Владимир Колычев Бандитская Голгофа

Глава 1

На улице жара, в камере духота, а тело мерзнет. Температура под сорок, озноб, кости ломит — трудно идти. Горло у Ларисы простужено, и мороженое здесь ни при чем…

— Стоять! Лицом к стене!

Лариса выполнила команду, и дородная тетка с пышной шевелюрой из непослушных волос открыла дверь в помещение, выделенное для встречи с адвокатом…

История ее нынешнего заключения началась два с половиной года назад. Макс был влюблен в нее, но все никак не решался сделать предложение. Тогда Лариса пошла на хитрость — объелась мороженым и заболела. Макс примчался к ней домой по первому звонку, и эта встреча привела их к загсу. До свадебных торжеств, правда, не дошло, но Ларису это не смущало. Она стала женой наследника многомиллионного состояния, и это для нее тогда было главным…

И родительского благословения Макс не получил. Более того, его отец забрал у них паспорта, чтобы расторгнуть законный брак. Но Ларису хранила сама судьба: Виталия Максимовича застрелили по дороге в загс. Тогда она и решила, что судьба будет всегда и во всем благоволить ей, но просчиталась. Разозлила она свою судьбу, поэтому и нуждается сейчас в адвокате.

За столом сидел незнакомый мужчина — лет тридцати, ухоженный и хорошо одетый. Лариса нахмурилась. Неужели все так плохо, что прежний адвокат отказался работать с ней и передал дела своему менее известному коллеге?

Кондиционер плохо справлялся с жарой, и мужчина махал перед своим лицом импровизированным веером из сложенных вместе листов бумаги. С появлением Ларисы он оставил свое занятие и, подобравшись, набросил на лицо вежливую улыбку.

Но Лариса смотрела не на него, а в окно, на виднеющуюся вдали сталинскую высотку. Шпиль там, увенчанный пятиконечной звездой…

В Москву она приехала всего три года назад. Какой же дурой она тогда была… Но ведь уже тогда решила, что пятиконечная фигура на шпиле сталинской высотки и есть ее путеводная звезда. Хотела достичь больших высот и стремилась к этому.

Ей нужен был Макс, и ради него Лариса предала своего любимого. Никита отправился за решетку, а она, спустя какое-то время, пошла под венец.

А потом в тюрьме оказался и Макс, который вдруг стал ей не нужным.

Теперь вот настала и ее очередь…

— Здравствуйте, Лариса Михайловна! — Мужчина подошел к ней, поцеловал руку. И даже выдвинул из-за второго стола стул.

— Да, здоровья мне сейчас как раз не хватает, — вздохнула она, усаживаясь.

— Вид у вас, прямо скажем, действительно неважный, — озадачился он, испугавшись, что Лариса может одарить его какой-нибудь вирусной заразой.

— Ангина у меня, — небрежно усмехнулась она. — Это не заразно. Если в губы не целоваться.

— Да, я вижу, температура у вас. Вам в санчасть нужно, или что там у вас называется.

— Адвокат — и не знает, как это называется? — удивилась Лариса.

— Я не адвокат. Хотя и юрист. Я представляю компанию «Совгоснефть». Заместитель начальника юридического отдела Годовиков Михаил Тимофеевич.

Мужчина подошел к двери, открыл ее и выглянул: похоже, он явно не хотел, чтобы их беседа грела посторонние уши. Видно, разговор предстоял очень серьезный. Более того, Лариса догадывалась, о чем пойдет речь. Уж очень знакома была ей эта нефтедобывающая компания… От волнения она даже забыла про свой озноб. Неужели судьба снова дает ей шанс?..

Отец Макса был криминальным авторитетом, который очень круто поднялся на мутной волне девяностых. Господин Фогарев, он же Фоган, занимался всем, что могло приносить хоть маломальский доход: от банального рэкета до крупных сделок на товарно-сырьевой бирже. Максу в наследство достался только чистый бизнес — казино, отели, недвижимость под торговые и бизнес-центры, а также крупный, многомиллионный пакет акций «Совгоснефти».

Именно этот пакет и нужен был Годовикову, за ним он и пришел. Интересно знать, какую цену он предложит.

— Вы, Лариса Михайловна, догадываетесь, зачем я здесь? — с незатейливой прелюдии начал он.

— Догадываюсь.

— Мы, конечно, знаем о ваших проблемах…

— Я и сама о них знаю.

— Дело серьезное, и я не думаю, что мы в силах вас отсюда вытащить. Но мы можем скрасить ваше ожидание. Вы продадите нам свой пакет акций нашей компании, получите за это деньги, которые поступят на ваш счет. Мысль об этих деньгах будет греть вас в холодные лагерные ночи…

— А я имею право продать эти акции? — Лариса затаила дыхание.

Все, чем владел Фоган через «общак» своего мафиозного клана, отошел к его братве. Сначала такой расклад устраивал всех, а потом на сцену вышел Гаврик, преемник покойного авторитета. В первую очередь этот тип отправил за решетку Макса, а затем вдруг объявил, что собирается вывести из игры и саму Ларису. Половину доверенного ей состояния он собирался отдать своей любовнице, которую обидел Виталий Максимович.

Саша была женой Фогана, а получила в наследство только квартиру на Ленинском проспекте и два миллиона долларов. Она посчитала себя обделенной и взялась восстановить справедливость. Хоть и не сразу, но это ей удалось. И теперь она — единственная наследница покойного Макса, а Лариса, увы, осталась у разбитого корыта.

Пока Саша еще не вступила в наследство, и Лариса являлась доверенным лицом своего мужа, поэтому, в принципе, обладала правом продать пакет акций. Но устроит ли «Совгоснефть» такое право?

— Имеете… — кивнул Годовиков. — Мы знаем, кто унаследовал акции, но вы можете продать их задним числом.

— Сколько?

— Пятьдесят миллионов долларов.

— Это грабеж, — спокойно, без эмоций, сказала Лариса.

Рыночная стоимость пакета составляла что-то около четырехсот миллионов долларов, но не так давно она отклонила предложение продать акции по этой цене, ожидая более выгодного предложения. И дождалась…

Но пятьдесят миллионов — это куда больше, чем ничего, и Лариса прекрасно это понимала, потому и возмутилась чисто для проформы.

— Мы бы могли предложить и пятьдесят тысяч, — усмехнулся Годовиков, — и вы бы все равно согласились. Но это подозрительно низкая цена. Настолько подозрительная, насколько подозрительной будет выглядеть сама сделка.

— Еще подозрительней она будет выглядеть, если я скажу, при каких обстоятельствах она была заключена.

Все правильно, Макса больше нет, и его доверенным лицом Лариса быть не в праве. Но ведь сделку действительно можно провести той датой, когда Макс еще был жив. В этом и заключался риск для «Совгоснефти». Одно ее слово, и сделку признают недействительной.

— Поэтому мы и предлагаем вам пятьдесят миллионов.

— Я согласна.

— Что ж, тогда завтра я потревожу вас снова… Скажите, какие лекарства вам принести, и я все организую.

Лариса бы не отказалась от ампулы морфия, но не о том нужно сейчас думать.

— Завтра мы подпишем договор?

— Да, завтра мы подпишем договор.

— А деньги?

— Сначала договор — потом деньги… Поверьте, обманывать вас нам не с руки.

— Я вас не знаю. Но знаю Кварцева Илью Борисовича, пусть он завтра будет на сделке.

Первое предложение насчет акций «Совгоснефти» поступило к Ларисе от человека, в подлинности полномочий которого она не сомневалась. Именно этого человека она и хотела завтра увидеть.

Годовиков думал недолго.

— Хорошо, я все устрою… У вас нет выбора, Лариса Михайловна, но я все равно все устрою, — покровительственно улыбнулся он.

Выбора у Ларисы действительно не было, но она, на всякий случай, хотела подстраховаться.

А если ее все-таки кинут, горевать она не станет. Ведь это сама по себе победа — оставить Сашу без нефтяных акций. Но все же ей больше нравился вариант, когда за эту победу ее наградят ценным призом в пятьдесят миллионов.

Если тайна сделки вдруг вскроется, Ларису могут обвинить в мошенничестве, но ей и без того светит срок за покушение на убийство. И все благодаря Саше, будь она проклята!..

С Гавриком Лариса разобралась — наняла человека, и он отправил этого подонка в последний путь. А потом этот же человек пытался убить Макса.

Покушение закончилось провалом, и ей пришлось избавиться от главного исполнителя. Ликвидировал его Дима Левшин, в личной преданности которого Лариса не сомневалась.

А Левшин предал ее. Оказывается, он работал на Сашу, которая в итоге и взяла реванш за свое поражение. Не вышло у нее взять свое через Гаврика, зато вторая попытка, увы, закончилась удачей…

Макс был кем угодно, но только не дураком, сразу догадался, кто стоял за покушением на него. И сделал ход конем, отказав Ларисе в праве на свое наследство. Все свое состояние он переписал на Сашу. Сгоряча это сделал, не подумав, за что и поплатился. Левшин держал его под наблюдением, поэтому и смог узнать, кому Макс отписал свое богатство. Узнал и вышел из «спящего режима»; в итоге Макс оказался в морге, а Лариса — на тюремных нарах, хотя должна была умереть от передозировки…

Левшин отравил Макса, а Ларису забрал с собой, приковал ее к койке, обколол наркотиками. Он хотел сделать ее законченной наркоманкой и завершить все смертельным уколом. Она бы умерла от передозировки, и менты обнаружили бы ее труп. А в сумочке у нее лежала бы склянка с ядом, которым был отравлен Макс. Склянка с ее отпечатками пальцев…

Но Никита разрушил эти коварные планы. Он искал Ларису, поэтому и вышел на след Левшина. Вышел и остановил его. А вслед за Никитой на тайную квартиру нагрянули менты. И Левшин арестован, и Саша… И склянку с ядом нашли у Левшина. Ему и предъявили обвинение в убийстве Макса, а Саша проходит по этому делу как сообщница и подстрекатель.

Сашу тоже ждет срок, но никто не помешает ей вступить в наследство. Хоть и наломала она дров из-за этого завещания, но Макс отписывал ей свое состояние в здравом уме и ясной памяти. А если еще Сашу признают непричастной к его убийству, то в свои права она вступит на свободе.

Все идет к этому. Левшин ее не сдает, берет все на себя. Лариса пытается доказать ее причастность к убийству, но Дима с этим не согласен. Дескать, Лариса хочет признать завещание Макса незаконным, поэтому и оговаривает Сашу. И еще этот подлец выставляет Ларису невменяемой наркоманкой…

Левшин держал ее на игле целых четыре дня, и за это время она успела войти во вкус. И даже испытала нечто похожее на ломку, что ее очень напугало.

Ларису положили под капельницу в наркологической клинике, но вскоре за ней пришли, предъявили постановление об аресте и взяли под стражу. Менты, правда, вошли в ее положение и отправили в здравпункт, где ослабший после наркоты и заточения организм успешно подхватил вирусную инфекцию. Но горло-то пройдет, а от неволи так просто не вылечишься. Лет десять на это уйдет, не меньше…

Две ночи она промучилась без сна — так хотелось ей провернуть выгодную для себя сделку и получить пятьдесят миллионов. Лариса знала положение вещей и понимала, насколько важен для «Совгоснефти» ее пакет. За такую сделку и миллиард долларов не грех выложить, а тут каких-то пятьдесят «лимонов». Для компании «каких-то», а для нее — целое состояние и свет в конце длинного тоннеля.

Первая ночь прошла нормально, весь последующий день Лариса провела в ожидании, но на встречу с Годовиковым ее не вызвали. Тогда она и разволновалась… Возможно, у представителя «Совгоснефти» возникли какие-то технические и вполне устранимые причины, но вдруг он заручился согласием Ларисы только для того, чтобы сломить сопротивление законной наследницы? Положение у Саши шаткое, и на этом также можно было сыграть. Правда, на пятьдесят миллионов она не согласится, но и рыночную цену не запросит. Для «Совгоснефти» проще будет заплатить ей двести пятьдесят или даже триста миллионов, чем затем расхлебывать последствия незаконной сделки…

— Стоять! Лицом к стене! — скомандовала конвоир.

Переживала Лариса напрасно, все-таки попала она в помещение для встречи с адвокатами, где и увидела Годовикова. Мужчина улыбался в прежней своей манере, но это вовсе не означало, что у него хорошие новости. Возможно, он собирался объявить ей, что сделка не состоится. Ведь с ним же не было Кварцева, которого он обещал привести.

— А Илья Борисович где?

— Илья Борисович отказался от участия в сделке, — развел руками юрист.

— Почему?

— Он считает ее недействительной, но мы-то с вами, Лариса, так не думаем! — подмигнул ей Годовиков.

— Не думаем, — отстраненно проговорила она.

— А если серьезно, мы с Ильей Борисовичем представляем конкурирующие направления. Он не справился со своей задачей, а я вроде как вышел на сделку. Или нет?

— Договор готов?

— Да, конечно…

Лариса умела вникать в текст договоров, тщательно вчитываться в условия, прописанные мелкой строкой. И представление о предмете сделки, об этапах ее прохождения имела полное. Договора, приложения, выписка из реестра, доверенности — все это было составлено профессионально, грамотно, и она очень быстро убедилась в этом, только вот на доскональное изучение текстов ушло не меньше двух часов. И все это время Годовиков смотрел на нее, слегка прикусив губу. Наверняка его ждет продвижение по службе, если он сэкономит для компании сотни миллионов долларов.

Лариса действовала на свой страх и риск, чего бы не позволила себе прежде, но выбора у нее не было. Если она не получит деньги, то хотя бы накажет Сашу…

Годовиков по три раза просмотрел бумаги, на которых она должна была поставить свои подписи, удовлетворенно кивнул и аккуратно сложил все в папку. Только тогда напряжение оставило его.

— Да, Лариса, хотел спросить, как ваше здоровье?

— Спасибо, ничего.

На поправку она пошла, температуры уже нет, кости не ломит, хотя горло еще побаливает. Но это не утешало: ведь скоро ее выпишут и отправят в общую камеру. А то, что у нее наркотическая зависимость, это никого не волновало.

Да и не было у нее зависимости, как таковой. Ломку Ларисе сняли еще в клинике, а здесь, в изоляторе, наблюдались лишь слабые ее признаки. В принципе, она бы с удовольствием укололась, но поскольку доступа к наркотикам у нее не было, то приходилось держать свои желания в узде. Тем более, это было не так уж и сложно.

— Антибиотики не нужны?

— Уже нет.

— Витамины? — Годовиков поставил на стол пластиковый пузырек.

— Можно, — кивнула она.

Лариса сунула витамины в карман, и тут ее словно током ударило. Что, если витамины отравлены? Что, если Годовиков собирается ее убить? Договор подписан, и она больше не нужна. Более того, с ее смертью тайна сделки покроется мраком… Да, ее теперь запросто могут убить. Как же она сразу об этом не догадалась?

Лариса сошла с лица, и Годовиков это заметил.

— Что-то не так? — настороженно спросил он.

— Учтите, если со мной что-то случится, Саша Фогарева узнает, как я продала вам акции.

— С вами что-то случится?! — вытаращился на нее Годовиков. — Вы думаете, что мы… Вы думаете, что мы пытаемся вас убить?

— Поверьте, я знаю, как это делается.

— Да, я знаю, как погиб ваш муж. Но, поверьте, у нас и в мыслях не было… Озадачили вы меня, Лариса. Даже не знаю, что делать, — расстроенно мотнул головой юрист.

— Не трогать меня, вот, что делать.

— Да мы-то не собирались… А вдруг у вас возникнет конфликт с третьей стороной и вы обвините в этом нас? Одно ваше слово, и репутация нашей компании накроется медным тазом, — не на шутку разволновался Годовиков. — Даже не знаю, что делать.

— Я угощу витаминами своих соседок, если с ними ничего не случится, то и бояться нечего. Тогда я закрою рот на замок, — пообещала она.

— Ничего ни с кем не случится, можете в этом не сомневаться, — облегченно вздохнул Годовиков.

— Вот и хорошо.

— Да уж… Хотел сделать вам сюрприз, но, видимо, придется оставить затею.

— Что за сюрприз?

— Да нет, не скажу, а то решите, что я снова пытаюсь вас отравить.

— Чем?

— К сожалению, вытащить вас из тюрьмы мы не можем, но хотелось бы скрасить ваше существование…

— Номер моего счета у вас есть, я жду, когда привалит счастье.

— В этом даже не сомневайтесь…

— А в чем сомневаться?

— Это я должен сомневаться. И сомневаюсь… — Годовиков достал из кармана и тут же опустил обратно тонкий стеклянный цилиндрик с таблетками серого цвета.

— Что это?

— Здесь это называют «марафетом». Но вы ничего не видели, — натянуто, но с заговорщицким видом почти прошептал он.

— Видела. Я все видела! — возбудилась Лариса.

Не думала она, что ей вдруг так сильно захочется уколоться. Или хотя бы наглотаться «колес». Вроде бы отпустили ее позывы, а тут схватило…

— Видимо, это будет лишним, — покачал он головой.

— Зачем вы мне это показали? — От нервного возбуждения у Ларисы вдруг задергалась щека.

— Ну я подумал, что вам стало бы легче. А возможности у меня, как вы понимаете, большие. Насчет колонии не уверен, но здесь, в СИЗо, вы бы могли получать «марафет» каждый день. Для меня это совсем не трудно. В знак, так сказать, моей благодарности…

— Ну, так отблагодарите, черт возьми!

— Ну, хорошо… — Глянув на дверь, Годовиков протянул ей кулак, в котором сжимал склянку с «колесами».

Лариса с жадностью схватила ее и сунула в рот. Вдруг ей шмон устроят? Витамины заберут — фиг с ними, а за «колеса» она очень переживала. Это ведь здорово, если в них заключен тот же кайф, что и в героине. Говорят, «колеса» — это бомба.

— Не бойся, — перешел на «ты» Годовиков. — Кроме улета, в этих штуках ничего нет. Никто не собирается тебя травить. Если не веришь, можешь соседок своих угостить, с ними ничего не случится. Ну разве что на розовом слоне по радуге покатаются… Ну что, до встречи! На неделе приду, распишешься в получении денег.

— А они будут?

— За это не переживай. Думай лучше, как срок себе скостить.

— Как?

— Извини, но это не наша забота, — с искренним, как могло показаться, сожалением покачал головой Годовиков.

На этом разговор и закончился. Сначала увели Ларису, а затем ушел и он — вольным шагом, в светлое настоящее.

Но ведь и ей светило счастье. Лариса изнывала от нетерпения, возвращаясь в здравпункт. И когда за ней закрылась дверь в палате, с трудом удержалась, чтобы не наброситься на «колеса». С трудом, но удержалась…

Нельзя ей набрасываться на эту страшную халяву. Нельзя верить в доброту человека, который должен желать ей смерти. Отравить ее напрямую Годовиков не рискнет, но в его власти подсадить Ларису на «колеса», чтобы она с каждым разом принимала все большую дозу. В конце концов, она просто-напросто загнется от передоза. И это реальный вариант, не зря же Левшин готовил ей именно такую смерть…

Нельзя поддаваться на провокацию. Никак нельзя. Но и все таблетки в канализацию спускать не стоит. Лариса угостила «колесами» своих соседок и сделала вид, что употребила сама. В унитаз она спустила только свою дозу, от греха подальше.

У Годовикова действительно большие возможности, вернее, на многое способны люди, стоящие за ним. Возможно, у них на прикорме сам начальник оперативной части, который наблюдает за Ларисой глазами ее соседок по палате. Если она откажется от наркоты, то Годовиков узнает об этом, и в ход пойдет другое, более серьезное оружие…

Лариса преодолела себя, а через три дня снова встретилась со своим «благодетелем». Деньги действительно поступили на ее счет, причем в полном объеме, и Годовиков позволил ей в этом убедиться. Она расписалась в получении огромной суммы, но без особой радости. В настоящий восторг она пришла, когда получила очередной транш наркотической отравы. Годовиков должен был поверить, что Лариса прочно подсела на «колеса»…

Глава 2

Вода — как много в этом слове. Это ведь чудо из чудес, и вовсе не обязательно целый месяц провести в тюрьме, чтобы в этом убедиться. Хотя после душной камеры теплая вода под пышной пеной кажется чудом в квадрате. Или даже в кубе…

Мягкая рукавица приятно скользит по коже, смывая с нее тюремную грязь, но хочется чего-нибудь пожестче. Хочется, чтобы сильный мужчина зашел сзади, взял мочалку и натер спину так, чтобы душа застонала… Как это делали Фоган, Гаврик, Сникерс. И лучше всего, чтобы это был Дима Левшин. Никогда и ни с кем Саше не было так хорошо, как с ним. И ни одного мужчину она не любила, как его. И не полюбит. Хотя бы в благодарность за то, что всю их общую вину он взял на себя. Мужик он, плоть от плоти мужик, и она жуть как его хотела.

Но не было с ней Димы. И еще долго не будет. Он убил человека, и за это его ждет долгий срок.

Дима для того и устроился в охрану к Ларисе, чтобы работать на Сашу. Ей нужен был повод, чтобы шантажировать Ларису, и Левшин его нашел. Но, вместе с тем, он узнал, кому Макс отписал свое состояние. От этой новости у Саши закружилась голова, и она сказала «фас», а Дима только рад был исполнить эту команду. Это ведь она придумала отравить Макса и подставить его жену — так ей хотелось поскорей завладеть свалившимся вдруг на голову наследством.

Левшин и в тюрьме продолжал угождать Саше, именно поэтому ее перевели в разряд свидетелей по делу об убийстве Макса Фогарева. Именно поэтому она может наконец-то отмыться от тюремной грязи. Еще бы бутылку виски уговорить в свое удовольствие, но нельзя злоупотреблять. Надо приводить себя в порядок и ехать к нотариусу. Все бумаги уже готовы, осталось их только подписать. Вот когда она станет полноправной наследницей Макса, тогда можно будет напиться до состояния нестояния.

И еще в квартире не мешало бы убраться. Вроде бы и порядок здесь, но вещи не на своих местах, да и запах какой-то чужой — может, оттого, что все окна были закрыты и сплиты не работали. А может, и не стоит заморачиваться, ведь она скоро переедет в фогановский особняк на Рублевке.

Саша натерлась мочалкой, отлежалась в джакузи, сполоснулась под душем, насухо вытерлась мягким банным полотенцем, которым и прикрылась.

Ей всего двадцать пять лет, и тело такое же молодое, свежее и упругое, как в семнадцать лет. Кожа нежная, гладкая, приятная на ощупь. Правда, мелкие прыщики на лице и на плечах появились, но это последствия тех ужасных условий, в которых ее содержали последний месяц. И круги под глазами нездоровые. А еще кожа кажется немного суховатой… Но Саша обязательно приведет себя в порядок. И посмеется над своими детскими страхами. Когда-то ей казалось, что двадцать пять лет для женщины — это уже такая старость, когда на кладбище прогулы ставят. Но в этом возрасте, оказывается, жизнь только начинается. Никто не помешает ей вступить в права наследования, и уверенной поступью элитной фотомодели она войдет в клуб мультимиллионеров.

Такой же поступью она вошла в зал, уверенная в том, что там никого нет. И окаменела, увидев Аркашу, который сидел в кресле, забросив одну ногу за другую. Зато его самого нисколько не смутило ее появление. Парень смотрел на нее с таким видом, как будто красивые обнаженные женщины толпами ходили по улицам города, а потому давно стали для него обыденным явлением. Но при этом он как бы понимал, что Саша может застесняться, поэтому неторопливо закрыл глаза и повернул голову к окну. А с кресла не поднялся, поднятую ногу не опустил, и выражение лица оставалось совершенно невозмутимым.

— Что-то я не поняла, — пытаясь взять себя в руки, возмущенно проговорила Саша. — Ты откуда здесь взялся?

Аркаша умел владеть собой, но ведь и Саша не какая-то дурочка с переулочка. Она тоже умеет держать себя в руках. Именно поэтому и не бросилась от него прочь за одеждой. В конце концов, она не ждала гостей, поэтому, если кому-то и должно быть сейчас стыдно, то не ей.

— Я здесь живу. — Аркаша уже открыл глаза и со скучающим видом смотрел в окно.

— Интересно!

— Может, ты оденешься?

— Да, конечно, — кивнула она, поворачиваясь к нему спиной. — Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было.

Саша почувствовала на себе спокойный, но горячий взгляд. Как бы за этим взглядом за ней не пошел и сам Аркаша…

Но в спальню к ней он так и не зашел. Она и волосы расчесала, и лицо наспех припудрила, и даже губы успела по-быстрому накрасить, а его все не было. Что ж, тем лучше…

Надев халат на голое тело, Саша вернулась в зал. Аркаша сидел в той же позе, ни капли стеснения во взгляде, но и наглости там не заметно. Хотя иначе как нахальством его появление здесь не объяснишь.

— Ты не ушел?

— А надо?

Внешне Аркаша очень даже ничего. Классическая модельная прическа, правильные черты лица, светлые глубокие глаза, красивый нос, фигура как у Аполлона, длинные сильные ноги. Но ему не хватало мужской грубости, брутальности. Он и пытался походить на крутого мужика, но больше напоминал гламурного стриптизера с явным дефицитом тестостерона.

К тому же у него не было денег, и это еще дальше отодвигало его от идеала.

— А ты мне здесь нужен?

Аркаша работал в охране у Ларисы, в подчинении у Димы Левшина. Он единственный был посвящен в его и Саши планы. Он же помогал им похищать Ларису… Аркаша был человеком Димы, именно поэтому Саша и общалась с ним, но раньше никогда не вламывался к ней в дом без разрешения.

— А чем я плох?

— Тем, что ты здесь.

— Мне нужно было где-то жить.

— Я, наверное, должна сказать, что понимаю тебя? — усмехнулась Саша. — Но я тебя не понимаю.

— Я работал на тебя, потом вас с Димой арестовали, мне куда, по-твоему, деваться?

— Вы с Димой квартиру снимали.

— А если меня менты ищут?

— Никто тебя не ищет.

Аркаша помогал похищать Ларису, но в машину он ее нес, когда она была без чувств, и в квартире, где она содержалась, на глаза ей не попадался, поэтому она и слова про него не сказала. И Дима его не сдавал. И Саша молчала.

— Ну, а вдруг?

— Ключи у тебя откуда?

— У Димы были. И код сигнализации он сказал…

— Ты и дальше здесь собираешься жить? — спросила Саша, поворачиваясь к нему спиной.

Она прошла на кухню, взяла свою любимую фарфоровую чашечку, поставила ее под трубку кофемашины, нажала на кнопку. Двойной эспрессо сейчас в самый раз, особенно, под сигарету. Раньше она курила так себе, под настроение, а в тюремной камере пристрастилась по-настоящему.

— У тебя здесь хорошо, шик-блеск-красота, — сказал Аркаша, открывая холодильник и доставая оттуда ветчину, сыр… — Но ты же отсюда скоро съедешь, да?

— С чего ты взял? — с настороженностью посмотрела на него Саша.

— Ты же теперь наследница Фогана, — едва заметно усмехнулся он.

— Я наследница своего любимого мужа. И я не вижу здесь иронии!

— Да, конечно… Ты будешь жить в особняке Фогана, а я буду тебя охранять. И возглавлю твою охрану.

— Это ты так решил?

— Это ты так решишь, — ничуть не сомневаясь в том, ответил Аркаша.

Сашу поражала его наглое спокойствие. Прописался у нее в квартире, ведет себя здесь как хозяин и еще требования выставляет.

— Мы созданы друг для друга, — Аркаша посмотрел на нее так, как будто она сто раз призналась ему в любви, а он только сейчас соизволил сделать то же самое.

— Я в шоке! — возмущенно проговорила Саша, но Аркаша даже глазом не моргнул.

— И еще мы связаны одной ниточкой. Ты знаешь, что я помогал вам убивать Макса. А я знаю, что ты за всем этим стояла.

— Ну ты и хамло! — с визгливыми нотками в голосе протянула она.

— Хамлом я буду, если тебя сдам. Но я тебя не сдам. И ты не вернешься обратно.

Саша немного подумала и неожиданно распорядилась властным тоном:

— Сообрази что-нибудь на стол! Через час у нас выезд.

А ведь Аркаша прав, им действительно нужно быть вместе. Они опасны друг для друга, но именно этим и прочен будет их союз. Толк в охранном деле Аркаша знает, и людьми руководить сможет. И плечо у него достаточно крепкое, чтобы опереться на него в трудную минуту…

Документы подписаны, право наследования никто не оспаривает, и она хоть сейчас может въезжать в особняк на Рублевке. Только вот настроение отнюдь не праздничное. И виски пьется не столько с радости, сколько с горя. Пьяный взгляд тупо устремлен в никуда.

— Как это могло произойти? — В эту же пустоту обращен и вопрос.

Аркаша рядом, но помочь он ничем не может.

Пакет нефтяных акций был самым ценным призом в погоне за наследством, а сегодня вдруг выяснилось, что Лариса продала его за какие-то жалкие пятьдесят миллионов долларов. И сделала это за день до того, как погиб ее муж. Причем продала в свою пользу. Деньги поступили на ее личный счет, который Саша не наследовала.

— Макс осознал свою ошибку и решил продать свои акции, чтобы отдать деньги жене, — рассматривая соломинку в своем стакане, с унылым видом неторопливо проговорил Аркаша. — Так это и произошло.

Саша оторопело посмотрела на него:

— Макс осознал свою ошибку? Ты что несешь?

— Ну, Макс мог решить, что погорячился, отписав на тебя свой капитал. Погорячился и поэтому решил вернуть Ларисе хотя бы часть денег. И вернул. Ее же рукою. Это не я говорю, это Лариса так скажет. На суде. Ну если ты станешь оспаривать эту сделку.

Саша нервно потянулась за бутылкой, но Аркаша ее опередил и сам наполнил не так давно опустевший хайбол. И зажигалкой щелкнул перед ее сигаретой.

Увы, но он прав. Макса нет, и Лариса могла наплести на суде все, что угодно. А право распоряжаться имуществом Макса у нее на тот момент было, и это документально подтверждено. Но Саша все-таки подаст в суд на эту суку. И адвокатов наймет самых-самых…

— Не знаю, как ты, а вот я точно знаю, что Лариса в тот день не ездила в офис «Совгоснефти», — спокойно и негромко произнес Аркаша.

— Вот это на суде и скажешь!

— Собираешься вернуть пятьдесят миллионов? — вкрадчивым тоном спросил он и задумчиво добавил: — Может, и вернешь…

— Не может, а верну!

— А не лучше вернуть сами акции?

— Как?

— А ты подумай, как Лариса могла заключить сделку? Я, например, считаю, что она сделала это в тюрьме.

— Ты можешь считать все, что угодно…

— А может, мы лучше вместе подумаем… — Он вдруг забрал у нее бокал, который она собралась осушить и с серьезным видом посоветовал: — Попробуй поставить себя на ее место.

— Поставила… — кивнула Саша. — Куда ни повернись, всюду жопа. С наследством кинули, а впереди зона.

— И вдруг из этой жопы появляется человек с предложением, от которого невозможно отказаться. И Лариса продает свои… нет, уже твои акции. Или нет, это были еще акции ее мужа. Только продавать их, я думаю, она не имела права, поэтому продала их задним числом. А такую сделку можно признать недействительной. И со стороны Ларисы недействительной, и со стороны «Совгоснефти». Если суд это признает, то ты вернешь акции. А это, как ты говоришь, бешеные деньги.

— Да, деньги бешеные!.. Слушай, Аркаша, а ты голова! — взбудораженно протянула она.

— Ну, два курса юридического как-никак…

— Знаешь, если дело выгорит, я тебе диплом куплю. И пусть кто-нибудь скажет, что ты не заслужил!

— Диплом — это хорошо… Только как доказать, что Лариса заключила сделку в тюрьме? Тут без доказательств никак, а у нас только предположения.

— Ну, ты же знаешь, что эта сучка не могла заключить сделку одиннадцатого июля.

— Мы, конечно, следили за ней, но ведь она и сбежать от нас могла. Так она и скажет. Дескать, она уже догадывалась, что мы собираемся ее предать, поэтому поехала в «Совгоснефть» тайком.

— А она скажет, — кивнула Саша. — Это еще та сука!

Она хорошо помнила, как и чем пробивала себе дорогу на вершину благополучия. Почти три года проработала эскорт-моделью, прежде чем судьба свела ее с Фогаревым. Она и до него сопровождала солидных мужчин, отдаваясь им за такие же солидные деньги, но только Фоган женился на ней. И то, можно сказать, случайно, взял ее с собой в Лас-Вегас, где она и надела ему на палец обручальное кольцо. Пьяный он был до провала в памяти, и Саша этим воспользовалась. Но ведь он же не стал тут же разводиться с ней. Ну избил ее, оставив без двух зубов, но не развелся…

А Лариса ничем себя таким не утруждала. Макс, правда, пытался протолкнуть ее на панель, но Никита Гурьянов и ей мозги вовремя вправил, и ему. Он забрал Ларису к себе, она с ним как сыр в масле каталась, пока не посадила, чтобы выйти замуж за Макса, который вдруг воспылал к ней страстью. А потом эта сука помогла сесть и ему самому…

Ларисе все так легко досталось, потому она все так разом и потеряла. Но как была сукой, так ею и оставалась. Жадная, хитрая, непросто с ней будет…

— Как нам сделку расторгнуть? — задумчиво спросила Саша.

— Лариса должна сама во всем признаться.

— Как она в этом признается?

— Ну, пока она в тюрьме, мы ничего с ней сделать не сможем.

— Предлагаешь вытащить ее из тюрьмы?

— Я предлагаю? Ты начальство, тебе видней.

— И как мы ее вытащим?

— Вытащим. Если Дима возьмет ее вину на себя, — не моргнув глазом, ответил Аркаша.

— А ему это надо? — возмутилась она.

— А что ему терять? Все равно ведь Макс на нем висит.

— А если ему еще больший срок дадут?

— Не дадут. Адвокаты у него хорошие, судью подмажем, на зоне «греть» будем. И еще кругленькую сумму на его счет положи.

— Он и без этого за меня горой, — покачала головой Саша.

Она, можно сказать, любила Диму. Во всяком случае, отдалась бы ему сейчас без всякого сожаления, страстно и с душой. И замуж бы могла за него выйти. В принципе… Но кругленькой суммой делиться с ним не хотела. Хватит того, что адвокатов она ему обеспечила за свой счет. И судье заплатит, если надо будет. Ну и посылки в зону — святое дело… Не так уж много у нее миллионов, чтобы ими разбрасываться.

— Ради тебя он под поезд ляжет, — совершенно серьезно сказал Аркаша. — Но разговор не за тебя идет, а за Ларису. Ее надо из петли вытягивать, он этого может не понять. Но если ему объяснить, какие деньги на кону… Ну и пару миллионов на счет, на согрев лагерной души… Надо поговорить с Димой, я думаю, ты знаешь, как на него выйти.

— Ну, есть варианты… — пожала плечами Саша.

— Если надо с кем-то связаться, ты скажи с кем, я все сделаю.

— Да, надо связаться. И Ларису, в принципе, можно вытащить. А дальше что?

— Сделаем ей подвешенное состояние.

— Это как?

— За жабры возьмем. И всю икру вытрясем. Из правды-матки. Так понятней?

— Однажды мы уже попробовали взять ее за жабры, и где Дима?

— На ошибках учатся.

— Значит, за жабры? Жестоко!

— А у тебя есть другие варианты?

— И ты пойдешь на все это ради меня? — с кокетливым лукавством сощурилась Саша.

— Мы же с тобой два сапога пара. Куда один сапог идет, туда и второй.

— И если вдруг что, возьмешь вину на себя?

— А чем я хуже Димы?

— Тем, что ты со мной не спал.

— Да, ему повезло, — кивнул Аркаша.

— Это не везение, это настойчивость. — Она выразительно и многообещающе взглянула на него.

— Да, он мужик настойчивый.

— А ты?

Саша и сама не поняла, что на нее нашло. Опомнилась она только на коленях у Аркаши. Не должна она была этого делать, но уже поздно сдавать назад. Да и зачем?

Он поднялся вместе с ней на руках, продемонстрировал свою физическую мощь. Саша надеялась, что Аркаша уложит ее на диван, но он усадил ее в кресло, отошел назад и еще осуждающе покачал головой:

— Не надо.

— А ничего и не было! — с досадой выплеснула она.

— Дима мой друг, и я не могу с тобой.

— Да? — внимательно посмотрела на него Саша, пытаясь разглядеть подвох. — Ну, тогда считай, что я проверила тебя на прочность. Мне как раз нужен такой преданный и безнадежно влюбленный человек. Дима мой друг тоже, и я бы не хотела его предавать. Спокойной ночи!

Саша взяла бутылку и направилась в спальню. Там сделала несколько глотков, разделась, выключила свет и легла в постель. Она вдруг захотела отомстить Аркаше. Сейчас он осознает свою ошибку, придет к ней, а она прогонит его поганой метлой. Око за око, облом за облом… Но Аркаша так и не появился, и засыпать ей пришлось в грустном одиночестве. С надеждой на то, что в деловых вопросах он ее так не подведет.

Глава 3

Один двор остался за спиной, другой, дальше — пешеходный переход через улицу, магазин, в котором должен быть рабочий выход. Но еще в магазине было витринное окно, через которое можно увидеть преследователя.

За этим окном Лариса и встала, глядя в ту сторону, откуда пришла. Вроде бы и не видно ничего подозрительного, но уйдет она все-таки через черный ход.

Если бы Годовиков наблюдал за ней, то еще больше поверил бы в себя. Он хотел сделать из нее законченную наркоманку и добился своего — во всяком случае, так можно было подумать, глядя на нее. Движения нервные, суетливые, в какой-то степени хаотичные. Да и не движения это, а метания…

А Годовиков мог наблюдать за ней. Ведь не зря же следователь вдруг изменил ей меру пресечения, неспроста Левшин взял ее вину на себя. Для того ее и вытащили на свободу, чтобы убить. В принципе, это можно было бы сделать и в тюрьме, но ее труп мог вызывать массу вопросов, а вот если она просто бесследно исчезнет… Да, для того ее и выпустили, чтобы затем похитить, вывезти в лес, там убить и закопать. А может, Годовиков хочет отнять у нее пятьдесят миллионов, это просто — достаточно поставить подпись под отказом. Сначала ее разведут на деньги, а потом убьют.

Только Лариса не хочет умирать. Это желание жить и удержало ее от соблазнов, а заодно и сила воли окрепла. Так и не проглотила она ни одной таблетки, хотя до самого последнего момента продолжала изображать из себя жертву наркотрафика. Только зря она старалась: Годовиков изменил свою тактику и выманил ее на волю.

Только и тут Лариса обхитрила его. И минуты она не простояла у ворот изолятора, сразу же задала стрекача. Бежала, не разбирая дороги, путала следы. И в конечном счете оказалась в магазине, в котором и смогла перевести дух.

Похоже, никто за ней не гнался, значит, ей удалось уйти от преследования… Но что делать дальше? Дом на Рублевке наверняка оккупирован Сашей, и туда соваться никак нельзя. Да и Годовиков может отправить туда своих людей. Есть еще небольшой коттедж на берегу Истринского водохранилища, две квартиры в Москве, но все это жилье уже принадлежит Непушкиной, как называл Сашу Макс, будь он неладен, этот придурок. Как бы не напороться на эту стерву, когда она будет объезжать свои владения. И гостиницу не снимешь, хотя наличные пока есть. В отеле спрашивают паспорт, а Лариса не должна была светить свою фамилию. Да и в лицо ее запомнят, что также опасно…

И на личных банковских счетах у нее были деньги. Много денег. Там и та сумма, из-за которой она может погибнуть, и три миллиона с маленьким хвостиком своих собственных сбережений. Она ведь не исключала, что может остаться на бобах, поэтому и готовила себе соломку, выпиливала ее из тех капиталов, которые доверил ей Макс. С каждого проекта по нитке, вышло на хорошую рубашку… Но у нее нет карточек ни к одному счету, чтобы получить ключ к деньгам, надо обращаться в банк, а там ее могут ждать. В принципе, определенную сумму можно будет обналичить через филиал банка, но где гарантия, что кассир не оповестит ее преследователей? «Совгоснефть» очень серьезная структура, и у нее очень большие возможности. Так что лучше не рисковать, тем более что на карманные расходы у нее никак не меньше двадцати тысяч рублей… Этих денег могло хватить до Сочи, куда, возможно, уже перебрался Никита. Но он же мог находиться сейчас и в Москве, но как узнать, где он, ведь постоянного места жительства у него нет…

А ведь Лариса могла связаться с ним через следователя, который вел ее дело. Никита проходил у него как свидетель, а значит, он должен был оставить номер своего телефона. Тот самый номер, который она благополучно потеряла в сутолоке лихих дней… Но следователь бы понял, зачем ей нужен этот номер, а он мог быть на прикорме у «Совгоснефти». Тогда Годовиков узнает, на кого Лариса решила сделать ставку. Ей действительно не к кому обратиться за помощью, кроме как к Никите. Это единственный в мире человек, который любит ее по-настоящему. Она предала его дважды — сначала сдала ментам, из-за чего он сел, а затем вышла замуж за Макса. И еще смог простить ей третье предательство. Он же догадывался, что это Лариса «заказала» их с Максом, когда они оба разом вышли на свободу. Макс должен был умереть, а Никита сесть за его убийство. Лариса все отрицала, но он, не исключая ее вину, все равно принял ее к себе обратно. Это были чудесные три дня, после чего Лариса вернулась к Максу. Там она и попала в переплет, из которого Никита ее вытащил. Он спас ее, но при этом она оказалась под следствием. Ларисе предъявили обвинение в покушении на убийство, и он поверил в ее вину. И не простил… А как еще объяснить его к ней невнимание? Полтора месяца она провела под следствием, но Никита ни разу не дал о себе знать.

Надо было признаться ему в том, что первое покушение на Макса устроила она, покаяться, залить его грудь своими слезами, тогда бы он точно ее простил. Но не сделала она этого, поэтому осталась одна. А он ей сейчас так нужен…

Может, еще не поздно пустить покаянную слезу? Может, Никита еще сможет ее простить? Лариса очень хотела надеяться на это. А найти его можно, для этого нужно сесть в поезд и отправиться в Нижний Новгород, где живут его родители. Домик у них там на берегу Волги, собираясь жениться, Никита возил ее к родителям на смотрины. Все у них было серьезно, а она так подло растоптала свое счастье…

Бум, бум, бум-бум… Удары у Аркаши мощные, четко поставленные, и смотрится он очень эффектно — мускулистый торс, спортивные шорты обтягивают соблазнительный зад. Только что-то нет желания заняться с ним сексом. Но и грушу насиловать Саша ему не даст. Он, конечно, вправе поддерживать свою физическую форму, но сейчас у него есть дела поважнее.

— Лариса где? — рассерженно спросила она.

Аркаша остановился, смахнул пот со лба.

— Так должна быть.

— Нет ее!

— Еще не вечер.

— А если она вообще не появится?

— Ну я же предлагал взять ее под наблюдение, — снимая перчатки, невесело произнес он.

— И что?

— Ты сказала, что не надо. Сама, сказала, придет…

Лариса действительно должна была прийти сюда за своими вещами. Саша на ее месте так бы и поступила. А если так, то и Аркашу за ней посылать нечего. У него и без того дел немало — надо учить охранников, которых он нанял для дома, а еще к встрече с Ларисой готовиться. Делом надо заниматься, а он в спортзале грушу околачивает.

— Но ведь не пришла! Может, она вообще не придет! — разозлилась Саша.

— Успокойся, никуда она от нас не денется…

— А если денется? Если она поняла, что мы собираемся с ней сделать? Она должна была это понять! Я бы поняла! Ну, чего стоишь? Давай, собирайся, стерву эту поедешь искать!

— Да я-то поеду, — кивнул Аркаша. — Только как ты без меня здесь останешься? Вдруг она придет…

— Ничего, Вову на помощь позову. Он парень симпатичный. И Дима ему не друг…

— Так я пошел?

— Иди! И не просто иди!

Аркаша кивнул и направился в душ.

Нелегко было вытащить Ларису из тюрьмы, но Саша с этим справилась, и Аркаша очень ей помог. Почти две недели они вместе, а он ведет себя как запрограммированный баран. Вроде бы и нравится ему Саша, но приставать он к ней даже не пытается. И она старается не давать ему повода, хотя совсем не прочь поэкспериментировать с ним. Еще немного, и ее желание превратится в идею фикс, а он не хочет этого понимать. Такое ощущение, что Аркаша просто издевается над ней.

— Стой! — крикнула Саша.

Аркаша остановился, не оборачиваясь к ней.

— Грушу обними! Хочу посмотреть, мужик ты или не мужик… Никита эту грушу с одного рывка снимал.

Саша терпеть не могла Макса, когда жила с его отцом. Этот недоносок старался уколоть ее при каждом удобном случае, а она ничего не могла с ним поделать. Он пытался задирать и своего телохранителя, но тот с ним не церемонился. Однажды Никита сорвал с крюка грушу, и вместо нее подвесил самого Макса. Саша стала невольной свидетельницей этой экзекуции, какое же наслаждение она тогда получила… Никита был крутым мужиком, вот бы ей такого телохранителя на место Аркаши. С ним бы она не заигрывала, а просто зашла бы к нему в душ и стала под его струю.

— Чего ты это о нем вспомнила? — нахмурился Аркаша.

— А настоящий мужик был.

Нет, ей и без Никиты неплохо, но почему бы лишний раз не позлить Аркашу.

— Это который Макса должен был охранять? — усмехнулся он. — И где Макс?

— Ну, Лариса-то жива… — Саша сама пострадала от рук Никиты, когда он освобождал Ларису, но зла на него, как ни странно, не держала. — Вопрос только, где она… Ну, чего встал? Давай, давай!

Никита ей не нужен, а с Аркашей она бы закрутила. Только в душ к нему не пошла, хотя и могла это сделать.

Слез под дождем не видно. Особенно, если нет этих слез. Но вид у Ларисы был такой, как будто она плакала. Играть на публику она умела, но сейчас ей действительно хотелось плакать от обиды. Приехала к родителям Никиты, а в кармане ни гроша. И несостоявшаяся свекровь встретила ее неласково, как бы от ворот поворот не дала.

— Носило ее где-то, носило, нате вам, объявилась! Краса полей и огородов!

Антонина Васильевна смотрела на нее хмуро, из-под насупленных бровей, голос у нее звонкий, пронзительный, неприятный для слуха. И так она разошлась, что не обращала внимания на дождь.

— Ладно, поеду я. — Лариса вздохнула и стала поворачиваться к ней спиной.

Знала она таких бабок, сначала пар спустят, а потом кипяточку нальют, чаем с конфетами угостят. И эта, возможно, из таких… А вдруг нет, вдруг не остановит? А на обратный путь у Ларисы денег нет.

Надо же было ей посмотреть в глаза вокзальной цыганке. А та еще пообещала сказать, кто проклятье на нее навел… И засмотрелась Лариса, и забылась, а когда очнулась, ни цыганки, ни денег, ни золотых часиков. И перстень с бриллиантом пропал, одни сережки остались. Менты в СИЗО ей все драгоценности в целости и сохранности вернули, а цыганка щадить не стала.

— Стой, куда ты? Дождь ведь…

— Так виновата же я, не дождалась Никиту.

— Эх, жизнь, она такая! — сокрушенно махнула рукой Антонина Васильевна и повернулась, увлекая ее за собой.

