки везде, — смеется он. — Все эти бедные души со своими незаконченными делами.

— Незаконченными делами? — переспрашиваю я, глядя на него.

— Ага. Они их здесь и держат — по крайней мере, именно так говорят парни в той передаче про охотников за призраками. Мол, им нужно что-то завершить на земле или что-то вроде того.

— Не думала, что ты смотришь эту чушь, — шучу я, прокручивая его слова в голове.

— Не суди меня, — фыркает он. — А с чего такой вопрос? Ты чувствуешь, что тебя кто-то преследует?

Я решаю быть насколько возможно честной.

— У меня иногда такое чувство, как будто я все еще могу его слышать. Логана, я имею в виду. Или видеть краем глаза.

— У меня было то же самое после смерти младшего брата. Первое время я словно ощущал его в доме. Время от времени мне казалось, что я его вижу, но это разум играл шутки со мной.

Мне знакомо это чувство. Я ощущала то же самое после смерти папы. Повернувшись, я утыкаюсь лбом Карлосу в грудь, и он поглаживает меня по спине, пока я не засыпаю.

Мне снится кладбище и лицо Логана, когда я кричала на него. Позади него с мечом в руке идет каменный ангел. Остановившись прямо за спиной Логана, он поднимает меч, словно собираясь им срубить ему голову.

Меня внезапно будит раскат грома. Потемневшие небеса разверзаются, и на нас начинает лить дождь. Я хватаю корзинку, а Карлос — покрывало, и мы хохоча бежим к машине. Пристегнувшись и посмотрев в окно, я вижу стоящего у дороги Логана. Он смотрит на меня, и улыбка сползает с моего лица.

Когда мы подъезжаем к «Чайной комнате», я почти уже высохла. Мы въезжаем на узкую стоянку и припарковываемся. Карлос тянется назад и достает с заднего сидения свою гитару.

— Открытый микрофон?[3] — с надеждой спрашиваю я.

Он широко улыбается.

Передняя часть зала внутри уставлена длинными бархатными диванчиками бардового цвета и викторианскими стульями с высокими спинками, дальше идут маленькие круглые столики. На стенах висят зеркала в покрытых позолотой и бронзой рамах и полки, заставленные вазами с орнаментом, подсвечниками и разными античными штучками. Я направляюсь к столику в заднем углу — самому затемненному углу зала. На столике, в стеклянной «под изморозь», подставке мерцает единственная свеча. Из ниоткуда появляется Лана, хозяйка заведения и эксперт по чаю. Черные как смоль волосы Ланы уложены волной в стиле 1950-х годов, кожа покрыта морщинками, а у узких глаз теплый карий оттенок. Она сжимает меня в объятиях — что делает со всеми постоянными посетителями, — и со мной остается густой аромат ее лавандового парфюма, даже когда она обнимает Карлоса.

— Очень рада вас видеть! — тепло приветствует она нас, и в ее голосе практически не заметен корейский акцент. — Садитесь, садитесь.

Мы усаживаемся в кресла, и она мягко забирает из руки Карлоса его гитару.

— Положу ее для тебя на сцене.

Приложив свободную руку к подбородку, она прищурившись смотрит на меня.

— Думаю, сегодня ты попробуешь имбирно-манговый чай, а ты — малиновый с медом?

Мы оба улыбаясь киваем. В первое наше посещение я сделала ошибку, попросив меню, и Лана перебрала около сорока видов чая, прежде чем решила, что же я буду пить. С тех пор мы никогда не заказываем себе чай сами, и напитки выбирает нам она. Я совсем не против. За три года она ни разу не падала мне то, что бы мне не пришлось по вкусу.

Карлос провожает ее взглядом и наблюдает, как она осторожно кладет его гитару рядом со старым музыкальном автоматом у сцены. Сцена представляет собой маленький квадрат с подключенным к старому усилителю микрофоном и потертым бардовым стулом. Но Карлос любит выступать здесь больше всего. Здесь тихо, интимно, и тут идеальная акустика.

Чуть развернувшись, Карлос кивает головой поверх плеча.

— Он здесь.

Я вскидываю голову. На одну идиотскую секунду я решаю, что он говорит о Логане. Осматриваюсь, но Логана не вижу.

— Кого? — в замешательстве спрашиваю я.

— За мной слева. Нет, слева с моей стороны.

Я смотрю ему через плечо. Красавчик из «Блумингдейл» пришел с двумя друзьями.

— Ты?..

— Я может и упомянул, что прихожу сюда иногда поиграть, — насупился Карлос, — но уж точно его не приглашал.

— Почему нет?

Он поправляет полы своего серого жилета.

— Если бы я знал, что он придет, то…

— Струсил бы?

Подняв плечо, он с дерзкой улыбкой касается им своего плеча.

— Надел бы свою дорогую синюю рубашку.

— Но петь-то ты все равно будешь? — спрашиваю я, наклоняясь вперед и устраивая локти на столе.

Карлос проводит рукой по своим темным волосам.

— Конечно. Может быть. После чая.

Стоит ему произнести эти слова, как к нам с серебристым подносом подходит Лана. Она аккуратно ставит на стол перед нами две пустые чашки, кладет в каждую из них медно-красный шарик скрученного чая, затем расставляет сливки, сахар, ложки и тарелочку со свежими лавандовыми булочками.

— Дайте чаю завариться пять минут, — велит она, разворачивается и направляется к другому столику.

Мы наливаем в чашки горячую воду из белого чайничка, прекрасно зная, что если не послушаем Лану и начнем пить чай раньше чем через пять минут, то позже она будет прожигать нас недовольными взглядами.

Помешивая в чашке ложку сахара Карлос начинает рассказывать мне о предстоящем прослушивании на роль Ретта в постановке этого сезона. Он хочет, чтобы я прослушала слова его роли. Я с улыбкой соглашаюсь, зная, что третий год подряд он будет играть Эшли. Они говорят ему, что он недостаточно мужествен для роли Ретта Батлера. Я думаю, что они просто говнюки.

— Так что я подумываю о том, чтобы отрастить себе бороду, — говорит Карлос, отпивая чая. — Не такую, как у деревенщины, а такую, знаешь: «О, совсем не было времени побриться на этой неделе».

Я слушаю его вполуха. Часть моего мозга занята тем, что обдумывает сказанное им ранее о незаконченных делах. Неужели это то, что как раз и держит Логана здесь? И если так и есть, то что он должен сделать, чтобы решить свои дела? Должно быть, думая об этом, я уставилась в пространство, потому что Карлос вдруг щелкает пальцами возле моего лица.

— Земля вызывает Зои.

— Что? Прости.

— Я спросил, ты уже продумала стратегию возвращения в школу?

Я делаю большой глоток чая и морщусь, осознав, что забыла положить в него сахар.

— У тебя это так прозвучало, как будто мы планируем вооруженное вторжение.

Карлос кладет подбородок на одну руку.

— О, Зои, ты такая милашка. Так оно и есть. Мы будем производить вторжение на вражескую территорию. Можно использовать дипломатию, а можно вооружиться до зубов. — Он замолкает, многозначительно глядя на меня. — Ты же в курсе, что можешь закадрить любого парня в школе?

Я выгибаю бровь.

— В твой кофе что-то подсыпали?

— Я не шучу. Послушай, милая. Ты прячешься в раковине своей стервозности, но если бы чуть-чуть приоткрылась и позволила всему миру увидеть тебя такой, какой вижу тебя я…

Он обрывает себя сам, и я делаю ему рожицу и показываю язык.

— Ну ладно, может быть не такой, какой тебя вижу я, но ты меня поняла. Я хочу сказать, что ты умная, забавная, красивая. Если бы не твой ядовитый язычок, то ты бы стала самой популярной девчонкой в школе.

Я закатываю глаза.

— Он прав, — соглашается с ним Логан, и я давлюсь горячим чаем, чуть не уронив чашку на колени.

— Подавилась? — спрашивает Карлос.

Я кашляю в салфетку. Он встает похлопать меня по спине, но я машу ему рукой, чтобы он сел.

— Все нормально. Не в то горло попало. Прости.

— Уверена? А то могу использовать прием Геймлиха[4].

Он снова садится, и его глаза лукаво поблескивают.

— Спасибо, но не надо. — Я киваю на столик впереди. — Может быть, Красавчик-из-Блуми подавится, тогда продемонстрируешь этот прием ему.

— Мы можем лишь надеяться на это, — мечтательно вздыхает Карлос.

Логан усаживается в пустое кресло рядом со мной, пройдя через стол. Я пытаюсь не смотреть на него.

— Игнорируешь теперь? — как ни в чем не бывало спрашивает он.

Я хмурюсь, но не отвечаю.

— Моргни, если слышишь меня, — посмеиваясь, говорит он.

Я чешу голову средним пальцем, и он громко смеется.

— Хватит тут чахнуть, — киваю я на сцену. — Иди спой для меня.

Карлос улыбаясь встает, наклоняется через стол и целует меня в лоб. Затем направляется к сцене, садится на стул и готовится к выступлению. Как только раздается первый аккорд, мое сердце замирает. Весь зал погружается в тишину, и ее нарушает только мелодия, которую играет Карлос. Закрыв глаза, он поет одну из моих любимых песен — «All We Are» Мэтта Натансона.

Я делаю глубокий вдох и позволяю звуку его голоса обволакивать себя.

— Он здорово поет, — говорит Логан.

Я даже не смотрю на него.

— Ладно, ты все еще злишься. Я понял. И… Прости. Я не должен был говорить то, что сказал. Я так не думал.

Я допиваю чай и ставлю чашку на столик.

— Ну пожалуйста, Зои, не отгораживайся от меня. Я был расстроен. На самом деле я так не думал.

Я наклоняюсь, чтобы волосы упали на мое лицо, и шепчу:

— Нет, думал.

— Нет, правда не думал. Карлос хороший парень, и ему повезло, что у него есть такой друг, как ты.

Я медленно качаю головой, не готовая еще его простить.

— Но, знаешь, Карлос прав. Ты и правда словно надела на себя броню. Тебе нужно ближе подпускать людей.

Я поворачиваюсь и зло смотрю на него.

— Зачем? Все, что люди делают — обманывают мои ожидания или оставляют меня. Зачем мне кого-то подпускать к себе близко? Это не стоит того.

— Но ты же сблизилась с Карлосом.

— С тобой тоже. И посмотри, чем все закончилось.

Логан хмурится и опускает подбородок. Кажется, он хочет что-то сказать, но не может найти слов.

— Ты действительно хочешь продолжать так жить? — наконец спрашивает он.

Передернув плечами, я снова поворачиваюсь в сторону Карлоса. Он доигрывает последние аккорды, и зал взрывается аплодисментами. Карлос встает и быстро кланяется, но не успевает сойти со сцены, как его останавливает Красавчик-из-Блуми. Они о чем-то болтают, и Карлос расцветает улыбкой на миллион баксов. Хана бедняге кассиру.

Я вздыхаю.

— И ты меня прости, Логан. Уверена, что быть мертвым — тот еще стресс. Послушай, кажется я знаю, почему ты здесь застрял. Приходи ко мне домой через час, и мы поговорим.

— А куда мне пока идти? — уныло спрашивает он. — Хотя мне и с тобой тут не то чтобы очень весело было.

Я секунду прожигаю его взглядом.

— Могу предложить тебе пойти ко всем чертям.

Глава 4

Карлос привозит меня домой затемно, на небе не видно ни звездочки из-за того, что оно все еще затянуто облаками. Моя голова гудит от вылитого на меня восторга друга по поводу его предстоящего свидания с Красавчиком-из-Блуми ака Скоттом. На дорожке стоит мамина машина, но в доме темно, если не считать маленькой зажженной лампочки над кухонной раковиной. На столе в кухне я нахожу упаковку «Оранжевого цыпленка» с сыром и самоклеющийся листок с надписью: «Спокойной ночи». Мама ненавидит китайскую кухню, так что это ее способ извиниться передо мной. Я беру вилку с едой и иду в свою комнату. Нажимая локтем на выключатель света, я ожидаю увидеть сидящего на моей постели Логана, но его нет. Бросаю взгляд на наручные часы. Да, немножко припозднилась.

Может быть, он наконец ушел?

Накалывая на вилку кусочек цыпленка, я ощущаю в животе неприятный узел.

— Пахнет вкусно, — раздается позади меня голос Логана.

Крутанувшись на кресле, я вижу его стоящим в дверном проеме и облокотившимся о косяк.

— Рада, что ты объявился, — бормочу я и отправляю цыпленка в рот. Затем хмурюсь, осознав, что он только что сказал. — Подожди, ты все еще чувствуешь запахи?

Логан демонстративно втягивает носом воздух.

— Оранжевый цыпленок, верно?

Я киваю.

— Тогда, да, получается, что все еще чувствую.

— Это так странно, — приподнимаю я бровь. — Ты можешь видеть, слышать и чувствовать запахи, тогда почему ты не можешь ничего ощущать? Я имею в виду прикосновения. Все остальные органы чувств у тебя, по всей видимости, работают нормально.

Логан закатывает глаза и входит в комнату.

— Не знаю. Не забывай, что я еще новичок во всей этой «я уже мертв» истории.

— Точно, — тыкаю я в его сторону вилкой. — Кстати, об этом…

Развернувшись к столу, я кликаю мышкой, и экран моего ноута загорается. Отставив упаковку с едой, я начинаю печатать. Логан встает за моей спиной и наклоняется вперед, уперев руку в мой стол.

— Что ты ищешь?

— Карлос думает, что, может быть, у тебя остались тут какие-то незаконченные дела, что-то, что держит тебя здесь.

Я не отрываю взгляда от экрана, прокручивая результаты поиска. Кликаю по ссылке на видео — это интервью одного из исследователей паранормальных явлений.

— Большинство встреченных нами духов попали во временную петлю и ищут выход из нее, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Иногда мы можем помочь им в их поисках — помочь найти покой…

— Эй, — я как дура пихаю Логана плечом, и оно проходит сквозь него, — может, тебе попреследовать этого мужика? Кажись, он знает, что делает.

— Тшш, — затыкает меня Логан, и я корчу ему рожу.

— В большинстве случаев духи даже не осознают того, что они мертвы, — продолжает исследователь. — Это очень грустно, но такое случается, особенно в случае неожиданной или насильственной смерти.

Видео обрывается, и Логан делает шаг назад.

— Зои, как я умер?

Я разворачиваюсь на кресле, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Ты правда не помнишь? — в шоке спрашиваю я, не в силах скрыть своего безграничного удивления.

Его лицо перекошено, как будто он пытается достичь чего-то, но не может ухватиться. Наконец он качает головой.

— Ох. Может быть, тебе лучше присесть?

Я ощущаю вину и сочувствие к нему, но он смотрит на меня, склонив голову, и в его взгляде ясно читается: «Вот только не надо этого, пожалуйста».

— Ладно, — поднимаю я руки. Откидываюсь на спинку кресла, вытягиваю ноги и сбрасываю балетки. — В городе говорят, что это был несчастный случай. Ты был у радиовышки, упал с моста в реку и утонул.

— Я упал с моста?

Я киваю.

Покачав головой, он поворачивается ко мне спиной.

— Это какой-то бред. Я никогда не ходил на тот мост.

— Видимо, все-таки ходил, — пожимаю я плечами.

— Нет, ты не понимаешь. Я боюсь высоты. Помнишь тот год, когда твой отец построил дом на дереве?

Я удивленно вздрагиваю при этом воспоминании. Нам было семь лет, и папа все лето строил мне на заднем дворе дом на дереве. Как бы я ни умоляла Логана, он так в него и не забрался ни разу. Сделав глубокий вдох, я подавляю ненужный прилив эмоций — за годы я прекрасно овладела этим искусством. Если можешь поглубже закопать грусть, а сверху навалить чего-нибудь отвлекающего, то больше не будешь ее ощущать, не будешь страдать от нее.

Уголки моих губ дергаются.

— Тогда что случилось?

Логан душераздирающе вздыхает.

— Я не помню.

— Хорошо. Что последнее ты помнишь?

Он садится на край моей постели.

— Я помню… как ходил к Бруно на вечеринку у бассейна.

Кайл Бруно — один из дружков Логана, игрок в лакросс. Я слышала об этой вечеринке, даже получила он-лайн приглашение на нее (наверное, по ошибке), но не пошла. Разгуливать в купальнике перед похотливыми болванами? Нет уж, спасибо.

— Это было почти месяц назад, — уныло замечаю я. — Ты уверен, что не пошел зачем-то на мост?

Логан серьезно смотрит на меня, опустив подбородок.

— Меня только чудом каким-то могло занести на этот мост, и то вряд ли.

— Так может это и есть твое неоконченное дело? Выяснение того, что с тобой случилось?

Он проводит ладонью по лицу.

— Да. Может быть. Не знаю. Эта теория не хуже любой другой.

Я снова разворачиваюсь к компьютеру и открываю его страницу в iFriend[5].

— Какой у тебя пароль?

Он молчит, и я сверлю его взглядом через плечо.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла, или нет? Если мы собираемся выяснить, что с тобой произошло, то нужно начать с просмотра твоих последних сообщений и постов.

Логан вздыхает.

— r o x s t a r r # 1

— Ну конечно, — закатываю я глаза.

— Знаешь, для девицы, в чьей кровати лежит плюшевый единорог, ты слишком много судишь других.

— Отцепись, призрачный парниша.

— Я бы лучше вцепился, если бы мог.

— У нас проблемка. Твой аккаунт удален, — говорю я, возбужденно пытаясь залогиниться снова, просто для проверки. — Я попробовала открыть страницу с архивом, но выхожу только на «стену». Оу, ты только посмотри, о тебе написали такие хорошие вещи. Они, должно быть, плохо тебя знали.

— Это синдром мученика, — пожимает Логан плечами. — Когда кто-то умирает, ты помнишь о нем только хорошее. Так что в смерти ты почти идеален.

— Правда что ли? — невозмутимо спрашиваю я, крепко удерживая под колпаком пытающиеся выползи наружу назойливые внутренние эмоции.

— Ага. У меня был дядя, он умер. Так вот он был первостатейным засранцем. При жизни все ненавидели его. Но когда он умер, почувствовали себя такими виноватыми, что все как один на похоронах говорили о нем только хорошее.

Я поворачиваюсь к Логану. Он экспериментально тыкает в моего единорога пальцем, но каждый раз его рука проходит сквозь игрушку.

— С твоей страничкой мы обломались. Как думаешь, у тебя остались какие-нибудь письма в почте или смс-ки в мобильном?

— Я никогда не писал письма и понятия не имею, куда подевался мой телефон. Полиция нашла только мой бумажник.

Я хмурюсь, думая о том, откуда он об этом знает. Видимо, этот вопрос большими буквами написан у меня на лице, потому что Логан поясняет:

— Я видел, как они вытаскивали мое тело из воды, а потом достали у меня из кармана бумажник и положили в один из этих их прозрачных пакетов, куда кладут улики. Мобильного они не нашли.

Мой рот открылся в молчаливом «О».

— Если мы не можем добраться до твоего телефона, то как же нам воспроизвести твои последние недели, не говоря уже о…

— Можешь говорить. Смерти.

— Вообще-то я хотела сказать: «убийстве».

Теперь уже на его лице отражается замешательство. Я пожимаю плечами.

— Слушай, если ты не решил вдруг искупаться в реке и не упал случайно с моста…

Дальше я не продолжаю. Логан побледнел — хотя не понимаю, как это возможно, — и его заметно потряхивает. Наклонившись и положив колени на локти, он пялится на моей бежевый ковер.

— Кто бы мог хотеть моей смерти? — шепчет он.

Я поднимаю руку.

Он смеется, взглянув на меня.

— И почему я не удивлен?

Опустив руку, я нервно кусаю ногти.

— Ну, ты меня и правда раздражаешь.

— Да, но разве я досаждал тебе, когда был живым?

Я секунду раздумываю.

— Нет. Наверное, нет. Трудно досаждать кому-то, кто живет на орбите другой планеты. Получается, ты у нас мертвый такой докучливый?

Он ухмыляется.

— Может быть. При жизни на это никто не жаловался. Хотя с другой стороны, может это ты выявляешь во мне лучшие стороны.

Я поджимаю губы. Вполне возможно. Карлос не раз называл меня несносной.

Сменяя тему, я накалываю на вилку кусочек цыпленка и протягиваю его Логану:

— Ладно. Время эксперимента.

Он смотрит на меня поверх вилки так, будто я свихнулась.

— Оближи, — говорю я.

— Сама облизывай.

Я вздыхаю.

— Если мы собираемся разобраться со всеми этими призрачными делами, то мне бы хотелось знать правила. Хочу узнать, можешь ли ты ощутить вкус.

— Зачем? Будешь потом заставлять меня все облизывать?

— Просто сделай это, — сую я ему вилку.

Он неохотно наклоняется вперед, вытаскивает язык и со смачным звуком проводит им по цыпленку.

— Почувствовал что-нибудь? — с надеждой спрашиваю я.

— Да, вроде есть что-то. Но, может быть, я просто вдохнул его аромат через рот.

— Хм.

Я секунду таращусь на вилку, раздумывая, есть теперь цыпленка или положить в коробку. Логан же не оставил на нем свои бактерии? У призраков есть бактерии вообще? А вши?

Логан наблюдает за мной, забавляясь. Передернув плечами, я засовываю кусок цыпленка в рот и кладу вилку в упаковку. Логан лыбится, явно довольный.

— Давай начистоту, кто мог хотеть твоей смерти? — спрашиваю я. — Ну, кроме меня. Играл у кого-нибудь на нервах в последнее время?

Логан заваливается на мою постель, складывает руки на животе и устремляет взгляд в потолок.

— Понятия не имею. Но у меня есть идея, как мы сможем это выяснить.

— Просвети меня, — говорю я, подпирая кулаком подбородок.

— Тебе нужно поговорить с моими друзьями, — заявляет он так, как будто сделать это — проще простого.

— Ты имеешь в виду ту кучу людей, с которыми я ни разу в жизни не общалась? С теми друзьями?

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ага. А почему бы нет?

Я совершенно ошеломлена его предложением. Это все равно что рыбу попросить поговорить с птицами.

— Да запросто! Подойду такая к Кайли и скажу: «Эй, я знаю, это немного странно, но твой парень в каком-то роде преследует меня и хочет знать, что вы, ребята, делали перед его смерть, так как считает, что его убили». Она или вызовет полицию и меня арестуют, или вызовет санитаров и меня упекут в психушку. Или вызовет и тех, и тех сразу.

— Не, она просто стрельнет в тебя из газового баллончика.

— Этого бы мне тоже хотелось избежать.

Логан снова смотрит в сторону.

— Нет. Через несколько дней начнутся школьные занятия. Нам нужно придумать, как тебе попасть в их круг, стать частью их группы.

Мои глаза лезут на лоб.

— О нет! Черта с два! Нет, нет и нет.

— Ты обещала, что поможешь мне.

Я вздыхаю, откидываясь на спинку.

— Но я не обещала, что позволю кинуть себя в клетку с львами.

— Они не настолько ужасны.

Я молча пялюсь на него. Он явно чего-то не понимает. Одно плохое слово от Кайли, и до конца года я — изгой: меня не примут ни в один клуб, не допустят до устройства мероприятий. Участие в школьном совете не то чтобы очень привлекательно, но мне нужно упоминание о нем в бумагах, которые я буду подавать в университет. Плюс она просто-напросто может выцарапать мне глаза, что очень даже возможно. Она и похуже вещи вытворяла.

— Мы начнем с Бруно.

Я тяжко вздыхаю, понимая, что с Логаном спорить бесполезно. Меня преследует и изводит мертвый парень — такова сейчас моя жизнь. Свезло так свезло.

— Почему с него?

— В конце прошлого года он попросил у меня номер твоего телефона. Кажется, он к тебе неравнодушен.

У меня отпала челюсть. Я, наверное, не была бы так ошарашена, даже если бы у него из рта вдруг посыпались щенки.

— Он мне не звонил.

— Он скромняга, — отмахнулся Логан. — Скорее всего, так и не собрался с духом.

Должна признать, что Бруно очень привлекателен. Один из тех загорелых мускулистых парней с ямочками на щеках. Он каким-то образом одновременно и по-мальчишески очарователен и брутально-мужественен, и единственный из всех друзей Логана, кто однажды посмотрел мне прямо в глаза, а не сквозь меня. Это случилось в прошлом году перед алгеброй. Он попросил у меня записи, которых у него не было, и с улыбкой потом их вернул. И я даже не подумала ничего такого. До этого момента. Теперь его улыбка казалась мне огромным мигающим неоновым знаком, который я проморгала.

— О чем думаешь? — спрашивает Логан, выдергивая меня из довольно приятного воспоминания.

Я качаю головой. Не может такого быть. Бруно, наверное, просто искал, кто бы его поднатаскал по алгебре за лето.

— Я думаю о том, что твоя стая леммингов меня ни за что не примет к себе. Ни за что и никогда.

— Не недооценивай себя. Ты умная, забавная в своем особенном саркастическом стиле, и даже довольно симпатичная. Тебе просто нужно…

Я пытаюсь прочесть выражение его лица.

— Помыться от блох? — заканчиваю я за него. Судя по сморщенному носу и сузившимся глазам, он собирался сказать именно это.

— Я собирался сказать: «скорректировать имидж».

Его слова ранят больше, чем я позволяю ему это увидеть.

— Да что ты!

— Уху. Тебе нужно купить новой одежды. Не помешал бы загар или макияж — что-нибудь, чтобы ты не выглядела такой бледной. Стрижка. Преображение, короче. Девчонки же любят менять имидж?

Я, взвизгнув, выпрыгиваю из кресла и на коленях приземляюсь возле постели.

— Да, в сопливых фильмах 80-х годов. А ты, значит, будешь моей феей-крестной и подаришь мне бальное платье?

— Ты ошиблась с фильмом.

Я сажусь на пятки и упираю руки в бедра.

— Погоди, так может это тот фильм, в котором я прихожу на выпускной, а на меня выливают ведро свиной крови?[6]

Логан переворачивается на бок и облокачивается на локоть.

— Опять ошиблась. Это тот фильм, в котором ты просишь своего лучшего друга помочь навести тебе лоск, чтобы занять свое место в стае и узнать, кто меня убил.

— Значит, это «Моя прекрасная леди»[7] в стиле «Охотники за привидениями». И как же наш фильм закончится?

— Смертью одного из нас.

— Тшш, — прикладываю я палец к своим губам. — Это спойлер.

Глава 5

Отослав Логана, я долго лежу в постели, уставясь в потолок и думая о том, где на своем жизненном пути свернула не туда, чтобы угодить в такое безумное положение. Когда же мне удается забыться неспокойным сном, мне снится Логан — живой. Мы в школьном холле, людские толпы как рассерженные пчелы роятся вокруг, бросая на нас злые взгляды. Мы же просто стоим там, в разных концах холла, не сводя друг с друга глаз. К Логану сзади подходит кто-то в черной толстовке с капюшоном на голове, поднимает огромный нож и раз за разом вонзает в его спину. Я кричу, но изо рта не выходит ни звука. Логан даже не морщится, хотя его кровь хлещет на шкафчики позади. Люди вокруг останавливаются, отворачиваются от меня и в ледяном молчании смотрят, как Логан окровавленной грудой падает на пол. Я снова кричу, но совершенно не могу пошевелиться. Когда лица поворачиваются ко мне, я вижу, что все они заляпаны кровью.

Я резко, вздрогнув всем телом, пробуждаюсь и чуть не падаю с кровати. Один и тот же сон три раза за ночь. И каждый раз я просыпаюсь раскрасневшаяся, в поту, с бешено колотящимся о грудную клетку сердцем. Я хлопаю рукой по воющему будильнику — он замолкает, но его звук все еще вибрирует у меня в голове. Я встаю и со стоном зажмуриваюсь. Интересно, с похмелья так же себя чувствуешь?

— С добрым утром, соня.

Испуганно вскрикнув, я падаю назад и приземляюсь на задницу.

— Ради бога, блин, не делай так больше, — выдавливаю я наконец.

Надо мной посмеиваясь стоит Логан. Он протягивает руку, словно собираясь помочь мне встать.

— Ты серьезно? — выгибаю я бровь на этот его жест.

— Ах да, я и забыл. — Пожав плечами, он опускает руку и отходит от меня.

Я поднимаюсь, а Логан усаживается в мое кресло.

— Тебе снился я? Ты во сне все время повторяла мое имя.

— Как давно ты тут торчишь? — обвинительным тоном спрашиваю я, сузив глаза.

— Достаточно, — отмахивается он. — Мне скучно. И больше некуда пойти.

— Сталкер. — Я поворачиваюсь к нему спиной и открываю шкаф.

— Ты должна бы быть польщена. Я ведь сейчас могу за кем угодно подсматривать. За разными клевыми людьми.

Зевнув, я снимаю с вешалок темные джинсы и мягкую серую футболку.

— Угу. Мне так повезло. Подумать только: вместо того, чтобы сейчас невидимкой молчаливо зависать в особняке Хью Хефнера «Playboy Mansion», ты достаешь меня, тем самым раньше времени вгоняя в гроб!

Я подпрыгиваю от внезапного стука в дверь. В комнату заглядывает мама.

— Что ты делаешь? — Осмотревшись, она открывает дверь пошире и проверяет, нет ли за ней кого. — Мне послышалось, что ты с кем-то говорила.

Я вздыхаю.

— Нет, мам. Я просто… повторяла свою роль. Карлос заставляет меня принять участие в пробах к «Унесенным ветром».

Ложь дается мне неожиданно легко. Мне, наверное, хватит пальцев на одной руке, чтобы посчитать, сколько раз я лгала своей маме, если конечно не брать в расчет те разы, когда она спрашивала, как у меня дела, и я ей отвечала: «Хорошо, мам. Все замечательно» — эту ложь я уже сказала не меньше тысячи раз.

Она отвечает мне слабой полуулыбкой — то ли не поверила мне, то ли слишком устала. Последние месяцы она работает и по две, и по три смены подряд. И я знаю, почему. Когда ничем не занят, приходит боль. Со мной тоже такое бывает. Может быть, поэтому я и согласилась помогать Логану. Может быть, мне просто нужно на что-то отвлечься.

Мама заходит в комнату и неловко обнимает меня. Я пытаюсь обнять ее в ответ, но в одной руке все еще держу одежду.

— Ты в порядке? — спрашивает она, убирая прядь волос с моего лица.

— Конечно, мам. Все хорошо.

Кивнув, она делает шаг назад.

— Уже купила все к школе?

— Сегодня собираюсь позвать Карлоса за покупками.

Ее глаза загораются, и я отворачиваюсь. Она обожает Карлоса. А кто нет?

— Вы уж повеселитесь. Я собираюсь приготовить десерт на сегодняшнее барбекю для персонала. Хочешь пойти со мной?

Она не может меня видеть, и я хмурю брови. Я лучше буду голой прыгать через раскаленные угли, чем хотя бы пять минут проведу с ее коллегами. Перспектива получить вилкой в глаз кажется мне более заманчивой, чем барбекю в компании со сплетничающими медсестрами, грубыми санитарками и ординатором доктором Такером, который прямо на глазах своей бедной жены пускает слюни по моей маме.

— По-моему, Карлос хочет сегодня посетить вечер поэзии в «Чайной комнате».

Еще одна ложь. Ого! Я сегодня в ударе.

— Эй, твоя мама хочет провести время с тобой. Ты должна пойти, — влезает Логан.

Сжав зубы, я игнорирую его.

— О, ну хорошо. Тогда увидимся завтра, когда я закончу смену.

Я киваю, не оборачиваясь. Мама выходит и закрывает за собой дверь.

— Знаешь, если ты завтра умрешь, и это будут твои последние слова, сказанные ей, то чувствовать ты себя будешь дерьмово. Поверь мне, я знаю, что говорю.

— Значит, так. Слушай правила игры. Первое — не пялиться как извращенец на меня, пока я сплю. И второе — не пытаться вызвать у меня чувство вины по отношению к маме или кому-либо еще. Оставь попытки наставить меня на пусть истинный, мой немертвый специалист по лайф-коучингу. Ясно?

Логан кивает. Развернувшись на пятках, и я иду в ванную. Мне нужно принять душ и на пять минут избавиться от говорящих у меня в голове людей — живых и мертвых.

* * *

Я одеваюсь в ванной — чего не делаю никогда, — потому что не хочу, чтобы мой приятель-извращенец подглядывал за мной. Я и так прекрасно знаю, что чересчур высока и худа, чтобы еще выслушивать по этому поводу какие-либо комментарии. Мама говорит, что у меня хорошие гены, я же говорю, что я плоская как доска. И давайте смотреть правде в глаза, отсутствие груди в старших классах — это физический недостаток. Одевшись, высушив и пригладив утюжком свои длинные каштановые волосы, я возвращаюсь в комнату. Логан стоит, глядя в окно.

— Что-то интересное там нашел? — спрашиваю я, вешая влажное желтое полотенце на спинку стула.

Логан не оборачивается.

— Мне просто скучно. Никогда бы не подумал, что быть мертвым так ужасно скучно. — Он тяжко вздыхает и ссутуливается. — Но все могло быть гораздо хуже.

— Хуже того, что ты мертвый?

Он пристально смотрит на меня через плечо своими синими глазами.

— Я мог быть мертвым и одиноким. По крайней мере, у меня есть ты.

Чувствуя, что краснею, я передергиваю плечами.

— Угу, я уверена, что ты умер, чтобы потусоваться со мной. — Я выдавливаю смешок.

— Я серьезно, Зои.

Он поворачивается, медленно идет ко мне и останавливается всего лишь в нескольких дюймах. У меня замирает сердце. Даже мертвый, он самый красивый парень из всех, кого я когда-либо видела. Прямой нос, красивый изгиб скул, широкие плечи, русые волосы, растрепанные в таком художественном беспорядке, который можно увидеть только у кинозвезд.

— Если бы я не мог поговорить с тобой, если бы ты не могла видеть меня, то я бы уже давно сошел с ума.

Логан протягивает руку, и на какой-то невероятный миг, на одно биение сердца, я думаю, что он сейчас коснется моего лица. Но Логан роняет руку, и уголок его губ слегка изгибается. Тогда-то я и осознаю, что застыла как идиотка.

— Может, мне стоит открыть свое дело? Зои Рид, — я вожу перед своим лицом руками, — психотерапевт для мертвых.

— Визитки, кстати, можно украсить гробами.

— А моим слоганом будет… — я щелкаю пальцами: — «То, что вы мертвы, еще не значит, что вы в своем уме».

Логан смеется, и его смех прохладным ветерком проходит по комнате и моей коже. Поежившись, я достаю из шкаф джинсовый пиджак.

— Что у нас на повестке дня, Генерал?

Логан указывает на мой мобильный.

— Сначала напиши Карлосу, чтобы он пошел с тобой за покупками.

— Так точно, сэр, — встав, салютую я ему.

Я пишу смс-ку, а Логан подходит к моему шкафу и начинает в нем рыться.

— Карлос прав в одном — ты входишь в зону боевых действий. И поэтому тебе нужен подходящий боевой прикид.

— Ооо, кожа и туфли на «шпильках»?

Он, хмурясь, глядит на меня через плечо.

— Смысл в том, чтобы ты не была похожа на…

— Себя?

— На девушку, которая может разорвать тебя на части, если ты с ней рискнешь поздороваться.

Я кладу руку на бедро.

— Значит, никакой кожи.

— Это точно. Я подумываю о чем-то женственном. О платье.

А, ну конечно. Выбрал то единственное, чего у меня в шкафу нет.

Мобильный вибрирует в руке.

— Ладно. Карлос «за», и судя по куче смайликов в тексте слегка этим взбудоражен.

Телефон снова вибрирует.

— Он хочет отвезти меня в «Потомак Миллс», где дизайнерские вещи.

— И?

— Чем я буду оплачивать дорогие шмотки? Красивыми глазками?

Логан хмурится. Глубоко вздохнув, я иду к комоду и выдвигаю верхний ящик. Сдвинув нижнее белье, я достаю черный бумажник.

— Вот не хотела я этого делать. — Я раскрываю его и вынимаю одинокую карточку.

— Что это?

— Моя дебетовая карточка с деньгами на университет. — Я крепко сжимаю ее. Мое маленькое наследство — страховая выплата после смерти отца. До этого дня я ни пенни с нее не потратила. Эти деньги всегда казались мне какими-то кровавыми.

— Тебе их хватит? — спрашивает Логан.

Я прожигаю его взглядом.

— Ты будешь моим должником, Логан. Большим-пребольшим должником. Чтобы дал там наверхуобо мне охренительно хорошие рекомендации! Я не шучу.

— Договорились, — ухмыляется он.

Через двадцать минут приезжает и сигналит мне с подъездной дорожки Карлос. Когда я выхожу за дверь, мамы уже в доме нет. Она, наверное, пошла в магазин за продуктами к своему знаменитому пирогу с ревенем.

— Привет, Зои, — слишком радостно для столь утреннего часа встречает меня Карлос. Он протягивает мне высокий бумажный стакан с кофе, который я с благодарностью принимаю у него.

На заднем сидении объявляется Логан. Я вздыхаю. Я не хотела, чтобы он ехал с нами, но он ни в какую не согласился остаться. Очевидно, мертвому ему действительно скучно донельзя. Я даже предложила ему развеяться в девчачьей раздевалке при спортивном зале, но он все равно решительно отказался, приклеившись ко мне. Я надеялась лишь на то, что не забудусь и не начну болтать «сама с собой» при не видящем и не слышащем Логана Карлосе.

Дорога из нашего городка до Аутлет Молл в «Потомак Миллс» неблизкая, и Карлос весь путь трещит без умолку. По большей части о своем предстоящем свидании, первом после фиаско, которое потерпел в десятом классе с квотербеком, не желавшем признаваться всем в своей ориентации. Я пытаюсь выказывать заинтересованность и всячески ободрять его, одновременно не обращая внимания на подпевающего радио во всю глотку Логана.

Пошарив в сумочке, я нахожу пузырек с таблетками и засовываю две в рот.

— Прости, у тебя от меня мигрень, милая? — спрашивает Карлос, поглаживая меня по колену.

— Это не от тебя, — честно отвечаю я, улыбаясь.

Логан фыркает сзади и, наклонившись вперед, вклинивается головой между нами.

— Считай, что это расплата за все те гадости, что ты наговорила мне за последние дни.

Я лишь вздыхаю.

— Куда сначала? — спрашивает Карлос, припарковавшись на стоянке.

Понятия не имею. Тут не меньше пяти десятка магазинов, и все они — модные бутики, о которых я никогда и не слышала.

— Пойдем слева направо? — слабо предлагаю я.

Карлос качает головой.

— Нет. Скажи мне, что ты хочешь купить.

Логан громко поет мне в ухо, но я его игнорирую.

— Мне нужно что-то, — я замолкаю, ожидая, когда Логан заткнется, потом продолжаю: — женственное.

На секунду мне кажется, что Карлос сейчас уписается от восторга. Он обходит машину и обнимает меня так, что, кажется, переломает все косточки.

Я похлопываю его по спине, и он выпускает меня из своих медвежьих объятий.

— За что это мне? — удивляюсь я.

Он вытирает с глаз воображаемую слезу.

— Моя детка взрослеет.

Я шлепаю его по руке.

— Я серьезно, Зои. Я целых три года жду, когда ты начнешь одеваться как девушка.

Я закатываю глаза и выхожу из машины.

— Что ж, твои ожидания окончены.

Я вижу, что Логан вылезает из машины позади меня, и захлопываю дверцу. Он смотрит на меня: половина его тела все еще находится в машине, половина — свисает из нее.

— Эй, это не очень-то мило с твоей стороны.

Я улыбаюсь. Карлос подхватывает меня под руку и ведет в первый бутик.

Три часа и восемьсот долларов спустя у меня столько пакетов, что в одиночку я их донести не смогу, и все же Карлос настаивает на том, чтобы мы заглянули в еще один магазин. Уставшая, с ощущением, что уже прожгла дыру в бедной дебетовой карточке, я протестую, но он надувает губки и делает щенячьи глазки, и я сдаюсь.

— Да дай ему повеселиться, — советует Логан.

— А я что делаю, — бормочу я себе под нос, когда мы заходим в очередной бутик. И тут мы все трое встаем как вкопанные. На другом конце, на вешалке возле примерочной, висит самое красивое платье, которое я когда-либо видела.

Карлос хватает меня за руку и указывает на него.

— Это!

Я сую ему пакеты. Продавец-консультант, увидев количество покупок из других магазинов, больше чем счастлива помочь и тут же провожает меня в примерочную. На мне платье выглядит даже лучше, если это вообще возможно. Оно красное, открытое, на бретельках, спадающее от талии изящными складками. По краю подола, доходящего до середины бедер, идет тонкий рисунок. От платья веет духом 1950-х годов, но при этом оно не кажется костюмированным. Глядя на себя в зеркало я впервые вижу, почему Карлос считает меня красивой. Я собираю свои длинные волосы и, убрав их назад, поднимаю наверх. Идеально. Вот он, мой боевой наряд.

И я чувствую, что готова к битве.

— Я хочу посмотреть на тебя, — скулит снаружи Карлос.

Не в силах больше ждать, нетерпеливый Логан просовывает голову через дверь, и я от неожиданности подпрыгиваю.

— Вау, — говорит он, оглядывая меня так, что от его взгляда у меня кровь приливает к щекам.

— Вон из примерочной, извращенец, — шепчу я и выхожу показаться Карлосу.

Он с гордостью улыбается и показывает рукой, чтобы я покрутилась.

— Потрясающе. Ты потрясающа.

— Это хорошо, — отвечаю я, разглядывая себя в окружающие зеркала.

Я провожу ладонями по лифу платья. Оно даже создают иллюзию того, что у меня есть грудь. Это, черт возьми, прям чудо-платье какое-то. Опустив руку, я беру бирку с ценой и чуть не падаю в шоке. Это платье стоит больше пятиста долларов. Я поднимаю взгляд и вижу смотрящего на меня от двери примерочной Логана. Он выглядит…

Зачарованным.

— Лучше бы это все сработало, — бормочу я больше себе, чем кому-то другому.

— Что вы сказали? — с рвением спрашивает девушка продавец.

Я делаю глубокий вдох.

— Я сказала, что беру его.

Глава 6

На обратной дороге я засыпаю, и в какой-то момент Логан исчезает из машины. Уже темнеет, когда мы добираемся до дома, и я чувствую себя так, словно по мне проехался грузовик. Кто бы знал, что шоппинг — такой тяжкий труд?

Карлос помогает отнести мне пакеты и спешит смыться, чтобы радостно растрезвонить о своей победе в видео-блоге. Уверена, он всему миру расскажет о нашем маленьком путешествии. Я смотрю его видео-сообщение, как только оно появляется в интернете, но к моему удивлению Карлос лишь мимоходом упоминает о нашем закупочном марафоне. Оно практически все посвящено просмотренному им на прошлой неделе фильму и, конечно же, последним фэшн-блогам. Я вырубаю компьютер и иду подогревать себе суп. Покушав, сворачиваюсь клубочком на диване. Мама возвращается с барбекю, быстро переодевается и снова уходит на ночное дежурство. Чуть позже я засыпаю, смотря телеканал Syfy Universal.

— Хей, — зовет Логан.

Я приоткрываю один глаз. Он сидит рядом со мной на диване.

— Проснулась? Хорошо.

Я показываю ему средний палец.

— Сколько времени?

Он бросает взгляд через плечо.

— Эм… два двадцать.

— Ненавижу тебя.

— Знаю, — улыбается он.

Я неохотно сажусь, выключаю телевизор и, еле волоча ноги, как зомби иду к себе в комнату.

— Постой, ты куда собралась?

— В кровать. Это та штука, в которой спят.

Он встает передо мной, преграждая мне путь, но я так устала, что просто иду сквозь него.

— Эй, — протестует он и тащится за мной.

Я захлопываю перед его носом дверь. Уху, как будто его этим можно остановить.

Как я и ожидаю, он проходит сквозь нее как раз, когда я падаю в постель.

— Я пришел к тебе с хорошими новостями, а ты, значит, вот как меня встречаешь?

— Ты все еще здесь, — отвечаю я, закрыв глаза. — Так что новости вряд ли настолько хороши.

Логан садится на край моей постели — я не вижу этого, но каким-то образом чувствую, так же, как чувствуешь, что на тебя смотрят.

— Ну хорошо. — Я сажусь и укутываюсь в свое теплое зеленое одеяло, отгораживаясь от прохлады Логана. — Что у тебя за новости?

— Я только что был дома у Бруно…

— Сталкер.

— Мне пофиг. Так вот, он говорил Заку, что завтра у них отбор по лакроссу. В этом году они решили провести его до начала школы.

Я зеваю.

— И чем эти новости так хороши?

— Ну, на отборе объявят, кто займет мое место и станет капитаном команды. И я уверен, что это будет Бруно. Парни обожают его.

— И снова, — машу я рукой, — это хорошо, потому что?..

— Потому что Бруно говорил Заку, какой тот счастливчик, что его придет поддержать его девушка. Это своего рода традиция — что девчонки приходят на отбор, желают парням удачи и все такое.

— Правда?

Логан возбужденно кивает.

— У Бруно девушки нет, и если так случится, что ты окажешься там, ну, я не знаю, может быть по делам школьной газеты или школьного совета, ты же занимаешься всем этим?..

Я киваю.

— Ну так вот, если ты окажешься там и пожелаешь ему удачи, может быть еще и останешься посмотришь отбор, а потом поздравишь его с тем, что он стал капитаном…

Я вздыхаю, все еще не понимая, к чему он клонит.

— То я уверен, что он пригласит тебя на свидание. Ты ему уже нравишься и…

— Погоди, все, что мне нужно сделать, чтобы он пригласил меня на свидание — это появиться на тренировке? Он так сильно озабочен?

— Нет, Зои, — закатывает глаза Логан. — Он обычный парень. Мы не замысловатые создания. Когда красивая девушка проявляет интерес и, может быть, похвалит между делом, мы растекаемся лужицей.

А, теперь понятно.

— Значит, главное — немного потешить его самолюбие?

— Точно.

Пытаясь уложить в голове полученную информацию, я разглядываю висящее на двери красное платье.

— Хорошо. Но я не буду глупо хихикать и кокетливо хлопать ресницами как какая-то идиотка.

Логан серьезно смотрит на меня, опустив подбородок.

— Тебе придется сделать кое-что еще.

— Чего еще?

— Попытаться хотя бы пять минут никого не оскорблять.

Пять минут без оскорблений? Да я помру!

Логан посмеивается, глядя на выражение моего лица.

— У тебя получится. С Карлосом же получается.

Я сглатываю. Карлос — другое дело. Он для меня почти как… член семьи.

— Ничего обещать не могу. А теперь проваливай с моей постели, я хочу спать.

Логан встает и направляется к моему креслу.

— Нет, проваливай вообще из комнаты.

Он грустно смотрит на меня.

— Мне некуда больше идти. Родители сегодня собирали мое добро. Сейчас моя комната заполнена одними коробками.

В это мгновение я чувствую себя первостатейной стервой.

— Ладно, — говорю я, ложась, и только потом, глядя на то, как он устраивается в кресле, осознаю, что он собирается провести здесь всю ночь. Вот так, глядя в темноту. Я беру с тумбочки пульт и включаю телевизор.

— Какой канал?

Он благодарно смотрит на меня.

— USA Network. По нему обычно нормальные шоу и сериалы показывают.

Я кладу пульт, поворачиваюсь спиной к телевизору, сворачиваюсь клубочком и накрываюсь с головой одеялом.

* * *

Я потягиваюсь и сажусь в кровати. В окно вовсю светит солнце. Логан ушел, но, скорее всего, ненадолго. Он появляется, когда я уже умяла полмиски хлопьев.

— Выспалась? — спрашивает он, садясь рядом со мной за кухонным столом.

— Ага, — отвечаю я с набитым ртом. — Спасибо.

— Хорошо. Тебе нужен был твой сон красоты.

Я хмуро гляжу на него поверх ложки.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — поднимает он ладони. — Ничего плохого. Ты сегодня выглядишь посвежевшей и обновленной. Вот и все.

Вероятно, он прав. Этой ночью, впервые за очень долгое время, мне не снились кошмары. Не хочется в этом признаваться, но, думаю, мне помогло присутствие Логана. Я чувствовала себя с ним… в безопасности. Что глупо, потому что… ну, это же Логан.

— Во сколько сегодня ваша тренировка?

— В четыре, — отвечает Логан, пялясь на мою миску с хлопьями.

— Голоден?

Он наклоняет голову на бок.

— Не знаю. Мне трудно сказать, на самом деле я голоден или просто помню это ощущение, когда хочешь есть.

Я набираю хлопья в ложку и показываю ему, чтобы он открыл рот, что он и делает. Я сую ему хлопья в рот, и они вылетают из его затылка и налипают на стену позади.

Логан оборачивается на это посмотреть, и мы оба начинаем истерично ржать. Я так хохочу, что у меня болят бока и не хватает воздуха. Наконец мы успокаиваемся, и Логан ждет в моей комнате, пока я принимаю душ и одеваюсь. Я выбрала желтую юбку и новые черные балетки, а Логан подобрал к ним сочно-зеленую гофрированную рубашку, которую я надела поверх желтой майки. Волосы я заплела в свободную косу.

Закончив собираться, я смотрю на себя в зеркало.

— Вау, прямо «Вторжение похитителей тел»[8], — бормочу я.

— Ты прекрасно выглядишь, — уверяет меня Логан.

Должна признать, выгляжу я неплохо. Я к такому своему внешнему виду не привыкла, но назвать его плохим не могу. На самом деле, мой новый образ очень даже мне нравится. И это приятно, учитывая, какую кучу денег я за него вывалила.

— Знаешь, — нерешительно говорю я, — я думаю, что нам нужно съездить к радиовышке.

Логан скрещивает руки на груди, его лицо напрягается.

— Да. Я думал о том же. Может быть, я там что-нибудь смогу вспомнить.

Я киваю. До старой вышки на Эппл Маунтин нужно ехать не меньше получаса через лес. Я там была только раз, но помню, что добираться до нее не так уж тяжело. Раньше там частенько устраивали вечеринки, но несколько лет назад пьяный подросток забрел в лес и на него напал горный лев. С тех пор туда мало кто ездит. Место рядом с вышкой густо заросло кустами и деревьями, а пешеходный мост разваливается и пестрит дырками. В прошлом году я ездила туда с волонтерами, чтобы поставить предостерегающие знаки и загородить канатом вход на мост. Это часть моей общественной деятельности, которую я тоже укажу в документах для университета. Радиовышка — идеальное место для убийства.

— У тебя есть какие-нибудь соображения по поводу того, что ты там делал? — спрашиваю я, предполагая, что он мог не раз там бывать.

— Ну, — Логан смущенно трет щеку, — мы с Кайли несколько раз ездили туда. Чтобы побыть вдвоем.

Что ж, можно было догадаться.

— Но мы всегда брали ее джип, я не хотел поцарапать свою машину, — задумчиво добавляет он.

— Странно. Ты уверен, что никогда не ездил туда один? Или с кем-то еще?

— Я такого не помню. А что?

Я иду в гараж и начинаю рыться в мусорной корзине. То, что я ищу, лежит под грудой газет за неделю. Я достаю нужную мне газету и несу ее в дом, держа титульной страницей вверх. На ней черно-белое фото: полицейские, стоящие рядом с мостом и огораживающие его желтой лентой. В его верхнем левом углу, и в этом нельзя ошибиться, виден капот нового Додж Чарджера Логана. На зеркале заднего вида еще висит медаль, полученная им в прошлом году на чемпионате по лакроссу.

— А то, что на месте преступления полиция нашла твою машину. Когда ты пропал, тебя искали по спутниковой связи охранной системы твоего Доджа. Я помню, как прочитала об этом.

Логан наклоняется вперед и внимательно смотрит на фото. Затем качает головой.

— Не помню.

— Это ничего, — говорю я, сворачивая газету и засовывая ее в свою сумочку. — Поедем туда и посмотрим, может что-нибудь подстегнет твою память.

Я беру со стойки ключи и иду к своей машине. Как только дверь гаража открывается, Логан смотрит через плечо и чуть ли не кричит:

— Стой!

Я даю по тормозам, прослеживаю его взгляд и не вижу позади нас ничего, кроме пустой дорожки.

— Что?

Секунду я в ужасе думаю о том, что, может быть, сбила Брим.

Логан моргает, трет глаза пальцами и снова оглядывается.

— Мне показалось, я что-то видел.

У меня округляются глаза.

— Не обращай внимания, — качает он головой.

— Уверен?

Он кивает, но выглядит неуверенным. Я хватаю с приборной панели солнечные очки, нацепляю их и, снова дав задний ход, выруливаю из гаража. Логан молчит всю дорогу до горного склона, изредка только давая указания, куда поворачивать на развилках. Прислонив голову к окну, он просто смотрит вдаль. Постоянно бросая на него взгляды, я не обращаю внимания на неровную дорогу и налетаю на ухаб. Машина подпрыгивает, и голова Логана с громким стуком ударяется о стекло.

— Ай, — кривится он, потирая лоб.

Я резко торможу и тянусь рукой к нему, но ладонь проходит сквозь него, не ощутив ничего, кроме холодного воздуха.

— Ты чего творишь? — восклицает Логан, глядя на меня так, словно я совсем чеканулась.

— Ты почувствовал это.

— Угу. И что?

— Как «что»? Ты почувствовал удар. Почувствовал.

На его лице отражается удивление.

— О. И правда же. — Он поднимает кулак и пробует постучать им по стеклу, но его рука проходит сквозь него. — Как странно. Интересно, почему?

Поджав губы, я снова трогаюсь в путь. В голове смутно зреет теория, но сейчас не время ее проверять. Через несколько ярдов я въезжаю на узкую, покрытую гравием, стоянку, останавливаю машину и вылезаю из нее. Над головой светит яркое солнце. Вышки не видно. Деревья выше и шире, чем помнились мне, и я понятия не имею, куда идти.

Черт бы побрал мой топографический кретинизм.

Логан выходит из машины и шагает вперед.

— Сюда.

Он без колебаний идет сквозь деревья, мне же приходится продираться через растительность. Такое ощущение, что я на сафари.

— И почему у меня никогда нет мачете, когда оно так мне необходимо? — бормочу я, вызывая этим у Логана смех.

Вскоре я слышу шум реки, но саму ее вижу только через пару сотен ярдов. Затем внезапно стена деревьев оказываются позади, а впереди стоит высокая металлическая вышка. Ее основание утопает в кустах и высокой траве, а по огромным железным опорам вьется плющ. Когда-то серебристый металл покрылся ржавым налетом и местами — живым зеленым ковром из мха.

Она как-то жутковато, зловеще прекрасна.

— Подожди. — Я внимательно все осматриваю, направляясь ко все еще огороженному лентой мосту. — На фото твоя машина была… — я нахожу примятую траву и иду вдоль нее до отчетливо видимых недавних следов от шин, — здесь. Какого черта ты поперся на своей тачке через кусты, обдирая ее краску, вместо того, чтобы припарковаться на стоянке?

Я поднимаю взгляд на Логана, но он смотрит на мост. Металлические тросы кажутся целыми, только лишь чуть проржавевшими, но деревянные доски все старые и расщепленные, какими я их и запомнила.

— Понятия не имею, — говорит Логан, не глядя на меня.

Оглядываясь, я не замечаю, чтобы хоть что-то лежало на земле. Все, что бы здесь не оставил Логан, наверное, забрали полицейские.

— Я заберусь на вышку и посмотрю сверху, — сообщаю я ему, не ожидая от него ответа. Пробираясь через буйное сплетение веток и листьев, я нахожу сбоку вышки перекладины лестницы. Схватившись за нее, я вскрикиваю и отдергиваю руку. Торчащий острый металлический выступ вспорол нежную кожу на моей ладони. Я шипя сквозь зубы осматриваю ее.

— Поранилась? — спрашивает Логан, шагая ко мне.

Я цветасто матерюсь.

— Ничего страшного. Неглубокая царапина.

Но жесть как болит.

Осторожно, чтобы больше не напороться на острые выступы, я взбираюсь по первым ступеням вверх. Лестница вторит моим шагам металлическим лязганьем. Взглянув вниз, я вижу, что Логан пристально наблюдает за мной.

Смотря прямо под юбку.

— Эй, — кричу я ему, хватая подол и запихивая его между ног.

Он закатывает глаза.

— Я не смотрю тебе под юбку, Зои.

— Так я тебе и поверила, извращенец. Иди мост осмотри.

— Я на мост не пойду, — отвечает он, складывая руки на груди.

Я зло зыркаю на него сверху вниз.

— Ты шутишь, что ли? Ты ужемертв. Что может случиться ужаснее этого?

Он стоит как вкопанный.

— Ладно, шут гороховый, — рычу я. — Ты будешь стоять тут как трусливый дурак, а я буду выполнять всю работу.

Пробормотав что-то грубое, он идет к мосту. Уверившись, что он теперь не пялится на мое нижнее белье, я продолжаю подъем. Где-то на полпути лестница выводит на маленькую смотровую площадку. Я осторожно ступаю на металлическую платформу и обхватываю поручень не поврежденной рукой. Оттуда я уже не особо боясь, поднимаюсь на самый верх вышки. Железная крыша низка, и я с удивлением думаю о том, как же они затаскивали сюда оборудование. На последней платформе ничего нет, лишь кольцом вокруг нее протянуты стальные перила, да длинные балки держат крышу. Оперевшись о перила, я вижу на мили вокруг. В отдалении высятся горы. Мне видна не только ближайшая река, но и место ее слияние с еще одной рекой.

— Видишь что-нибудь? — кричит Логан, устремив взгляд на меня и прикрыв козырьком ладони глаза.

— Неа. А ты?

— Ничего.

Повернувшись, чтобы спуститься вниз, я на что-то наступаю. Я думаю, что это камень, но, взглянув вниз, вижу изысканную серебряную цепочку. Я нагибаюсь и поднимаю порванную цепочку и маленький искореженный серебряный кулон в форме листика.

Я поспешно спускаюсь и показываю находку Логану.

— Я нашла это наверху. Узнаешь?

Он с секунду смотрит на украшение, его лицо просветляется и тут же омрачается.

— Это кулон Кайли. Во всяком случае, был.

— Был?

— Вспомнил, — щелкает Логан пальцами. — Она отдала его мне, когда разорвала со мной отношения на прошлой неделе.

Я засовываю цепочку с кулоном в карман.

— Ого. Я и не знала.

Он огляделся.

— Но это случилось у нее дома. Как тогда цепочка оказалась здесь?

Я пожимаю плечами.

— Может, ты принес ее сюда с собой?

— И потащил наверх? — Он смотрит на меня «ну ты как скажешь» взглядом.

— Ты прав.

Логан проводит рукой по волосам.

— Я и забыл об этом. О том, что она со мной порвала.

Я кивком показываю в сторону машины и направляюсь к ней.

— Так что случилось? — спрашиваю я с каким-то болезненным любопытством. Они всегда казались мне идеальной парой.

Логан останавливается возле машины.

— Я обвинил ее в том, что она мне изменяет. Нашел кое-что… сообщение на ее телефоне. Да, мы были у нее дома, она пошла приготовить нам что-нибудь перекусить и оставила мобильный. Ей пришло сообщение, в котором было написано, чтобы она побыстрее избавилась от меня и встретилась с написавшим эту смс-ку позже. Я уличил ее, и она сказала мне…

— Сказала что? — мое любопытство возросло.

Логан прочистил горло.

— Что встретила человека, у которого устроена жизнь. Что ей нужен кто-то более взрослый, кто будет ее понимать. Мы поссорились, она сняла цепочку и отдала ее мне. — На его лице невозможно ничего прочитать, когда он продолжает: — И я ушел. Но перед уходом повесил цепочку на зеркальце в ее машине.

— Значит, когда ты умер, цепочка была у нее?

— Может быть. — Он вздыхает. — Ничего не помню после этого.

Я киваю, прислонившись к машине и постукивая пальцами по крыше.

— Да, но ты начинаешь вспоминать — это хорошо. Это значит, что ты постепенно можешь вспомнить все. Уверена, теперь память начнет возвращаться к тебе.

Наклонившись, Логан проходит сквозь машину и садится.

— Надеюсь, ты права.

Я открываю дверцу, забираюсь внутрь и вставляю ключ в зажигание.

— И это значит кое-что еще.

Логан с любопытством смотрит на меня.

Я вздыхаю.

— Это значит, что мне нужно каким-то образом поговорить с Кайли.

Глава 7

На обратном пути я купила себе перекусить в Макавто, а затем все оставшееся до тренировки по лакроссу время просидела в своей комнате, обмозговывая с Логаном, как бы поговорить с Кайли о его смерти. И об их расставании. И о цепочке с кулоном. После двухчасовых обсуждений самое лучшее, что мы смогли придумать — историю об инопланетянах и секретных государственных учреждениях, проводящих эксперименты над учениками старших классов.

Решив воспользоваться поездкой в школу, я отсылаю сообщения другим членам школьного совета и организовываю стихийную встречу прямо перед тренировкой. Я смываю с ноющей ладони засохшую кровь и залепляю рану пластырем. Подкрашиваю губы блеском, по-быстрому перезаплетаю косу, избавляясь от сучков и листьев, застрявших в волосах после увлекательной утренней поездки, достаю из кармана юбки цепочку с кулоном и кладу на комод.

Логан окидывает меня взглядом.

— Ну что, готова?

Кивнув, я беру блокнот с ручкой и иду к машине.

— Я буду рядом на случай, если тебе понадобится моя помощь, — заверяет меня Логан по дороге к школе.

Я фыркаю.

— И что же ты можешь сделать? Переохладить Бруно?

Логан хватается ладонью за грудь, делая вид, что этими словами я пронзила его сердце.

— Я тоже не без способностей.

Я бросаю на него взгляд, затем возвращаю его на дорогу.

— Да ты что! Назови-ка парочку.

Он несколько секунд молчит, потом обиженно надувает губы.

— Ты жестока.

Пфф. Так я и думала.

Мы въезжаем на стоянку, и я замечаю старый черный пикап Бруно. Бруно, наверное, единственный друг Логана, не щеголяющий на новеньком блестящем авто. Я припарковываюсь рядом с его машиной как раз, когда Бруно вылезает с клюшкой и защитной экипировкой в руке.

Глубоко вздохнув, я бросаю взгляд на Логана, который воодушевленно улыбается и в знак одобрения показывает кулаки с поднятыми вверх большими пальцами.

— Только молчи, — тихо говорю я ему, открывая дверцу.

Обходя машину, я вижу, что Бруно не сводит с меня глаз, и не могу сдержать расплывающейся на лице улыбки.

— Привет, — застенчиво приветствую я его. — Что тут у вас происходит?

Его глаза слегка расширяются, словно он шокирован тем, что я обращаюсь к нему. Он даже быстро смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не стоит. Затем расслабляется.

— Привет, Зои, — слегка запинаясь отвечает он и роняет из руки клюшку.

Мы оба нагибаемся поднять ее, но я успеваю быстрее. Бруно выпрямляется и густо заливается краской, когда я сую клюшку ему подмышку.

— У вас уже начались тренировки?

Я направляюсь к школе, и Бруно, догнав меня, приравнивается к моему шагу. Он улыбается от уха до уха как счастливый щеночек.

— Эм… да. Нет. Что-то вроде того. — Он прочищает горло. — Это пробы. Нам нужно набрать еще игроков. И… эм… — он на несколько секунд замолкает, прежде чем продолжить: — Нам нужно выбрать нового капитана команды.

Дует ветер, и моя коса, и так собранная довольно свободно, расплетается. Я убираю выбившиеся пряди за уши и краем глаза вижу, как Бруно качает головой, смахивая с синих глаз темные волосы. А он действительно очарователен, — осознаю я. Наверное, я никогда не смотрела на него в такой близости, но теперь замечаю помимо ямочек на щеках еще и ямочку на подбородке, красивый прямой нос, даже невероятно длинные и густые ресницы, которыми природа почему-то всегда одаривает парней.

— Я слышала, что ты наиболее вероятный кандидат на эту должность.

Бруно сбивается с шага.

— Правда?

Я киваю.

— Кто тебе это сказал?

Опустив голову, я улыбаюсь, надеясь, что улыбка вышла смущенной, а не нервозной. Желудок в панике сжимается. Логан рядом со мной бьет себя ладонью по лбу.

— А у меня, — меняю я тему, — встреча школьного совета.

— Предложи встретиться с ним позже, — наставляет меня с боку Логан.

— Может быть, увидимся позже?

Мы доходим до входа в школу, и Бруно открывает для меня дверь.

— Это было бы здорово. — Он снова краснеет, и я еле сдерживаю смех. Никогда бы не подумала, что он такой… милашка.

Я машу ему рукой, прощаясь, и поворачиваю в коридор, противоположный тому, по которому пойдет Бруно к раздевалке.

— Притормози, — велит Логан.

Я сбавляю шаг.

— Зои? — зовет Бруно у меня за спиной.

Я медленно разворачиваюсь, скрестив лодыжки и сложив руки за спиной.

— Да?

— Не хочешь попозже погулять?

Я смотрю на свои балетки, ожидая указаний от Логана. Мне нужно ответить отказом? Разыграть из себя недотрогу? Боже, ну не умею я флиртовать.

— Соглашайся же, — нетерпеливо шепчет Логан.

Я поднимаю взгляд и киваю.

— Да, с удовольствием. Увидимся после проб?

Бруно широко улыбается, и я чувствую себя виноватой. Когда он отворачивается, я шепчу Логану краешком губ:

— Я и правда нравлюсь ему.

Логан хмуро качает головой.

— Что? — не понимаю я выражения его лица.

— Ты сожрешь этого беднягу живьем.

Не зная, что на это ответить, я просто разворачиваюсь и иду в библиотеку на встречу школьного совета.

Проходя сквозь деревянные двери, я словно прохожу сквозь время. В воздухе висит густой запах старых, ветхих книг. Я останавливаюсь, позволяя захватить себя воспоминанию о том, как зашла сюда впервые. Это было в девятом классе, после того как я год проучилась на дому. Я вошла через эти двери в совершенно новый, незнакомый мне мир. Он не страшил меня, просто был больше, чем я ожидала. Старшая школа подобна обособленному городку со своими знаменитостями, самодурами и безымянными лицами, никогда не выходящими за определенные границы. В первый же день, одна, без друзей, я добровольно влилась в ряды безвестных. Ничего не меняло даже то, что я стала членом школьного совета и записалась в кучу кружков. Зато это будет большим плюсом в документах, которые я подам в университет.

За одним из огромных круглых столов сидят и радостно болтают мои одноклассники.

Питер Лоутон, староста и по совместительству математический заучка, увидев меня, приветственно машет рукой. Остальные поворачиваются, таращатся на меня секунду, потом улыбаются и тоже машут. Рыжеволосая Люси Парсонс подскакивает и крепко сжимает меня в объятиях. Я легонько похлопываю ее по спине. С обнимашками у меня дело туго.

Люси отстраняется, скользнув ладонями вниз по моим рукам.

— Ты потрясающе выглядишь!

Я бормочу слова благодарности и позволяю ей проводить себя к столу. Карсон, наш вице-председатель и один из нескольких людей, с которыми я постоянно общаюсь, так как в прошлом году мы с ним были партнерами по лабораторкам, встает и коротко обнимает меня. Его бывшая подружка Лина сидит напротив, шлепая сланцами. Она кивает, но по ней видно, что она не очень-то рада здесь находиться. Я понимаю, почему. Ее новый парень — член команды по лакроссу, и она, скорее всего, предпочла бы смотреть сейчас на него, а не сидеть тут со своим бывшим.

Карсон выдвигает для меня стул — за весь год, что я знаю его, он никогда подобного не делал. Я сажусь и достаю из сумки черный блокнот на пружине.

— Привет всем. Спасибо за то, что пришли.

Люси выпрямляется и делает глоток кофе из очень высокого, доверху наполненного сливками стаканчика. Ее округлившиеся глаза и всеобщая нервная возбудимость почти комичны.

— Я так взбудоражена, так рада этой встрече! Не могла дождаться выпускного года, предстоит так много всего замечательного! Вечер встречи выпускников, выпускной бал, юбилейные танцы…

— Да, это здорово, — обрывает ее Лина. — А теперь можно к делу? У некоторых из нас есть личная жизнь.

Я гляжу на нее, опустив подбородок. После такого я обычно обзываю Лину никчемным китайским болванчиком и прошу уйти. Она тоже смотрит на меня, явно ожидая услышать оскорбление и готовя на него остроумный ответ. Я ищу взглядом Логана, но его нет.

Как жаль, что он это пропустит.

— Я понимаю тебя, Лина, и приношу извинения за то, что вытащила тебя на встречу. Я просто хотела собраться, чтобы свериться с нашими расписаниями и выяснить, когда мы будем проводить собрания, а также установить дату и тему вечера встречи выпускников, чтобы потом обговорить все с танцевальной студией.

Лина хмурится. Ага, она точно подготовила какую-то ответную колкость, а я лишила ее удовольствия, не дав ей воспользоваться. Бедненькая.

— А, ну ладно. — Она перебрасывает свои длинные каштановые волосы через плечо. — У меня каждый день, кроме пятницы, до шести тренировки в группе поддержки. Так что я свободна после шести или по пятницам сразу после занятий, если нет никакой игры.

Я делаю запись в блокноте и перевожу взгляд на Карсона. Он открыто таращится на меня и, увидев мой вопросительный взгляд, моргает.

— О. По пятницам я занят, но по понедельникам освобождаюсь после тренировки в шесть.

— Ты свободен в понедельник в шесть, Пит? — спрашиваю я.

Он глядит в мобильный — наверное, в календарь.

— Нет. По понедельникам я координирую игры в РПГ-клубе.

— А что, если встречаться до занятий? — предлагает Люси.

Все, кроме нее, стонут.

Я мягко похлопываю ее по руке.

— Встречи по утрам — хорошая идея, но это слишком рановато для тех, кто каждый вечер выматывается на тренировках. — Я оглядываю стол. Лина сидит, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Она усмехается, словно знает, что я что-то задумала. — Как насчет того, чтобы встречаться в первую субботу каждого месяца в десять утра в кофейне «У Пабло»?

— Думаешь, одной встречи в месяц будет достаточно? — спрашивает Пит, сдвинув брови за своими большими очками.

— Думаю, да. К тому же, мы всегда можем созвониться, если надо будет срочно что-то решить.

Люси возбужденно хлопает в ладоши:

— Мне нравится эта идея.

Меня подмывает съехидничать по поводу ее перевозбужденного состояния, но, слава богу, Лина делает это за меня:

— Слушай, Люси, переходи на кофе без кофеина. А то еще взорвешься от перевозбуждения.

Я ухмыляюсь. А ну-ка напомните мне, почему мы с Линой не дружим? Затем она поворачивается ко мне и, слыша ее сочащийся ядом голос, я вспоминаю, почему:

— Ладно. Но расходы на завтрак будут выбиваться из моего бюджета, так что скидываться на нашу совместную трапезу я не буду.

Я перевожу взгляд на Пита. Он кивает.

— Хорошо. Значит, с этим разобрались. Встречаемся в следующую субботу в десять. — Я делаю еще одну запись. — Теперь нужно решить с датой и темой вечера встречи выпускников. Есть какие-нибудь идеи?

В этот раз Карсон печатает что-то на мобильном.

— Первый домашний матч сезона первого октября, в субботу вечером.

— Значит, надо планировать танцы на пятницу? — спрашиваю я, и все с этим соглашаются.

— Мне кажется, надо использовать спортивную тему, — говорит Карсон, хлопая по столу ладонью как молотком.

— Неееееееет, — стонет Люси.

— В этом я согласна с Люси, — добавляет Лина.

— Как насчет драконьей тематики? — предлагает Питер.

Лина комкает листок бумаги и кидает в голову Питера, отчего его очки перекашиваются.

— Забудь об этом, эльфийский мальчик.

— А мне нравится идея сказочной темы, — мечтательно говорит Люси.

Я представляю девчонок, танцующих в розовых балетных пачках, и меня передергивает.

— У тебя есть какие-нибудь предложения, Лина? — спрашиваю я.

Она с подозрением разглядывает меня, затем наклоняется вперед.

— Как насчет венецианского бала-маскарада?

Я сразу «за». Звучит прикольно и уникально, и такого точно не устраивали раньше, но судя по выражению лица Карсона, ему это предложение не по вкусу, поэтому я замечаю:

— Шик и лоск. Девчонки будут в кружевах и атласе, а парни в смокингах и классных черных масках — прямо как агенты 007. Мне нравится.

Может, я и не много знаю о парнях, но я точно знаю, что малейшее упоминание о Джеймсе Бонде способно убедить их, что то, что им предлагают — отличная идея.

— Голосуем? — спрашивает Питер. — Поднимите руки, кто за идею Лины?

Все, кроме него, поднимают руки. Он вздыхает.

— Предложение принято.

Люси снова хлопает в ладоши.

— Отлично. Я сообщу об этом танцевальной студии и дам знать директору.

— Все вопросы решили? — Питер закрывает свой блокнот. — Собрание окончено. Увидимся на следующей неделе.

Лина сразу же убегает, но остальные задерживаются. Питер перед уходом кладет ладонь на мое плечо.

— Отлично провела собрание, мадам секретарь.

Я благодарно склоняю голову. Он прав. Впервые за все время встреча прошла без оскорблений, без того, чтобы Лина сорвалась и довела Люси до слез, и без того, чтобы Карсон отключился от нас, уйдя с головой в свой мобильный.

Успех дипломатии. Кто бы знал?

Карсон уходит к полкам искать какую-то книгу.

— Это было потрясающе, — говорит Люси, подхватывая сумку.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты. Ты просто вошла и взяла все в свои руки. Я никогда еще не видела тебя такой.

Пожав плечами, я расправляю подол юбки.

— Спасибо. Мне и самой такие наряды в новинку.

Люси так близко наклоняет ко мне свое лицо, что в моем личном пространстве раздается сигнал тревоги.

— Дело не в одеже, Зои. Дело в том, как ты себя вела. Я никогда не видела тебя такой уверенной в себе. — Она садится с таким мечтательным выражением лица, словно сейчас выдаст какой-нибудь сонет. — Ты как будто была злой несдержанной гусеницей, а теперь стала милой, очаровательной бабочкой.

Ну это уж слишком. Так и стошнить недолго. Я выдавливаю улыбку:

— Спасибо, Люси.

Она улыбается и уходит, оставляя меня собирать свои вещи и выкидывать за ней пустой стакан. Повернувшись, я чуть не врезаюсь в Карсона.

— Она права. Ты сегодня была потрясающа

— Спасибо, — бормочу я. Обхожу его, выбрасываю в мусорку стакан и надеваю на плечо сумочку.

Я направляюсь на выход, и Карсон трусцой догоняет меня.

— Кто в этом году будет вести у тебя биологию?

Я пытаюсь вспомнить расписание, полученное по почте на прошлой неделе.

— Эм… Уэллс, по-моему. А у тебя?

— Тоже. Пятый урок?

— Ага.

Улыбаясь, он проводит рукой по своим светлым волосам.

— Хочешь опять быть партнерами по лабораторным?

Я застываю. В прошлом году нас поставили в пару на уроке, насколько я помню — без нашего на то желания. Карсон только через несколько месяцев потеплел ко мне достаточно для того, чтобы заговорить со мной вне урока биологии. И вот он сам предлагает мне быть его партнером. Я далека от гениальности, но у меня отличные отметки по всем предметам программы углубленного изучения, так что ничего удивительного, что он хочет работать со мной в паре. Только вот почему у меня такое ощущение, как будто он приглашает меня на свидание?

— Да. Конечно.

— Здорово.

Мы машем друг другу на прощание, и он удаляется. Я же иду по пустой школе к спортивному полю. Открываю дверь в яркий солнечный день и вижу Логана, наблюдающего за пробами. Его лицо безмятежно. Подойдя к нему, я достаю и подношу к уху мобильный.

— Что ты делаешь?

— Делаю вид, что говорю по телефону. Если кто увидит, что мои губы двигаются, то решит, что я отвечаю на звонок.

— О. Умно.

— Знаю.

Логан одобрительно хлопает, когда Бруно не дает забить особо опасный гол.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как на его лице гордость за друга сменяется грустью.

Его улыбка тает, и он опускает руки.

— Нет. Ничуть.

Мое сердце щемит от печали. Руки подрагивают — желание инстинктивно потянуться и обнять его настолько велико, что я еле сдерживаюсь. Я сухо смеюсь.

— Что в этом смешного? — раздражается Логан.

Я качаю головой.

— Я только что жалела о том, что не могу тебя обнять.

Он секунду смотрит на меня, затем тоже смеется.

— Обнять меня — не очень хорошая идея. Не хочешь же ты выглядеть сумасшедшей перед таким количеством свидетелей. — Он кивком головы указывает на сидящую на трибунах небольшую толпу.

Он прав.

Я убираю мобильный и сажусь в нижнем ряду трибун. Рядом со мной опускается Лина.

— С каких это пор ты приходишь смотреть тренировки?

— После проб я встречаюсь с Бруно, — отвечаю я, щурясь на ярком солнце.

Я ощущаю на себе ее оценивающий взгляд.

— Знаешь, мне всегда казалось, что ты неравнодушна к Карсону.

— К Карсону? Нет. Да ты что.

Она фыркает.

— Ты отреагировала так, будто он не достоин тебя.

Я делаю глубокий вдох, обдумывая слова прежде, чем они сорвутся с моих губ.

— Нет, дело не в этом. Просто Карсон мой друг. К тому же, был по уши влюблен в тебя. — Вот. Может быть, капелька лести утихомирит чудовище?

Лина откидывает волосы назад, обнажая длинную изящную шею.

— Ну, между нами все кончено. Так ты приударишь за ним?

Она так удивляет меня этим, что я даже поворачиваюсь поглядеть на нее.

— Нет.

— Она не сводит с меня глаз, взвешивая мой ответ.

— Ладно. Это, конечно, не мое дело, но ты меня понимаешь.

Нет. Я ни черта не понимаю, почему она завязывает словесную разборку из-за парня, с которым больше не встречается. Я бы так ей и сказала, если бы она меня не опередила:

— Я беспокоюсь о нем. Ты сегодня явилась в библиотеку, как тигрица, вышедшая на охоту за самцом.

Я кривлюсь, и Лина закатывает глаза.

— Поверь мне, я годами оттачивала такую походку. Такую, знаешь: «Я горяченькая штучка, и каждый парень в этой комнате должен меня хотеть».

— Что ж, это не было моей целью.

Она откидывается на спинку, будто загорая.

— Теперь я это понимаю. Ты и правда не осознаешь, что твое маленькое дефиле творит с бедными беспомощными парнями. Но лучше уж тебе это понять, и побыстрее. До того, как вокруг тебя штабелями уложатся парни.

Она опускает голову.

— И сделай мне одолжение, держи Карсона в зоне дружбы, окей?

Меня ой как тянет сказать ей все, что я думаю о ее странной идиотской просьбе, но краем глаза я замечаю, что на нас смотрит Бруно, поэтому просто улыбаюсь и киваю.

— Клево. — Лина толкает меня локтем. — Почему бы нам не потусоваться как-нибудь вдвоем?

— Звучит заманчиво, — чуть не давлюсь я словами.

Повернувшись лицом к Бруно, я вижу, что отбор подходит к концу.

— Улыбнись ему и помаши рукой, — велит Логан. Он сидит за Линой, пялясь в вырез ее футболки.

Я послушно и, надеюсь, изящно машу Бруно ручкой, отчего он расплывается в такой лучезарной улыбке, какую я никогда у него не видела. Можно подумать, я только что дала ему миллион баксов и ключ от своего пояса верности.

— Ты ведешь себя так естественно, — необычайно довольным голосом говорит Лина — наверное, рада, что я кокетничаю с Бруно, а не с Карсоном. Она встает, соблазнительно вильнув бедрами, отряхивает сзади свои коротенькие белые шорты и идет на поле, где гурьбой собралась команда по лакроссу и тренер Мэйсон делает какие-то объявления.

Мистер Мэйсон еще ведет продвинутый уровень математики, и, я уверена, он самый сексуальный учитель в мире. Он немного смахивает на Капитана Америку. Весь из мускулов и мальчишеских улыбок. Он даже идеально зачесывает волосы набок. На самом деле, именно он является причиной того, что углубленную математику изучают столько девчонок. В конце каждого года он устраивает для выпускников вечеринку у бассейна в своем доме. Признаюсь, я очень надеюсь получить в этом году приглашение на нее хотя бы для того, чтобы полюбоваться его видом в пляжных шортах.

Мистер Мэйсон что-то говорит, и вся команда радостно кричит и хлопает в ладоши.

— Они только что назначили Бруно капитаном, — поясняет за моей спиной Логан.

Я тоже хлопаю ему. Бруно встает и начинает говорить. Я не слышу его слов, но в конце его речи все опять радостно кричат и направляются в раздевалку. Все, кроме парней, которых ждут на трибунах их девушки, и Бруно.

Я спускаюсь и встречаю его на полпути. Рядом со мной Лина бросается в объятия своего высокого потного бойфренда — Дэрила.

— Они назначили меня капитаном, — заливаясь краской, сообщает мне Бруно.

Я тепло улыбаюсь ему.

— Я же тебе говорила.

— Мне нужно сходить в душ. Ты хочешь подождать меня тут или встретиться где-нибудь в другом месте?

Я слышу, как Лина с Дэрилом громко и слюняво целуются. Фу. Сейчас меня стошнит.

— Давай лучше встретимся в другом месте.

Бруно кивает.

— В Джеймс-Крик парке?

Я знаю этот парк, он расположен недалеко от школы рядом со Старбаксом.

— Отлично.

— Предложи ему, что принесешь поесть, — подсказывает Логан.

— Эм… как насчет того, чтобы я заехала куда-нибудь и взяла нам сэндвичей?

Глаза Бруно загораются как лампочки на елке в Рождество.

— Это было бы здорово.

Помахав ему на прощание, я направляюсь к машине. Оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает.

— С чего это я должна приносить еду? — спрашиваю я идущего за мной Логана.

— Мы же парни. Ты предлагаешь нас накормить, и мы согласны буквально на все.

Я смеюсь.

— Нет, правда. Это чисто психологическое. Ты предлагаешь парня накормить, и он чувствует, что ты заботишься о его нуждах, что он тебе небезразличен. Так говорят на курсе психологии.

Я останавливаюсь у дверцы своей машины.

— Так значит, путь к сердцу мужчины действительно ведет через желудок?

Логан тихо смеется.

— В основном — да. Хотя есть и другие части тела, посредством которых туда можно добраться.

— Здорово, — закатываю я глаза, сажусь в машину и завожу двигатель.

Глава 8

Каким-то образом Бруно удается добраться до парка раньше меня. Возможно потому, что работник фаст-фуда, обслуживающий автомобили, оказался полным идиотом и никак не мог выполнить правильно мой заказ, пока я не записала его ему. Еще и Логан мешал, постоянно талдыча мне в ухо, что Бруно не любит лук и помидоры.

— Я поняла! — наконец, не выдержав, заорала я. — Никакого долбаного лука и помидоров!

Шокированный кассир отрывисто сказал в древний трескучий громкоговоритель:

— Да, я слышал вас, мэм.

Мне тогда хотелось побиться головой о руль.

Теперь, припарковавшись рядом с пикапом Бруно, я серьезно смотрю на Логана.

— Перестань болтать мне в ухо. Меня это отвлекает.

Он выгибает брови.

— Я серьезно, Логан. Или сиди в машине, или веди себя тихо.

Он делает вид, что закрывает рот на молнию. Я вылезаю из машины с пакетом с едой в одной руке и напитками — в другой.

Бруно сидит на скамейке за столиком для пикника, глядя в мобильный.

— Хей, — зову я.

Он поднимает на меня глаза, и на его лице отражается облегчение. Вскочив на ноги, он спешит ко мне, чтобы забрать подставку со стаканчиками.

Я открываю пакет и достаю его сэндвич и чипсы со вкусом маринованных огурцов.

— О, вкуснятина. Я жутко проголодался!

Он разворачивает сэндвич, снимает верхнюю булку и смотрит, что в него положили.

— Ни помидоров, ни лука, верно? — говорю я, и он улыбается.

— Как ты узнала? — спрашивает он, собирая сэндвич обратно и откусывая от него.

Вот черт.

Я пытаюсь отделаться пожатием плеч и уже думаю, что он не отстанет от меня, но Бруно вдруг улыбается, и напряжение покидает меня.

— Ладно. Будь таинственной, — шутит он, продолжая есть.

Я вгрызаюсь в свой собственный сэндвич и осознаю, что безумно проголодалась, только когда за пять секунд уплетаю половину.

— Как прошло собрание? — спрашивает Бруно, отпивая из своего стаканчика.

Я проглатываю кусок во рту и опускаю сэндвич.

— Хорошо. Продуктивно. — Улыбаюсь и делаю глоток кофе. — Я сегодня даже не поругалась с Линой.

— Претендуешь на святость? — посмеиваясь, подшучивает Бруно.

— Подумываю об этом, — киваю я. — Мы разбирались с датой и темой вечера встречи выпускников, чтобы я смогла обговорить потом это с танцевальной студией.

Бруно просто смотрит на меня, поэтому я продолжаю:

— Мы решили, что это будет венецианский бал-маскарад. Ну там, знаешь, смокинги аля агент 007. Очень изысканно.

— Звучит классно.

— Надеюсь, что так и будет. Подготовкой займется танцевальная студия — декорациями и всем прочим. Я лишь иногда буду помогать с организационными моментами. Прикольно наблюдать за приготовлениями.

— Значит, ты пойдешь?

Моя рука, поднимающая сэндвич, застывает на полпути.

— На танцы?

— Нет, на другой конец света, — смеется Бруно. — На танцы, конечно.

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Скорее всего, нет. Обычно я на танцы не хожу.

Он комкает оберточную бумагу и смахивает со стола крошки.

— Почему?

Отвечая, я не смотрю на него. Мои слова звучат так жалко, что я даже не могу

встретиться с ним глазами.

— Наверное, потому… что меня никто никогда не приглашал.

— Ты это серьезно?

Ну здорово. Теперь я ощущаю себя полным лузером. И сказанное мной — не совсем правда. Карлос приглашал меня на танцы в прошлом году, но делал это из жалости, и я отказалась, потому что пойти с ним было все равно что пойти на бал со своим двоюродным братом.

Я ощущаю, как вспыхивают мои щеки, и мне приходится физически проглотить язвительный ответ, уже готовый выскочить из горла.

Бруно тихо смеется, и я еще ниже опускаю голову.

— Гребаный Логан.

— Что ты сказала? — спрашивает Бруно, и я вскидываю голову.

— Я сказала, что во всем виноват Логан.

— Как так? — Бруно искренне удивлен, и мне хочется забиться под какой-нибудь камень и помереть. Так и знала, что план был идиотский. Убью Логана. Без всяких угрызений совести.