В это время на крыльце появился отец Никиты.

— Мать, ну ты сдурела! Давайте в дом!

Никита похож был на отца, только ростом значительно обошел его, да и в ширине плеч обогнал. Но взгляд у него такой же суровый, тяжелый, а изнутри добродушный. Степенность и основательность у него тоже от отца.

— Мокрые все… Ты, дочка, надолго? — спросил отец, стараясь не смотреть на Ларису.

Он и в прошлый раз не пялился на нее, предпочитая рассматривать ее тайком, когда она не видит его.

— Ну, не знаю, — замялась Лариса.

— Значит, заночуешь. Пойду тогда баньку затоплю, а то простудишься с дождя… А ты, мать, на стол давай чего-нибудь сообрази. Ну и бутылочку достань, гости у нас.

— Бутылочку ему! — буркнула женщина, когда за мужем закрылась дверь, и, глянув на Ларису, велела ей садиться за стол. — Есть будешь?

— Мне бы с Никитой увидеться.

— Где ж ты с ним увидишься? Нет его. В Приморске он.

— В Приморске?

— Там ему приспичило жить. На юге. Домой, говорю, давай, здесь дом построй, а ему, видишь ли, холодно!

— Ну да, в Приморске теплее.

— Без бабы ему холодно, вот, что я тебе скажу! И с холодов этих лагерных… Если бы он вернулся, а ты его встретила…

Лариса опустила голову под осуждающим взглядом.

— Ладно, в жизни всякое бывает… Давай-ка, чайку с дороги попей, а я пока мяска пожарю. И картошки надо бы начистить…

Лариса намек поняла и предложила свои услуги. Антонина Васильевна одобрительно улыбнулась, но сначала все-таки угостила чаем, и только затем посадила за работу.

— А ты, значит, замуж вышла? — спросила она, когда в кастрюлю с водой плюхнулся первый очищенный клубень.

— Вышла.

— И как?

— Что как?

— Ну, с мужем как?

— Так нет больше мужа, вдова я… А Никита что, не рассказывал?

Оказалось, что Антонина Васильевна знала только то, что Лариса вышла замуж, обманув ожидания сына. Ни о чем другом она и ведать не ведала. И ей не известно было, что Лариса помогла сесть Никите первый раз и чуть не отправила его на второй круг… Что ж, значит, не все так плохо, если Никита не дал воли своим чувствам. А ведь он приезжал проведать родителей после того, как расстался с Ларисой в очередной раз.

Стол был уже накрыт, когда Евгений Севастьянович вернулся в дом. И пюре с мясным соусом, и водочка с огурчиком да квашеной капусткой. Лариса не отказалась от рюмочки-другой, и в баньку отправилась без принуждения. И напарилась там, и от тюремной накипи отмылась, и белье простирнула. Вроде бы и в радость все это, а тоскливо на душе, сиротливо. Миллионы у нее на счетах, а волчицей выть хочется, потому что не деньги ей сейчас нужны, а надежный мужик. И не было бы предела ее счастью, если бы в баню вдруг зашел Никита и она бы извинилась перед ним за все. Ух, она бы не подкачала!

Но не было Никиты, и в дом Лариса возвращалась в одиночестве, под дождем, по дорожке из мокрых досок. Антонина Васильевна встретила ее неприветливо, и очень скоро стало ясно почему.

— Никите я звонила, про тебя сообщила. Не хочет он тебя видеть.

— Он сам так сказал?

— Сказал!

— Да ладно тебе, мать, людям голову морочить! — вмешался Евгений Севастьянович. — Не говорил Никита ничего такого!

— Как это не говорил! — набросилась на него жена. — Не приеду, сказал. А если не хочет ехать, значит, видеть ее не хочет! И скажи, что это не так!

— Дела у него.

— Ты все дела бросал, когда я к тебе приезжала.

Лариса вздохнула. Все верно поняла Антонина Васильевна — не может Никита простить ее, поэтому и не собирается приезжать сюда. И не позвонит, хотя у него есть номер ее телефона.

А может, и позвонит. Опомнится и позвонит…

Всю ночь Лариса провела в ожидании звонка, но телефон молчал. И матери Никита не позвонил. Поэтому утром она стала собираться в дорогу. Сережки у нее с брюликами остались, можно будет в ломбард их заложить, а на вырученные деньги купить билет до Приморска. Не надо ждать милостей от Никиты, нужно самой их взять. В ноги она ему падать не станет… но, если надо будет, и пересилит себя. Ей сейчас очень нужна была его поддержка.

Но сначала надо выяснить, где именно живет Никита, и Ларисе пришлось обратиться к Евгению Севастьяновичу. Он вошел в ее положение, но адрес его не дал, потому что не знал, зато назвал номер его телефона. Она позвонит Никите, скажет, что подъезжает к Приморску, и пусть он ее встречает на вокзале. А если не встретит, она все равно заставит его увидеться с ней. У него не каменное сердце, он не устоит.

Сережки она сдала, билет купила, только поезд отправлялся поздно, в половине девятого вечера. Впрочем, трагедию Лариса из этого делать не стала и покорно заняла место в зале ожидания.

Ждать оставалось всего ничего, когда позвонил Евгений Севастьянович. Оказывается, Никита сам вылетел к ней, и уже находился в пути. Лариса забыла про билет, взяла такси и отправилась в аэропорт.

Только далеко не уехала: в машине спустило колесо. Ждать, когда водитель сменит его на запаску, она не стала и вышла на дорогу. Ей повезло: только подняла руку, как с обочины съехала серебристая «девятка».

Руль у машины находился, как обычно, слева, но водитель дотянулся головой до правого переднего окна, и ему чуть-чуть не хватило, чтобы ее высунуть. Это был симпатичный парень славянской наружности, взгляд веселый, добродушный и немного алчный. Ему очень нужны были деньги, поэтому он и подрабатывал частным извозом. Ничего подозрительного в его поведении она не заметила. Да и не до того ей было, чтобы думать об осторожности. Никитой голова была забита — что сказать ему при встрече, как быть, если он вдруг пошлет ее далеко и лесом?..

— Мне в аэропорт!

— Легко!

Парень открыл переднюю дверь, и Лариса заняла предложенное место, хотя обычно в таких случаях предпочитала заднее сиденье. Впрочем, она не в лимузине, а в обычной «девятке». И сама она очень даже обычная девушка. Ведь ее миллионы где-то далеко…

— Пристегнитесь, пожалуйста! — вежливо попросил водитель, обращаясь к ней на «вы».

Лариса послушалась, и вдруг кто-то тут же сел в машину на заднее сиденье. Лариса обернулась и увидела знакомое лицо.

— Здравствуй, Лариса Михайловна!

Она дернулась, но Аркадий уже нащупал ремень безопасности, которым она была пристегнута к сиденью, и превратил его в путы для нее, а другой рукой заблокировал дверь. Машина уже набирала ход.

— Что здесь происходит? — запаниковала она.

— Ничего особенного, Лариса Михайловна. Вещи нас твои напрягают, забрать их надо.

— Какие вещи?

— А те, которые ты на Рублевке оставила. Саше они очень мешают, а выбросить она их не может. У нее очень щепетильное отношение к чужим вещам. Это ты можешь чужим добром разбрасываться.

— Мне в аэропорт надо!

— Ничего, мы тебя на машине в Москву домчим.

— Мне человека встретить надо.

— Кого, Никиту?

— Ты откуда знаешь?

— Я все знаю. Хитрая ты, Лариса Михайловна, хапнула чужое добро и к Никите под крылышко? Думаешь, он тебя защитит?

— Какое чужое добро? — похолодела она. Наконец-то до нее дошло, о чем шла речь.

— Нефтяные акции, которые ты продала. Это чужие акции, ты не имела права их продавать.

— Ты хоть понимаешь, что похитил меня? Понимаешь, что тебе за это будет?

— Ментами пугаешь? Ну хорошо, поехали к ментам, расскажешь им, как ты акции задним числом толкнула.

— Каким задним числом, о чем ты?

— В изоляторе ты их толкнула. Я знаю, кому и когда. А менты не знают, но ты им все расскажешь, правда?

— Годовикову я их толкнула. Годовикову Михаилу Тимофеевичу, одиннадцатого июля ноль шестого года, в здравом уме и ясной памяти.

— Да нет, не одиннадцатого июля ты их продала. Ты их после смерти Макса продала.

— После смерти Макса я не имела права их продавать.

— Ну а я о чем?

— Поэтому и не могла их продать. Да и не было их уже после смерти Макса. Были, да сплыли.

— Не хочешь по-хорошему?

— Снова на Сашу работаешь? Левшину это боком вышло…

— Тебе тоже. Ты ведь под следствием… Думаешь, кто тебя с «крытого» вытащил?

— Неужели ты? — в язвительном тоне, но с серьезным выражением лица спросила Лариса.

А ведь Левшин мог изменить свои показания по Сашиной просьбе. Она объяснила, зачем ей нужно вытащить Ларису из-за решетки, и он пошел ей навстречу. Семь бед — один ответ… А Дима мужик крепкий, настоящий кремень. Только вот была в нем червоточинка. Вроде бы и Сашу он любил, поэтому и служил ей преданно, но ведь и Лариса ему нравилась. Потому и предложил он ей секс в обмен на жизнь. Мог изнасиловать, но хотел по согласию…

А женские чары — серьезное оружие, Лариса не раз в этом уже убеждалась. Смогла же она перетянуть на свою сторону Гаврика, который пытался развести ее на деньги в угоду Саше. И Левшина могла бы вернуть в стойло. Могла бы, но не успела, потому что появился Никита и вывел его из игры.

Но сейчас Никиты рядом нет и на помощь он не придет. Рассчитывать надо на себя, на свое женское оружие.

— Я, — ответил ей Аркаша.

— Неудивительно. Я всегда считала тебя перспективным малым. Ну да, ты человек действия. Левшину со мной помог, теперь вот из-за Саши на преступление пошел. Вляпаться не боишься?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанское…

— Шампанское можно пить без риска. Ты меня похитил, но я все забуду, если ты вернешься ко мне. Мне нужен охранник. Саша держит тебя в черном теле, а у меня ты будешь номер один.

— Звучит заманчиво… — задумался парень. — Может, и спать со мной будешь? Знаешь, я ведь мечтал, чтобы ты со мной спала.

Ремень безопасности заметно ослаб, но дверь по-прежнему была заблокирована. Да и машина шла достаточно быстро для того, чтобы выпрыгнуть на ходу.

— Мечты сбываются. Хотя и не у всех. А вдруг ты станешь счастливчиком?

— Хотелось бы… — Голос Аркадия вибрировал от возбуждения. Похоже, он повелся на уловку.

— Главное, по-настоящему захотеть.

— Может, и замуж за меня выйдешь?

— Ну, я девушка незамужняя…

— Саша тоже не замужем, но у меня с ней без вариантов. А с тобой можно.

— Можно, если осторожно.

— Ну, с королевами я сама деликатность. И еще мечта у меня есть. Уехать с любимой женщиной далеко-далеко…

— Ты читаешь мои мысли. Мне действительно нужно уехать.

— А деньги? Сначала деньги за бугор перегнать надо. Ты сможешь это сделать? — совершенно серьезно спросил Аркаша.

— Какие деньги?

— Пятьдесят «лямов»… Я — сама бескорыстность, но женщин люблю тех, которые с деньгами. Ты же хочешь уехать со мной в оазис на краю света?

— Хочу. И деньги мы за бугор переведем. Все пятьдесят миллионов.

Лариса вдруг поняла, куда клонит Аркадий. Он сам затеял игру в ответ на ее хитрость. Раскусил ее и сделал ответный ход. Но пятьдесят миллионов у нее есть, и он это знает, так что ничего лишнего она не сболтнула.

— Может, признать сделку с «Совгоснефтью» недействительной? Суд ее расторгнет, вернет тебе акции…

— Акции вернут Александре Сергеевне.

— Ничего, мы с ней разберемся… Когда ты реально заключила сделку? — деловито и с напряжением в голосе спросил Аркадий.

По его плану Лариса должна была увлечься, забыться и проговориться, но слишком прост он для того, чтобы играть по-взрослому.

— Одиннадцатого июля ноль шестого года.

— Не могла ты заключить сделку одиннадцатого июля, — раздраженно бросил он.

— Могла. И заключила. Ну так что, едем в оазис на краю света? — с издевкой спросила Лариса.

— Я спрашиваю, как и когда ты заключила сделку? — Аркадий понял, что его встречная хитрость не сработала, и разозлился.

— Я уже сказала когда.

— Не хочешь по-хорошему… Что ж, будет по-плохому.

— Ты попал в плохую историю, парень. Тебе надо из нее выбираться…

— Подумай лучше о себе.

И Лариса поняла, почему его голос обрел зловещую интонацию. В плечо ей через одежду вонзилась иголка — Аркадий выдавил ей под кожу содержимое шприца, и она стала засыпать…

Глава 4

Глубокие, василькового цвета глаза, густые русые волосы в стильной прическе, слегка вздернутый носик, широкие скулы, пухлые и четко выраженные губки, милая, но подернутая лисьим лукавством улыбка… Так Лариса выглядела на фотографии. У Никиты были женщины более совершенной красоты, но ни в кого он из них влюбиться не смог. А на Ларису он глянул и пропал. В ее глазах он увидел ангела, который и выпустил в него стрелу амура. Только сама Лариса оказалась демоном…

— Нет, не видел такую, — покачал головой толстощекий мужик в потрепанной кожанке.

Никита бережно вернул фотографию в карман и направился к следующему таксисту. Кто ищет, тот всегда найдет…

Лариса собиралась ехать к нему в Приморск, но Никита сам вылетел к ней, и она вроде бы отправилась встречать его в аэропорт. Но не встретила. И дома у родителей не появилась. Он ждал ее всю ночь, а утром отправился на вокзал. Если она действительно собралась в аэропорт, то, скорее всего, взяла такси. Хотя были и другие варианты… Может, она и вовсе отправилась в Москву. Никита водил ее за нос, и она решила ответить ему тем же. Пусть он теперь побегает за ней. А она такая, в голове у нее настоящий тараканник, с уникальными в нем экземплярами.

Но Никита не водил ее за нос, не собирался он играть с ней в кошки-мышки. Просто не хотел видеть Ларису, поэтому и не откликнулся на ее зов.

Он ведь любил ее, а она раз за разом предавала его. Он прощал, а она предавала. В конце концов, он просто перестал ее прощать.

У него были деньги, кое-какие связи в мире нужных людей, и он, в принципе, мог бы вытащить Ларису, для этого надо было только очень захотеть, но Никита махнул на нее рукой и уехал из Москвы, как давно этого хотел. Из Москвы, от Ларисы подальше. С глаз долой, из сердца вон…

Но Лариса снова вкралась в его жизнь. Тихонько подала голос, через родителей. Мама сказала, что жалкая она, подавленная, и Никита догадался, почему Лариса произвела на нее такое впечатление. Видимо, из тюрьмы она вышла, а податься некуда, потому что ее угодьями завладел другой, более хитрый хищник. Неудивительно, что ей понадобилась помощь Никиты. Но ведь он же не бюро добрых услуг…

Правда, гордости ему хватило ненадолго. Не выдержала душа влюбленного поэта, и ноги сами понесли его к Ларисе. Он упирался, но…

Нет, он не собирался возвращаться к ней. Если она нуждается в нем, он обязательно ей поможет, но жить с ней не станет. Она ведь такая, что снова предаст. Нет, не будут они вместе. Он знает это, поэтому и не строит иллюзий. Поможет Ларисе, решит ее проблемы и обратно к теплому морю. В холодное одиночество. В котором так неуютно, зато спокойно…

Никита подошел к желтой «Волге» с шашечками, возле которой стоял низкорослый мужик с широченными плечами и, разводя руками, смотрел на спущенное колесо.

— Твою мать!

— Что случилось, браток? — сочувствующе спросил Никита.

Мужик метнул на него сердитый взгляд, но нецензурно нагрубить не решился. Вид у парня хоть и добродушный, но все-таки внушительный. Он ведь ударить может в ответ на оскорбление.

— Вчера колесо пробили! Сегодня вот! — возмущенно показал на спущенное колесо таксист.

— Бывает… Скажи, ты эту девушку не видел?

Мужик скользнул взглядом по фотографии и мотнул головой. Дескать, не видел. Некогда ему вникать в чужие проблемы. Но вот его глаза расширились, взгляд вернулся к снимку.

— Ну видел, конечно! На ней у меня колесо пробили!

— На ней?

— Ну, в смысле, когда я ее вез…

— Куда вез?

— В аэропорт.

— Вчера?

— Вчера… Кто-то колесо мне пробил. Я думал, случайно, а на шиномонтаже сказали, что колесо ножом пробили…

— Значит, до аэропорта ты ее не довез?

— Нет… Похоже, не случайно все это.

— Что не случайно?

— Ну, я же видел, эта «девятка» за нами шла! Я остановился, и она встала. Эта, не знаю, как ее, вышла, и «девятка» к ней подъехала. Она села, и парень какой-то подсел. Он сначала вышел, а потом подсел. Как будто они нарочно колеса мне пробили, чтобы ее подобрать. Я же помню, пацан какой-то мимо проходил, когда эта в машину садилась, он еще нагнулся, будто шнурок завязывал. Как раз возле колеса и нагнулся. Вот падла!.. Как мне этого козла найти? — сжимая кулаки, взвыл таксист.

— Память, смотрю, у тебя хорошая, все видишь, все запоминаешь. Может, и номера «девятки» запомнил?

— Ну, номера я видел… — Мужик зажмурил глаза, обращаясь к своей памяти. И она его не подвела.

Он назвал номер машины — три цифры и две буквы. А вот первую букву он не запомнил, зато назвал регион. Из Подмосковья машина.

— «Девяносто девятая» модель, серебристого цвета… Там еще надпись хулиганская — «Обгонишь — подрежу!» Как хочешь, так и понимай, как подрежет, машиной или ножом… А колесо мне ножом, падла!

— Да, за колесо спросить надо, — думая о своем, кивнул Никита.

Только не станет он предъявлять за колесо, за этот сущий пустяк по сравнению с Ларисой.

Может, она и змея, но Никита ее любил. Более того, больше он не будет думать о ней как об изворотливой и коварной стерве. Во всяком случае, пока не найдет ее. А искать Ларису надо, потому как она, похоже, снова попала в беду. Кто-то «пас» ее здесь, на вокзале, а потом отправился за ней, чтобы перехватить по дороге в аэропорт.

Похитили Ларису. Кто и зачем, неясно, но Никита обязательно докопается до истины. И сделает все, чтобы это произошло как можно скорее…

Что такое дежавю и стоит ли с этим бороться?.. Саша с упоением смотрела на Ларису, которая лежала на односпальной кровати, ремнями пристегнутая к ней. Знакомая картинка. Только в прошлый раз она была прикована к постели наручниками.

— Дима хотел ее распять, — вслух подумала она.

Голос ее прозвучал тихо, поэтому Аркаша не расслышал слов.

— Что, не понял?

— Раз пять, говорю, ее хотел… — усмехнулась Саша. — Распял, а ни разу не вышло.

— Она Диме нравилась, — кивнул на спящую красавицу Аркаша.

Под кайфом Лариса, спит она, чему-то улыбается во сне. Неухоженный у нее вид, даже неряшливый, но все-таки она очень хороша собой, а эта улыбка еще больше красит ее.

— А тебе?

— Ну, она и меня пыталась совратить, — усмехнулся Аркаша. — Но я не купился.

— Да, Боб говорил, — кивнула Саша.

— Боб? — резко глянул он на нее.

И Саша почувствовала себя дурой. Она не должна была говорить, что напрямую, без посредников разговаривала с Бобом, с которым он ездил в Нижний. Это его, Аркаши, личная команда — Боб, Лёлик, и она не должна прикармливать этих ребят, чтобы через них держать под контролем их начальника. Но что делать, если Саша не доверяет никому? Лариса вон доверяла Левшину, и чем это для нее закончилось?

А до этого сама Саша доверяла Гаврику, который предпочел ей Ларису. Что, если и Аркаша пойдет по тому же пути? Что ни говори, а Лариса опасный противник, но тем приятнее ощущать свою власть над ней.

— А что, я не могла с ним просто так поговорить?

— Хочешь меня контролировать? Что ж, это твое право, — успокаиваясь, сказал Аркаша. — Я не против. Мне ведь нечего от тебя скрывать. И Лариса меня не купит. Хотя деньги у нее есть, пятьдесят миллионов. За дозу она отдаст нам все.

— Нам?

— Тебе.

— За дозу?

— Ей это дело нравится, — усмехнулся Аркаша, кивком головы показав на использованный шприц.

— Ну, Дима начал, ты закончишь… Может, она за дозу и мать свою родную продаст.

— Запросто.

— Но ведь не продает.

— Вчера только начали…

— Вчера ты уже должен был узнать, где и когда она продала мои акции.

— А ты куда-то торопишься?

Аркаша присел на корточки, просунул руку под кровать, проверил крепление ремней. И, взяв Сашу под руку, по лестнице вывел ее из подвала прямо на застекленную террасу, откуда открывался прекрасный вид на Истру.

Коттедж здесь небольшой по сравнению с особняком на Рублевке, но на фоне обычных домов он выделялся и размерами, и формами. Красивый коттедж, внутри все на уровне, и вряд ли Лариса отказалась бы переселиться сюда. Но ведь это ее, Сашина, собственность, и ей решать, на каких условиях здесь жить Ларисе. А условия эти не так уж и плохи — свободы нет, зато героин утром, днем и вечером…

Замечательный дом, отличное место, яхта моторная в эллинге, только вот прислуги нет, если не считать женщину из соседней деревни, которая убирается здесь раз в неделю. В прислуге Саша нуждалась не очень, а для охраны у нее есть Аркаша, Боб и Лёлик. Только справятся ли они с Никитой, если тот вдруг сюда нагрянет? Это ведь не человек, а ураган какой-то. Саша на себе прочувствовала удар этой стихии.

— Значит, Лариса в аэропорт ехала? — глядя на водохранилище, спросила она.

— В аэропорт.

— Зачем?

— Сказала, что улетать собралась.

— Куда?

— К Никите.

Не зря Саша вспомнила про Никиту в тот день, когда Лариса вышла из следственного изолятора. Аркаша за это ухватился и отправился на поиски Никиты. И, как оказалось, он пошел тем же путем, что и Лариса, только с небольшим запозданием. Он не дурак и не лузер, поэтому с легкостью исправил свою ошибку. Саша не хотела терять такого помощника. И мужчину…

— Она же на поезде собиралась.

— Говорит, что передумала.

— Я скажу, что переспать с тобой хочу, ты мне поверишь?

Аркаша оказывал Саше знаки внимания, но при этом не пытался приставать к ней. И это ее злило. И раззадоривало. Не удивительно, что с Никиты она вдруг перепрыгнула на тему секса. У кого что болит…

Он ничего не сказал, но взял ее за руку, завел в дом и увлек на второй этаж. Там, в спальне, мягко, но требовательно повернул к себе лицом, посмотрел Саше в глаза, взглядом втягивая ее в свою орбиту и при этом с ловкостью фокусника расстегивая молнию на ее одежде.

— И что это такое? — дрожащим от волнения голосом спросила она, чувствуя себя беспомощной планетой в орбите раскаленной звезды.

Притяжение усилилось, ее закружило, понесло, но Аркаша силой своей тяжести закрутил ее в свободном падении. Сначала заполнил ее пространство своим жестким сиянием, а затем — ослепительными вспышками…

Блеснув на свету, иголка приблизилась к вене. Лариса знала, что сейчас произойдет, и боялась этого. Но если бы Аркаша вдруг исчез, не сделав укол, она бы взвыла с досады. Ей очень нужен был этот укол. Так нужен, что и думать не хотелось о последствиях. Плевать на все, главное — получить дозу, тогда не страшен никакой черт…

Аркаша сделал укол, но Лариса ничего не почувствовала. Абсолютно ничего. А ведь она должна была ощутить как минимум облегчение, избавление от жуткого нервного напряжения, которое выкручивало тело изнутри.

— Это глюкоза, очень хорошее средство от интоксикации, — с издевательской улыбкой проговорил он.

Лариса вцепилась бы ему в горло, если бы могла, но, увы, руки вытянуты вдоль стянутого ремнями тела. Не вытянуть руки из-под этих ремней, и тело не высвободить. Да и сил нет: все ушло на то, чтобы избавиться от пут. Впустую ушло…

Хотела бы Лариса превратиться сейчас в змею, чтобы никакие ремни не смогли удержать ее. Но, к сожалению, в змею превратилась входящая в помещение Саша.

— Надо быть хорошей девочкой, тогда прилетит волшебник в голубом вертолете. Хочешь увидеть голубой вертолет? — глумливо продолжал Аркаша.

— Хочу.

— Тогда будь хорошей девочкой.

— Буду.

— Хорошие девочки всегда и всем говорят только правду.

— Говорят.

— Когда ты продала акции?

Аркадий и Саша ждали от нее безоговорочной капитуляции, но Лариса не собиралась вывешивать белый флаг.

— Одиннадцатого июля.

Пятьдесят миллионов долларов — это превосходная награда за страдания и мучения, которые выпали на ее долю. Никита где-то рядом, она всем своим истерзанным нутром чувствует это. Никита ищет ее, в своих радужных снах она видела, как он идет по ее следу. Он скоро будет здесь и обязательно ее спасет. Надо лишь немного потерпеть…

— Хочешь остаться без сладкого? — увещевательным голосом спросил Аркаша.

Лариса презрительно усмехнулась, глядя на него. Он разговаривает с ней как с ребенком, но ведь он сам как дите, если поверил в ту чушь, которую сам для себя придумал. Да, она страдает без дозы, но ей хватит силы воли, чтобы противостоять этому дешевому шантажу. Да, ей нужен укол, но лучше она сдохнет от убивающей жажды, чем расстанется со своими деньгами.

— Скажешь, и я сделаю тебе хорошо…

Аркаша поднял шприц и нажал на поршень, выдавливая из иглы спасительную жидкость. Капли впустую падали на пол, и Лариса с жадностью смотрела на них. Даже язык высунула, чтобы подхватить хоть какую-нибудь из них.

— У тебя еще есть время, — потешаясь над ней, усмехнулся Аркаша.

Но Лариса позволила ему выжать из шприца весь раствор.

— Все, «ширки» больше нет, — сказал он.

Она закрыла глаза. Надо взять себя в руки, тогда, может быть, удастся справиться с собой. Главное, помнить, что деньги не должны достаться врагу…

— Что-то мы не то делаем, — с разочарованием и злостью в голосе произнесла Саша.

— Подождем еще денек.

— Я не могу ждать!

— Ну, нам же здесь неплохо.

Лариса открыла глаза и увидела, как Аркаша обнял Сашу за талию, и та в ответ прильнула к нему. Из груди невольно вырвался издевательский смех. Лариса никогда не позволяла себе крутить любовь со своими охранниками, а Саша ведет себя, как дешевая шлюха. Но ведь она всегда такой и была!

Саша догадалась о причине, которая вызвала столь бурную реакцию, щеки ее пошли пятнами, рот исказился в приступе бешенства.

— Ах ты тварь! Ну ничего!..

Она исчезла, но скоро вернулась со склянкой в руке, которую навесила над лицом Ларисы и истерично засмеялась:

— Знаешь, что это такое? Серная кислота!

Лариса в ужасе отклонилась, но склянка с кислотой снова нависла над ней. Саша уже сняла крышку, еще чуть-чуть, и страшные капли с шипением начнут прожигать кожу лица.

Можно остаться без денег и пережить это, но с изуродованным лицом путь только один — в петлю. Никита где-то рядом, он спасет Ларису, но тут же отвернется от нее и переметнется на сторону красавицы Саши. А это шлюха только рада будет совратить его в свою пользу… Нет, лучше остаться без денег, чем без лица.

Саша ни о чем не спрашивала, она молча наклоняла пузырек. И такое злорадство было написано у нее на лице, что трудно усомниться в ее намерениях.

— Двадцать пятого июля! — не выдержала Лариса.

Но Саша уже приняла решение, ее уже никакой правдой невозможно было удержать. И кислота бы пролилась, если бы не вмешался Аркаша. Одной рукой он забрал у Саши склянку, другой — крышку от нее.

— Двадцать пятого июля ты продала пакет акций? — уточнил он.

— Да, продала.

— Где?

— В следственном изоляторе.

— Кому?

Лариса рассказала все без утайки — кому продала, как, на каких условиях. Она видела, как Аркаша включил диктофон, но это ее не остановило. Все равно ведь ничего не утаить.

— А сразу нельзя было сказать? — выключая диктофон, усмехнулся Аркаша.

— Да пошел ты, козел! — взвыла от досады Лариса.

Ну почему ей в этой жизни так не везет? Почему ее окружают одни уроды?

Только Никита нормальный… Но где он? Почему не приходит спасать ее?..

Все предали ее! Никому она больше не нужна!..

Лариса зажмурила глаза и разрыдалась в голос. Саша наверняка наслаждается этим зрелищем, но ведь она заслужила это. Победитель имеет право вытирать ноги о побежденного…

На предплечье вдруг затянулся жгут, и, еще не осознав как следует, что произошло, она стала работать кулачком, подготавливая вену.

Аркаша не заставил себя долго ждать. Он аккуратно ввел иглу в вену, и Лариса вдруг поняла, что это последний укол в ее жизни. Ей, скорее всего, ввели двойную, если не тройную дозу, а это значит, что скоро она умрет. Что ж, ей незачем больше жить. И она должна радоваться, что ей повезло умереть красиво, в эйфории безумного блаженства…

Глава 5

Вино не пьют, им наслаждаются, смакуя каждый глоток. Если это настоящее вино. А в бокале у Саши плескалась какая-то бурда из бутылки за четыре тысячи рублей. Не самое дешевое вино, но дерьмо редкостное. Зато Аркаша закатил глаза, изображая наслаждение. Ну да, он же теперь элита общества, в котором без понтов, как птице без крыльев.

— Похоже, Боб нас кинул, — сказала она, насмешливо глядя на Аркашу.

— С чего ты взяла?

— Этому вину красная цена двести рублей, а он говорит, что за четыре тысячи взял.

— Отличное вино. — Аркаша подозрительно глянул сначала на Сашу, затем на бокал с вином, который держал в руке по всем правилам этикета.

По тем правилам, которые он себе представлял.

— Отличный уксус! — передразнила она. — Поверь, я разбираюсь…

Лицо у Аркаши стало таким же кислым, как вино. Он так усердно изображал из себя знатока и ценителя, а она грубо его обломала. Причем сделала это с удовольствием.

Теперь Саша понимала, почему Аркадий так долго ее к себе не подпускал. Цену он себе набивал, дразнил ее, играя на чувствах и эмоциях. И ведь сумел поднять свою невысокую цену до потолка… Только вот этот потолок упал на землю вместе с ним. Не хотела она больше с ним спать. Хватит, наелась.

И еще эта сучка Лариса жестоко посмеялась над ней, увидев ее в объятиях Аркаши. Это как плевок в лицо.

— Да нет, нормальное вино, — мотнул головой Аркаша. — Это у тебя настроение плохое… Что-то не так?

— Да нет, все так.

— Что-то вид у тебя кислый. Акции к тебе возвращаются, тебя что, это не радует?

— Ну, это еще под вопросом.

— Почему под вопросом? Найдем людей, заплатим денег, будет информация. Не мог же Годовиков приходить к Ларисе так, чтобы его никто не видел. Видели его в тюрьме, значит, показания для суда будут. И Лариса показания даст, никуда не денется…

— «Совгоснефть» — серьезная структура, как бы нас живьем не сожрали.

Саша допила вино, и Аркаша тут же снова наполнил ей бокал. В роли официанта он очень хорош, но видно же, что парень метит на большее.

— Не сожрут, это я тебе гарантирую. Ты не знаешь Боба, он из-за денег на все пойдет. А стреляет он очень хорошо… Если вдруг что, ну, ты меня понимаешь…

— А одного Боба хватит?

Саша понимала, что суд — это ковер, на котором развернется нешуточная война не на жизнь, а на смерть. Возможно, придется решать вопросы силовыми методами, а для этого требуются особые люди.

— Ну, в Лелике я так не уверен, червячки у него в гнильце, — вслух подумал Аркаша. — Но еще я есть. Ради тебя все, что угодно…

— И ради денег, — с усмешкой добавила Саша.

— Нет, из-за денег Боб будет стараться. Ты вот говоришь, что Боб нас кинул, когда за вином ездил. Может, и кинул. У тебя миллионы, а у него раздолбанная «девятка». Скажи, где справедливость?

— Будет у него крутая тачка. А ты сам на чем хочешь ездить? Или на ком?

— На тебе… Женюсь на тебе.

Что-то в этом роде и ожидала услышать Саша. Не зря этот парень так долго набивал себе цену.

— Да? Это ты так решил?

— А ты хочешь, чтобы я женился на Ларисе? — уязвленно спросил он.

Она вздрогнула, осознав всю остроту опасности, но быстро взяла себя в руки.

— Нет, я хочу, чтобы ты женился на мне.

Аркаша способен был изменить ситуацию на противоположную, и тогда Саша может оказаться на месте Ларисы, и ей самой на лицо прольется серная кислота. Если она не подпишет отказ от наследства… Дом охраняют Лелик и Боб, но ведь они оба на стороне Аркаши, как он скажет, так и будет.

— Я верну акции, и это будет мой свадебный подарок, — сказал он.

— О таком подарке можно только мечтать, — выжимая из себя улыбку, вздохнула Саша.

Увы, но ей пока нечем крыть его карту, сейчас она могла только соглашаться.

— Твоя мечта сбудется.

— Будет подарок, будет и свадьба.

— А без подарка? — спохватился он.

— Ну, я же не тянула тебя за язык.

— Будет, все будет…

В принципе, свадьба с Аркашей — это далеко не самое страшное, что могло случиться. Тем более, этот парень вовсе не плох в постели. Интерес к нему гаснет, но ведь его можно раздуть. Саша даже знает, как это делается. На хмельную голову это совсем не трудно… А то, что Ларису смешит их союз, так плевать на нее. Не тот у нее уровень, чтобы насмехаться над хозяевами жизни.

Саша потянулась к Аркаше, хотела обнять его за шею, но он вдруг поднялся с дивана.

— Ты куда?

— Пойду гляну, как там у пацанов, а то вдруг спят, как сурки…

— Дело нужное, — кивнула она.

Дом должен охраняться, и раз уж Бобу и Лелику поставлена такая задача, она должна выполняться. Даром платить деньги Саша никому не собирается.

Аркаша ушел, а она, отхлебнув из бокала, легла на мягкий и уютный диван, который с нежностью принял ее в свои объятия. Полумрак в каминном зале, музыка едва тихо играет, сладкая дрема где-то в воздухе витает. И веки вдруг слипаться стали. Но Саша спать не будет, она всего лишь полежит немного, отдохнет чуть-чуть, а когда наберется сил, поднимется, сделает музыку погромче и встретит Аркашу сногсшибательным стриптизом. Она слабая женщина, и ей нужен союз с сильным мужчиной. И чем слабее она будет перед ним, тем сильнее станет он…

Да, она действительно слабая. Но если так, то зачем ей бороться со сном? Зачем напрягаться, раздевая себя под музыку? Саша задавала себе эти вопросы, уже засыпая, и почти мгновенно провалилась в сон, когда в кресло рядом с ней опустился Аркаша.

— Все нормально? — сонно спросила она, ощутив его присутствие.

— Лариса где?

— При чем здесь… — Саша осеклась, пораженная страшной догадкой.

Это ведь не Аркаша с ней разговаривал, а кто-то другой. И она узнала этот голос.

Она попробовала вскочить, но Никита, с силой схватив за плечи, вернул ее на место.

— Аркаша! — закричала она.

— Не поможет он тебе… Лариса где?

Саша с ужасом представила себя на месте своей пленницы.

— Это не я, это Аркаша!

— Вставай!

Он бесцеремонно сдернул ее с дивана и повел в подвал. Судя по тому, с какой уверенностью шел Никита, за свой тыл он не волновался. Ну да, Аркаша со своими дружками для него не круче слепых котят, ему ничего не стоило свернуть им шеи. Если так, то Саша могла стать очередной жертвой. Об этом она подумала, когда увидела Ларису. Увидела ее глазами Никиты.

— Ну вы и уроды! — взревел Никита.

Он махнул рукой, как медведь — лапой, и Саша тут же оказалась на полу. Сознания она не потеряла, но и подниматься не стала. Пусть Никита думает, что выбил из нее дух. Пусть перебесится, тогда он не будет так опасен, как сейчас.

Лариса вяло реагировала на происходящее. Под кайфом она, поэтому Никиту видела сейчас не наяву, а в каком-то своем потустороннем сне. Нет у нее связи с действительностью… Глядя на нее, не трудно было догадаться, что произошло в этой пыточной камере.

Никита снял ремни, которыми ее пристегнули к кровати, поднял ее, усадил в глубокое удобное кресло и взялся за Сашу, уложив ее на кровать вместо Ларисы. Она встрепенулась, пытаясь вырваться, но хватка у него железная, и ремни удобные.

— Сволочь! — в бессильной злобе простонала Саша, когда он застегнул последний ремень.

Все, не вырваться ей из этого плена. И никто к ней на помощь не придет. Никита и часовых снял, и начальника охраны.

Серебристая «девятка» зарегистрирована была на Борю Алексеева, но дома его Никита не застал. Но ничего, он набрался терпения и дождался его появления. А дальше — дело техники.

Боря даже не догадался, что привел за собой хвост, а охранник из него никудышный. И дружок его, к счастью, такой же балбес. К их счастью. Эти ребята оказались настолько легкой мишенью, что Никите не пришлось прибегать к крайним мерам. Он мог их убить, но все они живы, только связаны. Их начальник сейчас в таком же положении. Саша тоже обезврежена.

Никита не воевал с женщинами, но все-таки он нисколько не жалел, что врезал этой стерве. Спонтанно это у него вышло, но каяться он не собирался.

— Полежи немного, я сейчас. Укольчик тебе сделаю.

— Не надо укольчик! — взвизгнула Саша.

— Да нет, надо. Зло, как бумеранг, должно возвращаться обратно…

— Она сама во всем виновата!

— В чем?

— Она мои акции украла! И отдавать не хочет!

— Твои?

— Да, мои!

— И дом этот твой?

— Да, мой!

Это был Фогана дом, Никита знал о нем и, в принципе, мог бы выйти на цель и без Алексеева. Мог бы, если бы знал, что Саша уже на свободе. Она ведь обвинялась в убийстве Макса, а это серьезная статья.

Лариса для Саши большая помеха: ведь она могла начать тяжбу за наследство Фогана. А тут еще, оказывается, кто-то у кого-то украл какие-то акции… У Никиты не было никакого желания лезть в эти змеиные хитросплетения. Для него главное — спасти Ларису…

Но как это сделать? Просто увезти отсюда? А что делать с Сашей и ее приспешниками? Сдать их ментам? Лариса украла у нее какие-то акции, если так, то может снова оказаться в тюрьме. Она, конечно, этого достойна, но не для того же Никита ее спасал, чтобы вернуть за решетку…

Никита на руках вынес Ларису из подвала, разобрал постель в гостевой спальне, уложил ее в кровать.

— Кит, я знала, что ты придешь, — поворачиваясь на бок спиной к нему, пробормотала она.

Он должен был остаться с Ларисой. В любой момент она могла вернуться в реальность, и неизвестно, чем это может для нее закончиться. В лучшем случае, у нее начнется истерика. Еще она могла разбить стекло, чтобы сбежать через окно, а это чревато летальным исходом. А если и вены решит себе вскрыть… Но Никита должен был еще раз обойти дом, осмотреть двор. Надо убедиться, что им с Ларисой ничего не угрожает.

Опасности в доме не было, и во дворе все спокойно. Все похитители крепко связаны, рты у них заклеены. Ночь тихая, глубокая. Но в любой момент могли нагрянуть менты. Возможно, в поисках Ларисы. Никита не знал, то ли на свободу ее выпустили, то ли она сама из-под стражи сбежала. Не в курсе он ее дел, но ему предстоит многое узнать. Лариса будет изворачиваться, он в этом почему-то не сомневался.

Утро за окном, голова тяжелая и булькающая, а главное — острое желание пополнить наркотический баланс, выкурить крепкую сигарету и чего-нибудь пожевать. Ну и Никите надо бы сказать доброе утро. За окном уже рассвело, а его видение все еще здесь… Видение?!

Лариса вдруг поняла, что это совсем другая комната. И руки у нее свободны, и на ноги она встать может. А Никита самый что ни на есть настоящий. Он сидел в кресле и немигающе смотрел на нее. Угрюмо смотрел, тяжело. Оказывается, он освобождал ее не во сне, а наяву.

— А ведь я знала, что ты за мной придешь!

— Пришел, — невозмутимо кивнул Никита и, глянув на ее исколотую руку, спросил: — Опохмелиться хочешь?

— А у тебя есть? — встрепенулась она.

— Значит, хочешь…

— Хочу, но могу без этого обойтись. Я сильная…

— Это хорошо.

— Я правда могу перетерпеть… Один разок, и все!

Действительно, ситуация неопределенная, вокруг и впереди много неясностей, которые не дают покоя. Неплохо было бы унять суету и волнение, пока все не встанет на свои места.

— Нет ничего, ни на разок, ни на два…

— Плохо.

Лариса опустила голову и закрыла глаза… Плохо ей, очень плохо, но ничего, она попробует себя пересилить.

— Саша где?

— В подвале.

— Живая?

— Все живые.

— Надо ее на иглу посадить!

— Нет ничего.

— Ну, если поискать, можно найти…

— И Сашу на иглу посадить? — не без укора спросил Никита.

Не нравилось ему, что Лариса так жестока. И у него было право так думать о ней. Ведь она ничем не лучше Саши…

А она вдруг вспомнила, как Никита спасал ее в прошлый раз. И Левшина он вывел из игры, и Сашу, но не убил их, как просила того Лариса. Их надо было уничтожить, чтобы она не села в тюрьму, но Никита не пошел у нее на поводу… Он не хотел никого убивать. И его не пугало, что Ларису могли закрыть надолго. Возможно, он этого даже хотел…

И сейчас он не пойдет на убийство ради нее, и не стоит его об этом просить. Если Лариса будет толкать его на преступление, он может откреститься от нее и уйти.

А Сашу все равно надо убирать. И ее, и Аркадия, иначе спокойной жизни не будет. Но Никита должен сам дойти до этого, и она ему поможет. Ни требований не будет, ни намеков. Лариса просто расскажет, как все было, и он сам все для себя решит…

Не делай людям того, чего не желаешь себе. Только сейчас до Саши во всей полноте дошел смысл этой библейской мудрости. Прочные ремни крепко сжимали ее нежное тело, и не вырваться из этих тисков…

Дверь открылась, и в подвал зашел человек. Как бы ей хотелось, чтобы это был Аркаша. Она ведь прямо завтра выйдет за него замуж, если он спасет ее… Но нет, свадьба откладывалась, и, возможно, навсегда. Нет Аркаши, Никита здесь — как воплощение карающей десницы.

— Укольчик? — спросил он, сорвав полоску пластыря с ее губ.

— Не надо! — мотнула она головой.

Героин — это страшно, несколько уколов, и человек превращается в законченного «нарка». Саша не хотела сидеть на игле, ведь это путь в никуда. Она очень скоро лишится своей красоты, ее кожа потемнеет, состарится…

— А может, кислоты на лицо капнуть? — спросил Никита тоном, каким женский мастер из салона красоты предлагает тот или иной вариант прически.

— Нет!!! — Саша едва не лишилась чувств от ужаса.

— А чего так?

— Ну, не надо!

— А Ларисе надо?

— Это не я!

— Ну да, тогда Дима все затеял, сейчас Аркаша. А ты, конечно же, невинная овечка.

— Я просто слабая женщина, а им всем что-то от меня нужно. Из-за них я попадаю в истории. Знал бы ты, как это мне все надоело! Увези меня отсюда! — с мольбой глядя на него, попросила Саша.

И в прошлый раз она пострадала из-за Никиты, и сейчас. Она должна была его ненавидеть, но ей, напротив, хотелось его любить. И быть с ним… Кажется, это называется стокгольмским синдромом. Так это или нет, но Саша действительно не прочь была бы уехать с этим мужчиной куда-нибудь далеко-далеко, именно поэтому ее просьба прозвучала искренне и убедительно. И неудивительно, что Никита оторопело смотрел на нее. Еще чуть-чуть, и у него бы отвисла челюсть. Но нет, он справился с собой.

— Да, я вызову машину, тебя увезут.

— Куда?

— Туда, откуда тебя выпустили по недоразумению. Ты ведь Макса заказала. И Ларису тоже… Похищение, истязание — это как раз твоя статья.

— Но ведь ты тоже меня истязаешь!

Никита кивнул и начал вдруг расстегивать ремни, освобождая ее.

Он совсем рядом, но, увы, не было у нее ни сил, ни умения, чтобы справиться с этим исполином. Вот ему ничего не стоит убить человека голыми руками. И стрелять он умеет.

— Диктофон где? — спросил Никита.

— Какой диктофон?

— Жало твое. Жало у тебя хочу вырвать.

— Ты очень любезен! — съязвила Саша.

— А чего с тобой церемониться?

— А с Ларисой? Чем она лучше меня? Кинула меня на полмиллиарда! Я что, по-твоему, сложа руки должна сидеть?

— Диктофон где?

— Не знаю где, потеряла…

— Пошли! — Никита схватил ее за руку и повел обратно к ненавистной кровати.

— В сейфе диктофон!

Фоган нечасто бывал в этом доме, но, тем не менее, у него был здесь свой кабинет. И сейф имелся, а как пользоваться им, Саша знала. Как-никак, больше двух лет с этим чудовищем прожила. А как еще назвать человека, который обошел свою законную жену наследством? Выделил бы Саше миллионов двести-триста, разве бы металась она по мужикам в поисках справедливости? Фоган во всем виноват. И его чертов телохранитель…

— Все равно я знаю, где и когда Лариса продала мои акции, — сказала она, передавая Никите диктофон.

— Тогда мне придется тебя убить, — спокойно проговорил он.

— Что?!

— Страшно? — усмехнулся Никита. — Вот и бойся… «Совгоснефть» очень серьезная структура, на нее работают реальные профи. Я на тебя вышел, и киллер на тебя так же легко выйдет. Мне даже не надо будет марать об тебя руки, это сделают за меня, если ты, конечно, сунешь голову в этот омут… Довольствуйся тем, что у тебя есть. Это не совет, это инструкция по выживанию.

— А сам ты будешь пользоваться Ларисой, да? И моими миллионами! — с обидой глянула на него Саша.

— Я не знаю, чьи это миллионы, только достались они тебе по беспределу. Я же знаю, как все было.

— Что было?

— Подъехали люди, мне приставили к голове пистолет, а Макса увезли. Он очень переживал за меня, поэтому оформил завещание на тебя. Он сделал это под давлением, а значит, завещание можно признать недействительным.

— Не было ничего такого!

— А кто мои показания опровергнет? Хочешь, чтобы я дал именно такие?

— Нет.

— Тогда превратись в мышку и затихни в своей норке. Чтобы я тебя не видел и не слышал. Я ведь больше твои выходки терпеть не буду. В следующий раз ответишь за все и сразу. Ты меня поняла?

Саша покорно кивнула. Никита на деле доказал, что спрятаться от него невозможно. Ларису можно похитить, но вот от него не скроешься. А если так, то эту сучку нужно оставить в покое, а то ведь ее ангел-хранитель превратится в демона, и тогда Саша реально отправится в ад. А она еще слишком молода, чтобы умирать. Впереди у нее целая жизнь, которую она проведет в земном раю…

— Тогда прощай. Надеюсь больше не увидеться.

Никита оставил ее в подвале, закрыв единственную дверь на замок. А через несколько часов Аркаша открыл ее.

— Ну не козел, а! — возмущенно протянул он, стараясь не смотреть на Сашу.

Он был таким же высоким и широкоплечим, как Никита, но каким же сосунком по сравнению с ним казался. Саша не могла смотреть на него без сожаления. И злорадства. Жениться он на ней собрался, а обделался, как последний лох. И зачем, спрашивается, он ей такой нужен?

— Этот урод мне за все ответит! — сжимая кулаки, сквозь зубы простонал Аркаша.

— Он не урод, — покачала головой Саша. — Был бы уродом, лежал бы ты сейчас со сломанной шеей.

И сама она могла не пережить эту встречу с Никитой. Но ведь с ней ничего не случилось, и жизнь продолжается. Может, ей действительно нужно забыть про акции? Махнуть на них и довольствоваться тем, что есть. Отели, казино, недвижимость — все это стоит не одну сотню миллионов. И еще есть кругленькая сумма, которую неплохо было бы приумножить за счет прибыли от бизнеса…

Да, надо забыть о журавле в небе и заняться синицей в руках. Спокойно заняться, без суеты и злодейства. Но можно ли забыть об акциях, которые стоят невероятных денег? Саша хотела надеяться, что сможет отмахнуться и от них, и от Ларисы. И о Никите она постарается забыть…

Глава 6

Холодный душ успокаивает нервы, а ведро с ледяной водой отключает их. Но чтобы пережить этот ужас, нужно орать во все горло, и Лариса не стесняется этого.

— А-а!!

Никита рядом, и он не дал ей умереть от холода. Сначала закутал в толстое махровое полотенце, затем на руках занес в жарко натопленную парилку, положил на полок, взялся за дубовый веник…

— У-у!

Как же ей хорошо! Так здорово, что даже секса не нужно. И уколоться нет никакого желания.

А ведь захотелось Ларисе вдруг принять дозу. Не столь уж сильный был позыв, она, в принципе, смогла бы перетерпеть, но Никита не велел ей держать все это внутри. Она призналась ему в своем желании, а у него и колодезная вода под рукой, и баня натоплена.

Да и как не признаться, когда ей так нравится эта сумасшедшая процедура? Да, ледяная вода — это ужас, но ведь она заставляет забыть о наркотиках…

— Ну как? — спросил Никита, опуская веник.

— Никак.

Не поднимая головы, она взяла его за руку, но притянуть к себе так и не смогла. Обнять бы его, прижаться к нему, а дальше пойдет все, как по маслу. Но он понимал, что может не удержаться, поэтому и отстранился от нее.

— Пойду я. Ты давай, не задерживайся. Ужин за тобой.

Никита не стал увозить ее к морю. Это она готова была ехать к нему, забыв про подписку о невыезде, а он мужик продуманный, и знает, что к чему. Но ведь это хорошо, что он заботится о ней. Только вот простить все никак не может. Вроде бы и говорит, что не держит на нее зла, но лед в душе не тает. Сам он вроде бы теплый, заботливый, а внутри у него холод… Что ж, он имеет право быть таким. Он же мужик, а не сопливая баба…

Мужик он, потому и не оставил ее в беде, потому и заботится о ней сейчас. И не важно, что эта забота отдает садизмом — подъем в шесть утра, зарядка на свежем воздухе, водные процедуры. Сигареты и пиво под запретом, о более крепких напитках и говорить нечего. А ведь неплохо было бы на ужин выпить бутылочку вина. Ну и вторая бы не помешала. И даже третья…

Но Никита прав: нельзя давать себе слабину, иначе пороки одолеют. Надо закалять иммунитет против всяких нездоровых соблазнов…

Так Никита когда-то измывался над Максом. Тот сопротивлялся, но Никита давил на него нещадно — и к здоровому образу жизни его пристрастил, и даже к учебе. Макс тогда в институте восстановился, а Лариса вместе с ним туда поступила…

Ларису он к физическим упражнениям тогда не принуждал, относился к ней нежно и трепетно. А первое время, проживая под одной крышей, они спали в разных кроватях. Никита не торопил события, он хотел, чтобы все произошло само собой, без внутреннего принуждения с ее стороны. И как им обоим было здорово, когда это произошло…

Но сейчас ничего такого не происходит. А может, и не надо спешить, тогда все произойдет само собой, и между ними снова установится мир и, главное, полная гармония…

Лариса вышла из парилки, сполоснулась под душем. Опохмелить себя уколом желания нет, да и не до этого ей сейчас. Надо идти готовить ужин, и она должна позаботиться о том, чтобы блюда удались. С Никитой она чувствует себя обычной женщиной с незатейливым набором семейных ценностей. Чтобы муж любил, чтобы достаток в доме был, чтобы дети ни в чем не нуждались… Даже ребенка вдруг захотелось.

Да, им с Никитой определенно нужен ребенок. С этой мыслью Лариса и поднялась в дом, встала к плите.

А дом они сняли неплохой. Двухэтажный, с баней в подвале, с приличной обстановкой. И уют Лариса здесь навела. Что бы ни думал Никита, а она старается заслужить его расположение, поэтому и не ноет, когда он поднимает ее в шесть утра…

На ужин Лариса приготовила жаркое и яблочный пирог. Никита ел молча, с непроницаемо спокойным лицом. Понравилось ему, но после чая последовало сухое «спасибо», и ее возмущение прорвалось наружу:

— И это все?

Какое-то время он хмуро смотрел на нее, но вот его брови разгладились, на губах выступило подобие улыбки. Он подошел к ней и благодарно поцеловал в щеку.

— Спасибо, было очень вкусно.

От волнения Лариса пошатнулась, и Никита инстинктивно поддержал ее, обняв за талию. Ноги у нее ослабели, тело повело в сторону, а когда он обнял ее крепче, Лариса сама обвила руками его шею и тут же оказалась у него на руках.

Он оторвал ее от пола и понес в каминный зал. На ходу поцеловал в щеку, затем в губы. И когда он опускался с ней на диван, Ларисе показалось, будто они устремляются вверх, в небеса, где на белых пушистых облаках сидят ангелы с арфами…

Когда она, наконец, пришла в себя после необыкновенной, сказочной встряски, первой мыслью было, что теперь у нее начинается новая жизнь. Никита принадлежит ей целиком и полностью. Так же, как и она ему…

— Ну и надо было мучить себя целую неделю! — усмехнулась Лариса, положив голову ему на грудь. — И себя, и меня…

— Ты сама по себе мучение.

— Все это в прошлом.

— Верю, — с серьезным видом кивнул он.

Холодно на улице, промозгло, а в доме горячие батареи. Но не будь здесь отопления, Лариса все равно не замерзла бы, потому что рядом с ней Никита. По-настоящему рядом. Завтра утром он погонит ее на свежий воздух в одной футболке, но бояться этого не стоит, ведь Никита будет согревать ее своей любовью…

— Молодая была, глупая.

— Ты и сейчас молодая.

— Но уже не глупая… Ты ведь правильно сделал, что гонял меня всю эту неделю. Здоровый образ жизни, свежий воздух, ни выпить, ни покурить. Это ведь залог здоровья, — сказала она и, немного подумав, с улыбкой добавила: — Для нашего ребенка залог…

— Для нашего ребенка?

— Я ведь голову не включала, когда ты меня сюда нес… И хорошо, если уже начался отчет… Сегодня первый день, завтра второй, а там и девять месяцев стукнет… Надеюсь, ты меня до этого не бросишь?

— А я собираюсь тебя бросать? — дрогнувшим от волнения голосом спросил Никита.

— Тебе видней.

— Я ведь собирался с тобой расстаться… Думал вытащу тебя из истории, а потом назад. Ты сама по себе, я сам по себе…

— Ну и уехал бы! — голос ее дрогнул — и от волнения, и от обиды.

— Хотел… Но ты же из истории не выпуталась.

— Ты же сказал, что Саша мне больше не угрожает.

— Игла тебе угрожает. Или нет?

— Нет. Я сильная. И цель у меня была, и деньги есть… Дело бы открыла, ушла бы в него с головой…

— Бы?..

— А что-то не хочется уже ничего. Ты, дом, дети, кастрюли. С тобой хочется быть обычной бабой. А бизнес-вумен осталась в прошлом…

Лариса удивлялась самой себе. Столько планов и устремлений было у нее на свои пятьдесят миллионов, а сейчас как будто сгорело это все. Не хочется больше погружаться в кислотную клоаку, полную зубастых монстров, нет желания быть своей в этой бурлящей стихии. Хочется замуж за Никиту выйти, ребенка ему родить, дом построить и обустроить семейный очаг.

— Взрослеешь, — сказал он.

— Умнею… Ты даже не представляешь, какой я дурой была! Наверное, думаешь, что это я заказала Макса и тебя?

— А разве нет?

— Это все Вадик. Он разруливал нестандартные вопросы. И еще он хотел, чтобы я вышла за него. Он сам решил, что Макс мне не нужен…

Она не врала. Предшественник Левшина Вадик действительно нацелился на Макса и Никиту. Его, конечно, можно было остановить, но она не стала этого делать.

— Я так понимаю, эта версия сработала? — отвернув от Ларисы голову, спросил Никита.

Руку он с ее спины не убрал, но перестал теребить пальцами локоны волос.

— Версия?

— Ну, тебя же выпустили.

— Это не версия. Это правда. Вадик отбился от рук, и Левшин его за это убрал.

— Как у тебя все запутано, — закинул обе руки за голову Никита. Он больше не хотел ее обнимать.

— Я не спала ни с тем, ни с другим… Я не оправдываюсь, просто констатирую факт.

— Ты имела право на личную жизнь.

— Моя личная жизнь — это ты. И больше я не сделаю тебе больно. Ты мне веришь и не бросишь меня?

— А ты сама как думаешь?

— Ты же меня любишь?

— Люблю.

— И я тебя люблю… И всегда любила…

Никита снова обнял ее двумя руками, и Лариса улыбнулась счастливой улыбкой:

— У нас впереди такая долгая жить, что петь хочется. Лишь бы нам никто не помешал. Ты правильно сделал, что пощадил Непушкину и этого козла Аркашу… Жаль только, что они могут подгадить. Они ведь знают, как я продала акции. Что, если сделку признают незаконной?

— Что?

— Да ничего…

Лариса вдруг с удивлением обнаружила, что ей не страшно потерять акции. Тех денег, что есть у нее и у Никиты, хватит, чтобы купить отличный отель у моря, на доходы от которого они смогут жить безбедно. Хотя и небогато.

— Хорошо, если только деньги заберут. А если жизнь?

— Если деньги вернешь до копейки, то проблем не будет.

— Да если бы дело только в деньгах было… «Совгоснефть» не захочет сделку терять, тогда ей акции за полную стоимость придется выкупать, а это накладно. Дешевле меня грохнуть…

— А почему я снял этот дом на чужое имя? К чему все эти меры предосторожности? Для чего я ствол достал?

Никита не верил в нападение, но все-таки готовился к нему. И об оружии он позаботился. Вышел на одного старого знакомого, через него и приобрел два пистолета Стечкина. Сказал, что с таким оружием его даже спецназ не возьмет. Эти его слова были похожи на шутку, но Лариса восприняла их всерьез. Уж она-то знала, как Никита стреляет.

— Ты же меня защитишь?

Это случилось три года назад. Они тогда собирались праздновать поступление в институт. Никита был с Ларисой, а Макс ждал девчонок, вместо которых к ним пожаловали отморозки. Макс неосторожно открыл дверь, и эти ублюдки ворвались в дом. Никиту тогда застали врасплох, но все-таки он вышел из положения победителем. Один отморозок направлял на него пистолет, а Никита взял его на прием и заставил выстрелить в самого себя. Второй закрылся Ларисой, собираясь выстрелить в него, но Никита попал ему точно в лоб. Третий бросился бежать, но Никита догнал его и убил. За этого третьего он и сел…

Первые два трупа вывезли люди Фогана, и менты даже не пытались их искать, поэтому Никиту судили только за одного убийство. Следствие учло, что налетчик сам пытался выстрелить в Никиту, а он только превысил меры необходимой обороны, поэтому и получил всего четыре года, из которых отсидел только три… А ведь ничего этого могло и не быть, если бы Лариса не сдала его, расколовшись на допросе.

А сдала она его не только потому, что менты знали свое дело. Она тогда хотела замуж за Макса, а Никита ей мешал. И Вадика она могла бы остановить, но не стала делать этого, потому что ей тогда уже мешал Макс…

Не зря Никита считал ее чудовищем. Не зря презирал. Но ведь все позади, и она уже не будет такой. Ей нужно банальное женское счастье, а к вершинам властного могущества пусть поднимаются другие. Не хочет она больше быть первой. И стервой. Ей достаточно быть любимой и единственной. А Никита будет любить только ее, в этом она нисколько не сомневалась…

— Ты под моей защитой, — кивнул Никита.

— У меня был водитель-телохранитель, — улыбнулась она. — Но теперь у меня будет муж-телохранитель.

— Я не против.

— И телохранителем будешь, и кормильцем… Передачи мне слать будешь? — тяжко вдруг вздохнула она.

Увы, обвинение в покушении на мужа с нее не сняли, и в любой момент она может вернуться в следственный изолятор. И суд может приговорить ее к реальному сроку… Она очень надеялась, что это дело спустят на тормозах, но этого не случится, если Дима Левшин снова начнет гнать на нее волну.

— Буду, — совершенно серьезно сказал Никита.

— Спасибо! — не без сарказма поблагодарила она.

— И ждать тебя буду…

— Может, можно что-то изменить?

— Что?

— С Левшиным, например, поговорить. Повлиять на него как-то…

— Не надо ни на кого влиять, — покачал головой Никита. — Я просто откажусь от своих показаний. Никто не покушался на Макса, не было ничего такого.

— Но ведь покушение было.

— С моих показаний. А если не будет показаний, то не было и покушения.

— Тебе нужно посоветоваться с адвокатом.

Лариса вовсе не хотела, чтобы Никиту посадили за лжесвидетельство. Она очень боялась остаться без него. Но и останавливать его не стоит: ведь если она вернется в тюрьму, то расстанется с Никитой…

— Я все сделаю как надо.

— Ты мог сделать это и раньше…

Действительно, Лариса и вовсе могла избежать обвинения, если бы Никита не сообщил о первом покушении на жизнь Макса.

— Я умею быть жестоким, — голос его вдруг затвердел.

— Я это уже поняла. — Ее возмущение вдруг улеглось.

Никита отомстил ей, но ведь было за что.

— Теперь мы квиты?

— Я не пытался сводить с тобой счеты. Я просто хотел тебя забыть.

— А это возможно?

— Теперь я точно знаю, что нет…

— И не смей меня забывать, понял?

— Не посмею.

— Мир?

— Мир, май и труд. Праздник весны и труда, — улыбнулся он.

Да, это действительно праздник. А что за праздник без веселья?.. Лариса вдруг поняла, что ей очень хочется выпить и закурить. Наркотики не нужны, потому что алкоголь заменит их, а сигарета усилит его воздействие…

— Надо бы отметить это событие, — вибрирующим от возбуждения голосом сказала она.

— Как? — насторожился Никита.

— Устроим маевку, пиво, шашлыки…

— Может, лучше водки?

— Не возражаю.

— Ну хорошо…

Никита ушел, оставив Ларису в предвкушении удовольствия. Но вернулся он без спиртного. Ничего не говоря, он сгреб ее в охапку и отнес в подвал. Ведро с ледяной водой уже готово, электрическая каменка раскалена, веник запарен… Сопротивляться Лариса не стала. Зачем, если после шокирующего обливания должна была последовать парилка, и на этот раз Никита одним лишь веником не ограничится…

Глава 7

Интимный полумрак, мягкая, с эротической истомой музыка, полуобнаженные грации на картине в золоченой раме… Саша понимала, что выбрала не самый удачный вариант для деловой встречи, но уже поздно было искать другой ресторан и отдельный в нем кабинет. К тому же оппонент никак не реагировал на эти нюансы. И не замечал ее красоты. Как будто какая-то клуша сидела перед ним, а не признанная красавица.

— Слушаю вас, Александра Сергеевна, — с вежливо-холодной улыбкой сказал Годовиков.

Костюм «Зенья» на нем, часы «Картье», белая рубашка из натурального шелка. Выглядит он на миллион, и как-то не верилось, что по своей должности он всего лишь заместитель начальника юридического отдела. Саша с трудом скрывала свой женский интерес к этой интригующей персоне.

— Смотрю я на вас, Михаил Тимофеевич, и удержаться не могу, так и хочется передать вам привет.

— От кого? — Годовиков посмотрел на часы, давая понять, что у него мало времени.

— От своей однофамилицы.

— А конкретней нельзя?

— Привет вам от Ларисы Фогаревой.

— Да, я знаю такую, и что?

Годовиков знал, с кем имеет дело, и уже понял, чем для него может закончиться этот разговор, но даже бровью не повел.

— Она продала вам мои акции.

— Лично мне она ничего не продавала. Акции своего мужа она продала компании, которую я представляю.

— Она не имела права заключать эту сделку. Одиннадцатого июля имела, а двадцать пятого уже нет…

— Чего вы хотите? — спокойно спросил Годовиков.

— Сделку вы заключили двадцать пятого июля…

— Чего вы хотите? — все так же спокойно, но уже с лютым холодом в голосе повторил он.

— Вы должны понимать, что эта сделка не законная… — дрогнувшим голосом произнесла Саша. — Вы выплачиваете мне сто миллионов долларов, и я снимаю все к вам претензии. Всего сто миллионов…

Она понимала, что в это дело ей лучше не влезать, но жаба не давала покоя, поэтому Аркаша получил задачу выйти на Годовикова и договориться о встрече. Все-таки решилась она бросить вызов могущественному противнику, но сделала это очень осторожно.

— У вас не должно быть к нам никаких претензий, — покачал головой Годовиков.

— Тогда мне придется высказать все претензии через суд. Есть показания Ларисы Фогаревой, есть люди, которые видели вас двадцать пятого июля в здании следственного изолятора… Думаю, прокуратура с удовольствием займется этим делом.

— Ну что ж, игра так игра. Значит, ставка с вашей стороны — сто миллионов долларов. Мы принимаем ее, — едва заметно усмехнулся Годовиков.

— Это не ставка. Это цена вопроса.

— Это ставка. Если возьмет ваша, вы получите сто миллионов, если возьмет наша — вы потеряете сто миллионов. У вас есть сто миллионов? — Он смотрел на Сашу холодно и беспощадно, и от его взгляда у нее по спине пробежали мурашки.

Она вовсе не хотела терять свои сто миллионов долларов, а ведь это запросто может случиться, если «Совгоснефть» задействует против нее весь свой административный и материальный ресурс.

— Будут. Как только вы заплатите мне, так сразу и будут, — через силу проговорила она.

— А мы вам заплатим?

— А у вас есть выход?

— Выход есть всегда… Вас, кажется, обвиняли в убийстве Максима Фогарева? — хищно улыбнулся Годовиков.

— При чем здесь это? — похолодела Саша.

Она принимала в расчет, что так просто «Совгоснефть» свои позиции не сдаст, и готова была к шантажу и провокациям, но все равно ей стало не по себе.

— При том, что я не понимаю, почему вы оказались вдруг на свободе. Думаю, следствие допустило ошибку, и, надеюсь, эта ошибка будет исправлена.

— Никакой ошибки нет, — едва ворочая одеревеневшим вдруг языком, проговорила Саша.

— Прокурор разберется… Значит, сделку с Фогаревой мы заключили в следственном изоляторе, после гибели ее мужа?

— Да, в изоляторе, после гибели…

— Значит, у нас был доступ в следственный изолятор. Что ж, неплохо было бы проверить, может, у нас действительно есть выход в это учреждение. Думаю, начать надо с гражданина Левшина… Что он там говорит о вашем участии в убийстве Максима Фогарева?

— Пытаетесь меня запугать? — вне себя от страха пробормотала Саша. — Напрасно… Вы должны понимать, что сто миллионов — это гораздо меньше реальной стоимости акций…

— Да, я это понимаю. Но не понимаю, зачем я должен это понимать, — спокойно продолжал Годовиков. — Сделка с Ларисой Михайловной Фогаревой заключена одиннадцатого июля две тысячи шестого года, и есть множество свидетелей, которые это подтвердят. И если вы решили довести дело до суда, мы выдвинем встречный иск на сто миллионов. Вы ответите за свою клевету… Впрочем, потерей для вас это не станет. В пожизненном заключении деньги вам не понадобятся.

— Не надо меня запугивать! — в состоянии, близком к истерике, выплеснула Саша.

— Я вас не запугиваю и даже не предостерегаю. Я просто предсказываю вам ваше будущее. Так все и будет, и не важно, отзовете вы свои претензии или нет…

— Как это не важно? — запаниковала она.

— Вы бросили камушек, в ответ получите камнепад. Эту лавину не остановить, — совершенно невозмутимо произнес Годовиков.

— Не надо мне угрожать!

— Извините, но мое время вышло.

Он поднялся со своего места и направился к выходу. Саша смотрела на него, не в состоянии поверить в происходящее. Этот человек должен был предложить ей сдать назад, объяснить, почему она должна сделать это, но нет, он спокойно уходит. Он прокукарекал, и никто уже не в силах предотвратить рассвет…

Годовиков ушел, и Саша оцепенело уставилась на дверь, которая закрылась за ним. Она еще не пришла в себя, когда появился Аркаша.

— Ну что?

Этот вопрос привел ее в чувство, только вот отвечать на него не хотелось. Да и не в том она была состоянии, чтобы адекватно соображать.

Она поднялась, вышла из кабинета и покинула ресторан. Возле своей машины непроизвольно вжала голову в плечи. Вдруг уже где-то ее поджидает снайпер?

Аркаша обогнал ее, открыл дверь, сел рядом, велев Бобу ехать на Рублевку.

— Может, все-таки скажешь, что произошло?

— А сам не понял? — огрызнулась Саша, глядя на Боба.

Крепкий он парень, с виду мощный, но молодой и бестолковый. Это ведь он привел на хвосте Никиту. Накосячил, но до сих пор водит ее машину. И Лелик в той же обойме, хотя и проворонил Никиту. Да и сам Аркаша облажался… Но, увы, кроме него, у нее не было человека, на которого можно было положиться. Аркаша усилил ее личную охрану двумя профессионалами, но ведь и этого мало. Саша уже точно знала, что мало…

— Проблемы?

— Еще какие… Для начала эти козлы надавят на Диму. Поверь, возможности у них для этого есть. Меня посадят. Меня посадят надолго! Слушай, а может, ты этого добиваешься? — истерично взвизгнула она.

Действительно, может, Аркаша спит и видит, как остаться на хозяйстве вместо нее.

— С чего ты взяла? — искренне возмутился он.

— Зачем ты устроил мне эту встречу?

— А кто меня об этом просил? Ты просила!

— А остановить меня не мог? Почему ты меня не отговаривал?

— Ну ударь меня.

— И ударю!

Саша стукнула его кулаком по плечу раз, другой, и он даже не попытался ее остановить. Но это ее не успокоило, а, напротив, разозлило. Она стала бить его с еще большей силой, но, в конце концов, просто выбилась из сил и затихла.

Высокие кованые ворота под бронзовой аркой с гербами разъехались в стороны, когда «Мерседес» подъехал к ним. Саша глянула на дюжего охранника, контролировавшего въезд. Парень не заискивал перед ней, он просто исполнял свою работу, всматриваясь в даль, из которой приехала она в сопровождении джипа с телохранителями.

Еще один охранник сидел на проходной за мониторами. И по двору прохаживался парень в черном костюме с рацией в руке. А двор большой, с архитектурно-парковым ансамблем, с мраморной статуей в центре круглого фонтана. И дом огромный, настоящий дворец. Одной только мебели на несколько миллионов долларов… И зачем только Саша сунула руку в осиное гнездо? Жила бы сейчас в полное свое удовольствие, горя не зная, а так ей придется трястись от страха за свою жизнь или, по крайней мере, свободу.

— Охрану надо усилить, — сказала она, когда машина остановилась перед большим полукруглым крыльцом.

Как бы не распластаться ей по этой гранитной красоте со снайперской пулей в голове.

— Все сделаю, — кивнул Аркаша.

— С Гурьяновым ты уже сделал! — передразнила его Саша.

Охрану действительно нужно усиливать, нанимать новых людей, а это влетит в копеечку. И без того расходы на это дело подтачивают бюджет…

— Больше такого не повторится.

— Зарекалась свинья…

— Я не свинья, — нахмурился он.

— Да, но в грязь влез.

— Грязь ты разводишь. На пустом месте. А черт не так уж и страшен. Очко у Годовикова заиграло, поэтому понты колотит…

— Если бы понты! Боб, давай в гараж!

Саша не рискнула выходить из машины во дворе, и Боб должен был доставить ее в гараж, а уже оттуда она поднимется в дом.

— Боб, не надо! — остановил его Аркаша и чуть ли не силой заставил Сашу выйти из машины. Она поднялась на крыльцо, через портик с колоннами зашла в дом, и ничего с ней не случилось.

Аркаша усадил ее на высокий стул перед барной стойкой со столешницей из натурального камня, достал бутылку с ромом, на скорую руку приготовил «мохито» с цельными кубиками льда. Сначала вставил в бокал трубочку, а затем, глянув на Сашу, вынул. Все правильно он понял, она собиралась выпить коктейль в несколько быстрых глотков. В следующий коктейль он всыпал уже перемолотый лед, а в третий бокал добавил порошок из улетных таблеток. «Колесами» Саша не злоупотребляла, но сейчас ей это нужно.

— Ты же умная баба, ты же знаешь, что есть психологические приемы воздействия на психику, — сказал Аркаша. — Ты на этот прием и попалась.

— Ну да, есть такие приемы, — кивнула она, чувствуя, как на душе становится легче.

— Годовиков не простой мужик, я так понимаю, он специалист по теневым сделкам, он обязан владеть такими приемами. Вот он тебя и сделал…

— Да пошел он! — Саша повела плечами, как будто расправляла крылья за спиной.

— А охрану, по-любому, надо усиливать. Я все организую. — И Аркаша ушел, оставив Сашу одну.

* * *

Голова вроде бы не тяжелая, мысли не заторможены, кровь быстрая, и за окном утро, а не ночь, а вместо Аркаши в комнате стоял Годовиков.

— Блин, ты что мне вчера намешал?

Саша протерла глаза, затем ущипнула себя за щеку, но видение не исчезало.

— Михаил Тимофеевич?!

Да, перед ней в самом деле стоял Годовиков. Она вскочила с постели как ужаленная, но тут же вернулась под одеяло, поскольку не хотела светить своей наготой перед этим козлом.

— Действительно, и чего вам вчера намешали?.. «Колеса» тоже ни к чему хорошему не приводят.

Саша вспомнила про кнопку вызова охраны, нажала на нее, но Годовиков лишь снисходительно усмехнулся.

— Плохая у вас охрана, Саша. Не умеете вы работать с людьми. Хотя разве можно назвать людьми тех, кто продается и покупается…

— Все продались?

— Нет, Аркаша вас не предал. А остальные — шлак… Вот ваш покойный муж умел работать с людьми. Охрана у него была на высоте. И то ведь не уберегся…

— Хотите сказать, что это ваша работа?

— Кто ж вам, Саша, это скажет? Честно говоря, интересно было наблюдать вашу мышиную возню вокруг наследства. Макса отравили… Вам самой не стыдно за свой поступок?

Годовиков издевался над ней, и Саша это понимала. Ему нравилось подавлять ее, именно поэтому он не выходил из комнаты. Понимал, что ей нужно одеться, но не выходил.

— Стыдно, кому видно, — сказала она, с невозмутимым видом поднимаясь с кровати.

Но тот даже не смутился, да и глазами не шарил по ее обнаженному телу. Смотрел ей в лицо, пока она не набросила на себя халат, и только тогда заговорил, причем спокойно и почти без издевки:

— Я бы порекомендовал вам надеть спортивный костюм. Желательно, темный. В тюрьме сейчас не жарко.

— Хотите сказать, что собираетесь увезти меня в тюрьму? — криво усмехнулась Саша. — Не смешите мои тапки! Стали бы вы покупать мою охрану, чтобы отправить меня в тюрьму. Для этого менты есть, и покупать никого не надо…

— Вы не так уж и глупы, как я думал.

— Что вам от меня надо?

— А вы сами как считаете?

— Если бы вы хотели меня убить, вас бы здесь не было.

— Логично, — поощрительно улыбнулся он.

— Тогда что?

— Вас действительно можно вернуть в тюрьму. Лет на двадцать. И убить вас можно. Но мы же цивилизованные люди…

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю обсудить это за столом. Вчера мы с вами даже не пообедали, зато сейчас можем позавтракать. Я уже отдал все необходимые распоряжения…

— Кому?

— Вашей домоправительнице. Очень благоразумная женщина, кстати говоря. У вас и повар есть, но мы отправили его домой. До завтра. Сегодня мы обойдемся без его услуг.

В дверь постучали. Годовиков даже глазом не моргнул, как будто знал, кто и зачем их потревожил.

— Ну вот, завтрак готов.

В столовой их ожидал немолодой уже крепкого сложения и как минимум несимпатичной внешности мужчина. Грубые асимметричные черты лица, хищный, с недоброй иронией взгляд маленьких черных глаз, суровые складки на щеках, тяжелый волевой подбородок. Темно-серый, отнюдь не дешевый костюм строгого покроя сидел на нем неловко, как на человеке, который привык к спортивной форме или даже к лагерной робе.

— Андрей Семенович Ковшов, — с излишним, как могло показаться, пафосом представил его Годовиков. — Прошу любить и жаловать!

— А я должна его любить? — настороженно спросила Саша.

— Любить не обязательно, а жаловать надо, — густым рокочущим голосом проговорил Ковшов. — Для вашей же безопасности, Александра. Пожалуй, так я и буду вас называть.

— Кто вы такой?

— Начальник вашей личной охраны, — ответил за него Годовиков.

— И кто так решил?

— Я так решил. Охрана у вас неважная, а я вынужден заботиться о вашей безопасности. Если с вами вдруг что-то случится, это пятном ляжет на репутацию нашей компании. Прошу!

Годовиков отодвинул стул, чтобы Саша села за сервированный стол. Тут же появилась экономка с завтраком на подносе. Вид у нее бледный, движения неловкие, и Саше в глаза она старалась не смотреть, чувствуя за собой вину, словно должна была удавиться, но не идти на поводу у врагов.

Оксана Давыдовна подала творожную запеканку с медом вместо сахара, но Саша на блюдо даже не взглянула, хотя оно и входило в разряд любимых. Годовиков и Ковшов тоже сели за стол, и некому было прогнать их отсюда поганой метлой.

— Аркадий где? — стараясь казаться суровой, спросила она.

— Он вам больше не нужен, — усмехнулся Ковшов.

— Я спрашиваю, где он?

— В гостевом доме, ждет, когда вы его уволите и рассчитаете.

— Я серьезно!

— И у меня нет никакого желания шутить. — Годовиков отрезал ножом кусочек запеканки и ловко, не опуская головы, отправил его в рот.

— Тогда я вас слушаю.

— Не будем спешить…

Сначала он позавтракал, затем отпустил экономку, вслед за которой отправил и Ковшова. Судя по всему, тот должен был оградить предстоящий разговор от посторонних ушей.

— Вы должны подать на меня в суд, — сказал Годовиков. — Как только это случится, мы пойдем с вами на мировую.

— Зачем? — в недобром предчувствии спросила Саша.

— Чтобы вы получили свои акции.

— Вам какая от этого выгода?

— Выгоды не будет, мы понесем убытки. В размере ста миллионов долларов, но мы готовы к этому.

— И в чем будут состоять ваши убытки?

— В той сумме, которую мы вам заплатим за ваши акции.

— Вы собираетесь купить их у меня за сто миллионов? — не понимала Саша.

Вроде бы она получила возможность получить за свои акции хотя бы часть от их реальной стоимости, но, с другой стороны, не хотелось быть потерпевшей. Как ни крути, а сто миллионов — это грабеж, причем средь бела дня.

— Нет, за сто пятьдесят, — покачал головой Годовиков.

— А почему в убытке сто миллионов?

— Хороший вопрос. И у меня есть хороший на него ответ. Мы должны вернуть пятьдесят миллионов, которые получила от нас Лариса Фогарева. Суд постановит их вернуть, судебные приставы наложат на них арест.

— Вы считаете, что меня это должно радовать? — Саша пыталась бороться с наползающей улыбкой, но ей это плохо удавалось.

— А разве нет? Разве вы не хотите наказать Ларису? — усмехнулся Годовиков.

— Ну, это мое личное желание. К предполагаемой сделке оно не имеет никакого отношения.

— Имеет. Очень даже имеет. Пока мы не найдем Ларису, вы не сможете подать в суд. Во-первых, она свидетель по этому делу, а во-вторых, мы должны знать, где наши деньги…

— Я вас понимаю, — кивнула Саша.

— Тогда ты должна мне помочь ее найти, — перешел на «ты» Годовиков.

— С удовольствием, но я не знаю, где она, знаю только, что она уехала с Никитой.

— Кто такой Никита и что ты про него знаешь?

— Кое-что знаю, но где он сейчас, неизвестно.

— Ничего, мы сами его найдем. Но нам нужна самая полная о нем информация. Понятное дело, что ты всей полнотой не обладаешь, но, как говорится, с миру по нитке…

— Ну, что знаю, скажу…

Саша понимала, что ввязывается в какую-то нехорошую игру, но ведь она и без того попала в полную зависимость от Годовикова, и вряд ли ложка дегтя испортит бочку дерьма…

Глава 8

Не имея доступа к банковскому счету, деньги с него не снимешь. Но этот счет можно отследить, и через него выйти на владельца. Именно этого Лариса и боялась. Саша Непушкина могла прийти в себя в любое время, а средства позволяют нанять ей серьезных людей, которые начнут охоту за деньгами. И пока она не опомнилась, Лариса постаралась обналичить свой капитал. Никита сначала уговаривал ее не рисковать, но потом сдался. Ею овладела «золотая лихорадка», и Никита, не будь дураком, не стал бороться с ней. Зачем, если в погоне за деньгами Лариса забыла о наркотиках, и в ледяном душе перестала нуждаться.

Одним траншем пятьдесят миллионов не снимешь, а частое появление в одном и том же банке могло закончиться большим конфузом, но Лариса все-таки рискнула. И довела-таки эту партию до логического конца. Они только что с Никитой оставили в банковском депозитарии последний транш в пять миллионов долларов.

Машина плавно катилась по Ленинградскому шоссе, двери заблокированы, хвоста нет.

— Может, построим отель здесь, в Москве, на все пятьдесят миллионов? — спросила Лариса, наслаждаясь послегрозовой тишиной.

Большую работу они проделали, девять частей, по пять миллионов в каждом, устроены в банковские депозитарии, разбросанные по всей Москве. В рост эти деньги, увы, не идут, зато тайна вкладов гарантирована. А проценты на эти капиталы Лариса накрутит, переждет момент и вложит их в акции успешных предприятий. Но еще лучше, если она вложит эти деньги в рост через собственный бизнес. Но как быть, если она решила больше не лезть в эту мутную воду?

— Мы же решили, что займемся этим на море. И зачем нам такой большой отель? — заметил Никита.

— Большой отель? За пятьдесят миллионов? Большой отель за такие деньги не построишь. Но можно привлечь инвестиции, взять кредит в банке…

— А это не одно и то же?

— Да нет, не совсем, — вздохнула Лариса.

Увы, но бизнесмен из Никиты неважный. В одном он только преуспел — еще до заключения купил участок под строительство своей мечты. Отель он так и не построил, зато земля многократно выросла в цене, и ее запросто можно продать за полтора миллиона. Но продать он ее так и не решился. И в Приморске ничего не купил. Все присматривается, принюхивается. Это хорошо, что он боится продешевить и переплатить, но такими темпами большие дела не делаются.

— Кредит — это наши деньги, они останутся в нашей доле. А инвестиции — это минус из нашей доли. Но это не страшно. Главное, чтобы эти инвестиции не превысили блокирующий процент. Чтобы инвестор не мешал нам потом работать…

— Разберемся, — перебил ее Никита. Похоже, он мало что понял, но вникать ему не хотелось.

— Да, разберемся…

Нет, нельзя ставить его к штурвалу, а то корабль на мель сядет. Его дело — безопасность плаванья обеспечивать, а управлять Лариса будет.

— Можно большой отель построить, я не против, — в раздумье проговорил он. — И с инвестициями, с кредитами… Только не в Москве.

— Ну, можно в Питере, — пожала плечами Лариса.

— А почему не на море?

— Потому что там ярко выраженная сезонность. Летом пик, а зимой — пшик. Дохода зимой не будет, а содержание объекта влетит в копеечку. А в Москве зимой и летом — одним цветом…

— Все равно в убытке не останемся…

— Тебя простое воспроизводство устраивает, а надо к расширенному стремиться. Простое воспроизводство — на пожрать и погулять, а расширенное — это новый отель, за ним другой… Страна развивается, народ богатеет, надо пользоваться моментом. Здесь построим и расширимся, затем и до моря дойдем. Дом там на высокой скале поставим, с лифтом до пляжа, будем с высоты морскими закатами любоваться. И Москвой оттуда управлять будем.

— Всей Москвой? — усмехнулся Никита.

— Всем, что здесь нашим будет.

— И много ты хочешь?

— Много не хочу. Я о наших детях думаю, чтобы у них будущее было. Ты же трех сыновей и дочку хочешь. Пусть у них после нас бизнес останется, каждому отель и добрая память о родителях…

— Я вообще-то до правнуков дожить собираюсь.

— Тогда нужно не четыре отеля, а двадцать.

— Широко замахнулась.

— А если я чувствую в себе силы для такого размаха?

— А детей кто рожать будет?

— Одно другому не мешает! — Лариса сомневалась в этом, но голос ее прозвучал бодро.

Они доехали до пункта проката автомобилей, вернули «Фольксваген», арендованный на имя Федорова Ильи Сергеевича.

Как таковым, бандитом Никита никогда не был. Даже одно время воевал с ними, пока Фоган не предложил ему работу в своей личной охране. Он работал у него персональным телохранителем, за это время обзавелся знакомствами в криминальном мире, поэтому без труда нашел человека, который помог ему решить проблему с оружием. И фальшивые паспорта он смог организовать, причем очень хорошего качества.

С тех пор как Лариса взялась обналичивать деньги, они жили в отелях, пользовались арендованными машинами. Никита не считал Сашу серьезным противником, но бдительности не терял. И даже перестраховывался, хотя вряд ли Аркаша заслуживал столь серьезного к себе отношения.

«Совгоснефть» Ларису не беспокоила. Тот же Годовиков знал координаты счета, на которые перевел миллионы, и мог выследить ее через банки, где она обналичивала деньги. Выследить и решить с ней вопрос. Но этого не происходило.

«Совгоснефть» — серьезная структура, и ей пятна на репутации не нужны, потому и деньги на счет поступили без проблем, и за Ларисой охота не ведется… Возможно, Годовиков даже не думал об убийстве, когда предлагал «колеса», может, он действительно проявлял этим заботу о ней. Или же просто хотел, чтобы она загнулась поскорее, но при этом не видел особой потребности убивать ее. А может, и была такая потребность, но потом отпала…

Так или иначе, счет аннулирован, и Годовиков, если вдруг захочет, не сможет выйти на нее. До тех пор, пока Лариса не заявит о себе громко. Но ведь она не будет торопиться с бизнесом. Месяц-другой они с Никитой отдохнут, а потом начнут движение вверх и поднимутся на такой уровень, что им не будет страшен никакой Годовиков. Никита в состоянии организовать высокий уровень безопасности, ведь он же не захочет, чтобы его любимая женщина стала жертвой чьих-то корыстных интересов…

Пока Никита сдавал машину, Лариса зашла в аптеку. Кажется, пришла пора взяться за голову и позаботиться о своем будущем…

— Может, к морю рванем? — спросила она, когда такси повезло их к отелю, в котором они уже заказали номер.

— Так у меня же дела, — покачал головой Никита.

Много дел он сделал за последний месяц. И деньги помог обналичить, и проблему с правосудием решил. Он очень рисковал, но, тем не менее, дело в отношении Ларисы закрыто, и она может ехать куда угодно, в том числе и за границу.

— Земля не волк, в лес не убежит. Тем более, деньги у нас есть.

— Ну, можно и на море. В Приморск.

— Может, лучше куда-нибудь на Кипр?

— Нет, мне Приморск нравится. И тебе надо туда съездить. Поверь, тебе понравится этот город.

— Ну, Приморск так Приморск…

Лариса не стала говорить, что, кроме Москвы, ей ничего больше и не нужно. Так она влюблена в этот город, что даже за границей жить не хочется, не говоря уже о каком-то там Приморске…

— Тогда прямо на вокзал, и поехали, — сказала она.

— Поехали! — оживился Никита.

Похоже, он всерьез собирался доказать ей, что гостиничный бизнес лучше начать в Приморске, чем в Москве. Что ж, пусть старается, для него это полезно. Наука убеждения в бизнесе — не последнее дело…

Билеты в спальный вагон они купили на поддельные паспорта. Поезд отправлялся поздно вечером, поэтому они сняли номер в привокзальной гостинице, опять же в ход пошли фальшивый документы. Оружие упаковали так, что его и с собаками не найти.

В поезд они садились свежие, модные, чистые после душа. Купе на двоих оборудовано было плазменным телевизором, но Никита на него даже не взглянул. Впереди его ждал отпуск, а груз проблем он собирался оставить в Москве…

Глава 9

Не так страшен начальственный гнев, как его последствия. Михаил Годовиков так долго и упорно шел к своей цели, сдирая в кровь когти, карабкался на вершину делового успеха, а сейчас мог ухнуть обратно в пропасть. Сосущий холодок в животе, нервы гудят от напряжения; страшно ему, но внешне это не должно проявиться. Он столько работал над собой, учился держать себя в руках, и эта наука выручала его неоднократно.

— Последние пять миллионов Фогарева сняла двадцать шестого октября. Именно в этом день мы всерьез подошли к ее розыску.

Михаил не стал говорить, что в дело вмешался пресловутый закон подлости. Во-первых, в мире больших денег эмоции не приветствуются, и здесь не принято сваливать вину за свои просчеты на мифические, хотя и не раз доказанные на практике, вероятности. А во-вторых, Лариса Фогарева могла обналичить деньги гораздо раньше того дня, когда ее хватились.

— А до этого дня ты подходил к ней не серьезно?

Герман Данилович с рассеянным видом крутил в руках кубик Рубика, даже не пытаясь приводить в цветовой порядок его грани. Да и не мог он этого сделать, хотя уже пошел второй десяток лет с тех пор, как он взялся решить для себя эту головоломку.

Пережогов ворочал миллиардами, знал тысячу хитроумных схем вывода, отмывания и последующего преумножения бюджетных денег, причем немалую часть из этих комбинации он сам и придумал. Он смог фактически даром взять в собственность крупную нефтедобывающую компанию, вывести ее на более высокий уровень, сделать настоящим монстром на российском и мировом рынке. Семь пядей во лбу, и голова работает как компьютер, но с крутящейся головоломкой справиться не мог. Для этого кубик нужно было крутить по специальной формуле, но Пережогов нарочно не хотел упрощать себе задачу, поэтому столько лет топтался на месте.

А может, и нарочно оттягивал решение этой задачи на потом. Он добился в этой жизни всего, чего хотел, даже более того, и разберись он с этим чертовым кубиком, вдруг окажется, что ему незачем больше жить…

— Я был далек от мысли отнимать у Фогаревой эти деньги. Мы же солидная компания, а не разбойники с большой дороги. Мы заключили сделку, наша сторона получила нужный нам пакет, Фогарева получила деньги.

— Сделку заключил ты.

Годовиков промолчал. Можно было бы сказать, что добро на эту сделку он получил от своего босса, но вряд ли Пережогов захочет признать перед ним свою вину, так что лучше не дразнить лихо, которое, увы, уже разбужено.

— И ты должен был ее проконтролировать.

— Я проконтролировал. И даже принял необходимые меры, чтобы нейтрализовать Фогареву. Вы же знаете, я подсадил ее на транквилизаторы и организовал канал их доставки в изолятор.

Михаил был в курсе всех дел, которые происходили вокруг Ларисы, и знал, что ее подсадили на иглу. На этом он и сыграл, предложив ей убойные «колеса», от которых у любого, даже у самого психологически устойчивого человека, могла «поехать крыша». А показаниям шизофреника в суде веры нет.

— И что? Фогарева сошла с ума? — язвительно усмехнулся Пережогов.

— Возможно.

— Да нет, это ты, Миша, сошел с ума. А Фогарева сняла деньги и вывела их неизвестно куда.

Годовиков держал себя в руках, но был раздосадован. Досада на себя. Он считал себя невероятно умным и, надо сказать, имел для этого все основания. Но стоило признать, что с транквилизаторами он облажался если не по полной, то близко к тому. Во-первых, судя по всему, Лариса не попалась на его удочку. А во-вторых, ее возможное сумасшествие могло лишь усугубить ситуацию. Суд ведь мог признать ее недееспособность на момент заключения сделки, а об этом он почему-то не подумал, хотя, казалось бы, учел все.

— Пока неизвестно, но мы обязательно ее найдем. И поговорим с ней. Она обязательно нам все расскажет.

— Насколько я знаю, ее уже не раз похищали. И чем все это заканчивалось?

— В этом и заключается проблема. Фогарева и сейчас находится с тем человеком, которые ее спасал. В банке их видели вместе. Она снимала деньги, он ее охранял. И сейчас охраняет.

— Серьезный человек?

— Серьезный, — кивнул Михаил. — Никита Гурьянов, бывший телохранитель Фогана. Острая интуиция, четкий анализ обстановки, отличное владение рукопашной техникой, стреляет быстро и без промаха…

— Гудвин решал и не с такими.

— Я очень надеюсь на это.

И еще Городовиков надеялся, что Пережогов не зря дал ему шанс разобраться с проблемами, которые он сам же и создал. Не хочет Герман Данилович выводить его за скобки, потому что видит в нем большие перспективы. Это ведь была его персональная идея, выкупить драгоценный пакет акций за смешные деньги. Пережогов пытался устоять перед искушением, убеждая и его и себя, что дела так не делаются, но в конечном счете, дал отмашку.

Да, Михаил был виноват в том, что пустил дело на самотек, но ведь еще не поздно все исправить. Тем более что в его распоряжении находится Гудвин со своей командой. Там у него такие спецы, что любая «Альфа» позавидует. Надо было только видеть, с какой легкостью они уработали охрану Александры Фогаревой. Материал там, правда, сырой был, не чета тем волкодавам, которые в свое время работали на Фогана, но тем не менее…

— Про пятьдесят миллионов забудь, — сказал Пережогов. — Это не потеря, это трата, которую нужно сделать оправданной. Для этого следует зачистить Ларису Фогареву.

— И Никиту Гурьянова.

— Какой от этого толк?