— Просто… Логан говорил, что ты как-то попросил у него номер моего телефона. Я ничего такого не думала, так как ты мне не позвонил, а сегодня увидела тебя и… Не бери в голову. Это глупо.

Бруно накрывает мои ладони своими. Это ощущение мне чуждо и незнакомо — физический контакт с кем-то, помимо мамы и Карлоса.

— Я звонил. Раз десять звонил. — Он глубоко вздыхает. — Но все время вешал трубку.

— Почему?

— Потому что не знал, что тебе сказать. Ты никогда не выказывала интереса ко мне. И сегодня я пригласил тебя на свидание только потому, что ты показалась мне совсем… другой. Спокойной и непринужденной.

Я киваю. Он не звонил, потому что считает меня взрывоопасной стервой. Или считал.

— Но если бы я знал, что ты хочешь пойти на танцы, то приглашал бы тебя на все танцевальные вечера.

Я неверяще качаю головой.

— Нет, правда. Вот как сейчас. Зои, ты пойдешь со мной на вечер встречи выпускников?

У меня перехватывает дыхание. Все происходит намного быстрее, чем я ожидала.

— Ты же не из жалости меня приглашаешь? — подозрительно спрашиваю я.

Бруно снова смеется — глубоким, грудным смехом.

— Зои, верь мне, я делаю это не из жалости. Ты бы меня за это в капусту покрошила.

Так и есть. Я улыбаюсь ему.

— Конечно. Я с удовольствием пойду с тобой на танцы.

— Заметано. — Он тоже улыбается мне.

Краем глаза я вижу, что Логан, фыркнув, идет к моей машине.

Глава 9

Следующие несколько дней Логан не появляется, оставив меня в относительном покое. Он нарисовывается вечером перед первым школьным днем. Я в этот момент говорю в своей спальне с Карлосом, пересказывающим мне, как прошло его свидание с парнем, которого мы теперь зовем Мистер Совершенство. Логан появляется из ниоткуда, и от неожиданности я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. Я по-быстрому завершаю разговор, ставлю телефон на зарядку и устраиваюсь в кресле.

— Готова к завтрашнему дню? — непринужденно спрашивает Логан.

Я качаю головой.

— Это все, что тебя интересует? Ты свалил на неделю и первое, что спрашиваешь — готова ли я к завтрашнему дню?

— А что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Как насчет того, чтобы сначала рассказать мне, куда, черт возьми, ты провалился на несколько дней? Потом потрудиться принести извинения? Может быть даже распростершись ниц.

Вздохнув, Логан плюхается на мою кровать.

— Я был поблизости.

Я скрещиваю руки на груди и сверлю его злым взглядом. Если бы взгляд мог убивать, он бы был уже мертв. Снова. Во всяком случае, мертвее чем раньше.

— Я кое-кого видел.

— Кого?

Он делает глубокий вдох.

— Кого-то, такого же, как я.

— Другого призрака?

— Не совсем. Он не совсем призрак. Я видел его несколько раз. Похоже, он преследует меня.

Я выпрямляюсь. Раздражение почти ушло.

— Что ему нужно?

Логан пожимает плечами.

— Ты ходил его искать?

— Нет. Я пытался увести его.

— Увести откуда?

Он поднимает голову.

— От тебя, Зои. Я пытался увести его подальше от тебя.

Я смягчаюсь, раздражение полностью уходит.

— Почему?

Логан смотрит в сторону.

— Я чувствую, что он… опасен. Как будто он хочет навредить мне. Или, может быть, тебе — я не уверен. Но я ощущаю, что он настроен недоброжелательно.

— Ух ты, для спортсмена ты неплохие фразочки подбираешь, — подкалываю я его, не в силах сдержаться.

Логан закатывает глаза

— Прости, — с усмешкой извиняюсь я. — Всю неделю сдерживалась, должна же я была когда-нибудь сорваться.

Он не выказывает радости по этому поводу.

— Так что, он ушел?

— Не знаю, — снова пожимает плечами Логан. — Но я больше не мог оставаться вдалеке.

Я улыбаюсь.

— Хочешь посмотреть телевизор? По Travel Channel сегодня будет специальный выпуск.

Он садится и потирает лицо. Я бы сказала, что он выглядит изможденным, если бы он на самом деле мог уставать. Может быть, даже мертвые могут быть эмоционально измотаны? Может быть, даже сильнее, чем живые?

— Конечно. Какой передачи?

Я включаю телевизор.

— «Экзотические места». Люблю эту передачу. Я составляю список тех мест, которые хочу посетить после окончания университета. Что-то вроде списка желаний: то, что нужно сделать перед тем, как умереть.

Я морщусь, как только слова вылетают у меня изо рта.

— Прости.

Он отвечает полуулыбкой, глядя на мерцающий экран.

— Да ладно.

— А у тебя был список желаний? — спрашиваю я из нездорового любопытства.

— Был, — кивает Логан. — Но я мало что успел сделать.

— А что успел?

Он начинает подсчитывать, загибая пальцы:

— Посёрфить на Гаваях — мы туда ездили семьей несколько лет назад, походить по вулкану, спасти жизнь…

— Чью?

— Крейга Петерсона. Мы тусовались с ним в прошлом году, и он подавился попкорном. Я использовал на нем прием Геймлиха.

— Мило, — поджимаю я губы.

— И заняться сексом. Настоящим. С девушкой. Это было самое большое мое желание. — Он смеется, и я, не задумываясь, бью его по руке.

И действительно ударяю.

Мы смотрим друг на друга. Я снова шлепаю его, но моя ладонь проходит сквозь его руку. Я сажусь рядом с ним, подложив под себя ногу.

— Кажется, я поняла, в чем дело.

— Правда? — Его глаза расширяются. — Это было бы здорово.

Я поднимаю палец.

— Как в машине. Ты ударился головой и почувствовал удар, потому что ожидал почувствовать его. Это вроде как… сработал инстинкт.

— А сейчас…

— Ты ожидал, что я стукну тебя. Ты словно на секунду забыл о том, что мертв. Забыл о том, что не можешь ничего чувствовать. Поэтому и почувствовал.

— И как мне это контролировать?

— Этого я не знаю, — хмурюсь я. — Но готова поспорить, мы можем это выяснить.

— Как?

— Не знаю. Давай просто посидим, поболтаем, расслабимся. Как раньше.

Логан откидывается назад.

— Давай. Это я могу.

Я тоже облокачиваюсь на локти.

— Так что ты не успел сделать из списка?

— Ну… я всегда хотел съездить в Нью-Йорк. И никогда не буянил на свадьбе. И так ничего и не изобрел — я всегда думал, что что-нибудь изобрету. Я очень ждал поступления в университет. — Он замолкает, и его лицо мрачнеет. — И я никогда не влюблялся.

— Правда? — У меня не выходит скрыть удивления. — А как же Кайли?

Логан качает головой.

— Она замечательная, но я не был в нее влюблен. Наши отношения строились больше на… физическом влечении, переросшем в привычку. Я даже не разозлился, когда она бросила меня. Можно даже сказать, я почувствовал облегчение.

— Плачевно.

— Да, да. Издевайся над мертвым парнем. А что насчет тебя? Что в твоем списке желаний?

Я склоняю голову на бок.

— Я хочу пешком пройти по Европе. Увидеть пирамиды. Полетать на воздушном шаре. Переплыть Ла-Манш. Научиться нырять с аквалангом. Взобраться на большую гору. Постоять внутри Парфенона. Выучить китайский.

— Почему китайский?

Я пожимаю плечами.

— Чтобы заказывать еду в китайском ресторане?

Логан смеется, и я присоединяюсь к нему.

— И влюбиться, — тихо добавляю я.

Он берет меня за руку. Я чувствую это. Всего лишь секунду до того, как это ощущение исчезает, но я чувствую его прикосновение и сжимаю его ладонь в ответ.

— Видишь? Как я и говорила, — грустно замечаю я.

Я так и засыпаю, устроившись рядом с мертвым парнем, и это какое-то непередаваемое словами сумасшествие. Логан будит меня где-то около часа ночи, и я сонно забираюсь под одеяло. Когда утром срабатывает будильник, Логан сидит в моем кресле, закинув ноги на один подлокотник и положив голову на другой.

— Знаешь, что может быть хуже того, чтобы быть мертвым? Быть мертвым и вынужденным смотреть дурацкие передачи без возможности переключить канал.

Хмыкнув, я выключаю орущую рядом сирену и вздрагиваю от тихого стука в дверь.

В комнату заглядывает мама.

— Доброе утро, милая. Ждешь не дождешься начала первого школьного дня?

Я поднимаю бровь, и она смеется.

— Да, так я и думала. Давай позавтракаем и я тебя подброшу до школы?

В ее голосе слышится такая надежда, что мне почти больно отказывать ей.

— О. Я бы с удовольствием, но… меня сегодня подвезут.

— Карлос?

Я смотрю в сторону, ощущая поднимающийся вверх по шее жар.

— Нет. Кайл Бруно.

Мама молчит, и я возвращаю взгляд к ней. Она похожа на лань, пойманную светом фар.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Я просто удивлена, — встряхивается она. — Он… твой парень?

Я вздыхаю.

— Нет. Не то чтобы.

Правда в том, что всю эту неделю мы болтаем с ним каждый день, и наше появление сегодня в школе вместе будет равносильно неофициальному признанию, что он мой бойфренд.

— Но ты хочешь, чтобы он им был? — не оставляет она эту тему.

— Не знаю, мам, — хмурюсь я. — Все сложно.

Нравится ли мне Бруно? Да, нравится. Стала бы я с ним встречаться, если бы меня не попросил об этом Логан? Скорее всего, нет. Но чем больше я узнаю его, тем больше осознаю, что он очень хороший парень.

— Он симпатичный?

Взяв из шкафа платье, я перебрасываю его через руку.

— Знаешь такое, когда думаешь о ком-то… однобоко, поэтому никогда не приглядываешься к нему и не обращаешь внимания на его внешность. Но потом ты узнаешь этого человека ближе, и чем больше тебе нравится его характер, тем привлекательней он тебе кажется?

Как только я это произношу, в моем горле встает ком, потому что я осознаю, что говорю не только о Бруно. Логан все еще сидит в кресле, напряженно слушая наш разговор.

Мама стоит, прижав ладонь ко рту, как будто вот-вот расплачется.

Я закатываю глаза.

— Ладно, мам. Больше ничего не скажу. Мне нужно одеться. Кыш.

Я выпроваживаю ее и закрываю дверь.

— Поговорим за завтраком? — спрашивает она меня через дверь.

Я утыкаюсь лбом в деревянную панель.

— Конечно, мам.

Разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Логаном.

— Тебе правда начал нравиться Бруно?

— Он не может не нравиться.

Логан согласно кивает.

— И все же сосредоточься на главной цели. Я тут не сводничеством занимаюсь. Бруно лишь твой пропуск в мой круг. Тебе нужно еще понравиться всем остальным. Включая Кайли.

— Кстати об этом, посоветуешь что-нибудь?

Он разводит руками: мол, понятия не имею.

— Зашибись, — бормочу я.

— Что? Я понимаю парней. Но девчата для меня как пазлы без расставленных по местам угловых кусочков и картинки на коробке.

Я просто смотрю на него.

— Что? — восклицает он.

Показываю ему на окно.

— Проваливай, чтобы я могла одеться.

Логан вздыхает.

— Я думал, мы уже вышли за рамки всех этих твоих ненужных стеснений. Где твое чувство доверия?

Я упираю руку в бедро.

— Там же, где сейчас окажется моя нога, когда я сильно тебя пну.

— Ладно, — тихо смеется он. — У тебя десять минут.

— Двадцать.

— Скромница.

— Извращенец.

Он исчезает, и я остаюсь в одиночестве со своим новым платьем и мыслями о том, почему уже так сильно скучаю по Логану.

Я зашнуровываю свои черные ботильоны, когда снова появляется Логан.

— Бруно только что выехал из дома, так что будет здесь где-то через пять…

Подняв на него взгляд, я аккуратно убираю за плечи каштановые локоны. Логан застыл с приоткрытым ртом, так и не договорив фразы, и у него такое смешное лицо, что я смеюсь.

— Ты в порядке, призрачный раззява?

— Ты выглядишь как девушка, — запинается он.

Я тут же показываю ему средний палец.

— О, вот это моя маленькая принцесса! В общем, Бруно будет через пять минут. Ты помнишь план, да?

Я ему салютую.

— Добиться приглашения на ланч. Нарыть возможности подружиться с Кайли. Постараться не озвереть и не вырвать чьи-нибудь глаза из глазниц. — Я поднимаю ногу. — И не убиться на этих шпильках.

Логан одобрительно кивает.

— Хорошо. Угу. Здорово.

Он идет к окну, чтобы посмотреть на улицу.

— Но ты тоже должен обещать сделать кое-что для меня, Логан.

Он смотрит на меня через плечо, сдвинув брови.

— Что?

Я надеваю джинсовый пиджак и подхватываю сумку.

— Не ходи со мной на занятия, ладно? Ты меня… отвлекаешь.

— Ладно. Я понимаю, что буду отвлекать тебя своим видом. Я провожу тебя на первое занятие, а потом просто поболтаюсь где-нибудь до ланча. Так тебя устроит?

Я подозрительно выгибаю бровь. Слишком легко он согласился на мою просьбу.

— Поболтаешься где?

Он делает вид, что обиделся.

— Я не буду крутиться в девчачьей раздевалке, если ты подумала об этом.

Я не доверяю его самодовольной улыбочке, но у меня нет времени спорить с ним, так как на подъездной дорожке раздается красноречивый рев двигателя пикапа Бруно. Вылетев из комнаты, я стремительно иду к входной двери. Мама сидит за столом.

— Ты меня познакомишь с ним? — кричит она мне, поверх чашки кофе.

— Нет, — отвечаю я и машу ей на прощанье рукой.

Моя ладонь уже лежит на дверной ручке, когда раздается звонок в дверь. Опустив руку, я делаю глубокий вдох, поднимаю подбородок и распрямляю плечи.

Быстрый взгляд через плечо дает мне знать, что Логан рядом. Я открываю дверь и встречаю улыбающегося Бруно.

— Привет. Готова?

— Да. — Я закрываю дверь перед носом Логана, который с фырканьем проходит сквозь нее. — Спасибо, что заехал за мной.

— Мне было по пути.

— Вот уж нет, — смеюсь я. — Тебе пришлось проехать три мили в противоположном направлении.

— Ну и что, — пожимает Бруно плечами.

Покраснев, он спешит к пикапу и отрывает для меня дверцу.

— Спасибо, — бормочу я, садясь.

Внутри машина безупречно чиста, даже коврик под моими ногами пропылесошен. На зеркале заднего вида висит маленький круглый ароматизатор, прямо рядом с медалью, полученной в чемпионате по лакроссу.

Кожа на приборной панели потерта и выцвела до серого цвета. Старое радио заменила модная новенькая магнитола с мигающими красными кнопками. Тихо играет музыка. Я узнаю песню — ее исполняет одна из моих любимых групп. Мелодия бодрая и веселая, и я сама не замечаю, как начинаю подпевать.

Бруно садится за руль и улыбается. Он подстригся. Его темные волосы теперь слишком коротки, чтобы их причесывать, но достаточно длинны, чтобы запустить в них пальцы.

— Не знала, что тебе нравятся «Matt & Kim». Это одна из моих любимых групп, — говорю я, осторожно скрещивая ноги.

Он пожимает одним плечом, выезжая на дорогу, и многозначительно отвечает:

— А я знал.

— Откуда? — Я откидываюсь на спинку, слегка удивленная.

— Я тоже могу быть таинственным.

— Согласна.

Я спрашиваю, как он провел лето, пытаясь ненавязчиво подвести разговор к последним неделям и откапать хоть какую-нибудь информацию о тех днях, которые Логан не помнит. Бруно говорит о чем угодно, только не о Логане. Не могу его винить, для него это, наверное, больная тема. Но мне-то нужна информация.

Мы припарковываемся на стоянке, и я устремляю взгляд на входные двери школы. Все толкутся, обнимают друг друга, болтают. Я мельком вижу Кайли и ее верных последовательниц, входящих в школу подобно стае волчиц на шпильках.

Я делаю глубокий вдох, намеренно стараясь выглядеть более нервной, чем есть на самом деле.

— Ты в порядке? — спрашивает Бруно.

Я киваю.

— Как думаешь, они пригласили тех психотерапевтов?

В прошлом году в автомобильной аварии погиб старшеклассник, так в библиотеке на целую неделю расположились психотерапевты, помогающие справиться с утратой близкого человека. Это было странно и неприятно, и для многих служило предлогом для того, чтобы сбежать с теста, к которому забыл подготовиться, или с ненавистного урока.

Бруно вздыхает.

— Нет. Школьная политика. Они не делают этого в случаях суицида. Не хотят выставлять самоубийство в привлекательном свете.

— Суицида? — вскидываюсь я и Логан вместе со мной, хотя Бруно, естественно, слышит только меня. — Я думала, это был несчастный случай.

Бруно ерзает, ему явно неловко.

— Родители Логана считают, что это несчастный случай, но мой дядя работает на шерифа. Официальная причина смерти в отчете — самоубийство.

Я чувствую, как мое лицо искажается от ярости.

— Это идиотизм. Логан бы никогда не покончил с собой.

— Ты чертовски права, — добавляет Логан с заднего сидения.

— Я знаю. Я им то же самое говорил. Но, похоже, его бросила Кайли, и он бурно отреагировал на это. Во всяком случае, именно так она сказала полицейским.

Следующие слова вырываются у меня до того, как я успеваю себя остановить:

— Лживая сучка.

Бросаю взгляд на Бруно и вижу, что он улыбается.

— Прости, — поспешно извиняюсь я.

— За что?

Я поджимаю губы.

— Я пытаюсь не быть такой…

— Стервозной? — предлагает Логан.

— Резкой, — говорю вместо этого я. — Карлос твердит мне, что я слишком «колкая».

— Как туалетная бумага с металлической стружкой, — бормочет Логан.

Я потираю лоб.

— Не извиняйся, — мягко толкает меня локтем Бруно. — Мне нравится, что ты говоришь все, что у тебя на уме. Ты такая…

— Злобная?

— Честная. И забавная. Поэтому ты мне и нравишься. Так что… не пытайся слишком сильно измениться. Ты мне нравишься такой, какая есть. Открытой и все такое.

Я смотрю на него, не зная, что сказать. Вау. Я готова поцеловать его за это.

Наконец я решаю принять это как комплимент и слабо мямлю:

— Спасибо.

Бруно открывает дверцу пикапа и, перед тем как выйти, говорит:

— К тому же, ты права. Она лживая сучка. Логан не из тех парней, которые будут убиваться из-за какой-то девчонки. — Он секунду молчит, потом продолжает: — Даже из-за такой, как Кайли.

Вылезая из пикапа, я бросаю взгляд на Логана. На его лице написана злость.

— Она лжет, — цедит он сквозь сжатые зубы.

Я киваю, давая знать, что верю ему, и захлопываю дверцу.

Итак, вопрос на миллион: почему она солгала?

Глава 10

Идя рядом с Бруно, я испытываю чувство какой-то нереальности происходящего и словно смотрю на все со стороны. С первого же нашего шага все начинают приветствовать и махать руками не только Бруно, с которым в буквальном смысле слова дружит вся школа, но и мне тоже. Я ловлю на себе шокированные и вместе с тем масляные взгляды большинства парней, девчонки же, глядя на меня, или завистливо вздыхают, или мечут в меня глазами молнии. Не знаю, что из всего этого заставляет меня чувствовать себя так, словно я голая прохожу обряд инициации.

Первый урок у меня ведет тренер Мэйсон. Он привычно одет в брюки и белую рубашку, застегнутую до самой шеи и с закатанными до локтей рукавами. Я захожу всего лишь за секунду до звонка. Учитель пишет что-то мелом на доске и, повернувшись и увидев меня, растерянно застывает.

— Доброе утро, мистер Мэйсон, — говорю я и ищу взглядом пустое место. Первые два ряда полностью заняты девчонками, включая Кайли. Я прохожу назад и сажусь за пустую парту рядом с тепло меня встречающим Карсоном.

Как Бруно и предполагал, никто не сообщает нам о смерти Логана, нет никаких разговоров о том, чтобы в память о нем установить мемориальную дощечку, и нет никаких психоаналитиков. День проходит как любой другой, если не считать того, что народ активно общается со мной. Ну ладно, по большей части это парни, но и несколько девчонок в течение первой половины дня успело завязать со мной разговор. Я будто из невидимки превратилась в знаменитость. Я пытаюсь быть вежливой и воздержаться от оскорблений, даже когда со мной не стесняются в выражениях или используют в речи раздражающие текстовые сокращения типа: omg, nw, Idby.[9] Однако к концу третьего урока — журналистики — меня чуть ли не трясет от желания прихлопнуть девчонку, донимающую меня своей болтовней о том, как сильно она хочет изучать журналистику, чтобы потом бесплатно попасть на неделю высокой моды и сидеть в первых рядах.

Как только звенит звонок, я собираю книги и встречаю ждущих меня у выхода из класса Бруно с друзьями: длинным и тощим Беккером, чьи рыжие волосы зачесаны так, что челка падает прямо на глаза, и Кэссиди — грудастой низенькой блондинкой с веснушками на носу, которую Беккер обнимает одной рукой — невероятно странная парочка.

— Хей, — встречает меня Бруно, забирая мои учебники.

Я позволяю себе нежно приобнять его. Логан стоит рядом, и, наверное, я еще никогда не была так рада видеть кого-то, как его в эту минуту. Забавно, как я привыкла к его присутствию за столь короткий период времени.

— Как прошел урок? — бодро спрашивает меня Кэссиди.

— Ну, я никого не придушила, так что можно считать это бешеным успехом.

Она тепло улыбается мне.

— Вы готовы принимать фотографии для ежегодного альбома выпускников?

— Да, — киваю я. — На следующей неделе. Сейчас работаем над внешним видом и версткой, чтобы оценить, во сколько нам встанет печать.

— А нельзя прикинуть цену, исходя из того, сколько потратили на альбом в прошлом году? — спрашивает Беккер, мотнув головой, чтобы смахнуть с глаз челку.

— Да. Мы так и сделаем, но пока обсуждаем возможность добавления нескольких страниц в память о Логане.

Это полуправда. На самом деле, эту идею предложила я. Собирая фотографии и материал для альбома выпускников, я смогу свободно расспрашивать о Логане всех учеников, особенно Кайли. Как по мне, так это просто гениальное решение.

— Умно, — впечатляется Логан.

— Могу я проводить тебя на ланч? — спрашивает Бруно, предлагая мне взять его под руку.

— Это было бы чудесно, — отвечаю я.

Беккер цокает языком.

— Прекращай быть таким джентльменом, приятель. Из-за тебя мы все выглядим неотесанными деревенщинами.

Одна из приятнейших привилегий выпускников — возможность обедать вне школы, решаю я, когда мы загружаемся в джип Беккера. В нашем крохотном городишке не так много мест, где можно перекусить старшеклассникам, но традиция диктует, что хотя бы в первый школьный день мы должны поесть в «The Melting Pot». Пицца тут такая вкусная, что можно пальцы откусить, а в самом кафе чудесная атмосфера 1970-х годов.

Большой круглый стол в самой задней части кафе уже занят друзьями Логана. Собрались все: Дарла — главная чирлидерша и, наверное, единственный человек на планете моложе пятидесяти лет, который играет на арфе, Кэтлин и Абигейл Роджерс, ака близняшки, Остин Латимер, чья мать — мэр города, и, конечно же, Хесус ДеПальма

с телосложением полузащитника НФЛ и ирокезом, подарившим ему кличку «мистер Ти»[10]. Даже Бекка и Мэдисон здесь, умудрившиеся каким-то образом на пять минут отлипнуть от задницы Кайли.

Единственный, кто отсутствует — Кайли.

— Привет всем, — говорит Бруно, выдвигая для меня стул. — Вы же знаете Зои?

Все бормочут приветствие с разной степенью энтузиазма. Кейтлин и Абигейл, кажется, искренне рады официально познакомиться со мной (хотя мы три года посещаем одинаковые занятия), Остин и Хесус так же дружелюбны и любезны со мной. Лемминги не могут с безразличием отнестись к моей персоне, поэтому Дарла выглядит крайне недовольной. Правда затем я вспоминаю, что в прошлом году она несколько месяцев встречалась с Бруно. Неудивительно, что она испепеляет меня взглядом.

Подходит официантка.

— Две большие пиццы с пепперони и экстра-сыром, — заказывает Хесус.

— Мне салат, — добавляет Дарла. Другие девчонки просят того же.

— А мне среднего размера пиццу на толстом корже с пепперони, халапеньо, ананасом и беконом, — говорю я.

Близняшки в ужасе смотрят на меня. Я гляжу на Бруно в полной уверенности, что только что совершила какой-то смертный грех, но он лишь улыбается. Официантка приносит огромный кувшин газировки, и все начинают болтать.

Логан развалился в кабинке рядом с нами и напряженно наблюдает за друзьями.

— Где Кайли? — с подозрением спрашивает он.

Я оглядываю стол.

— Где Кайли?

Мэдисон устраивает целое шоу, откидывая назад свои светлые волосы.

— Она сказала, что у нее другие планы. Вы можете в это поверить?

Парням явно на это плевать, но Дарла, слава богу, достаточно заинтригована, чтобы спросить:

— Планы? Планы с кем?

Мэдисон пожимает плечами, но Бекка наклоняется и заговорчески шепчет:

— Думаю, с новым таинственным ухажером.

Мэдисон звякает льдинками в стакане, перемешивая их соломинкой.

— Да какая разница? — кисло замечает она.

Мэдисон с Беккой — члены танцевальной студии, так что я решаю сменить тему.

— Чтоб вы знали, мы выбрали дату и тему вечера встречи выпускников, — говорю я с деланным воодушевлением. — Мы хотим устроить венецианский бал-маскарад. Это была идея Лины.

— Ооо! — приходит в восторг Бекка. — Какая чудная мысль! — Она поворачивается к Мэдисон, и они тут же начинают планировать проведение бала. — Мы можем сделать одну из этих их лодочек, чтобы ребята могли в ней фотографироваться.

— Гондолу, — подсказываю я им.

— Точно. И можем задрапировать потолок синей и черной легкой тканью, а ниже расположить маленькие белые лампочки, чтобы создавалось ощущение, что это ночное небо. — Мэдисон задумчиво постукивает пальцем по подбородку.

— И все могут надеть красивые маски, — подхватывает Дарла. Видно, что она оттаяла. Но затем она мрачно добавляет: — Может быть, Кайли явится со своим новым парнем, мы же все равно за маской не увидим его лица.

— И что это значит? — робко интересуется Мэдисон.

Дарла ухмыляется.

— Ну, он же явно страшен и уродлив, раз она стыдится быть увиденной с ним. Она, видно, решила пойти по стопам Анны Николь и встречается с каким-нибудь богатым папиком для устройства обеспеченной безоблачной жизни.

Лицо Бекки кривится от отвращения, и Мэдисон смеется. Поперхнувшаяся Эби чуть не плюется газировкой из носа.

— Кто бы он ни был, я сочувствую этому парню, — говорит Остин и остальные парни согласно кивают.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я.

— Потому что она агрессивная, пожирающая парней пиранья и вряд ли из нее получится хорошая подружка.

Бруно машет официантке, чтобы она принесла еще газировки.

— Да уж. Логан заслуживает долбаную медаль за то, что терпел ее так долго.

— Заслуживал, — поправляет его Дарла, и все резко напрягаются и замолкают.

Напряжение так и повисает в воздухе.

— Так вы уже ходили на свидание? — спрашивает Кэссиди, нарушая молчание.

Всеобщее облегчение ощущается легким прохладным бризом.

— Да.

Остен наклоняется и через стол по-мужски поздравляет Бруно, ударяя своим кулаком о его.

Хесус присвистывает.

— Молодец, дружище.

Беккер лишь закатывает глаза и бурчит:

— Наконец-то.

Приносят пиццу и все начинают обсуждать лакросс, ненавистных учителей и проведенное лето. Я слушаю, стараясь заинтересованно вставлять то там, то тут какой-нибудь комментарий. Логан встает и говорит у меня за спиной:

— Я пойду поищу Кайли.

Я киваю, делая вид, что согласна с чем-то, сказанным Беккером, и Логан испаряется. Он появляется, когда я уже сижу на уроке, вернувшись из кафе. Я мотаю головой. Я же сказала не беспокоить меня в классе.

— Я знаю, но это касается Кайли. Она плачет в туалете. Я ждал, когда она выйдет, но она все сидит там и сидит. И кажется…. ее рвало.

Я вскидываю руку.

— Да? — спрашивает миссис Грин, моя учительница по истории Европы, глядя на меня из-под своих очков в форме кошачьих глаз стиля 50-х годов.

— Можно мне в туалет?

Глава 11

Я останавливаюсь у двери, рядом со мной нервничает Логан. Слышно, что в туалете кого-то рвет. Внутренне собравшись, я толкаю дверь и вхожу. При звуке моих шагов Кайли приглушенно всхлипывает, и я слышу, как она поднимается на ноги и спускает воду в унитазе. Я включаю воду, будто собралась мыть руки. Кайли выходит из туалетной кабинки, и я вижу, что ее обычно фарфоровое лицо сейчас бледно-зеленого цвета, веки опухли, а глаза воспалены.

— Тебе плохо? — мягко спрашиваю я.

Она смотрит на меня так, словно я только что попросила ее отдать мне свою почку.

— Нормально, — наконец отвечает она. Включает кран, набирает пригоршню воды и прополаскивает рот.

— Может быть, мне позвать медсестру?

Кайли переводит на меня взгляд.

— Я знаю тебя. Видела на похоронах.

— Я Зои.

Она кивает, наклоняется над раковиной и еще раз прополаскивает рот. Потом тяжело дышит, вцепившись в край раковины руками.

— Если тебе нехорошо, я могу отвезти тебя домой, — предлагаю я, получая в ответ еще один неприязненный взгляд. — Или попросить отвезти тебя кого-нибудь другого.

Кайли отрицательно качает головой.

— Почему ты так беспокоишься обо мне?

Я наклоняю голову.

— Потому что тебе плохо. И потому что мы с Логаном когда-то были друзьями.

Ее лицо смягчается. Она горько смеется.

— Логан со всеми дружил.

— Да, — киваю я.

Она выпрямляется и, глядя в зеркало, начинает приводить себя в порядок.

— Эм… — Я указываю на ее голову. — У тебя волосы немного испачкались.

Скривив лицо, Кайли поворачивает голову и замечает грязные липкие пряди. Их вид вызывает у нее новые позывы рвоты, она бежит обратно в кабинку и склоняется над унитазом.

Звуков и запахов достаточно, чтобы меня тоже затошнило, но я подавляю рвотный рефлекс, хватаю бумажные полотенца и мочу в раковине. Свернув их прямоугольником, я подхожу к Кайли сзади, осторожно приподнимаю ее волосы и прикладываю влажные полотенца к шее.

— Спасибо, — глухо благодарит она, прижавшись щекой к боку унитаза.

Я прислоняюсь спиной к стенке кабинки и соскальзываю по ней вниз, садясь рядом с Кайли на пол.

После нескольких минут молчания она заговаривает сама:

— Мы ведь расстались, знаешь? Я бросила его прямо перед… — ее голос прерывается.

— Я знаю. Логан… звонил мне после этого. Он был расстроен. И беспокоился за тебя. Он волновался за тебя даже после вашего разрыва.

Она садится прямо, смотря на меня остекленевшим взглядом.

— Он рассказал тебе о том, что мы расстались?

— Да, рассказал.

— Что еще он сказал?

Я склоняю голову на бок.

— Не много. Просто что он… переживает.

Кайли кивает.

— Можешь подать мне мою сумочку? — указывает она на пол рядом с раковиной.

Потянувшись, я хватаю сумочку за ручку, но она не застегнута и все ее содержимое вываливается на пол.

— Черт. Прости, — бормочу я, подползаю к сумочке на коленях и принимаюсь собирать все добро.

— Не надо! — кричит Кайли.

Но уже слишком поздно. Я уже увидела ее — тонкую белую полоску с розовым плюсиком.

Я поворачиваюсь к Кайли.

— Кайли, ты?..

Выхватив у меня сумочку, она запихивает в нее свои вещи. По ее лицу бегут слезы с примесью туши.

— Не вздумай никому об этом сказать. Я серьезно. Если я узнаю, что ты кому-нибудь об этом проболталась…

— То что? — тут же раздражаюсь я. — Побьешь меня детским подгузником? — И жалею о сказанном, как только слова срываются с губ. — Хей, прости. Я никому ничего не скажу. Обещаю. — Я мягко касаюсь ее руки. — Логан знал?

Кайли мотает головой.

— Я сама узнала об этом только на прошлой неделе.

— И что собираешься делать? То есть, это не мое дело. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Поднявшись, она вытирает глаза.

— Да. Можешь держать свой гребаный рот на замке и не лезть ко мне.

Кайли пулей вылетает из туалета, и, когда я выхожу за дверь, уже находится в дальнем конце коридора, почти у выхода из школы.

Логан сидит на полу, прислонившись спиной к шкафчикам.

Я смотрю по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни.

— Полагаю, ты все слышал.

Он кивает.

— Ты в порядке?

«Нет», — качает он головой.

Я глубоко вздыхаю. Через несколько секунд Логан поднимает на меня глаза.

— Это не мой ребенок, Зои.

Я чешу в затылке.

— Не знаю, что ты там на этот счет слышал, но такое случается. Даже когда ты, ну… осторожен. Презервативы — не панацея.

Логан встает, напряженно глядя на меня.

— Нет, ты не понимаешь. Ребенок не может быть моим. Мы полгода вместе не спали.

Это меня удивляет.

— Правда? — Я умолкаю, вникая в сказанное. — Полгода?

— Зои, я клянусь. Что бы тут не происходило, этот ребенок — не мой.

— Я тебе верю, — хмурюсь я. — Просто…

— Шокирована? — предлагает он.

Я думаю о Кайли. «Шокирована» — не подходящее слово.

— Опечалена.

Я возвращаюсь в класс прямо перед самым звонком, полная решимости оставить все в секрете. Нет причин рассказывать об этом кому-то, в городишке такого размера, как наш, об этом и так скоро все узнают. Если и есть что-то хуже того, чтобы быть для всех невидимкой, так это — быть для всех городской шлюхой, а именно это и случится с Кайли. Пусть она и сучка каких поискать, но такого никто не заслуживает.

Занятия заканчиваются, и Бруно отвозит меня домой. Припарковавшись на подъездной дорожке, он поворачивается ко мне.

— Послушай, Зои. Я тут подумал, ну… то есть, я знаю, что мы с тобой еще мало встречались, но… — он умолкает, потирая шею сзади. — Я хотел спросить… будешь ли ты, хочешь ли ты быть моей девушкой?

Логан раздраженно стонет на заднем сидении.

— Да поцелуй ты уж беднягу, пока его удар не хватил.

Я наклоняюсь и, потянувшись, прижимаюсь к губам Бруно своими. Он поднимает руку и нежно обнимает ладонью мою щеку.

У меня все внутри переворачивается. Не из-за поцелуя, а из-за того, что я чувствую себя самым ужасным человеком на свете. Открыв глаза, я отстраняюсь, но Бруно со мной еще не закончил. Улыбаясь, он тянется ко мне для еще одного поцелуя.

Я чувствую, что Логан исчезает, хоть и не вижу этого. Как только он уходит, я ощущаю, как напряжение оставляет меня, и позволяю Бруно притянуть меня в свои объятия. Мои щеки пылают, сердце учащенно стучит. Я чувствую на своих губах улыбку Бруно.

Отстранившись, Бруно выравнивает дыхание.

— Я принимаю это как «да»?

— Да, — киваю я.

* * *

Логан ждет меня в моей комнате. Он ходит туда-сюда, выглядя так, будто готов заорать. Не могу его винить. Это же полный отстой — узнать о том, что твоя бывшая девушка от кого-то залетела.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, кидая сумку на кровать и плюхаясь на нее, чтобы снять ботильоны.

— О да, — кривится он. — Я в полном порядке! Моя жизнь разваливается, а ты в засос целуешься с моим лучшим другом.

— Ты сам сказал мне поцеловать его, засранец.

Я бросаю в него ботильон, и тот ударяет его по спине.

— Снова забыл, что мертв? — ухмыляюсь я.

Он прожигает меня взглядом.

— Как такое забудешь? Я весь день просидел в школьном коридоре, наблюдая за тем, как люди, которые мне небезразличны, проходят прямо сквозь меня?

— Добро пожаловать в мою жизнь, — фыркаю я.

Нахмурившись, Логан смотрит на меня так, словно видит в первый раз. И я осознаю, что так оно и есть. Он видит жизнь моими глазами. Мы с ним поменялись местами, и ему это ненавистно. У меня сжимается сердце. Он ненавидит меня.

— Ты ненавидишь меня? — тихо спрашиваю я. — За то, что я все еще жива? За то, что я сейчас там, где раньше был ты?

Логан тяжело вздыхает.

— Может быть, чуть-чуть. — Повернувшись ко мне спиной, он глядит в окно. — Может быть, я ненавижу себя за то, что привел тебя туда.

Наклонившись вперед, он прижимает ладони к стеклу.

— Что там? — спрашиваю я, вставая рядом.

— Там, — указывает он подбородком. — Через улицу, рядом с почтовым ящиком. Ты видишь его?

Он отступает, и я занимаю его место. Я вижу почтовый ящик, гномы миссис Келли стоят на страже у дверей ее дома. И пара детишек катается на велосипедах.

— Нет, я никого не вижу. — Обернувшись, я гляжу на нахмурившегося Логана. — Это он? Тот, кто преследует тебя?

Логан кивает, и у меня по коже бегут мурашки. Я обхватываю себя руками, обнимая, и вдруг на секунду ощущаю прикосновение ладони Логана.

— Не бойся, Зои. Я не позволю ему навредить тебе.

Я судорожно сглатываю. Я боюсь не за себя.

Глава 12

На следующее утро Бруно присылает мне сообщение с добрым утром и просьбой встретить его перед занятиями на парковке. У него после уроков тренировка, поэтому мы едем на разных машинах. Должна признать, что после нашего вчерашнего поцелуя, я даже рада, что он меня сегодня не подвозит. Как мне теперь приветствовать его? Он из тех парней, которые любят целоваться публично? Я на таком нерве, что чувствую себя так, как будто проглотила осиное гнездо.

Логан приглядывал за мной всю ночь, пока я бесконечно ворочалась с боку на бок. Ничего так не дает заснуть как чистейший добротный страх. Время от времени я ловила на себе взгляды Логана. То, как он смотрел на меня, дарило мне чувство тепла и безопасности. Мне даже не пришлось утром просить его уйти из комнаты, чтобы дать мне возможность переодеться, он сделал это сам и появился снова, как только я была готова. Как и обещал, он держался рядом, хоть и не был как обычно болтлив. Он был стоек, мужчина с кучей проблем.

По дороге в школу молчание в машине приносит чуть ли не физическую боль и лежит на моих плечах подобно мешку с кирпичами.

— Какие сегодня планы? — спрашиваю я, надеясь, что открываю безопасную тему для разговора.

— Ты знаешь какие, — ворчит Логан. — Буду мертвым бродить вокруг. Говорить с собой. Смотреть, как другие делают то, что я делать уже не могу. Чувствовать запах пищи, которую поесть не могу. Если станет совсем уж скучно, пойду посмотреть, как плачет мама.

Я даю по тормозам, сворачивая на обочину.

— Упиваешься жалостью к себе любимому? Какого хрена, Логан?

Меня выносит с его плохого настроения. Я понимаю, что он мертвый и все такое, но нельзя же так.

— Уж прости за этот приступ депрессии, связанный с тем, что я мертвый.

Повернувшись, я кладу руку на спинку сидения.

— Логан, мне кажется, что ты не видишь очевидного. Да, ты мертв, и, да, это чертовски отвратно, но ты так же и свободен. Вот ты сказал, что хотел увидеть Нью-Йорк? Так иди и посмотри его. Прямо сегодня, сейчас. Для этого тебе не нужен билет на самолет, тебе нужно лишь моргнуть — и ты уже там. Ты можешь куда угодно пойти. Что угодно делать. Во всяком случае, на земле, насчет небес я, если честно, не уверена.

— Да. Я могу делать что угодно. Кроме одной вещи, которую действительно хочу сделать.

Я судорожно вздыхаю, боясь спрашивать, о чем он говорит. На его лице написана такая боль! Он хочет быть живым. И я не могу дать ему этого. Я даже не могу дать ему достойную смерть.

— Слушай, я после школы пойду к Кайли. Мне нужно получить у нее кое-какие ответы. Я знаю, как тяжело тебе — застрять здесь, да еще и из всех людей, со мной. Мы раскопаем, что с тобой случилось. Обещаю.

Он смотрит на меня, качая головой, словно я его не понимаю. Может быть, и не понимаю. Да и могу ли? У меня впереди вся жизнь.

Вырулив снова на дорогу, я еду в школу. Как и обещал, Бруно ждет меня у своего пикапа, болтая с Беккером и Остином.

— Что ты будешь делать, когда я уйду? — внезапно спрашивает Логан, когда я тянусь назад за своим рюкзаком.

— О чем ты? — Я пригибаюсь, чтобы Бруно не мог меня видеть.

Логан кивком головы указывает на стоящий рядом пикап.

— С Бруно? Будешь продолжать встречаться с ним? Останешься в стае?

Его тон холоден и подернут легким любопытством.

Я открываю дверцу и выхожу.

— Если честно — не знаю.

Бруно, слава богу, не из любителей проявлять чувства на публике. Он просто берет меня за руку, чмокает в щеку и провожает в школу. Стоит моим замшевым сапогам ступить на плитку в холле, как ко мне примыкают близняшки с Мэдисон.

— Привет, Зои, классный наряд, — восторженно восклицает Мэдисон.

Я чувствую, как щеки заливает румянец.

— Спасибо, ты тоже замечательно выглядишь, — искренне отвечаю я. На ней крохотная белая юбочка, темно-синяя блузка и шпильки. Она похожа на модель — вся из длиннющих ног и пружинистых кудрей.

— Это пиджак от Марчеза? — интересуется Кейтлин, трогая отворот.

Я оглядываю себя. На мне доходящее до колен кремовое платье в цветочек и пиджак нежно-зеленого цвета с медными пуговицами и маленькими отворотами на рукавах. Никогда бы не подумала, что женственное платье и пиджак в военном стиле могут сочетаться, но Карлос уверил меня, что могут.

— Да. Кажется, весенняя коллекция, — рассеянно отвечаю я.

— О, нам нужно как-нибудь вместе пройтись по магазинам! — просит Мэдисон.

— А ты уже выбрала себе платье на вечер встречи выпускников? — спрашивает присоединившаяся к нам Кэссиди.

— Нет, еще нет.

Мэдисон радостно хлопает в ладоши.

— Тогда давай пойдем за покупками в эти выходные? Я знаю один потрясающий бутик…

— Вы сегодня видели Кайли? — прерывает ее подошедшая Бекка.

Близняшки пожимают плечами, Бруно бормочет «нет» и возвращается к разговору с парнями, Мэдисон качает головой.

Я хмурюсь.

— Я… эм… видела ее вчера. Ей было плохо. Думаю, она рано уехала домой.

Бекка выглядит обеспокоенной, Мэдисон же машет рукой:

— Она строит из себя скорбящую, чтобы прогуливать школу. По-моему, это непорядочно.