— Толк есть! — Михаил воспрял духом. Он обожал те моменты, которые дарили ему возможность блеснуть своим аналитическим умом. — Во-первых, он знает, при каких обстоятельствах Фогарева продала нам акции. А во-вторых, он влюблен в нее по уши. Если с Ларисой что-то случится, мы получим шатуна на свою голову. Этого медведя надо мочить в берлоге…

— Делай, как считаешь нужным. Мне нужен результат. Фогарева должна замолчать навсегда. И чтобы без последствий.

— Я думаю, это дело времени. Она сейчас в Приморске вместе со своим любовником. Где именно, мы пока не знаем, но это не проблема.

— Ну вот, ты уже и след взял, — поощрительно кивнул босс.

Михаил едва удержался от самовосхваления. А ведь Фогареву и Гурьянова не просто было выследить…

— И след возьмем, и дело сделаем.

— Что там у тебя с женой Фогарева?

— Она под полным моим контролем.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Может, ее тоже нужно зачистить? — в раздумье, у самого себя спросил Герман Данилович. — Тогда и предъявлять будет некому.

Действительно, в акциях заинтересована только Александра Фогарева, и если ее не станет, то и сделку оспаривать будет некому. А убить ее не так уж и сложно.

— Я уже думал над этим, — с озадаченным видом сказал Михаил.

— Хватит того, что ты с Ларисой Фогаревой думал.

— Ну, Александра Фогарева никуда не денется. Я бы не стал ее трогать. Под следствием она, органы держат ее в поле своего зрения…

— Как бы не сорвалась с крючка. Заявит в прокуратуру, и такое начнется…

— Нет, в прокуратуру не заявит. Собиралась, но не заявит. Напрямую в суд собирается, а мы должны пойти с ней на мировую. Вернем ей акции и выкупим их обратно за сто пятьдесят миллионов. Она согласна.

— Ты «колес» наглотался? — грубо спросил Пережогов.

— Это как вариант. На случай, если вдруг Лариса Фогарева исчезнет.

Михаил сам придумал этот вариант, чтобы переманить Александру на свою сторону. Она повелась на уловку и рассказала все, что знала про Никиту. И это помогло Гудвину выйти на него.

Александра сказала, что Гурьянов обосновался в Приморске, оттуда и вылетел на помощь Ларисе. Логично было бы предположить, что и сейчас он там, но ведь Фогарева снимала с ним деньги в Москве, ни где-нибудь, значит, и сейчас они могли быть где-то в столице. Но Александра рассказала и про участок, который когда-то Гурьянов приобрел под строительство, даже объяснила, как его найти. Гудвин вышел на риэлторскую контору, через которую Никита продавал свою землю. В агентстве был номер его телефона, но, как оказалось, он уже перестал существовать. Правда, потом Гурьянов сам вышел на агентство, сказал, что сделка отменяется. Агент попытался соблазнить его завышенной ценой, которую предложил за землю Гудвин, но Никита не купился и в Москву на встречу с подставным клиентом не выехал.

А звонил он из Приморска, с банального телефона-автомата. Реальный номер своего мобильника он светить не стал, и одно это наводило на определенные мысли. И то, что завышенная цена его не прельстила, тоже кое о чем говорило.

— Ты же сказал, что она в Приморске.

— Боюсь, что не все так просто.

— Не понял?

— Возможно, он догадался, что за ним охотятся, и из Приморска отправился за границу. Вместе с Ларисой.

— Пробей по базам, узнай, так это или нет.

— Для пересечения границы они могли воспользоваться фальшивыми документами.

— Это хорошо.

— Что хорошо? — не понял Годовиков. Он гнул свою линию, а Пережогов вдруг рубанул по ней с плеча.

— Если они исчезли за границей, хорошо. Переведут туда деньги, будут жить в свое удовольствие. Не в их интересах распространяться о подробностях сделки. Для нас опасна больше Александра, она ведь может добраться до Ларисы. Или это сделают менты, с подачи журналистов. Одно ее слово, и такой шум поднимется. Но и Лариса тоже опасна… Надо решать и с той, и с другой…

Михаил очень хорошо знал своего босса и понимал, что спорить с ним бесполезно. А ведь он не хотел подставлять под удар Александру. Слишком хороша она, чтобы умирать. И слишком богата… А он мужчина холостой, свободный, у него большой опыт работы в солидной бизнес-структуре, только вот с личным капиталом не очень. Зарплата высокая, но на ней далеко не уедешь…

— И с той решим, и с другой, — тем же уверенным и непререкаемым тоном отозвался он.

Пережогов должен был еще раз убедиться в том, что слово босса для него — закон. Но тот как будто и не заметил его рвения. Крутил свой кубик и о чем-то напряженно думал.

— Ларисой Фогаревой займется Гудвин, — наконец сказал он.

— Как скажете, Герман Данилович! — Годовиков поймал себя на желании подняться со своего места и вытянуться перед начальником в струнку.

— Он и так Ларисой занимается. А ты, насколько я знаю, живешь с Александрой, — криво усмехнулся Пережогов.

— Не с ней живу, а у нее. Мы с ней не спим. Я не привык смешивать личные интересы с деловыми.

— Бизнес берут под «крышу», а женщин — под одеяло. И там контроль, и там…

— Я думал об этом.

— Так в чем же дело?

— Ну, во-первых, Александра не в моем вкусе…

— Шутишь? — с подозрительной иронией повел бровью Герман Данилович.

С кубиком у него ничего не получалось, зато людей со всеми их выкрутасами он умел просчитывать на несколько ходов вперед. От него трудно что-либо скрыть, и, скорее всего, он понял, почему Михаил не хочет избавляться от Александры. И очень даже может быть, заподозрил его в коварной игре против себя.

А ведь он действительно мог сделать ход конем и вырваться из общего строя. Взять Александру под свою опеку, выступить свидетелем в суде и тем самым добиться, чтобы сделку признали недействительной. Но перед этим они обменяются обручальными кольцами и брачными контрактами. В союзе с вдовой Фогана Михаил сможет достичь тех высот, на которых ему здесь, в «Совгоснефти», никогда не бывать. Только вряд ли Пережогов мечтает о таком союзе. Наверняка он постарается сделать все, чтобы не допустить его.

— Она шатенка, а мне всегда нравились блондинки…

Обмануть Пережогова невозможно, но Михаил должен это сделать. Значит, придется изворачиваться.

— Любая шатенка может стать блондинкой, — ухмыльнулся Герман Данилович.

— Да, но мне и блондинки перестали нравиться. И рыжие тоже. И брюнетки…

Михаил уныло вздохнул. Ему вообще не нравятся женщины, и Пережогов должен это понять.

— Тебе тридцать два года, и ты не женат…

— Тридцать четыре, — поправил Годовиков.

— И давно это с тобой?

— Не имеет значения. Я все держу в себе.

— Что держишь?

— Вы хотите об этом поговорить? — с плохо скрытой надеждой спросил Михаил.

— Об этом ? Да нет, об этом я говорить не хочу… — с пренебрежением глянув на него, усмехнулся Пережогов. — Что там у тебя во-вторых? Почему ты не хочешь брать Александру под одеяло?

— Во-вторых, у нее уже есть жених, — вспомнив об Аркаше, сказал Годовиков.

Этот парень действительно имел серьезные виды на Александру, поэтому и не предал ее, не захотел отвечать на вопросы, которые он ему задавал.

С обычными охранниками Гудвин поступил просто. Он взял этих ребят под вывеской полицейского спецназа, построил всех, навесил им лапши на уши. Оказывается, это была всего лишь проверка их боевой готовности, которую организовал их работодатель. Проверку они, разумеется, не выдержали, поэтому вместо Аркадия Виктровича Кривцова охраной будет руководить Андрей Семенович Ковшов. Против такого положения вещей возражать никто не стал, за исключением самого Кривцова. Впрочем, никто этого товарища в строй возвращать не собирался. И его дружков Боба и Лелика тоже.

— С этим женихом надо что-то делать. Он слишком много знает.

— И что с ним надо делать?

— У Кривцова была запись с признанием Ларисы Фогаревой, сейчас у него такой записи нет. И в суд он, разумеется, подавать не станет, но если узнают журналисты…

— Можешь не продолжать. Этот Кривцов у тебя под замком, так?

Годовикова не удивила осведомленность босса. Гудвин был одним из немногих, кто имел к Пережогову прямой доступ. Информация от него также могла поступать в этот кабинет напрямую, в обход Михаила. И поступала, потому что Гудвин, честно говоря, не воспринимал Годовикова всерьез, хотя и старался ему не перечить. Такое положение вещей напрягало. Как бы Пережогов и Гудвин не решили убрать посредника, без которого могли запросто обойтись.

— И он под замком, и его дружки. Об акциях знают все трое.

— Да, я в курсе. И они могут растрепаться. — Герман Данилович снова покрутил кубик. — А нам шумиха не нужна.

Годовиков с трудом сохранял спокойствие. Он понимал, что Гудвин мог решить вопрос и с Аркашей, и с Александрой, и с ним самим. Он хоть и был большим специалистом в своем деле, но незаменимых людей нет. Тем более что и с одной Фогаревой и с другой могут разобраться без него.

— Гудвину сейчас не до Кривцова, он занят Ларисой, — сказал Михаил.

— Занят, — кивнул Пережогов.

— А мараться ему нельзя. На нем охрана дома и Александра…

— Это ты о чем?

— Я мог бы сам решить с этим женихом…

— Я этого не слышал. — Герман Данилович демонстративно посмотрел в окно.

Это не его уровень, чтобы решать судьбы такой мелочевки, как Аркаша и его дружки. И сам Годовиков далеко не последний человек в системе. Он должен заниматься юридическим и техническим сопровождением сделок и прочих контактов с третьими лицами, а не отправлять людей на тот свет. Но раз он готов доказать свою преданность общему делу, то пусть берется за удавку…

— И с Александрой я лично разберусь, — пообещал Михаил.

В этот момент он действительно готов был отказаться от своих меркантильных планов, лишь бы угодить своему боссу. Пережогов очень опасный человек, и служба безопасности у него круче не бывает. На такого гиганта лучше работать, чем воевать с ним. Только вернется ли он в струю после того, как сделает дело? Михаил очень в том сомневался…

— Как?

— Кривцов может застать ее в постели со своим другом…

— Я все понял, — снисходительно кивнул Герман Данилович. — Вариант неплохой. Только пусть этим займется Ковшов. Но под твоим непосредственным руководством. Кто там еще с ним?

— Карпушев, Пестряков и охрана. Охрану надо распустить. Александре Сергеевне опасаться нечего.

— Из охраны точно никто ничего не знает?

— Точно.

— Уверен?

— Да, как и в том, что у вас нет преданнее человека, чем я. — Михаил хоть и с трудом, но удержался от заискивающей улыбки.

— Ну да, все так говорят, — усмехнулся Пережогов. — Когда облажаются.

— Больше я не облажаюсь.

Герман Данилович долго крутил кубик, прежде чем показать Михаилу на дверь. Он поверил ему и дал карт-бланш, которым нужно воспользоваться разумно и с выгодой для себя. Права на ошибку больше не было…

Пережогов остановил его у самых дверей.

— Ты пока не торопись. Сначала с Ларисой разобраться надо. Если она точно не опасна, то пусть Александру застанут с любовником. А если опасна… Может, нам действительно лучше купить акции у законного владельца?

— Всего сто тысяч, — стараясь скрыть ликование, произнес Годовиков. — Александра уже согласна.

— Это с тобой она согласна.

— Ну, надо держать ее под напряжением, тогда она будет согласна всегда. Пока у меня это получается…

— Что ж, тогда работаешь с ней. Ковшов, Карпушев и Пестряков переходят в полное твое подчинение. Я распоряжусь. И тянуть с этим не стоит. Ты меня понял?

— Сделаю все в лучшем виде.

Не хотел Михаил становиться убийцей, но босс ждет от него проявления безграничной преданности. Что ж, он переступит через себя. Но сначала надо развеять подозрения на свой счет. Михаил уже знал, как это сделать.

Глава 10

Большая вспененная волна с гулким шумом обрушилась на камень и рассыпалась на миллионы брызг, в которых мелькнула радуга. Погода хорошая, солнце, на небе ни облачка, только чайки кружат в нем. А море пугающе темное, штормовое, но при этом от него невозможно оторвать взгляд. Впрочем, Ларису никто не гонит, и она может сколько угодно любоваться завораживающей стихией.

Волна снова ударилась о камень, загудела, будто от боли, покатилась назад. Камень оголился до самого своего основания, и Ларисе вдруг показалось, что ее затягивает в образовавшуюся под ним пустоту. На какое-то мгновение ей захотелось побывать там, собрать мелкие камушки под ним. Но решиться на такое безумие она не могла, потому что на валун уже накатывала новая волна…

— Нравится? — спросил Никита.

— Очень.

— Всего двадцать тысяч долларов, и участок наш.

Сам участок находился неподалеку, метрах в двадцати от огромного камня, который принял на себя удар штормовой волны. Береговая кромка сплошь в камнях, небольшой, хотя и крутой подъем на плато, разбитое на три участка. Ни электричества здесь, ни газа, о водопроводе и говорить нечего. И дорогу сюда нужно тянуть за свой счет, а одно это стоит куда больше двадцати тысяч долларов. Приморск находился всего в двух километрах отсюда, но половина пути к нему проходила через непролазные кизиловые и ежевичные кущи. И все-таки двадцать тысяч за пятнадцать соток земли не казались запредельной ценой. Место здесь отличное, вид на море просто великолепный, а если очень захотеть, то и пляж можно сделать своей собственностью и привести его в порядок.

— Тогда уж все три участка выкупать. — Лариса оторвала взгляд от моря и посмотрела в сторону, где мог бы возвышаться их с Никитой особняк.

— Ну, можно и так.

— Тут только на освоение сотни две, как минимум, уйдет. А кто-то будет этим пользоваться. Да и тесно на одном нарезе…

— Гулять так гулять, — улыбнулся Никита.

— Хорошее место, только я не думаю, что кто-то на него позарится. Так что можно не торопиться…

Никита присмотрел этот участок уже давно. Вроде бы гостиницу он собирался строить, а искал участок под дом. И вариантов у него было несколько, этот он считал экзотическим и не очень-то рассчитывал на одобрение со стороны Ларисы. Но ей понравилось, и у него загорелись глаза.

Не лежит у него душа к бизнесу. Понимает он, что нужно как-то зарабатывать на жизнь, но сначала нужно дом поставить, а потом уже заняться отелем. Так большие дела не делаются, да он к ним и не стремится. И как он собирается строить бизнес без нее, непонятно.

— А если позарятся?

— Ну, можно и сейчас… — неохотно пожала плечами Лариса. — Пляж мне здесь нравится…

От городской черты это место было отделено скалой, выступающей в самое море. Так просто ее не обойдешь, и со стороны дороги через участок не просто пробраться, а если здесь будет разбита усадьба, то и вовсе невозможно.

Место на берегу можно будет очистить от камней, завезти гальку. И даже в собственность ничего не надо будет оформлять, потому что, кроме нудистов, сюда никто не забредет.

Но ведь люди здесь могли появиться и с другой от города стороны. Как появились эти двое…

— Скажи, а нудисты в ноябре как загорают, в одежде? — недовольно спросила она, увидев двух мужчин, что шли к ним с западной стороны.

Черные вязаные шапочки на голове, длиннополые кожаные куртки, у одного джинсы коричневые, у второго — синие. Один шел, размахивая руками, другой прижимал предплечье к расстегнутой поле своей куртки. Они о чем-то говорили, стараясь не смотреть на Ларису и стоящего рядом с ней Никиту. Именно стараясь… Что-то не так было в этой парочке, и Никита тоже это заметил.

Лариса увидела, как его рука поползла под полу куртки. Но увидела это не только она. Заподозрив неладное, мужчина в синих джинсах распахнул свою куртку, и в руках у него появился небольшой автомат с удлиненным стволом. Напарник тоже выхватил оружие.

Никита сгреб Ларису в охапку и обрушил на тот самый камень, о который разбивались волны. Она с ужасом смотрела на залитую водой пустоту под камнем. Волна только что ушла, но уже надвигалась новая. Она упала под камень и намокла с головы до ног, и еще локтем больно стукнулась, но дробный стук пистолетных выстрелов заглушил ее возгласы. Над головой засвистели пули, несколько из них с ужасающим визгом отрекошетили от камня. Лариса при всем своем желании не могла усомниться в том, что стреляли по ней. И стреляли, судя по всему, очень метко. И если бы не камень… Если бы не Никита…

Противник стрелял бесшумно, зато у Никиты пистолет был без глушителя. Часть его тела была спрятана за камнем, но все-таки он был открыт для пуль, которые летели и в него. Он очень рисковал, но не дергался, пытаясь укрыться от огня, стрелял быстро и, как оказалось, очень метко.

Очередная волна, обжигая ледяным холодом, швырнула Ларису на Никиту.

Он успел раскинуть руки, принимая ее в свои объятия. Вода протащила их метр-два по берегу, но утянуть за собой в море не смогла. На тот свет их могли отправить бандитские пули, только никто по ним уже не стрелял. Один киллер лежал без движения, а другой дергал ногой в предсмертной агонии.

Лариса попыталась подняться, но Никита, бесцеремонно взяв ее за голову, пригнул к земле.

— Потерпи немного, родная.

Он поднялся во весь рост, оглянулся и, продолжая озираться, направился к покойникам. Вернее, к тем, кого Лариса хотела считать покойниками.

А на нее накатила очередная волна, протащила ее вперед и потянула обратно в море. Лариса подавила рвущийся наружу крик, вцепилась руками в самый большой из тех камней, которые лежали рядом, а когда волна отхлынула, поднялась, схватила сумку и побежала за Никитой.

Один киллер действительно был мертв. Пуля выбила ему правый глаз, и он лежал на спине с открытым левым. У его напарника глаза были закрыты, но жизнь еще теплилась в теле. Никита схватил его за грудки, с силой тряхнул:

— Ты кто такой? Кто тебя послал?

Но вместо ответа наемник испустил дух.

— Черт! — Озираясь по сторонам, Никита вынул из своего пистолета одну обойму и вставил другую, полную. — Держи!

Передав оружие Ларисе, он схватил за ноги покойника и потащил его к большому камню, по которому, если постараться, можно было подняться на плато. Но подниматься Никита не стал. Он затащил покойника под камень и тут же взялся за другой труп.

Лариса продрогла до судорог, но пистолет из рук не выпустила и все время, пока Никита возился с трупами, бдительно смотрела по сторонам. В любое время киллеры могли получить подкрепление, и надо было встретить противника огнем. Стрелять она, худо-бедно, умела, но вряд ли ей удастся в кого-нибудь попасть. Зубы стучат, руки трясутся, тут не до меткости, тут бы тревогу поднять и Никиту об опасности предупредить.

Никита наспех забросал покойников камнями и ветками, забрал у Ларисы пистолет. Они видели тропинку, по которой киллеры спустились к морю, но Никита пошел в другую сторону.

— Мне холодно! — захныкала Лариса.

— Я знаю.

Никита остановился, снял с себя и набросил на нее свою мокрую куртку. И тут же продолжил путь.

— Не помогает!

— Я знаю.

— Если ты все знаешь, скажи, почему мы в большой заднице?

Никита не ответил.

— Почему ты молчишь? — истерично спросила она.

— Берегу дыхание. И тебе советую.

— Дыхание бережешь?! Сейчас нас «замочат», и не будет никакого дыхания!

— Значит, не будет.

— Это все из-за тебя! — Лариса захлебывалась в собственной истерике, но ничего не могла с собой поделать. Да и не особо пыталась взять себя в руки. Сначала ледяной водой ее накрыло, теперь вот психоз накатил.

— Тихо!

Никита вдруг сгреб ее в охапку и положил на землю. Это означало, что где-то рядом он увидел смерть. А умирать Лариса не хотела, поэтому и затихла.

— Пошли!

Он помог ей подняться на ноги и снова потащил за собой.

— А зачем тихо? — возмущенно спросила она.

— Затем.

Тревога оказалась ложной, и Лариса поняла, зачем Никита так жестоко пошутил над ней. Одним клином он выбил другой, избавив ее от истерики. Ее даже перестало колотить от холода, хотя вряд ли это надолго. Мало того, она даже почувствовала вину перед ним.

— Извини.

— Да нет, это ты меня извини, — на ходу бросил он. — Где-то я недосмотрел.

— И что теперь делать?

— Ноги уносить. А там будет видно…

Чтобы выйти к городу, им нужно было добраться до шоссе, откуда они пришли, или перевалить через гору — невысокую, но сплошь покрытую низкорослым лесом. Никита выбрал второй путь…

Волк — зверь умный, поэтому в его норе должен быть запасной выход. Никита, может, и не волк, но и зайцем он себя не чувствовал. В доме, который они снимали с Ларисой, тоже имелся путь отхода, им же и проложенный, но сейчас он продвигался по нему в обратном направлении. Не отступал он, а, напротив, атаковал.

Пистолет Стечкина — отличная вещь, но, увы, Никита проник на задний двор с пустыми руками, оружие пришлось оставить Ларисе. На нем кровь двух наемников, но если ее вдруг примут менты, Никита возьмет вину на себя. Если, конечно, ему не суждено погибнуть в ближайшее время…

Тихо в доме, свет не горит, и ночь спокойная — комфортная прохлада, ни ветерка, ни дождинки. Только слышно, как неподалеку шумит море.

Он хорошо помнил, как и почему Фоган поручил ему сына. Никиту тогда подвело чутье, ему померещился киллер на крыше дома, закрыть босса своим телом он не мог, так как находился не с той стороны, поэтому навалился на него и с силой втолкнул в машину. Фоган тогда больно стукнулся лбом о подголовник, но ругать Никиту не стал. И даже умалять его достоинства не стал, просто счел, что он не в состоянии выдержать конкуренцию с новым начальником охраны, и вверил ему своего сына. Никита тогда был чуть ли не единственным человеком, которого уважал Макс. И которого потом предал…

Зато сегодня чутье не подвело Никиту. Он сразу почувствовал опасность от двух подозрительных туристов, поэтому вовремя достал ствол. И сейчас у него ощущение, что в доме никого нет. Окна темные, во дворе ни души.

А ведь Никита надеялся, что в доме засада, поэтому и пришел сюда. Неплохо было бы взять «языков», допросить, узнать, кто направил их сюда. А заодно уменьшить численность врагов… Но если в доме никого нет, то все равно он не зря сюда пришел. Никита осторожно подошел к яблоневому дереву, под которым у него была спрятана герметичная пластиковая коробка с оружием, деньгами и липовыми документами. Два миллиона рублей в четырех банковских упаковках, тридцать тысяч долларов и, главное, второй пистолет Стечкина, который так ему нужен в создавшейся ситуации. Надо забрать коробку и поскорее валить отсюда к Ларисе, посмотреть, как она там.

Вдруг он почувствовал опасность и представил себе, как враг подкрадывается к Ларисе, окружает ее, готовится к штурму… Заспешил Никита, засуетился и прозевал подозрительной шевеление за спиной. Попытался среагировать на угрозу, но было уже поздно.

На голову опустилось что-то тяжелое, и сознание стало угасать.

Хоть и смутно, но Никита ощущал, как его укладывают на землю, связывают руки. И еще его о чем-то спрашивали, но слова растягивались в глухой закадровый гул, и он ничего не понимал.

Но постепенно чей-то потусторонний голос обрел четкие формы.

— Клоп, давай, сходи за нашатырем.

Никита осторожно приоткрыл глаз и увидел невысокого худощавого мужичка в камуфляже, голос у него густой, глубокий, зычный.

— Куда сходить? — спросил высокий широкоплечий детина.

Здоровый он, этот Клоп, не в пример своему напарнику, а вот голос подкачал. Высокий голос, почти женский.

— В доме посмотри. Или в машине… В машине должен быть.

Клоп ушел, а худощавый присел над Никитой. Надавил пальцами на шею, нащупывая нервный узел. И ведь нащупал, надавил на него, но в чувство пленника не привел. Вернее, результат не проявился.

Никита притворялся, и даже знал, зачем это ему нужно. Он лежал, связанными за спиной руками цепляясь за траву, которую мог вырвать с куском вырезанной уже земли. Под этим куском и лежала коробка, открывалась она легко, а пистолет был готов к бою. Только не сможет он добраться до «стечкина», пока рядом этот гоблин.

— Ничего, оклемаешься, — себе под нос проговорил мужичок. — Нам спешить некуда.

Действительно, ночь длинная, погода хорошая, никто не беспокоит. А если вдруг появится Лариса, так она злодеям и нужна. Только не появится она. Они сами собираются к ней, поэтому и хотят привести Никиту в чувство, чтобы допросить его.

Мужичок проверил, как закреплены веревки на его руках и на ногах, только затем отошел в сторонку.

Никите некогда было благодарить судьбу, которая предоставила ему шанс. Он сорвал дерн, вытащил коробку, достал пистолет. Трудно ему пришлось со связанными руками, но все-таки он справился со своей задачей. Чтобы выстрелить, нужно было извернуться, навести пистолет на цель, но тут со стороны дома послышались шаги, да и мужичок уже приближался.

— Я не понял, Бочкарь, ты чо, обверзался со страху? — негромко и глумливо засмеялся Клоп. — А я думаю, зачем это ты меня за нашатыркой послал!

— С какого, ля, страху? Кого бояться, этого кабана позорного?

— Ну, позорный не позорный, а Стревеня и Полуху завалил.

— А мы его завалили. Нашатырь принес?

— Да нет ничего. Сам очухается…

Никита лег на спину, закрывая телом вскрытую коробку и пистолет в руке, открыл глаза. Голова трещала после удара, и стальной кожух пистолета впивался в позвоночник. Но стрелять еще рано, сначала надо дождаться, когда Бочкарь и Клоп окажутся друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Некогда ему будет переводить огонь с одной фигуры на другую.

— Ну вот и оклемался… Чего таращишься, чудила? — ухмыльнулся Бочкарь. — Телку свою куда дел?

— Вы кто такие?

— А сам не чувствуешь? — зло спросил Клоп и мощно пнул Никиту ногой по нижним левым ребрам. — Теперь чувствуешь?

Затем отошел назад, приблизившись к Бочкарю. Ему бы еще шаг-два в сторону, и можно стрелять. Без особых шансов на успех. У Клопа ствол за поясом, у Бочкаря — в опущенной руке, и если Никита хоть на мгновение замешкается… А в его положении на высокую скорость рассчитывать не приходится. Но хоть какой-то шанс все-таки есть.

— Теперь чувствую. — Он стиснул зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.

— Телка твоя где?

— Если вам нужна Лариса, я скажу, где она. Только сначала вы скажите, на кого работаете.

— Я тебе ща скажу! — снова замахнулся Клоп, но Бочкарь его удержал.

— Спокойно, пацан, спокойно. Замочить ты его всегда успеешь… На нефть мы работаем, мужик, на большую нефть, — глядя на Никиту, сказал он. — И наш босс хочет с поговорить с твоей бабой, теперь понятно?

— Кто у вас босс?

— Волшебник у нас босс.

— Волшебник?

— Ага, из Изумрудного города. Из Москвы. Туда сейчас и поедем. И подругу заберем.

Никита понимал, что никуда его не повезут. И Ларису тоже. Сначала ее убьют, затем его. Во всяком случае, такой расклад у Бочкаря в планах.

Он не прочь был поговорить о волшебнике из Москвы, но Клоп вдруг решил закурить. Сунул в рот сигарету, движением пальцев показал, что ему нужна зажигалка, Бочкарь полез за ней. Он невысокий, а Клоп здоровый, и ему придется наклониться за огоньком, в этот момент и надо будет стрелять. Другого подходящего момента может и не быть.

А что за босс у этих двоих, гадать не надо. Достаточно лишь узнать, кто заправляет «Совгоснефтью». Уж кто-кто, а Лариса знает, кто рулит этой конторой. Тем более что есть конкретное лицо, на которое надо выходить. Ясно же, что ветер дует со стороны некоего Годовикова Михаила Тимофеевича. Никите не привыкать ходить против ветра…

Клоп нагнулся к зажигалке, и Никита резко повернулся на правый бок. Он не видел своего пистолета, и стрелять надо было из очень неудобного положения, но в любом случае выбора у него не было. Зато имелись шансы на успех, и он использовал их на все сто.

Бочкарю он прострелил живот, Клопу попал в ногу, и палец его продолжал жать на спусковой крючок…

Глава 11

Длинная череда выстрелов всколыхнула ночную тишину. Соседи могли встревожиться и позвонить на «ноль два». И если где-то поблизости находится экипаж патрульно-постовой службы…

Уходить надо Никите, срочно уходить, но не может он этого сделать. С киллерами он справился, но руки и ноги у него по-прежнему связаны, и самому от пут не избавиться. Во всяком случае, на это понадобится немало времени. А менты ждать не будут…

Когда Никита шел сюда, на поясе у него висел нож в чехле, но его забрали при обыске. Значит, клинок у кого-то из покойников, но пока до них доползешь, а обыскать — целая проблема. И все-таки Никита, переваливаясь с боку на бок, покатился к наемникам.

Ему повезло — у Бочкаря из-за берца торчала рукоять его ножа. Никита вытянул его, когда со стороны соседнего дома послышался подозрительный шум. Кто-то перемахнул через забор и направился к нему. Никита повернулся на звук и в свете луны увидел соседа, кучерявого круглолицего парня с маленьким, будто подрубленным носом, в тельняшке, в трусах и тапках на босу ногу.

— Эй, что тут у вас? Ни фига себе! — прогрохотал он, глядя на окровавленные тела. — Кто их так? Ты, что ли?

— Весело у вас тут, — не зная, что делать, с досадой в голосе проговорил Никита.

В принципе, он мог взять в руки лежащий рядом пистолет, но парень вряд ли позволит ему выстрелить в себя. Да и зачем убивать соседа?

— Сосед, это ты? Блин, они что, на тебя наехали?

— Как видишь…

— Связали, да?

— Развяжи. Нож вот…

— Да развяжу… — Парень забрал нож, но резать веревки не торопился.

Рыскающим взглядом он наткнулся на пистолет, потянулся за ним рукой, но, глянув на Никиту, спохватился. Все правильно, нельзя лапать орудие убийства…

Пистолет сосед не тронул, зато нашел открытую коробку. А там деньги.

— Ни фига себе! Твое, что ли?

— Себе можешь взять. Только развяжи.

Парень завис в раздумье. И вид у него был такой, как будто огромная невидимая жаба висела у него над головой и двумя лапами держала его за горло.

— Да нет, мне чужого не нужно. Или это не твое? — спросил он, с жадностью разглядывая пачку стодолларовых купюр.

— Мое. Ограбить меня хотели. Пришлось защищаться.

— Круто ты с ними… — Сосед положил коробку с деньгами на землю, перевернул Никиту на живот и перерезал веревки сначала на руках, а затем и на ногах.

— Это, стрелял ты громко… «Жмуриков» как-нибудь надо спрятать, а то менты вдруг…

Никита взял коробку, достал оттуда пачку денег, которую парень с таким вожделением рассматривал, протянул ему:

— Держи, это тебе!

— Ну, сосед, спасибо!

Парень зачем-то плюнул на ладони, вытер их о тельняшку, только затем взял деньги. Чудной он какой-то. И перегаром от него заметно разит.

— Зовут как?

— Макар.

— Никита. Ты один дома, Макар?

— Ну да, один. Ленка ушла. Мы тут с ней… Один я в хате, да. Может, ко мне давай?

— Спасибо, конечно. С покойниками бы разобраться…

— Ну да, менты за них спросят. Ты их, давай, травой забросай. — Макар показал на кучу, куда хозяин дома сбрасывал скошенную траву и вырванный с корнем бурьян.

Дом сдавался в аренду круглый год, поэтому за территорией здесь ухаживали неплохо.

— А я пойду по соседям пройдусь. Ну, если кто-то ментам позвонил, узнаю… Слушай, а можно я возьму? — поднял он с земли пистолет Бочкаря.

Никита и сам не прочь был бы прибрать к рукам трофейную «беретту», только не сделает этого. Вроде бы и не с дилетантами он имел дело, но вдруг стволы у них паленые. Если так, то уж лучше со «стечкиным» остаться…

— А не боишься? Вдруг из этого ствола кого-то убили? Вдруг он в розыске? Хочешь за убийство сесть?

— Ну, не знаю… — замялся Макар.

Он ушел, а Никита оттащил к куче покойного Бочкаря, затем — Клопа, забросал их травой.

А там и Макар вернулся.

— Тихо все. Валька ничего не слышала, Дементьич сказал, что салют запускали. Нормально все. Здесь «жмуров» оставлять нельзя. Захарыч найдет, шум поднимет. Если закопать, все равно найдет. Земля провалится, и найдет. Хотя если по уму закопать… Не, лучше на свалку вывезти. А кто они такие, наши, местные?

— Тебе не все равно?

— Да, в принципе, без разницы. Баксы не фальшивые? — встрепенулся Макар.

— Сделано в США, даже не сомневайся.

— Блин, на новую тачку хватит! — мечтательно протянул парень.

— А у тебя старая есть?

— Ну да, «двойка» убитая. Слушай, я ведь ее в черный цвет покрасил. Чисто катафалк! Ну что, мне впрягаться или как?

— А свалка далеко? — спросил Никита.

— Да нет, не очень. — Макар махнул рукой в ту сторону, где находилась гостиница, в которой осталась Лариса.

— Ну, поехали…

Парень дольше заводил машину и подгонял ее к дому, чем Никита паковал трупы. Трупы уложили на клеенку и забросали травой.

— Сено воровать ездили, если что… — сказал Макар, закрывая багажник.

Со двора они выехали без проблем. Оказывается, прозвучавшие в ночи выстрелы встревожили одного только Макара, другим и дела до этого не было. И подозрительных машин возле дома не наблюдалось, за исключением одной, которая стояла неподалеку. К этой «Шкоде» и ходил за нашатырем Клоп. Но Никита уже осмотрел машину, пока Макар заводил свою рухлядь. И ключи от нее у него в кармане.

Свалка находилась в пяти километрах от города, и ехать к ней надо было по горной дороге. Макар засомневался, что его драндулет осилит подъем.

— Может, в каменоломнях их сбросить? — в раздумье поскреб он щеку. — Я пролом один знаю, их там никто не найдет…

— Ну, если знаешь… Только давай сначала в одно место заедем. Тут недалеко.

— Да не вопрос!

Макар остановил машину напротив гостиницы и спросил:

— Ты долго?

Никита уловил в его голосе поднятое страхом волнение. Только что ему было море по колено, а тут вдруг не по себе стало.

— Нет, не долго. Боишься?

— Да нет.

— А надо бояться. Воевал?

— В Чечне? Да нет… В сводный батальон взяли, а тут закончилось все. Ну, для нашей дивизии… Я не боялся, честное слово! — Для пущей убедительности Макар приложил руку к груди.

— Вот и сейчас не бойся. Ничего плохого ты не делаешь.

Парень мог окончательно протрезветь, сорваться с катушек, и ничем хорошим его истерика не закончится.

Дверь в отель была закрыта, и у Никиты ушло время на то, чтобы разбудить дежурную. Зато Лариса не спала, хотя и выглядела сонной. Днем она порядком приняла на грудь, но уже успела протрезветь.

— Все нормально? — обеспокоенно и в то же время с чувством облегчения спросила она.

— В принципе, да. — Никита взглядом показал на чемодан, в котором лежали ее вещи.

— Что значит, в принципе?

— Увидишь… Давай собирайся! Только быстро!

Лариса не заставила себя долго ждать. Они покинули гостиницу, и Никита с облегчением вздохнул, увидев «двойку». Сам сел сзади, а Ларису усадил на переднее сиденье.

— Кто это? — спросила она, насторожено глянув на Макара.

— Сосед наш.

Парень подавленно кивнул. Похоже, пивной хмель окончательно выветрился из головы, и он со всей ясностью осознал, в какую историю влип.

— Наш новый сотрудник, — продолжил Никита.

— Сотрудник?! — непонимающе глянула на него Лариса.

— Сотрудник службы безопасности. Я начальник, он подчиненный. Если, конечно, он согласен.

— Ничего не понимаю, — мотнула она головой.

— Смотри сюда! — Никита убрал траву с лица покойника, которого они положили на заднее сиденье.

— Ой! — вскрикнула она.

— Теперь поняла? За нами охотятся, за твоими акциями… — Никита тронул Макара за плечо: — Знаешь, сколько эти акции стоят? Миллионы долларов. Знаешь, что это значит?

— Что?

— То, что у тебя будет очень большая зарплата и квартира в Москве. Если, конечно, тебе нужна работа…

— Работа? С очень большой зарплатой? Нужна! — оживился парень.

— Пять тысяч долларов тебя устроит?

— В месяц?! — восторженно протянул Макар.

— В месяц. Если устроит, то поехали.

Парень кивнул и послушно тронул машину с места.

События принимали нешуточный оборот, и Никите не помешает надежный помощник. Был бы Макар проходимцем, он бы забрал все деньги, но ведь не случилось этого. И Никите он вызвался помочь, хотя даже на пьяную голову понимал, чем это может для него закончиться. Рисковый он парень и не сволочь. К тому же в десантных войсках служил, а это какая-никакая, а подготовка.

Но если Макар вдруг одумается и откажется от опасной работы, то Никита плакать не станет. Главное, чтобы он помог избавиться от трупов.

Макар привез их на обычную поляну на возвышенности у моря, трава здесь под ногами и проплешины из мелких камушков, похожих на крошки от мела. Никита и не понял бы, что здесь под ногами каменоломни, если бы не пролом в одной из таких проплешин.

— Туда залезть можно, — сказал Макар, посветив фонариком в эту прореху. — Только там обвалы со всех сторон. В одну сторону метр, в другую два. И неглубоко. Тут редко кто бывает, а пролом заткнуть можно. Камней только натаскать надо.

— Натаскаем.

Они скинули в пролом трупы. Макар собрался сбросить туда и окровавленную клеенку, но Никита остановил его:

— Молодец! На ней пальчики твои! На пожизненный захотел?

Клеенку они выбросили в море, пусть полощется, а пролом заложили камнями. Избавился Никита и от «беретт». Выбросил он и «стечкин», из которого застрелил первых двух наемников. Этих найдут очень скоро, а Клоп и Бочкарь похоронены надежно, хотя от орудия их убийства нужно избавляться при первой возможности. Никита сделает это, как только раздобудет «чистые» стволы, а для этого нужно ехать в Москву. Но надо ли туда ехать, вот в чем вопрос…

Лариса ждала их в машине.

— Холодно? — спросил он.

— Выпить бы!

— Да, горячий чай — самое то.

— Хотя бы чаю…

— А поехали ко мне! — предложил Макар. Его тоже трясло изнутри, но он старался сдерживать дрожь. — У меня самогонка есть!

— Сухой закон у нас, — покачал головой Никита. И, глянув на Ларису, добавил: — За редкими исключениями.

— Надо бы исключение сделать… — вздохнула она. — Все-таки четыре души за раз…

— Волшебник их помянет.

— Волшебник?

— Из Изумрудного города.

— Гудвин?

— Почему Гудвин?

— Волшебника Изумрудного города Гудвином звали.

— Я думаю, Гудвин этот всего лишь исполнитель. А за ним твой старый знакомый стоит. Тот, которому ты акции продала. — Никита многозначительно глянул на Макара, который сидел к нему спиной. Он теперь, можно сказать, соучастник преступления, и ему, в принципе, можно доверять, но в подробности лучше не посвящать.

— Кто тебе такое сказал?

— Был разговор… Непушкина здесь ни при чем, — покачал головой Никита.

— И что теперь делать?

— Ничего, отобьемся…

— Уверен?

— Вот Макар нас к себе приглашает.

— И что?

— А то, что Гудвин еще пару гоблинов по нашу душу заслать может. Или хотя бы свою машину забрать, — Никита вытащил из кармана ключи. — Она у Макара под окнами стоит.

— «Шкода»? — оживился тот.

— «Октавия», — кивнул Никита. — Ноль третьего года выпуска.

— Класс!

— Забирай.

— Не понял?

— Во дворе у себя поставишь. Скажешь, что мужики к тебе подходили, попросили машину во дворе подержать.

— Кому скажу?

— Кто спросит. Куда делись эти мужики, ты не знаешь. Я знаю. Я и объясню.

Никита задумался. Да, у него появилась отличная возможность заманить в ловушку следующую партию наемников, но ведь всех не изведешь. Да и лишний грех душу греть не будет… Может, не надо трогать «Шкоду», может, установить в ней «жучок» и радиомаячок?

— Нет, не надо захламлять двор, — покачал он головой. — Пусть стоит здесь. Зачем тебе этот мертвый груз? А машину мы тебе купим. Водить ты умеешь, нам водитель нужен.

— Ну, наконец-то! — с язвительным восторгом хлопнула себя ладонями по коленкам Лариса.

— Где тут радиорынок? — спросил Никита.

— Авторынок, — поправил его Макар.

— Нет, машину мы возьмем в салоне. И чем быстрее, тем лучше. Ну, чего стоишь? К себе вези! — хлопнул парня по плечу Никита.

Автосалон в Приморске точно был. Небольшой, и машины там в основном отечественные, но все-таки выбор имелся. Салон откроется не раньше девяти утра, а это значит, что у них есть время немного поспать.

Дом у Макара был небольшой, старый, с темной от времени шиферной крышей, с потрескавшимися и плохо побеленными стенами. Во дворе беспорядок, Никита предполагал, что и в доме такое же запустение. Но нет, в комнатах на удивление было чисто и обстановка вполне себе. Оказывается, к Макару через день приходила его мать. Сегодня ее быть не должно, а до завтра еще дожить надо…

Лариса выпила горячего чаю, легла в постель и скоро заснула. Никита налегал на крепкий кофе, поэтому спал он вполглаза, прислушиваясь к тому, что творится за окном. Забор с фасадной стороны штакетный, листва с деревьев и кустарников уже опала, поэтому «Шкода» была как на ладони. Но до девяти утра к ней так никто и не подошел. И во двор брошенного дома никто не наведался.

Утром после завтрака Лариса с Макаром отправились в автосалон, а Никита продолжил наблюдение.

Лариса вернулась к полудню, а Макар отправился в автоинспекцию оформлять машину. Купили они новенькую «десятку», но и ее Лариса сочла недешевым приобретением, бизнес-вумен в ней еще крепко сидела, жаль было зря потраченных, как она считала, денег.

Макар вернулся счастливый, с техпаспортом в кармане и госномерами на машине. Мало того, он нашел человека, который к завтрашнему дню обещал организовать ему всю необходимую для слежки технику. Это стоило денег, но на такое дело Лариса не поскупилась.

Шло время, а рыба в расставленные сети не заплывала. А утром следующего дня Макар отправился за «жучком» и «маячком», через пару часов привез и то и другое плюс ноутбук со специальной программой для слежения за объектом. Но и в тот день противник не дал о себе знать.

За «Шкодой» пришли, когда Никита уже потерял всякую надежду. За ней даже перестали следить, поэтому никто и не заметил, как она вдруг исчезла. Впрочем, хватились машину быстро, она еще не успела выехать из города, когда к ней прицепился хвост…

Глава 12

Мускулистые руки, широкие плечи, мощный торс, длинные сильные ноги… Да, фигура у парня действительно великолепная, и на лицо он смазливый. Но Михаила коробило от мысли, что в этого красавчика надо было влюбиться.

А ведь он потому и навещал его часто, что должен неровно к нему дышать. Именно так должен думать Ковшов, который заведовал охраной всего и вся и Михаила держал под присмотром.

Ковшов мужик основательный и работать умеет. Поэтому Аркаша сбежать не мог при всем желании. Во-первых, и в подвал дверь крепкая, и в комнату, и маленькое окошко под потолком забрано решеткой. А на ноге у Аркаши стальной обруч, к которому намертво прикреплена такая же цепь. И с этой цепи ему не сорваться при всем желании.

А еще Аркаша сидит на игле и всегда под кайфом, которого ему скоро перестанет хватать. Он рыл яму Ларисе и сам же в нее угодил. Михаил об этом позаботился. Он сам лично делал инъекции, выдавая это за заботу о благополучии пленника. И не забывал повторять, что убивать Аркашу не собираются. Дескать, от него хотят получить клятвенное обещание, что никогда и никому он не расскажет о несостоявшейся сделке с акциями. И не важно, что Аркаша давал эту клятву по два раза на день, перед каждым уколом… Михаил обещал ему, что еще чуть-чуть, и его выпустят на свободу. И Аркаша верил, хотя уже не очень-то и хотел уходить отсюда. Его ведь здесь неплохо кормят, и с наркотой без проблем…

С его дружками так не церемонились. Одного Михаил застрелил своей же рукой. Порядком выпил, взял в руку пистолет, ворвался в камеру и с ходу выстрелил парню в голову. Там его наизнанку и вырвало. И в коридоре он блевал до кровавой желчи.

Лелика тоже должен был убить он. Сам ведь назвался груздем, ему и пушку в руки… Но пистолет вывалился у него из руки, когда он вошел в камеру. И ноги назад понесли. Так бы и убежал, если бы на Ковшова не напоролся. Семеныч только усмехнулся, глянув на него, подобрал пистолет и у него на глазах застрелил парня.

Но все это уже в прошлом, совесть уже успокоилась, и Михаил даже осуждал себя за проявленное малодушие.

Он глянул на часы. Наконец-то его время вышло, и пора уходить.

— Ну, давай, до завтра!

Аркаша невменяемо махнул рукой и что-то промычал под нос. Он уже бороздит просторы своих миров, и ему ни до кого нет дела.

Подвал в гостевом доме как будто был создан для того, чтобы содержать в нем пленников. Возможно, Фоган и строил его именно с такой целью. И не комнаты здесь, а камеры, которые создавали тягостное ощущение. На улице сейчас холодно и сыро, но лучше два часа провести там, чем один — здесь.

Но из подвала так просто выйти не удалось. На входе Михаил столкнулся с Ковшовым. Семеныч посмотрел на него с колючей ухмылкой и спросил:

— Ну что, раскрутил?

Примерно такого вопроса Михаил и ждал, но его возмущение было искренним.

— Не понял?

— Ну, пацан смазливый, вдруг он в твоем вкусе…

— Думай, что говоришь! — сквозь зубы процедил Годовиков.

Он, конечно же, знал, что Ковшов стучит на него или Гудвину, или даже напрямую Пережогову, поэтому и окружил Аркашу вниманием. Герман Данилович должен был поверить в его влечение к мужчинам. И, скорее всего, уже верит.

— А что здесь такого? Активный — это нормально, в зоне за это не опускали, — снова ухмыльнулся Ковшов.

Когда-то он служил в спецназе, воевал в первую чеченскую, потом попал в зону, которая не могла не наложить отпечаток на его характер, и уже оттуда попал в команду к Гудвину. Там у него много таких, у которых и боевой опыт, и тюремный.

— Здесь не зона.

— Зона не зона, а хозяин у нас один… Тебе же сказали, не тянуть с этим, — кивнул Ковшов на дверь камеры, за которой балдел Аркаша.

— Я знаю. — Годовиков на мгновение изобразил душевные страдания, которые испытывает женщина, навсегда расставаясь с возлюбленным.

— Или ты ждешь, когда я это сделаю?

— Я сам все…

— Хватит того, что я подчищаю за тобой.

Действительно, Михаил и пальцем не шевельнул, чтобы избавиться от трупа парня, которого он застрелил. И Лелика хоронили без него.

— Я же говорю, сам все сделаю.

— Передоз ему сделай. Давай прямо сейчас. Некогда мне с ним тут возиться, людей раз-два и обчелся.