— И все же, — как можно вежливее настаиваю я, — может быть, тебе, Бекка, проведать ее? Ей будет приятно.

Бекка с секунду пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на Мэдисон, которая корчит лицо, будто пытаясь сказать ей что-то телепатически. Наконец Бекка мотает головой.

— Уверена, с ней все в порядке. Покажется, как явится в школу. Так о чем вы говорили? Планируете пробежаться по магазинам?

Мы доходим до моего шкафчика. Все болтают и шутят. Мне требуется целая минута, чтобы осознать происходящее, посмотрев на себя как бы со стороны, но как только у меня это получается, я бросаю взгляд на Логана, прислонившегося спиной к противоположной стене.

— Поздравляю, Зои. Ты это сделала. — Он взмахом руки указывает на девчонок, которые то болтают со мной, то флиртуют с ребятами.

Звенит звонок, но никто не двигается с места, все выжидательно смотрят на меня. Я улыбаюсь.

— Увидимся после урока.

Можно подумать, я королева, благосклонно отпускающая своих подданных. Бруно снова чмокает меня в щеку и уходит вместе с Остином. Кэссиди с Беккером самозабвенно и графично прощаются, затем наконец отлипают друг от друга и отправляются на занятия. Близняшки улыбаются, а Мэдисон сообщает, что хочет на обед ехать вместе со мной, если меня это не напрягает. Я киваю, пытаясь не выглядеть такой ошеломленной, какой чувствую себя. И слышу, как уходящие Мэдисон с Беккой говорят:

— … настолько лучше Кайли. И класснее.

Логан хлопает мне.

— Не только влилась в стаю, но и была выбрана вожаком.

— Здорово, — бормочу я себе под нос. — Я стала королевой леммингов.

* * *

Если не считать того, что со мной теперь завязывают разговор незнакомые мне люди, почему то полагающие, что со мной стоит поговорить, и того, что на переменах я провожу время со своим новым очаровательным бойфрендом, день проходит практически без приключений. Меня все еще нервирует то, что на меня таращат глаза все кому не лень, но я помаленьку начинаю к этому привыкать. Я отваживаюсь пригласить Карлоса поехать со мной на ланч, но он уже пообещал учителю биологии помочь ему в обеденное время подготовить все для лабораторных занятий. Он целует меня в лоб и обещает поесть со мной позже пиццы. Карлос так же поражен моим новым статусом, как и все остальные, и я знаю, что ему не терпится завалить меня сотней вопросов.

— Ладно, Зои Боуи. Я приду к тебе сегодня вечером, и мы поболтаем.

Он обнимает меня, но быстро отпускает, и, обернувшись, я вижу идущего к нам Бруно. Одно короткое мгновение я уверена, что сейчас случится словесная мачо-разборка, но Бруно лишь протягивает руку Карлосу, который ее крепко пожимает.

— Привет. Кажется, мы официально не знакомы. Я Бруно.

— Рад знакомству. Я Карлос.

Бруно, улыбаясь, приобнимает меня одной рукой.

— Зои все время о тебе говорит. Хочешь с нами пообедать?

На лице Карлоса расплывается широченная улыбка. Наверное, приглашение от меня и рядом не стояло с приглашением от Бруно.

— Я бы с удовольствием, но мне тут надо кое-что сделать.

Бруно кивает.

— Тогда завтра?

— Конечно.

И вот так просто Карлос тоже оказывается в стае, хочет он того или нет. Хотя лучезарная улыбка на его лице говорит о том, что он счастлив. Я машу ему на прощание и позволяю Бруно проводить себя до его пикапа. Бросив взгляд через плечо, я вижу написанный на лице Карлоса вопрос: «Что это было?».

Должна признать, что ланч проходит довольно весело. Я чуть больше узнаю близняшек, которые обе планируют после годовой поездки по Европе[11] поступать в мед-колледж, и непонятным образом прочно занимаю в женской половине стаи место альфы-самки. В какой-то момент Мэдисон грубо замечает:

— Готова поспорить, что она динамит нас, чтобы встречаться со своим новым таинственным парнем. Она такая шлюха.

— Полегче на поворотах, — опустив подбородок, резко осаживаю ее я. — Кайли сейчас нелегко.

Мэдисон сухо смеется.

— Откуда ты знаешь, каково ей сейчас?

Другие девчонки смотрят на меня. В голосе Мэдисон слышен вызов.

— Ну давай посмотрим, — отвечаю я. — Ее парень только что умер, сама она заболела, а лучшие подруги зовут ее за спиной шлюхой. Это если в кратких чертах.

Ее лицо кривится, как будто я дала ей пощечину.

— Хоть кто-нибудь из вас удосужился ее проведать? Узнать, как она?

Повисает виноватое молчание. Я пожимаю плечами.

Бекка поспешно меняет тему, но Мэдисон бросает на меня кроткий взгляд, доверху наполненный чувством вины. Хорошо. Может, мне и не нравится Кайли, но никто не заслуживает того, чтобы от него отвернулись его же друзья.

Я поворачиваюсь к Бруно и просовываю свою руку в его. Он, улыбнувшись, целует меня. Кэссиди мечтательно, с легкой завистью вздыхает.

— Вы, наверное, станете Королевой и Королем бала в вечер встречи выпускников.

— Что? — гляжу я на нее. Мы с Бруно встречаемся всего ничего, а нас уже готовы заделать пластиковыми фигурками на самой вершине торта?

Кэссиди закатывает глаза.

— Да ладно вам. Все это видят. Вы двое новая идеальная пара.

Я выгибаю бровь.

Бруно, наклонившись ко мне, шепчет:

— Это одна из ее теорий социального поведения. Кэссиди хочет стать мозгоправом.

— Психотерапевтом, — поправляет его она.

— Ну, с первой частью ты преуспела — ты уже псих, — шутит с коленей Остина Дарла.

Кэссиди комкает салфетку и добродушно бросает ее в Дарлу, затем поворачивается ко мне.

— Это факт, что в юношеских группах подростки ищут «идеальную пару» для подражания. По ней они учатся тому, как должны развиваться отношения.

Я морщу нос.

— Звучит это все красиво, но нет таких отношений, которые были бы идеальны. Я хочу сказать… — Я смотрю на Бруно. Он и правда идеальный. Привлекательный, нежный, добрый, умный. О таком мечтает каждая девушка — в нем есть абсолютно все. Так почему у меня такое чувство, как будто мне чего-то не хватает? — Мы встречаемся меньше недели. Как-нибудь утром он увидит мою невероятно всклоченную шевелюру и решит, что я не стою всех трудностей. — Я стараюсь произнести это легко и непринужденно, и Бруно тихо смеется.

— Никакая твоя утренняя шевелюра не произведет на меня подобного впечатления, — говорит он, целуя меня в кончик носа. — А вот если ты мне сейчас скажешь, что являешься фанаткой «Редскинз», то это может стать камнем преткновения.

— «Редскинз»? — морщусь я. — О, ты имеешь в виду ту команду, которой так любят надирать задницы «Ковбои»?

В ответ Бруно радостно сжимает меня в объятиях, а Бекккер дает мне «пять».

— Видите? Она идеальна!

Кейтлин непонимающе таращится на меня. Эби мягко похлопывает ее по руке:

— Футбол, милая.

На лице Кейтлин отражается понимание, она мягко улыбается и краснеет.

Дарла выуживает из своей непомерной дамской сумочки высокую синюю бутылку и ставит ее на стол.

— Что это? — удивляюсь я.

— Гениальная вода, — пододвигает она мне бутылку. — В ней куча витаминов для мозгов и все такое.

Я смотрю на этикетку, потом поднимаю взгляд на нее.

— Правда? Ты заплатила пять баксов за Гениальную воду?

— Да. А что?

— Прости, но я тебя разочарую. Она не поможет.

— Почему? Да, она дорогая, но это понятно — она из Парижа.

— Да? А тут написано, что она из Ньюарка.

Бруно рядом со мной разражается хохотом, а Дарла вырывает у меня из рук бутылку.

Логан все это время сидит в пустой кабинке по соседству с нами и смотрит в окно. Он даже ни разу на меня не взглянул. Я пытаюсь не думать об этом, не беспокоиться, но что-то в его напряженной позе, в жестком выражении лица действует на меня так, что волоски на шее встают дыбом. Я уверена, что его таинственный преследователь стоит на улице и смотрит на него. Ждет.

Но чего?

Оставшиеся занятия быстро пролетают, я целую Бруно на прощание, и он уходит на тренировку по лакроссу. Я знаю, он хочет, чтобы я осталась и посмотрела, но мне нужно уединиться и поговорить с Логаном. Однако после уроков я его не встречаю, как не вижу и в своей машине. Надеюсь, он не гоняется за призраком. Всю долгую спокойную дорогу домой у меня в ушах эхом, как обвинение, звучит сказанное Кэссиди.

Идеальная пара.

Может быть, мы и можем ей стать. Может быть, мы можем стать блаженно-счастливой парочкой, на примере которой все учатся строить свои отношения. В Бруно ведь так легко влюбиться. Но все, о чем я могу думать сейчас — о Кайли и том, как заставить ее открыться мне. Я могу думать только о сегодняшнем дне. Мне нужно узнать, что случилось с Логаном. Он заслуживает того, чтобы уйти с миром. Каждый проведенный здесь день для него словно ад. И все же маленькая, отчаянная, безумная часть меня не хочет его отпускать. Потому что пока он здесь…

Я даже не знаю, как закончить эту мысль.

Повернув за угол, я вижу белую полицейскую машину без опознавательных знаков. Я припарковываюсь у обочины. Логан стоит на крыльце рядом с моей мамой, которая разговаривает с двумя полицейскими. Она указывает на меня.

Я выхожу из машины и направляюсь к ним.

При обычных условиях я бы запаниковала, но я спокойна, хоть в голове во всю и надрываются сигналы тревоги. Должно быть, у меня что-то не то с инстинктом «бей или убегай», потому что каждый раз, как в моем мозгу сигналит тревога, я напролом пру бить. Варианта «убегай» для меня просто не существует.

— Мам? Что случилось?

Она притягивает меня к себе и обнимает.

— Твоя подруга Кайли… милая, она умерла.

Мое замешательство сменяется шоком. Мягко похлопав маму по спине, я отстраняюсь и смотрю на полицейских.

— Что? Как?

Низенькая черная женщина и ее крупный здоровяк-напарник обмениваются взглядами.

— Мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами в участок и ответили на несколько вопросов.

— Я? Почему?

Еще один обмен взглядами.

— Тебе не обязательно ехать, детка, — тут же встает на мою защиту мама.

— Нет, мам, — качаю я головой. — Я поеду.

Она складывает руки на груди.

— Хорошо, но я поеду с тобой. И позвоню нашему адвокату.

— Вы можете поехать с нами, — предлагает мужчина, схватив меня за руку.

— Я поеду с мамой, — выдергиваю я руку из его хватки. — Вы можете следовать за нами на своей машине. Но сначала, если позволите, я отнесу домой рюкзак и схожу в туалет.

Женщина кивает и провожает нас в дом. Она наблюдает из коридора, как я кидаю рюкзак, вхожу в ванную и закрываю дверь.

— Логан! — шепчу я.

Он появляется за моей спиной. Развернувшись, я обнимаю его и чувствую крепость его тела. Только несколько секунд. Но с каждым разом я ощущаю его все дольше и дольше. Ничего не могу с собой поделать и думаю о том, что если бы он пробыл тут достаточно долго, то, может быть, снова мог стать реальным. И сразу же отбрасываю эту мысль. Нельзя быть живым без тела, — напоминает мне разум.

— Что случилось? — требовательно спрашиваю я.

Он качает головой.

— Все, что я знаю — полиция нашла ее тело сегодня утром. Ее родители вызвали полицейских, когда она не вернулась вчера вечером домой.

— Где они ее нашли? Что еще ты знаешь?

— Не пойми меня неправильно, но я тебе ничего не скажу. Тогда ты будешь выглядеть искренне удивленной, когда тебе сообщат об этом полицейские.

Я хмуро смотрю на него.

— А почему я должна удивиться?

— Не знаю. Но я знаю, что они думают… — он понижает голос и наклоняется так, что мы чуть ли не соприкасаемся носами. — Они думают, что ты связана с этим или что-то знаешь. Это очень важно, Зои. Ты должна быть с ними полностью честна, по крайней мере настолько, насколько можешь.

Я киваю.

— Ну не отвратно ли это? Мое единственное алиби — мертвый парень, которого никто кроме меня видеть не может.

— Прости, — усмехается Логан.

Я спускаю воду в унитазе и включаю кран в раковине.

— Зои, я все время буду рядом. Постарайся расслабиться.

И это мне говорит мертвый парень…

Да уж, расслабишься тут.

Глава 13

Полицейский участок внутри совсем не такой, каким нам показывают его по телевизору. На самом деле он больше похож на долбаное DMV[12], только люди тут чуть пободрее. Детективы ведут нас с мамой в большую комнату переговоров с зеркальной стеной, без окон. Вокруг все стандартно, стерильно и пахнет горелым кофе и старыми специями. Я сажусь за стол, Старски и Хатч[13] садятся напротив и пристально смотрят на меня. Я спокойно разглядываю их, пытаясь решить, который из них будет играть плохого копа.

— Мисс Рид, как вам сказала уже ваша мама, Кайли Грили сегодня утром была обнаружена мертвой. Как хорошо вы знали мисс Грили?

Логан стоит за спиной полицейских, наблюдая за мной.

— Говори как есть, — подбадривает меня он.

— Не очень хорошо. Я наслышана о ней. Пару раз с ней говорила.

— Значит, вы не были близки?

— Нет, а что? — спрашиваю я. В груди колючим терновником расползается раздражение.

— Ответьте, пожалуйста, на вопрос.

— Не были.

Мама протягивает руку и мягко похлопывает меня по плечу.

— Вы видели ее вчера?

Я делаю глубокий вдох.

— Да. В школе. Она плакала в туалете.

Поджав губы, я пытаюсь решить, рассказывать дальше или молчать. Логан кивком показывает, чтобы я продолжала.

— Ей было плохо. Ее рвало. Я дала ей влажные полотенца. И… эм… она попросила подать ей сумочку. Та раскрылась, все вывалилось на пол, и я увидела среди ее вещей тест на беременность.

Детективы обменялись одними им понятными взглядами и что-то быстро записали в большом желтом блокноте.

— Я спросила ее о тесте, и она подтвердила, что беременна.

— Это все?

Я пожимаю плечами.

— Мне было жаль ее, я предложила отвезти ее домой. Она отказалась и ушла одна.

— Тогда вы видели ее в последний раз?

Я киваю.

Здоровяк открывает какую-то папку.

— Вы когда-нибудь ездили к радиовышке в Эппл Маунтин?

Я снова киваю.

— Как давно?

— Несколько месяцев назад с волонтерами и примерно неделю назад.

— С какой целью вы ездили туда неделю назад, мисс Рид?

Я сжимаю челюсти.

— Я поехала туда потому… потому, что хотела понять, что случилось с Логаном.

— Вы с Логаном были близки?

Я киваю.

— В детстве мы были лучшими друзьями. И недавно снова начали общаться.

— Что вы делали на вышке?

Я некоторое время молчу, сверля их взглядом, затем спрашиваю:

— В чем вы меня обвиняете?

— Они думают, что ты можешь иметь какое-то отношение к убийству, так что будь с ними честна, Зои. Расскажи им все. Если хоть в чем-нибудь солжешь, станет только хуже.

— Будьте добры, ответьте на наш вопрос.

Я передергиваю плечами.

— Походила вокруг. Забралась на вышку. Я просто искала… ну не знаю, что-то, что могло бы указать на то, кто это сделал.

— Сделал что? — спрашивает женщина.

Наклонившись вперед, я упираю ладони в стол.

— Убил Логана.

Клянусь, в ее глазах что-то промелькнуло.

— Смерть Логана Купера была признана самоубийством.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

— Ну уж нет. Это невозможно. В несчастный случай я, быть может, еще и поверила бы, но не в самоубийство. Логан никогда бы себя не убил.

— Почему вы так считаете? — интересуется мужчина.

— Потому что Логан был напыщенным самовлюбленным засранцем. И он безумно боялся высоты. Он бы ни за что на свете не пошел на тот мост по своей собственной воле.

— Вы, кажется, сказали, что были друзьями?

— Были. Но это не значит, что он был принцем на белом коне. Он был придурком, и все же нравился мне.

— Вы знаете, что за день до его смерти Кайли с ним рассталась? Она сказала, что для него это было сильнейшим потрясением.

Я фыркаю.

— Вообще-то, знаю. Он сказал мне. А еще он сказал мне, что она изменяла ему. Кайли упомянула эту маленькую деталь? Или как насчет того, что у них уже несколько месяцев не было секса? Не знаю, от кого она была беременна, но уж точно не от Логана.

Мужчина с любопытством склоняет голову на бок.

— Вы злились за это на Кайли?

— Злилась? Нет. С чего бы? Мне было ее искренне жаль. Ребенок в семнадцать? — я кривлю лицо. — Ужасно.

— У вас были с Логаном Купером физические отношения?

Это вызывает у меня смех.

— Ха, нет. Нет.

— Есть что-нибудь еще, что бы вы хотели рассказать нам, мисс Рид? Что-нибудь, что, по вашему мнению, могло бы нам помочь?

— Нет. — Я умолкаю, но потом продолжаю: — Хотя да. На вышке я кое-что нашла. Серебряную цепочку с кулоном, подаренную Кайли Логаном. Она была порвана.

— Куда вы ее дели?

— Она у меня дома, в комоде. Я могу принести ее вам, если это может вам чем-нибудь помочь. Я собиралась… починить ее и вернуть Кайли.

— Зачем вам делать это для человека, которого, согласно вашим словам, вы едва знали?

— Я подумала, — слабо улыбаюсь я, — что этого бы хотелось Логану. Он бы хотел, чтобы его подарок остался у нее.

— Могу я поинтересоваться, что случилось с вашей рукой? — указывает на меня кончиком ручки женщина.

Я смотрю вниз. Совсем об этом забыла. Я потираю царапину подушечкой большого пальца.

— Да. Я порезала руку на вышке. Внизу на перекладине острая зазубрина. Я не заметила ее.

— Я помню это, — подхватывает мама. — Я медсестра. Я тогда вернулась домой со смены и помогла ей продезинфицировать и заклеить рану.

Бросив взгляд на своего партнера, детектив закрывает папку.

— Мы благодарны вам за сотрудничество. И, если вы не против, хотели бы забрать у вас цепочку с кулоном.

Я киваю. Полицейские встают, чтобы уйти.

— Подождите! Вы не скажите мне, что случилось? Кайли рвало, но в остальном же она была здорова.

Женщина качает головой и, осторожно подбирая слова, отвечает:

— Простите, но мы не имеем права обсуждать расследование убийства.

В груди больно жжет, словно легкие наполнены горячим воздухом.

— Я останусь здесь. Посмотрим, что я тут смогу узнать. Увидимся позже у тебя дома, — говорит Логан.

Я молча киваю в знак благодарности. Мама берет меня за руку, и я не вырываю ладонь. Я вдруг осознаю, что не держала ее за руку с тех пор, как умер папа. Как только мы выходим на свежий воздух, я притягиваю ее к себе и обнимаю.

Всю дорогу домой я молчу, глядя в окно. Я все думаю о Кайли, почти ожидая увидеть, как она призраком объявится на заднем сидении машины, задаваясь вопросом, что же случилось.

Расследование убийства.

Убийства.

Это слово буравит мне мозг, точно сверло. Сначала Логан, теперь Кайли. Они связаны? Ведь не может быть такого, чтобы они не были связаны? И если Кайли убили, то бродит ли где-то в округе ее дух? Преследует ли она кого-нибудь призраком? Может быть, Логан с Кайли могли бы тогда вместе отправиться в загробный мир? Они всегда были идеальной парой.

Затем мысли начинают крутиться вокруг слов Кэссиди.

Идеальная пара.

Мы с Бруно — новые Кайли с Логаном.

И тут в голову приходит новая пугающая мысль.

Если мы с Бруно новые Кайли с Логаном, то, может быть, мы следующие в списке смертников?

К появлению Карлоса с пиццей я уже чуть ли не вгоняю саму себя в психоз. Логан не появляется, и я чувствую себя так, будто моя кожа кишит муравьями. Я слышу, как мама сообщает Карлосу в коридоре плохие новости, потом он поднимается в мою комнату. Поставив пиццу на стол, он идет ко мне, забившейся в кресло как пациент психбольницы.

Он не спрашивает, в порядке ли я, он просто садится на пол и кладет голову на мои колени. Я провожу рукой по его коротким темным волосам. Почувствовав себя обделенной, ко мне прыгает Брим и сворачивается клубком рядом с его головой.

Карлос смеясь садится прямо и чихает.

— За что, кошка? За что ты меня так ненавидишь?

— Оу, она не ненавидит тебя. Она тебя любит.

Он снова чихает.

— Ага, до смерти любит. Эта кошка пытается меня убить.

Я поглаживаю Брим, и она выгибается, довольно урча.

— Меня допрашивали в полиции, — хмурясь, говорю я.

Карлос закрывает дверь, приносит пиццу и устраивается в моем старом красном кресле-мешке. Он протягивает мне кусок пиццы, и, взяв ее, я снимаю для Брим пепперони.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Наверное потому, что я последняя видела Кайли живой. — Я несколько секунд молчу, потом добавляю: — Если не считать человека, который ее убил.

— Вау. Даже и не знаю, что сказать.

Я откусываю от пиццы. Сыр все еще такой горячий, что немного обжигает небо.

— Уху. И она была беременна.

— Да ладно!

— Правда.

— Это словно сценарий для фильма. Они кого-нибудь подозревают?

— Насколько я знаю, только меня, — вздыхаю я.

Он в шоке таращится на меня.

— Они же не думают, что это сделала ты?

Я качаю головой.

— Их головы настолько глубоко сидят в задницах, что я не удивлюсь, если они не могут отличить день от ночи.

— Как думаешь, кто это сделал? Отец ребенка?

Неплохая теория. Мне она нравится гораздо больше моей — той, по которой убийца истребляет идеальные парочки.

— Может быть. Или, может быть, отец ребенка идиот-студентишка, который о беременности даже и не знает.

— Ты уверена, что это не ребенок Логана?

Кивнув, я ем пиццу.

— Ладно. А кто еще мог хотеть ее смерти?

Я с минуту гляжу на него. Список будет длинным. На ум приходят сразу с десяток девчонок, над которыми она издевалась, и столько же парней, которых она оскорбила.

Логана же, наоборот, почти все любили.

— Дело не только в ней. Я думаю, что тот, кто убил ее, убил и Логана.

Теперь Карлос хмурится.

— Я думал, это был несчастный случай.

Я качаю головой.

— О. Трижды вау. Реально сценарий для фильма.

— Для такого, чтобы по кабельному показывали.

— Кстати, о рейтинговых сценах. Что у тебя произошло с Кайлом Бруно? Когда это я успел заснуть, чтобы проснувшись обнаружить, что власть в королевстве в твоих руках? Какого черта, Зои?

Я пожимаю плечами.

— Я столкнулась с ним в школе на прошлой неделе. Он пригласил меня на свидание после тренировки по лакроссу. Потом мы несколько раз поболтали по телефону. Он предложил добросить меня утром до школы. И не успела я оглянуться, как он попросил меня стать его девушкой и пригласил на вечер встречи выпускников.

Потрясенный Карлос аж закрыл рот ладонями. Я бы не назвала его трепетным, но время от времени он делает вот такое лицо, и я не могу сдержать смеха.

— Боже мой! Ты идешь на встречу выпускников?

Я киваю.

— И мне нужно, чтобы моя фея-крестная помогла выбрать платье. О, — хмуро продолжаю я, — и лемминги, по-моему, хотят пойти со мной.

— Окей. Во-первых, ты должна перестать их так называть. Они теперь твои лемминги, и ты должна об этом помнить. Я серьезно, Зои. И во-вторых, ты не можешь называть меня феей-крестной. Это оскорбительно.

Я открываю рот, чтобы извиниться, и Карлос смеется. Я показываю ему фак.

— Если я не могу больше называть их леммингами, то как же мне тогда их звать? Приближенными? О, я знаю — последователями!

— Как насчет: «друзьями»?

— Может не надо? — надуваю я губы.

— Надо, — кивает он. — Прости. Это часть лидерства.

— А если я не хочу быть лидером?

Карлос снова смеется.

— Ты должна была подумать об этом до того, как стала встречаться с самым популярным парнем в школе и одеваться как модель. — Его глаза расширяются. — Погоди! Так вот для чего ты хотела принарядиться? Чтобы заполучить себя парня?

— В точку, — кривлюсь я.

Он складывает руки на груди.

— Скажу тебе честно, Зои, что я никогда еще не был горд тобой так, как сейчас. Ты воспользовалась своими маленькими женскими хитростями, чтобы поймать на крючок беспомощного парня. Да еще и такого обалденного парня. Я очень горд тобой.

— Заткнись, а?

— Я лишь хочу по полной насладиться моментом, — с дьявольской ухмылочкой отвечает мне он.

— А я хочу, чтобы мне не пришлось убивать тебя и закапывать твое тело. Я много чего хочу, Карлос, но рытье могил не входит в список моих желаний.

— И ты еще удивляешься, почему полицейские подозревают, что ты психически больной маньяк-убийца.

— Ну… в психической болезни они меня не обвиняли.

— Только потому, что они тебя не знают.

Я встаю и усаживаю Брим на пол рядом с Карлосом. Она тут же принимается тереться об него, а он — чихать.

— Это низко, Зои.

— Котенок-бомба, — пожимаю я плечами. — Новое оружие на поле аллерго-войны.

Карлос мягко отпихивает Брим.

— Только не забывай о том, что с большой популярностью приходит и большая ответственность.

Я вопросительно поднимаю бровь.

Он вздыхает.

— Я имею в виду, что Кайли, например, использовала свою власть во зло. Помнишь ту девятиклассницу, которая загремела в больницу, перестав есть после того, как Кайли обозвала ее жирной?

— Как не помнить. Я всегда считала, что Кайли должна это внести в свое резюме. Или еще тот случай, когда парень на уроке химии обвинил ее в списывании, а она подговорила футбольную команду столкнуть его джип в бассейн.

— В этом вся Кайли. О том я и говорю. Что, если ты будешь использовать свою новоприобретенную популярность в хороших целях? Для того, чтобы облегчать жизнь людям, а не делать их несчастными?

— Ты меня заинтриговал. К чему ты ведешь?

— Ты в курсе, что Дискуссионный клуб потерял свои сбережения и в этом году не может объехать штат?

— Нет, — хмурюсь я, — я не слышала об этом.

— Мне об этом рассказал один парень с урока истории. Так вот, что, если школьный совет — поддерживаемый тобой и твоими новыми друзьями — организует сбор средств для них, ну или сделает что-то другое для помощи им.

— Мне нравится эта идея. — Я беру листок бумаги с карандашом и протягиваю их Карлосу. — На, запиши все свои идеи.

Вытерев ладони о штаны, он начинает размашисто писать. Закончив, рассеянно жует ластик на конце карандаша.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты можешь попросить директора, чтобы не только выпускников отпускали обедать в город. Это разрешит проблему столпотворения в столовой.

— Притормози, — поднимаю я руки, — я что, похожа ну чудотворца?

Карлос наклоняет голову.

— Нет, ты похожа на правящую Королеву Оук Хай Скул.

— Кайли была королевой, — не соглашаюсь я.

— Та королева мертва. Да здравствует новая королева.

Я подавляю дрожь.

Большую часть вечера Карлос выдумывает, как я должна воспользоваться своим лидерством, начиная от установки торговых автоматов и заканчивая сменой старых шкафчиков на новые — побольше. Я и половины записанных им идей не смогу воплотить в жизнь. Но он обожает составлять разные списки, и он прав. Я на самом деле могу в свой последний школьный год сделать что-то хорошее. Когда Карлос протягивает мне список, у меня на глазах выступают слезы.

— Ты плачешь? — шокировано спрашивает он.

— Пфф, — корчу я ему рожицу. — Нет. Это у меня глаза потеют.

Он тихо смеется.

— Да ладно тебе. Это же я. Что с тобой?

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Эмоции с такой сильной нахлынули и перемешались во мне, что я ощущаю себя каким-то эстрагеновым блендером. Да что со мной такое?

Я потираю уголок глаза.

— Знаешь, я думала… думала, что так и закончу школу никем. Что меня так никто и не увидит, что всем так и будет наплевать на то, что я думаю или делаю. Теперь же…

— Все на тебя смотрят.

— Именно, — киваю я. — Я за ночь превратилась из невидимки в центр всеобщего внимания. И все это благодаря тому, что перестала быть самой собой. Я ощущаю себя фальшивкой.

Как только я произношу эти слова, они болью отзываются в сердце. Потому что это правда. Я фальшивая девушка Бруно, фальшивая подруга, фальшивая лидерша. Я могу и дальше убеждать себя, что делала все это ради Логана, но глубоко в душе знаю — я хотела, чтобы меня увидели. Я добилась своего, но все о чем могу думать сейчас: как легко бы все это отдала, если бы это могло вернуть Логана.

Я судорожно вздыхаю.

— Что, Зои?

Я поднимаю глаза на Карлоса, терпеливо ожидающего, когда я расскажу ему все свои секреты. Но я не могу. Я никогда не смогу произнести слова, пожирающие мою душу. Только не вслух. Ни ему, ни кому-либо другому.

Я влюблена в Логана.

Я прикрываю рот рукой, чтобы истерично не рассмеяться. Конечно, я влюблена в Логана. Для меня он олицетворение недостижимого героя. Красивый, умный, безумно раздражающий меня, но очень хороший парень. По правде говоря, он идеален, если не считать того, что он мертв.

Ну вот. Я как всегда в своем репертуаре. У меня есть замечательный идеальный парень, который все еще дышит, и популярность, которую я так всегда хотела. И что же я делаю? Влюбляюсь в парня без пульса.

У меня большие проблемы с головой.

В мозгу вдруг вспыхивает: а что, если Логан не преследует меня? Что, если у меня психическое расстройство? Это кажется более правдоподобным, чем правда.

— Интересно…

— Что? — спрашивает Карлос, беря еще один кусок пиццы.

— Интересно, есть ли группа поддержки для таких ненормальных, как я?

— Очень сомневаюсь, — подмигивает мне Карлос.

Карлос уходит после девяти. Я лежу в постели, натянув до подбородка одеяло, уставившись в потолок. Я пытаюсь вспомнить, нащупать момент, когда перестала дружить с головой. Что легче сказать, чем сделать, потому что, будем смотреть правде в глаза, я не в себе со смерти папы. Я снова и снова прокручиваю в голове похороны Логана и то, как увидела его в гробу. Все это мелькает в мозгу яркими цветными картинками. Живот подводит, и рот наполняется слюной, как будто меня сейчас вырвет. И мне так холодно, что все тело трясет.

Шок.

Наверное, это шок.

Может, позвать маму?

Как только приходит эта мысль, в комнате появляется Логан. Я больше чувствую его, чем вижу. Свет выключен, шторы задернуты. Я даже выключила будильник. В комнате темнота и легкая тень.

— Зои, ты как?

Звук его голоса распутывает клубок боли в моей пустой груди. Я крепко зажмуриваюсь. Вдруг включается свет, и я резко сажусь.

Логан стоит, держа ладонь на выключателе, и переводит с него на меня такой же удивленный взгляд, который, должно быть, видит у меня.

— Что случилось? — спрашивает он, садясь у меня в ногах.

Согнув ноги, чтобы не мешать ему, я плюхаюсь на спину.

— Меня сегодня практически обвинили в убийстве твоей девушки. Дай передохнуть. — В моем голосе горечь и холод, а тон резче, чем мне бы того хотелось. Но мне так больно, так плохо, что если я не наброшусь на кого-нибудь — кого угодно, — то раздеру саму себя на куски.

— Да, насчет этого, я некоторое время пробыл рядом с копами. Похоже, ты была их единственной зацепкой, но когда смогла все объяснить… скажем так, они поверили тебе, а это главное.

— У них есть другие зацепки? Хоть что-то у них есть?

Логан подбирает под себя ноги и прислоняется к спинке кровати.

— Ничего у них нет. Они ищут таинственного парня, с которым Кайли встречалась. Сказали, что она была беременна всего лишь несколько недель, так что о взятии ДНК и речь быть не может.

— Да если бы даже и могли, толку-то? С чем бы они сравнивали эту ДНКа, если не знают, с кем Кайли встречалась?

— Именно. Поэтому я вернулся к радиовышке, где полицейские нашли ее тело. Они думают, что ее сбросили сверху.

По моему телу проходит дрожь, хоть я и так уже в мурашках.

— И они уверены, что она не спрыгнула?

— Похоже, ее сначала сильно избили. Я видел ее тело. В морге. Я просто… — его голос надломился.

Я изо всех сил пытаюсь не смотреть на него. Не хочу видеть боль в его глазах. Мне достаточно и своего эмоционального потрясения. Его бы пережить.

— После этого я побывал у нее дома, на кладбище, в школе. Везде, куда мне пришло в голову сходить.

Я тяжело сглатываю, слюна проходит по сжатому горлу как раскаленные угли.

— Ты искал ее. Ее призрак.

— И не нашел. Не нашел никого, кроме того привидения, что ходит за мной. Сегодня на кладбище он подошел ко мне очень близко, Зои. Я подумал… У меня было такое чувство, что если он коснется меня, я исчезну. Как будто он сожрет мою душу. Я жутко перепугался и начал кричать. Я спрашивал его, ушла Кайли или нет.

Я ждала продолжения, не шевелясь и даже не дыша — совершенно парализованная.

— Он не ответил — во всяком случае, я его ответа не услышал. Но я его почувствовал. Это трудно объяснить, однако я знаю, что Кайли здесь нет. Она не призрак.

— Думаешь, он добрался до нее, этот Жнец?

— Жнец? Ты имеешь в виду Мрачного Жнеца, собирающего души?

Логан на долгое мгновение замолчал.

— Да, думаю в этом есть смысл. Да и похож он на Жнеца. Просто я всегда думал, что это чушь собачья.

— Так же, как призраки?

— Ты права. Но нет, вряд ли он с ней что-то сделал. Я думаю, она ушла, куда и положено.

Я закатываю глаза.

— Если она попала в рай, то я направлю на небеса официальную жалобу.

Логан тихо смеется. Я медленно сажусь, позволяя горечи бальзамом пролиться на боль, притупляя внутри все чувства.

— Она была нашей лучшей зацепкой, Логан. Что нам теперь делать?

— Вернувшись на вышку, я кое-что вспомнил.

— Что?

— Как ехал туда той ночью. Я хотел побыть один, но на стоянке увидел машину Кайли. Я припарковался, открыл дверцу и вот тогда-то и услышал.

— Что?

— Звуки борьбы. Ее крик. Я снова завел машину и поехал прямо через лес к вышке. Помню, как увидел Кайли в свете фар. Она была…

— Да говори же, черт возьми!

— Голой. Она была голой.

— Твою ж мать.

— Помню, как подумал: что случилось? Я подумал, что она от кого-то бежит. Но на ее лице не было страха, на нем было удивление. Она была не одна. Она была…

— Без деталей, пожалуйста, — поднимаю я руку. — Я и так креплюсь, чтобы меня сегодня не вырвало.

— В общем, ты поняла.

— Подожди. Так значит, ты видел парня? Этого ее таинственного парня?

— Да. Но дело в том, что я не могу вспомнить его лица.

— Думаешь, он тебя убил?

— Ну, кто-то же убил, и я очень сомневаюсь, что это сделала Кайли.

— А потом он убил и ее.

Логан снова кивает. У него пепельное, осунувшееся лицо, глаза воспалены. Я неосознанно тянусь к нему и беру его за руку. Чувствую его кожу под своими пальцами, но через несколько секунд это ощущение исчезает. Я вздыхаю.

— С каждым нашим соприкосновением я чувствую тебя немного дольше.

Слабо улыбнувшись, Логан проводит пальцем по моему предплечью. Я чувствую его прикосновение, словно по коже провели кубиком льда.

— Как думаешь, что это значит?

— Не знаю, — тяжко вздыхает он. — Но у меня такое ощущение, что нужно поскорее разобраться с тем, что случилось со мной. Я не хочу, чтобы этот Жнец ошивался возле тебя.

— Я не думаю, что он здесь из-за меня, Логан, — хмурюсь я.

— Да, но если он придет за мной, а ты попадешься под руку… — его голос падает до шепота. — Я не знаю, что сделаю, если с тобой что-то случится, Зои.

У меня перехватывает дыхание.

— Скорее всего, найдешь другую девчонку для преследования, — говорю я, пытаясь снять повисшее в воздухе напряжение. Но Логан поднимает на меня взгляд и с нежностью смотрит прямо в глаза. Придвигается ко мне так, что наши лица разделяют лишь несколько дюймов, убирает упавшую мне на лицо прядку за ухо и ласково проводит подушечкой пальца по моей щеке. Мое сердце скачет неровным галопом, потому что я чувствую его. Чувствую прикосновение его пальцев и тепло дыхания. Они реальны. Или, может, я так отчаянно жажду почувствовать его, что мой разум обманывает меня. Я не знаю. И мне все равно.

Я лишь не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Зои, — с нежностью выдыхает он мое имя, словно мольбу или молитву. Его голос низок и глубок от желания и скользит по моей коже сокрушающей все волной.

Я не могу дышать, не могу двигаться. Это одно-единственное слово будто умирает и рождается во мне снова и снова. Я должна сказать что-то, сделать что-то, но я пылаю в огне, сгорая изнутри.

Логан накрывает мои губы своими, и я пропадаю. Все разумные мысли сметены огненным вихрем. Я закрываю глаза, позволяя миру вокруг нас раствориться. Мое тело трепещет и изнывает от желания. Все, что я сейчас ощущаю — Логана, прохладного и свежего как весенняя вода, все, что я сейчас чувствую — его губы, отчаянно и страстно ласкающие мои. Я запускаю руки в его волосы, он прижимает меня к себе, и меня затмевает болезненное, острое желание. Я горю как звезда, чувствую внутри себя почти невыносимый жар, и не знаю, как долго смогу вмещать его в себе.

Холодный порыв ветра врывается в комнату, и на меня словно выливают ведро ледяной воды. Я отстраняюсь от Логана, дрожа и немея, хватая ртом воздух. Логан моргает, затем разворачивается и вскакивает на ноги. Он каменеет, и я впервые понимаю, почему.

Я вижу Жнеца.

Глава 14

У меня кровь стынет в жилах, причем буквально — я коченею, словно отморозила себе все, что только можно. Пальцы на ногах и руках немеют, кожу на лице покалывает от холода. Дыхание вырывается облачками пара.

— Что тебе от меня нужно? — требовательно спрашивает Логан.

Фигура не отвечает. На ней что-то вроде коричневого балахона, складками лежащего на полу у ног, а на голову натянут капюшон, так что лицо спрятано в тенях. Подняв руку, фигура указывает на меня.

— Ты ее не получишь! Я не позволю тебе даже коснуться ее!

Логан смело и вызывающе шагает вперед и наносит удар, но его кулак проходит сквозь фигуру. Он удивленно отступает.

— Возьми меня вместо нее, — тихо молит он. — Не трогай ее, забери меня.

Я наконец-то обретаю способность двигаться. Чувствую, как по венам несется жгучий адреналин, плавящий холод.

— Нет! — хватаю я Логана рукой, но он осознает, что он призрак, и я не могу коснуться его. Он поворачивается ко мне. — Даже не думай уступать этому уроду!

— Не думаю, что у нас есть выбор.

Я начинаю пятиться, обходя край кровати.

— Пожалуйста, Логан. Я не хочу тебя терять. Не сейчас. Это нечестно.

На его лице отражается печаль. Он снова поворачивается к Жнецу.

Я захожу за угол кровати, слепо шаря позади себя руками. Крепко обхватив металлический прут, я бросаюсь вперед и замахиваюсь на Жнеца. Получив каминной кочергой, Жнец падает на колени, и когда я поднимаю прут для нового удара, исчезает.

— Так я и думала, ты, жалкое рождественское привидение.

Я роняю кочергу, с глухим стуком падающую на пол, и, подбежав к Логану, обнаруживаю, что все еще не могу коснуться его.

— Прости, но я не могу позволить ему тебя забрать.

Он смотрит мимо меня на железный прут.

— И давно это у тебя в спальне?

Я пожимаю плечами.

— С кладбища.

— Хорошая идея. И спасибо, что не попрактиковалась в использовании ее на мне.

— Не за что.

Мы молчим, стоя рядом и ощущая, как между нами растет неловкость. Как страстный поцелуй может привести к неловкому молчанию? Наверное, именно так. Мне хочется что-нибудь сказать, но я не могу придумать ничего, что бы не прозвучало дебильно, поэтому я держу рот закрытым. Нарушает молчание Логан:

— Я тоже не хочу покидать тебя, Зои, — его глаза темнеют, — но я сделаю все возможное, чтобы этот Жнец не добрался до тебя. Даже если это значит, что мне придется отсюда уйти.

Глубоко вздохнув, я киваю.

— К тому же, у тебя есть парень. И у него есть пульс. — Он пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой и натянутой. — А этот минимум вроде как необходим.

— Бруно — замечательный парень. Но он не…

— Мертв?

Я поднимаю на него глаза, пытаясь справиться с наплывом захлестнувших меня эмоций.

— Не ты. Он не ты.

Логан делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами, и нежно целует меня в лоб. Я едва-едва ощущаю прикосновение его губ. Каким бы волшебным образом он столько времени не оставался физически ощущаемым, теперь этого нет. И от этой потери мне хочется плакать.

— Поспи немного, Зои. Мы подумаем обо всем завтра.

— Что ты собираешься делать?

— Ты знаешь что. Поболтаюсь в твоем кресле и попялюсь на какой-нибудь

информационный ролик.

— То есть, будешь настороже.

— Да, — кивает он. — Но что-то говорит мне, что он не побеспокоит тебя больше сегодня, теперь, когда знает, что ты вооружена и опасна. — Его губы растягиваются в усмешке. — Из всех девчонок, которых я когда-либо знал, ты единственная смела и дерзка настолько, чтобы бросаться на призрака с кочергой, будучи одетой в пижаму с утятами.

Я пожимаю плечами.

Логан показывает, чтобы я забиралась в постель, но мое сердце еще колотится, не успокоившись, и я уверена, что уснуть не получится. Так и лежу в постели, глядя на него. Может быть, я смогу запомнить его лицо, каждую его черточку. Запечатлю в памяти, чтобы, когда он уйдет…

Меня пронзает сокрушительная и резкая боль, словно сердце зажали в тиски.

— Логан, побудь со мной.

Он наклоняет голову.

— Я никуда не уйду.

Прикусив нижнюю губу, я откидываю одеяло.

— Нет. Побудь здесь, со мной. Рядом. — В моем голосе слышна дрожь. — Я знаю, что мы не можем… просто я хочу спать рядом с тобой. Только раз.

Улыбнувшись, Логан проскальзывает в постель, ложась лицом к лицу со мной. Я накрываю нас одеялом, но оно погружается в Логана. Я сухо смеюсь, не зная, чего ожидала. Логан подпирает голову согнутой в локоть рукой.

— А теперь поспи, Зои. Я буду с тобой, пока ты не проснешься.

— Только попробуй уйти, — притворно угрожаю я.

* * *

Я все еще крепко сплю в объятиях Логана, когда мама распахивает дверь.

— Зои! Вставай. Ты не слышала будильник и проспала.

Я медленно сажусь, потирая глаза. Мама странно смотрит на меня.

— Ты заболела? — тут же спохватывается она, готовясь перейти в режим медсестры.

Я поднимаю руку, сдерживая улыбку, потому что рядом лежащий Логан тихо посмеивается.

— Нет, нет, я в порядке. Просто проспала. Сейчас буду готова. Спасибо.

Мама настороженно кивает и прикрывает дверь. Я, смеясь, падаю на постель.

— Знаешь, меня впервые застукали в постели с девушкой, и при этом никак на это не отреагировали.

Я закатываю глаза.

— Наверное потому, что тебя не видели.

— И то правда. Может, будем спать так каждую ночь?

— Согласна, — бормочу я, прильнув к нему.

Он выскальзывает из кровати, и я тяжко вздыхаю.

— Мы могли бы прогулять сегодня школу. Остаться здесь, посмотреть передачки и еще кое-чем заняться, — я многозначительно двигаю бровями.

Логан смеется.

— Не стоит. Не хочу стать причиной падения твоей успеваемости.

— Да-да, — взмахиваю я рукой, — я уверена, что мои плохие оценки станут началом и концом твоей загробной жизни.

Я подхватываю полотенце и иду в ванную принять приятно долгий душ. Вернувшись, нахожу Логана задумчивым на своей кровати.

— Как насчет такого плана: я пойду к Бруно и скажу, что мы расстаемся. Так он успеет найти себе другую пару для вечера встречи…

— Зачем тебе расставаться с Бруно? — прерывает меня Логан, не давая закончить мысль.

Его вопрос удивляет меня. Я перестаю рыться в шкафу и смотрю в серьезное лицо Логана.

— Эм… Ну, я подумала, ты… и прошлая ночь… мы… я растеряна.

Он кивает, облизывает губы и опускает взгляд в пол.

— Зои, ты же понимаешь, что мы не можем быть вместе? Никак. Совершенно никаким образом.

Я чуть не роняю полотенце. Пересекаю комнату и падаю в кресло. Меня не держат ноги.

— Но я думала, мы… — Я трясу головой. — Я думала, ты чувствуешь ко мне то же самое, что я чувствую к тебе.

Логан подходит ко мне, опускается передо мной на колени и смотрит на меня печальными глазами.

— Так и есть, Зои. Но, как ты постоянно мне напоминаешь, я мертв.

— И что? Мы что-нибудь придумаем.

Он закатывает глаза.

— Речь идет не о выборе образа жизни. Я не карлик, не инвалид и не, как говорят, рыжий без души. Я мертвый. Меня никто не видит и не слышит.

— Я тебя вижу и слышу.

— Я знаю. И не могу передать, как благодарен тебе за это, но Зои, будь реалисткой. Мы не можем встречаться. Не можем ходить вместе в кино. Я не могу повести тебя под руку на вечер встречи выпускников. Я даже поцеловать тебя не могу.

Мои щеки вспыхивают.

— Иногда можешь.

— Но ведь все это очень странно. Что между нами может быть? Я не вернусь к жизни, у меня нет тела. Я мертвец.

— Не надо так говорить.

— Но так оно и есть. Я не стану живее, я лишь стану мертвее.

Я сглатываю. Все это я уже обдумывала, но решила проигнорировать.

— Мне все равно. Я просто не хочу тебя потерять.

— Подумай хорошенько. Да, конечно, мы можем тусоваться здесь, в твоей комнате, одни. А потом что? Что будет, когда ты поступишь в университет? Я буду преследовать тебя в общежитии? А потом ты будешь взрослеть, становиться старше. Тебе захочется создать семью и родить детей, я же тебе этого дать не могу, я даже не смогу стать частью твоей семьи. — Он умолкает, чтобы через мгновение ожесточенно продолжить: — И с твоей стороны несправедливо просить меня смотреть на то, как ты ради меня жертвуешь всей полнотой жизни, ведя со мной какую-то полужизнь.

По моим щекам катятся слезы.

— Не смей решать за меня, что я там буду хотеть. Не смей перекладывать все на мои плечи.

Логан тянется ко мне, но я прохожу сквозь него обратно к шкафу.

— Хорошо. Я все поняла, — говорю я со всей злостью, на какую только способна. Слова Логана безостановочно крутятся в голове. Он любит меня недостаточно для того, чтобы хотеться остаться со мной.

— Зои, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты меня поняла.

Я поворачиваюсь к нему, расправляю плечи.

— Я поняла тебя, Логан. Правда. Тебе нужно двигаться дальше. Нам обоим нужно. Хорошо.

Я роняю полотенце. Логан отворачивается так стремительно, что удивительно, как не падает. Я медленно одеваюсь, все это время метая в его спину глазами молнии. Вибрирует мой мобильный. Пришло сообщение от Бруно, он спрашивает, где я, и я быстро пишу ему ответ:

«Проспала. Скоро буду. Увидимся после первого урока».

Я кидаю телефон в сумку, расчесываю и высушиваю волосы. Логан напряженно наблюдает за моими действиями. Как только я готова и, на мой взгляд, выгляжу просто отпадно в высоких коричневых сапогах, мини-юбке, белом топике и голубой кофте, я направляюсь в машину, не удосужившись сказать Логану ни слова.

— Злишься? — спрашивает он, когда я выезжаю на дорогу.

Я переключаю передачу, набирая скорость.

— Ты в курсе, Логан, что ты полный идиот?

— Да, — вздыхает он. — В курсе. Но ты можешь сделать сегодня кое-что для меня?

— Что?

Перед тем, как ответить, он некоторое время молчит.

— Не целуй… Бруно, ладно?

Я фыркаю. Ну да, как же, будет какой-то боящийся рискнуть безмозглый болван

указывать мне, что делать и кого целовать.

— Поцелуй меня в задницу, Логан. Теперь все будет по-моему.

Он угрюмо откидывается на спинку сидения и скрещивает руки на груди.

Вот и хорошо. Небольшие мучения полезны для души.

Я опоздала на занятие, но мистер Мэйсон никак не реагирует на это. Сидящий рядом Карсон наклоняется ко мне.

— Все нормально? — шепчет он.

Я киваю. Засранец Логан решает подоставать меня в классе и, встав у двери, прожигает меня взглядом. Меня так и подмывает показать ему фак, но вместо этого я широко улыбаюсь Карсону.

— Все хорошо. Спасибо, что спросил.

После урока я жду, пока все не выйдут из класса, не спеша собирая свои вещи. Когда ученики расходятся, а учитель скрывается в маленьком кабинете при классе, я подхожу к Логану, все еще стоящему у двери и сверлящему меня взглядом.

— Шел бы ты домой, Логан, — резко говорю ему я. — Ты мне здесь не нужен.

Он раздраженно фыркает.

— Я буду присматривать за тобой, как и обещал. Даже если тебе это не нравится.

— Да что ты! И что же ты сделаешь, если появится Жнец? Будешь прогонять его криком?

— Ладно. Я понимаю, что ты злишься на меня, но…

— Никаких «но», Логан. Если ты хочешь поскорее узнать, кто тебя убил, и двинуться дальше или что там тебе светит, то лучше бы тебе, черт возьми, околачиваться у радиовышки, пытаясь вспомнить, что случилось, а не доставать меня.

— А что, если вернется Жнец?

— Разберусь с этим так же, как и раньше. Так что можешь идти. Если только, — я выдерживаю паузу, смотря на приближающегося к классу Бруно, — не хочешь полюбоваться тем, как я целуюсь со своим парнем.

Он с отвращением кривится и, наклонившись ко мне, произносит:

— Я на самом деле люблю тебя, Зои. И это не изменится, как бы ты не стервозничала.

Затем он исчезает.

Я делаю глубокий вдох. Бруно заходит в класс, обхватывает меня руками, поднимает и кружит, после чего опускает и страстно целует. Он совершенно не похож на Логана. У него другое телосложение, и пахнет он травой и смазочным маслом для машины. И как бы, сама того не желая, я не трепетала внутри, целуя его в ответ, я не могу не жалеть о том, что это не Логан.

Господи, помоги мне.

Глава 15

До конца занятий я Логана больше не вижу, и к последнему звонку чувствую себя так, словно мне не хватает части меня самой. Мне больно, я зла и растеряна.

— Придешь посмотреть на мою тренировку? — умоляет Бруно, смотря на меня щенячьими глазками.

Все, что мне хочется сейчас — пойти домой, свернуться калачиком и умереть, но видя его таким, я не могу не улыбнуться. Я пихаю локтем стоящего рядом Карлоса.

— Ну что, Карлос? Составишь мне компанию, пока я буду смотреть, как Бруно надирает кому-нибудь задницу и раскатывает тонким слоем по полю?

— Предлагаешь полюбоваться потными парнями в шортах? Да разве же я от такого откажусь!

Я тихо посмеиваюсь, а Бруно ухмыляется.

— Тогда увидимся там, — говорит он и чмокает меня на прощание.

Я колеблюсь всего лишь долю секунды, чего Бруно не замечает, но, конечно же, замечает Карлос. И, когда мы направляемся к трибунам, он хватает меня за руку и сжимает мою ладонь.

— Выкладывай, что с тобой происходит, Зои, или, клянусь богом, я вытрясу все из тебя, как вытрясывают конфеты из пиньяты.

Я вздыхаю.

— И, как обычно, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Мы садимся на теплые сидения в первом ряду трибун. Хоть день и прохладный, солнце нагрело металл, что удивительно приятно ощущать пятой точкой.

— Я знаю этот взгляд. Это любовь. Ты влюблена.

— Шутишь? — приподнимаю я бровь. — Да я офигенно несчастна.

— Вот именно! Тебя много что может сделать несчастной, но только одно может это спровоцировать. И это несчастная любовь.

Я не отвечаю, и он откидывается на спинку сидения довольный собой.

— Ну? Выкладывай давай. Пожалуйста, скажи мне, что Кайл Бруно не такой идеальный, каким кажется. Но если он сделал тебе что-нибудь ужасное, я переломаю ему руки.

— Оу, это самая приятная вещь, какую мне когда-либо говорили, — честно отвечаю я, стискивая его в объятиях.

Карлос в ответ мягко похлопывает меня по спине.

— Хорошо. Потому что я так и сделаю. Кстати о членовредительстве, я получил сообщение от Скотта. Он хочет познакомиться с моими родителями.

У меня округляются глаза. То, что его родители достаточно спокойно относятся к сексуальной ориентации сына, совсем не значит, что они горят желанием знакомиться с его парнями в собственном доме. Во всяком случае, так мне однажды сказал Карлос. Может быть, что-то уже изменилось? Паника на лице Карлоса убеждает меня в обратном. Мама Карлоса — бывшая модель, а отец был профессиональным боксером. Все это подсказывает мне, что семейный обед с парнем сына не может окончиться ничем хорошим.

— Что ты собираешься делать?

— Готов принять любые предложения.

Я ненадолго задумываюсь.

— Ладно, взглянем на это проще. Лучше семейный обед провести дома, а не в ресторане, так как мертвые тела легче прибирать у себя, чем на публике, и чтобы отец был расслабленный, нужна подходящая атмосфера и еда. — Я щелкаю пальцами. — Придумала! Почему бы тебе не пригласить его к себе в выходные на пиццу и не посмотреть вместе с отцом боксерский матч по телеку?

Карлос смотрит на меня так, словно я гений.

— Идеально! Видишь? Так и знал, что тебя осенит замечательная идея.

Он замолкает на несколько секунд. Команда по лакроссу занимает свои места на поле. Зрители, по большей части девушки членов команды, рассаживаются на трибунах, но все достаточно далеко от нас, так что услышать, о чем мы говорим, они не могут.

— Твоя очередь. Я серьезно, Зои. Колись, что с тобой происходит.

Нет ни одного возможного способа объяснить безумие происходящего, так что я отрицательно мотаю головой.

— Не хочешь говорить об этом со своим лучшим другом? Ладно. Дело твое. Но сделай милость, не разрушай этого.

Откинувшись на спинку сидения, я непонимающе смотрю на него.

— Не разрушать чего?

Карлос кивает в сторону Бруно.

— Ваши отношения. Что-то там творится в твоей голове и вместо того, чтобы избавиться от мучающих тебя мыслей, ты просто можешь все разрушить. Ты всегда так делаешь.

Неужели это правда? Я хмурюсь.

Видя написанный на моем лице вопрос, Карлос продолжает:

— Помнишь, в прошлом году тебе предложили учиться заграницей? Ты никак не могла решить, что делать, потому что боялась оставить маму одну. И что же ты сделала? Пошла на какую-то дурацкую вечеринку, напилась в зюзю и была поймана с поличным мамой, которая посадила тебя под замок и сказала, что ты никуда не поедешь, потому что безответственна.

Я ерзаю на сидении. Это не был обдуманный выбор, я сделала это не умышленно. Просто так получилось.

— Ты не хотела решать вопрос сама, поэтому и напилась, лишь бы ничего не решать. Очень нездоровое поведение. И, мне кажется, с Бруно тебе будет очень хорошо. Поэтому не выкидывай больше таких фортелей только потому, что ты напугана или растеряна. Дай вашим отношениям шанс, хорошо?

Где стена, когда так хочется побить об нее головой?

Я вижу, как из дверей школы появляется Логан. Он машет, чтобы я шла к нему.

— Сейчас вернусь. Хочу взять в автомате что-нибудь попить.

— Клево. Возьми и мне диетическую маунтин-дью.

Я киваю и иду к Логану. Войдя в школу, хлопаю дверью.

— Все еще злишься, как я погляжу, — замечает он, следуя за мной по коридору к торговым автоматам.

— Неа. Просто устала бегать кругами. Вспомнил что-нибудь? — Сунув руку в сумку, я ищу мелочь.

— Да. Машину.

Я закатываю глаза.

— Здорово. А поконкретней нельзя?

— Черный седан. И кое-что еще. На его зеркале заднего вида что-то висело.

— Что?

Логан качает головой.

— Было темно, и я не рассмотрел, но думаю, это командная медаль за прошлогодний матч.

Я застываю с мелочью в руке.

— Это сужает круг подозреваемых до команды по лакроссу. У вас кто-нибудь ездит на черном седане?

— Двое. Беккер и Хесус.

— У кого-нибудь из них есть повод для того, чтобы тебя убить?

Он неловко переминается с ноги на ногу, задумчиво насупив брови.

— Может быть.

— Черт возьми, Логан, мне из тебя все клещами вытаскивать?

Он поднимает на меня взгляд.

— Я как-то пообжимался с Кэссиди.

Какого хр...

— Когда?

— Тем вечером, на вечеринке у бассейна у Бруно.

Я качаю головой.

— Ну ты и сукин…

Он поднимает ладони.

— Да, я знаю. Я говнюк. Я быль пьян, она строила мне глазки, и я так давно не…

Я резко отворачиваюсь от него.

— Боже. Заткнись. Не хочу ничего больше слышать.

— Зои, я…

— Я не шучу, Логан. Заткнись или я сейчас найду какую-нибудь железку и засуну тебе ее в задницу. Просто. Заткнись. И дай мне подумать.

Минуты две я киплю от злости, которую пинками вымещаю на автомате с напитками, в результате чего получаю две бесплатные пепси-колы. После чего, успокоившаяся — по крайней мере, так я себя убеждаю, — поворачиваюсь к Логану.

— Ладно. Беккер в курсе?

— Да я уж точно ничего ему не говорил.

— Вас кто-нибудь видел?

Он пожимает плечами.

— Я тогда не слабо нажрался. Отключился. Мало что помню.

Если бы он был сейчас живым, я бы его, нафик, прибила.

— Будем исходить из того, что он знает. Как думаешь, мог бы он замутить с Кайли, чтобы отомстить тебе?

Логан отрицательно мотает головой.

— Беккер хороший парень. Не думаю, что он бы…

— Сделал то, что сделал ты, ты, болван стоеросовый.

Он ничего не отвечает.

— Хорошо. Хоть есть от чего отталкиваться. А теперь исчезни, мне нужно поговорить с Кэссиди.

— Ты не обязательно должна…

Я поднимаю руку.

— Серьезно, Логан, я сейчас так зла, что, наверное, смогу тебя придушить. И, скорее всего, буду единственным человеком, который все еще на это способен. Так что оставь меня в покое. На некоторое время.

Он кивает и пропадает. Я подхватываю пепси-колу и выхожу на улицу.

— Эй, я просил диетическую маунтин-дью, — недоволен Карлос.

— Прости, она закончилась. Подержи секундочку, я сейчас вернусь.

Поднявшись наверх трибун, я направляюсь к сидящей в одиночестве и что-то печатающей на своем мобильном Кэссиди. Я опускаюсь на сидение рядом.

— Хей, как дела? — небрежно спрашиваю я.

Она поднимает на меня взгляд.

— О, привет, Зои. Что-то случилось?

Я смотрю на поле как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бруно мастерски отражает опасный удар, не давая забить гол. Он бросает на меня взгляд: смотрю ли я на него? И я машу ему рукой.

— Я слышала, ты знаешь лучшие места, где можно купить себе платье на вечер встречи выпускников. Не хочешь пойти за покупками со мной?

Она выглядит удивленной.

— Я думала, ты поедешь с Беккой и Мэдисон.

— Мне они очень нравятся, но… — Я делаю глубокий вздох. — Это мой первый бал. Вообще первый. И, боюсь, от похода по магазинам с ними сильно разнервничаюсь. Я надеялась, что ты согласишься поехать со мной. То есть, если ты хочешь пригласить и их, то пожалуйста. Так что решай сама.

Она улыбается так, как будто я ее осчастливила.

— Я с радостью поеду с тобой. Когда хочешь отправиться за покупками?

Я достаю мобильный и делаю вид, что сверяюсь со своим расписанием, хотя прекрасно знаю, что свободна всю неделю.

— Если у тебя есть время, можем поехать завтра после школы.

— Здорово! Ты будешь за рулем или я?

— Давай ты? А я потом угощу тебя обедом?

— Договорились.

Она опускает на глаза солнцезащитные очки, которые до этого были подняты вверх.

— Хорошо. Эм… если хочешь, можешь присоединиться к нам с Карлосом.

Кэссиди снова улыбается, а я пытаюсь вспомнить, видела ли когда-нибудь ее гуляющей с Кайли. Она всегда где-то на задворках группы, никогда не впереди и не в центре. Жаль, по-моему, она — лапочка. Кэссиди подхватывает свою сумку, и мы спускаемся к Карлосу. Беккер у края поля напряженно провожает нас взглядом.

Я сажусь, и теперь Карлос сидит справа от меня, а Кэссиди — слева. Карлос достает и протягивает мне жевательные конфеты. Я беру одну и передаю пачку Кэссиди, которая тоже берет одну. Беккер опускает свой шлем, и, клянусь, выходя на поле, по-прежнему сверлит меня глазами.

Когда тренировка заканчивается, я бегу к стоящему у скамейки Бруно. Видя меня, он бросает всю свою экипировку и несется мне навстречу. Подхватив и покружив меня, он крепко сжимает меня в объятиях и так медленно и глубоко целует, что я в его руках таю. Как только он опускает меня на землю, мою грудь, точно меч, пронзает чувство вины.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю я.

— Что? — удивляется он.

— Не знаю… так ошеломляюще радуешься? Каждый раз целуешь меня так, словно мы с тобой месяц не виделись?

Бруно снова обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— О, это совсем не трудно. — Он наклоняет голову и шепчет мне в ухо: — Просто при каждом нашем поцелуе я чувствую себя самым счастливым парнем на свете.

Я без слов обхватываю его руками за шею, прижимаю к себе и накрываю его рот своим. Напряжение оставляет меня, и мне хочется целовать его так долго, как только он мне позволит.

Я вздыхаю ему в губы. Да, может быть, это совсем непохоже на то, что я чувствую с Логаном. Может быть, мои эмоции спокойнее и мягче, но Бруно не безразличен мне. Может быть, это эгоистично. Или, может быть, это даже хорошо, что по моим венам не несутся пламя и лед при каждом соприкосновении с Бруно. Может быть, это не обязательно должна быть любовь. Но то, что я сейчас ощущаю, очень приятно. И эгоистично это с моей стороны или нет, я не хочу этого пока терять.

Бруно отстраняется, чтобы вздохнуть, и я неохотно отпускаю его. Его глаза затуманены, губы поблескивают от моего блеска, на щеках румянец. Я стираю с его губ блеск, и он целует подушечку моего большого пальца.

Стоящий позади него Беккер стучит по его спине клюшкой.

— Идем, красавчик. Пора принять душ.

— Иди, — говорю я. — Увидимся завтра?

Бруно кивает, чмокает меня в кончик носа и выпускает из объятий. Я провожаю его взглядом. Подошедший Карлос обнимает меня за плечи.

— Зои, я думаю, этот парень без ума от тебя.

— Боже, надеюсь, что нет.

— Почему?

Я гляжу на Карлоса. Ладно, хватит уже.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Он разворачивает меня за плечи к себе.

— Зои, ты беременна?

Я шлепаю его по шее.

— Ай. Хватило бы и простого «нет». — Фыркнув, он протягивает мне мою сумку, которую я забыла на трибунах. — Тогда что же?

Я сглатываю, не зная, с чего и как начать этот разговор. Последнее, чего мне хочется — чтобы меня отправили в психушку, но мне нужно, очень нужно с кем-то поговорить.

— Я вижу мертвых.

Глава 16

Карлос ходит по моей комнате туда-сюда, протирая в мягком коричневом ковре дорожку.

— Ладно. Ну-ка повтори еще раз. Ты видишь мертвых?

— Только Логана.

— Извини. Мертвого.

— Это очень плохая идея, — бурчит из моего кресла Логан, подперев голову руками.

— Заткнись Логан. Тебя никто не спрашивает.

Карлос замирает.

— И он сейчас здесь. В этой комнате.

Я киваю.

— В кресле.

Карлос бросает взгляд через плечо.

— А ты говорила об этом своей маме? Может быть, есть какие-то таблетки…

— Я не спятила, Карлос. Меня просто, ну… преследует призрак.

Он качает головой.

— Точно. И ты его видишь, потому что…

— Потому что тайно влюблена в меня с пяти лет, — влезает Логан.

Я показываю ему средний палец.

— Не знаю, понятно? Потому что я фрик? Кто знает. Важно то, что я могу его видеть. И вижу.

Карлос опускается на колени, усаживается на пятки и проводит руками сначала по волосам, потом по лицу.

— Прости, Зои, но мне нужны доказательства.

Понятное дело.

— Что ты придумал?

Он прячет обе руки за спину.

— Сколько я выставил пальцев?

— Четыре, — тут же отвечаю я. — Мне видно отражение в телевизоре.

Карлос закатывает глаза.

— Ладно. Как насчет такого: я выйду на улицу и что-нибудь скажу. Пусть Логан идет за мной, а потом передаст тебе мои слова.

Я смотрю на Логана. Он взмахивает рукой.

— Хорошо. Но я не какой-то там участник шоу уродцев, которого можно использовать для того, чтобы впечатлять друзей.

— Ты совершенно прав. Ты огромная заноза в моей заднице, которой, так уж случилось, нужна моя помощь. Так что иди давай, а я подожду вас здесь.

Логан кивает.

— Иди Карлос, — говорю я.

Он встает, широким шагом выходит из моей комнаты и закрывает за собой дверь. Несколько минут спустя он возвращается с идущим за ним по пятам Логаном.

Они оба встают передо мной, Логан — со скрещенными на груди руками.

Карлос поднимает руку в жесте: «ну давай».

Я гляжу на Логана.

— Сначала он перешел улицу и спел песню к «Time Warp», затем сказал: «Спроси не что ты можешь сделать для своего Карлоса, а что твой Карлос может сделать для тебя». Слушай, где ты откапала этого парня?

Я передаю его слова Карлосу, и с его лица сходит вся краска.

— Я понимаю, Карлос, что это не так просто принять, но у меня мало времени и мне нужна твоя помощь.

Я быстренько выкладываю ему все о Жнеце и моем подозрении, что тайным бойфрендом Кэссиди мог быть Беккер.

Он несколько раз глубоко вздыхает.

— И что этому Жнецу нужно от тебя?

Хороший вопрос. Я перевожу взгляд на Логана, и он лишь качает головой.

— Мы не знаем точно.

— И ты правда думаешь, что Беккер мог совершить подобное с Логаном? С Кайли?

Я пожимаю плечами.

— Он достаточно силен, чтобы вырубить Логана.

— Если только застал меня врасплох, — влезает Логан.

Я закатываю глаза.

— Если только застал его врасплох, — повторяю я за ним. — И Беккер мог затащить его тело на мост и сбросить вниз.

— Но если это сделал он, то почему Кайли ничего не рассказала?

— Может быть, она была запугана. Может быть, он ей угрожал.

— Вряд ли, — возражает Логан. — Кайли была хладнокровной сукой. Хрена с два он мог ее чем-то запугать.

— Может быть, она была в него влюблена? — задумчиво спрашивает Карлос. — Ну, она же была беременна. Может быть, рассказывая ему о ребенке, она хотела, чтобы он бросил Кэссиди, а он вместо этого ее убил.

— То есть, использовала шантаж? Пригрозила, что, если он не будет с ней, то она расскажет всем о своей беременности? Это больше похоже на Кайли, — замечает Логан.

— Логан согласен с тобой, — передаю я Карлосу.

Карлос сияет, довольный тем, что кто-то признал его теорию, даже если этого кого-то он не может ни видеть, ни слышать.

— Так каков следующий шаг? — интересуется Карлос, сидя на кровати.

Я смотрю на Логана, он кивает.

— Завтра я еду с Кэссиди покупать платье на вечер встречи выпускников. Хочу разговорить ее. Может быть, ей что-нибудь известно. Если Кайли мутила с Беккером, может, она не постеснялась сказать ей это в лицо. Мне кажется, Кайли бы так и сделала.

— Попроси Карлоса поговорить с Беккером.

— Забудь об этом, Логан.

— Забыть о чем? — озадаченно спрашивает Карлос.

— Логан считает, что ты должен поговорить с Беккером. Но это ужасная идея. Если виновник он, то, как вы думаете, что он сделает с Карлосом за то, что тот что-то вынюхивает? Так что, как я уже сказала, забудьте об этом.

Карлос накрывает мою руку своей.

— Я попробую поговорить с ним, если это чем-то вам поможет.

Я отрицательно мотаю головой.

— Не просто «нет», а категорическое, черт возьми, «нет», Карлос. Я не шучу. Дайте мне самой разобраться со всем этим. Что ты можешь сделать, так это воспользоваться своими невероятными способностями очаровывать людей и подобраться поближе к Мэдисон. Она обожает тебя, и она была лучшей подругой Кайли. Мэдисон говорит, что ничего не знает о таинственном парне Кайли, но я уверена, что что-то, но она должна знать. Посплетничай с ней.

— Это запросто.

Я слабо улыбаюсь.

— Эм… ты можешь попросить Логана оставить нас на пару минут одних? Мне бы хотелось поговорить с тобой наедине.

— Свали Логан.

— Шут... знаешь что? Ладно. Буду позже.

Он исчезает, и я откидываюсь на постель.

— Он ушел.

Карлос ложится рядом.

— Я не могу не спросить. Ты влюблена в Логана?

Я горько смеюсь.

— С чего ты спрашиваешь о таком? Он мертв.

— Я знаю, — фыркает Карлос. — Но он здесь, общается с тобой. Ты его видишь. И помогаешь ему. И последние недели ты…

— Не в духе? — предлагаю я.

— Я хотел сказать по-другому, но, да, можно сказать, что не в духе.

Я тяжко вздыхаю. Такое ощущение, что мне на грудь давит тонна кирпичей, и что бы я не делала, снять эту тяжесть не могу.

— Да. Я в него влюблена.

— А как же Бруно?

— Может быть, и в Бруно влюблена. Боже, все так запутано.

— Да уж. Расскажи-ка мне об этом.

Я поворачиваюсь и смотрю Карлосу прямо в глаза.

— Я не могу любить Логана. Он сводит меня с ума. Я половину времени хочу дать ему по морде. Серьезно.

— Но?

— Но другую половину я просто хочу быть рядом с ним.

— Ты понимаешь, что нет такого сценария, по которому бы все это закончилось хорошо?

Я облизываю губы.

— Понимаю. Наверное. Я хочу держаться за него как можно возможно дольше, но я знаю, что, в конце концов, все-таки должна буду его отпустить.

— Мне очень жаль, Зои Боуи.

— Знаю. Мне так больно, Карлос.

Я чувствую, как из уголка глаза скатывается слезинка, и поспешно вытираю ее.

— А когда тебе больно, ты отталкиваешь людей. Я знаю это, Зои, и думаю, что он, возможно, делает то же самое. Но ты должна… разобраться в ваших с ним отношениях. Отпусти боль и страх, потому что когда настанет время расстаться, ты не захочешь, чтобы время, проведенное с ним, осталось у тебя в памяти таким.

— Знаешь, ты как-то неправильно умен в сфере девчачьих чувств. Что ты за парень такой? — Я грустно смеюсь.

Он прав. Я знаю это. Мне нужно разобраться в наших с Логаном отношениях. Потому что наше время на исходе.

— Так, а что мне делать с Бруно, о мудрый свами?

Карлос приподнимает мой подбородок рукой.

— Тебе небезразличен Бруно?

Я киваю.

— И с ним ты чувствуешь себя?..

Я всхлипываю.

— Особенной. Любимой. Защищенной.

— Тогда позволь ему любить тебя, и изо всех сил люби его в ответ. Люби его так, как можешь сейчас. В этом нет ничего постыдного.

Я ложусь на спину.

— Тебе нужно подумать о карьере психотерапевта.

— Можно еще открыть свое ток-шоу.

— И заставлять людей плакать по телевизору.

Он откидывает голову назад.

— Всегда хотел заставлять людей плакать по телевизору.

Логан появляется через несколько часов, когда я беру на кухне последний кусок холодной пиццы.

— Где ты был? — спрашиваю я, возвращаясь в свою комнату с тарелкой и двухлитровой бутылкой диетической маунтин-дью под мышкой.

— Ходил к Беккеру. Я… не знаю… пытался вспомнить, его ли лицо видел. Но ничего, кроме пустоты.

Я на всякий случай закрываю за Логаном дверь. Мама на работе, но я все равно чувствую себя в безопасности за закрытой дверью.

— Не мучай себя. У тебя эмоциональная травма. Это естественно, что для твоей же защиты разум блокирует воспоминания. Особенно, если это сделал знакомый тебе человек.

Он опускает взгляд в пол.

— Наверное так и есть.

Логан плюхается в мое кресло, я же устраиваюсь на полу у изножья кровати.

— Послушай, Логан. Я хочу извиниться.

— За что? — спрашивает он, искренне удивленный.

— Ну, за то, что веду себя как обычно стервозно. Прости.

Подняв взгляд, он встречается со мной глазами.

— Не стоит, Зои. Я все понимаю. Знаю, что тебе так же нелегко, как и мне.

Я облизываю губы.

— Да, но дело в том, Логан, что я не знаю, сколько времени у нас осталось, и не хочу провести его так — злясь и стервозничая.

Я не успеваю сморгнуть предательскую слезу, и она скатывается по моей щеке.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. И буду скучать по тебе так сильно, что уже сейчас сердце готово разорваться от боли.

Я долго выдыхаю. Тут же оказавшийся рядом Логан вытирает мои слезы.

— Думаю, причина, по которой я могу делать это… дотрагиваться и ощущать… в тебе. Потому что с тобой я чувствую себя живым. Живым настолько, насколько давным-давно себя не ощущал. Но чем дольше я здесь задерживаюсь, тем больше хочу остаться навсегда. И это нехорошо ни для одного из нас, — печально говорит он.

Кивнув, я прижимаюсь к нему.

— Я знаю. Но это нисколько не облегчает мою боль.

— Мою тоже, Зои. — Он целует меня в макушку.

Я чувствую, что начинаю скользить сквозь него, его кожу заменяет холодный воздух.

— Это так несправедливо. Нам должны были дать время, — жалобно говорю я.

— У нас оно есть сейчас. Может быть, это все, что у нас есть. Но я хочу, чтобы ты знала: я благодарен за каждую секунду.

Отодвинув тарелку, я забираюсь в постель и похлопываю ладонью по одеялу рядом с собой. Логан ложится со мной. В его глазах стоят слезы.

— Я не знала, что призраки могут плакать.

Он хмурится.

— Это самые мужественные слезы из всех возможных. Я их хранил на случай, если долбанусь обо что-нибудь мизинцем ноги или змея вдруг цапнет за задницу.

Я смеюсь сквозь слезы и закрываю глаза, расслабляясь и задремывая под звук его дыхания.

— И для того, чтобы отпустить тебя, — тихо добавляет он.

Глава 17

Приходит утро, и в этот раз, когда звонит будильник, Логана рядом со мной уже нет. В груди словно разверзлась глубокая дыра — пустая и ледяная. Я скатываюсь с кровати и быстро принимаю душ. Зная, что позже придется примерять кучу нарядов, я надеваю легкое свободное белое платье с мягким замшевым поясом. Я застегиваю ремешок на туфлях, когда в комнате появляется Логан.

— Прости, я хотел быть рядом при твоем пробуждении, но потерял счет времени.

Я пожимаю плечами и, заплетя волосы в свободную косу, завязываю их лентой. Встав, подхожу к шкатулке с украшениями. Она сделана из дерева и латуни, и при открытии маленьких стеклянных дверок начинает играть колыбельная Брамса. Папа подарил мне ее на мой день рождения. Я тогда была маленькой. Теперь, слыша эту мелодию, я каждый раз ощущаю себя ближе к нему, а сегодня мне это просто необходимо.

— Смотри, что я нашла, — говорю я, вынимая длинную серебряную цепочку с кулоном в виде пробки от бутылки.

Логан, улыбаясь, подходит посмотреть поближе.

— Не могу поверить, что она все еще у тебя.

— Сколько нам было? Шесть?

— И я дал тебе ее в обмен на…

— Поцелуй. Мой первый поцелуй, между прочим.

— И ты хранила ее все это время?

— Первый поцелуй был важен для меня.

Я не говорю ему, что для меня это был практически знак того, что мы поженились. Я действительно так считала следующую пару недель и даже сказала папе, что собираюсь переехать жить к Логану, так как он мой муж. Папа рассмеялся и объяснил мне, что однажды я выйду замуж по-настоящему, и перед тем как это случится, он должен будет одобрить мой выбор, потому что ему придется отдать свою единственную дочь.

При воспоминании об этом в груди щемит.

— Для меня тоже.

Я закатываю глаза.

— Да ладно тебе, Логан. Ты, наверное, уже и не помнишь…

Он поднимает палец.

— На тебе была желтая кофта. Я сказала, что ты в ней похожа на шмеля. Ты меня ударила. Ты плакала, и я отдал тебе свою цепочку. Ты шмыгнула носом и спросила, чего тебе это будет стоить. И я ответил… — он замолкает, чтобы закончила я сама.

— Поцелуй от плаксы.

— Видишь? Я помню.

Я грустно улыбаюсь. Почему жизнь не может повернуться так, как должна бы?

Я надеваю цепочку, и кулон падает мне на грудь. Я не смотрю на Логана, пока не справляюсь с готовыми пролиться слезами. Я не заплачу. Не сегодня. Мне нужно просто пережить сегодняшний день.

— Послушай, насчет Бруно, — начинает Логан, прочистив горло. — Я не против, что он тебе нравится. То есть, тебе, конечно, не нужно мое разрешение, но… Бруно хороший парень. Ты заслуживаешь хорошего парня.

Я делаю глубокий вдох.

— Прекращай давить мне на психику, сентиментальный балбес, мне сейчас нельзя плакать: я только что накрасила ресницы.

У Логана на лице отражается обида, но затем он осознает, что я его дразню.

— Я сентиментальный балбес? Это не я тут ударился в детские воспоминания. Боже, женщина, совсем зачахла?

Я тихо смеюсь.

— Ну, ты же знаешь меня. Никогда не выкину замечательное украшение.

Понизив голос, он серьезно говорит:

— Кстати, ты прекрасно выглядишь. Подумал, что ты должна знать.

— О, я знаю. — Я игриво касаюсь плечом подбородка. — Но все равно спасибо. Ты готов?

Логан кивает, и я слышу звонок в дверь. Я уже и забыла, что попросила Бруно подвезти меня утром в школу, так как сразу после занятий поеду с Кэссиди по магазинам.

— Эм… я сегодня поболтаюсь у себя дома, ладно? Хочу увидеть маму, посмотреть, в порядке ли она.

— Увидимся на обеде?

Он улыбается и исчезает.

Дойдя до входной двери, я вижу, что мама уже вовсю общается с бесстрашным Бруно, которого, судя по его виду, это нисколько не напрягает. Она у меня маленькая и худенькая, но при этом иногда создает пугающее впечатление медведя гризли.

Я чмокаю ее в щечку и подталкиваю Бруно ладонью в грудь на выход.

— Пока, мам. Увидимся позже, — прощаюсь я с ней, уводя Бруно к его пикапу.

— Что, ты не хочешь, чтобы я говорил с твоей мамой?

Я закатываю глаза.

— Не хочу, чтобы она начала рассылать приглашения на нашу свадьбу. Она может перевозбудиться и развить бурную деятельность.

Он открывает для меня дверцу и целует меня, прежде чем я успеваю сесть в машину. Я глубоко вздыхаю, понимая, что, и правда, наслаждаюсь поцелуями с ним.

— Она милая, — говорит Бруно.

— Угу, как куча взбешенных белок, запиханных в один мешок.

Он смеется.

— Что тут смешного?

Бруно поворачивает ключ в замке зажигания.

— Ты. Я, кажется, давно не слышал, чтобы ты кого-нибудь оскорбляла. Бережешь колкости для особых случаев?

Теперь уже я смеюсь.

— Может быть. В конце концов, близится вечер встречи выпускников.

— Это хорошо. Хочется посмотреть, как ты будешь яриться. Только… ну, знаешь… не на меня.

Я улыбаюсь так, что аж лицо начинает болеть.

Как обычно по приезде в школу Бруно провожает меня к шкафчикам, только сейчас ведет себя как-то странно, дергано.

— Тебе что-то подсыпали сегодня в мюсли? — спрашиваю я, набирая на замке код.

Бруно отступает назад, и я, открыв дверцу, вижу, что шкафчик полон цветов. И это не розы, не гвоздики — ничего такого прозаичного, — это длинные белые маргаритки.

Я достаю букет и глубоко вдыхаю его аромат. Обожаю маргаритки. Мои любимые цветы.

— Как ты узнал? — спрашиваю я, уже подозревая, что он мне ответит.

Подошедший сзади Карлос, машет рукой.

— Он мне вчера вечером позвонил.

Я таращусь на Бруно.

— Но когда же ты успел положить их сюда?

Он застенчиво пожимает плечами.

— Рано утром.

— А потом поехал за мной?

Я так потрясена, что даже не знаю, что сказать. Бруно смущенно улыбается. Опустив взгляд на букет, я замечаю в цветах маленькую карточку. Вытаскиваю и читаю надпись на ней:

«Для самой красивой девушки.

С любовью, Кайл.»

Мне так странно видеть в подписи его имя, что требуется целая секунда на осознание. Всё время, что я его знаю, все зовут его «Бруно». А я даже не додумалась спросить его, как он хочет, чтобы его называла я.

Шагнув к нему, я обвиваю его шею руками.

— Спасибо, Кайл. Обожаю маргаритки.

Он густо краснеет, и я встаю на цыпочки, чтобы его поцеловать. Нас разделяет прозвеневший звонок, возвещающий о первом уроке. Бруно проводит рукой по моим волосам и целует меня в щеку.

— Увидимся за обедом.

* * *

Тренер Мэйсон останавливает меня после первого урока, чтобы дать список учителей, которые будут следить за порядком на танцах.

— Спасибо. Передам его танцевальной студии, — говорю я, засовывая список в сумку.

Он, склонив голову на бок, задумчиво смотрит на меня.

— У тебя все нормально, Зои? Я не мог не заметить, что в последнее время ты немного рассеяна.

— Все в порядке, — хмурюсь я. — А что? У меня стали хуже оценки?

— Нет. Просто я обратил внимание, что в этом году у тебя новая группа друзей.

— Да. — Я пытаюсь скрыть раздражение в голосе — он меня задерживает. — Они замечательные.

— Ты знаешь, что мы пригласили психотерапевтов для учеников, которые переживают из-за случившегося с Кайли?

Слушайте, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Я что, распространяю флюиды спятившей жалкой девчонки? Или, что еще хуже, он услышал, как я вчера после уроков разговаривала с Логаном? Боже, он, наверное, решил, что я болтаю сама с собой.

— Спасибо, буду иметь это в виду, — отвечаю я с улыбкой и выношусь из класса.

В коридоре меня ждут друзья. Девчонки воркуют, обсуждая цветы, а парни достают Бруно — нет, Кайла. Я целую своего бедного смущенного бойфренда.

— Я вот тут подумала: знаю, что все вокруг зовут тебя Бруно, но можно я теперь буду звать тебя Кайлом? — громко спрашиваю я, чтобы меня услышала вся моя группа.

— Конечно, если хочешь, — улыбается Бруно.

Наклонившись, он чмокает меня в кончик носа, после чего ведет к своему пикапу.

Логана я за обедом не вижу, что беспокоит меня больше, чем хотелось бы признать самой. Мы решили сегодня поесть китайскую еду, чему я несказанно рада. Еще немного пиццы, и я не влезу в свое красное платье.

— Что будешь делать после школы? — спрашивает меня Бруно, пока официантка расставляет наши тарелки.

— Она будет похищена мной, — озорно улыбается Кэссиди.

Бруно смотрит на меня, и я невинно хлопаю ресницами. Он вздыхает.

— Если только вернешь ее назад, — предупреждает он Кэссиди.

— Куда это вы двое собрались? — с любопытством спрашивает Бекка.

Я бросаю взгляд на Кэссиди — та смотрит на меня с таким видом, будто пытается проглотить застрявший в горле кусок. Я едва заметно киваю ей.

— Покупать платья на вечер встречи выпускников, — отвечает она и засовывает в рот вилку с рисом.

Бекка молча смотрит на нее с удивлением на лице.

— Хотите присоединиться? — интересуюсь я у находящихся за столом. Мой широкий жест обоснован тем, что я прекрасно знаю: у Бекки, Мэддисон и близняшек сегодня тренировка чирлидерш.

— Я поеду с вами, — заявляет вдруг Дарла, и я чуть не давлюсь своими макаронами.

— Здорово, — выдавливаю я улыбку. — Встречаемся после уроков.

Для полного счастья мне только не хватало двухчасовой поездки с бывшей девушкой моего парня. Хотя, с другой стороны, может я смогу обернуть ее присутствие в свою пользу.

* * *

Сегодняшний день явно не закончится ничем хорошим. Логан так пока и не появился, меня дважды залавливали психотерапевты, желающие убедить поделиться с ними чувствами в отношении Кайли, и мама засыпала меня смс-ками, когда на пороге нашего дома нарисовались полицейские с ордером на обыск, так как им нужна была цепочка с кулоном, которую я и так разрешила им прийти и забрать. Я тяжко вздыхаю за партой, глядя на часы, чьи стрелки отсчитывают последние минуты до конца урока.