В подчинении у Ковшова было два человека, а после того как штатную придомовую охрану распустили, Гудвин добавил еще пару бойцов на усиление, которых сам же потом и забрал. Что-то не клеилось у него с Ларисой, с людьми вдруг возникли проблемы. Михаил не знал пока, что именно у него там происходит, но, похоже, Гурьянов преподал ему хороший урок.

Если так, то с Александрой ничего плохого случиться не должно. Если Лариса выйдет из-под удара, придется договариваться с Александрой, возвращать ей акции, а затем их же и выкупать. Для того и держат ее в постоянном напряжении, чтобы она не расслаблялась. Но Михаил и сам под прессом. Ощущение такое, что Пережогов пристально наблюдает за ним. Похоже, он все-таки подозревает в нем корыстный, опасный для себя интерес. Может, потому и позволил ему расправиться с тем же Бобом, чтобы получить на него компромат и тем самым повязать кровью. Если так, то Михаил зря старается, изображая свой интерес к Аркаше. А может, и не зря. Может, Пережогов уже и не сомневается в нем. Но даже в этом случае страшно начать свою против него игру… А вдруг все-таки представится такая возможность? Вдруг Пережогов лишится своих зубов? Вдруг все к этому идет?

— Да, я понимаю, дом большой, а людей мало… Но разве подкрепления не будет?

— Будет. Сегодня подъедут.

— А если нет? Вдруг проблемы возникнут?

— Какие проблемы?

— Ну, мы же знаем, за кем охотится Гудвин. Что-то не так у него пошло, да?

— Да, конечно, — заметно смутился Ковшов.

— Ну, может быть, — не скрывая своих сомнений, усмехнулся Михаил.

Он смотрел на Ковшова так, как будто тот был виноват в неудачах Гудвина. А раз виноват, значит, лох. А если лох, то нечего здесь выеживаться.

— Нормально там или нет, с твоим красавчиком нужно кончать по-любому.

— Я не тороплюсь.

Михаил боялся Пережогова, но все-таки стремился к сотрудничеству с Александрой. Пусть поступит от нее предложение, а он подумает… Но предложения не поступало. Она вроде бы и хотела от него чего-то, но на откровенный разговор не решалась. Поэтому и появилась у него мысль завести с ней разговор об Аркаше, намекнуть, что проблемы у парня. Александра попросит за него, тогда он спровоцирует ее на встречные условия. Может, тогда она и сделает предложение, от которого не захочется отказаться.

Он, конечно, сообщит Пережогову об этом разговоре, чтобы его потом не уличили в двурушничестве, но предложение от этого своей притягательности не утратит. А там будет видно, сможет он им воспользоваться или нет.

— Я тороплюсь.

— Может, ты сам этим и займешься?

— Ну, если дашь добро…

— Делай, как знаешь. — Михаил изобразил скорбный вздох.

Да, ему жаль расставаться с красавчиком, но раз это нужно в интересах дела, он готов пожертвовать своими пристрастиями.

На самом деле он был только рад избавиться от Аркаши. И очень здорово, что ему не придется марать об него руки.

Но и торопиться не надо. Вот когда вернется подкрепление, тогда пусть Аркашей и займутся. А пока он жив, Михаил вызовет на откровенный разговор Александру.

Впрочем, если Ковшов сделает Аркаше передоз прямо сейчас, это не помешает Михаилу завести о нем речь.

Домашний арест в золотой клетке. Куда ни кинь, всюду клин. Телефоны все отключены, охрана и прислуга распущены, дом под присмотром Годовикова и его людей.

— Что тебя смущает? Хочешь по дому голой ходить — пожалуйста, слово тебе никто не скажет.

— Ты хочешь, чтобы я голой по дому ходила? — усмехнулась Саша.

Годовиков постоянно находился где-то рядом, но в поле зрения попадался нечасто. Ковшов глаза намозолил, а этот, казалось, избегал ее. Ковшов смотрел на нее с вожделением, а Годовиков, похоже, не замечал в ней красивую женщину.

— Я хочу? Нет, голое тело — это свобода. Ты же не ходила по тюрьме голой, — усмехнулся он.

— Какая это свобода, когда твой Ковшов на каждом шагу?

— Ну, на твою половину он не заходит.

— Пусть только попробует!

Ковшов мужик нахальный и совсем не прочь был бы залезть к Саше в постель, но при этом она его не боялась. Человек он основательный, дисциплина для него не пустой звук, поэтому запретную черту переступать не станет. А для Саши он рылом не вышел, это и Годовиков понимает, и его начальство. Как ни крути, а она мультимиллионерша, и какой-то там Ковшов ей не ровня.

И Годовиков ей не ровня, хотя он куда предпочтительней, чем тот же Аркаша. Но Михаил игнорирует ее…

Но ведь и Аркаша когда-то притворялся бревном и к себе не подпускал, набивая себе цену… Может, и с Годовиковым та же история.

— Не попробует. Хотя ты и считаешь, что тебя здесь держат под арестом, но твоя личная территория неприкосновенна…

— Тогда что ты здесь делаешь? — усмехнулась Саша.

Действительно, Годовиков поднялся на второй этаж, зашел в гримерку, как Саша называла комнату, в которой обычно наводила красоту и одевалась на выход. Уголок женского мастера с вращающимся креслом, зеркалами, мойкой для головы, вибрирующая массажная кушетка, отлично вписывающаяся в богатый интерьер, гардеробные шкафы «Версаче» и примыкающая комната для хранения вышедших из моды одежных и обувных коллекций «от кутюр». Саша очень горевала, когда лишилась этой комнаты вместе с домом, зато сейчас она полная здесь хозяйка. Здесь, но, увы, не во всем доме.

Да и в этой комнате она чувствует себя ущербно: мастера на дом не вызовешь, по бутикам не прошвырнешься, и через Интернет ничего не закажешь, потому что ее лишили выхода в Сеть. Нет у нее связи с внешним миром, может, потому Годовиков и кажется желанным гостем. Да и вообще, мужчина он более чем — уверенный в себе, безупречно выдержанный, интересной внешности, стильный, ухоженный. И, главное, мог бы взять в свои руки бразды правления ее бизнесом. В принципе, ей вовсе не обязательно вникать в дела. Казино работает само по себе, отели замкнуты на одну фирму, дела в которой идут без хозяйского вмешательства, управление недвижимостью также идет в автономном режиме. Лариса держала руку на пульсе событий, и Саша должна заняться тем же, но как-то не очень хотелось вникать в процесс. Надо брать бразды правления, натягивать их, но ведь ее держат под домашним арестом, и это ли не оправдание…

Ей нравится эта золотая клетка, и она чувствует себя здесь певчей птичкой, никогда не знавшей свободы. И все-таки ей скучно, а Годовиков почему-то игнорирует ее…

И сейчас он смотрел на нее безучастно, но голос его дрогнул от волнения, когда он спросил:

— Считаешь меня своим тюремщиком?

— Почему ты так думаешь?

— Хочешь подкупить меня?

— А получится?

— Нет.

— А вдруг? — пристально посмотрела на него Саша.

— Ну хорошо, ты подкупила меня, что дальше?

— Я не хочу тебя подкупать… — Она подошла к нему и, раздувая ноздри, кончиком носа коснулась его шеи, и при этом нежно провела рукой по плечу. — Хороший у тебя одеколон. С феромонами. Пытаешься меня соблазнить?

— Я пытаюсь?

— А разве нет? Зачем тогда зашел ко мне? Но если пытаешься меня соблазнить, я тебя прощаю.

— Хорошо, допустим, я пытаюсь тебя соблазнить.

Годовиков уже не пытался скрыть свой интерес к этому разговору.

— Значит, у меня есть шанс. У меня есть шанс купить тебя за недорого.

— Купить?

— Мне мало тебя подкупить, я хочу тебя купить.

— За недорого?

— Хочешь поторговаться?

— Кто тебе такое сказал?

— Сама вижу…

— Я не продаюсь.

— И даже за обручальное кольцо?

— За обручальное кольцо? — Годовиков сделал движение, как будто собирался хватануть ртом воздух.

Саша лукаво улыбнулась. Ей нравилось наблюдать, как Михаил теряется под ее натиском. Такое удовольствие мог испытывать скульптор, сумевший обтесать гранитную глыбу с помощью простейших инструментов.

— Ты станешь моим мужем, получишь карт-бланш на мой бизнес.

— Это интересно. — Он пытался скрыть волнение, но это плохо ему удавалось.

— А спать со мной не интересно? — в ее голосе звонко прозвучал ехидный сарказм.

— Интересно, — на этот раз он совладал с собой и даже бровью не повел.

— Если мы с тобой переспим, значит, я тебя купила.

— За обручальное кольцо?

— Может быть.

— Хорошо, я получу карт-бланш на твой бизнес, что дальше?

— Поможешь мне вернуть наши акции. Как думаешь, нам нужно будет их продавать?

— Думаю.

— Не надо думать.

— Почему?

— Потому что я не лягу с тобой. Даже если ты этого захочешь. Ну, чего встал как истукан? Свободен!

Годовиков хотел что-то сказать, но, пересилив себя, повернулся к ней спиной и вышел из комнаты.

Саша торжествующе смотрела ему вслед. Мужчина он интересный, и, как ни крути, она к нему не ровно дышит, но ведь это будет слишком просто, если они переспят прямо сейчас. Пусть немного подумает, а ночью ему ничто не помешает заглянуть к ней в спальню. Вдруг она ему не откажет?

А ведь это действительно заманчивая идея, наплевать на «Совгоснефть» и вернуть акции себе. И очень хорошо, если Годовиков для этого созрел.

Глава 13

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. На тот свет. Аркаша больше не нужен, и Ковшов может устроить ему передоз. Тем более что подкрепление из двух бойцов вернулось. На какой-то непонятной «Шкоде» приехали, откуда-то издалека. Правда, парни устали с дальней дороги, и Ковшов распорядился дать им отдых до утра. А завтра они займутся Аркашей или, может, его трупом, если укол будет сделан сегодня…

Александра ничего не узнает. Да ей это и неинтересно. Оказывается, ей абсолютно все равно, что будет с любовником.

— Твоя Саша настоящая пустышка, — сказал Михаил, зайдя к Аркаше.

Он не собирался с ним прощаться, но ему хотелось узнать, что парень думает о своей бывшей хозяйке.

— Почему? — рассеянно спросил пленник.

Плевать ему на Сашу. Ему нужна доза, а Михаил пришел к нему с пустыми руками. И это его начинало злить.

— Хоть бы слово за тебя сказала. Ей все равно, что с тобой будет.

— Понятно, — презрительно скривился Аркаша.

— Что тебе понятно?

— На тебя она переключилась, то и понятно.

— Переключилась.

— Дима в петлю из-за нее готов лезть, думает, что Сашка его любит. А ей все равно. Она хотела его, пока он был ей нужен. И меня хотела, пока я ей помогал. Теперь она рассчитывает на тебя, да?

— Вроде того. Только я ничем ей помочь не смогу. Если, конечно, для этого придется предать интересы корпорации.

— Ты ее трахаешь?

— А ты разрешаешь?

— От меня что-то зависит?

— Нет.

— Тогда разрешаю. Если задвинуться дашь… Почему ты ничего не принес?

— Жди.

Михаил запер все двери, вышел из подвала и всей грудью вдохнул подернутый морозом воздух. Все, больше он в эти застенки ни ногой. А с Аркашей решит Ковшов, возможно, уже сегодня или, скорее всего, завтра. Ночь уже на дворе, нормальные люди в это время как минимум готовятся ко сну.

Он глянул на окна в спальне Саши. Свет в ее окне, казалось, не просто горел, а звал и манил.

И как будто в подтверждение этих мыслей свет в окнах погас. Саша словно давала понять, что ложится спать, но ей будет трудно заснуть в одиночестве.

Она ждала его, и Михаил в том почти не сомневался. Она ведь не просто предложила ему постель, а назвала цену. Ей все равно с кем спать, лишь бы не без пользы для себя.

Михаил мог бы пойти сейчас к ней, слово за слово, тело за тело, и они уже в постели. Но как объяснить это Пережогову, если он узнает? Сказать, что просто захотелось женского тела, и Михаил воспользовался женской доверчивостью? Мужчины так поступают, и это в порядке вещей. Но ведь Михаил как бы предпочитает мужское тело, и если он ляжет с Александрой, его обвинят в сговоре с ней. Что это, если не ловушка, которую он для себя создал?

Но ведь он может сказать, что залез к Александре в постель как шпион, чтобы подробней выведать о ее планах. Только поверит ли ему Пережогов?

Михаил вздохнул и направился в свою комнату. Настроение такое, что впору рубить дрова, как это делал герой Челентано, когда его заедала мечта о женщине.

Но спать не хотелось, поэтому он отправился в бассейн. Там ведь и сауна есть, а электрическая каменка в пять секунд прогреет парилку. Закрываться в сауне он не станет, и если Александра вдруг придет к нему, прогонять ее он тоже не станет…

Но Александра была уже здесь. Она купалась в бассейне, увидев его, неторопливо подплыла к ступенькам и, подобно Афродите, вышла из воды. Только не пена морская на ней, а мини-бикини. И так она сексуально в нем выглядела, что у Михаила захватило дух.

— Искупаемся? — спросила она с кокетливой поволокой во взгляде и взяла его за руку.

— Искупаемся…

Махровый халат слетел с него как будто сам по себе и упал не на пол, а в воду, раскинув рукава. На этот халат, как на перину, Александра и легла. И Михаила увлекла за собой…

Столь бешеного заплыва у него не было — вольный стиль, брасс, баттерфляй, водное поло, мяч в одни ворота. Он выбивался из сил, но при этом едва ли отдавал себе отчет в том, что происходит. И как в сауне вдруг оказался, помнил смутно.

Зато ясно помнил, как нес Александру на руках в ее спальню. Давно он не чувствовал себя таким влюбленным. Уложив ее на постель, он попробовал повторить безумный «заплыв», но вдруг понял, что в бассейне закончилась вода, и нужно время, чтобы его наполнить. Но ведь он же никуда не спешил.

— Я тебя купила? — спросила она, когда он перевернулся на спину, чтобы набраться сил.

— Нет, ты меня в себя влюбила.

— Это надолго?

— Хотелось, чтобы навсегда. — Он действительно верил в то, что говорил.

— Мы бы могли заключить союз. И брачный, и вообще.

— Заключим, — согласился он.

И глаза его вдруг стали закрываться. Действительно, зачем напрягаться, настраиваясь на новый «заплыв», если его можно повторить завтра? И послезавтра… Он может быть с Александрой каждый день. Для этого достаточно заключить с ней союз.

— Ты вернешь наши акции, возьмешь бизнес в свои руки.

— Верну, — кивнул он.

У Александры есть свободные миллионы, а он знает людей, которые могли бы помочь ему возвести кольцо обороны вокруг нее. Вместе они бросят вызов Пережогову. И будь что будет…

А может, и не пойдет он против системы. Если вдруг станет страшно, он откажется от своих замыслов. Но сейчас ему не страшно.

— Я знаю рыночную цену своим акциям, — продолжала Саша. — Но для «Совгоснефти» они стоят гораздо больше.

Михаил знал, что Пережогов готов был предложить Ларисе Фогаревой семьсот пятьдесят миллионов, но тут подвернулась возможность взять товар за бесценок. И сто миллионов, которые может получить Александра, тоже пустяк…

— Ты поможешь мне вернуть их?

— Помогу.

Он снова закрыл глаза и уже почти заснул, когда в спальню кто-то неожиданно вошел. Включился свет, и он увидел ухмыляющегося Ковшова.

— Босс на проводе!

Саша сидела на кровати, закрывшись одеялом по самый подбородок. Она была напугана, но ее страх не шел ни в какое сравнение с тем, что испытывал Михаил.

Ковшов был в пиджаке, под которым у него скрывался пистолет, но ему даже не понадобится доставать ствол, чтобы расправиться с ним. Он ведь такой, что может убить человека и голыми руками. Михаил хоть и занимался в свое время каратэ, но шансов против Ковшова у него не было.

А с Ковшовым ему придется иметь дело, возможно, прямо сейчас. Если Пережогов вынес ему приговор. Неужели все к этому идет?

— Как дела? — спросил в трубку Герман Данилович.

— Нормально все.

— А чего голос дрожит?

— Да нет, вам показалось…

— Мне показалось, что ты затеял свою игру, Миша. Вот, решил проверить, так это или нет. Оказывается, что так. Обмануть меня хотел?

— Я?! Нет! — Михаил зажмурил глаза, пытаясь собрать в кулак в панике разбегающиеся мысли.

А ведь он почти был уверен в том, что эта спальня находится на прослушке у Ковшова. И в бассейне он должен был держать себя в руках, потому что эта сволочь могла находиться где-то рядом.

— Не обманул?

— Нет, конечно!

— Не успел… А ведь ты опасен, Миша, ты очень опасен.

— Герман Данилович, вы не так все поняли!

— Ты в курсе, что у Ковшова любовь к Александре? — Голос Пережогова заледенел.

— И что?

— А ты ее любовник… Ковшов застал ее в постели с любовником. Что бывает в таком случае? Помнишь, ты говорил?

— Помню, — жалко пролепетал Михаил.

Аркаша Кривцов должен был убить Александру, застав ее в постели со своим дружком. И ее убить, и его, и сам застрелиться… Не трудно догадаться, на что намекает Пережогов.

— Герман Данилович, я вам сейчас все объясню!

— Так говорят шлюхи, которых мужья застают в постели с любовником. Хочешь умереть как шлюха? Что ж, твое право…

В трубке послышались короткие гудки. Михаил в ужасе смотрел на Ковшова, который накручивал глушитель на ствол пистолета. Эта сволочь ведь и глазом не моргнет, нажимая на спуск.

— Не надо! — в унисон с его паникой взвизгнула Саша.

— Да ты не бойся, тебя никто не тронет. И труп мы сами вывезем. Ты только мозги со стены соскребешь, — пристально глядя на Михаила, бросил ей Ковшов и, наставив на него ствол пистолета, сочувственно вздохнул:

— Говорила тебе мама, не играй в чужой песочнице.

Михаил зажмурил глаза, а когда громыхнул выстрел, руками обхватил голову, в которую должна была попасть пуля. Мозги онемели от ужаса, кожа потеряла чувствительность, может, потому он и не ощущал боли.

В лихорадочном возбуждении он стал ощупывать щеки в поисках пулевого отверстия.

— Что это с ним? — спросил незнакомый голос.

Годовиков открыл глаза и увидел крупного широкоплечего парня в камуфляже и с черной банданой на голове. Тельняшка из ворота выглядывает, пистолет в руке. Ковшов лежал на полу с простреленной головой и конвульсивно дергал ногой.

Парень смотрел на Михаила, а обращался к Александре, но та мотала головой. Она не знала, зачем он дергает себя за щеки. Судя по всему, вообще не понимала, что здесь происходит.

— Зачем стрелял? — послышалось из холла.

И тут же в комнату зашел такой же крупный, но куда более мощный мужчина в таком же камуфляже. Михаил никогда не видел Никиту Гурьянова вживую, но все-таки знал, как он выглядит.

Александра вскрикнула, увидев его, но Гурьянов лишь скользнул по ней взглядом. И Михаила не удостоил особым вниманием, хотя и сфотографировал взглядом.

— Так это, он стрелять собирался! — махнул парень рукой в сторону кровати.

— В мансарду давай! — глянув за спину, негромко, но хлестко сказал Никита. — В темпе!

И когда парень ушел, спросил, обращаясь к Михаилу:

— Ты кто такой?

— Я… Я… — Тот хватал ртом воздух, но сказать ничего не мог.

— Фамилия?

— А… Годовиков!

— Понятно.

Михаил заметил, как Гурьянов дернул рукой, но не смог остановить удар в шею, от которого у него в голове выключило фазу.

Перед глазами расплывались яркие круги, голова кружилась, под горлом стояла тошнота, но все это вдруг прошло, когда Гурьянов задал вопрос.

— Что ты здесь делаешь, Годовиков?

Взгляд у него жесткий, вдавливающий и сжимающий, а еще холод в них колючий.

— Э-э…

— За что тебя хотели убить?

— А-а…

Не выходя из себя, Никита влепил ему пощечину, от которой все мысли вдруг выстроились в логический ряд.

У Гудвина в Приморске возникли проблемы, он отправил туда своих людей, которые вскоре вернулись обратно. Видимо, эти ребята и привели на своем хвосте Гурьянова. За что и поплатились. Никита расправился с людьми Гудвина, и теперь дом под его контролем. И с Михаилом он может сделать все, что угодно. И сделает, если увидит в нем врага. А он видит это, значит, его надо переубедить.

— Я отказался работать на Пережогова. Решил помочь Александре, а Пережогов меня не понял.

— Как ты можешь ей помочь?

— Ну, я же заключал сделку с Ларисой…

— Одно твое слово, и сделку признают недействительной, так я понял?

— Э-э… — завис Михаил.

Логический ряд завел его в тупик. Возможно, Гурьянов собирался расправиться с Пережоговым, чтобы обезопасить Ларису, но это не значит, что врага своего врага он мог считать другом. Если Михаил выражает интересы Александры, то с ним нужно кончать, в случае признания сделки недействительной, Лариса должна вернуть пятьдесят миллионов. И еще ее могут обвинить в мошенничестве…

— Чего молчишь? — сурово спросил Гурьянов.

Михаил сидел в кресле с высокой спинкой, к которой он и был примотан скотчем. Незнакомая комната в подвальном, судя по всему, помещении.

Снотворным его накачали, пока он был в отключке, как его везли, он не помнил, куда — не знал.

— Ну, совсем не обязательно признавать сделку незаконной.

— А как тогда Саша вернет акции?

— Пережогов согласен заплатить ей сто миллионов.

— Почему Саша с тобой спит?

— Ну-у…

— Ты должен вернуть ей акции, поэтому она с тобой спит, — понял Никита, ничуть в том не сомневаясь.

— Мы можем договориться! — запаниковал Годовиков.

— О чем?

— Ну, тебе же нужен Пережогов!

— Мне нужен мир. Без дружбы.

— Так не бывает. Если ты попытаешься с ним договориться, он тебя кинет.

— Что ты предлагаешь?

— С ним нельзя договориться. Его можно только уничтожить.

— За свою шкуру боишься? — презрительно усмехнулся Никита.

— Э-э… Ну, ты же спросил, что нужно делать…

— Боишься. И правильно делаешь. Шкура у человека одна, другой не будет. Ты знаешь, как выйти на Пережогова?

— Знаю.

Правильно сказал Герман Данилович, Михаил для него фигура опасная, поэтому и заказал его. Но Пережогов просчитался, и теперь пусть принимает ответный ход.

Глядя на Гурьянова, Годовиков почему-то не сомневался в том, что босс обречен.

Глава 14

Стресс хорошо снимается крепкой выпивкой, транквилизаторами, но есть и другие способы. Например, мордобой.

— Сука! Сука! Сука!.. — билась в истерике Лариса.

Саша сидела на стуле со связанными руками, а она возвышалась на ней и ожесточенно сыпала пощечинами.

Лариса вела себя по-скотски, но Никита почему-то ее не осуждал. Хотя и остановил.

— Убьешь, — сказал он, поймав ее за руку.

— И убью! — задергалась Лариса, пытаясь освободиться.

— Посадят.

— Пусть! Эта сука мне всю жизнь сломала!

Саша смотрела на нее безумными глазами. Знает она свою вину перед Ларисой, потому и страшно ей.

— Пошли, пройдемся.

Никита взял Ларису за руку и вывел из подвала, в котором находились заложники и в котором она сама когда-то была пленницей. И Саша связана, и Годовиков — беспокоиться за них нечего.

Казалось бы, слишком просто у них все получилось. «Шкода» привела их не абы куда, а в дом Фогана. Охраны было немного, и штурм прошел как по нотам. Будь это другой дом, Никита бы не решился на столь смелый шаг, но здесь он знал, как правильно отключить сигнализацию, чтобы избежать встречи с представителями вневедомственной охраны. Знал, где находятся и как работают видеокамеры, имел полное представление об охранной системе. Знал, как проникнуть на территорию. А то, что в караулке на контрольно-пропускном пункте находился всего лишь один бодрствующий охранник, существенно упростило задачу. Еще два типа дрыхли в комнате отдыха, и с ними возникла проблема, которую Никита успешно решил, но с летальным для этих ребят исходом. Не хотел он брать лишний грех на душу, но так вышло.

Никита мог обойтись и без помощи Макара, но все-таки он был благодарен ему за содействие. Даже при том благодарен, что парень застрелил начальника охраны, которого надо было валить без шума. В принципе, Макар поступил правильно. Да и Никита замешкался с четвертым охранником, которого накрыл уже в доме. Смог зайти к нему сзади, заткнуть ему рот, но шею с ходу скрутить не удалось. Крепким оказался бык, и Никите пришлось с ним повозиться. Мужик умер от удушья, мучительной смертью — сам виноват, что не позволил свернуть себе шею…

На этого мужика Никита и свалил вину за те убийства, которые они с Макаром взяли на свои души. Его труп найдут неподалеку от дома Фогана, и при нем обнаружится оружие — пистолет и нож, которым орудовал Никита, решая проблему с охраной. Заела мужика совесть, сдали нервы, поэтому и полез он в петлю… Никита очень надеялся, что менты примут эту версию.

Труп они сбросили, а Сашу и Годовикова забрали с собой. Куда ехать — вопрос не стоял. Саша «любезно пригласила» их в свой дом на Истре. Надолго здесь они вряд ли задержатся. В самое ближайшее время Никита начнет искать вариант со съемным домом где-нибудь в районе Подмосковья, где находится дача Пережогова. Хотя и неплохо было бы остаться здесь.

Дом этот охранялся дистанционно, через частное охранное предприятие, которое с поступлением тревожного сигнала с объекта должно было выслать вооруженный наряд. Как снять дом с охранной сигнализации, Никита знал. И сделал он все правильно, поэтому наряд не появился. Но и без чоповцев дом охранялся неплохо. Система видеонаблюдения, датчики движения по периметру забора, и все устроено так, что для контроля за обстановкой достаточно одного человека. Именно этим сейчас и занимался Макар.

Он дико устал, но это не мешало ему внимательно мониторить ситуацию.

— Как дела?

— Да пока все в порядке, — не отрывая глаз от экранов, напряженно сказал Макар.

— Как настроение?

— Нормально все.

Никита выразительно глянул на парня, выражая свое одобрение. Такие люди ему нужны, и он рад, что Макар с ним.

— Подожди немного, я скоро тебя сменю.

— Да ладно, я еще держусь…

Никита вышел во двор, и Лариса последовала за ним. Студеный ветер с водохранилища обжег лицо. Она поежилась, и Никита обнял ее, как мог, укрыв от непогоды.

— Дом надо искать, а то накроют нас здесь, — сказал он.

— Нет! — решительно мотнула головой Лариса. — Это мой дом!

— Не твой.

— Будет моим! Эта сука подпишет отказ от наследства! Я ее заставлю!

Никита покачал головой. Не нравилась ему эта идея, но и с Ларисой ему сейчас спорить не хотелось, как не хотелось и уезжать отсюда.

Ситуация с фогановским домом казалась Никите уникальной. Сашу внаглую взяли под арест, окружили немногочисленной, кстати говоря, охраной, и никто даже не попытался ей помочь. Похоже, все забыли про нее, если не считать Пережогова, которому нужна и Лариса, и Саша.

Ни Ларисы в том доме сейчас нет, ни Саши, здесь они, на Истре, и если Гудвин сюда нагрянет, у него будет шанс решить вопрос и с одной, и с другой. Но ведь и Никита не останется без шансов. Он не один, а с Макаром, который, как оказалось, стреляет очень хорошо, причем без страха и упрека.

— Я не знаю, заставишь ты ее или нет, но уезжать нам отсюда нужно. Уехать и затаиться.

Никита взял Ларису под руку, и они вернулись в дом. Забор вокруг дома высокий, сплошной, да и соседей здесь как таковых нет. С одной стороны — лес, а с другой, на значительном отдалении, — недостроенный коттедж, под крышей, но без окон. Никто не видит, что происходит во дворе, но лучше здесь не маячить.

Утро уже, а позади беспокойная ночь. Лариса хоть и возбуждена происходящим, но глаза у нее сонно щурятся.

Всем на боковую пора, а еще неплохо бы приготовить что-нибудь на завтрак. В холодильнике, скорее всего, пусто, но консервы должны быть. Кофе, сахар — тоже.

— А дальше что?

— Я говорил с Годовиковым, он знает, как подъехать к Пережогову.

— К Пережогову? А к нему надо подъезжать?

— Он заказал нас. Вернее, заказал тебя.

— Ну да, нет меня, нет проблем. И что нам с этим Пережоговым делать?

Никита прошел на кухню, открыл холодильник. Здесь действительно мышь повесилась. Зато в шкафу он обнаружил крупу и несколько банок с тушенкой. Соль, сахар, чай, кофе — с этим без проблем. Аппетита у Никиты не было, но если есть возможность, желудок надо бы загрузить. Как бы эвакуироваться срочно не пришлось.

А для эвакуации у них были машина и катер, который должен находиться в исправном состоянии. Надо бы с катером разобраться, чтобы не возиться с ним, если вдруг «жареный петух клюнет».

— Есть два варианта — или договориться, или пустить в расход. Годовиков говорит, что договориться не получится. Но я ему не верю.

— Почему?

— Накосячил он с Сашей. Они собирались еще раз купить акции, но уже у Саши, за сто миллионов. Она могла не согласиться, поэтому Годовиков должен был держать ее в подвешенном состоянии. А он выгоду свою почувствовал, пошел против начальника. План простой — жениться на Саше, вернуть ей пакет акций, чтобы распоряжаться по своему усмотрению…

— А Саша, не будь дурой… — в презрительной усмешке скривила губы Лариса.

— Ну так и Пережогов не дурак. Он держал ситуацию под контролем. И сейчас держит Годовикова, и будет держать, пока не прикажет долго жить…

— А договориться можно?

— Ну, если взять за жабры, прижать к стенке…

— А поможет?

— Не знаю, — пожал плечами Никита. — С Сашей я договорился, и к чему это привело? Бегаем теперь как ошпаренные, бодаемся, бодаемся, а толку нет. Вряд ли у Гудвина много людей, но у Пережогова конкретные связи с криминалом, он еще такую же бригаду нанять может.

— И что делать?

— К ментам обращаться нельзя. В прессу тоже, — вслух размышлял Никита. — Если поднимется шум, тебя обвинят в мошенничестве. Тебе это надо? Не надо.

— Мне вообще незачем поднимать шум. А Саша может его поднять. Я думаю, с Пережоговым можно договориться. Если мы привезем ему ее голову. И голову накосячившего Годовикова…

Никита потрясенно посмотрел на Ларису. Он знал цену своей любимой женщине и не строил иллюзий на ее счет, но все-таки она хватила через край. Привести две отрубленные головы в мешке, вывалить их на поднос…

— Ну, не в прямом смысле… Их трупы найдут в каком-нибудь маленьком домике с газовым отоплением. Легли спать, а тут угарный газ. У нас в Радимичах такое было, целая семья угорела.

— Но сначала Саша должна переписать наследство на тебя, да?

— Переписать? Да, можно и так. Предчувствуя свою смерть, она вспомнила о законной наследнице, раскаялась… Ну, и дальше по тексту.

— А ты законная наследница?

— Не придирайся, — поморщилась Лариса.

В глазах ее мелькали многозначные цифры, взор был устремлен в будущее, где она ворочает миллионами, и Никита вдруг засомневался, что в этом будущем есть место ему.

— Я не придираюсь. Просто говорю, что Сашу мы убивать не будем.

— В прошлый раз ты ее пощадил! Ты же видишь, чем все это закончилось!

— Еще не закончилось, еще продолжается…

— И будет продолжаться, пока мы не грохнем эту стерву!

— Я с женщинами не воюю.

— Тогда я сделаю это сама!

Никита смотрел на любимую женщину и видел перед собой шипящую, качающуюся в стойке змею.

— Тебе надо успокоиться…

— Успокоиться! Легко сказать! А с Годовиковым что делать? Или ты и с мужчинами не воюешь?

— Если он без оружия, то это не война, это убийство.

— Замочил кучу народа, и рассуждаешь тут! — зло бросила Лариса.

— Это война, — с укором посмотрел на нее Никита.

Действительно, столько людей положил ради нее, и где благодарность? Да и не в благодарности дело. Золотой телец в голове не дает ей покоя, толкает на преступление. И дальше будет толкать…

Бешенство заразно, и потому нужно остерегаться бешеных денег. Лариса, похоже, снова заразилась бешенством от своих и чужих денег.

— Война… — успокаиваясь, передразнила она его. — Война и дальше будет продолжаться, пока мы с этими сволочами не разберемся!

— Разбираться надо… Но не убивать.

— Не было бы ничего, если бы ты тогда Сашу завалил… Чем ты там ей угрожал? Наследства грозился лишить? Она тебя послушалась? Нет! Если ты мужик, то должен ее за это наказать!

Никиту задел этот выпад, но виду он не подал. И все-таки она почувствовала его недовольство и потерлась щекой о его плечо:

— Ну извини! Нервы… И злость… А Сашку надо наказать. Завещание не нужно, нам в таком случае убить ее придется, а ты этого не хочешь. И я тоже. Да и нотариус нужен. А дарение можно и без нотариуса оформить, главное, договор правильно составить. Я смогу…

— Сможешь заставить ее подписать этот договор?

— Ну, если нагнать на нее страху… Она тебя как огня боится.

Никита покачал головой. Саша, конечно, стерва, но не хотелось на нее наезжать. Да и Лариса совсем съедет с катушек, если вернет состояние мужа.

— Ты должен ее заставить!

Он многозначительно промолчал.

— Почему нет? — давила на него Лариса.

— Тебе надо выспаться. На свежую голову поговорим.

— А ты?

— Мне Макара сменить надо.

— Ну да, ну да. Извини, погорячилась я. Нервы.

— Бывает.

Никита приготовил кашу с тушенкой, Лариса поела, выпила чаю и отправилась спать. А он, накачав себя крепким кофе, отправился к пристани, чтобы подготовить к выходу катер, и как только управился с этим, сменил на посту Макара.

Глава 15

Нелегкая служба у охраны. Зевает Макар, спать ему хочется, но делать нечего, надо сидеть за мониторами, следить за обстановкой. Никита вымотался и уже спит без задних ног, но и Макар не в форме, что-то не получается у него отойти от сна. Зато Лариса чувствовала себя неплохо. Ей хватило трех-четырех часов, чтобы привести себя в норму.

— Ты смотри, не засни, — сказала она, глядя, как Макар закрывает ладошкой зевающий рот.

— Да нет, я же понимаю.

Здоровый он парень, простой, как пять копеек, хотя и не без претензий на какую-то значимость, и деньги любит. Хотя кто не без греха?

— Что ты понимаешь?

— Ну, если просплю момент, вырежут нас тут…

Он инстинктивно положил руку на пистолет-пулемет с глушителем. И у Ларисы пистолет есть, причем в кобуре под курткой. Вряд ли ей придется стрелять, если что, для этого есть Никита и Макар, но все-таки с оружием спокойно.

— А ты не проспи.

— Не просплю. Я тут думаю, может, пацанов своих на помощь позвать. Они летом на пляже работают, а сейчас без дела сидят. Костик — мастер спорта по боксу, Вася в морпехе служил, Джонсон у нас не служил, вместо армии два года за драку отсидел. Чисто за драку, челюсть там одному «мажору» сломал. Короче, классные пацаны, отвечаю. И ничего не боятся…

— А надо бояться?

— Да у вас тут чума! — усмехнулся Макар.

— Чуму пережить надо. Тогда мир наступит и счастье. Только спокойной работы я тебе не обещаю. Чем богаче мы будем становиться, тем больше будет проблем. А их решать надо. Ты вон как проблему сегодня решил. Не страшно было убивать?

— Так я по делу! — смущенно улыбнулся Макар.

Ларисе нужны люди, которые не боятся убивать. Ей нужна такая служба безопасности, которой располагал Пережогов. И все у нее будет. И Макару обломится немало, если он будет предан ей по-собачьи. А он уже начинает понимать, что без Ларисы у него будущего нет.

Она оставила Макара за мониторами, а сама спустилась в подвал.

Жуткое место. Вроде бы и ремонт здесь, и мебель кое-какая, но все-таки ощущение давящее, как это бывает в глубоком каземате. Не так давно Лариса была узницей в этих застенках, а такое не забывается.

Саша лежала на полу в дальнем отсеке. Лежала вместе со стулом, к которому была привязана. Лежала и с ненавистью смотрела на Ларису. И мычала, пытаясь выплюнуть словесный яд.

А Лариса посмотрела на кровать, к которой когда-то была пристегнута ремнями. И почему Никита не уложил ее сюда?

— Доски надо положить… — задумчиво проговорила она обращаясь, казалось, к самой себе. — Труп на досках должен лежать… Ну да ладно. — Решительно вытащила из кобуры пистолет и приставила ствол к голове Саши.

Та в ужасе замычала, засучила ногами. Чувствует свою вину, понимает, что заслужила смерить, поэтому и верит в реальность наказания.

— Да, извини, забыла про последнее слово… — Лариса сорвала с губ полоску скотча, и теперь Саша могла говорить.

— Не убивай! — простонала она.

— Это и все? Я думала, ты что-то интересное предложишь. — Усмехнувшись, Лариса взвела курок.

— Чего ты хочешь? — взвыла Саша.

— А что ты у меня забрала?

— Я ничего не забирала… Это Макс, он сам на меня все переписал!

— А Макса кто убил?

— Не я!

— Вот ему это и расскажешь! Сейчас будет немного больно, но это пройдет…

— Не надо!!!

— Да нет, надо… — покачала головой Лариса.

Но Саша ее уже не слышала, от страха она лишилась чувств.

За нашатырем Лариса не пошла — много чести для этой стервы — и привела Сашу в чувство, с удовольствием отхлестав ее по щекам.

— Слушай, может, и не надо тебе мстить, а? — спросила она, выдохнув из себя воздух.

— Не надо, — с жалкой надеждой на спасение кивнула Саша.

— Месть — это тупик…

— Прости!

— Да простила, простила. И даже жаль тебя убивать. Но надо. Не будет тебя, и «Совгоснефть» от нас отстанет. Ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать… — Лариса вздохнула и приставила пистолет к голове жертвы. — Извини!

— Я никому ничего не скажу про эти акции!

— Детский лепет.

— Я отдам эти акции тебе!

— Для этого их нужно вернуть, а это целая проблема.

— Я отдам тебе… — Саша запнулась, и из ее глаз брызнули слезы.

— Что ты мне отдашь? — поторопила Лариса.

Саша всхлипнула и разрыдалась, но ничего не ответила.

— Жизнь ты мне отдашь… Как же на курок-то нажать? Сейчас попробую!

Саша в ужасе задергала головой, в безумном порыве пытаясь скинуть с виска ствол пистолета.

— Давай, помоги мне, — ухмыльнулась Лариса. — Так что ты мне там отдать хочешь?

— Ну, не все… — выдавила Саша.

— Что, не все?

— Давай поровну поделим…

— А чего так неуверенно?

— Давай пополам…

— А зачем тебе половина, если я тебя потом убью?

— Но мы же договоримся… — жалко пробормотала Саша.

— Договоримся. Если все отдашь. Ну, за некоторыми исключениями. Что ты хочешь себе оставить?

Саша снова разрыдалась. Она вообще ничего не хотела отдавать, но выхода никакого не видела.

— Дом этот себе оставишь. Здесь жить будешь, тихо, как мышь. Если жить хочешь… Хочешь?

Саша закивала, не в состоянии выговорить ни слова.

— Тогда живи… Я тебя рядом с дверью положу. И договор подготовлю. Как надумаешь его подписать, постучишь ногой в дверь. Как только захочешь, так и подпишешь. А не захочешь, от голода сдохнешь.

Лариса вышла, плотно закрыв за собой дверь. И выходила, очень довольная собой. Не захотел Никита участвовать в шантаже, что ж, это его право. Но в том, что она вернет свое, не будет его заслуги, пусть на это и не надеется.

Но как составить договор без юриста, как соблюсти все тонкости, как не погореть на мелочах? Сможет ли она самостоятельно составить безукоризненный, с юридической точки зрения, текст?

Сможет. Если возникнут какие-то сомнения, ответы на вопросы всегда найдутся в Интернете. В доме и компьютер есть, и подключение к сети, и принтер с бумагой. Не такой уж это и плохой дом, и пусть Саша живет здесь со своим Годовиковым, если он этого захочет. Если останется жив…

Кстати, Годовиков мог бы указать ей на возможные ошибки в тексте договора. Только вряд ли ему можно доверять: он ведь может извратить все из вредности. Или из подлости.

И все-таки Лариса зашла к нему.

Никита прикрутил его скотчем к спинке кресла, которое было гораздо более устойчивым, чем стул. Но вид у Годовикова далеко не директорский.

— Что-то настроение у вас неважное, — усмехнулась она, открывая дверь нараспашку. — Наверное, жалеете, что предложили мне всего пятьдесят тысяч? Ну, чего молчишь, козел? — и резким движением расклеила ему рот.

— Я не козел, — с непроницаемым выражением лица ответил он.

— А кто ты?

— Я действовал в интересах работодателя.

— И что мне теперь, отпустить тебя? Могу и отпустить. Только вода в Истре холодная, далеко не уплывешь.

— Лариса Михайловна, вы же деловая женщина! Вам пошлость не к лицу!

— Собираешься предложить мне деловой разговор?

— Да, как деловой человек деловому человеку… С Пережоговым у меня отношения безнадежно испорчены, поэтому я мог бы работать на вас.

— Предал Пережогова, чтобы затем предать и меня?

— Да, конечно, я предам вас при первой же возможности, — кивнул он.

— Конечно?

— И вас предам, и любого другого. Только это не будет предательством. Я деловой человек, я подчиняюсь не людям, а обстоятельствам. Сейчас обстоятельства за вас, и я вынужден вам подчиниться, — с самым серьезным видом произнес Годовиков.

— Ты не человек, ты хитрый навозный жук.

— Я могу сделать официальное заявление, что шантажировал вас в следственном изоляторе и что вы согласились подписать противоправный договор под нажимом.

— Заявляй.

— Нет, я хочу подать заявление в прокуратуру.

— И дальше что?

— Этим я сожгу за собой все мосты.

— А они у тебя есть?

— Да, есть определенные обязательства перед Александрой Сергеевной. А теперь обязательства будут только перед вами. Заявление могу выслать прямо сегодня, по почте.

— А потом ты заявишь, что я оказывала на тебя давление, — усмехнулась Лариса.

— Ну, если обстоятельства изменятся, то да, — не моргнув глазом, согласился Годовиков.

— Обстоятельства не изменятся.

— Поэтому я и предлагаю сотрудничество.

— Сказал уж на сковородке… Значит, заявление в прокуратуру?

— Да. Сначала заявление, потом очная явка. Приду, покаюсь, скажу, что стал жертвой Пережогова. Сделка будет признана недействительной, и акции вернутся на лицевой счет законного владельца.

— А кто законный владелец?

— Да, но Александра Михайловна может отказаться от владения акциями. Не думаю, что это будет трудно. Женщина она изнеженная, слабонервная, к тому же обстоятельства против нее.

Лариса задумалась. Казалось бы, Саша могла отказаться от права на акции прямо сейчас, но беда в том, что как таковым она им не располагала. В наследство она вступала, когда акциями уже владела «Союзгоснефть», поэтому ей придется оспаривать свое право на них через суд, а в лучшем случае, вступать в наследование ими. И во всех этих процессах нужно ее личное участие, чего Лариса никак не могла допустить.

— Прыгал уж на сковородке, прыгал, да в суп попал, — снова усмехнулась она. — Сделка законная, и вполне меня устраивает…

Какое-то время Михаил пристально смотрел на нее, словно пытаясь угадать ее мысли, а потом спросил:

— Что-то не так?

Читал, читал, но не дочитал… А может, Лариса и не права в своих суждениях? Может, не все так сложно?

— Не так. — И она поделилась своими соображениями.

Годовиков думал недолго.

— Акции вернутся на счет вашего покойного мужа. И если с Александрой Михайловной что-то вдруг случится, вы будете иметь право на это наследство…

— А что с ней может случиться? — с иронией спросила она.

Действительно, если Саша вдруг умрет, Лариса получит право на эти акции. Правда, его придется оспаривать у родственников Макса, но Лариса, в принципе, не прочь будет поделиться с ними. Во всяком случае, сейчас не прочь.

— Ну, Александра полностью в ваших руках… — замялся Годовиков.

— Хочешь быть моей карающей рукой?

— В каком смысле?

— Ты понял, в каком… — хищно посмотрела на него Лариса.

— Хочешь, чтобы я удавил Сашу? — он неожиданно перешел на «ты».

— Ну ты же должен доказать свою мне верность.

— Я на верность не претендую.

— Ты претендуешь на место в моей команде, а оно очень дорого стоит.

— Я должен подумать, — наморщил лоб Годовиков и тут же произнес: — Ну хорошо, я согласен.

— Ваня — это Иван. Вася — это Василий. А Иуда как?

— Иудей… — ничуть не смутился Годовиков. — Но я продался не тебе. Я продался обстоятельствам.

— А обстоятельства такие, что Саша отказывается от своего наследства. Я обещала ее не убивать, но ты же ей такого обещания не давал?

— Не давал, — в напряженном раздумье кивнул Михаил.

— Сначала ты займешься ею, а потом, когда я буду в тебе уверена, мы займемся акциями.

Годовикова можно было заставить застрелить Сашу, а пистолет с отпечатками его пальцев забрать и спрятать как улику. Но Саша не должна умереть насильственной смертью. Надо сделать так, чтобы по факту ее гибели не заводили уголовного дела, а то Лариса первая окажется в числе подозреваемых. Так что надо думать, как все это организовать.

— Это будет непросто, — покачал головой Годовиков.

— А разве ты не обратишься в прокуратуру?

— Обращусь. Но пока Пережогов жив, нам покоя не будет.

— А какой может быть покой в бизнесе? — усмехнулась Лариса. — И вечный бой, покой нам только снится…

Действительно, у нее есть деньги, есть Никита, который запросто организует службу безопасности. Да он один уничтожил большую часть гудвиновской бригады, тот же Пережогов должен бояться его, как огня. Никита со своей бригадой вполне реальная сила, с которой Пережогов не сможет не считаться. Будет у Ларисы такая сила, и никто не посмеет бросить ей вызов… Но это в теории, на гладкой бумаге, а на практике можно увязнуть в овраге, причем под похоронную музыку.

— Он тебя задавит. И морально задавит, и физически. Ты очень пожалеешь, если вы с ним не решите, — заметил Михаил.

— Ты прямо натравливаешь нас на него…

— Я так понимаю, Никита не хочет с ним связываться.

— Да как-то нет желания.

— А зря. Я знаю, где находится его дача. Он ее еще в девяностых купил, на первые, считай, деньги. Там такая природа, и он туда иногда приезжает. Особенно, когда жареным пахнет…

— А он чует запах жареного?

— А разве нет? Вы такой переполох устроили…

— И ты знаешь про эту дачу?

— Да, случайно узнал. Подруга у меня была, я ее на корпоратив с собой взял. Ты даже не представляешь, какой Пережогов сволочь. Пьяный был, увидел Катьку, подошел к нам, ты что, спрашивает, на проституток переключился? Катька покраснела, в слезы… Пережогов дела с бандитами крутил, они к нему на дачу приезжали, девчонок привозили. И Катьку как-то по дороге прихватили и привезли… В общем, Катька проституткой не была, просто нажралась тогда…

— Она тебе про дачу рассказала?