Лина рядом со мной нетерпеливо постукивает карандашом по парте. Звук этот так нервирует, что хочется наклониться, вырвать этот гребаный карандаш у нее из руки и воткнуть его ей в…

Звенит звонок, и я пулей вылетаю из класса. Мысли о человекоубийстве оставляют меня, как только я вижу ожидающего меня в коридоре Бруно. Он стоит, облокотившись на шкафчики, рассеянно крутя в руке клюшку для лакросса и разговаривая с Беккером. Мгновенно опалившее меня желание подойти и оттолкнуть Беккера так сильно, что я сама поражаюсь: когда это я успела решить, что он виноват? Может, это и не правильно, но от их радостного вида у меня все переворачивается внутри. К счастью, до того как я успеваю подойти к ним и как распоследний невротик устроить сцену, к ним присоединяется Кэссиди. Беккер заключает ее в объятия и наклоняет голову, чтобы поцеловать. У меня екает сердце.

Бруно замечает меня и протягивает руку, которую я без колебаний беру, позволяя ему прижать меня к себе.

— Хей. Как прошел урок? — тепло спрашивает он.

Я тяжело сглатываю. Меня, прямо скажем, вынуждают сказать ему правду. В таком маленьком городке, как наш, никакие секреты не остаются долго тайной.

Понизив голос, я шепчу:

— Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

Он кивает. За какие-то доли секунды радость на его лице сменяется самым настоящим страхом. Мы пересекаем коридор, я затаскиваю Бруно в пустую комнатку мистера Мэйсона и закрываю за нами дверь.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — медленно начинаю я.

Бруно садится на краешек дубового стола. Я выпрямляю плечи и скрещиваю руки на груди, принимая перед ним боевую стойку.

— Сегодня ко мне домой приходила полиция. С ордером на обыск.

Я жду, когда он что-нибудь ответит, внимательно следя за его реакцией. Его лицо удивленно вытягивается, затем на нем расцветает улыбка.

— Зои, ты до смерти перепугала меня.

Я чувствую, как мои брови изумленно выгибаются.

— Что?

Он соскакивает со стола и обхватывает меня руками за талию.

— Я думал, ты меня бросаешь.

— С чего бы это? Ладно, не о том речь. Я серьезно: полицейские расспрашивали меня об убийстве Кайли, потому что я была на радиовышке и они нашли мою кровь…

Бруно поднимает руку.

— Кровь?

Я показываю ему ладонь. Рана глубокая и все еще некрасивая, но я уже не залепляю ее пластырем.

— Я поехала туда из-за Логана… — Я умолкаю, осторожно подбирая следующие слова. — Хотела разобраться с тем, что с ним там случилось. Это было до того, как Кайли убили. Но я порезалась на радиовышке, и полицейские обнаружили мою кровь, поэтому они подумали…

— Подумали, что ты как-то с этим связана.

Я киваю, сжимая руку.

— Но это не так. Клянусь богом, я не при чем.

Бруно касается ладонью моей щеки.

— Я знаю это, Зои.

— Правда?

Он кивает и, нагнувшись, нежно целует меня.

— Ты так часто грозишься кого-нибудь убить, что было бы непомерной глупостью на самом деле это сделать.

Я улыбаюсь ему в губы.

— Ты, — шепчет он, — несмотря на все колкости и грубости, очень добрая внутри.

— Ну, это ты перегибаешь.

Он лишь качает головой.

— Может, от всех остальных тебе и удается это скрывать, но я-то вижу. Помнишь, в прошлом году Кайли издевалась над новенькой с рыжими волосами?

Как я могу забыть? Бедняга нечаянно заняла место Кайли на стоянке. Кайли заловила ее перед уроками и прищемили ее длинные рыжие волосы дверцей шкафчика. Девчонка разрыдалась, а Кайли со своими леммингами только смеялась над ней.

В этот день я попала в поле радара стервозности Кайли. Она так против меня и не выступила, но большую часть года я пряталась в тени в ожидании ее мести.

Сейчас мне приходит в голову, что уж не Логан ли смягчил ее гнев в отношении меня? Я делаю мысленную заметку спросить его об этом позже.

Я киваю Бруно.

— Никогда этого не забуду. Подойдя к Кайли, ты сказала ей принять Мидол[14] и проваливать нахер. Затем открыла дверцу шкафчика и высвободила волосы девчонки.

Уголки моих губ дернулись, приподнимаясь.

— Через две недели она перевелась в частную школу.

— Но ты, ты была полным ярости потрясающе красивым созданием. Ангелом мести. Я тогда увидел, впервые по-настоящему увидел тебя. Думаю, в тот день я в тебя влюбился.

— И все же столько времени так и не сделал первого шага.

— Ну, — возводит он глаза к потолку, — я бы не сказал, что у тебя обычно очень дружелюбный вид.

Я хмурюсь. Он прав, в этом никто не виноват, кроме меня.

— Я работаю над этим, — честно признаюсь я.

Он ухмыляется.

— Не переусердствуй.

Я вздыхаю, понимая, что мы удалились от темы.

— Как я уже говорила, я поехала на радиовышку и нашла там цепочку с кулоном. Взяла их домой. Хотела починить и вернуть Кайли. Я знала, что Логан бы хотел, чтобы его подарок остался у нее.

— Видишь? Добрая внутри.

Я смотрю на него исподлобья «будь серьезен» взглядом.

Бруно обнимает меня.

— Зои, нас всех расспрашивали о Кайли. Меня тоже. Я об этом совершенно не волнуюсь.

— Но люди любят поболтать, и когда они узнают, что полиция обыскивала мой дом…

— Ну и пусть себе болтают, — передергивает он плечами. — Затем они узнают, кто на самом деле это сделал, и будут говорить об этом.

Прильнув к нему, я кладу голову ему на грудь, утыкаясь макушкой в подбородок.

— Тебе все равно, что люди будут говорить обо мне?

— Ты шутишь? Они о тебе и так говорят. Такое ощущение, как будто до этого тебя не существовало, а потом ты вдруг появилась и сразу стала суперзвездой. Я не хвалюсь, но большинство парней из моей команды только и ждут, когда мы расстанемся, чтобы приударить за тобой. Пусть ждут хоть целую вечность.

— Пусть. К тому же, очень сомневаюсь, что хотя бы один из них сможет выдержать неограниченное количество сумасбродства идущего в нагрузку со мной.

— Кстати о сумасбродстве, у тебя есть какие-нибудь планы на вечер пятницы?

Положив ладони ему на грудь, я чувствую под пальцами как сильно и размеренно бьется его сердце.

— А что? Подумываешь о том, чтобы ограбить со мной банк?

Он склоняет голову сначала на один бок, потом на другой, будто в раздумьях.

— Я подумывал о чем-то более безобидном. Об ужине или походе в кино.

Я хватаю его за ворот.

— Это очень важно, Кайл. От этого зависит судьба наших отношений! — Я гляжу на него со всей возможной серьезностью. — Романтическая комедия или кровавый ужастик про зомби?

Он выгибает бровь.

— Естественно, зомби.

— Правильный выбор, — ухмыляюсь я. — Кажется, дальше нашим отношениям ничего не грозит.

Бруно целует меня в нос.

— Рад это слышать. Я должен идти, и так опаздываю на тренировку.

Вздохнув, я выпускаю его из рук.

— Ладно. Иди раз должен. Мне все равно нужно встретиться с Кэссиди и Дарлой.

— Дарла… — морщится он.

Я складываю руки на груди.

— Что бы она тебе там не сказала… отнесись, пожалуйста, к этому скептически.

— Почему? Она знает все твои потаенные темные секреты?

Бруно закатывает глаза.

— Нет. Но она все еще злобничает.

— Дарла? Злобничает? Да ты остряк.

— Это эстраординарный случай.

— В каждой женщине есть ген прибабахнутости. Просто для того, чтобы он проявился, нужен особенный парень. Получается, этим везунчиком оказался ты.

Он насупливается, и я машу ему рукой.

— Расслабься. Иди на тренировку. Уж как-нибудь справлюсь с Дарлой и ее злобничаньем.

Бруно уходит, и только я собираюсь идти к девчонкам, как объявляется Логан.

— Ты в порядке? — запыхавшись, спрашивает он.

— Да. А что?

— Ко мне домой сегодня приходили полицейские. Они засыпали маму вопросами о тебе.

— Обо мне?

Он кивает.

— Они думают, что у нас с тобой были тайные отношения или что-то типа того. Потом они обыскали твой дом. Они ничего не нашли, но…

— Но что?

— Все это выглядит очень нехорошо, Зои. То, что они расспрашивают о тебе, а потом обыскивают твой дом. Когда все узнают об этом, то подумают, что ты замешана в убийстве.

— Полицейские не могут найти ничего такого, что бы могло связать меня как-то с Кайли, потому что ничего такого у меня и нет.

— Я знаю. Но даже если они не будут возбуждать против тебя дело, то тебя и в качестве подозреваемой разберут по косточкам.

— Я только что сказала об этом Бруно.

— Что сказала?

— Правду. За исключением того, что я могу видеть и слышать его недавно почившего лучшего друга. — Я прикусываю нижнюю губу. — Все, что мы можем сделать — узнать, чью машину ты видел той ночью. Если я выясню, кто тебя убил, то все разрешится само собой.

Логан протягивает руку и касается меня, но я чувствую его всего лишь секунду.

— Логан, продолжай пытаться вспомнить, что случилось. Я буду разбираться с машиной, но это не получится сделать быстро. И даже когда ты все вспомнишь, надо еще придумать, как это донести до полиции.

— Я думал об этом. Полицейские не нашли мой мобильный. Он был выключен, так что отследить его они тоже не смогли. Но я знаю, где он. Я потерял его той ночью, он выпал у меня у дерева. Если мы его найдем, то его можно подбросить убийце, а затем сделать анонимный звонок.

— Хороший план, — соглашаюсь я.

— Судя по голосу, ты удивлена.

— Впечатлена. Ладно, мне пора ехать за покупками с девчонками.

— Хочешь, чтобы я прикрывал твою спину?

Я еле сдерживаю смех.

— Чтобы ты подсматривал за нами в примерочных? Нет, спасибо, извращенец.

Логан возмущенно поднимает руки.

— Ладно. Я буду смотреть телек в твоей комнате.

Я облизываю губы.

— Вообще-то, можешь сделать кое-что для меня?

Он наклоняет голову. Мне хочется дать себе пинка уже за то, что я просто спросила об этом, но меня поедают изнутри чувства вины и тревоги.

— Не приглядишь за Бруно? Он на тренировке с Беккером и… я волнуюсь за него.

Логан кивает, сжав челюсти.

— Он тебе и правда небезразличен, да?

Боже, я когда-нибудь перестану чувствовать себя так? Каждый раз как мы с Логаном вместе, у меня такое ощущение, будто я медленно истекаю кровью из-за миллиона крошечных порезов.

— Да.

Логан смотрит в сторону, пытаясь справиться с отразившейся на лице болью. Для меня это все равно что нож в сердце.

— Мне тоже, — шепчет он и исчезает.

Глава 18

Наша поездка долгая и шумная. Я занимаю переднее сидение, оставляя заднее Дарле. Подавшись вперед и маяча головой между нашими головами, она пересказывает последние романтическо-драматичные новости.

— Вы представляете, меня Питер пригласил на свидание! — сухо говорит она, и в ее голосе сквозит отвращение.

— Питер — хороший парень, — защищаю я его. Хотя, честно говоря, я бы тоже ни за что на свете не стала с ним встречаться. Не потому что он несимпатичный и чувства юмора у него кот наплакал, а потому что подозреваю его в каком-нибудь фетишизме. Ну выглядит он так: весь такой из себя снаружи приличный и застегнутый на все пуговки, а внутри как есть жуткий извращенец.

Дарла фыркает, читая написанные на моем лице мысли.

— Ага, хороший. Ганнибал Лектор тоже был хорошим, пока не начал отгрызать людям лица.

Я смеюсь. Знаю, что не должна, но не могу сдержаться. Мне всегда было любопытно, что такой парень как Бруно нашел в такой девице как Дарла. Теперь понятно. Ему нравятся резкие, дерзкие и языкастые девчонки. Я просто идеальна для него. Но теперь любопытно другое: почему они расстались?

— Это ужасно некрасиво с моей стороны, но я не могу не спросить: почему вы с Кайлом расстались?

Поджав губы, Дарла прожигает меня взглядом. Сидящая за рулем Кэссиди издает смешок.

— Шутишь? Ты что, правда не знаешь?

Я снова смотрю на Дарлу, задаваясь вопросом: что я успела пропустить?

— Понятия не имею. Поэтому и спросила.

— Ну и не твое это гребаное дело.

— Остынь, Дарла, все же об этом знают.

— Он бросил меня. Сказал, что не хочет больше тратить на меня свое время.

Я выгибаю бровь.

— Зная Кайла, мне странно слышать, что он мог такое сказать.

Дарла откидывается на спинку сидения и поджимает под себя ноги.

— А ты разве хорошо его знаешь? — Она смотрит в окно. — Не волнуйся, однажды, когда ты меньше всего этого ожидаешь, он поступит с тобой точно так же. Тогда и узнаешьего.

— Кончай злобствовать, Дарла. Пора уже это пережить, — говорит Кэссиди.

Не слышала, чтобы она с кем-либо говорила в таком тоне раньше. Но это лишь подтверждает слова Дарлы. На самом деле я практически не знаю ни Кэссиди, ни Беккера, ни Кайла, если уж на то пошло.

— Бруно — замечательный парень. Не слушай ее. Ей все еще больно оттого, что он с ней порвал.

Рискуя вывести из себя единственного человека в этой машине, который не испытывает ко мне неприязни, я решаю перевести стрелки на Беккера. Перебросив волосы через плечо, я улыбаюсь Кэссиди.

— А ты… с Беккером… вы, кажется, счастливы вместе.

Она пожимает плечами.

— Ну да. Он, конечно, не подарок, но у нас все хорошо.

— По-моему, вы тоже должны принять участие в конкурсе за титул Короля и Королевы вечера. Я вас запишу, — предлагаю я.

Она бросает на меня озадаченный взгляд.

— Зачем?

— Как ты и сказала, я тоже жду появления идеальной пары. У нас с Кайлом все здорово. — Дарла фыркает сзади. — Но вы с Беккером намного дольше вместе и, похоже, неразлучны.

— А я другое слышала, — отзывается с заднего сидения Дарла.

— Заткнись, Дарла, — велит ей Кэссиди, покраснев.

Я гляжу через плечо на Дарлу. Может быть, мне и свезло, что она поехала с нами.

— Что ты имеешь в виду? — насколько возможно невинно интересуюсь я.

А она и рада стараться выплюнуть слова в лицо Кэссиди:

— Я имею в виду, что славная невинная Кэссиди этим летом амурничала не только с Беккером.

Кэссиди судорожно вздыхает. Ее щеки пылают.

— Это ерунда.

— Черта с два это ерунда. — Дарла наклоняется вперед. — Если хочешь потрясти моим грязным бельем, то будь готова к тому, что и я твоим потрясу, дорогуша.

Кэссиди прочищает горло.

— Я напилась на вечеринке у Бруно и целовалась с другим парнем.

Я удивленно округляю глаза.

— С каким?

Коротко глянув на нас с Дарлой, она возвращает взгляд на дорогу.

— Не с Бруно, если ты подумала об этом.

— С Логаном, — тихо отвечает за нее Дарла. — Впрочем, не могу ее за это винить. Ни одна из девчонок не отказалась бы пообжиматься с ним. Он был обалденно красивым.

— И забавным, — добавляет Кэссиди.

— И милым.

Я закатываю глаза.

— И огромной занозой в заднице, насколько я помню.

Они лишь смеются.

— Как это воспринял Беккер?

Кэссиди хмурится.

— О, конечно же, разозлился. Но я сказала ему, что была настолько пьяна, что приняла Логана за него.

— И он купился на это? — опережает мой вопрос Дарла.

— Конечно. Парни глупы и, по-моему, он в какой-то степени даже был польщен.

Сжав губы, я смотрю в окно.

— Мда. Странно.

— В этом нет ничего удивительного. Беккер ловил каждое слово Логана, тот для него был что-то вроде кумира. Он бы никогда не обвинил Логана. Кайли же, с другой стороны…

Дарла смеется.

— Да ладно тебе. Она уже изменяла ему вовсю. Так что ей было абсолютно на это плевать.

Я разворачиваюсь к ней.

— Изменяла с кем?

Дарла смотрит на меня с подозрением.

— Я к тому что, изменять ему с кем-то все равно что изменять Ченнингу Татуму с Дэвидом Спейдом.

Дарла расслабляется.

— Да кто его знает с кем. Она ото всех это скрывала. Но однажды кое-что сказала о нем. Помнишь, Кэссиди? Когда мы вместе ночевали?

— О да. Она сказала, что нашла того, кто ее по-настоящему понимает. Мы спросили: кого же? И она ответила, что это не какой-то там глупый школьник.

— Ага. Я сначала подозревала, что это кто-нибудь из бейсболистов, приезжавших к нам летом. Но Кайли продолжала вести себя странно и когда начались занятия в школе. Порвала с Логаном.

— Вы знали об этом? — удивляюсь я.

— Она сказала Мэдисон. Та сказала мне.

— Ого, — ухмыляюсь я. — Надо запомнить, что вам, болтливым сучком, ничего рассказывать нельзя.

Кэссиди косит на меня глазом, чтобы убедиться, что я шучу. Я показываю ей язык, и они с Дарлой смеются.

Но правда в том, что я вовсе не шутила.

Мне кажется обидным тратить время на шоппинг, когда я уже выудила из девчонок нужную мне информацию, но все оборачивается весельем. Мы проходимся по трем магазинчикам, примеряя самые большие и ужасные наряды, какие только можем найти. Кэссиди фотографирует меня в разных платьях и отсылает снимки Бруно. Он отвечает серией смайликов с опущенным вниз большим пальцем.

Затем я надеваю ярко-розовое платье из тафты, в котором похожа на сладкую вату и, отсылаю Бруно фотку с вопросом: «А как тебе это?».

Он отвечает: «Только если хочешь опозориться, придя в абсолютно таком же наряде, как и я».

Через два с половиной часа мы подходим к маленькому бутику, который я до этого не замечала. В его витрине висит самое потрясающее платье, какое я только видела. Серебристое, с тончайшим прозрачным черным кружевом поверх, обтягивающее, с v-образным вырезом и идущими по рукам и спине кружевами. Оно короткое, я такие еще никогда не носила, но не настолько короткое, чтобы его можно было назвать распутным. Оно смелое, провокационное, сексуальное. И я в него тут же влюбляюсь.

Кэссиди замечает, как я поедаю это платье глазами.

— О да, вот это платье! Иди примерь.

Она подталкивает меня к входной двери и ведет к примерочной, на ходу говоря продавцу принести нужный размер.

Платье идеально садится. Кэссиди поднимает мобильный, чтобы сделать снимок, но Дарла закрывает его рукой.

— Не надо. Такое платье должно быть преподнесено в качестве сюрприза.

Я тянусь к ценнику, морально готовясь к шокирующей цене, но она на удивление в рамках приличной.

— Бруно и не подозревает, какой удар его ожидает, — с легкой завистью говорит Кэссиди.

Сама она выбирает светло-розовое платье в пол, с расшитым бисером корсетом, а Дарла берет себе простенькое зеленое вельветовое платье в стиле 70-х годов. Дорога домой всегда кажется короче, так что я расслабляюсь и наслаждаюсь компанией. У меня никогда не было подружек — Карлоса к подружкам не припишешь, — и иметь их довольно мило. Хоть мне и плевать на 90 процентов их болтовни, все равно забавно слушать, как они обсуждают знаменитостей, макияж и то, насколько далеко можно зайти в выборе цвета для волос — это мне особенно понравилось.

Их щебетание — белый шум на краю моего сознания. Пусть говорят, мне все равно добавить совершенно нечего.

Кэссиди довозит меня до моего дома около одиннадцати вечера, и мама ждет меня в дверях с воспаленными глазами.

Я написала ей смс о своих планах, но не сообразила, что шоппинг займет гораздо больше времени. Никак не ожидала, что она будет меня ждать.

— Много же времени у вас заняли покупки, — говорит она, закрывая за мной дверь.

Логан сидит на диване, пялясь в телевизор.

— Она волновалась, — не оборачиваясь ко мне замечает он. — Не обижай ее. Она тебя все это время ждала.

Я знаю, что он большую часть дня провел рядом со своей мамой, которая сейчас страдает так, как я даже представить себе не могу. Я смотрю на свою маму, действительно смотрю, впервые за месяцы. А может быть, и годы. Ее волнистые волосы потускнели, под глазами пролегли темные круги, а кожа стала бледной, слишком бледной.

А ведь Логан прав, — понимаю я. Все это время я была жесткой с ней, обижая ее этим. Не намеренно, конечно. Просто после смерти папы я решила ни на кого больше не опираться, включая ее. Она, наверное, ожидала, что я приду к ней за поддержкой, я же сделала прямо противоположное. Замкнулась, приняв решение полагаться и опираться только на саму себя. Логан и случившееся с ним напомнили мне, как коротка может быть жизнь. Если завтра с одним из нас что-нибудь случится, то как бы мне хотелось, чтобы мы помнили друг друга?

Я улыбаюсь.

— Я рада, что ты все еще не спишь. Кайл пригласил меня на вечер встречи выпускников, и я согласилась быть его парой.

Мама чуть не тает от облегчения. Я веду ее в кухню.

— Смотри, — говорю я, доставая платье из упаковки.

Она тихо вздыхает.

— Какое красивое. И такое взрослое.

Я вешаю платье на руку.

— Мам, я знаю, что не была близка с тобой так… как тебе бы того хотелось. Прости за это. Все мои дела и проблемы не извиняют меня, но…

Она поднимает руку, останавливая меня.

— Я понимаю, Зои. Я тоже не могу сказать, что часто бываю рядом с тобой. Но у меня такое чувство, что ты отталкиваешь меня. Как будто я тебе больше не нужна. — Мама садится за стол. — Потеряв твоего папу, мы потеряли и друг друга.

Я сажусь рядом с ней.

— Я знаю. Но я люблю тебя, мама. И хочу, чтобы ты принимала участие в моей жизни. — Я на секунду замолкаю. — Правда довольно молчаливое.

Она тихо смеется.

— Договорились.

Я обнимаю ее, наклонившись. Чувствую, что она подрагивает, безмолвно плача, и сжимаю ее чуть крепче. Через некоторое время она отстраняется и вытирает слезы.

— Так вы с Кайлом встречаетесь официально?

— Да, — киваю я.

— И он хорошо к тебе относится?

— Хорошо.

— Ты влюблена в него?

Я смотрю на нее, и мое сердце ухает вниз.

— Правда в том, что я давно уже влюблена в другого человека, и все еще это не пережила.

Она грустно улыбается.

— Понимаю. Когда я думаю о твоем отце, то не могу представить, что когда-нибудь полюблю кого-то еще. Однако мне кажется, мы обе должны помнить, что тех, кого мы потеряли, мы будем любить всегда, и это не значит, что мы не может полюбить снова. Просто это будет другая любовь. И она не будет означать, что мы предали любимых или их память. Они бы хотели, чтобы мы были счастливы.

Я проглатываю соленые слезы. Я знаю, что она права. Логан мне сказал почти то же самое.

— Тогда почему это так больно? — тихо спрашиваю я.

Снова обняв меня, мама проводит рукой по моим волосам.

— Потому что без боли не бывает исцеления.

* * *

Логан сидит в моем кресле, когда я прихожу в свою комнату, рассказав маме о своем новом статусе в школе. При виде его напряжение оставляет меня, и плечи сразу расслабляются.

— Привет, — мягко говорю я, закрывая дверь.

— Привет. Я так понимаю поход по магазинам удался?

Кивнув, я убираю все в шкаф.

— Похоже, Беккер не наш парень. Кэссиди сказала, что он не бесился из-за произошедшего. И совсем не был зол на тебя. Вообще-то, она даже сказала, что он в каком-то роде был польщен, что очень-очень странно.

— Думаешь, теперь нужно проверить Хесуса?

Я закатываю глаза.

— Голову даю на отсечение, это не мог быть Хесус. Этот парень — большой плюшевый мишка.

— Ты, наверное, права. Но он — наша последняя зацепка.

— Знаю. — Я плюхаюсь на постель. — Девчонки сказали, что таинственный парень Кайли даже не учится в нашей школе. Кажется, мы в тупике. Если только ты не вспомнил чего-нибудь еще.

Логан качает головой.

Прислонившись к передней спинке кровати, я тру глаза и устало спрашиваю:

— Что будем делать?

— Я посмотрю, куда зашло полицейское расследование. Хочу убедиться, что они не рассматривают тебя в качестве подозреваемой. И буду пытаться вспомнить, что же произошло.

— А мне что делать?

Он улыбается.

— А ты продолжай оставаться такой же очаровашкой.

Я вытаскиваю из-за спины подушку и прижимаю ее к себе, утыкаясь в нее лицом.

— У меня в пятницу свидание с Кайлом, — говорю я приглушенным подушкой голосом.

— Я знаю.

Отодвинув подушку, я пытливо смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Он упомянул об этом вечером в разговоре с Беккером. Они после тренировки зависали у Бруно дома. Я был с ними весь вечер. Видел снимки, которые ты ему присылала. Похоже, ты неплохо повеселилась.

Он говорит это легко и спокойно, но на его лице видна грусть.

— Да, повеселилась. А что ты делал так поздно у него дома?

Логан возводит глаза к потолку.

— Сама же сказала приглядывать за ним. Забыла? Я и присматривал, пока Беккер не ушел.

Ах да. И правда забыла.

— Спасибо, — выдавливаю я. «Спасибо» слишком мало в этой ситуации, но в данный момент это все, чем я могу его отблагодарить.

— Думаю, я не смогу больше оставаться тут, — ни с того ни сего говорит Логан.

— Почему? — шокировано спрашиваю я.

Он смотрит на меня с тенью улыбки на губах.

— Потому что это слишком тяжело. Я буду снаружи. На случай, если вдруг объявится Жнец.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Ты не хочешь больше оставаться рядом со мной.

Логан качает головой.

— Не говори так, Зои. Просто это слишком больно.

Я хрипло смеюсь.

— Ну конечно, а мне тут легко и просто.

Он встает и засовывает руки в карманы.

— Да, тебе же не приходится смотреть на то, как любимый тобой человек влюбляется в другого.

Сказав это Логан исчезает, оставляя меня, потрясенную и безмолвную, с таким чувством, словно он только что тупой ложкой вырезал из груди мое сердце.

Глава 19

Следующие дни проходят без приключений, что даже немного тревожит. Первая школьная неделя подходит к концу, и как и предсказывала Кэссиди, мы с Бруно выдвинуты на участие в конкурсе «Король и Королева бала» на вечере встречи выпускников.

Все это ничего, с этим я могу справиться, но вечером, когда я возвращаюсь домой и закрываю глаза, в груди болезненно, мучительно ноет. Время от времени я мимолетно вижу Логана — то на другой стороне улицы, то в другом конце коридора. Но он больше не говорит со мной. Он просто отворачивается.

И пустота в моем сердце начинает медленно наполняться яростью. Ночами я лежу, думая о том, что выскажу ему при встрече. О том, как назову его трусом и лжецом. Но в глубине души я не хочу, чтобы боль проходила. Не хочу разлюбить его. Ведь Логан прав: несмотря на все мое внутреннее сопротивление, я влюбляюсь в Кайла.

Он заезжает за мной около шести. Мама уже ушла на работу, но жаждет потом услышать все подробности вечера. Ну что ж, он начинается.

Открывая дверь, я вижу, что Кайл стоит ко мне спиной, глядя на другую сторону улицы, словно что-то там заметил. На одно сумасшедшее мгновение я думаю, что он увидел Логана, но проследив за его взглядом, никого не вижу.

— Хей, — зову я его.

Он поворачивается и протягивает мне руку. На его ладони лежит маленький синий футляр.

— Что это? — с подозрением спрашиваю я.

Он тихо смеется.

— Подарок. В честь нашего первого официального свидания. Открой.

Меня одолевает любопытство, и, взяв футляр из его рук, я отхожу назад, пропуская Кайла в дом. В футляре лежит жемчужинка на серебряной цепочке.

— Какая красота, — говорю я, глядя на украшение. — Но совсем необязательно было мне что-то дарить.

Кайл берет цепочку из моих пальцев и показывает, чтобы я развернулась.

— Я привез ее с Гавайи. Мы ездили туда прошлым летом с Логаном и его семьей. Мы ныряли там и наткнулись на кусочек дна, усеянный устрицами. Собрали несколько, чтобы съесть, и обнаружили в одной из них это.

Он застегивает цепочку, и жемчужинка ложится прямо в ложбинку на моей шее. Я нежно касаюсь ее, поворачиваюсь к Кайлу лицом и с таким жаром обхватываю его руками, что он чуть не падает назад.

— Спасибо, — шепчу я, сжимая его в объятиях.

Он явно не понимает моего столь эмоционального отклика — да и как он может? — но крепко обнимает меня в ответ, поднимая вверх и отрывая от пола.

Когда он опускает меня на пол, я уже более-менее пришла в себя. Подхватив свой пиджак, я выхожу с Кайлом на улицу.

— Так какое платье ты купила? — спрашивает он меня по дороге.

— О, это сюрприз, — смеюсь я.

Он улыбается.

— А разве мне не нужно знать его цвет, чтобы подобрать себе подходящий костюм?

— Э? — Я таращусь на него так, словно он вдруг заговорил на другом языке.

Кайл ерзает на сидении.

— О. Так было с Дарлой. Она всегда заставляла меня надевать галстук под цвет ее платья.

Это вызывает у меня громкий смех. Отсмеявшись, я поднимаю правую руку.

— Торжественно клянусь никогда, ни при каких обстоятельствах, не заставлять тебя одеваться под цвет моей одежды.

Он качает головой.

— Прости. Я не хотел тебя сравнивать с ней. Я думал, у вас, девчонок, так принято. Кайли от Логана требовала того же. Вот я и решил, что у вас есть какой-то свой собственный свод правил.

— Ты хочешь сказать, он есть у всех девчонок? — хватаю я его за руку. — Боже мой, а я-то и не знала! Как я жила все это время без него?

— О, думаю, ты отлично без него обходилась.

Ухмыльнувшись, я игриво поднимаю плечо к подбородку.

— Ну, сумела же я заполучить тебя, значит, и правда не все потеряно.

На его губах появляется солнечная улыбка.

— Ладно. Слушай, я должна тебя спросить: что, черт возьми, случилось у вас с Дарлой? Как ты и предупреждал, она еще охрененно из-за этого зла.

— Ты и правда хочешь знать?

Я пытаюсь сделать незаинтересованный вид, но с треском проваливаюсь.

— Да. Знаю, что это не мое дело, и ты можешь послать меня с этим и я не обижусь, но просто ты кажешься таким…

— О, я уже начинаю бояться.

— Покладистым. С тобой так легко. Я ДОЛЖНА знать, что она сделала такого, что ты ее бросил. Иначе откуда мне знать, где черта.

— Какая черта?

— Черта, до которой я могу стервозничать и бесшабашничать без боязни тебя потерять.

Кайл неверяще качает головой.

— Поверь мне, я очень сомневаюсь, что ты можешь к ней когда-либо приблизиться. Но если ты действительно так сильно хочешь знать, что случилось, то я скажу, что не хотел быть придурком, просто я осознал, что она не подходит мне. Сердцем почувствовал. Она нравилась мне, и у нас с ней все было хорошо, но я в нее так и не влюбился. И я подумал, что она заслуживает быть с кем-то, кто ее по-настоящему полюбит.

— Погоди, что? Ты бросил ее, потому что не был в нее влюблен?

Он склоняет голову на бок.

— Не только. Я понял, что я никогдаее не полюблю. Она была мне другом. И только. Что это за отношения такие?

Я сижу, уставившись на него, и он с опаской бросает на меня взгляд.

— Что? — спрашивает он.

— Вау. Никогда не слышала ничего более искреннего. Я знала, что ты потрясающий, но сейчас ты одним махом стал идеальным.

Он хрипло смеется.

— Никто не идеален, Зои.

— Я имела в виду не идеальным вообще, а идеальным для меня, — тихо добавляю я.

Мы входим в ресторан «Captain’s Table» — лучший ресторан в городе — рука в руке. Бруно заказал нам столик заранее, избавив нас тем самым от двухчасового ожидания за дверью. Когда мы подходим к нашему угловому столику, на котором в полумраке горит свеча, мое сердце подпрыгивает к горлу. Ужин, уху. Я думала это будет пицца. Тако. Но это… это невероятно романтично. Я этого не ожидала и не уверена, что готова к такому. Через два столика от меня сидит моя соседка, и ее муж пялится на меня, когда я сажусь за столик. За спиной Кайла, в трех столиках от него, ужинает пожилая пара, которой далеко за семьдесят — они указывают на нас и улыбаются легкой снисходительной улыбкой, свойственной только старым людям. Сложив руки на коленях, я нервно щелкаю костяшками пальцев.

— Ты в порядке? — спрашивает Кайл, протягивая мне меню.

Я натягиваю фальшивую улыбку. Ужин здесь, наверное, встанет ему в целую месячную зарплату, так что каким же ужасным человеком нужно быть, чтобы выражать свое недовольство? Что мне всегда нравилось в этом темноволосом парне, так это его достойное поведение. Да, его семья до неприличия богата, да, у него дом размером с футбольное поле. Но у него есть работа, он сам купил себе пикап, и я ничуть не сомневаюсь, что он одевается не в моднейших бутиках, а в ближайшем торговом центре.

Этот ресторан настолько далек от моей комфортной зоны, что меня вот-вот начнет бить нервная дрожь.

— Я никогда здесь раньше не была, — честно отвечаю я.

Кайл робко улыбается мне.

— Да, я и сам здесь нечасто бываю. Но тут очень вкусная еда, и Марио — владелец ресторана — каждый раз, как заезжает к нам, чтобы сменить масло, приглашает меня сюда. Так что я позвонил ему, и он все для нас подготовил.

Я немного расслабляюсь.

— Это здорово.

— Да. У меня прекрасные связи, — смеется он.

— Повезло тебе.

Я смотрю в меню, стараясь не хмуриться на цены. Подходит официант, и мы делаем заказ.

— Итак, — я ставлю локти на стол и кладу подбородок на сцепленные пальцы, — какие у тебя планы после окончания школы?

Прежде чем ответить, он делает глоток воды из бокала.

— Университет. У меня предложения со стипендий от нескольких колледжей. Я склоняюсь к «Вильгельму и Марии»[15].

— Не хочешь далеко уезжать?

— Не знаю еще. Я не тороплюсь с решением.

— Это правильно.

— А ты?

Я откидываюсь на спинку стула.

— Хочу год отдохнуть. Попутешествовать, заняться благотворительной деятельностью. Затем махну в Нью-Йорк. Хочу специализироваться в Антропологии, а непрофильным предметом взять Античные цивилизации.

— То есть, хочешь быть «Расхитительницей гробниц»?

От смеха я чуть не давлюсь водой.

— Не, Индианой Джонсом. Меньше пушек, больше плетей.

— Ты будешь замечательно смотреть с плетью.

— Спасибо.

Краем глаза я замечаю, что ко мне кто-то идет. Это Логан. Увидев, что я смотрю на него, Логан начинает лихорадочно махать рукой, подзывая меня к себе.

— Прости, мне нужно в уборную. Скоро вернусь, — бормочу я, вставая из-за столика.

Отойдя подальше, я цежу сквозь зубы:

— Надеюсь, это что-то важное.

— Важное, — уверяет меня Логан, следуя за мной.

Зайдя в туалет, я облегченно вздыхаю. Слава богу, тут одна кабинка и на двери за спиной есть замок.

— Иди сюда, — шепчу я, и Логан тут же оказывается рядом.

— Что случилось? Ты что-то вспомнил?

Он отрицательно мотает головой.

— Нет. Я был у твоего дома, поглядывал по сторонам. И тут появился Жнец.

— Что ж, хорошо, что меня там не было.

— Нет, ты не понимаешь. Он вышел из машины твоей мамы. Он был с ней.

Я моргаю, пытаясь осмыслить его слова.

— С ней все хорошо? Он пытался?.. Ну, не знаю, забрать ее?

— Нет. Просто прошел с ней в дом. Я последовал за ним. Он зашел в твою комнату и остался там, будто в ожидании тебя. Я сказал ему уходить. Пытался схватить его…

— Это было глупо. Тебе нужно держаться от него подальше, Логан. Без шуток.

— Не в этом суть. Дело в том, что он кое-что сказал.

Я прислоняюсь к раковине.

— Что?

— Он сказал: «Зои».

Мое легкое недовольство за секунду сменяется диким страхом. Я начинаю метаться по туалету, хватаясь за волосы и чуть не сшибая стены.

Почему ему нужна я? Что во мне такого особенного? Ничего не понимаю.

Логан пытается поймать меня, но никак не может стать достаточно телесным, чтобы дотронуться. Я отмахиваюсь от него.

— Нужно убираться отсюда, Зои. Ты должна уехать куда-нибудь, где будешь в безопасности.

Я смотрю на Логана. Судя по его виду, он в такой же панике, как и я.

— Куда? Где я буду в безопасности, Логан? Я не могу спрятаться от чего-то, что проходит сквозь стены и может появиться где угодно и когда угодно.

Затем совершенно жуткая мысль бьет меня как обухом по голове. Мама. Он шел за моей мамой. Что, если он решит, что самый легкий способ добраться до меня — через нее? Что, если он сделает что-нибудь с ней? Я не могу даже…

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Сжимаю губы.

— Он не будет ничего делать здесь, прилюдно.

— Ты не можешь быть в этом уверена, Зои. Может быть и будет.

Я качаю головой.

— Нет. Если я так сильно ему нужна, он может забрать меня в любое другое время. Что бы ему не было нужно, что бы он не собирался делать, он не будет делать это при всех, в открытую.

Логан закатывает глаза.

— То, что ты хочешь в это верить, не значит, что…

Резко развернувшись, я тыкаю пальцем в его грудь… ну, туда, где она была бы, имей он тело.

— А что ты здесь делаешь вообще? Кажется, все это было слишком тяжело для тебя? Разве ты не решил оставить меня?

Он отступает назад, в его глазах отражаются обида и боль.

— Зои, я никогда тебя не оставлял. Я бы не поступил так. Я просто не мог делать вид, что между нами что-то может быть. Это нечестно по отношению к нам обоим, и ты это прекрасно знаешь.

Я снова тычу пальцем ему в грудь.

— Мне не нужны твои извинения. И не нужно трусливо бросать меня, а потом прибегать спасать, когда тебе это удобно. Оставь меня в покое.

Высказав ему это, я распахиваю дверь и возвращаюсь за наш с Кайлом столик. Я чувствую, что Логан идет за мной, но игнорирую его.

— Нам нужно идти, Зои, — говорит Логан за моей спиной.

Я сажусь, не глядя на него.

— Значит, хочешь год отдохнуть, — продолжает прерванный разговор Кайл. — Куда собираешься поехать? — Он отламывает кусок хлеба и протягивает его мне.

— О. В Турцию. Грецию. Египет.

— Не очень безопасный маршрут, — рассеянно замечает Кайл.

— Это точно, — соглашаюсь я, — но лучше жить полной жизнью, чем сидеть в безопасности, ты так не думаешь?

— Ты говоришь прямо как Логан, — усмехается Кайл.

Я давлюсь содовой, чуть не выплевывая ее ему в лицо, и беру себя в руки, кашляя в салфетку.

— Что ты имеешь в виду?

Кайл обводит зал рукой.

— Так обычно Логан говорил. «Ты тратишь впустую свое время, если не живешь так, словно завтра не будет». Такая у него была философская мысль. И все его философские мысли сходились в одном: либо живи, либо помирай.

Я делаю долгий глоток содовой, жалея, что у нас нет чего покрепче.

— Очень похоже на Логана.

— Уху. И посмотри, куда меня это привело, — тихо говорит Логан.

Кайл глядит в сторону, уголки его губ подрагивают.

— Ты очень скучаешь по нему, да? — спрашиваю я, протягивая через стол руку, чтобы взять его ладонь.

Он кивает, возвращая взгляд ко мне.

— Знаешь, мне кажется, что мне тебя послал Логан.

Вздрогнув, я убираю руку.

— Почему ты так говоришь?

— Да, почему он так говорит? — повторяет мой вопрос Логан.

Кайл качает головой.

— Если я скажу это вслух, это покажется безумием.

Выпрямившись на стуле, я кладу руки на колени и разглаживаю салфетку.

— Не покажется. Я все время ощущаю Логана рядом, — тихо признаюсь я. — Как будто он все еще здесь.

Кайл с нежностью смотрит на меня.

— Когда умер папа, я видела его везде, все время. Я забывала, что его больше нет, открывала свою дверь и ожидала увидеть его. То же самое с Логаном. Иногда я слышу его: как он насмешливо подкалывает меня или говорит не совершать глупости. Не то чтобы я слушалась его, — с полуулыбкой добавляю я.

— Нам когда-нибудь станет легче?

Я качаю головой.

— Однажды я поняла, что смогу продолжать жить дальше, если просто не буду думать об этом. Я очень хорошо научилась ничего не чувствовать. Боль не ушла, просто я в каком-то роде запретила себе помнить о том, что мне больно.

Кайл протягивает руку, и я снова беру его ладонь. Он теплый под моими пальцами, теплый, сильный и живой.

— В тот день в школе, — говорит он, — когда ты улыбнулась и сказала мне «привет», у меня было такое чувство… я не знаю, как это объяснить. Я словно находился в полной темноте. Мне даже с трудом удавалось заставлять себя встать с постели. Я больше не ощущал его рядом. И был очень одинок. А затем, только я уверился, что не справлюсь, в мою жизнь пришла ты. В тот день я собирался уйти из команды. Думал, не смогу больше играть. И вдруг появилась ты, как свет среди кромешной тьмы. И было такое чувство, как будто и Логан рядом, как будто он знал, что я нуждаюсь в тебе и прислал ко мне тебя.

Он качает головой, думая, что все это звучит глупо. Я сжимаю его ладонь.

— Я тоже в это верю. Логан хочет, чтобы мы были друг у друга. Я это знаю. Я это чувствую. Потому что как бы мне не было больно, с тобой эта боль затихает.

— Зои, — напряженно зовет Логан.

Я не могу смотреть на него, не хочу смотреть на него. Потому что если посмотрю, то заплачу. Заплачу, потому что только что поняла, почему он перестал ко мне приходить. Он не оставил меня, он меня отпустил. И ему, наверное, было безумно тяжело это сделать.

— Зои, он здесь.

Я вскидываю голову. В конце зала стоит, глядя на меня, Жнец.

Я цепенею, не зная, что делать. Он не двигается, и я знаю, что никто, кроме нас с Логаном, его не видит. Но если я снова пойду в туалет, Кайл решит, что у меня какие-то проблемы со здоровьем. И я не могу попросить его уйти из ресторана, когда нам еще даже не подали еду. Но что, если Логан прав, и Жнец действительно попытается сделать что-то, прямо здесь. Боже мой, что, если я подавлюсь макаронами и умру?

Я бросаю взгляд на все еще сжимающего мою руку Кайла.

Это убьет его, — осознаю я. Он считает меня каким-то чудом, знаком, посредством которого вселенная показывает ему, что все будет хорошо.

Но я никакое не чудо. Я ужасный человек, использовавший его, чтобы добраться до остальных и покопаться в грязном белье Кайли. Я сглатываю горечь вины.

— Я с этим разберусь, — говорит Логан.

К нам приближается официант с огромным подносом в руке. Я закрываю глаза. Прошептав мое имя, Логан ударяет по подносу рукой, отчего еда разлетается в разные стороны. Спагетти, рыба и овощи падают на нас с Кайлом, заляпывая с головы до ног.