— Да. Я потом справки навел, да, это была его дача.

— А справки зачем наводил?

— Я досье на него заводить не собирался, но информацию собирал, по мере поступления. Так, на всякий случай.

— Не верю, — покачала головой Лариса.

— Твое право. Он там нечасто бывает, но бывает.

— Ну хорошо, он там бывает. Но ведь не один, а с охраной.

— Да, он берет с собой телохранителей. Это вся его охрана.

— Телохранителей человек десять?

— Нет, двое всего. К дому, где он живет, не подступиться, там и видеокамеры, и чоповцы с оружием. А на даче он будет легкой добычей.

— Для тебя?

— Для твоего Никиты.

— Уверен?

— Я уверен в том, что мы сможем отсудить акции. В том, что знаю, в том и уверен, — четко проговорил Годовиков. — А в таких делах я не специалист и Никиту твоего на профпригодность не проверял.

— Гудвин его проверил. Сколько у Гудвина людей?

— Точно не скажу, но не меньше десятка.

— Нет у него этого десятка, вывели его.

— Там ведь профессионалы были…

— Вышли твои профессионалы.

— Да нет, не мои. Мы теперь на одной стороне. Но если не убрать Пережогова, обстоятельства могут измениться не в твою пользу. Тогда, извини, я тебе не помощник.

— Скользкий ты.

— Какой есть.

— И на моей стороне?

— Надеюсь, обстоятельства не изменятся. Ты развяжешь меня?

— Да, конечно. Как только разберемся с Пережоговым, так и развяжу.

Лариса не осуждала Годовикова за его коварство, но все-таки не прочь была его наказать. К тому же не могла развязать этого проходимца без согласия Никиты.

Она много чего не могла без Никиты, а он вот-вот должен проснуться, если уже не проснулся.

Никита с безоружными не воюет и грязные авантюры не жалует, вряд ли он оценит по достоинству план Ларисы, а раз так, то его нужно послать… на дачу к Пережогову. Пусть посмотрит, что там да как, а она тем временем заставит Сашу подписать договор…

Глава 16

Ледяной ветер в макушках деревьев, снег с дождем на лобовом стекле, тревожные сомнения в душе… Никита уже и не понимал, как он позволил уговорить себя. Не хотел он ехать в этот номенклатурный дачный поселок, а вот занесло его сюда.

Побывать здесь он, конечно, должен, посмотреть хотя бы издалека на дачу Пережогова. Неплохо бы снять здесь дом, из которого можно было бы наблюдать за объектом… И все-таки зря он сюда приехал. Годовиков мог наврать или просто что-то напутать, а если так, то искать Пережогова здесь бессмысленно. А еще Годовиков мог намеренно завлечь его в засаду, хотя это вряд ли. Но главное, Никита не должен был бросать Ларису без присмотра. А нет, дернул его черт… Тот самый черт и дернул, который в Ларисе сидел…

Раз уж он здесь, то неплохо бы узнать, кому принадлежит этот деревянный дом с полукруглой террасой на два этажа. Немаленький дом, старый, с потемневшей от времени железной крышей. Окна закрыты ставнями, вокруг ни души, печная труба не дымится. Но вид у дома не заброшенный: его недавно красили, во дворе порядок, трава скошена. Забор высокий, сплошной, но щели в нем все-таки есть, этим Никита и воспользовался для того, чтобы произвести визуальный осмотр.

Запущенный вид имел дом через дорогу, здесь точно никого не было. На следующем вдоль улицы участке шло строительство, но работы на зиму были заморожены. Зато в доме по соседству теплилась жизнь — возле него Никита и остановил машину.

Забор деревянный, штакетный, низкий, местами покосившийся, возле калитки кнопка звонка, на нее Никита и нажал, не надеясь на отклик. Ноябрь месяц — далеко не самое лучшее время для дачного отдыха в Подмосковье.

Он уже собрался уходить, когда на летнюю веранду вышла немолодая, худенькая и какая-то нескладная, как ему показалась, женщина. Белый пуховый платок на голове, в руке зонт. Она какое-то время подслеповато рассматривала Никиту, а он в ответ улыбнулся ей, чем, возможно, расположил к себе, так как она, на ходу раскрывая зонт, сошла со ступенек и направилась к нему по бетонной, сплошь в трещинах дорожке. Издали Никита дал ей лет сорок пять, но с каждым шагом женщина молодела на глазах, и оказалось, что ей скорее всего, не больше тридцати.

Старомодное болоньевое пальто и древний платок не выдерживали никакой крики, на лице ни грамма косметики, шея вжата в плечи, походка тяжелая, даже грубая, но ведь на улице холод и дождь, в такую погоду даже у писаных модниц отпадет охота красоваться перед мужчиной.

— Здравствуйте, я тут дом хочу купить, не подскажете варианты?

— Дом купить? — Женщина бросила взгляд на «десятку», на которой он подъехал к дому.

— Места здесь красивые…

— Да, места здесь действительно красивые… — Она снова глянула на машину, и Никита догадался о причине ее сомнений.

— Что-то не так? — спросил он.

— Да нет, — пожала она плечами.

— Я понимаю, земля здесь не дешевая, но у меня есть деньги.

— Недешевая земля, — кивнула она. — И участки большие…

— Вы, случайно, не продаете?

— Ну-у… — замялась она.

— Сколько?

— Да вы в дом проходите… — спохватилась женщина. — Заодно и посмотрите…

Это был средних размеров двухэтажный дом, выстроенный из бревна и обшитый досками. Мезонин, веранда — вот и все изящества. Старый дом, но на фундаменте он стоял прочно, без перекосов. И внутри не пахло ветхостью. Мебель простая, из советской эпохи. На кухне полноценный гарнитур, в каминном зале — стенка, о которой, насколько помнил Никита, когда-то мечтала его мать. В спальню он заходить не стал, но и там, скорее всего, стоял гарнитур, за которым в свое время охотился непритязательный в своих стремлениях советский гражданин.

В зале горел камин, на кухне пыхал жаром, высушивая воздух, калорифер, на плите закипал чайник.

— Вас участок интересует или дом? — спросила хозяйка.

Она уже сняла платок и пальто. Волосы у нее светлые, густые, но какие-то блеклые. Косметикой она не пользовалась, но кожа гладкая, мягкая, наверняка приятная на ощупь. Черты лица вроде бы самые обыкновенные, но в свете ярких глаз в них угадывалось нечто магнетическое, завораживающее. Сутуловатая она, плечики поникшие, грудь маленькая… Но, глядя на нее, Никита вдруг испытал нестерпимое желание познакомиться с ней.

— Меня Никита зовут.

— Ульяна, — в смущении разглядывая чайник, представилась она.

— В честь Ульянова-Ленина?

— Почему вы так решили?

— Ну, я слышал, эти дачи осваивали номенклатурные работники.

— Да, что-то в этом роде… У меня бабушка работала в горкоме партии, ей дали этот участок. Но Ленин здесь ни при чем… Вам чай обычный или с травками?

— А что за травка? — Никита так выразительно посмотрел на нее, что она прыснула в кулак.

Руки у нее красивые — тонкие, нежные, пальцы длинные, ровные, правда, ногти подстрижены коротко.

— Чабрец, мята, зверобой…

— Давайте зверобой. Давно пытаюсь убить в себе зверя.

— Не похожи вы на зверя, — с интересом взглянула на него Ульяна.

— Ну, звери бывают нежными и ласковыми…

За окном вдруг послышались чьи-то голоса, и она подошла к окну, близоруко щурясь и пытаясь рассмотреть, что там.

Никита тоже глянул в окно. Зрение у него стопроцентное в любую погоду, и он вмиг узнал в крупном щекастом мужчине Германа Даниловича Пережогова. Его фотографию он видел в Интернете, а память у него неплохая.

Пережогов не стал ждать, когда хозяйка дома откроет перед ним калитку. Это сделал его телохранитель — широкоплечий детина в коротком пальто. Он шел впереди, за ним следовал его босс, над которым держал зонт еще один «бык».

Пережогов был чем-то недоволен, но тревожных терзаний в нем явно не ощущалась. Охрана для его светлейшей персоны явно недостаточная… Но ведь Годовиков говорил, что на дачу он с собой берет двух-трех, ну, в лучшем случае, четырех телохранителей.

Один боец шел впереди, второй — сзади, а третий стоял возле «десятки» Никиты и разглядывал номера.

А номера не местные, из Краснодарского края машина, где и находился Приморск. Видимо, телохранитель Пережогова заподозрил что-то неладное, но тревогой еще не разродился, хотя смутные сомнения уже терзали его душу.

Ульяна не знала, радоваться ей или печалиться приходу гостя. Вроде бы и бояться его нечего, но не было у нее желания видеться с ним.

А Пережогову все равно, ждут его здесь или нет. И сам он наглый как танк, и его телохранитель пер, как бульдозер, готовый смести все на своем пути.

И отвал у этого бульдозера был — боевой пистолет, который он направил на Никиту, едва зашел в кухню.

— Кто такой?

— Да вот, дом хочу купить. — Никита обвел взглядом кухню.

— Ульяна, а чего гостя дорогого не встречаешь? — громовым голосом спросил Пережогов.

Он стоял в прихожей и оттуда смотрел на Ульяну. И на Никиту косо взглянул, наверное, приревновал его к ней.

— Здравствуйте, Герман Данилович! — вымученно улыбнулась Ульяна.

— А чего так невесело?.. И что это за гость у тебя?

Пережогов не узнавал Никиту. Это говорило о том, что ситуацию с Ларисой он пустил на самотек. А ведь жареный петух должен был кое-куда его клюнуть.

— Да вот, про дом спрашивает.

— Бажен, глянь, что там у него! — обращаясь к своему напарнику, распорядился телохранитель, который стоял рядом с Пережоговым.

Ульяна вышла из кухни, а Бажен, пропустив ее, направился к Никите.

— Руки поднял!

Тот кивнул и, пристально глядя на него, стал расстегивать куртку. Парень напрягся, но, когда Никита поднял руки, расслабился. И зря. Распахнув полы куртки, чтобы обыскать незнакомца, телохранитель увидел подмышечную кобуру с торчащей из нее рукоятью пистолета.

Парень на мгновение опешил. Вроде бы Никита и не пытался сопротивляться, позволил себя обыскать, а тут вдруг ствол — несовпадение какое-то. Но пистолет есть, значит, перед ним враг, которого нужно обезвредить, и эта мысль мобилизовала его на решительные действия. Только вот Никита не дал ему времени сосредоточиться. Руки у него уже были подняты, и ему ничего не стоило, сжав кулак, опустить его на голову противника. Он ударил его костяшками пальцем в надбровье, в точку, где находился болевой узел. Удар удался, и телохранитель мешком рухнул на пол.

Никита бил изо всех сил, на поражение, поэтому его удары могли закончиться для противника летальным исходом. Ему вовсе не хотелось увеличивать счет своих жертв, но и рассчитывать силу удара он не собирался. Ситуация сейчас такая, что лучше перебдеть, чем не добить.

Оставив поверженного противника лежать на полу, Никита устремился за Пережоговым, который, обнимая Ульяну за талию, следовал в каминный зал к огню.

Второй телохранитель, надеясь на своего напарника, упустил Никиту из виду, но все-таки успел среагировать на резкое изменение обстановки. И даже смог бы выстрелить в него, если бы прихожая оказалась шире хотя бы на полшага. Но парню не хватило пространства и времени, а упование на пистолет ослабило его готовность к рукопашной схватке. Зато Никита не делал ставку на оружие, потому что не успевал достать пистолет из кобуры. У Пережогова оружия при себе, похоже, не было, поэтому его можно взять голыми руками.

Но телохранитель мог оказаться непреодолимой преградой на пути к своему боссу. Большие шкафы громко падают, но для этого их еще надо уронить. И если что-то пойдет не так, то Никите несдобровать…

Он перехватил руку, в которой боец держал пистолет, стал выкручивать ее во внешнюю сторону. Как чувствовал он, что это будет непросто — слишком уж мощным казался противник. Но ведь он и не собирался заламывать его, всего лишь заставил поднять голову, и добился своего. Телохранитель инстинктивно задрал подбородок, этим Никита и воспользовался. Его рука была готова для удара, и согнутыми фалангами пальцев он убойно пробил в кадык. И плевать ему, выживет парень или нет.

Пережогов действительно не имел при себе оружия, но, надо отдать ему должное, он не стал убегать от Никиты, и за Ульяну не спрятался, а принял боевую стойку, чтобы отразить возможную атаку.

Но Никита и не собирался вступать с ним в рукопашную схватку. Телохранители обезврежены, Пережогов не нападал, поэтому он спокойно мог достать из кобуры пистолет и наставить ствол на магната.

— Эй, ты чего? — поднимая руки, в паническом замешательстве пробормотал тот, отступая.

Следуя за ним, Никита зашел в зал и краем глаза увидел за окном третьего телохранителя. Возможно, он шел, чтобы сообщить о своих догадках. Шел быстро, но не бежал, значит, еще не знал, в какой переплет попал его босс.

— Спиной ко мне!

— Эй, мужик, не дури! — Пережогов не стал пытать судьбу и на одеревенелых от волнения ногах неторопливо повернулся к Никите спиной.

И тут же получил рукоятью пистолета по шее.

Никита не ставил себе целью вырубить жертву, он всего лишь слегка оглушил ее. Пережогов даже не упал, но в тиски попал. Никита сзади схватил его за шею и приставил к голове пистолет. В этот момент в каминный зал и вкатился третий телохранитель.

Как заправский спецназовец вкатился, держа пистолет обеими руками. Очень ловко у него это получилось и быстро, даже ствол он смог направить точно на Никиту. Только выстрелить не посмел, потому что испугался за Пережогова.

Никите как-то пришлось побывать примерно в такой же ситуации. Отморозок Лютого закрывался Ларисой, но это его не спасло. Никита тогда выстрелил сразу и очень точно, а этот побоялся попасть в своего босса. Зато сам Никита запросто мог его застрелить. Одной рукой он крепко держал жертву за шею, а другой навел ствол на телохранителя:

— Пушку брось!

Парень кивнул и выронил пистолет на пол.

— Что ты там про номера хотел сказать?

— Э-э… — растерянно глянув на Пережогова, промычал телохранитель.

— Краснодарские номера, да? Все правильно, я за твоим боссом из Приморска приехал… Зачем же ты, Герман Данилович, киллеров на меня натравил?

— Ты что-то путаешь! — прохрипел Пережогов.

— А чего ж ты не спрашиваешь, кто я такой? Не спрашиваешь, потому что знаешь…

Никита снова приставил ствол к его голове и повернулся к телохранителю:

— Дружков своих сюда тащи! И без глупостей! А то ведь сиротой останешься!

Пережогов кивнул, подтверждая распоряжение, и парень, схватив в прихожей своего лежащего напарника за руки, втащил его в зал.

В кухне тоже лежал человек, и его также надо было притащить сюда, чтобы держать в поле зрения, но тот сам пришел в себя, шатаясь, ввалился в комнату и замер в нерешительности, когда Никита навел на него ствол.

— Давай сюда! Считаю до двух! — Никита всем своим видом давал понять, что ему без разницы, будет жить этот парень или нет.

Телохранитель приподнял руки, разжимая пальцы, в которых находился пистолет, и тот с гулким стуком упал на пол.

— Давай, давай!

Парень присоединился к своим сотоварищам, и теперь Никита мог держать всю троицу в поле своего зрения. Если вдруг ситуация выйдет из-под контроля, он откроет стрельбу, и будь что будет.

— Поговорим? — спросил он, вжимая ствол пистолета в ухо Пережогову.

— О чем? — подавленно буркнул тот.

— А ты считаешь, что с тобой нельзя договориться? Ну, что ж, я и убить могу…

Не хотел Никита плодить трупы, да и нельзя было этого делать. Ульяна здесь, и она станет опасным для него свидетелем, а убить ее он в любом случае не смог бы, и не только потому, что она ему нравилась.

— Чего ты хочешь?

— Оставь Ларису в покое.

— И все?

— А этого мало?

— А как насчет акций?

— Беру их себе.

— Так я их и не отдам. А Ларису я не трогал.

— А Гудвин сам по себе в голубом вертолете летает?

— Я не знаю никакого Гудвина…

— Зато я знаю. И Гудвин меня знает. Но Гудвин мне не нужен, он всего лишь шестерка. Если ты меня сейчас не поймешь, я с тобой церемониться больше не буду. Я тебя из-под земли достану! Ты меня понимаешь?

— Понимаю.

— И про Ларису ты забыл?

— Забыл, — кивнул Пережогов.

— Вот и договорились…

— Годовиков у тебя?

— Зачем он мне? Бегает где-то…

— А Фогарева? Александра Фогарева…

— Вместе бегают… У тебя к ним претензии?

— У тебя к ним претензии. Если они заявят в прокуратуру, акции возвратятся к Александре.

— Мне без разницы, куда они вернутся.

— Да, но Лариса должна получить свои деньги, в счет компенсации за моральный и материальный ущерб. Твои отморозки стреляли в Ларису, они ее чуть не убили… А я тебя точно замочу, если ты хотя бы дернешься в ее сторону. Пошли!

Пережогов обладал крупной комплекцией, но Никита выволок его из дома без особого труда, как будто это было чучело, набитое мокрой соломой. Телохранителям велел оставаться на месте, угрожая расправой над их боссом.

В обнимку с жертвой он добрался до своей машины. Колеса у «десятки» целые, ключ в кармане. И у стоящего неподалеку «Хаммера» колеса не спущенные, но Никита устранил эту проблему. Два выстрела, и машина стала проседать на правый бок. А пленника он слегка придушил, и тот аж глаза закатил, теряя сознание.

Но пришел в себя Пережогов на удивление быстро. Никита в это время уже разгонял машину и увидел в зеркале, как магнат, сидя на земле, машет рукой, призывая своих телохранителей и требуя расправы над похитителем. Вот тебе и договорились…

Телохранители не заставили себя долго ждать. Никита видел, как они усаживаются в свой «Хаммер». Только Пережогов почему-то оставался на месте, похоже, сам он участвовать в погоне не собирался.

Никита свернул вправо, в сторону ворот, но тут же снова изменил направление. Он успел мало-мальски изучить поселок, пока искал указанный Годовиковым дом; улицы здесь параллельно-перпендикулярные, с асфальтовым, сплошь в ямах, покрытием. Особой грязи на колесах нет — сыпаться нечему, поэтому преследователи не смогут распознать маневр Никиты, если, конечно, сумеют отправиться в погоню на спущенных колесах. Впрочем, «Хаммер» — машина особенная, созданная для условий, приближенных к боевым, и в ней мог находиться компрессор для подкачки колес на ходу. Бронирование Никита ставил под сомнение: будь машина защищена от пуль, не удалось бы прострелить колеса.

Он снова свернул вправо и носом приткнул машину к воротам пустующего, как ему казалось, дома. Слева росла раскидистая черемуха. Листьев на ней почти не было, но веток так много, что вряд ли преследователи заметят ее, следуя параллельным курсом к воротам.

А иного выхода, как спрятаться, Никита и не видел. «Хаммер» — мощная машина, проходимая, скоростная, а до шоссе от поселка километров семь-восемь, и есть на пути участки, где «десятка» просто бессильна перед этим монстром. Были еще и всякие ответвления от дороги, но преследователи могли взять его след, пойти по нему, а оказаться в тупике Никита не хотел. И сам этот поселок фактически тупик, но здесь можно затеряться. Дачные дома, по большей части, пустующие, собак на участках практически нет, так что есть возможность для маневра…

Впрочем, на пожарный случай у Никиты были два девятимиллиметровых «брандспойта», а стрелять с двух рук он умел.

«Хаммер» промчался мимо, не сбавляя ход. Возможно, Пережогов присоединился к своей охране, но ведь он мог остаться и в поселке. Если так, то сейчас он уже направляется к своему дому или уже там. Интересно, один или с кем-то из телохранителей?

Не должен был Никита продолжать охоту, находясь в положении загнанного зверя, но им овладел азарт. И еще его душила обида. Он столько сделал для того, чтобы обезопасить Ларису, но смертоносная карусель продолжает крутиться. Пережогов мог остановить эту свистопляску, но ему, судя по всему, неймется. Что ж, надо будет еще раз объяснить, что нельзя воевать с Никитой Гурьяновым, поскольку это чревато необратимыми последствиями. Повторение, как говорится, мать учения, и Пережогов должен получить еще один урок.

Никита понимал, что ему придется туго, а, возможно, придется умереть, но решение уже принято, и азарт не позволял его отменить.

Он сдал назад, вырулил на дорогу, взял курс на дачу Пережогова так, чтобы остановиться со стороны соседнего с параллельной улицей дома.

К этому дому он и выехал. Неподалеку от дороги до ворот строящегося коттеджа стройными рядами росли пышные туи, за ними Никита и поставил машину. Но этого ему показалось мало. Ворота были закрыты, и во дворе никого. Стройка заморожена до лучших времен, сторожа нет, а ворота, как оказалось, открывались легко. Этим Никита и воспользовался. Оглядываясь по сторонам, он открыл ворота и загнал машину во двор.

Здесь он мог спокойно переждать опасность, а по темноте отправиться в путь, но азарт пересилил голос разума. Да и почему не рискнуть, если на улице ни души? И на участке, который примыкал к даче Пережогова, не было жильцов.

Он перекочевал во двор соседнего через дорогу дома, пересек участок вдоль, перемахнул через низкий межевой забор. Под ложечкой вдруг тоскливо заныло. Что-то не то он делает, не надо так далеко заходить. Возникло желание отменить урок и повернуть назад, но рука, в которой он держал пистолет, не дрожала, и шаг уверенный, четкий, бесшумный. И все-таки чем ближе он подходил к дому, тем острее становилось предательское желание.

Подходил Никита осторожно, лавируя между высокими соснами, которые росли на заднем дворе. В доме, казалось, никого не было. Пережогов мог остаться у Ульяны, куда Никита идти не собирался.

Вроде бы необитаемым казался дом, но чутье щекотало нервы.

И оно не подвело.

Сначала послышался звон разбитого стекла, а затем громыхнул выстрел. Пуля выбила щепу в стволе дерева, к которому в этот момент приближался Никита.

Все-таки в своем доме спрятался Пережогов. И бдительности, как оказалось, он не терял, и стрелял очень неплохо. Никита встал за дерево, а пули одна за другой продолжали дырявить ствол.

Стреляли из одного пистолета, значит, Пережогов находился в одиночестве, и, чтобы обезопасить с тыла свое отступление, Никите надо было поразить одну цель.

Он резко высунулся из-за дерева и почти мгновенно выстрелил в окно, из которого противник вел огонь. Пасмурный день, и в доме темно, но все-таки он сумел различить за окном силуэт человека. И выстрел его, судя по всему, оказался точным.

Никита спокойно покинул место и беспрепятственно перемахнул через забор.

К машине он возвращаться не стал. Пусть стоит, а он уйдет пешком, чтобы не столкнуться на дороге с телохранителями Пережогова…

Глава 17

Дело в шляпе — все подписи в сборе, и справедливость может торжествовать.

— Вот и все, а ты боялась…

— Отпусти меня! — захныкала Саша.

— А чего так? Всего третий день, а ты уже стонешь, — ухмыльнулась Лариса. — Я больше здесь терпела, ничего…

— Ну мы же договаривались! Я же все подписала! — разрыдалась пленница.

— Как ты подписала?

Саша должна была постучать ногой в дверь, чтобы Лариса наконец-то подала ей договор на подпись, но до этого дело не дошло. Никита еще позавчера позволил Саше помыться под душем, сменить белье, и связывать он не стал. Он считал, что достаточно прочной двери, на которую закрывалась ее камера.

Связали Сашу только сегодня. Никита уезжал на разведку, и Лариса попросила его пристегнуть ее к кровати, оставив свободными руки. Дескать, его не будет, а на Макара надежды мало. Убеждать она умела, именно поэтому и нет сейчас Никиты дома, и Саша связана. Она долго упиралась, когда Лариса навязывала ей договор. Упиралась, упиралась, пока не взбесила ее. Был момент, когда Лариса потеряла над собой контроль и едва не выстрелила Саше в голову…

Но, как бы то ни было, договоры подписаны. Правда, Саше, помимо дома на Истре, удалось выторговать второй особняк на Рублевке, который Фогарев когда-то строил для сына. Долгострой этот еще не совсем завершен, и полноценно в нем жить возможности пока нет, но его запросто можно продать за три-четыре миллиона, а это деньги… Только Саша не сможет продать этот дом, потому что связь между тем и этим светом пока еще не установлена. Билеты в загробный мир пока что выписываются в одну сторону. Такой билет Саша прямо сегодня и получит.

— Отпусти меня! — в отчаянии простонала Саша.

— А если ты на меня набросишься?

— У тебя же пистолет!

— Это не гарантия…

Лариса вышла из камеры, поднялась в дом, спрятала папку с бумагами и вернулась с бутылкой водки и закуской.

Макар беспрекословно подчиняется Никите, но при этом он слушается и Ларису. И водку он вчера купил, нарушив «сухой закон», установленный Никитой. Ларисе спиртное нужно было, да и сам он не прочь приложиться к бутылке. Лариса налила ему сегодня двести граммов, а остальное должно достаться Саше — в честь торжественного события.

— Это зачем? — спросила Саша.

— Праздновать будем. Мой успех обмывать. Сегодня мы выпустить тебя не сможем, только завтра. Но ты мне такую услугу оказала, что слов нет. Выпьешь, забудешься, и день как стрела пролетит. Завтра проснешься, опохмелишься и домой, — усмехнулась Лариса.

— Я не хочу! — Саша подозрительно смотрела на нее.

— Домой не хочешь?

— Пить не хочу.

— Выпьешь, закусишь… — Лариса налила в стопку водки, поднесла ей.

Она и сама хотела выпить, но ей ничего не стоило заглушить эту слабость усилием воли. У нее миллионы, у нее бизнес, и она не должна опускаться в грязь, в которую та же Саша и пыталась ее затолкать.

— Не хочу.

— А я хочу. Так хочу, что напою тебя силой. Вобью воронку в рот, налью в нее. И никакой закуски… Нести воронку?

Саша мотнула головой и взглядом показала на стакан. Выпила, закусила, повторила. И вскоре так вошла во вкус, что Лариса не успевала ей подливать.

В конце концов она крепко уснула, а Лариса отправилась к Годовикову.

Его Никита держал в черном теле. В душе мыться не разрешал, в туалет выпускал только два раза в сутки и постоянно держал на привязи.

— Чего так долго? — спросил Годовиков, стиснув от нетерпения зубы.

— Да вот, сомневаюсь я в тебе, — сказала она, пристально глядя на пленника.

— Не надо сомневаться. Я на твоей стороне.

Судя по выражению его глаз, он не врал. Пока обстоятельства благоволят Ларисе, этот навозник будет за нее. И все-таки она сомневалась… Может, ей все самой сделать?

Но у нее был план, и она не хотела отступать от него. Годовиков должен сбросить Сашу за борт катера, причем в объективе видеокамеры. Если он не сделает этого, то сам отправится вслед за ней. С пулей в голове… А если сделает, то Лариса подарит ему свободу. После того как спрячет компромат.

— Ну, посмотрим…

С Макаром она договорилась, катер к выходу готов, и если Годовиков не выкинет финт, все пройдет как по маслу.

Она осторожно развязала Михаила и выпустила его из комнаты, угрожая пистолетом.

— Да не бойся, ты, Лариса Михайловна, нормально все будет, — сказал он.

Лариса из холла наблюдала, как он развязывает Сашу. Осталось расстегнуть последний ремень, когда она пришла в чувство и удивленно спросила:

— Миша? Ты что здесь делаешь?

Годовиков укоризненно глянул на Ларису:

— Маловато было!

Сначала он отпил из горла сам, затем налил Саше, но та отрицательно покачала головой. Тогда он, раскрыв ей рот, бесцеремонно влил туда все, что оставалось в бутылке.

Версия простая — Саша отправилась кататься на катере, но под действием сильного опьянения свалилась за борт. И сам катер отправится в открытое плаванье, после того как Лариса и Годовиков сойдут на берег. Поставят его на автопилот, и пусть себе бороздит водные просторы.

— Миша… сволочь… ты… — Саша еле ворочала языком, невменяемо глядя на него.

— Теперь нормально.

Годовиков поднял ее на руки и вынес из подвала. Лариса боялась, что Макар увяжется за ними, попытается остановить. Вроде бы она и договорилась с парнем, но вдруг в нем взыграет совесть. Мало того, что с Никитой не поехал, еще и пленников упустил…

Но Макар не встал у них на пути, и они беспрепятственно зашли в большой лодочный гараж. Ворота уже открыты, Лариса заранее побеспокоилась об этом, и мотор заведется с пол-оборота.

Годовиков занес Сашу на борт катера. Он пройдет на нос, а Лариса встанет у руля и будет держать его на прицеле.

Но только она подняла ногу, чтобы поставить ее на трап, как на голову со всей силы опустилось что-то тяжелое. Теряя сознание, она успела заметить, с каким ужасом Годовиков смотрит на человека, который ее ударил. Неужели это Никита посмел поднять на нее руку?

Катер качало, заметно водило из стороны в сторону, вверх-вниз. Саша с трудом понимала, что с ней происходит. Голова и тело тяжелые, сознание мутное, а из глубины желудка поднимается вонючая волна…

Ее рвало на палубу. Рвало, выкручивая наизнанку. А катер продолжал куда-то мчаться. И все равно, кто за штурвалом…

Но вместе с рвотой ушла муть, застилающая сознание. А катер вдруг начал замедлять ход. И ей уже не все равно, что там да как… Только голову от пола отрывать сил нет, да и желания тоже. Ясно же, что Лариса и Миша не зря ее сюда затащили. Сейчас она поднимает голову, и грянет выстрел, а так хочется жить…

— Блин, твою мать!

Саша удивленно подняла голову и увидела Аркашу. Не обманулась она — это действительно был его голос. Он сидел в капитанском кресле, пытаясь воткнуть себе в вену иглу. Катер хоть и остановил ход, но его порядком качало.

— Ты откуда взялся? — недоуменно спросила она.

Хмель пьянил кровь, но голова уже соображала если не трезво, то близко к тому.

— А ты не ждала? — не отрываясь от своего занятия, нервно и зло бросил он.

— Не ждала…

Наконец он смог ввести в вену шприц и, вдавливая поршень, с облегчением выдохнул воздух.

— А где Ларка? Где Годовиков?

— Надо было и тебя за борт скинуть, — почти беззлобно сказал он.

— Меня за что?

— За то, что меня кинула…

— Когда я тебя кинула?

— Годовиков сказал, что ты от меня отказалась.

— Я тебе такое сказала?

— Годовиков.

— Наврал он тебе.

— Не знаю, может быть… — прибалдело проговорил Аркаша.

Вид у него, мягко говоря, был неважный. Мокрые волосы всклокочены, лицо бледное, под глазами круги, щеки впалые, а в глазах — дикое счастье.

— Этому козлу верить нельзя, — сказал он. — Я из-за этого козла чуть не подох. Ты зачем так нажралась?

— Я нажралась?! Они меня напоили! Убивать они меня везли… Это у тебя что такое? — Саша протянула руку к пистолету, который лежал на боковом столике.

— Не дергайся! — одернул ее Аркаша. — А то больно сделаю. У Ларки ствол забрал. Ну да, они убить тебя хотели. Годовиков за борт спрыгнул, а я тебя увез…

— Обратно вези!

— Обратно? Ты что, с дуба рухнула?

— Там отказ! — Саша в отчаянии махнула рукой в сторону, где, как ей казалось, находился дом Фогана. — Я дарственную подписала! У меня больше ничего нет!

Лариса забрала у нее практически все, но на этом не остановилась. Мало ей богатства, так она еще и жизнь у нее хотела отобрать.

— Что, совсем ничего нет?

Саша мотнула головой. Особняк на Рублевке и дом на Истре — это все, что она смогла удержать за собой. Еще квартира в Москве у нее была и небольшой универсам, который она открыла на деньги Фогана через год после его смерти. Торговля шла неплохо, исправно пополняя счет, но ведь все это такая мелочь по сравнению с тем, что она сегодня потеряла…

— Ты появился слишком поздно… — сказала она, с упреком глядя на Аркашу. — Почему ты не появился раньше?

— Где не появился?

— В подвале… Они держали меня в подвале…

— А что я там, в подвале, забыл? Наркота в гараже была…

— Наркота?!

Саша помнила, как они сажали Ларису на иглу. Запас героина Аркаша держал в эллинге, чтобы, в случае чего, выбросить порошок в воду. Саша еще потешалась над ним. Им тогда грозил срок за похищение, а он боялся влететь за наркотики.

— Так ты за наркотой пришел?

— Ну да… Ломка у меня была, мне ее снять надо было, вот я сюда и ломанулся…

— Откуда ломанулся?

— Ну ты, мать, в натуре… Вы все куда-то слиняли, а я в подвале остался. Менты подъехали, открыли, освободили меня и в больницу повезли, а я слинял. Вспомнил, что наркота здесь осталась. Извини, но я о тебе не думал. Я вообще не знал, что ты здесь. Блин, холодина такая, вода ледяная… Хорошо, ворота открыты были…

— Какие ворота? — не поняла Саша.

— Ворота в рай… Хорошо… Но мало… Надо бы добавить… — И Аркаша вдруг начал готовить раствор из героина с помощью ложки и зажигалки.

— Давай обратно! — глянув на пистолет, велела ему Саша.

Но тот и ухом не повел. И не реагировал на нее, пока не зарядил шприц.

— Смотри, передоз схватишь!

— Холодно мне… Тепла мне надо… — плавающим голосом проговорил он.

После очередного укола его потянуло в сон, и Саше пришлось самой браться за штурвал.

Когда-то она ходила на этом катере с Фоганом, поэтому знала, как управлять им.

Кое-как она разобралась с местоположением, сориентировалась и повернула катер на обратный курс. Но, глянув на Аркашу, развернулась. Толку от него никакого, а сама она с Ларисой поделать ничего не сможет. Ведь с ней Никита, а с ним Саше ни за что не сладить. Сунешься туда и принесешь себя в жертву собственной жадности.

Но и за здорово живешь Саша сдаваться не собиралась. Все, ей больше нечего терять, и она отправляется к ментам на поклон и заклание. И про акции она все расскажет, и про то, как Лариса силой заставила подписать договоры дарения. Она расскажет все, как и что было, а там будь, что будет…

Кошка бросила котят… Эта фраза крутилась в голове со скоростью диска в электросчетчике под высокой нагрузкой. А ведь чувствовал, что зря он поехал на дачу к Пережогову. Мало того, что засветился, еще и Саша вместе с катером ушла.

Лариса смотрела на Никиту чумными глазами, а Макар стыдливо отводил взгляд в сторону. Годовиков скромно сидел в уголке, стараясь не привлекать к себе внимания.

Никита устал, пока добирался сюда, думал, отдохнуть немного, а получил шокотерапию.

— Как это, она ушла?

— Аркаша откуда-то появился, — кивком головы показав на Годовикова, виновато вздохнула Лариса и демонстративно потерла шишку на своей макушке.

— Откуда появился?

— Не знаю. Ударил по голове и Сашку забрал.

— Как ты его сюда пропустил? Ты что, пьяный? — унюхав перегар, сурово спросил Никита, поворачиваясь к Макару.

— Ну, чуть-чуть…

— Да он здесь ни при чем, — выдохнув из себя воздух, сказала Лариса. — Это я все. Мы Сашку хотели на катере покатать, а тут Аркаша объявился…

— Сашку?! На катере?! — Никита в недоумении смотрел на нее.

— Да, она дарственную подписала…

— Дарственную?! А этот почему не на привязи? — глянув на Годовикова, спросил Никита.

— Миша с нами. Он уговорил Сашу отказаться от наследства. — Лариса уже не прятала глаза, но смотрела на Никиту неуверенно. Хотя голос звучал достаточно бодро.

— С нами? Понятно… Теперь понятно, зачем ты меня к Пережогову отправляла. — Никита набрал в легкие воздуха и сжал кулаки, чтобы не взорваться. — Значит, заставили Сашу дарственную подписать, а потом концы в воду? Утопить ее собрались?

— Да нет, не топить! — мотнула головой Лариса.

Но Никита не поверил ей. Слишком уж хорошо он ее знал, чтобы верить.

Как была она змеей, так ею и осталась.

— Никита, только давай без эмоций! — вызывающе посмотрела на него Лариса.

— Давай, — кивнул он и перевел полный злости взгляд на Годовикова. — Миша, значит, с тобой?

— Да, мы с ним договорились.

— И договорились, и накосячили. Хотели Сашу убить, а она на катере ушла.

— Ну да, ушла.

— Куда ушла?

— Ну, не знаю, где она причалит…

— Причалит. А потом в полицию. Ты хотела срок получить, ты его и получишь!

— Срок?! — заколотилась Лариса. — Какой срок?

— Реальный!

— Да нет, не побежит Сашка к ментам…

— Договорами своими подтереться можешь! — зло усмехнулся Никита. — Только не сейчас! В камере с бумагой туго, там и подотрешься…

— Вот только не надо!

— Что, не надо? Надо! Еще как надо!!

— Там в договорах дата не проставлена, — подал голос Годовиков.

— И что? — зыркнул на него Никита.

— Скажем, что никаких договоров не было. Скажем, что Саша придумывает все. А потом, когда волна уляжется, мы проставим числа…

— Я тебе сейчас проставлю числа! Под каждый глаз по числу!

— Никита, ну, не злись! — Лариса подошла к нему, обняла. — У нас есть деньги. Наймем адвокатов, купим судью…

Он и хотел оттолкнуть ее, но не смог этого сделать. Какой бы стервой ни была эта дрянь, он все-таки очень ее любил. И столько дров ради нее наломал, что не было у него морального права выбрасывать белый флаг. Во всяком случае сейчас. Сначала с проблемами надо разобраться, а потом уже решать, как жить дальше.

Только смогут ли они выйти сухими из воды? Как бы не пришлось ему ответить за переполох в дачном поселке. Убил он Пережогова или всего лишь ранил, ему все равно придется ответить за стрельбу. Если, конечно, он не сможет защититься… Да, пожалуй, Годовиков прав, им всем действительно нужно нанять хороших адвокатов. И чем быстрее они это сделают, тем лучше.

Глава 18

Дом не машина, в цене со временем не падает, а, напротив, растет. Проблема только в том, что бывают моменты, когда официально владеть такой недвижимостью опасно для жизни. Достаточно сделать запрос в базу на имя Фогаревой Ларисы Михайловны, и можно узнать, где и какая недвижимость ей принадлежит. Можно было бы вернуть девичью фамилию, но Гудвин не дурак, чтобы исключить такой вариант. И про Никиту ему известно. Даже про Макара Кулича, на которого записана известная ему «десятка».

Но у Макара есть три друга, которых он выписал на службу из Новороссийска. Ребята действительно неплохие — рослые, видные. На одного из них Лариса и оформила покупку, только права на дом парню не оставила. Генеральная доверенность на три года с правом перепродажи спрятана в надежном месте.

Впрочем, бояться Гудвина не стоит. Ему сейчас точно не до Никиты. Все, Пережогова больше нет: все-таки завалил его Никита. Пуля, говорят, точно между глаз попала, смерть была мгновенной. Но так нечего было в Никиту стрелять. Кто против него с мечом, тому смерть в одни ворота. Гудвин это хорошо понимает, поэтому не станет искать Ларису. Да и не такой он идиот, чтобы мстить за своего босса. Вот если бы у него была перспектива занять его место, тогда другое дело, а так и рыпаться нечего…

И все-таки Никита находился в постоянном напряжении. Камеры вокруг дома устанавил, датчики, прожектора, пса сторожевого заказал, скоро привезти должны.

А дом они неплохой купили — глубокий подвал с баней и купальней, два этажа, мансарда. Участок сравнительно небольшой, но двор облагорожен, в доме ремонт по классу «премиум», причем без всяких преувеличений, мебель практически новая, хотя обстановки явно не хватает. Не успел прежний хозяин обставиться «от и до», но ничего — Лариса устранит этот пробел и уют в доме наведет. Поселок элитный, охраняемый, и до Москвы рукой подать. Обошлось это удовольствие в двадцать шесть миллионов в отечественной валюте. Только вот направление далеко не самое престижное, но на Рублевке за такой же дом они бы отдали раза в три больше.

Рублевка им сейчас не особо и нужна. Дом купили неподалеку от участка, на котором Никита хотел воздвигнуть отель. Строить там они пока ничего не собирались, но если вдруг что, у них есть четкие планы на будущее. Так они ментам и объяснят. И бояться им как бы нечего, в противном случае они бы уже давно скрылись за границей. Обстановка тревожная, и нужно ждать, когда волна уляжется. Тогда можно будет светиться, обращаясь за разрешением на строительство.

Морозно на улице, снег под ногами скрипит. Декабрь месяц как-никак.

Скуластый, с водянистыми глазами Джонсон сидел на заборе, прикручивая к столбу видеокамеру, Никита стоял рядом и наблюдал за ним. Голова не покрытая, куртка нараспашку. Крепкий он мужик, никакая простуда его не берет. Да и Лариса успела закалиться в тех передрягах, которые свалились ей на голову.

— Получается? — спросила она.

— Да, с охраной все нормально, — пожал плечами Никита.

Следствие по делу об убийстве Пережогова шло полным ходом, и его, возможно, искали, поэтому он очень переживал.

— А с чем ненормально?

Никита выразительно вздохнул.

Вместе с Макаром они были в дачном поселке, забирали машину. Боялись напороться на засаду, но ничего такого не было. И хвост к ним не приклеился… Все это говорило о том, что никто не видел, как Никита выходил на Пережогова. Найдись хоть один свидетель, «десятку» точно бы взяли под наблюдение.

А то, что по колесам джипа он стрелял, так ведь это не убийство. И телохранители Пережогова уверены были, что гнали Никиту, как затравленного волка, когда их босса убивали.

— Если вдруг что, я буду тебя ждать, — обняла его Лариса.

И в это время из дома показался Годовиков.

— Лариса! Никита! — встревоженно махнул он рукой, призывая их к себе.

Он боялся появляться у себя на квартире, поэтому все две недели жил с ними — сначала в съемном доме, теперь здесь. Комнату свою обживает и не дергается. Страшно ему: ведь он личный враг Пережогова, у которого наверняка имеется преемник.

Лариса поднялась в дом, вошла в каминный зал, где работал телевизор, но Годовиков развел руками, дескать, поезд ушел.

Поезд ушел, а вагон с дерьмом остался. Оказывается, по новостям сообщили о том, что против компании «Совгоснефть» возбуждено уголовное дело по факту мошенничества.

— Нашу с тобой сделку оспаривают, — обращаясь к Ларисе, подавленно вздохнул Годовиков.

— Кто?

— Не сказали.

— А кто может?

— Ты сама знаешь, кто может…

Все-таки вылезла из-под камня Саша, высунула свое жало. Лариса понимала, чем все это грозит, но духом не упала. Она давно подготовила себя к борьбе за существование. И адвокаты готовы явиться по первому звонку.

— Ну, ты же знаешь, что мы не похищали Сашу, — сурово глянув на Михаила, сказала она.

— Знаю.

— Она сама с нами поехала.

— Сама.

— А почему вид у тебя такой, словно ты сдаться хочешь?

— Нормальный вид.

— Будь мужчиной, Миша! Мы тебя на съедение не бросим. А если начнешь вилять…

— Не буду я вилять. Как договорились, так и будет.

— Родина тебя не забудет.

— Да меня родина не волнует, мне деньги нужны.

— За это не волнуйся, как только… — Лариса не договорила, потому что в комнату вбежал Макар.

— Омоновцы там! — возбужденно крикнул он.

Никита даже не тронулся с места. Обреченности в его взгляде не было, но и против течения он плыть не собирался. И когда в дом ворвались крепкие парни в камуфляжной форме, первым поднял руки. И Лариса, разумеется, сопротивляться не стала…

Но спецназовцы ее не тронули. Зато мужчинам досталось. Их всех троих уложили на пол, но к машине повели только Никиту. Оказалось, что его подозревали в убийстве, не трудно было догадаться, в чьем.

— Я скоро буду, — на прощание сказал он.

Вещи ему собирать не пришлось, поскольку сумка в дальнюю дорогу уже ждала своего часа.

— Быстро вы хабар собрали, — обращаясь к Ларисе, сказал следователь, когда Никиту посадили в машину.

Сам он, похоже, уезжать не собирался. С ним остались оперативники, которым надо было провести в доме обыск.

— Я и адвокату позвонила, — невозмутимо ответила она.

— Готовились? — усмехнулся следователь.

Невысокого роста, поджарый, и выражение лица у него как у ершистого пытливого юноши. Если бы не глубокие морщины на лбу, больше двадцати пяти лет Лариса бы ему не дала. А ему под сорок, и по званию он подполковник. Ларионов его фамилия, а имя и отчество не запомнилось.

— Ждали… Кофе? — сухо предложила она.

— Да, было бы неплохо…

На кухне стояла кофемашина полного цикла, и Ларисе не пришлось напрягаться, чтобы приготовить две чашечки крепкого эспрессо, а сигарету закурить оказалось еще проще.

— Значит, вы, Лариса Михайловна, ждали ареста? — внимательно всматриваясь в нее, спросил следователь.

— Арест, обыск… Дом лучше не обыскивать, зря только время потратите. Мы сюда только вчера въехали.

— И оружие с собой не захватили?

— Оружия у нас не было.

— Гурьянов избавился от него?

— Да, выбросил, от греха подальше…

— Та-ак! — Глаза Ларионова засияли, как у рыбака, который выдернул из реки полуторапудового сома.

— Никита мне все рассказал, я все знаю.

— Что вы знаете?

— Проблемы у нас возникли с неким гражданином Пережоговым. Никита поехал к нему на дачу, зашел к женщине, с которой он встречался, а там и сам Пережогов пожаловал. Да, Никита погорячился, но его к этому вынудили. И Пережогову он больно сделал, и его телохранителям. И пистолет у одного из них забрал, чтобы по колесам выстрелить. Телохранители могли за ним погнаться, поэтому он выбросил пистолет, чтобы ненароком не застрелить кого-нибудь. К счастью, преследовать его не стали. А как со спущенными колесами поедешь? — с пренебрежением к охране Пережогова усмехнулась Лариса.

Роли распределены, тексты заучены, поэтому она не оговорится.

— А Гурьянова не преследовали?

— Нет. Если бы преследовали, он бы сказал.

— Преследовали его, — уверенно произнес следователь.

— Не видел он, — пожала плечами Лариса. — Наверное, ехал быстро.

— А может, он в поселке остался?

— Не знаю, он не говорил.

— А пистолет он у телохранителя забрал?

Лариса поняла, к чему клонит Ларионов, и спокойно ответила:

— Пришлось забрать. Из пневматического пистолета колеса не прострелишь.

— Из пневматического?

— Ну да, он с собой пневматический пистолет носил. Ну, в случае чего, попугать…

— И на разговор с Пережоговым он отправился с пневматическим пистолетом?

— Естественно, он же не собирался его убивать.

— А вы откуда знаете, что его убили?

— Мой покойный муж был совладельцем «Совгоснефти», мы отслеживаем ситуацию вокруг этой компании. Как нам не знать, что произошло с ее генеральным директором?

— Понятно. Насколько я знаю, по колесам Гурьянов стрелял из своего пистолета. Из боевого.