Официант в ужасе. Все посетители в ресторане смотрят на нас, кто-то смеется, кто-то аплодирует. Персонал бросается к нам с полотенцами. Менеджер спешит к нам, предлагая не только извинения, но и бесплатный ужин.

Я смеюсь. Кайл смеется вместе со мной.

— Ничего страшного, — говорю я расстроенному бедняге официанту, искупавшему меня в соусе «Альфредо». — Не волнуйтесь, я это переживу.

Кайл явно испытывает облегчение оттого, что я не злюсь и не устраиваю сцен. Он спокойно берет ваучеры на питание, и мы, все еще смеясь и вытаскивая из волос кусочки еды, идем к его машине. Открыв мне дверцу, Кайл снимает с моей спины длинную макаронину.

— Мне очень жаль, — широко улыбаясь, извиняется он.

— Да ерунда, — пожимаю я одним плечом. — Не ты же перевернул на меня поднос с едой. К тому же, — я снимаю с его головы кусочек семги, — тебе досталось не меньше.

— Это значит, что наше свидание окончено?

— Зои, — предупреждает Логан, его голос по-прежнему напряжен.

— У меня есть идея. Это немного глупо, очень рискованно и слегка незаконно. Согласен на такое? — спрашиваю я, прижимая ладони к его груди.

— А то!

Я залезаю в пикап и шепчу Логану, пока Кайл обходит машину:

— Возвращайся ко мне домой, Логан. Пригляди за мамой.

— Что ты собираешься делать? — требовательно спрашивает он, но Кайл уже садится за руль. Недовольно фыркнув, Логан исчезает, оставляя меня в темноте наедине с моим бедным, заляпанным пищей, бойфрендом.

Кайл вставляет ключ в замок зажигания и заводит мотор.

— Куда едем?

— Знаешь, как добраться до пещер?

Он кивает, и мы трогаемся с места. Пещеры — довольно популярное туристическое место на окраине города. И они полны того единственного, чего не выносит мой дружок в капюшоне. Железа.

Глава 20

Стоянка закрыта, и это не удивительно. С начала сентября до конца весны вход в пещеры запрещен, по большей части по тому, что они находятся глубоко под землей и вода в них ледяная даже жарким летом. Как только температура падает, пещеры становятся покрытой льдом гробницей для любого, достаточно глупого для того, чтобы отважиться их посетить. Кайл идет со мной по едва заметной тропинке, огибающей заднюю часть главного здания. Департамент парков и отдыха построил магазинчик и здание туристического офиса так, чтобы в пещеры невозможно было попасть, если офис закрыт.

Если, конечно, вы не знаете, где находится другой вход.

Вокруг кромешная тьма, и дорогу нам освещает лишь мой мобильный телефон. Тем не менее, Кайл без колебаний и вопросов следует за мной. В какой-то момент я поднимаю глаза, чтобы сориентироваться, и тут вижу его — холм у подножия горы. Он похож на огромный валун, но я-то знаю, что это такое. Развернувшись к Кайлу, я указываю на южную часть камня и разделяющую его надвое трещину.

— А вот и вход.

Протиснувшись в трещину, я оказываюсь в каменной полости. Стены внутри влажные и в отдалении слышится отзвук срывающихся капель. Как только Кайл пролазит за мной, я достаю старый фонарик, который оставила здесь в прошлое свое посещение, и, включив свет, освещаю окружающую красоту.

— Ого! — восклицает Кайл, осматриваясь.

— Почти все пещеры в этой части известняковые, но видишь красные полосы вдоль стен? Это железо.

— Как будто рисунок на камне.

Созданные природой узоры действительно красивы, но я не только поэтому привела его сюда. Воздух тут холодный, намного холоднее, чем снаружи. Я кивком зову Кайла за собой в узкий проход. Мы обходим угол и выходим в следующий зал. В нем идет дождь. Ну, не то чтобы настоящий дождь.

— Смотри, — показываю я на озерцо в нескольких футах от нас. — Это естественный источник. Горячий источник, вообще-то.

— А чем это пахнет?

— Серой. От воды. Но она не противная.

Я нагибаюсь и опускаю руку в воду. Она не горячая, но по сравнению с холодным воздухом кажется теплой, как в ванне.

— Это из-за него такая влажность в воздухе.

Опустившись на колени рядом со мной, Кайл тоже опускает руку в источник и смотрит на меня, улыбаясь.

— Готов искупаться? — храбро спрашиваю я.

— А то!

— Здорово. Отвернись, пока я не залезу.

Усмехнувшись, Кайл прикрывает глаза ладонью и поворачивается ко мне спиной. Я раздеваюсь до лифчика с трусиками и соскальзываю в теплую воду.

— Я все. Твоя очередь.

Он разворачивается ко мне, и я вижу, что ухмылка так и не сошла с его губ. Раздевшись до боксеров, он залезает в источник рядом со мной.

— Это потрясающе, Зои.

— Знаю.

Я все жду, когда мой мозг решит, что купание полуголой в источнике с малознакомым парнем — огромная ошибка, но этого так и не происходит. Мы смеемся и болтаем, и чувствуем себя такими… расслабленными. Мне почти жаль, когда Кайл вздыхает и говорит:

— Как бы классно здесь не было, думаю, нам пора домой. Уже за полночь.

Он прав. Но дома меня ждет вагон проблем, и я готова отдать все что угодно, лишь бы еще парочку часов с ними не разбираться.

Спустившись в воду по шею, я смотрю на камень над собой. Как моя жизнь умудрилась так усложниться? Что я сделала, чтобы заслужить подобного рода безумие?

Я не слышу, как Кайл подплывает ко мне, только чувствую, как его руки внезапно обхватывают меня, и уже в следующую секунду оказываюсь крепко прижатой к нему. Он вытаскивает меня из источника, не отрывая своих губ от моих. Мои стопы касаются камня, но Кайл все еще сжимает меня в объятиях, и мои руки сами по себе скользят по его телу. Он гладит мои волосы, спину. Я чувствую, как внутри меня медленно, словно подхвативший огонь тлеющий уголек, разгорается жаркое желание. Мне мешают даже мокрые полоски одежды между нами. Кайл напрягается и слегка отстраняется. Какая-то дикая, первобытная часть моего сознания рвется к нему, желая сблизиться опять и положить конец болезненному разъединению. Затем пробивается голос разума. И он подозрительно похож на голос Логана.

Я заставляю себя шагнуть назад, не выпуская Кайла из своих рук, но давая нам обоим нормально вздохнуть. Мы смотрим друг другу в глаза. Кайл растрепан и раскраснелся. У него шальное выражение лица, и он дышит почти так же рвано, как я.

— Самое. Лучшее. Первое. Свидание. На свете. — Он еще раз коротко целует меня, отпускает, и, собрав свою одежду, отворачивается. — Я оденусь. Там, — хрипло говорит он, не поворачиваясь ко мне.

На обратной дороге мы молчим, но это не неловкое молчание, а блаженно-умиротворенное. Может быть, я просто устала — не знаю, но я устраиваюсь на среднем сидении, прильнув к Кайлу. Он обнимает меня одной рукой, и я закрываю глаза, всего на минутку. Во всяком случае, мне так показалось. Когда я открываю глаза, мы уже заезжаем на подъездную дорожку моего дома. Мои волосы еще не высохли, а на рубашке Кайла, где лежала моя голова, осталось влажное пятно. Кайл провожает меня до двери, и, поцеловав его на прощание, я желаю ему спокойной ночи. Он отъезжает, я же вхожу в дом и сразу натыкаюсь взглядом на кислое лицо Логана.

— Что? — шепчу я. Мама, наверное, спит глубоким сном в своей комнате.

— Я испереживался за тебя. Ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Не знала, что ты заделался полицейским, блюдущим комендантский час, — смеюсь я, входя к себе в спальню.

— Я пытался найти тебя, Зои. Закрывал глаза, как всегда, думал о тебе и — ничего. Как будто ты исчезла с лица земли или…

Я застываю на месте и, обернувшись, кивком показываю, чтобы он зашел в комнату за мной, после чего закрываю дверь.

— Ты подумал, что я умерла.

Он запускает пальцы в волосы.

— Я не знал, что думать. Ты исчезла, и Бруно исчез.

— Ему нравится, когда его зовут Кайлом.

— Да мне плевать на то, что ему нравится! Пусть хоть в женское белье наряжается и зовет себя Нэнси! Я не мог найти тебя!

Он поднимает руки так, словно собирается меня придушить, затем взмахивает ими и отходит от меня.

— Меня от волнения чуть удар не хватил, Зои. Правда. Если бы уже не помер, то сейчас бы точно концы отдал.

Я снова тихо смеюсь.

— Расслабься, Логан. Мы с Кайлом съездили кое-куда. Туда, где ни ты, ни Жнец не могли нас найти.

— Куда?

— Не твое дело, Призрачный Каспер-Сталкер.

— Ладно. Неважно. Я рад, что ты в порядке. Погоди. Почему у тебя мокрые волосы?

Я тяну влажную волнистую прядь у лица.

— Ах да, нужно принять душ. Кое-кто вывалил на меня поднос еды.

— Эй, я же помог тебе оттуда уйти!

Кивнув, я беру полотенце и пижаму.

— Да уж, Логан, это был супер-умный план. Может, в следующий раз попробуешь меня поджечь?

— Зои, — он хватает меня за руку, и я прекрасно ощущаю его прохладную кожу.

— Да?

— Я рад, что с тобой все хорошо. И прости за то, как я себя вел. Если хочешь, чтобы я был рядом, я буду. Сколько бы времени у нас с тобой не осталось.

Я сглатываю. Наверное, сейчас не лучшее время признаваться в том, что я только что чуть не запрыгнула на Кайла в пещере. Не зная, что ответить, я киваю и иду в ванную.

Под горячими струями мне становится только хуже. Я все еще ощущаю прикосновения Кайла, ощущаю его поцелуи. Я медленно смываю шампунь.

Если бы в этом мире была справедливость, дурацкий Жнец забрал бы меня и оставил парней в покое. Если бы в этом мире все было как надо, то умерла бы я, а не Логан. И не папа.

Я выпрямляюсь. Может быть, поэтому он здесь? Может быть, и правда, должна была умереть я? Может быть, в этот раз вселенная сделает все так, как нужно.

* * *

Я позволяю себе поспать подольше. Я жутко устала, у меня нет никаких планов, так почему бы нет? До самого полудня мне нечем заняться, только что ответить на утреннюю смс-ку Кайла, в которой он написал, что весь день будет на тренировке по лакроссу.

Я вздрагиваю от стука в дверь. В комнату заглядывает Карлос.

— Ты в приличном виде, Зои Боуи?

— В обычном. Входи.

Карлос заходит и прикрывает за собой дверь.

— Эм… он здесь?

Логан машет рукой с моего кресла. Я указываю Карлосу в его направлении.

— Привет, Логан, — бодренько приветствует его он.

Логан опять машет рукой, не отрываясь от просмотра какого-то фильма.

— Он тоже передал тебе «привет».

— Классно. Итак, у меня вчера было свидание с Мистером Совершенство, — без всяких преамбул начинает Карлос.

Я сажусь, сдвигая ноги в сторону.

— Здорово. И как он прошло?

— Сначала все было странновато, но потом оказалось, что он фанат бокса, так что они с моим отцом нашли общий язык. После этого все было идеально. И… — он делает глубокий вдох, — я пригласил его на вечер встречи выпускников.

— Он сказал «да»?

— Он сказал «нет». Ну, стремно же студенту университета идти на школьный вечер встречи выпускников, поэтому он пригласил меня на свой вечер встречи выпускников, и я сказал «да». Это было…

— Идеально, — в унисон произносим мы с Логаном.

— Точно. Так чем мы сегодня займемся? — спрашивает Карлос и принимается двигать вешалки в моем шкафу, подыскивая мне наряд.

— Вообще-то, я подумывала заняться поиском информации, — предлагаю я, подходя к удивленно вскинувшему на меня взгляд Логану. — Нам пока не удается найти твоего убийцу, но мы можем попробовать выяснить, что это за Жнец такой и чего ему нужно.

Логан садится прямо, кладя ладони на колени.

— Стоит попробовать. Глядишь, узнаем, как избавиться от него.

— Я думала о том же, — соглашаюсь я. Но это ложь. Я просто хочу узнать, кто это и что он хочет, потому что если ему действительно нужна я, то черта с два я позволю любимым мной людям пострадать из-за меня. Если он пришел за мной, то я уйду с ним, я это уже решила.

Логан с подозрением смотрит на меня, но в этот момент Карлос бросает мне охапку одежды.

— Вот. Одевайся. Мы можем пойти в библиотеку, поесть купим по пути.

Отсалютовав ему, я ухожу в ванную переодеться. Возвращаясь, обнаруживаю, что Карлос говорит сам с собой. Или, скорее, с Логаном.

— О чем вы тут разговариваете?

Карлос сует мне мою сумку.

— Что? Ни о чем. Идем.

Я перевожу взгляд на Логана, он поднимает руки: типа, понятия не имеет, о чем это я. Ладно. Черт с ними.

Проходя мимо кухни, я замечаю на столе громадный букет цветов.

— О. Их утром прислали, — сухо и равнодушно говорит Логан. — Твоя мама принесла их перед своим уходом.

Зарулив в кухню, я достаю из букета записку:

«Спасибо за самое лучшее первое свидание на свете.

Люблю тебя. Кайл.»

Я засовываю записку в задний карман джинсов до того, как Карлос успевает прочитать, что в ней, и засыпать меня смущающими вопросами, на которые я не хочу отвечать. Повернувшись, я понимаю, что Логан все это время стоял у меня за спиной и смотрел через мое плечо. Он выгибает бровь.

Я закатываю глаза и прохожу сквозь него, направляясь за Карлосом на улицу.

Открыв дверцу машины Карлоса, я вижу Жнеца. Он стоит на другой стороне улицы, застыв на солнце, и его коричневый балахон колышется от легкого ветерка. Тоже увидев его, Логан встает передо мной, загораживая меня своим телом.

— Садись в машину, — приказывает он. — Езжайте прямо в библиотеку. Я встречу вас там.

— Что ты собираешься делать?

— Хочу получить ответы на некоторые вопросы.

— Зои, ты идешь? — спрашивает уже сидящий за рулем Карлос.

Я вцепляюсь в руку Логана, ощущая ее всего лишь на короткое мгновение.

— Будь осторожен.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

— Я всегда осторожен.

— И это говорит мертвый парень. — Вздохнув, я забираюсь в машину.

Глава 21

Библиотека забита кричащей малышней. «Время детских историй», — вспоминаю я, лавируя между малявками. Папа приводил меня сюда, когда я была ребенком. Слава богу, ученические классы находятся далеко от детских комнат, в задней части здания и внизу. Пройдя в недра библиотеки, мы с Карлосом поворачиваем налево, к компьютерным местам и садимся напротив друг друга. Не успеваю я залезть в интернет, как появляется Логан.

— Он исчез до того, как я успел хоть что-то узнать у него.

Я киваю, не желая пугать Карлоса, и начинаю поиск. Все, чего я добиваюсь час спустя — затекшей шеи, воспаленных глаз и предвещающей мигрень головной боли.

— У него есть крылья? — спрашивает через стол Карлос.

Он так усиленно таращится в компьютер, словно пытается решить, как залезть в монитор.

— Нет, — отвечаю я.

— А коса?

— Неа.

Он хмурится, кликая по мышке.

— Ну а трезубец?

— Трезубец? — выгибаю я бровь.

Карлос кивает.

— Нет, никаких трезубцев. Что ты там смотришь?

— Он-лайн каталог существ, связанных со смертью, — говорит он таким тоном, как будто это само собой очевидно. Потому что, блин, я и сама могла бы догадаться. — Ладно. Нет… нет… Нет…

— Ты говоришь сам с собой, Карлос.

— Тшш. Вот, слушай, как тебе такой перс: Минтле. В древней Самарии являлся предвестником смерти. Появлялся в белой или коричневой мантии, но не убивал, а просто присутствовал в момент смерти. Самаряне верили, что он провожает мертвых в загробный мир. Тут даже картинка есть.

Я встаю, обхожу стол и гляжу в экран поверх его плеча. Картинка — слишком громко сказано. Скорее топорно сделанный набросок. Создание на нем похоже на любого обычного человека в длинном плаще с капюшоном.

— Может быть. Есть какие другие источники?

Карлос качает головой.

— Ни одного подходящего. Но тут дана сноска на книгу поздних 60-х.

— Отлично. Дай мне номер, я посмотрю, есть ли она в библиотечном каталоге. Если нам повезет, то тут есть копия.

Я сажусь за компьютер с главным каталогом и набиваю называемые Карлосом цифры. Конечно же, ничего. Я решаю попробовать найти книгу общим поиском и набираю в поле «тема» ключевое слово «Минтле». Выдан один результат, но номера полки не указано.

— Черт. Пойду узнаю у библиотекарши, не в курсе ли она, где эта книга. Сейчас вернусь. Но продолжай поиск, вдруг это не то, что нам нужно.

Карлос салютует мне и снова принимается что-то печатать, я же направляюсь к справочному столу, за которым говорит по телефону стройненькая брюнетка. Она вешает трубку.

— Я могу вам чем-то помочь?

Я протягиваю ей листок бумаги с названием книги.

— Да. Я нашла эту книгу в каталоге, но там не указан номер полки.

Опустив очки с макушки на глаза, она набивает название книги в своем компьютере.

— Сейчас посмотрим. А, понятно, она в архиве, а не на полках.

Я хмурюсь.

— О. Ну и как же достать книгу из архива?

Она смотрит на меня так, словно ей не верится, что я не шучу.

— Это важно. Задание по истории.

Выглядя страшно подавленной, она указывает мне на лестницу.

— Ищите полку с ярлыком «Справочные материалы». Коробки расставлены в алфавитном порядке по фамилиям автора.

Мило. Эта долбаная недобиблиотекарша отправляет меня одну в кишащий крысами подвал.

На телефоне загорается кнопка, возвещающая о звонке. Библиотекарь отдает мне листок и поспешно отвечает на звонок. Засунув лист в задний карман, я иду в дальний конец комнаты, к лифту. Проходя мимо Карлоса, дотрагиваюсь до его плеча.

— Придется поиграть в «Где Вальдо?» в поисках этой дурацкой книги. Если не вернусь в пять, посылай за мной Национальную гвардию.

— Будет сделано.

Нижний подвальный этаж освещается лучше, чем я ожидала. Стоит мне выйти из лифта, как загораются лампочки над головой. Естественно, тут пахнет старыми книгами и не выветрившимся табаком. Это огромное помещение с бетонным стенами, заполненное рядами металлических полок и белыми коробками. Каждый ряд отмечен ярлыками: художественная литература, научно-популярная литература, аудио-записи, справочные материалы. Направившись к справочным материалам, я осматриваю книги, ища полку с буквой «С». Фамилия автора — Сандерс.

Над головой гудят лампочки, и откуда-то доносится красноречивое попискивание мыши. Или, с моей-то удачей, — армии мышей. Бешеных. С ножами. Да, бешеных мышей-ниндзя. С моим везением можно ожидать именно такого. Я, наконец, нахожу коробки с буквой «С». Точнее, целую гребаную полку с ними. Решив начать поиск с верхней, я хватаю первую коробку и даю ей шлепнуться к моим ногам. Оттуда разлетается моль, и я нервно взвизгиваю.

— Хей, давай спустимся в жуткий подвал. Отличный план! — бурчу я себе под нос, ощущая себя распоследней трусихой.

Самый. Отвратительный. План.

Всего три секунды у меня уходит на то, чтобы понять, что это не та коробка, и вернуть ее на полку. Я проделываю то же самое со следующей. Мне везет на четвертой коробке. Достав из нее древнюю порванную книгу я усаживаюсь по-турецки на холодный пол и открываю ее у себя на коленях. Страницы заплесневели, чернила поблекли, выпавшие из корешка листки беспорядочно засунуты под обложку.

Я аккуратно изучаю страницы, ища любое упоминание Минтле. И, наконец, нахожу.

«Минтле… бла, бла, бла… дух смерти. Бла, бла, бла. Обычно изображается женщиной с пустыми глазницами и скелетообразным лицом. Брр. Может крутить головой на 180º. Фууу! По-моему, это лишнее. И… ее всегда сопровождает огромный черный пес. Прости, Минтле, но ты не тот дух, который мне нужен». Я захлопываю книгу, подняв с ее страниц пыль, и убираю ее в коробку.

Я иду обратно к лифту, когда чувствую порыв прохладного воздуха рядом с собой, как будто кто-то включил кондиционер. Я медленно поворачиваюсь, моля бога, чтобы это был Логан, хотя прекрасно знаю, что это не он. Логан, несмотря на то что мертв так, что мертвее не бывает, все равно почему-то пахнет дождем и водой. Сейчас я не ощущаю этого запаха.

Я чувствую лишь запах старых плесневелых книг и смерти.

Он молча стоит в дальнем конце стеллажей. Если бы не легкое колыхание его балахона, то я бы подумала, что надо мной подшучивает какой-нибудь костюмированный засранец. Только его ноги не касаются пола.

Я не кричу. Лишь внутренне напрягаюсь, да мышцы каменеют от ужаса. Он смотрит на меня из-под огромного капюшона. Его лицо скрыто в тенях, чему я, если честно, рада. У меня отчетливое ощущение, что это не то существо, которое бы мне хотелось увидеть.

Он медленно, словно несомый легким ветром, летит ко мне. Я выпрямляю спину и расправляю плечи. Я не побегу. Это не выход. Чего бы это существо ни хотело от меня, я хочу покончить с этим раз и навсегда. Нагнув голову, я сжимаю кулаки. Сомневаюсь, что хоть чего-нибудь добьюсь, молотя по его голове кулаками, но, как говорят, попытка не пытка.

Он останавливается в трех футах от меня, его ладони скрыты рукавами.

— Чего ты ждешь? Долбаного приглашения? Давай же!

Я так крепко сжимаю зубы, что десна ноют. Дух не двигается, никак не отвечая на вызов.

— Я здесь. И никуда не убегу. Так что говори давай, чего тебе нужно, или проваливай.

Капюшон духа колышется от дыхания, из-под него доносится мрачный шепот-шипение:

— Ты. Это ты.

— Что я?

— Это ты. Это ты, — продолжает повторять голос, с каждым разом становясь громче и разборчивей. — Это ты. Это ты. Это ты.

Этот голос колокольным звоном раздается у меня в голове. Я падаю на колени, зажав уши руками и пытаясь заглушить этот звук, но ничего не выходит. Он исходит изнутри меня, отзывается во всем теле и прыгает мячиком в голове. Этот голос как тиски сжимает мой мозг. Боль простреливает голову, словно в нее вонзились осколки стекла. Я крепко зажмуриваюсь.

— Перестань. Пожалуйста, перестань.

Боль невыносима, ослепляюща. Такое ощущение, что голова сейчас взорвется.

— Пожалуйста. Логан, помоги мне.

Стоит словам слететь с моих губ, как голос исчезает. Меня трясет, сердце бешено стучит, голова раскалывается, и по шее течет что-то влажное. Я прикасаюсь к влаге пальцами, и вижу, что это кровь. Опустившись на колени, я прижимаюсь лбом к холодному цементному полу и просто дышу. В ту же секунду появляется Логан.

— Зои, я услышал твой зов, у тебя… — Он падает рядом со мной на колени. — Что случилось, Зои?

Я не знаю, что ему сказать, я даже не знаю, в состоянии ли что-либо сказать. Горло саднит, боль еще не оставила мое тело. Я поднимаю на Логана взгляд. У него дикие, отчаявшиеся глаза. Он пытается коснуться меня, но не может для этого стать достаточно ощутимым.

— Я в порядке, — слабо выдавливаю я.

У него потерянное, несчастное лицо, на котором ясно читается страх. Думаю, он впервые осознал, что не может меня защитить. И, кажется, его это убивает. Я поднимаюсь, держась за полку, и вытираю кровь рукавом. Ноги все еще слабы, но мне удается подойти к лифту. Логан не отходит от меня ни на шаг.

— Что случилось? — спрашивает он. — Он напал на тебя?

Глубоко вздохнув, я нажимаю на верхнюю кнопку.

— Да, что-то вроде того. Но не думаю, что он хотел мне навредить. Он пытался мне что-то сказать.

— Сказать что?

Двери лифта открываются и, зайдя внутрь, я утыкаюсь лбом в стену.

— Что во всем этом каким-то образом виновата я. Логан, не знаю как, но, кажется, в твоей смерти виновата я.

Глава 22

Захватив Карлоса и свои вещи, я еду домой принять долгий горячий душ. По дороге рассказываю Карлосу и Логану, что произошло в подвале. Они оба беспокоятся за меня и не хотят оставлять одну, даже когда я говорю, что со мной все хорошо, просто необходимо помыться и поспать.

Я стою под душем, смывая с кожи сладко пахнущее мыло, и льющая на спину вода расслабляет меня, снимая напряжение. Выйдя из душа и обернувшись полотенцем, я застываю. На запотевшем зеркале кто-то писал мое имя, снова и снова. И я знаю, что это не Логан. По моему телу проходит холодная дрожь, хотя в ванной жарко и душно, а моя кожа сильно раскраснелась. Стерев сообщение ладонью, я запускаю пальцы во влажные волосы и с минуту смотрю на себя в зеркало. Ни за что не позволю какому-то дурацкому Жнецу вывести себя из душевного равновесия. Я отказываюсь бояться. И не позволю, чтобы любимые мной люди боялись за меня.

Вытершись, я надеваю чистую одежду — черные леггинсы и тунику с зеленым кружевом и широким поясом. Не спеша сушу волосы, смягчаю лицо кремом и слегка смазываю губы блеском. Теперь я похожа на девушку, собравшуюся повеселиться вечером, а не на девушку, на которую напал гребаный призрак. Я бросаю расческу в раковину и возвращаюсь в комнату, где меня ждут мои мальчики. Логан лежит, растянувшись на моей постели, Карлос сидит в кресле, переключая каналы на телевизоре.

— Выглядишь лучше, — спокойно замечает Логан.

— Я и чувствую себя лучше, — признаюсь я. Как будто не я недавно ощущала себя так, словно мой мозг расплющивают как какую-то виноградинку.

Карлос разворачивается в кресле и протягивает мне кипу листов.

— Это все, что я нашел по духам смерти, Жнецам и преследующим призракам. Не видел ничего похожего на то, что ты описывала, но кто знает? Может, что-то тут и найдешь для себя.

Выдавив улыбку, я забираю у него распечатки.

— Спасибо.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает он с обеспокоенным лицом.

— Со мной все нормально.

— Значит, совершенно не нормально.

Я передергиваю плечами.

— Переживу.

— Если переживешь, — резко вставляет Логан. Он сердито смотрит на меня, заложив руки за голову.

— Я же сказала тебе, Логан, он не нападал на меня, во всяком случае — не намеренно.

— Вот именно. — Он садится. — Представь, что он может сделать, если захочет тебе навредить?

— Ну и чего ты хочешь от меня, Логан? Я не могу все время таскать с собой железную кочергу. Что мне делать все то время, когда я не пытаюсь выяснить, что онтакое и как его отослать туда, откуда он пришел?

Мой голос резок, а слова жестоки. Логан морщится.

— Ну… как насчет того, чтобы для начала не лазить в одиночку по пустым подвалам? Я думал, что ты умнее.

— Прости, но я пыталась разобраться со всей этой хренью. Да боже мой, Логан, я тут из кожи вылезаю пытаясь помочь тебе разобраться с твоей несуразной загробной жизнью, а ты лишь крутишь мне мозг и сводишь меня с ума! Ты говоришь мне, что я глупо себя веду, а сам даже помереть нормально не можешь!

Карлос встает, подняв руки.

— Я слышу разговор лишь с твоей стороны, Зои, но твой датчик стервозности зашкаливает. Охолонись, ладно? И, Логан, не знаю, на какие там кнопки ты жмешь, но лучше дай задний ход до того, как она слетит с катушек.

Логан бросает на него злой взгляд.

— Она сама это начала.

Я фыркаю.

— Он не слышит тебя, призрачный болван.

— Зои, — почти рычит Карлос. — Прекращай. Мы все в одной команде.

— Ага, послушай своего дружка.

Я бросаюсь к Логану, и он скатывается с постели, будто на самом деле боится, что я могу его побить. Карлос хватает меня за руку.

— Слушай, мне пора уходить. Я должен был сегодня помогать маме в подготовке вечеринки-сюрприза в честь дня рождения отца. Вы остынете или вас охладить ледяной водичкой?

Я, фыркнув, выдергиваю руку.

— Остынем.

Поцеловав меня в лоб, Карлос шепчет:

— Зои, будь паинькой. И позвони мне, если тебе будет что-нибудь нужно.

Я киваю и складываю руки на груди.

Как только он уходит, Логан принимается за старое:

— Знаешь, ты как тройной леденец, заглазированный сумасшествием.

— Какое-то сказочное королевство Лохов потеряло своего короля. Потому что ты здесь.

— Уделала, — смеется он.

— Спасибо.

Я плюхаюсь в кресло и перекидываю ноги через подлокотник.

— Что теперь? — спрашивает Логан после минутного молчания.

— У меня есть домашняя работа, — поднимаю я распечатки. — А тебе нужно вернуться к той ночи, когда ты умер. У нас нет ни одной зацепки. Твоя память может быть единственным пропуском туда, куда тебе следует уйти.

Логан садится в изножье моей кровати.

— Зои, а что, если я уйду, а это существо останется?

Я смотрю на него, не зная, что сказать.

Он проводит рукой по волосам, глядя в сторону.

— Я хочу сказать, что может быть нам не нужно стремиться отправить меня? Во всяком случае, не сейчас. Не когда ты в опасности.

Грудь пронзает ледяной пронзительный страх. Я сжимаю висящий на шее кулон.

— Дело в том, что… что бы Жнец не хотел, за чем бы он не пришел, это связано со мной. Может быть, это судьба. Если так… я не хочу с ней бороться, Логан. Если пришло мое время, значит, оно пришло. Может быть, с самого начала должна была умереть я. Может быть, именно это пытается сказать то создание.

Логан качает головой.

— Ты сама-то в это веришь?

Я пожимаю плечами.

— Может быть. Может быть, я просто устала двигаться дальше, продолжать жить изо дня в день, в то время как внутри я уже наполовину мертва.

— Зои…

— Дай мне сказать, — поднимаю я руку. — Пришло ли мое время умереть или нет — не важно. Что бы не случилось, я хочу сначала помочь тебе. Я хочу знать, что ты ушел в лучшее место, что ты не застрял здесь. Потому что если что-то случится со мной, ты останешься один, и мне эта мысль невыносима.

— А мне невыносима мысль, что я могу потерять тебя.

Я отвожу взгляд, прикусывая нижнюю губу.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Ты говоришь, что внутри наполовину мертва, но я смотрю на тебя и все, что вижу — огонь, обжигающую страсть к жизни. Ты словно солнце в небесах, когда вокруг одна тьма. Я чувствую тебя. И когда мы соприкасаемся, мне словно передается чуточку этого пламени жизни. Так что можешь говорить, что ты устала, что ты готова принять свою судьбу, но поверь мне: ты слишком сильна для этого. В тебе слишком много внутренней силы для борьбы, чтобы так просто сдаться. Поэтому не сдавайся, ладно? Обещай мне, что будешь бороться.

Я слабо улыбаюсь.

— Обещаю.

Следующие несколько часов я изучаю распечатки, в то время как Логан наблюдает за улицей из моего окна. Я ловлю себя на том, что время от времени смотрю на него, думая о том, что он сказал, и об обещании, которое, не уверена, что смогу сдержать.

Мобильный вибрирует на комоде, и я встаю посмотреть, кто мне написал.

— Кто это? — спрашивает Логан.

Я хмурюсь.

— Это Кайл. Он хочет встретиться со мной. Пишет… Логан, он пишет, что ему нужно увидеться со мной прямо сейчас. Что он узнал что-то о человеке, который тебя убил.

Я поднимаю взгляд, и наши с Логаном глаза встречаются. Может быть, эта та зацепка, которую мы так долго ждали, но что-то мне тут не нравится. Я нутром чувствую, что что-то не так, но не могу понять, что именно.

— Он хочет встретиться на радиовышке.

Логан стремительно подходит ко мне и читает сообщение через мое плечо.

— Почему там? — спрашивает он.

— Без понятия. Если только… Логан, а что, если он что-то нашел? Или Беккер ему что-нибудь сказал? Что бы это ни было, мы должны узнать.

— Позвони ему. Пусть он поговорит с тобой по телефону.

Хорошая идея. Я набираю Кайла, но звонок сразу переключается на голосовую почту.

— Не вышло, Фродо. Придется с ним встретиться.

— Я пойду с тобой.

Я киваю. Конечно, пойдет. Будем надеяться, что у нас с Кайлом не дойдет до того, что мы вытворяли с ним в нашу последнюю встречу, когда были одни.

— И Зои, — Логан указывает за постель. — Возьми кочергу.

Я беру кочергу и сумку и иду на улицу к машине.

Глава 23

Я останавливаю машину на парковке у радиовышки уже в сумерках. Последние солнечные лучи горят в небесах оранжево-красным. Не увидев пикапа Кайла, я отправляю ему сообщение, на которое он незамедлительно отвечает:

«Я уже еду».

Гравий скрипит под моими сапогами, когда я иду через лес. Полицейские оградили предупредительной лентой и мост, и основание вышки. Я без всяких сомнений рву ее и поднимаюсь наверх, чтобы насладиться закатом.

— Как красиво, — шепчет мне на ухо Логан.

— Да, очень красиво.

Мне так много всего хочется сказать ему в этот мгновение, глядя на то, как солнце исчезает за горизонтом. Но все это кажется таким пустым. Что я могу сказать ему такого, чего уже не сказано? Что я могу сказать ему такого, чего он еще не знает? Правда в том, что мое сердце рвется на части. Часть меня мучительно желает быть с ним, другая же часть до боли хочет его освободить. Я словно потерялась и не знаю, в какой стороне находится дом.

Я бросаю взгляд на часы на мобильном. Прошло почти сорок минут. Почему Кайл так задерживается? Я дрожу от холода, жалея, что не захватила с собой пиджак. Печатаю Кайлу сообщение, но он не отвечает. Внутри поднимается неприятное чувство.

— Логан, не найдешь Кайла? Посмотришь, что так его задержало?

— Конечно. Оставайся здесь. Я быстро вернусь.

Уху, как будто я горю суицидальным желанием одной бежать в темный холодный лес. Он исчезает, а я включаю на мобильном фонарик и сажусь на ледяной стальной пол.

Через несколько минут слышу красноречивый звук шуршащих по гравию шин и осторожно спускаюсь, решив встретить Кайла на парковке и захватить кофту, которую, как я знаю, он держит на заднем сидении.

Выйдя из-за деревьев, я с удивлением вижу другого человека.

— Мистер Мэйсон? — спрашиваю я, светя фонариком ему в лицо.

— Что ты здесь делаешь, Зои? — растерянно отвечает он вопросом на вопрос.

— Встречаюсь кое с кем, — указываю я себе за спину. — А вы что здесь делаете?

Он поднимает букет роз.

— Я прихожу сюда иногда подумать. Где твой друг?

Я открываю рот сказать, что Кайл еще не приехал, когда вижу за его спиной машину. Новехонькую черную Хонду с висящей на зеркале заднего вида серебряной медалью. Кровь стынет в моих жилах. Он тренер команды по лакроссу, и, конечно же, у него тоже есть медаль. Кусочки паззлов начинают соединяться у меня в голове. Таинственный мужчина Кайли, тот самый, который «не учится в нашей школе». Если бы Логан узнал о нем, мистер Мэйсон потерял бы работу. И семью. Господи, да у него же жена и маленький ребенок.

Ребенок!

Боже мой! Он отец ребенка Кайли. Должно быть, он жутко перепугался, когда она сообщила ему об этом, вот и убил ее.

— Эм… Кайл уже едет. Он будет здесь с минуты на минуту, так что…

— Правда? — спокойно спрашивает мистер Мэйсон.

Я киваю.

— Да. Я хотела достать кофту из машины. Становится холодно. Но я могу вас оставить, чтобы не мешать.

Я пытаюсь проскользнуть к своей машине, но он хватает меня за руку.

— Бруно не приедет, Зои. Прости, но я тебя огорчу. Никто не приедет.

Я сглатываю. Это неправда. Но вижу в его руке телефон и узнаю чехол, на нем эмблема супермена.

— Он забыл, что положил его не на то место перед тренировкой. Но не волнуйся. Полиция найдет его, здесь, с тобой.

Мне требуется всего лишь секунда, чтобы осознать сказанное. Он собирается убить меня и свалить вину на Кайла. И если полицейские решат, что это действительно сделал он, то на него повесят и убийство Кайли. Мистер Мэйсон выпускает мою руку, толкает меня на багажник моей машины и хватает руками за горло. Он душит меня своими большими потными руками. Я изо всех сил бью его ногой по яйцам. Он ослабляет свою хватку достаточно для того, чтобы я скатилась с багажника. Вскочив на ноги, я несусь в темноту.

— Логан! — кричу я, мчась к вышке.

Он появляется в ту же секунду.

— Зои, Бруно дома, делает на компе доклад, он не…

Споткнувшись, я падаю ему в ноги.

— Да, я уже в курсе.

Мистер Мэйсон продирается сквозь деревья, освещая себе путь фонариком.

— Ну же, Зои, не надо ничего усложнять.

— Ага, щаас! — кричу я в ответ, подбирая огромную ветку и держа ее наподобие бейсбольной биты.

— Зои, у меня идея. Заговори ему зубы, ладно? Я сейчас вернусь.

Я даже вздохнуть не успеваю, как Логана уже нет.

— Черт тебя подери, Логан!

Мистер Мэйсон замирает, склонив голову на бок.

— Ты правда видишь его?

Я опускаю голову.

— Вы знаете об этом?

— Я слышал, как ты говорила сама с собой после урока. Мне не трудно было догадаться, с кем на самом деле ты говоришь. Сначала я не поверил, но потом увидел тебя с Бруно и остальными… ребятами, которые раньше тебя совершенно не интересовали. И тогда я подумал: зачем такая умная девушка, как Зои, влилась в их круг? Я стал наблюдать за тобой, наблюдать за ними. Ты устроила отличное шоу, но я видел с твоей стороны неуловимую отчужденность. Ты играла, пытаясь выяснить, что случилось.

— Как вы могли сделать такое? Логан верил вам. И Кайли… — Я хотела сказать, что она любила его, но на самом деле я не знаю, правда ли это. Так что сказала другое: — Она носила вашего ребенка.

Он громко расхохотался.

— Каким чудесным сюрпризом это стало бы для моей жены. Я уж не говорю о том, что потерял бы работу… навсегда. Ни одна школа не наняла бы меня после такого скандала в послужном списке.

— Да вы просто король феерических придурков.

— Опусти ветку, и мы поговорим об этом.

В ответ я взмахиваю ей.

— У меня что, на лбу татушка с надписью «дура»? Вы уже убили двоих. Думаете, я хочу стать третьей? Ну-ка, попробуйте угадать, хочу или не хочу.

Рядом появляется Логан. Я бросаю на него взгляд.

— Куда сбегал?

— Расслабься. Я вызвал подмогу.

Я сухо смеюсь.

— Может, объяснишь, что имеешь в виду, потому что если серьезно…

— Ты говоришь с ним сейчас, да? — спрашивает мистер Мэйсон с заинтересованностью на лице.

— Да. Он говорит, что быть мертвым — клево, вам следует попробовать. Пойти, — я киваю назад, — и скинуться с вышки, к примеру. Никоим образом не буду вам мешать.

— О, — улыбается он, — я так не думаю.

Логан медленно кружит вокруг мистера Мэйсона.

— Теперь вспомнил. Помню, как он умолял меня ничего не говорить. Кайли тоже подпевала ему. Я сказал ему, что он извращенец и что я пойду в полицию. Когда я повернулся, чтобы уйти, он долбанул меня чем-то по затылку. Затем схватил за рубашку и втащил на мост.

— Вы ударили его чем-то по затылку и втащили на мост. Потом скинули с моста, дав воде и камням завершить начатое вами, — повторяю я, и мистер Мэйсон бледнеет. — Что, не были на сто процентов уверены? Скорее всего, считали меня психичкой, видящей то, чего нет. Но знаете что? Вы наполовину правы.

Я кидаю в него веткой, попадая по голове, и бегу. Бегу сломя голову через лес. Вокруг темно, так темно, что ни черта не видно, а мобильный я, наверное, уронила у машины. Я спотыкаюсь о ветку и падаю плашмя. Логан оказывается рядом в ту же секунду.

— Идем со мной, — говорит он, протягивая мне руку.

Я хватаюсь за нее, и чувствую, чувствую его, как живого. Он ведет меня через лес, сворачивает с узенькой тропки в кусты высоких папоротников.

— Здесь, Зои, мой телефон, — показывает он на огромное дуплистое дерево.

Глубоко вздохнув, я засовываю руку в дупло. Хватаю устройство и нажимаю на кнопку включения.

— Ну давай же, включайся, зараза.

Я слышу продирающегося через кусты за моей спиной мистера Мэйсона как раз, когда загорается экран мобильного. Я поспешно набираю 911, нажимаю на вызов и как можно дальше бросаю телефон в темноту. Через секунду мистер Мэйсон цепляет меня за волосы, вздергивает на ноги и обхватывает за грудь второй рукой. Я кричу и брыкаюсь, но не мне тягаться с его силой.

Логан бросается на него, но лишь проносится сквозь нас и падает на землю. Мистер Мэйсон тащит меня назад, сопротивляющуюся и брыкающуюся. Один раз я почти вырываюсь, но он обхватывает меня обеими руками, сжимая грудную клетку так сильно, что я не могу кричать, не могу даже вздохнуть. В глазах расплываются темные круги, затмевая собой крохотный свет от луны. Мистер Мэйсон полутащит-полунесет меня к радиовышке и бросает на землю у своих ног. Забравшись на меня сверху в ужасно интимной позе, он прижимает мои руки своими коленями и наклоняется, надавливая на меня всем своим весом.

— Ты очень красивая девушка, Зои. Как жаль, что я не могу пополнить тобой свою коллекцию. Мы могли бы с тобой славно повеселиться.

Он проводит ладонью по моей щеке, и я кусаю ее. Отдернув руку, он бьет меня по лицу. Боль взрывается как динамит. Такое ощущение, словно треснула каждая косточка на скуле. Зубы клацают друг о друга, и рот заполняется кровью. Ее так много, что я могу захлебнуться ей. Я выплевываю кровь ему в лицо.

Он размахивается, чтобы ударить меня еще раз, но я вдруг чувствую, что его снимают с меня. Облегчение накрывает меня с головой, холодный воздух беспрепятственно заполняет легкие. Я поворачиваюсь на бок, кашляя и выплевывая кровь в темную траву.

Осмотревшись, вижу Жнеца. Он стоит сгорбившись в лунном свете, глядя на меня. Бросив взгляд через плечо, я вижу своего спасителя. Кайл с мистером Мэйсоном сцепились у моста.

Рядом со мной на колени падает Логан.

— Я же сказал, что вызвал подмогу.

Я медленно качаю головой.

— Как?

— Позже объясню. Сейчас тебе нужно убираться отсюда.

Я с трудом встаю на ноги. Мистер Мэйсон прижимает Кайла к земле, сжав его горло локтем. Подхватив с земли ветку, я бегу к ним и, размахнувшись, бью мистера Мэйсона по голове. Он падает на бок, и Кайл хватает ртом воздух. Я обнимаю его, пытаясь помочь подняться. Мистер Мэйсон быстро очухивается. Все его лицо залито кровью. Он вцепляется в меня, разворачивает к себе и толкает в пропасть. Я падаю мимо моста, в последний момент успев ухватиться за старый трос и не грохнуться вниз. Последнее, что я вижу — мчащегося на Кайла мистера Мэйсона. Он, нагнувшись, ударяет его головой в грудную клетку. Я соскальзываю, скребя ногами по утесу и пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Рука горит огнем. Взглянув вверх, я вижу склонившегося надо мной и смотрящего на меня Жнеца. Он протягивает мне костлявую белую руку, и я бьюсь на тросе, крича и зовя на помощь.

И тут осознаю.

Помощь не придет. Даже если полиция услышала мой звонок, им добираться до сюда четверть часа, и это если они вообще его получили. Вот и все. Я буду висеть здесь, пока мистер Мэйсон убивает Кайла, а затем он придет за мной. Я умру, и Логан застрянет здесь навечно.

Отчаянным усилием я хватаюсь за трос второй рукой и, несмотря на дикое жжение в руке, каким-то образом подтягиваюсь и ложусь на мост животом, затем поднимаю колени, одно за другим.

Прорвавшись через желтую предупредительную ленту, я бросаюсь на мистера Мэйсона, сбивая его на землю. Один удар по горлу, и он давится, не в силах вздохнуть. Он замахивается, и я слишком поздно замечаю в его руке камень. Он бьет им меня в висок. Я перестаю видеть одним глазом, но не падаю. Я еще раз даю ему по шее кулаком и слышу треск кости и свистящее дыхание. Он роняет камень, и, подобрав его, я снова и снова опускаю камень на лицо мистера Мэйсона.

— Зои, — кашляет Кайл, стоя на четвереньках.

— Зои, ты уже можешь остановиться, — мягко говорит Логан.

Я оглядываюсь через плечо и вижу одним глазом Жнеца. Я жду, что он придет за мной, или мистером Мэйсоном, или Логаном, но он просто испаряется.

— Хм. Похоже, все-таки мое время умирать еще не пришло, — шепчу я и падаю с мистера Мэйсона на спину. Я успеваю моргнуть, глядя на белоснежную луну, прежде чем все погружается во тьму.

Глава 24

Оказывается, смерть очень похожа на сон. Нет ни боли, ни страха, а только тихое, долгожданное спокойствие.

Во всяком случае, так я ее запомнила.

Жизнь же приносит охрененную боль. Я чешу руку в том месте, где вставлена капельница. Под пластырем жутко зудит, но это меньшая из моих проблем. Зрение возвращается в правый глаз через несколько дней. Или, может, недель. Кто, к черту, знает? Мне скормили столько болеутоляющих, что я не знаю, сколько на самом деле дней прошло. Иногда ко мне приходит Кайл. Он и сам сильно пострадал. Я должна быть осторожна и не смешить его, так как он с трудом дышит из-за сломанных ребер. Он читает мне или показывает забавные интернет-видео в своем мобильном.

Логан не оставляет меня ни на минуту. Он всегда тут, в углу палаты, наблюдает за мной. Я чувствую себя виноватой. Я действительно думала, что все вспомнив, он сможет уйти. Может быть, дело было совсем не в этом. Я стараюсь избегать этой темы. Даже когда он ночью ложится рядом со мной на постель.

Полицейские приходят и уходят. Мистер Мэйсон все еще в коме — так мне говорят. Часть меня надеется, что он умрет, другая часть — что он выживет и ответит за все, что сделал. Я в любом случае не буду переживать. Мама постоянно заглядывает ко мне — работа в больнице дает определенные преимущества. Она навещает меня в каждый свой перерыв. Она не расспрашивает меня о случившемся, но присутствует при моем разговоре с копами. Я им рассказываю все, конечно же, умолчав о Логане. Мне хочется выйти из больницы, а не загреметь в нее на всю жизнь. Близняшки приходят ко мне с цветами, Беккер с Кэссиди приносят журналы. Даже Мэдисон с Беккой заходят, хотя, как я подозреваю, только для того, чтобы вызнать побольше, а потом посплетничать.

Сегодня Карлос тайком приносит мне бурито, который после больничной бурды кажется мне манной небесной. Кайл сидит на стуле около меня, зачитывая вслух очередное пожелание скорейшего выздоровления. Кто бы знал, что я стану такой популярной?

— Я должна спросить тебя: как ты узнал, что мне нужна помощь? — тихо спрашиваю я, когда Карлос уходит купить мне содовой.

Кайл хмурится.

— Я был дома, печатал на компьютере, когда вдруг ни с того ни с сего на экране начали выскакивать слова. — Он отводит взгляд. — Это был Логан, Зои. Он снова и снова повторял: «Зои», «радиовышка», «сейчас». Затем: «помоги ей», «помоги ей», «помоги ей». Я бросил все и поехал к вышке. — Он смотрит на меня. — Думаешь, я сумасшедший?

Логан улыбается из своего угла.

— Лучше бы ты просветила беднягу, а то он ненароком сам себя засадит в психушку.

Я касаюсь щеки Кайла не забинтованной рукой.

— Нет, ты не сумасшедший. — Я глубоко вздыхаю, не обращая внимания на боль в груди. — Помнишь, ты как-то сказал мне, что у тебя такое ощущение, словно меня тебе послал Логан, потому что знал, что я тебе нужна?

Он кивает.

— Ты ошибался. Логан привел меня к тебе, потому что знал, что тынужен мне. В то время я не поняла, почему, но он пришел и сказал мне… сказал, что я должна впустить тебя в свое сердце. — По моей щеке скатывается слеза.

Кайл, улыбнувшись, целует кончики моих пальцев.

— Я сказал полицейским, что беспокоился за тебя, потому что мы должны были встретиться, а ты не отвечала на мои сообщения. Сказал им, что поехал к радиовышке, потому что знал, что ты иногда ездишь туда поразмышлять.

— Спасибо за это.

Он пожимает плечами.

— Спасибо за то, что спасла мне жизнь.

— После того, как ты спас мою.

Я зеваю, и он отодвигается.

— Ладно, тебе нужно отдохнуть. Доктор подумывает о том, чтобы выписать тебя завтра, так что смотри не чуди.

Я ухмыляюсь в ответ. Он выпускает мою руку, целует меня в лоб и уходит. Как только он исчезает за дверью, его место занимает Логан. Я смотрю на него, положив голову на бок. У него глаза сегодня изумрудного цвета. Я хочу навсегда запечатлеть его лицо в своей памяти. Хочу, закрыв веки, в любое время, когда бы мне того не захотелось, ясно видеть в сознании эти его потрясающие глаза.

— Он прав, хулиганка. Тебе нужно отдохнуть.

Я тихо смеюсь.

— Наотдыхаюсь после смерти.

Он хмурится.

— Что? — спрашиваю я.

— Я думал, ты умрешь. Ты чуть не умерла, Зои.

В моей голове проносится сотня вопросов, первый из которых: это, правда, было бы так ужасно для тебя? Но я не произношу его вслух, потому что прекрасно знаю ответ.

И я знаю правду. Правда в том, что, вися там, над обрывом у моста, я могла разжать пальцы. Было бы так легко и просто перестать бороться. Но я не смогла. Что-то внутри меня, что-то, о чьем существовании я даже не подозревала, хотело уцепиться за жизнь, сражаться за нее любой ценой. Инстинкт самосохранения помог мне забраться на мост, прилив адреналина помог справиться с мистером Мэйсоном. Похоже, я не могу больше этого отрицать — я хочу жить. И самое смешное, что Логан видел это, даже когда я не видела этого сама.

— Ну, я же обещала, — наконец говорю ему я.

* * *

Мой первый день возвращения в школу похож на возвращение из мертвых. Можно подумать, что меня не было не две недели, а целых три месяца. Все облепляют меня, по-разному пытаясь узнать подробности случившегося и поиграть со мной в няньку. Некоторое время я креплюсь, но на обеде не выдерживаю. Мэдисон нарезает мою пиццу на маленькие квадратики, чтобы я могла есть ее вилкой, так как моя правая рука еще на перевязи.

— У меня повреждена рука, но я не инвалид. Хватит с меня этого! — раздражаюсь я.

Мэдисон обиженно возвращает мне тарелку.

— Прости, Мэдисон. Просто вы мне вздохнуть спокойно не даете, окружая своим вниманием . Но я очень благодарна тебе за заботу обо мне, — поспешно добавляю я.

— Да, ты та еще штучка, — говорит Беккер, кидая в меня жареной картошкой фри.

Не могу не ухмыльнуться в ответ.

— Сегодня голосуют за Короля и Королеву бала. Ты уже проголосовала? Я могу сделать это за тебя, если ты с больной рукой не в состоянии сделать этого сама, — подкалывает меня Дарла.

— Я уже проголосовала за Беккера и Кэссиди, — указываю я на них вилкой.

Кэссиди прижимает ладонь к груди, словно я сделала что-то невероятно трогательное. Кайл, наклонившись ко мне, шепчет:

— Кайли всегда заставляла всех голосовать за нее несмотря ни на что.

Я вздыхаю. Кайли была сучкой, и к лику святых ее после смерти никто причислять не стремился. Мне жаль, каким образом она умерла, но на этом сочувствие к ней иссякает. Но я ничего не говорю, лишь тепло улыбаюсь.

— Кэссиди будет красивой Королевой бала, я знаю это. Я видела ее платье.

— Кстати, во сколько ты хочешь, чтобы за тобой заехал лимузин? — спрашивает Бекка, накалывая вилкой листок салата и отправляя себе его в рот.

— Лимузин? Я думала, что лимузины заказывают на выпускной бал.

Закатив глаза, она пытается утащить вилкой мой кусочек пиццы, но я, с ухмылкой, мешаю ей это сделать.

— Вообще-то, так и есть. Но в свете всего случившегося, я решила повеселиться на всю катушку. Жизнь коротка, верно?

Все за столом таращатся на нее так, словно она ляпнула что-то не то.

— Верно. — Я поднимаю кусочек пиццы ко рту.

В угловой кабинке Логан смотрит в окно на проходящих мимо людей.

Оставшиеся занятия пролетают незаметно и быстро, учитывая что сегодня пятница и вечер встречи выпускников. Коридоры украшены бордовыми и белыми лентами, все стены завешаны постерами. Сегодня бал, завтра — игра. Кайл — сплошной комок нервов.

— Я еще не вернул былую форму, — ворчит он, мягко потирая ребра. — А это самый трудный матч за год.

Поднявшись на цыпочки, я нежно целую его и прижимаюсь лбом к его лбу.

— Я знаю. Мне так жаль, что ты пострадал из-за меня.

Он приподнимает пальцами мой подбородок.

— Эй, это стоило того.

— Даже если завтра вы проиграете?

Он склоняет голову сначала на один бок, потом на другой, словно обдумывая это. Затем расплывается в улыбке.

— Да, даже если проиграем.

— Это хорошо, — тоже улыбаюсь я. — Потому что мне нужно кое-что сделать перед балом. Ничего, если мы встретимся прямо там?

Он выглядит озадаченным.

— Да ничего. Но Мэдисон сильно расстроится.

— Я знаю, — хмурюсь я. — Но она это переживет, а для меня это важно.

Мы уже выходим из школы, когда сзади ко мне подлетает Бекка и резко разворачивает лицом к себе.

— Мне нужно кое-что показать тебе до того, как ты уйдешь, Зои.

— Ладно. — Я позволяю ей утащить меня обратно в коридор. — Увидимся вечером, — кричу я Кайлу, который машет мне на прощание.

Бекка затаскивает меня в пустой класс. Я в полной уверенности, что сейчас случится что-то ужасное, когда все девчонки кричат:

— Сюрприз!

Бекка хлопает в ладоши. На столе стоит маленький, с порцию одного человека, торт. На нем розово-зеленая глазировка с надписью: «Поздравляем!»

— Это в честь чего?

Она нежно и осторожно обнимает меня, чтобы не причинить боль руке.

— Ты стала Королевой бала, глупышка, — объясняет Мэдисон, обнимая меня вслед за Беккой. Потом меня обнимает Кэссиди.

— Из нашей группы все голосовали за тебя. И похоже, весь класс вместе с нами.

Ничего себе! Я в таком шоке, что не знаю, что сказать. Глядя в их счастливые лица, я просто теряю дар речи.

Бекка смеется.

— Мы решили сказать тебе об этом заранее, потому что по обычаю Королева произносит короткую речь. Нам показалось, что тебе нужно немного времени, чтобы подготовиться и собраться с мыслями.

— Я не могу даже… Я не знаю… Спасибо, девчонки! Огромное вам спасибо!

Я готова расплакаться, когда они втроем заключают меня в одно большое групповое объятие.

— Ты заслужила это, — шепчет мне через плечо Логан.

Глава 25

Я позволяю маме сделать пару моих снимков, после чего выбегаю за дверь. Логан садится в машину следом за мной.

— Мне приятно, что ты хочешь, чтобы я был там с тобой, но я бы предпочел туда не идти, — грустно говорит он.

— О, мы едем не на танцы.

— Тогда куда мы едем? — встревоженно поднимает голову он.

— Увидишь.

Через пятнадцать минут я паркуюсь на стоянке у кладбища.

— Что мы здесь забыли? — спрашивает Логан, когда я осторожно выбираюсь из машины, не желая прищемить платье дверцей.

— Идем. Я хочу, чтобы ты кое с кем встретился.

Выгляжу я наверное смехотворно, перелезая через каменную стену в обтягивающем кружевном платье, с туфлями на шпильках в руке, но мне плевать. Спрыгнув с другой стороны, я показываю рукой, чтобы Логан шел за мной. В небе стоит полная луна, и все кладбище подернуто легким белым светом. Я останавливаюсь у знакомого места, недалеко отсюда похоронен Логан. Опустившись на колени на мягкую траву, я касаюсь белого надгробия и провожу пальцами по выгравированному на нем имени:

«Томас Паркер Рид.

Любимый муж и отец».

— Я когда-нибудь говорила тебе, как он умер?

Логан стоит за моей спиной, и я чувствую его как продолжение самой себя. Встав, я закрываю глаза и представляю себе папу. Когда я открываю веки, между мной и надгробием стоит Жнец.

— Зои, — тянется ко мне Логан, но я взмахиваю рукой, останавливая его.

— Все нормально, — тихо говорю я. — Я заболела. Подхватила какой-то кишечный грипп. Мне хотелось супа, но его не из чего было приготовить. Папа поехал в магазин, и его сбил пьяный водитель. Он умер, а на виновнике аварии не осталось ни царапины.

Я глубоко вздыхаю.

— Помню, как тем вечером к нам пришли полицейские. Мама как подкошенная рухнула на пол и посмотрела на меня таким жутким взглядом, что я все поняла. Это я виновата в смерти папы. Он сел за руль тем вечером из-за меня.

Я чувствую, как Логан берет меня за руку.

— Зои, ты в этом не виновата.

Я наклоняю голову.

— Знаю. Но понимаешь, я не могла себя простить и не могла егоотпустить. — Я делаю шаг вперед, и Жнец протягивает мне руку. Я беру ее и ощущаю так же, как чувствую сейчас Логана.

Жнец снимает с головы капюшон, и я вижу в лунном свете лицо папы. Я бросаюсь к нему в объятия, утыкаюсь лицом ему в грудь и даю волю слезам.

— Милая моя. Мне так жаль. — Папа гладит меня по голове, прижимает к себе. — Я никогда бы тебя не оставил, ты это знаешь.

Я киваю, шмыгая носом.

— Знаю, папа.

Он чуть-чуть отдвигает меня, и подняв на него взгляд, я вижу в его глазах боль.

— Теперь ты знаешь, что должна сделать?

— Я не хочу, — мотаю я головой.

— Мистер Рид, — пораженно выдыхает Логан. — Зои, как давно ты поняла?

— На мосту. Он хотел помочь мне, когда я висела над пропастью. Я вспомнила, как в детстве упала и папа протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Тогда я еще не была уверена, что права в своей догадке, но позже, в больнице, у меня было много времени, чтобы подумать об этом и сложить разрозненные кусочки вместе.

— Моя милая, сильная, упрямая малышка. Кто еще мог поступить, как ты? У кого еще сердце полно такой любви и храбрости, чтобы все это сделать? Я так тобой горжусь.

Я отпускаю его руку и оборачиваюсь к Логану.

— Прости меня, Логан, за то, что я этого не осознавала. Папа пытался сказать мне, да и ты сам чувствовал это где-то в глубине души.

— О чем ты, Зои? Я тебя совсем не понимаю.

— Это я, я, а не какое-то незаконченное дело, держала тебя здесь. И чем больше я нуждалась в тебе, тем сильнее ты становился. Вот почему иногда я могла тебя ощущать. Я так отчаянно нуждалась в тебе, что заставляла тебя оставаться рядом со мной. Мне так жаль, Логан.

— Я не понимаю. — Он берет мои руки в свои. — Что это значит?

— Это значит, что Зои обладает властью, она — своеобразная сила природы. Зои держалась за нас так крепко, что мы не могли уйти, даже когда должны были это сделать.

— Я не хотела, — шепчу я. — Я просто не могла вас потерять. Никого из вас.

Логан проводит подушечками пальцев по моей щеке.

— Я знаю, Зои. Я не виню тебя. Я и сам не хотел уходить.

Я делаю глубокий вдох, и в рот попадает скатившаяся по верхней губе слезинка.

— Но теперь я должна сделать самую тяжелую для меня вещь на свете — отпустить вас.

Логан притягивает меня к себе, и я чувствую его — все тело, с головы до ног.

— Нет, не нужно, Зои. Пожалуйста, — молит он.

И через секунду целует меня — глубоко, страстно, отчаянно. Его пальцы зарываются в мои волосы и прижимают меня к нему. Я разрываю поцелуй и слегка отстраняюсь, ощущая во рту привкус собственных соленых слез.

— Ты не можешь остаться. Как бы сильно тебе этого не хотелось, как бы сильно этого не хотелось мне. Ты не должен больше так страдать.

Логан берет мое лицо в свои ладони.

— Лучше я буду миллион лет страдать рядом с тобой, чем снова потеряю тебя. Это нечестно. Мы только-только нашли друг друга.

Текущие по моим щекам горячие слезы, скатываются ему на ладони.

За моей спиной раздается голос папы, и Логан переводит взгляд на него:

— Ты не оставишь ее — во всяком случае, не совсем. Для нас время течет по-другому, Логан. Здесь она проживет целую жизнь, а для нас, там, куда мы уйдем, пройдет всего лишь мгновение. И ты снова увидишь ее.

Логан неверяще качает головой.

— Почему вы в этом так уверены?

— Потому что любовь, настоящая любовь, вечна. Она создает связь, которую невозможно разрушить. Поэтому-то вам и дано было время, которое вы провели вместе. Твоя жизнь рано оборвалась, но до того, как ты мог уйти, до того, как она могла тебя отпустить, между вами должна была быть создана связь.

Я закрываю веки, прогоняя из глаз оставшуюся влагу.

— Я люблю тебя, Логан. И буду любить вечно. Но нам пора друг друга отпустить. — Слова ножом режут мне сердце. Ничто еще не причиняло мне такой боли, и наверное уже не причинит, даже если я проживу еще сотню лет.

— Я тоже люблю тебя, Зои. — Логан снова целует меня, в этот раз мягко и нежно, поцелуем, полным надежды и невысказанных обещаний. Он выпускает меня из своих рук и отступает назад. — Я буду ждать тебя.

— Я знаю, — отвечаю я и провожу языком по своим губам, в последний раз ощущая вкус Логана на них.

Папа протягивает к Логану руку и уводит его в сторону от меня. Начавшаяся в ногах дрожь ползет вверх, охватывая все мое тело. Логан с улыбкой оглядывается через плечо.

— Сделай мне одолжение. Заставь меня ждать очень, очень долго. Ладно?

Я киваю, потому что не осмеливаюсь открыть рта — слишком боюсь того, что могу произнести. Подняв лицо к небесам, я закрываю глаза и медленно дышу, пытаясь унять дрожь. Когда я их открываю, Логана и папы больше нет. Я падаю на колени и горько рыдаю в ладони. Не знаю, сколько времени я плачу, но я плачу, пока не иссякают слезы и я уже не чувствую ничего, кроме бесконечной пустоты в том месте, которое занимал в моем сердце Логан. Поднявшись на ноги, я отряхиваюсь. У меня впереди вся жизнь. И желательно прожить ее чертовски здорово, потому что я буду жить не только за себя. Уже нет.

Эпилог

В лифте не играет музыка, отчего кажется, что мы поднимается наверх целую вечность. Мы вдвоем с Карлосом, и он так крепко сжимает мою руку, что у меня, скорее всего, останутся синяки. Когда двери, наконец, открываются, ветер беспощадно набрасывается на мое платье. Кожа покрывается мурашками, но это неважно. Мы медленно идем на смотровую площадку. Мне даже плевать на то, что ветер треплет мои тщательно завитые и уложенные волосы. Я подхожу к краю и всматриваюсь в горизонт. Все вокруг глазеют на меня, но я не обращаю на них внимания. Закрыв глаза, делаю глубокий вдох, и мои ноздри заполняет висящий в воздухе густой запах Ист-Ривер. Холодный ветер раздувает вокруг ног мягкую ткань моего белого платья.

— Придется поправить тебе прическу в машине, — ворчит Карлос, дрожа и укутываясь плотнее в черный пиджак.

— Мне нужно одну минуту побыть одной, — говорю я.

Карлос кивает.

— Я буду внутри.

Я обхватываю пальцами зеленые металлические перила и прижимаю лицо к оградительной сетке. Стоящие рядом люди отходят, оставляя меня наедине с самой собой. Я делаю еще один глубокий вдох.

— Не могу поверить, что уже прошло пять лет с тех пор, как ты оставил меня, — шепчу я, и мои слова уносит ветер. — Я скучаю по тебе каждый день.

Сердце ноет в груди, и я пытаясь унять эту боль, потому что сегодня, как никогда, должна держать себя в руках.

— Я просто хотела прийти сюда и сказать, что я счастлива. Но ты, наверное, и сам это знаешь. Уверена, где бы ты ни был там наверху, ты как всегда подглядываешь за мной. — Я прикусываю нижнюю губу, смазывая помаду, которую так аккуратно наносила утром. — Но больше всего я хочу поблагодарить тебя и сказать, что… я тебя люблю.

С новым порывом ветра по коже пробегает холодок — успокаивающий и знакомый. Ласка, которую я не чувствовала так давно.

Из-за двери высовывает голову Карлос.

— Ну серьезно, Зои, ты опоздаешь на свою собственную свадьбу. Ты же не хочешь заставлять Кайла ждать?

Вздохнув, я улыбаюсь ветру и смахиваю с глаз прядки волос. Правда в том, что Кайл будет ждать меня вечно. Последние годы только он был в моей жизни чем-то стабильным и постоянным. Я верила в него как в никого. Он тот человек, с которым я хочу провести всю свою жизнь, человек, которого я люблю больше всех на свете. Сюда я пришла только потому, что не знала, как еще привлечь внимание Логана. Хоть я и не видела его с той ночи, как он ушел, я все еще чувствовала его иногда. Я ощущала его, когда получала диплом об окончании школы, когда стояла на вулкане на Гавайях и совсем недавно — в тот вечер, когда Кайл сделал мне предложение.

И сегодня я тоже его ощущаю.

Я прикасаюсь к лифу своего белого платья, где под тканью рядом с сердцем висит подаренный Логаном кулон.

— Тогда идем же! Не будем больше заставлять его ждать.

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

БОНУСНАЯ ГЛАВА

Преследуя Зои

Стоя и глядя на свое тело я почему-то думаю о том, куда делась моя одежда. Наверное, ее снял этот парень, чтобы меня помыть, но я не уверен. Он включает большую круглую лампу над головой, и я моргаю. Здесь холодно, или, может быть, нахождение в морге и наблюдение за тем, как какой-то незнакомец моет из шланга твое безжизненное тело способно даже у мертвого вызвать мурашки?

Я должен бы уйти отсюда, но испытываю извращенное желание приглядеть за собой, убедиться, что с моим телом обращаются как положено. Глупо, конечно, но я ничего не могу с собой поделать.

Мужчина заканчивает мыть мое тело как раз, когда входит его помощница, пожилая женщина с седыми волосами и прямоугольными очками. Она вешает на вешалку костюм, не обращая никакого внимания на мою наготу.

— Костюм только что привез его отец, — коротко говорит она и сразу же разворачивается, чтобы уйти.

Обходя стол, она проводит рукой сквозь меня. Я совершенно не ощущаю нашего соприкосновения, и она, похоже, тоже. Я смотрю вниз — не на свое тело, а на себя. Я выгляжу так же, как два дня назад… когда очнулся и обнаружил, что парю над собственным трупом, в то время как полиция вытаскивает его из реки.

Шок и паника уже сменились тупой ноющей болью, оцепенением, которое трудно объяснить. Ничто больше не кажется реальным. Я закрываю глаза, думая о своем лучшем друге — Бруно. Удар сердца, и я чувствую, как воздух вокруг меня меняется, теплея. В нем слышен аромат пирога с вишнями, и я понимаю, что куда-то переместился. Открываю глаза и вижу, что нахожусь в кухне — прекрасно знакомой мне кухне. Сколько раз мы сидели днем за этой гранитной столешницей и говорили о спорте, домашней работе, девчонках? Сколько ночей мы, готовясь к тестам и работая над проектами, поедали тут гигантскую пиццу? Сейчас Бруно сидит на стуле, подперев подбородок кулаком, гоняя вилкой по тарелке с крошками одинокую вишенку. Он не улыбается, но и не плачет. В отличие от моих родителей: мама дома бесконечно рыдает, а отец практически не выходит из моей спальни. Их горе невыносимо для меня. От их страданий я чувствую себя еще хуже, хоть кажется дальше и некуда.

Я сажусь рядом с Бруно, и мне даже не приходится пододвигать для этого стул. Как же мне хочется, чтобы он мог меня слышать! Мне необходимо с кем-то поговорить, с кем-то, кто поможет понять, что происходит.

Живым я никогда не задумывался о смерти. Наверное, я принимал как должное то, что мне хватит времени подумать об этом потом. У меня и сомнения не возникало, что, умерев, человек попадает в рай или в какой-то там потусторонний мир. Но это никакой не потусторонний мир, и уж точно не рай.

Рядом с тарелкой Бруно лежит белая карточка. Наклонившись, я читаю тисненные золотым слова:

Похоронный дом Шенандоа

Воскресенье, 7 сентября, 14:00

Пожалуйста, приходите попрощаться с Логаном Купером

Прощание с 14:00 до 15:00

Похоронная служба в 16:00

Седьмое сентября?

Я встаю, прохожу прямо сквозь столешницу к холодильнику, к которому магнитами прикреплен календарь. Это завтра.

Как давно я мертв? Наверное, уже несколько дней. Мне трудно уследить за временем сейчас, когда я больше не сплю. Но даже если так, последнее, что я помню… как веселился с друзьями на летней вечеринке у бассейна. Это было недели назад.

Я разворачиваюсь к Бруно. Он нехотя доедает остатки пирога и встает.

— Что со мной случилось? — громко спрашиваю я, зная, что он не может меня слышать.

Он вскидывает глаза, и одну безумную секунду мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Затем я осознаю, что он смотрит сквозьменя, на календарь. Он ставит свою тарелку в раковину и проходит сквозь меня. Берет из маленького держателя на краю календаря маркер, наклоняется и зачеркивает 7 сентября.

Маленькая поправка. Мои похороны сегодня.

Я снова закрываю глаза и открываю их в ярко-розовой спальне Кайли. Она лежит на кровати в майке и шортах, подложив под ноги одну из своих мягких подушек, свесив одну руку с постели и разговаривая по телефону.

— Не знаю, смогу ли прийти, — вздохнув, говорит она.

Я не слышу, что ей отвечают на другом конце трубке, но Кайли на это закатывает глаза.

— Я знаю. Но не думаю, что выдержу это. Сидеть там и смотреть на его гроб. Это не… Я все еще не могу в это поверить.

Я сажусь рядом с ней на постель. Ее лицо безупречно, никаких пятен, синяков под глазами, припухлости, хотя веки чуть покраснели — она то ли плакала, то ли готова заплакать. Бог знает, сколько раз за последний год я видел у нее такие глаза. Я бросаю взгляд на тумбочку. Большая синяя рамка, в которой стояла наша с ней фотография с прошлой зимы, теперь пуста. Кайли, скорее всего, в своей обычной манере сожгла ее после нашей последней ссоры и использовала пепел, чтобы наслать на меня какую-нибудь порчу. Такое ведь довольно часто случается.

— Ты собираешься туда? — спрашивает она, и на ее губах появляется тень улыбки. — Наверное, мне тоже следует пойти. Нужно оставить все это позади и двигаться дальше.

Она, не попрощавшись, нажимает на отбой и кидает мобильный на постель рядом с собой. Я хмурюсь. «Двигаться дальше». Заманчиво звучит. Если бы я мог сделать то же самое.

— Похоже, я умер, — говорю я вслух, когда Кайли переворачивается на живот, и тут замечаю, что рядом с кроватью на полу стоит маленькая коробка, полная фотографий. Она достает одну из них. Это мой снимок, она сделала его на пляже прошлым летом.

— Я знаю, что ты не слышишь меня, но… я хочу попросить прощения.

Она по-прежнему смотрит на фото.

— Я хочу сказать, что не был хорошим бойфрендом. Я знаю это. И ты… что уж тут скрывать, девушкой была никудышной. Но, полагаю, ты всегда была особенной для меня. — Я тру глаза. — Господи, ну не умею я этого делать. Я просто хотел попрощаться.

Словно в ответ на мои слова Кайли рвет мою фотографию на две части.

— Прощай, Логан, — тихо говорит она, бросая обрывки в сторону.

* * *

Я долго стою на улице возле похоронного дома, смотрю, как собираются гости. Пришло очень много народу, и половину из них я даже не знаю. Здесь даже небольшая группка репортеров собралась.

Как бы знал, что моя смерть станет самой большой новостью с тех пор, как в одном из супермаркетов затерялся кабан. Заголовки, пестрящие во всех местных газетах, не заметит только слепой. Да даже в «5 o’clock news» сообщили обо мне и о том, как «трагический несчастный случай слишком рано оборвал жизнь падающего надежды» меня. И люди скушали это и не подавились.

Похоже, народ любит смачные трагедии.

Что меня действительно беспокоит, так это то, почему я не могу вспомнить случившегося. Я закрываю глаза, копаюсь в памяти и ничего не нахожу. Там лишь темнота. Такое же ощущение возникает, когда какое-то слово или фраза крутятся на кончике языка, но так и не вспоминаются. Такой, знаете ли, своеобразный ад. Так мучает застрявшая в голове песня, в которой ты не помнишь половины слов, или понимание того, что ты должен что-то сделать, но что именно — выскочило из головы.

Что я сделал, чтобы заслужить такое?

Ну ладно, может, я и не был «хорошим» парнем. Не был таким, как Бруно, или как я его шутливо называл иногда, Мистером Само Совершенство. Я не раз облажался: с Кайли, моими друзьями, родителями. Но я всегда был добр к животными и маленьким детям. Это же должно учитываться? Ну и что, что я не сортировал мусор? Что такого в том, что я порой устраивал пивные вечеринки, когда родители уезжали из города? Кому есть дело до того, что я превышал скорость и ел слишком много двойных чизбургеров с беконом? Это же такие мелочи! Я никого не убил, ничего не украл, никогда не издевался над инвалидами и не списывал на экзаменах. Вот это уже грешки побольше, разве нет?

Ладно, может быть, это мое наказание. Может быть, такое случается с теми, кто бестолково живет? Но если так, то таких как я тут бы ошивалось немало. Я же тут нахожусь в гордом одиночестве.

Мои родители приезжают в черном городском автомобиле. На маме то же платье, что она надевала на благотворительную акцию по сбору средств для местного музея Гражданской Войны и Исторического сообщества, а на отце угольно-серый костюм, очень подходящий к его посеребренным сединой черным волосам. У него напряженное лицо, а как чувствует себя мама я сказать не могу, половину ее лица закрывают огромные солнцезащитные очки. Родители медленно, рука об руку, поднимаются по ступенькам. Как будто поддерживают друг друга, чтобы с прямыми спинами войти в фойе.

Худенькая женщина в синем платье приветствует их у двери, держа в руке черную папку. Вход украшен белыми лилиями и зеленью. Внутри, у постамента перед залом, где должно происходить прощание, собралась длинная очередь. На постаменте лежит большая книга. Я прохожу поглядеть, для чего она.

Это памятная книга. Все расписываются в ней, а рядом с именами оставляют короткие записи, к примеру: «скучаю по тебе, дружище» и «никогда не забуду, как ты забил тот гол в овертайме».

Я узнаю лица некоторых людей в очереди. Кэссиди и Беккер стоят с мрачными лицами. Бруно и близняшки тоже здесь. Даже несколько преданных последователей Кайли собрались группкой в самом конце.

Заходят все новые и новые люди: мои учителя, тренера по лакроссу, даже мой дантист со своей семьей. Чем больше народу прибывает, тем больше воздуха мне не хватает. Жар охватывает грудь, и я не могу вздохнуть. У призраков могут быть панические атаки? Я хватаюсь за сердце. Мне так больно, словно оно пытается вырваться сквозь грудную клетку наружу. Хотя никто не может видеть, как мне плохо, я бросаюсь вон из комнаты и бегу в другой конец пустого коридора. За спиной начинает играть орган, и я чувствую себя так, словно вокруг меня рушится мир. Я не могу разумно мыслить. Справа приоткрыта дверь в гардеробную, и я несусь прямо через нее, надеясь спрятаться от звуков органной музыки.

Я больше чувствую, чем слышу, как дверь открывается — появляется неприятное ощущение, что за мной наблюдают. Медленно повернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с последним человеком на планете, которого ожидаю увидеть.

Зои Рид.

Она стоит рядом в разорванных джинсах, песочного цвета свитере и серебристом шарфе, свободно обернутом вокруг шеи и красиво лежащем на груди. Ее каштановые волосы убраны в небрежный пучок, и несколько прядей обрамляют лицо.

Мы не оставались в одной комнате наедине года четыре, с самого начала средней школы. Когда-то мы были лучшими друзьями, она была единственным человеком, знающим все мои секреты. А потом ее отец умер, и она отдалилась от меня, спряталась в своей маленькой раковине, которую мне так и не удалось разбить. В конце концов я перестал пытаться сблизиться с ней, и мы пошли разными дорогами. Удивительно, что она вообще пришла на похороны. В последнее время, когда мы встречались с ней глазами, она смотрела на меня как на прокисшее молоко. Почти так же, как смотрит сейчас.

Словно может меня видеть.

— Ну и во сколько тебе это встало, Логан?

Я так потрясен, что на мгновение теряю дар речи. Быстро глянув по сторонам, я убеждаюсь, что она это крикнула именно мне, а не кому-то еще.

— Что, прости? — наконец выдавливаю я.

Она прищурившись сверлит меня злым взглядом.

— Ты разыграл меня, да? Это какое-то дурацкое реалити-шоу?

Я не могу в это поверить. Она говорит со мной. Меня обуревает непреодолимое желание схватить ее в охапку и закричать «аллилуйя». Останавливает меня от этого лишь сердитое выражение ее лица.

— Твоя семья знает, что ты жив? Слушай, если это у тебя такой тупой пиар-ход для тех репортеров снаружи… — Она замолкает и раздраженно фыркает. — Скажи же что-нибудь, Логан! Пожалуйста! Найди волшебные слова, благодаря которым вся эта бредятина не станет самой большой жестью, которую когда-либо и кто-либо сотворил в своей жизни.

— Зои? — Я не в силах сдержать расплывающуюся на лице радостную улыбку. Она действительно видит меня. Так чего же злится тогда? Она должна быть счастлива, что я жив. — О чем ты говоришь?

— Ты в курсе, что ты кретин каких поискать? Что ты творишь? Таким дебильным образом пытаешься заработать себе дополнительные баллы по литературе? Том Сойер101? Все эти люди думают, что ты умер! Мы все так думали… — она снова замолкает, и я чувствую напряжение, исходящее от нее жаркими волнами. Такой я и помню Зои. Как-то раз, когда мы были детьми, она так разозлилась из-за того, что газонокосилка изрубила оставленных ею на дворе игрушечных солдатиков, что разобрала ее на части отверткой. Если я не смогу успокоить ее — и быстро, — она станет живой ходячей бомбой, готовой взорваться в любой момент.

Наклонив голову, я отвечаю ей успокаивающей улыбкой. Я уже забыл, какая она красивая в гневе. Ее щеки горят, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию. Я все еще так поражен, что она видит меня, что шепчу, просто чтобы убедиться:

— Ты видишь меня?

И этим лишь подливаю масла в огонь.

— Ладно. Хватит. Я не куплюсь на… что бы там это ни было. Сейчас же пойду и расскажу все твоей матери.

Она это так говорит, что я не могу сдержать смеха.

— Хочешь наябедничать моей маме? Нам что, снова по пять лет?

Зои показывает мне средний палец, толчком открывает дверь и стремительно выходит из комнаты. Я пытаюсь схватить ее, но ладонь проходит сквозь ее руку.

— Подожди! — кричу я, но она несется в зал для прощания. Я следую за ней и замечаю, как она замедляет шаг, впервые увидев гроб и меня в нем. Она медленно, пошатываясь, подходит к нему.

В задней части зала вскакивает на ноги Бруно, словно собираясь пойти за ней, но к ней уже бегут мама и ее друг Карлос. Бруно обеспокоенно смотрит на Зои. Я и забыл… он же был в нее влюблен. Даже просил у меня номер ее телефона.

Я выхожу в коридор, чтобы Зои меня не видела. Стою за дверью, пока Карлос и мама Зои ведут ее на улицу, наблюдаю, как они сажают ее в машину. Когда я наконец выхожу на крыльцо, Зои бросает взгляд через плечо Карлоса и снова видит меня. В этот раз она кажется не злой, а лишь шокированной и растерянной.

Они трогаются в путь, и я сую руки в карманы. Я дам ей пару часов успокоиться, прежде чем навещу. Должна же быть причина того, что она меня видит. Может быть, она может мне помочь.

Повернувшись, чтобы вернуться в зал, я думал только об одном: почему это должна была быть Зои?

* * *

Я смотрю, как собираются в сумеречном небе грозовые облака. Воздух густеет в преддверии дождя, и небеса пронзает первая вспышка молнии. Рабочие поспешно опускают мой блестящий черный гроб в яму рядом с моими ногами. Родители давно уехали домой, и все, что осталось — цветы и двое мужчин в комбинезонах. Один запрыгивает в мини-экскаватор и забрасывает могилу землей.

Они быстро управляются со своей работой и спешат в неказистое здание, расположенное в задней части кладбища. Как только они заходят внутрь и закрывают дверь, по небу прокатывается раскат грома и начинает лить дождь. Я не чувствую его — ни падающие на кожу капли, ни холода от них. Может потому, что я оцепенел и опустошен после событий этого дня, чтобы чувствовать хоть что-то еще? Или, может, это просто преимущество мертвых?

После того, как меня увидела Зои, я был практически уверен, что будет еще кто-нибудь, хоть кто-нибудь, кто обладает такой же способностью. Я должен был понимать, как глупо надеяться на это.

Мы с Зои в детстве были лучшими друзьями. Лепили куличики из песка, построили себе тайную крепость в деревьях за моим домом и разделили наш первый поцелуй. Несмотря на всю невинность этого детского поцелуя, забыть его невозможно. Но все изменилось после смерти отца Зои. Я помню, как тем летом каждый день стучал в ее дверь, но меня все время отсылала ее мама, потому что Зои не хотела никого видеть.

Каждый. Божий. День.

Все закончилось тем, что она на некоторое время перешла на домашнее обучение и вернулась, когда мы уже учились в старших классах. У меня появились новые друзья и новые увлечения. Нам больше не было места в жизни друг друга. Я стал популярным, а она — стервозной. И это еще мягко говоря.

Мы старались держаться подальше друг от друга, пока в конце прошлого школьного года мой лучший друг Бруно не попросил у меня ни с того ни с сего номер ее телефона. Во мне неожиданно вспыхнули ревность и собственническое чувство, я шутливо хлопнул его по плечу и сказал, что лучше пригласить на свидание гремучую змею, чем ее.

Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить, как выглядит изнутри ее дом. Воздух вокруг меня меняется, и, открыв глаза, я вижу, что нахожусь в кухне Зои. Снаружи бушует гроза, и над моей головой мигает простенькая люстра. Зои стоит ко мне спиной. Ее волосы распущены и растрепаны, ноги босы. Она в пижаме.

Свет снова мигает, в этот раз дольше, и Зои поворачивается ко мне лицом, держа в руках стакан молока и тарелку с пиццей. Ее глаза останавливаются на мне, и я чувствую облегчение.

Она и правда видит меня, даже сейчас. Что бы ни случилось в похоронном доме, это не было случайностью. Затем я замечаю, как расширяются ее глаза, как белеет лицо и открывается рот. Тарелка со стаканом выскальзывают из ее пальцев и разбиваются, разлетаясь осколками в разные стороны.

Я вытягивая руки перед собой.

— Не двигайся, — тихо говорю я.

И тут она кричит.

Примечания

1

«Судья Джуди» — знаменитое американское шоу, которое ведет Джудит Шейндлин.

2

Криптонит — вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество.

3

Open Miс или Открытый Микрофон — мероприятие, в рамках которого может выступить любой желающий, даже только что вышедший из зала.

4

Прием Геймлиха применяется для удаления инородных тел верхних дыхательных путей и особенно эффективен при их полной обструкции (закупорке). Этот способ считается самым эффективным, поскольку при резком ударе, направленном под диафрагму, из нижних долей легких с силой выталкивается запас воздуха, который никогда не используется при дыхании.

5

iFriend — ВКонтакте.

6

Зои имеет в виду фильм 1976 года «Кэрри», снятый по мотивам романа Стивена Кинга. Еще одна экранизация этой книги Кинга называется «Телекинез» (2013г).

7

«Моя прекрасная леди» — музыкальный фильм, созданный на основе пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион».

8

«Вторжение похитителей тел» («Похитители тел») — научно-фантастический фильм о вторжении инопланетных существ, которые, проникая в людей во время сна, завладевают ими и превращают в биороботов.

9

Omg — Oh, my God (боже мой!), nw — no way (не может быть!), Idby — I Don't Believe You (я тебе не верю).

10

Мистер Ти (англ. Mr. T) — американский актёр, один из самых узнаваемых чернокожих американских актёров (ирокез на голове и большое количество золотых цепей на теле).

11

Это называется gap year (гэп-еар) — промежуточный год между окончанием школы и поступлением в ВУЗ, когда старшеклассники могут отдохнуть, попутешествовать или подзаработать.

12

DMV — Управление автомобильным транспортом США, служба регистрации транспортных средств.

13

«Старски и Хатч»— американский телесериал, главными героями которого являются два непохожих друг на друга полицейских из Южной Калифорнии.

14

Мидол — препарат для облегчения симптомов ПМС.

15

Колледж Вильгельма и Марии — престижный государственный университет в городе Вильямсбурге (Виргиния, США). Старейшее (за исключением Гарвардского университета) высшее учебное заведение в США, имеет статус университета.

Content

Шерри Ди Фиклин
Теряя Логана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

БОНУСНАЯ ГЛАВА Преследуя Зои

Примечания