— Кто вам такое сказал? Телохранители Пережогова? Так они наврать могли, — не моргнув глазом, предположила Лариса.

— Насколько я понял, Никита Евгеньевич знал, что убил Пережогова, поэтому ждал ареста, — продолжал следователь.

— Он знал, что его могут обвинить в убийстве, — поправила его Лариса.

— Ну да, конечно, — усмехнулся Ларионов.

— Что, конечно?

— То, что ладно говорите. Думаю, расхождений с показаниями Гурьянова у вас не будет.

— Там, где правда, там расхождений нет.

— Ну да, ну да… Из-за чего у Гурьянова возник конфликт с Пережоговым?

— Из-за меня. Из-за акций, которые я вынуждена была продать компании «Совгоснефть» задним числом.

Лариса рассказала, как ее принудили к сделке, как потом за ней охотились нанятые Пережоговым бандиты, как они убегали от них. О трупах, разумеется, не шло и речи. Никита никого не убивал, только убегал. Она хорошо выучила свою роль, поэтому говорила без запинки.

Не подвел и Годовиков. Он с повинной головой признался, что фактически заставил Ларису продать не принадлежащие ей акции, не забыл облить грязью Пережогова, изобразив себя его жертвой. И Макар не ударил в грязь лицом.

Ничего запретного в доме Ларионов не нашел и показаний против Никиты не получил. А на следующий день к Ларисе пожаловали представители прокуратуры, которые занимались акциями, украденными у гражданки Фогаревой. Лариса озвучила утвержденную версию, и Годовиков дал признательные показания в том же ключе.

Ее трогать не стали, а Годовикова хотели взять под стражу, но в дело вступили адвокаты, и следователь вынужден был отступить. Но сделал он это для того, чтобы снова ринуться в атаку.

Все-таки Саша заявила о том, что ее похитили, по этому факту возбуждалось уголовное дело. Годовиков объяснил, что ничего подобного не было. По его словам, Саша сама пригласила их всех в свой дом на Истре, и никто ей там ничем не угрожал. Лариса и Макар пели в том же ключе, только следователь им не очень-то верил.

В тот день их не тронули, но на следующий обязали прибыть в прокуратуру. Лариса не исключала, что ей предъявят обвинение, но скрыться от правосудия бегством не пыталась. И Годовиков настроился на противодействие. У них были шансы на победу, и они надеялись воспользоваться ими на все сто.

И с Никитой ничего не случится. Во всяком случае, Лариса хотела в это верить.

Глава 19

Быстрый бег, четкое дыхание, до финиша остается совсем чуть-чуть, и тут вдруг подножка. Никите казалось, что он кубарем летит в тартарары…

Он действительно хорошо спрятал машину, и на Пережогова вышел так, что его никто не заметил, и отступил без свидетелей. И экспертиза подтверждала, что Пережогова убили из «незасвеченного» пистолета. А то, что он угрожал Пережогову, так на то у него были свои причины — их он изложил подробно и заученно.

Алиби у него не было, но на этом обвинение не построишь. Никита понимал, что до суда ему придется находиться под стражей, но тюрьма его не пугала. Он готов был потерпеть несколько месяцев, лишь бы суд оправдал его.

Ход следствия, казалось бы, двигался в нужном для него направлении, но вдруг оказалось, что все-таки есть свидетель — Ларионов приберегал этот козырь напоследок. Выслушав его аргументы, следователь выложил свои карты. А сегодня его вызвали на опознание.

Два мужика одной с ним комплекции, он посередине, следователь с протоколом, оперативник вводит в кабинет Ульяну…

Оказывается, Пережогов привел ее к себе в дом. Отправил своих телохранителей в погоню, а сам закрылся с ней. И чем они там занимались, непонятно. Чем они там занимались? Этот вопрос и стоял у Никиты в глазах, которыми он смотрел на Ульяну.

Спокойно на нее смотрел, без осуждения, но с намеком на укор. Хорошая она женщина, красивая без всякого преувеличения, и непонятно, как она могла опуститься до постели с такой редиской, как Пережогов. Как? Почему?

Ульяна, казалось, прочла его мысли и смутилась.

— Ульяна Денисовна, кого из этих людей вы видели из окна дома, принадлежавшего гражданину Пережогову? — заученно спросил следователь.

Ульяна встретилась глазами с Никитой, и он увидел в них ответ. Да, неприятен ей был Пережогов с его барской самоуверенностью, граничащей с хамством, но лучше такой, как он, чем никто. Может, и есть в ней что-то, но не везет ей с мужчинами. Она ведь хорошая, добрая, заботливая, и от жизни ей многого не надо, но никто не ценит этого…

Никита вздохнул. Именно такая женщина ему и нужна — милая, домашняя и непритязательная. Ульяна не влипла бы в плохую историю, как это произошло с Ларисой. Ей не нужны вершины бизнеса, на которые Лариса взбирается, не глядя вниз. Ей нужен просто мужчина, а не начальник службы безопасности. С ней бы Никита не знал бед…

Но не быть ему с Ульяной. И с Ларисой ему не быть. Запрут его за убийство Пережогова на пожизненный срок. Один срок по «мокрой» статье у него был, поэтому на суде снисхождения ждать не приходится. Что ж, чему бывать, того не миновать.

Ульяна отвела от него взгляд, посмотрела на следующего мужчину и покачала головой:

— Никого не узнаю.

Ларионов чуть не подпрыгнул от удивления.

— А если более внимательно посмотреть?

Адвокат расценил это как давление на свидетеля и выразил свой протест. Ульяна еще раз прошлась взглядом по представленным к опознанию мужчинам и снова задержала взгляд на Никите.

Она знала, что собой представляет Пережогов, к тому же он первым открыл огонь. Может, Никита и шел убивать его, но ведь он защищался. И вообще, хороший он мужик, Никита. Сильный, мужественный, смелый. Ей бы такого…

— Нет, никого не узнаю.

— Ну хорошо, — сквозь зубы процедил Ларионов.

Никиту отправили обратно в камеру, но через час-другой снова выдернули на допрос. Он решил, что Ульяна все-таки согласилась опознать его. Но Ульяны в кабинете не было. Так же как и адвоката.

— А где Альберт Эммануилович? — спросил он, усаживаясь на стул.

— Это не допрос, это беседа. — Следователь с недовольным видом отложил в сторону протокол.

— Как скажете, — покладисто глянул на него Никита.

— Напрасно радуетесь. Думаете, если запугали Прокопову, то ничего вам за это не будет?

— Никого я не запугивал, — нахмурился Никита.

— Я уверен, что Прокопова осознает свою ошибку… — Ларионов нервно забарабанил пальцами по столу. — А если нет… Есть протокол допроса, в котором она утверждает, что человек, который был у нее дома, и человек, который стрелял в Пережогова, — одно и то же лицо.

— Ну, если она подтвердит это на суде, значит, против меня задействованы могущественные силы. Ну да, «Совгоснефть» — структура мощная, и закон может повернуть, как дышло…

— Не надо юродствовать, Гурьянов, — скривился следователь. — Мы оба с вами знаем, кто убил Пережогова. И вы знаете, что могущество «Совгоснефти» здесь ни при чем. К тому же этого могущества не хватает, чтобы отстоять акции, которые незаконно продала Лариса Фогарева.

— Лариса проходит по другому делу. Может, не будем его затрагивать?

— Да нет, дела эти будут объединять. И убийство в особняке на Рублевке там же будет.

— Это вы о чем? — внутренне напрягся Никита.

— Надеюсь, вы знаете, кто такая Александра Фогарева, — пристально посмотрел на него следователь.

— Знаю.

— Так вот, гражданка Фогарева обвиняет вас в том, что вы ее похитили и незаконно лишили свободы.

— Не было ничего такого.

— Не лишали свободы?

— Нет.

— И не похищали?

— Нет.

— И дома у нее не были?

— Смотря когда.

— Двадцать второго ноября.

— Не был я там.

Никита был готов к этому разговору, и знал, что говорить, но чувствовал он себя неуверенно. Лариса и Макар будут петь одну песню, и Годовиков должен быть в хоре с ними. Не захочет ли этот скользкий жук взять сольную партию из другого репертуара? Веры в него не было…

— И что там произошло, не знаете?

— А что там произошло?

— Убийство. Убийство там произошло, — не сводил с него глаз Ларионов.

— Кто, кого, зачем?

— А вы не знаете?

— Если вы собираетесь предъявить мне обвинение, предъявляйте. И доказательства прошу в студию. Если у вас одни домыслы, то я отказываюсь разговаривать с вами без адвоката, — твердо произнес Никита.

По делу Пережогова Ларионов не сразу выложил козырь, точно такой маневр он мог продемонстрировать и сейчас, а Никита не хотел больше оставаться в дураках. И если у следователя есть показания Саши, пусть выкладывает их сразу, а не тянет кота за хвост.

Саша запросто могла подложить свинью. Макар выстрелил в Ковшова из холла, и Саша не могла видеть, как он целился и нажимал на спусковой крючок. Но ведь она могла предположить, что это сделал он, и тем самым разрушить версию, которую Никита подсунул ментам. И этот момент он почему-то упустил. Но, судя по всему, Саша не решилась осложнять ситуацию, а Ларионов пока не взялся за нее вплотную. Дела об убийствах и похищении, видимо, еще не совсем объединены под общим следствием, но как только это произойдет, из Саши вытрясут все.

Никита добился встречи с адвокатом наедине и передал ему послание для Ларисы. Возможно, еще не поздно исправить ситуацию.

Мониторы работают, на экране картинки со всех видеокамер. Макар сам, без Никиты, запустил систему видеонаблюдения, только вид у него кислый. Толку сейчас от охраны, когда бояться надо не бандитов, а ментов. Омоновцам без разницы, сколько у кого охраны, именно поэтому Никита сейчас за решеткой.

Да и Лариса заглянула на пульт охраны вовсе не для того, чтобы похвалить Макара за хорошую работу.

— Ты почему еще не в тюрьме? — сухо спросила она.

— А что такое? — настороженно вскинулся парень.

Он видел, как Лариса разговаривала с адвокатом во дворе дома, и понял, откуда подул ветер.

— Пошли!

Она увлекла его за собой в комнату на первом этаже, которую Никита отвел себе под кабинет. На втором этаже устраивать кабинет Лариса не разрешила. Второй этаж — это их личная с Никитой территория, и ни охранникам там делать нечего, ни посетителям.

— Ковшова ты убил? — усаживаясь в кресло, спросила она.

— Я.

— Саша видела, как ты его убивал?

— Не, не видела, но почти… — подавленно кивнул он.

— Духом падать не надо. Большие дела требуют больших жертв.

— Я что-то должен сделать?

— А что ты можешь сделать? — с затаенной усмешкой повела бровью Лариса.

— Ну, она же должна замолчать?

— И ты сможешь заткнуть ей рот?

— Ну, если надо…

— Надо. И это прежде всего в твоих интересах…

— Ну, ствол у нас есть… — замялся в раздумье Макар.

— Ты хочешь ее убить? — наигранно удивилась Лариса.

— А как еще ей заткнуть рот? Я ее спас, а она… — буркнул Макар.

— А сможешь убить?

Лариса и сама склонялась к этой «мокрой» идее, Никита же, напротив, предложил убийственный для нее вариант. Она должна была встретиться с Сашей и договориться с ней о мире. Лариса отдает договора дарения, отказывается от всяких имущественных претензий, а Саша отзывает заявление…

— Ну, Ковшова же смог…

— Хороший ты парень, Макар. Именно такой человек мне и нужен. Но убивать никого пока не надо. Пока… Если Саша поймет все правильно, то ничего и не надо будет. А если нет… Надеюсь, нам удастся договориться с ней раз и навсегда. И твоя задача организовать мне с ней встречу.

— И где я ее найду?

Лариса знала, что Саша где-то скрывается, но ведь она выходила на связь с прокуратурой, значит, до нее можно достучаться.

— Я подскажу тебе вариант, но дальше ты сам…

Макар понял ее с полуслова и сразу отправился искать Сашу. В тот же день ее и нашел. И даже договорился о встрече.

Что ж, раз он такой шустрый и смелый, Лариса оставит его начальником свой личной охраны.

Сначала на пол упал развязанный жгут, затем из вены вышла иголка…

— Ну мы же договорились! — зло посмотрела на Аркашу Саша.

— Да ладно тебе, я в норме…

Он забалдел после укола, но в себя ушел неглубоко. Не получает он уже от дозы прежнего кайфа, не тот, как говорится, «приход».

— Вот если догонюсь, тогда в дрова, а так нормально все…

Аркаша опустил рукав белой рубашки, надел черный пиджак, снял с вешалки дубленку. Он уже пришел в норму после тех истязаний, которые устроил ему Годовиков, и выглядел вполне сносно. И все-таки до идеала далеко…

— Поехали.

Саша еще позавчера вернулась в свои законные апартаменты на Ленинском проспекте. Во-первых, Аркаша с ней, а он хоть и наркоман, но за нее и за себя постоять сумеет. Наверное. Во-вторых, она под защитой закона. А в-третьих, устала она скитаться по Москве в поисках безопасной раковины. Именно поэтому ей сейчас нужен был компромисс, и она согласилась на встречу с проклятой Ларисой.

Они вышли из квартиры, дождались лифта. Уже стояли в кабинке, когда к ним протиснулся высокий, крепко сложенный парень в кожаном пальто с норковым воротником. Грубые, но вовсе не отвратительные черты лица, водянистые глаза, в которых где-то глубоко запрятан холод. И причесан он, что называется, неплохо, и одет хорошо. Створки начали закрываться, и он, просунув между ними руку, остановил их, переступил порог и сказал с невозмутимым видом:

— А мог бы и не останавливать. Мог бы просто гранату бросить и уйти.

Саша похолодела. Они с Аркашей действительно могли стать легкой добычей для киллера.

— Ты кто такой? — запоздало спросил Аркаша.

— Я ваше сопровождение, Александра Сергеевна, — едва глянув на него, с легкой иронией уверенного в себе человека проговорил парень. — Сопровожу вас до ресторана, если вы не против.

Саша недовольно промолчала. Вчера Лариса прислала к ней двух своих людей, сегодня появился третий, если что-то пойдет не так, появятся и четвертый с пятым, тогда дело действительно может закончиться гранатой.

— Меня Женей зовут, — представился он.

Но Саша даже ухом не повела. Плевать ей, как зовут какую-то «шестерку». И Аркаша угрюмо молчал, не было у него желания обострять ситуацию. Зато Женя запросто смог бы обострить свою руку, например, ножом, и пустить его в ход. Нехороший у него взгляд, недобрый.

Женя сопроводил их до ресторана, где в отдельном кабинете ждали ее Лариса и тот самый Макар, которого Саша запросто могла сдать ментам. Могла бы, но не стала. Нарочно приберегла этот козырь для встречи с Ларисой. Знала ведь, что эта змея предложит ей компромиссный вариант, поэтому и не удивилась, когда появился Макар.

— Мышку? Птичку? — не здороваясь, любезным голосом, но с ядом в глазах спросила Лариса.

Вся из себя, круче некуда, только вот шея тонкая, полоснуть бы ее бритвой по горлу… Саша не сомневалась, что с удовольствием так бы и поступила, будь у нее возможность свести счеты с этой гадиной.

— Это ты о чем? — пытаясь держать себя в руках, повела она бровью.

— Змеи мышками питаются, птичками. Может, ты лягушку хочешь?

— Оставь это для себя! — зло прошипела Саша.

Лариса хотела сказать что-то обидное, но сдержалась. Какое-то время она сидела, закрыв глаза и сжимая кулаки. Саше тоже нужна была пауза, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Не для того ведь они пришли сюда, чтобы выплескивать ненависть друг на друга.

— Никита в тюрьме, — выдавила из себя Лариса, исподлобья глянув на нее.

— Я в курсе.

— Ты сказала следователю, кто убил Ковшова?

— Нет, — глянув на Макара, злорадно произнесла Саша. — Но могу сказать.

— Тебе никто не поверит. Есть официальная версия — Ковшова и двух его сотрудников убил некто Карпушев.

— А я предложу другую версию.

— А Никита скажет, что ты силой вынудила Макса написать завещание. Он скажет, и ему поверят… У нас есть деньги, чтобы ему поверили. Ты хочешь, чтобы ему поверили?

Саша промолчала, до скрипа сжав губы.

— Дело уже зашло очень далеко, а может зайти еще глубже, — почуяв слабину, с нотками торжества в голосе сказала Лариса. — Мало того, что тебя лишат наследства, тебя еще посадят за клевету.

— И что ты предлагаешь?

— Да нет, это ты предлагай.

— Ну-у, наследства ты меня уже лишила…

— Ты с этим смирилась?

— Не совсем.

В принципе, Саша могла бы отказаться от бизнеса, оставив себе только деньги на банковском счету. Еще она должна получить акции, которые в течение всей жизни будут приносить ей дивиденды. Именно это предложение она и озвучила.

— Ты не вставляешь мне в палки в колеса, Годовиков соглашается, что сделка была незаконной, я получаю акции, и мы в расчете.

— Если ты получишь акции, то мне придется вернуть «Совгоснефти» пятьдесят миллионов долларов. Это большая для меня потеря. Но твой банковский счет мне их компенсирует.

— Хорошо, ты получишь свои пятьдесят миллионов, — со скрипом согласилась Саша.

— Нет, я получу все… Ты можешь уйти прямо сейчас, — с ядовитой усмешкой глядя на нее, сказала Лариса. — Ты уйдешь, но наша встреча останется. И сегодняшнее число будет значиться в договорах, которые ты уже подписала. Такая вот петрушка, сначала ты заявила на меня в прокуратуру, а затем подписала договор…

Саша снова стиснула зубы. Она ведь подписывала договора, не глядя. Возможно, там не было проставлено число…

— Ну ты и сука!

Лариса зажала ее в тиски — с одной стороны, уже подписанный договор, а с другой — показания, которые мог дать Никита.

— Тем и живу! Выбирай, или ты сейчас подпишешь договора с радостной улыбкой и в присутствии нотариуса, или я ставлю сегодняшнее число на старые договора. Во втором случае ты остаешься без акций. Годовиков откажется от своих показаний, и сделка будет признана действительной. Я остаюсь при своих пятидесяти, а ты остаешься ни с чем!

— А если я подпишу договора, акции мои?

— Я обещаю только одно, палки в колеса вставлять тебе не буду.

— Этого мало, — покачала головой Саша. — Как только сделка с «Совгоснефтью» будет признана незаконной, я сразу же подпишу договора. С улыбкой и в присутствии нотариуса.

— Это совсем не обязательно, — усмехнулась Лариса. — Достаточно проставить в договоре сегодняшнее число, и я смогу обосновать нашу сделку. Ты испугалась, что Никита своими показаниями лишит тебя наследства и отправит за решетку…

— Не забывай, я сама могу отправить Никиту за решетку! Я же знаю, кто убил Ковшова!

— Ты не знаешь, ты догадываешься. И за свою ложь ответишь. — Лариса многозначительно глянула на Макара.

Тот смотрел на Сашу холодно и невозмутимо, как полагается бездушному телохранителю. Но в его взгляде сквозила угроза. Он ведь не пойдет к прокурору доказывать свою невиновность, а просто убьет Сашу. Как убил Ковшова.

Саша вспомнила, что уже сегодня в лифте под ноги ей могла упасть граната.

— Если я все-таки прямо сейчас подпишу, ты отстанешь от меня?

— Сначала подпишешь договор, а потом отправишься в прокуратуру и отзовешь свое заявление. Адвокатов я тебе предоставлю, — четко выговаривая каждое слово, ровным, хотя и звенящим от злости голосом проговорила Лариса.

— Хорошо, я сделаю это, — с обреченным видом кивнула Саша. — Но ты должна отстать и от меня, и от моих акций.

— Ты получишь свои акции.

Ларисе нельзя было верить, но Саша понимала, что выбора у нее нет. Эта стерва обложила ее со всех сторон, и ей ничего не оставалось, как принять почетную капитуляцию.

Глава 20

Кофемашина — замечательная вещь: жмешь на кнопку и тут же получаешь прекрасный результат.

— Отличный у вас кофе, Лариса. — Ларионов снова сделал глоток и прикрыл от удовольствия глаза.

— Дарю! — Она легонько хлопнула рукой по кофеварке.

Следователь хотел встретиться с ней в своем кабинете, но Лариса пригласила его к себе домой. У них уже давно сложились доверительные отношения, поэтому отказываться он не стал.

— Тяжелый аппарат, — покачал он головой. — Нести надо.

— Зачем нести? Здесь пусть остается. В вашем доме.

— В моем доме? — как-то не очень удивился он.

— Пусть это будет моя благодарность за ваше содействие.

Завтра она покидает этот дом и переезжает в особняк на Рублевке. Переходящий приз снова в ее руках, и она не собирается отказываться от этого приза. И неважно, что там погибли люди…

— Не все так просто, — покачал головой Ларионов. — За Никитой остался только один эпизод, но какой! Прокопова отказалась от своих показаний, но ведь эти показания были. Плюс показания телохранителей Пережогова. И алиби у Никиты нет…

— Все зависит от вас.

— Ну, давить я на него не буду. И суд его, скорее всего, оправдает. Но я не могу выпустить его из-под стражи до суда. Пережогов — личность известная, и меня просто не поймут, если Никита вдруг окажется на свободе.

— Но ведь можно ускорить суд?

— Я бы не стал торопиться, — покачал головой следователь.

— Почему?

— Я же говорю, Пережогов был известной личностью. Плюс эта шумиха из-за акций. Нужно подождать, когда спадет волна, тогда можно будет спустить дело на тормозах.

— И долго ждать?

— Шумиха большая. Думаю, не меньше, чем полгода.

Лариса хотела, чтобы Никита вернулся к ней прямо сейчас, но, в принципе, она готова подождать.

— Хорошо, если в течение полугода Никита выйдет на свободу, этот дом — ваш, — поставила она условие.

Но Ларионов был вовсе не так прост, как могло показаться.

— Есть еще один момент, и я вам как-то уже о нем говорил… — сожалеющим тоном начал он. — У Никиты условно-досрочное освобождение, а условия он эти нарушил. Оправдает его суд или нет, он должен будет отсидеть свой год и два месяца за решеткой.

— Но ведь можно как-то решить этот вопрос.

— Ну, в принципе, можно…

— Хорошо, дарственную на этот дом получите завтра. Хотя нет, зачем вам заниматься оформлением? Свидетельство на право собственности вам подвезут в течение недели.

— Все будет хорошо, Лариса, все будет хорошо, — поднимаясь со своего места, лукаво улыбнулся Ларионов.

Он должен понимать, что произойдет, если условия договора не будут выполнены. Ларисе достаточно поднять волну, чтобы его вымели с работы из-за этого дома. И он понимал, поэтому за Никиту можно не беспокоиться. Не осади она Ларионова, он бы и Прокопову дожал, и Сашу на признание раскрутил, а это для Никиты — пожизненный срок. А так дело будет спущено на тормозах…

Лариса проводила следователя до машины, вернулась в дом, но не прошло и часа, как появился Годовиков.

Он уже спокойно жил в своей квартире, не опасаясь за свою жизнь. Пережогова больше нет, его место занял новый руководитель, который безапелляционно осудил своего предшественника и признал сделку с акциями недействительной, не дожидаясь суда. При этом предложил Ларисе вернуть полученные за сделку деньги, и ей ничего не оставалось, как пойти ему навстречу и сделать это еще до суда. Через суд пришлось пройти Саше, чтобы доказать свое право на акции, но для нее это было чистой воды формальностью, потому как у Ларисы шансов против нее не было никаких. Вот если бы Никита дал показания, что наследство из Макса выбивалось силой, но Саша вовремя забрала заявление, поэтому до этого дело не дошло.

Судебный процесс оказался для Саши быстрой и легкой прогулкой, и акции теперь принадлежат ей. Лариса же получила подтверждение дарственной от нее, и теперь ей принадлежит остальная часть от наследства Фогана. Принадлежит безраздельно, и она сделает все, чтобы не лишиться этого.

И Саша могла торжествовать успех, и она, только радости особой что-то не было. Справедливость хоть и восторжествовала, но не в полной мере. Вот если бы Лариса получила и акции… Саша могла рассуждать в том же ключе, но жало свое из норы она больше не высовывала, и Лариса должна забыть о ней. В данном случае худой мир лучше доброй ссоры, которая могла отправить за решетку их обеих…

— Как прошла встреча? — спросил Годовиков.

Он умел владеть собой, но все-таки Лариса уловила беспокойство в его взгляде.

Гудвин ему больше не угрожал, следствие сняло с него все обвинения, и все-таки он еще не совсем успокоился.

— Все, можешь спать спокойно, — снисходительно усмехнулась она.

— С кем? — нахально сощурил он правый глаз.

— А с кем бы ты хотел? — Лариса тоже умела владеть собой, поэтому, нисколько не смутившись, приняла вызов.

— Есть женщины прекрасные на свете…

Он хоть и переживал за ход следствия, но уже расправил крылья. К нему вернулся былой лоск, а его выдержке мог позавидовать всякий, но ведь Лариса знала истинную цену этому человеку. В плане надежности до того же Никиты ему далеко, как до луны.

Но в то же время Михаил очень интересный мужчина, видный, стильный, и, главное, большой профессионал в своем деле. Правда, как специалист, Ларису он интересовал меньше всего. Она смогла удержать обстоятельства в своих руках, поэтому Годовиков с ней заодно. И то не бескорыстно. Стоит ее кораблю дать серьезную течь, как он первым сбежит с него, и никакие деньги его не удержат… Такому человеку она свой бизнес доверить не могла.

Да он, в общем-то, и не напрашивался к ней в команду. Он получил свои деньги за молчание и содействие, и отработал их сполна. Это большие деньги, к тому же у него были свои личные сбережения. Он уже нашел, в какое дело их вложить, и живет только своим проектом.

Лариса ненавидела Мишу за то, что он сумел раскрутить ее на два миллиона долларов, но в то же время не осуждала его за это. В этой жизни каждый крутится как может. К тому же он все еще был ей нужен. Враждебные вихри пока до конца не утихли, и Годовиков должен оставаться у нее на виду.

— Желаю удачи!

— С тобой? — Михаил не сводил с нее глаз.

— А ты хочешь быть со мной?

— Ты этого разве не поняла?

— Главное, чтобы Никита не понял. Ты ведь знаешь, какой он в гневе.

Годовиков сохранял невозмутимость, но все же ему стало не по себе, Никита по-прежнему наводил на него ужас.

— Жаль, что ты не свободна. Что там с Никитой?

— Ничего. Через полгода выйдет.

— Точно выйдет?

— Точно. А ты против?

— Я против? Да нет. Но если честно… из нас вышла бы отличная пара.

— Забудь. Против Никиты у тебя нет шансов.

— Шансы есть всегда.

— Да, но не у тебя, — покачала головой Лариса.

Что ни говори, а Миша нравился ей, только ничего у них не выйдет. Во-первых, она не собиралась изменять Никите. А во-вторых, Годовиков не тот человек, которому она могла бы довериться. Так что шансов у него действительно нет.

— Ты в этом уверена?

— А вот коней гнать не надо. — Лариса мягко положила руку ему на плечо и тут же убрала ее.

Она должна была дать ему надежду. Как ни крути, а Годовиков птица вольная, и не хотелось бы, чтобы он переметнулся на сторону Саши. Нужен он ей или нет — это уже другой вопрос. Главное, чтобы он не предпочел лютого врага…

Дивиденды — хорошо, а спокойствие дороже. Именно так рассуждала Саша, подписывая договор с «Совгоснефтью». Ей никто не угрожал, но все-таки новый директор компании дал понять, что из-за этих акций она снова может попасть в передрягу. К тому же за этот злосчастный пакет ей предложили цену, выше рыночной почти на тридцать процентов.

Договор подписан, и деньги уже поступили на банковский счет, который она указала. Более того, скоро эти деньги затеряются в непроходимых джунглях мировой банковской системы. Никто и никогда не доберется до них.

Из банка она выходила в сопровождении Аркаши. Он хоть и сидел на игле, но при этом усердно держал себя в тонусе. Хотя надеяться на него глупо. А охрану Саша усиливать не стала. Зачем? Она прибрала к рукам такие деньги, ради которых по мелкому играть никто не будет. А если вдруг игра пойдет по-крупному, то ее ничто уже не спасет. Какая охрана была у Фогана, любой олигарх мог ей позавидовать, и где он сейчас? Один точный снайперский выстрел, и Саша осталась вдовой, брошенной на произвол судьбы… Но сейчас она богатая вдова, и скоро ее ноги не будет в этой стране.

Аркаша осознавал, чем для него может закончиться «дружба» с наркотиками, поэтому по совету врача перешел на метадон, с тем чтобы со временем отказаться и от него. Саша поощряла это его стремление избавиться от страшной зависимости, но, в принципе, ей было все равно. С собой за границу она его брать не собиралась.

Аркаша открыл дверь, и она села за руль, хотя ей сейчас не особенно хотелось вести машину. Впрочем, это не повод для расстройства, ведь уже завтра у нее в кармане будет загранпаспорт с открытой визой. Дня через три деньги поступят на засекреченный со всех сторон счет, Лариса получит ключ от него, и в тот же день она вылетит во Францию, а там уже будет видно, куда ехать дальше. Ей бы и самой не мешало бы затеряться в лабиринтах земного шара…

Машина тронулась с места, и Аркаша какое-то время смотрел назад и по сторонам, пытаясь засечь возможную слежку. Саша лишь усмехнулась, глянув на него. Под машиной могла находиться бомба, но ведь он даже не догадался заглянуть под днище… Ничего, скоро ей ничего не будет угрожать.

Хвоста за ними не было, и Аркаша вскоре успокоился. Достал сигарету, закурил. Саша последовала его примеру. Курить, конечно, вредно для здоровья, но ничего, спокойная жизнь сама по себе избавит ее от этой привычки.

Денег у нее невероятное множество, и она с легкостью может позволить себе особняк на берегу моря. Нет, необитаемый остров ей не нужен, потому что там она умрет со скуки. Особняк должен находиться где-нибудь в тихом живописном месте, но неподалеку от крупного города с отличным шопингом… Может, ей остановить выбор на Италии с ее знаменитыми на весь мир брендами? Там ведь и мужчины интересные…

— Паспорт уже сегодня можно забрать, — как бы невзначай сказал вдруг Аркаша.

— Паспорт? — не сразу поняла она.

— Да, заграничный. Звонили, сказали, что можно забрать. Если сегодня не заберешь, завтра домой привезут… За границу собралась?

— Собралась. На неделю. Проконтролирую поступление денег и вернусь.

— И деньги за кордон? Понятно.

— Что тебе понятно?

— Не вернешься ты. Но зря это затеяла. Думаешь, если скрылась за границей, то не найдут? Может, и не найдут, если ты без паспорта через кордон, контрабандой. Ты готова лететь в чемодане в багажном отделении? — начал Аркаша спокойно, но с каждым следующим словом его голос наливался злобой.

— Не говори ерунду, не собираюсь я прятаться.

— И деньги контрабандой надо, тогда не найдут. А контрабандой опасно, чуть что не так, и ты банкрот. Тебе это нужно? — продолжал нагнетать он.

— Я же говорю, что не собираюсь прятаться…

— Ларка тебя везде найдет, — не унимался Аркашка. — Наймет людей, они тебя из-под земли достанут, и никакая полиция не защитит, еще и поможет тебя найти, когда тебя в розыск объявят.

— За что в розыск? — покосилась на него Саша.

— А кто меня в подвале держал? Кто меня на иглу посадил?

— Ты что, идиот? Я сама под арестом была!

— Скажи еще, что Годовиков тебя изнасиловал, — хмыкнул Аркаша.

— Не насиловал он меня.

— Сама дала?

— Это не твое дело!

— Почему не мое? Ты моя невеста, я обязан тебя ревновать…

— Вот только не надо!

— Как это не надо? Я тебя от смерти спас, а ты меня как последнего кидаешь? Нет, родная, или вместе до конца, или не доставайся ты никому. Я ведь тебя от себя не отпущу, и не надейся. Если кинешь меня, сам к Ларке пойду, помощь ей свою предложу…

— И кто ты после этого?

— Как ты, так и я. Баш на баш, дашь на дашь…

— Сволочь ты!

— Да нет, это ты сволочь, родная. Сволочь родная, — усмехнулся Аркаша. — Я в беду попал, а ты меня кидаешь. Ну да, наркоман тебе не нужен. И все равно, что я пытаюсь с этого дела слезть? Все равно, что я тебя не предавал? Лелик от тебя отказался, Боб на тебя забил, а я нет, я тебя не предавал, можешь у Годовикова спросить.

— Не надо спрашивать, — покачала головой Саша. — Он говорил…

Действительно, Аркаша не предавал ее, когда попал в лапы Ковшова. Единственный, кто от нее не отказался.

— С ним за кордон уходишь? — обиженно спросил Аркаша.

— С чего ты взял?

— Ну, мало ли. Я ведь на все пойду, чтобы вас из-за бугра достать!

— Не надо меня доставать! И с Годовиковым не надо! И вообще!

— Достану, обязательно достану! На все пойду!

Еще немного, и его, казалось, накроет психоз. Этого Саша допустить не могла. Хоть он и не самый лучший кандидат на ее руку и сердце, но все-таки лучше с ним, чем без него. И от смерти Аркаша действительно ее спас.

— Успокойся, пожалуйста. Не собираюсь я никуда уезжать без тебя. И визу на всякий случай открыла.

— Ну да, — усмехнулся он. — Так я тебе и поверил.

Он смог взять себя в руки, успокоился и всю дорогу молчал. А дома снова сел на своего конька, но уже без намека на истерику.

— За границу нам, конечно, надо. Только долго мы там не сможем, мы русские люди, нас обратно потянет.

— Ну, это вряд ли, — покачала головой Саша.

— Помяни мое слово. Я фамилию матери возьму, и ты эту фамилию возьмешь, когда замуж за меня выйдешь.

— И что нам это даст?

— Ты, главное, старый паспорт сохрани, а по новым паспортам мы за границу выедем. Нас тогда точно никто не найдет. А через годик-другой обратно вернемся. Про нас уже здесь и забудут…

— Не забудут.

— Забудут, забудут.

— Ну, поживем — увидим.

Саша вдруг поймала себя на мысли, что она всерьез собралась за границу вместе с Аркашей. И даже замуж за него мысленно вышла… В конце концов, они действительно могли бы расписаться. Но через брачный контракт, чтобы он не претендовал на ее миллионы. А заодно можно будет проверить, чего он стоит.

Но Аркаша даже слова против не сказал, когда она предложила ему брачный контракт. Хотя обиду выразил. Как она могла подумать, что ему нужны ее деньги? Но ведь ее не обманешь. Ему действительно нужна только Саша, но только с ее миллионами…

Глава 21

Мороз щиплет за нос, тающая снежинка щекочет ресницу, но это совсем не раздражает. Кого не лишали свободы, тот не знает цену вольного воздуха. Хоть дикая жара, хоть лютый мороз — все равно. Главное, чтобы любимая женщина ждала…

Только вот нет любимой женщины, а ведь Лариса должна была знать, что Никиту выпускают именно сегодня. Суд был еще в прошлом году, его оправдали, но, увы, заставили досиживать свой первый срок. На зону, правда, не вернули, перевели в камеру к осужденным, там для него и прозвенел звонок.

Все, тюремные ворота за спиной, а впереди — свобода. Только без любимой женщины…

Никита поставил сумку на землю, достал сигарету, нервно закурил, пытаясь успокоиться. Лариса ведь не бросала его в беде, она сделала все, чтобы ему вынесли оправдательный приговор. А то, что пришлось досиживать срок, так это потому, что слишком уж много у него было недоброжелателей. Лариса не забывала его в тюрьме — и камеру ему хорошую купила, и передачи поступали чуть ли не каждый день. И на свидание к нему по два-три раза в месяц приезжала, хотя и не положено было так часто.

Может, она просто замоталась, заработалась и забыла, что его сегодня освобождают? А может, просто опаздывает. Но тогда почему не звонит?

А может, с ней что-то случилось? Этот вопрос высоковольтной дугой прострелил сознание, Никита нервно бросил сигарету и вышел на дорогу. Деньги у него были, поэтому проблема с транспортом решилась в два счета. И дорога на удивление была свободной. Уже через полчаса он выходил у ворот проклятого фоганского особняка.

Не хотел он здесь жить, но если Ларисе что-то въелось в голову, переубедить ее невозможно. Да и не противился он особо, не до того было.

Зато сейчас вдруг накатило. Сколько крови пролито из-за этого чертового дома, сколько копий сломано. То одна змея на другую наскочит, то наоборот, они кусаются, а Никита в их яде с ног до головы. Чуть на пожизненный срок не влетел…

Сейчас вроде бы все спокойно, но Лариса как была змеей, так ею и осталась. Все-таки вырвала наследство из пасти у Саши. И сейчас этим вовсю пользуется. Проекты у нее многомиллионные, и она жонглирует ими, как профессиональный циркач — блюдцами. Хотя, может, и падает что-то, разбивается, если так, то Ларисе гордости не хватит об этом сказать. А ведь должна понимать, что его совсем не радует ее богатство.

Но, может, из-за этого богатства Лариса снова попала в беду? Почему за воротами не видно охранников? Почему никто не выходит его встречать?

Никита вспомнил, как однажды держали здесь взаперти Сашу, тогда ее и охранять было некому. Может, сейчас такая же ситуация и с Ларисой?

Пользуясь моментом, Никита ушел в сторону, лесом подкрался к забору, где у видеокамер была мертвая зона. Объемный датчик здесь почему-то совсем не реагировал на движущуюся фигуру. Больше года прошло с тех пор, как он вместе с Макаром перебрался в этом месте на территорию особняка, отсюда они прокрались к сторожке…

Лариса хитрая бестия, поэтому прикормила Макара еще до того, как Никита убил Пережогова, он-то и пропустил ее к лодочному гаражу вместе с Годовиковым. Считай, должностное преступление он совершил, но Лариса его за это наградила. Он теперь у нее начальник личной охраны и, если верить ей, неплохо справляется со своими обязанностями. Только камеры почему-то не переустановлены, и мертвая зона никуда не делась…

Хороший кокаин, забористый, мозги прочищает начисто. «Припудрила» носик, и вся хандра проходит как с белых яблонь дым… Белые яблони, белый дым, белый кокаин.

Лариса хмыкнула себе под нос.

— Что такое? — нахмурился Миша.

Он не часто бывал у нее. Смирился с тем, что не нужен ей, и перестал осаждать ее крепость.

Не сдается ее крепость, держится твердо, непоколебимо. Не смог Миша взять ее штурмом, и Лариса этим гордится. А то, что нет-нет да пробирается он к ней в замок через подземный ход, как бы и не в счет. Ведь она не соглашается выходить за него замуж. Да он и не особо настаивает…

Лариса подозрительно покосилась на него.

— Слушай, мне, наверное, уже пора, — чуть виновато проговорил он.

— Скажи, я тебе нужна? — резко спросила она.

— Очень.

— Да? Ну, тогда иди…

Может, он и не часто давал о себе знать, но каждая их встреча превращалась в праздник. Кокаином Лариса вроде бы не увлекалась, но с Мишей отказать себе в этом удовольствии не могла, тем более что сегодня почему-то снова приперло.

Миша поднялся с дивана, повернулся к ней спиной. Классный мужик, богатый, успешный и одет всегда с иголочки.

— Стоять! — осадила его Лариса, и он резко остановился. — А чего приходил, так и не скажешь? — хихикнула она, вспомнив старый бородатый анекдот.

Зашел к бабе сосед, выпили они, закусили, он ее трахнул, ушел, а зачем приходил, так и не сказал…

Нет, Лариса не изменяла Никите. То, что была с Мишей, это не в счет. Во-первых, спала она с ним редко. Во-вторых, без любви. В-третьих, замуж за него не собиралась. И в-четвертых, никто о них не знает, разве что Макар в курсе, но ведь он никому и ничего…

— Может, он приходил сказать тебе, что Никита сегодня выходит?

Лариса сорвалась с места так, будто ее снизу током ударило. Эти слова произнес не Миша, а сам Никита, входивший в зал со стороны столовой. На щеке свежая ссадина, куртка порвана. Грозный, внушительный, взгляд такой, что мурашки по коже.

Лариса моментально протрезвела, глядя на него. И Миша вдруг стал белым как мел.

— Ну и чего не встречаешь, дорогая?

Лариса не смогла устоять на ногах и бухнулась обратно в кресло. Правда, тут же поднялась, подошла к нему, обняла. В конце концов, она столько для него сделала, что он просто не имеет права на нее обижаться.

Она боялась, что Никита оттолкнет ее, но нет, он позволил обнять себя и даже поцеловал в щеку. Хотя должен был бы в губы… И еще он с удовольствием переключился на Макара, который с большими от испуга глазами ворвался с комнату.

— Почему дом не охраняется? — сурово спросил Никита.

— Э-э… — окончательно растерялся Макар.

Лариса и сама хотела знать, как Никита смог попасть в дом незаметно для нее. И для самой охраны. Впрочем, все понятно и так. Никита решил проверить обстановку и тайком обошел все посты. Потому и ссадина у него на щеке, и куртка порвана… А может, он хотел застать ее в постели с любовником? А он имеет на это право?

Она вдруг поймала себя на мысли, что не должна оправдываться перед ним. Во-первых, он ей не муж, а во-вторых, она здесь хозяйка положения.

— Это кто такой? — Никита взглядом показал на Мишу.

— Так это, Михаил Тимофеевич это! — удивленно развел руками Макар.

— Что он здесь делает?

— Чисто деловая встреча, — с уверенностью в себе ответил на вопрос Миша.

Но Никита даже на него не взглянул. Он обращался к Макару и ждал ответа от него.

— Так это, Лариса Михайловна приехала с ним, — растерянно проговорил тот.

— Откуда?

— Из офиса я приехала, — вмешалась Лариса. — Домой я собиралась, а Миша подъехал, ну, я его с собой позвала, что здесь такого?

Ее возмущал ни столько Никита, сколько то, что ей приходилось оправдываться перед ним.

— И что за дела у вас? — строго спросил он.

— Проект у нас обший, как дела идут, обсуждаем…

— И как идут дела?

— Очень хорошо. Нет, очень-очень-очень хорошо…

В этот выгодный проект Лариса вложилась еще в прошлом году и не прогадала. Миша сел на компьютерные технологии, организовал свою фирму, и дела с места резко стартовали в гору. Результат превзошел ожидания как минимум на порядок. Всего за год он стал мультимиллионером, а еще через три-четыре года ему покорился и миллиард. И Лариса хорошо поднялась на его проекте.

— Рад за вас, — совершенно серьезно сказал Никита.

Более того, он вдруг хоть и скупо, но улыбнулся и подал Мише руку. Тот успел прийти в себя, поэтому держался с ним самоуверенно и независимо, но руку Никите пожал заискивающе. Что-то такое угодливое промелькнуло в его движениях. Лариса и сама обрадовалась, что Никита поверил ей и не стал устраивать сцену. А ведь он мог все что угодно себе напридумывать. Но ведь не было у Ларисы ничего с Мишей. И быть не могло. На этом и нужно стоять. В конце концов, Миша не в трусах перед ним стоял, и она одета вполне прилично. Ну, может, и есть определенная затасканность после двух, считай, дней веселья, но так и сам он после тюрьмы не в самой лучшей форме.

— А за тебя не рад. — Никита недовольно глянул на Макара. Но руку ему подал. И тот пожал ее с куда большим подобострастием, нежели Миша.

Лариса задумчиво приложила палец к подбородку. Вообще-то, Макар подчиняется ей, а Никита пока здесь никто. И она не уполномочивала его проверять охрану.

— Совсем охранными системами не занимаешься, — продолжал выговаривать Никита. — И охранники непонятно где. Расслабились тут… Хотя если тебе ничего не угрожает, то ладно, — глянув на Ларису, смягчился он.

— Угрожает. Мне только ты и угрожаешь… — с лукаво-заигрывающей улыбкой проговорила она. И, даже не глянув на Годовикова, спросила: — Миша, ты собирался уходить?

Годовиков попрощался и ушел домой, а Макар — готовить сауну для дорогого гостя. Лариса взяла из бара бутылку коньяка, плеснула в бокал и, обняв Никиту со спины, подала ему.

— А сама? — спросил он.

— Это для меня слишком слабо…

Ей бы сейчас понюшку кокаина, но нельзя. И Никита будет против, и сама она знает свою норму.

— А что крепко? — Судя по колкой иронии в голосе, он догадался, чего сейчас больше всего она хотела.

— Ты. Я хочу выпить тебя до самого дна…

Глава 22

Есть в акулах что-то мистическое и притягательное. Совершенство линий, пугающая, но вместе с тем восхитительная мощь и динамичность в движениях… Лариса безупречна в своем хищном и женственном обаянии, к тому же она невероятна красива. И в деловом костюме смотрится так же гармонично, как акула — в своем естественном кожном одеянии, и движения такие же плавные и грациозные. В офис она собирается, в свою хищную среду обитания.

— Меня с собой возьмешь? — спросил Никита.

— Отдыхай, — нежно, но с холодком улыбнулась она.

— Я больше года отдыхал.

— Ты же системой охраны занимаешься…

Мысленно она была уже в своем «Майбахе», который ждал ее в теплом гараже. Никита задерживал ее и раздражал этим, но виду она не показывала.

— Дом под надежной охраной, можешь в этом не сомневаться.

Почти две недели ушли у него на то, чтобы усилить охрану без привлечения дополнительных средств, исправить имеющиеся дефекты в ее организации. Охранники у него как шелковые. Теперь это эффективная команда, и со временем она будет только улучшаться.

— Я хочу, чтобы она была еще надежней. — Лариса положила ему руку на плечо, давая понять, что ей пора.

— До встречи, — скупо улыбнулся Никита.

Раз уж она так спешит, то задерживать он ее не станет. И напрашиваться на должность начальника службы безопасности не будет.

— Обиделся? — догадалась она.

Никита удивленно и возмущенно повел бровью. Не тот он человек, чтобы его можно было обидеть, и она это поняла.

— До встречи!

Лариса уехала, а Никита подошел к окну, из которого было видно, как «Майбах» выезжает из гаража, направляется к воротам, как по пути к нему присоединяется машина сопровождения с личной охраной, которую возглавлял Макар. Домашний охранник у фонтана заметил ее, по рации связался с начальником смены, тут же и Никита получил сообщение. Система связи и оповещения работала исправно, только его это не радовало.

Личной охраной у Ларисы заведует Макар, службой безопасности — отставной полковник из бывших рубоповцев, у которого и опыт, и большие связи. Из разговора Никита понял, что не чета этому деятелю. Только не понял, почему ему пришлось досиживать свой срок от звонка до звонка, если у Ларисы везде все схвачено и за все заплачено…

Так как Никита остался не у дел, Лариса посоветовала ему заняться бизнесом самостоятельно, по примеру Миши. Ситуация с его личными финансами изменилась незначительно, причем в лучшую сторону — из-за того, что участок с гостиницей снова поднялся в цене. Можно было хоть сейчас начинать строительство. Лариса предложила поставить автосалон и заняться продажей машин, что сейчас, как она сказала, необычайно выгодно. Но сама в этом проекте не участвовала… Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы работу не просило… А ведь она всерьез считала Никиту дитем, слишком высоко поднялась, чтобы относиться к нему всерьез. Еще чуть-чуть, и он начнет чувствовать себя содержанкой при ней. Или даже альфонсом…

Больше всего Никиту раздражало, что Лариса ставила ему в пример Годовикова. Дескать, стартовый капитал у него был немногим больше, чем у Никиты, и за какой-то год он вышел чуть ли не на один уровень с ней, а со временем еще и перегонит. Никита должен был повторить его успех, она хотела этого, но вместе с тем давала понять, что он для нее на прежнем, весьма низком уровне, а вот Миша — чуть ли не идеал мужчины. Возможно, не только по части бизнеса идеал. Никита не исключал, что Лариса спала с Годовиковым.

Ему надо было стать таким же успешным бизнесменом, на деле доказать Ларисе свою состоятельность, встать на один с ней уровень. Но не стремилась его душа к этим высотам. Он хотел саму Ларису, а не деньги, которые он должен был зарабатывать ради нее. Хотел охранять ее, защищать, оберегать от бед и невзгод, поэтому был совсем не прочь занять место начальника службы безопасности, но увы…

Лариса с головой в делах, «золотой телец» в ореоле делового успеха — это бог, которому она поклонялась без устали и уже фактически забыла про самого Никиту. И замуж за него больше не собирается.

А ведь когда-то она хотела жить с ним в доме у моря, заниматься хозяйством, рожать и воспитывать детей… К этому ее может вернуть только несчастье — разорение и страх перед физической расправой, но ведь как только жизнь наладится, она забудет о своих обещаниях. И Никита ей уже не будет нужен. Как не нужен он ей и сейчас…

— А ты не хуже Никиты, — разглядывая Мишу, сказала Лариса.

Он в отличной физической форме, накачанные бицепсы, плоский рельефный живот… Да, драться так же, как Никита, он не мог, но ведь в мужчине не это главное. Не в пещере Лариса живет, чтобы ценить в мужчине первобытную силу и несгибаемый дух.

— Не хуже Никиты?! — Миша чуть не подпрыгнул от возмущения.

— А ты хотел быть хуже? — Лариса неспешно смахнула с тумбочка бокал с шампанским.

Она сама позвонила Годовикову, назначила ему встречу, приехала к нему на квартиру. Хотела, чтобы он показал мастер-класс, и он с лихвой оправдал ее ожидания.

— Я хочу быть лучше!

— Тогда ты на верном пути, — улыбнулась Лариса, вынимания из пачки сигарету. Покурить после секса — святое дело.

— Я не понял, ты приехала, чтобы сравнить нас в постели? — догадался он.

— Так я тебе в этом и призналась, — с лукавой усмешкой ответила она.

— Я лучше!

— В чем?

— Во всем!

— Твоя скромность зашкаливает, — засмеялась Лариса и, пожав плечами, добавила: — Может, ты и лучше, но спать я буду с Никитой.

Ей нравилось наблюдать, как обычно сдержанный Миша выходит из себя. Значит, не на шутку его зацепило.

— Я не хочу, чтобы ты с ним спала!

— Он мой муж.

— Какой он тебе, к черту, муж?

— Я живу с ним в гражданском браке.

— А ты живи со мной!

— В гражданском браке?

— Можно и так, — успокаиваясь, кивнул он.

— Никите это не понравится, — усмехнулась Лариса.

Она симпатизировала Мише, но почему-то совсем не прочь была посмотреть, как Никита набьет ему морду.

— Да плевать я на него хотел!

— Пережогов тоже плевать на него хотел…

— Пережогов… — скривился Миша. — Пережогов хотел тебя убить, а я хочу тебя любить…

— А чем ты сейчас занимался? — засмеялась она. — Именно за это Никита тебя и убьет!

— Он не узнает, — занервничал Миша.

— Ты его боишься?

— Нет.

— В таком случае он должен узнать.

— Пусть узнает! Пусть!!!

— Может, тогда ты женишься на мне?

— Это предложение? — съязвил Годовиков.

Лариса молча поднялась с постели, сходила в ванную, оделась, привела себя в порядок.

— Прости! — не выдержал напряжения Миша.

— За что?! — сухо удивилась она.

— Я должен был сделать тебе предложение.

— Не должен…

— А я сделаю… Не сейчас, но сделаю. Обязательно сделаю.

— Ну, тогда и поговорим.

Не для того Лариса сравнивала Мишу с Никитой, чтобы отказываться от такого предложения. Никита хорош во многом, и она даже любила его, но ей с ним не по пути. Другое дело — Миша. Он и в постели хорош, и в приличном обществе с ним не стыдно будет показаться. Из них бы вышла блестящая пара…

Преступникам свойственно возвращаться на место преступления, и Никита мог бы подтвердить это. Во-первых, он преступник, а во-вторых, нелегкая занесла его в дачный поселок, где был убит Пережогов.

Никита убивал, защищаясь, но ведь он предполагал, чем может закончиться встреча с Пережоговым, и все равно не свернул с тропы войны. И убил. И мог получить пожизненный срок за свое преступление…

Но суд миловал его, и он вернулся туда, куда его давно уже тянуло. Неосознанно тянуло и не так сильно, как к Ларисе, но все-таки он разволновался, нажимая на клавишу звонка.

Двор деревянного дома занесен снегом, но от калитки к веранде протоптана дорожка, дым валит из труб. Из двух труб — из газовой и печной.

Не было в доме газового отопления, когда Никита был здесь в прошлый раз, видимо, новый хозяин позаботился о тепле. Но, может, все-таки газ провела Ульяна. Может, она и откроет ему дверь… Никита хотел надеяться на чудо, ведь случилось же оно тогда, на опознании.

Дверь открылась, и на веранду вышла женщина. Все тот же белый пуховый платок на голове, темное болоньевое пальто. Слишком уж холодное пальто для мороза. Неужели Ульяна не в состоянии справить обнову?

Это действительно была она. Подслеповато прищурилась, рассматривая Никиту, пугливо подалась назад, узнав его, и скрылась в доме, закрыв за собой дверь.

Но Никита не уходил. Возможно, Ульяна позвонила в полицию, а, может быть, связалась со службой безопасности «Совгоснефти»… Но ему все равно. Он хотел увидеть эту женщину, и она никуда от него не денется. Не сегодня увидится, так завтра. Времени у него много, и дома никто не держит. Да и нет у него дома, по большому счету.

Прошло не меньше часа, прежде чем дверь открылась снова. Осуждающе качая головой, Ульяна все-таки вышла на крыльцо, но калитку открыть не решилась.

— Так ведь и замерзнуть можно!

Мороз на дворе, а у него куртка нараспашку, и голова не покрыта.

— Раньше так обвиняемых на мороз выставляли, — улыбаясь, сказал Никита. — Если околеет, значит, виновный, если нет, то не виноват.

— Где такое делали? Сами придумали? — с упреком покачала головой Ульяна.

Она ничуть не изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. На суде виделись, летом прошлого года.

— А как было?

— В воду, знаю, бросали…

— В какую, в ледяную?

— Тоже скажете! — поежилась она.

Никита и сам замерз, но его согревал ее мягкий солнечный взгляд и теплый, невероятно приятный голос.

— Я готов.

— Куда готовы?

— В прорубь.

— Зачем?

— Поверьте, я не утону.

— Хотите сказать, что вы ни в чем не виноваты?

— Перед вами — нет. Или да? Может, вы собирались за Пережогова замуж?

Ульяна от возмущения хватанула ртом студеный воздух.

— Я не хочу об этом даже говорить!

— Так я и не настаиваю…

— Зачем вы пришли?

— Дом хочу этот купить.

— Ну да, так я вам и поверила! — Ульяна завороженно смотрела на него.

— Я хочу сказать вам спасибо за все, что вы для меня сделали.

Ульяна потупила взгляд, открыла калитку, повернулась к нему спиной и, опустив голову, направилась к дому.

И в доме у нее почти ничего не изменилось — все те же чистота и порядок, знакомая обстановка. В камине, как в и прошлый раз, горел огонь, но, помимо этого, комнату грели и отопительные батареи. Тепло в доме, уютно, а то, что Ульяна чуралась гостя, так это временно. Глядя на нее, Никита понимал, что при всем своем желании уже не отступится от нее.

— Тепло у вас, — встав перед камином, сказал он.

— Д-да, т-тепло…

Ульяну вдруг залихорадило изнутри. Ну да, мороз на улице, а она была там в пальто на рыбьем меху.

— Замерзли?

— Сейчас согреюсь…

Она тоже встала у камина. Но этого было мало. Ей срочно нужен был горячий чай под крепкую клюквенную настойку. И еще неплохо было бы натереть гусиным жиром. И в баньку к раскаленной докрасна каменке…

Но бани во дворе не было, и его идею с растираниями Ульяна вряд ли одобрит. А горячий чай в доме точно найдется. Настойку Никита мог бы заказать на дом, если у нее ничего такого нет.

— Даже неудобно, из-за меня все…

У него вдруг возникло желание обнять Ульяну, согреть ее своим телом, только вряд ли она обрадуется этому. Он это понимал, только все равно не смог сдержать свой порыв и прикоснулся левой рукой к ее плечу. Ульяна неожиданно прильнула к нему. Инстинктивно прильнула, как женщина, нуждающаяся в мужском тепле. И он так же инстинктивно повернул ее к себе лицом. Она пугливо взглянула на него, зажмурилась и, как в омут с головой, нырнула к нему в объятия…

В себя он пришел уже в постели. Он лежал на спине, а она — на боку, с жадностью обняв его сразу двумя руками. Глаза закрыты, носик тихонько и уютно сопит, спина все еще мелко подрагивает, но холод здесь ни при чем.

Он смутно помнил, как они, срывая друг с друга одежды, переместились в спальню, как Ульяна вдруг оказалась под ним. Тело у нее поджарое, гибкое, невероятно приятное на ощупь, и столько в нем было скрытой страсти, которую Никита смог выжечь своим огнем. Ульяна, казалось, сама была удивлена, что способна на такое безумие. Стыдно ей, поэтому и прячет она глаза. Но это приятный стыд, потому на губах у нее теплится нежная улыбка.

— Ты, наверное, думаешь, что я со всеми такая, — вдруг сказала она.

— Я сейчас вообще ни о чем не могу думать, — улыбнулся он.

— Думаешь, думаешь… Герман же ко мне приходил, и ты знаешь зачем… Только до сих пор не пойму, что он во мне нашел?

— Это ты зря, — покачал головой Никита. — В тебе столько всего, что мужчине трудно устоять.

— Чего всего?

— Красивая ты, добрая, нежная… — эти слова дались ему легко, и он готов был продолжать, но она закрыла ему рот ладошкой и прошептала:

— Совсем и не красивая.

— Кто тебе такое сказал?

— Сам знаешь.

— Я тоже когда-то думал, что солнце вокруг земли вертится, а потом вдруг оказалось, что все наоборот…

— Не знаю, меня никто никогда не любил. Ну, разве что мама с папой. Сначала мамы не стало, потом папа ушел. Остался только Гена, но он меня бросил. Я тебя, сказал, никогда не любил. Я тебя только терпел…

— Кто такой Гена?

— Мой муж.

— Бывший?

— Ну, в принципе, да.

— В принципе?

— Он не хочет разводиться, его все устраивает.

— Что устраивает?

— Квартира моя устраивает. Он в квартире живет, а я здесь. С женщиной сошелся, она ему ребенка родила. Мне рожать не разрешал… — Ульяна замолчала, вспомнив, похоже, все унижения, боль и прочие мерзости, которые выпали на ее долю.

— Я разрешу, — вдруг сказал он. И Ульяна, словно в порыве благодарности, еще крепче прижалась к нему. — Идиот он, твой Гена.

Он и в самом деле не мог понять мужчину, который отверг такую чудесную женщину. Сначала затуркал, лишив ее всякой веры в себя, а затем бросил.

— Не знаю, — жалко пожала она плечиками.

— А Пережогов что говорил? — не хотелось ему говорить на эту тему, но он все же не выдержал.

— Сказал, что я соседка его мечты, — грустно усмехнулась она. — Не женщина, а соседка… Деньги предлагал. Только я не взяла… Мне мужчина был нужен, а не деньги. Только он мне все равно заплатил. Ты его убил, а ко мне газовщики приехали, за все, говорят, заплачено.

— Я его убил?

— А кто? Я видела тебя. Ты в него стрелял.

— Почему тогда не опознала?

— Жалко стало. И ты на меня так смотрел. Я тебе правда нравлюсь? — ее голос дрогнул, будто она ждала подвоха.

— Очень.

— Ты сейчас уйдешь?

— Нет.

— Останешься?

— Хотел бы.

— Я знаю, у тебя жена есть, и ты ее защищал. От Германа защищал.

— Лариса есть, — кивнул он, — но мы не женаты.

— Я видела ее. Красивая, — вздохнула Ульяна.

— Очень красивая, — добавил он.

— Ты ее любишь?

— Люблю.

— А меня? Ой, извини! — спохватилась она.

— Что извини?

— Я не должна была спрашивать. Гена правильно говорит, что я дура полная. Ясно же, зачем ты пришел. Не смотри на меня!

Ульяна поднялась с постели, но Никита не стал прятать глаза. В одежде она казалась какой-то неуклюжей, даже нелепой, но в костюме Евы смотрелась замечательно. Худенькая, фигуристая, попка и грудь как у девочки. Если в одежде она казалась сутулой, то сейчас Никита этого не замечал…

— Зачем я пришел? — задумчиво повторил он, глядя как она запахивает халат.

— Не бойся, я тебя никогда не опознаю.

— Я не боюсь. И пришел я не за этим.

— А зачем?

— Соскучился я по тебе.

— С чего ты это вдруг? — Ее щеки вспыхнули румянцем.

— Нравишься ты мне очень. Сердце замирает, как нравишься…

— Врешь ведь! — Судя по ее взгляду, она очень хотела ошибиться в этом.

— Я похож на вруна?

— Нет, не похож, — покачала головой Ульяна.

Никита сел на кровати, приманил ее к себе, накрыл одеялом, лег рядом и заурчал, как довольный кот, когда она повернулась на бок и прижалась к нему в поисках тепла и защиты.

Сейчас он не думал о сексе. Ему просто хотелось лежать с Ульяной в обнимку, наслаждаясь теплом и уютом ее хрупкого тела. Так бы и лежал с ней до самого утра…

А почему нет? Лариса ему не жена, и он не обязан возвращаться к ней на ночь. Да она и не расстроится, если он заночует где-нибудь на стороне. И даже найдет себе занятие. Поедет к Мише, как она иногда это делала, загрузится кокаином и в постель. Она же деловая женщина, а значит, самостоятельная, независимая и без комплексов. Захотела — сделала, и никаких сожалений. Она выше всякой вины и раскаяния, которым, как ей кажется, страдают неудачники…

Глава 23

На морозе дрова раскалываются по-особому, со звонким треском, рубить их одно удовольствие. Никита устал, но останавливаться не хотелось.

— Может, в дом? Чаю попьем?

Ульяна присела, стала собирать колотые дрова в охапку. Все то же серое пальто на ней, валенки дырявые.

— Оставь.

Он воткнул топор в колоду, взял ее за руку и повел в дом. Дрова он потом сам натаскает. А если камин потухнет сейчас, то ничего страшного.

Он сам поставил чайник на плиту, затем достал телефон, набрал номер таксиста, который привез его сюда, и сказал Ульяне:

— В город поедем.

— Зачем?

— К чаю чего-нибудь купим.

— Сушки есть, варенье… Ну да, ты большой, тебе калории нужны, — с извиняющейся улыбкой проговорила она.

— Большой, как тот крот, — усмехнулся Никита.

— Какой тот крот?

— А тот, который на Дюймовочке жениться собирался. Ползернышка в день, и одевать не надо…

— Крот на Дюймовочке не женился. — Стараясь не смотреть на него, Ульяна поставила на стол чашки, заварочный чайник.

— Не женился. Потому что дурак… Давай зернышками загружаться, ужин не скоро будет.

Варенье и сушки — еда несерьезная, но Никита готов был довольствоваться и этим, лишь бы оставаться с Ульяной. Вряд ли это любовь, но ему так хорошо с ней, что ночь в этом доме он провел без всякого сожаления. Ларису он точно любил, но почему-то не соскучился по ней, и возвращаться к ней не хотелось. Да и она не особо-то хотела с ним видеться. Он позвонил ей вчера, сказал, что друга встретил, заночует у него. Судя по ее голосу, она не расстроилась, и вообще ни разу не позвонила, не спросила, как у него дела. Может, друг убил его, а ей и дела нет…

Ульяна надела старое пальто с пожелтевшим от времени песцовым воротником, зимние сапоги со сбитыми носками. Никита ничего не сказал, он просто отвез ее в меховой салон, выбрал отличную дубленку с таким же, только новым и более пышным воротником.

— Примерь.

— Зачем? — испуганно спросила она.

— Примерь, говорю.

— Не буду!

Ульяна не ломалась, не набивала себе цену, она действительно отказывалась от подарка. Зная ее, можно было поверить в это.

— Мне сестре подарок нужно привезти, а у нее размер такой же, как у тебя.

— Сестре?

— Да, родной сестре…

— Ну, если сестре, — кивнула она.

Оказалось, что у его сестры такой же размер головы, как у нее, и ножка такая же маленькая. Он и шапочку меховую ей купил, и элегантные сапоги на меху. Из одного салона они отправились в другой, где гардероб пополнился двумя платьями и теплым спортивным костюмом. И о косметике не забыл. Ну, как же, сестра без этого просто не может.

Деньги с банковской карточки считывались исправно и, главное, без всяких сожалений со стороны владельца.

Затем был супермаркет, откуда Никита увез огромную тележку с продуктами. К Ульяне он ехал с таким чувством, будто домой возвращался. И даже в ресторан заезжать не хотелось, хотя он и включал это в свои планы. Домашний ужин с Ульяной казался ему гораздо интересней, чем вечер в самом изысканном заведении Москвы. Или даже мира.

— Я тебя обманул, — обняв ее, сказал он.

— Обманул? — Ее голос дрогнул от напряжения.

— У меня нет родной сестры. Двоюродная есть, а родной нет.

— И все? — облегченно вздохнула она.

— Ты же не думаешь, что я подарю все это своей двоюродной сестре?

— Ну, я не настолько глупая, чтобы так думать…

— А насколько ты умная?

— Умная не умная, а все поняла… Еще в магазине поняла, — нежно улыбнулась она и потерлась носиком о его плечо. — Ты так хотел сделать мне приятное, что я не стала спорить. Это же все для меня?

— Для тебя.

— Ты можешь подумать, что я меркантильная… Думай, — пожала она плечами, — мне все равно.

— Так уж и все равно?

— Ну, не совсем… А это правда мне? — Ульяна вся сияла.

— Тебе.

— Спасибо! А можно, я все перемеряю?

— Ну, не в машине же, — улыбнулся он.

Дома Никита вызвался приготовить ужин, но, прежде чем заняться этим, ему пришлось нагреть на огне большой таз с водой. Увы, при доме был только летний душ, о котором сейчас не могло быть и речи. Впрочем, Ульяна наловчилась купаться в старом дюралюминиевом корыте, в котором стирала белье. И расплесканную воду она ловко после себя вытерла, освободив кухню для Никиты. Ей не терпелось поскорее примерить на себе обновы, но и без этого в ее руках спорилось любое домашнее дело.

Никита уже закончил жарить стейки, а Ульяна все не появлялась. Зато к дому вдруг одна за другой подъехали две машины — свеженький «Гелендваген» и старенький «Ниссан». Из джипа вышел представительного вида мужчина в стильном пальто, из «японки» — неряшливый увалень в пыжиковой шапке и молодая полная женщина в старой и немодной каракулевой шубе.

Увалень угодливо открыл калитку, мужчина в пальто с важным видом зашел во двор, но почти сразу же остановился. Осмотрел, что-то небрежно сказал и вернулся к своей машине. Увалень потирал ладоши, глядя ему вслед, и толстуха радостно улыбалась.

«Гелендваген» уехал, но подозрительная парочка следовать за ним не торопилась. По-хозяйски уверенным шагом эти двое направились к дому, бесцеремонно зашли внутрь.

— Улька, ты где? — во весь голос заорал увалень.

Никита собрался выйти к нему, но Ульяна опередила его.

— О! Ты чего вырядилась, как проститутка? — раздался завистливый женский голос.

— Улька, ну ты даешь! — Зато увалень пришел в восхищение.

— Дает! Но не тебе! — хмыкнула толстуха.

— Ну, мы люди не гордые, мы и втроем можем, да, Улька? — Увалень попытался обнять Ульяну за талию, но она увернулась и юркнула в зал.

Он собрался последовать за ней, но дорогу ему перегородил Никита.

— Я ж говорила, дает она! — фыркнула толстуха. — Потому и одета, как проститутка…

— Ты кто такой? — вызывающе и одновременно испуганно спросил увалень.

— Кто надо.

— Гена, чего ты хотел? — Ульяна спряталась у Никиты за спиной.

Теперь ясно было, кто пожаловал в дом. В принципе, Никита и так уже догадался, что это бывший ее муж и его молодая жена.

Не повезло Ульяне: за осла вышла замуж. За полного кретина. Новая жена Гены и близко рядом с ней не стояла, и он, похоже, сам это понимал. Надо было видеть, какими глазами он смотрел на Ульяну.

Она и волосы в порядок привела, и накрасилась, а стильное брендовое платье сидело на ней безупречно. Правда, туфли нужны были сейчас, а не теплые сапоги, но и в них она выглядела очень хорошо. Спина выпрямилась, и плечи расправились. Правда, уверенности в себе не хватало, грациозности, зато женственность сочилась из нее, как мед из только что вытащенных из ульев сот.

— Да мы дом продали… А чем тут так вкусно пахнет?

Никита смотрел на Гену и укоризненно качал головой. И угораздило же Ульяну выйти замуж за такого урода. Он ведь не только по жизни урод, у него и с внешностью не сложилось. Он запросто мог бы работать без грима дублером у Фредди Крюгера.

— Как продали? — ахнула Ульяна.

— За цену, которую мы просили…

Ульяна действительно продавала дачу, только Никита никак не мог понять, почему она выставляет нереальную цену. Не мог здесь дом с участком стоить четыреста тысяч долларов. За триста еще можно было бы продать, и то со скрипом. Он думал, что Ульяна сопротивляется своему же собственному решению расстаться с бабушкиным подарком, поэтому и заламывает цену, чтобы его никто не купил. А тут, оказывается, ее бывшему мужу нужны деньги. Ну да, он и квартиру в Москве хапнул, и дачей, как своей собственностью, распоряжается.

— Дом ему не нужен, дом под снос…

— Я не хочу ничего продавать! — возмутилась Ульяна. И, как бы испугавшись своего выпада, прильнула к Никите.

— Как это не хочешь? — замахала руками толстуха. — Мы же договорились!

— Договорились! — вторил ей Гена. — Половина тебе, половина нам!

— Какая половина?! На четверых делить будем! — возмутилась молодая супруга. Присутствие Никиты ничуть ее не смущало, видимо, она всерьез считала, что у него здесь нет права голоса. А может, надеялась на своего мужа, который, при всей своей рыхлости, производил тяжеловесное впечатление. — Нас трое, и ты! Нам три четверти, и тебе одна!..

— Хорошо считать умеешь, — перебил ее Никита. — Где так научилась, на базаре?

— А тебе слова не давали! — осатанело глянула она на него.

Никита ничего не сказал, он просто надавил на нее взглядом, и это подействовало. Она мгновенно сникла и растерянно повернулась к мужу:

— Гена, скажи ему… Улька, он у тебя что, маньяк?

— Какая она тебе Улька? — Никита сделал полшага, и толстуха отшатнулась, едва не сбив Гену с ног своей тушей. Но тут же расправила плечи, подбоченилась, приготовившись к атаке.

— Ульяна, кому принадлежит этот дом? — спросил Никита.

— Мне.

— Это совместно нажитое имущество?

— Нет.

— А квартира в Москве?

— Тоже моя.

— Слушай, я не поняла, чего ты права качаешь? — заголосила толстуха. — Кто ты такой?

— Адвокат я. Адвокат Ульяны Денисовны… Значит, вы дачу продаете? О цене договорились? Без согласия хозяйки? Что ж, налицо чистой воды мошенничество. До двух лет лишения свободы. Если вы сейчас не уберетесь, я вызову полицию.

Меньше всего Никита хотел ввязываться в чей-то имущественный конфликт, хотя бы потому, что не было желания кого-то калечить, и он действительно готов был вызвать полицию, чтобы решить проблему чисто по закону.

— Вызывай! — хохотнула толстуха.

— А Ульяна напишет заявление. И завтра же вы съедете с московской квартиры.

Эта квартира Никиту ничуть не интересовала. Если Ульяна не считает нужным выселять мужа, то пусть так и будет.

— Не напишет! — набычился Гена, угрожающе глянув исподлобья на Ульяну.

— Это еще почему? — нахмурился Никита. А вот обижать Ульяну он никому не позволит.

— Да потому что! — Гена без всякого стеснения шлепнул кулаком по своей же ладони, давая понять, что ждет Ульяну.

Никита едва сдержался, чтобы не врезать по этой наглой роже. Он повернулся и вместе с Ульяной ушел в гостиную, плотно закрыв дверь.

— Гена тебя бил? — спросил он. — Только честно?

— Да, — опустив голову, тихонько произнесла Ульяна.

— Если меня вдруг снова посадят, ты будешь меня ждать?

— Да, — уже громче сказала она.

Никита вышел к парочке, и Гена, увидев его угрожающий взгляд, снова испугался:

— Эй, мужик, у меня КМС по боксу!

— Пошли, покажешь.

Никита не собирался драться прямо в доме, поэтому показал рукой на входную дверь. Гена кивнул, повернулся к нему спиной, а его жена просто посторонилась, но когда Никита прошел мимо, схватила вдруг его за воротник и потянула на себя. Гена резко обернулся, замахнулся…

Никита с силой ударил его ногой в пах, а толстухе просто наступил пяткой на большой палец ноги. И пока та волчком крутилась по прихожей, добил ее мужа. Схватив его за ворот, вытолкал из дома, мордой ткнул в сугроб.

— Ульяна подает на развод, и ты этот развод принимаешь! Понял меня?

— Пусти! — Гена попытался вырваться, но Никита не дал ему ни малейшего шанса.

— Ты меня понял?

— Понял.

Никита рывком поставил его на ноги, схватив за грудки, заглянул в глаза.

— Я ведь тебя убью, если не понял!

И Гена поверил, что он может его убить.

— Да понял, понял!

— Я слово сказал, поэтому со мной лучше не шутить.

Никита вышвырнул его за калитку, а его вздорная жена убралась сама. Визгу было много, но он не обращал на это внимания. Дождался, когда дикая парочка уедет, закрыл калитку и вернулся в дом.

— Твой Гена полный кретин, — сказал он, с обожанием глядя на Ульяну.

— Почему?

— Променять красавицу на чудовище мог только полный идиот.

И снова мустанг мчался во весь восторг, и ковбой палил из револьверов, набросив на Ларису золотое с бриллиантами лассо. Сначала был ночной клуб, где Миша сделал ей официальное предложение, затем поехали к нему домой под белой фатой из кокаинового порошка. И так они зажгли, что утром Лариса едва смогла оторвать голову от подушки. Надо было подниматься, освежиться и ехать в банк, чтобы подписать важный договор.

В принципе, это дело можно было бы отложить на потом, но Лариса отказала себе в таком удовольствии, дело — прежде всего.

Миша хотел ее проводить, но она отказалась. У него тоже деловая встреча после обеда, и ему не мешало привести себя в порядок. К тому же за дверью ее ждал Макар.

— Все нормально? — кивком головы ответив на его приветствие, спросила Лариса.

— Все хорошо, — скупо кивнул он.

— Никита не звонил?

— Нет.

— Не интересовался, где я?

— Он же знает, что я могила.

— А я должна от него что-то скрывать?

Макар пожал плечами. Если Лариса считает нужным открыться Никите в своих изменах, он воспримет это как должное.

А действительно, почему она должна что-то скрывать? Она же не с кем-то там спит, а со своим женихом. А Никита как бы никто… Нет, она его, конечно, любит, но ведь они не пара, и он должен это понять…

Лифт остановился, створки открылись, и Лариса вздрогнула, увидев Никиту. В какой-то момент ей вдруг показалось, что перед ней не живой человек, а восковая фигура из музея мадам Тюссо, настолько спокойным он казался. Ни единой эмоции в чертах лица, полный штиль во взгляде.

Макар встревоженно дернулся и, сунув руку под полу пиджака, закрыл собой Ларису. Судя по его реакции, появление Никиты стало полной для него неожиданностью. И дружеских чувств он к нему, похоже, не испытал. Макар четко знал, чье мясо ест и кому служит.

— Ложная тревога, — невозмутимо проговорил Никита.

— Ты откуда взялся? — отодвинув Макара в сторону, спросила Лариса.

Она не должна была бояться Никиты, но все-таки от страха у нее онемели кончики пальцев.

— Тебе совершенно незачем шляться по чужим квартирам. Ты могла бы отвезти Мишу в свой дом.

— Я не шляюсь… Миша мне предложение сделал!

— Тем более.

Трудно было понять, обрадовала его эта новость или огорчила.

— Я выхожу за него замуж!

— Поздравляю.

— И счастья пожелаешь? — съязвила Лариса.

— Счастья у тебя не будет, — покачал он головой. — Ты не создана для счастья… Прощай.

Никита повернулся к ней боком и направился к выходу. Какое-то время Лариса смотрела ему вслед, с трудом осознавая, что уходит он навсегда. А осознав это, дернулась, чтобы догнать его, но Макар взял ее за руку, удержал.

Да, ей не следует бежать за ним, она выше животных инстинктов и понимает, что Никита не тот человек, который ей нужен. У них разные интересы, их устремления не совпадают, поэтому и души не будут петь в унисон. Другое дело Миша…

Лариса сдала назад и с благодарностью глянула на Макара. Вряд ли этот парень догадывался, о чем она думала, но все равно ему спасибо.

А счастье у Ларисы будет… Оно уже есть! Она одна из самых богатых невест в стране, и одна мысль об этом может осчастливить… Только вот непонятно, почему Никита с такой легкостью отказывается от такого счастья…

Глава 24

Штормящее море, волна за волной. Кто-то из классиков говорил, что в буре есть покой, и Никита мог с этим согласиться. Слишком спокойная у него жизнь, местами даже скучная, а вот посмотришь на бушующее море, и веселее на душе становится. Недосоленную кашу можно есть с удовольствием, но еще лучше, когда соли в самый раз. Вот и он подсаливает свою жизнь, глядя, как убеленные сединами волны с завораживающим гулом обрушиваются на берег.

Но и долго на беспокойное море он смотреть тоже не мог. В памяти всплывала картинка из не столь уж далекого прошлого. Шторм, волны, они с Ларисой стоят на берегу, и вдруг появляются бойцы Гудвина. Стрельба, трупы, Ларису накрывает штормовой волной…

И Ларису вспоминать не хотелось. И мысль о трупах начинала давить на сознание. Никита спрятал тела, но их нашли, и уголовное дело хоть и перешло в разряд «глухарей», но ведь оно не закрыто. Никиту никто ни в чем не подозревает, но вдруг всплывет правда…

Именно поэтому он не вернулся в Приморск, а построил гостиницу в районе Большого Сочи, в отличном месте, на первой линии у моря. Два года шла стройка, и этим летом отель принял первых гостей. Номера практически не пустуют, плата за услуги поступает на счет регулярно, так что идея, можно сказать, удалась. Но работа сама не движется, ее надо толкать, именно этим Никита и занимается.

Дел у него полно, надо возвращаться в отель. Сплит в шестнадцатом номере барахлит, электрик должен был устранить проблему, но ведь он мог забить на это дело или просто-напросто не осилить задачу. Идти надо, смотреть…

Никита поворачивался к морю спиной, когда увидел яхту. Море волнуется, а этой машине хоть бы хны. Моторная мегаяхта, метров пятьдесят-шестьдесят от носа до кормы, столь внушительные экземпляры — редкость для здешних мест. Повезло же кому-то…

Но завидовать нехорошо, тем более когда нет желания обзавестись таким чудом. Это Лариса стремится к звездам, а Никите и на бренной земле неплохо. И даже свой бизнес он расширять как-то не собирается: ему вполне хватает и одного отеля, в который он вложил душу и все свои деньги. Даже в долгах пришлось увязнуть.

Кредит еще долго будет висеть камнем на душе и на балансе, но Никиту это уже не пугает. Дело идет, и свои вложения он обязательно отобьет. Уже осенью можно присмотреть себе участок для дома, который он так мечтал построить для себя и своей семьи.

Он мог бы заняться и отелем и гостиницей одновременно, но тогда ему бы пришлось урезать масштабы одного ради строительства второго. Он сосредоточился на отеле, поэтому смог поднять пятиэтажное здание с видом на море. Шестьдесят восемь номеров, столовая, кафе, свой бассейн. А с домом спешить не стоит. Человек живет мечтой, и если она вдруг осуществится, жизнь потеряет интерес. Возможно. Хотя и не факт…

Сплит в шестнадцатом номере работал исправно, лампочка в подвесном потолке в двадцать четвертом не заедает, кнопка лифта не западает… А в тридцать втором номере работает прекрасная горничная. Пышные волосы, гибкий стан, руки ловкие, быстрые. И выпуклый живот ничуть ее не портит, скорее наоборот.

— Я же сказал, нельзя тебе работать, — глядя на нее, покачал головой Никита.

Ульяна в положении, восьмой месяц уже идет. Все очень серьезно, и она должна беречь себя ради их будущего ребенка.

— Да ладно тебе! Чем больше работаешь, тем легче родить.

— Тем легче выкинуть… Дай сюда!

Никита попробовал забрать у нее подушку, но Ульяна уперлась, и ему пришлось отступить, чтобы случайно не задеть ее.

Два раза у него возникало желание удушить Гену Прокопова. Первый раз, когда он ткнул его мордой в сугроб, а второй, когда узнал, что этот подонок заставлял Ульяну избавляться от беременности. Нет, это, конечно, хорошо, что она не родила от этого недоноска, но ведь это было насилием над организмом. Не удивительно, что Ульяна какое-то время не могла забеременеть…

— Я ведь тебя уволю, — пригрозил Никита.

— Я, между прочим, член совета директоров! — скорее в шутку, чем всерьез парировала она. Хотя в этой шутке имелась изрядная доля правды.

Не для того Никита женился на Ульяне, чтобы наложить лапу на ее имущество. Он даже не хотел выгонять Гену из ее московской квартиры, и этот подонок жил там, пока здесь не возникли финансовые проблемы. Участок в непосредственной близости от моря стоил бешеных денег, и само строительство влетело, что называется, в копеечку. На каком-то этапе у Никиты возникла необходимость взять в кредит, но и это не решило проблемы. Тогда Ульяна и предложила продать и дом, и квартиру. И сделала это без всякого сожаления.

К тому времени она уже была его законной женой, и они не стали утруждать себя распределением долей в общем проекте. Зачем, если при разводе все должно было делиться пополам. К тому же никто из них и не думал ни о каком разводе.

— Все равно, уволю.

— Уговорил. Сейчас закончу, и все, — сдалась наконец Ульяна.

Они снимали половину дома неподалеку от отеля. Вроде бы и ремонт неплохой, и обстановка приличная, но Ульяне там скучно. Утром после завтрака порядок наведет, и сюда, к Никите поближе, здесь они и пропадают до самого вечера. Здесь и обедают, и ужинают, а иногда и ночуют, благо, что есть «президентский люкс». Люкс есть, а президентов нет…

Все хорошо в отеле — и функционирует он исправно, и недостатка в клиентах нет, только вот «президентский люкс» пустует. За лето ни одного претендента на это удовольствие. Впрочем, Никита не расстраивался и планировал в «мертвый сезон» разделить этот элитный номер на четыре обычных.

— Если все, тогда не уволю… — сказал он. И, немного подумав, поднял вверх указательный палец: — Знаешь, я тебя персональной горничной назначу.

— Твоей персональной?

— Нет, в «президентский люкс». Только там и будешь работать. Только там, и нигде больше.

— Хитрый ты, — усмехнулась Ульяна. — Там же никто не живет.

— Мы живем.

— Может, и поселимся там?

— Как скажешь.

— Не скажу… Дома лучше, чем там.

— Если это свой дом.

— А для меня все свое там, где ты…

— Правильно, домой поедем, — кивнул Никита. — Дома лучше.

Дом хоть и съемный, но оттуда никто их с Ульяной не прогонит, а в «президентский люкс» в любой момент могут нагрянуть. Хотелось бы на это надеяться…

— Аппендицит у вашего мужа, — сказал хирург, носатый мужчина в синем халате. — Обычный острый аппендицит. Но еще бы чуть-чуть, и был бы перитонит. А так хорошо все, осложнений не будет, через недельку выпишем.

Саша поблагодарила врача, повернулась к нему спиной и, ускоряя шаг, направилась к лестнице.

— Александра Сергеевна, с вами все в порядке? — спросил Артем.

Надо было сказать, что хреново ей, и сделать надо было это в грубом тоне, раз он сам ничего не понимает. Вроде бы и ремонт в больнице сделан, но все равно мрачно здесь, и запах — жуть, какой тоскливый. Не будет она больше разговаривать с врачом, если все и так ясно. А денег ему Артем занесет…

Странно все как-то, на каждом углу слышно, что в России страшная коррупция, а деньги за операцию с нее не просили. И даже то, что у Аркаши отсутствовала медицинская страховка, роли не играло. Более того, врач наотрез отказался от денег. Хотя и намекнул, что благодарить можно будет после операции.

Впрочем, Саше и самой не хотелось платить до операции. И жадность здесь вовсе ни при чем, да и денег у нее куры не клюют… Шевельнулась в голове крамольная мысль, когда Аркашу увозили на каталке. Не стала бы она убиваться от горя, если бы его зарезали на операционном столе. Надоел он ей, хотя разводиться с ним как-то не очень хотелось…

Она вышла из больницы, достала из сумочки сигарету. Артем угодливо щелкнул зажигалкой, а Олег подошел к арендованному «Мерседесу», открыл заднюю дверь.

Саша снова полезла в сумочку, достала оттуда три купюры по пятьсот евро, протянула их Артему.

— Сходи к врачу, скажи, чтобы Аркадий ни в чем не нуждался, и спроси, что нужно.

Один телохранитель ушел, а у другого зазвонил телефон.

— Александра Сергеевна, номер готов, можно ехать, — ответив на звонок, сказал Олег.

Симпатичный он парень, сильный, мускулистый. И у Артема харизма, так же провоцирующая на необузданные фантазии. Аркаша в больнице, и почему бы Саше не воспользоваться нечаянной свободой? Идея, конечно, заманчивая, только не решится она на такое безобразие. Не тот у нее уровень, чтобы заниматься непотребствами со своими телохранителями. Аркаша ей тоже не ровня, но ведь он — муж. И еще Аркаша не дурак — и разговаривать с ним интересно, и умную идею он может подать. Он ведь говорил, что рано или поздно их потянет на родную землю. И Саша действительно почувствовала эту тягу, уже через год на чужбине ностальгия дала о себе знать. Только в Россию возвращаться она не хотела, но дом там иметь захотелось. Может, потому и купила круизную яхту, которая стала ее плавучим домом. Все прошлое лето она провела на Балтике близ Санкт-Петербурга, а в этом году осваивала Черное море.

Яхта эта обошлась ей в сорок миллионов долларов, и содержание влетало в копеечку, но Саша ни о чем не жалела. Деньги она вложила в столь выгодный проект, что всю жизнь могла жить в свое полное удовольствие на одну только ренту.

У нее в команде был свой администратор, который и решил вопрос с отелем. Алексей — парень ушлый, шустрый, но что-то в последнее время он перестал нравиться Саше. Забываться вдруг стал, сначала по отчеству величать перестал, а потом и на «ты» перешел. Как будто имел на нее какие-то права…

Артем и Олег считаются ее «быками», но при этом они телки телками. Иногда на Сашу находили смелые фантазии, и тогда она, оставаясь с кем-то из них наедине, могла позволить себе вольность, достойную камеры лучшего порнорежиссера. Только первый шаг она сделать не могла, а они так боялись остаться без работы, что не смели рисковать. Зато Алексей в такой момент не растерялся. Только зря он поверил в свою неотразимость, так как уже успел Саше надоесть. Так что, если номер ей не понравится, он окажется за бортом. Возможно, даже в прямом смысле этого слова. Артем парень простой, в фигуральных вариациях не силен, как ему скажут, так и сделает…

А номер Ларисе не понравится. Она точно это знала, потому что настроилась на негатив.

Отель вроде бы ничего, не самый большой, но на ресепшене все, как в лучших домах, и швейцар в классической ливрее у входа. Впрочем, к стойке Саша даже подходить не стала, прямиком последовала к лифту, возле которого в почтительном ожидании застыла милая девушка, из-за своей униформы похожая на стюардессу «Аэрофлота». Она задерживала кабинку лифта, чтобы та не уехала без ВИП-гостьи.

Саша всерьез подозревала, что швейцар на входе появился только сейчас, и девушка держала лифт исключительно для нее, но столь щепетильное отношение к своей персоне расстроить ее не могло.

И возле номера Сашу поджидала девушка, причем очень хорошенькая. А в самом номере уже находился Алексей с его замысловатой улыбкой, за показной угодливостью которой скрывались чванство и даже презрительное снисхождение к своей хозяйке…

Саша осмотрела номер. Две просторные комнаты — гостиная и спальня. Дорогая и, главное, абсолютно новая мебель, ремонт по классу «люкс», интересный дизайн. И еще в этом номере угадывалась какая-то особая аура, навевающая фразу «здесь русский дух». Только почему-то представлялся не сам русский дух, а крепкий мужик, им обладающий… Но Леша точно не мужик. Унисекс он, чмо, а не мужик.

Номер не мог не нравиться, но Саша хотела хоть к чему-нибудь придраться, чтобы уволить своего администратора. И вполне возможно, для того, чтобы нанять нового. Возможно, что свой выбор она остановит на той самой девушке, которая дежурно улыбалась ей через открытую дверь.

Леша как будто прочитал ее мысли и закрыл дверь.

— Вещи уже здесь, я все разложил по местам. Если есть какие-то пожелания, то я к твоим услугам.

— Есть пожелания, — кивнула она. — Номер сменить.

— Не нравится?

— Не нравится.

— Ну да, это, конечно, не «Президент Вильсон»… Зато здесь никто еще не жил. Отель работает первый сезон, а для простых смертных этот номер недоступен…

Саша одобрительно повела бровью. Приятно, конечно, жить в номере, которым прежде никто не пользовался, но все-таки она вынуждена сменить… администратора.

До роковой фразы оставалось совсем чуть-чуть, когда в дверь тихонько постучали.

— Да! — с хозяйским видом отозвался Леша.

Саша подозрительно глянула на него. Уж не метит ли он на место Аркаши? Она, конечно, не прочь сменить вокруг себя всю обстановку вместе с мужем, но Леша и рядом с Аркашей не стоял.

Зато Аркашу запросто мог затмить мужчина, который вошел в номер. Вошел и до отказа заполнил собой комнату, в которой запросто могла разместиться рота солдат.

И Сашу он заполнил — и собой, и бурными противоречивыми эмоциями. Страх и восторг, злость и восхищение, ненависть и страсть — все смешалось в одном флаконе. От волнения Саша даже потеряла дар речи.

Никита же смотрел на нее с потрясающим спокойствием. Как будто и не было у них общего прошлого, как будто не прикладывал он к ней руки, не грубил, не унижал. Было все это, и Ларисе он позволял унижать ее. Более того, не остановил ее, когда она отбирала у Саши наследство. И еще под суд собирался отдать… Ничего хорошего не видела она от этого мужика. Но он был хорош сам по себе, да и она была бы с ним как за каменной стеной…

Саша вдруг поймала себя на мысли, что не о том думает ее замороченная голова. Надо бы задаться вопросом, что делает здесь Никита? Что ему нужно? Уж не для того ли он здесь, чтобы отдать ее на съедение Ларисе?

Но не мог Никита сделать ей ничего плохого. Спокойный он, степенный, и вид у него приветливый. Не для того он здесь, чтобы обидеть.

— Какого черта? — заносчиво спросил Леша.

Но Никита на него даже не глянул. Он правильный мужик, четкий, продуманный, и на всяких там «шестерок» не реагирует. Именно так и подумала Саша, разглядывая его.

Она не знала, что сказать, и он смотрел на нее, не решаясь заговорить первым. Зато Саша знала, как поступить с Лешей.

— Ступай! — махнула она рукой в сторону двери.

Но тот непонимающе вытаращился на нее. Дескать, как он мог оставить ее наедине непонятно с кем? Все правильно, таким вопросом он и должен был задаться. Только как же он ей надоел!

— Пошел к черту! Ты уволен! — сорвалась она.

— Как уволен?! — опешил парень.

— Ты зачем здесь? — повернулась Саша к Никите. Расправа над подчиненным придала ей уверенности, но на него разозлиться она не смогла. Хотя и хотела.

— Рад приветствовать вас в нашем отеле.

— Ты здесь работаешь?

Теперь она поняла, почему в номере пахло каким-то особым духом. Никита здесь бывал…

— Заведую.

— Ну, и чего ты стоишь? Вышвырни этого болвана за дверь!

Саша понимала, что Никита не должен этого делать, но она бы полцарства отдала и себя в придачу, если бы он хоть раз за нее заступился.

— Молодой человек, вас не желают здесь видеть, — обращаясь к Алексею, беззлобно произнес Никита.

— Ты хорошо подумала? — не обращая на него внимания, процедил сквозь зубы теперь уже бывший администратор.

Саша хватанула ртом воздух от возмущения.

— Все узнают, как мы с тобой! — задыхался от истерики Леша.

— Пошел вон! — взвизгнула она.

И тут же затрепетала от удовольствия, глядя, как Никита хватает его за шкирку. И еще радовалась тому, что Артем немного запоздал. Телохранитель открыл дверь в тот момент, когда это собирался сделать Никита. Леша вылетел в коридор, как нашкодивший кот.

— За борт его! — глянув на Артема, распорядилась Саша.

Тот кивнул и, схватив нашкодившего администратора за шиворот, удалился с ним.

— Я пойду? — спросил Никита.

— А зачем приходил?

— Ну, вдруг какие-то пожелания…

— Ты готов исполнять мои желания? — поймав его на слове, возбужденно спросила Саша.

— В меру своих возможностей.

— Я хочу виски со льдом.

В номере имелся бар, и Никита уверенной походкой направился к нему. И виски здесь был, и лед, и без единого пятнышка стаканы. Никита четко знал, как и что делать. Саша завороженно наблюдала за его движениями.

— Я слышала, ты собирался построить отель у моря, — сказала она, с заигрывающей манерностью взяв у него из руки стакан.

— Я его построил.

— Значит, ты здесь хозяин?

— В какой-то степени.

— Я когда-то снимала комнату в квартире, хозяйку которой так и называла хозяйкой… Себе чего не наливаешь, хозяин?

— Я на работе.

— Гостью свою не уважаешь?

Никита промолчал.

— Не уважаешь?! — возмущенно повела она бровью.

Никита взял бокал и налил себе.

— Не уважаешь… — вздохнула она, пытаясь разжалобить его.

Но Никита глыба, его с места не сдвинешь. Он ведь даже пить не станет, пока она не слезет с хромой кобылы.

— Как живешь? — спросила Саша, подставляя опустевший стакан со звенящими в нем кубиками льда.

— Хорошо.

— Лариса за Годовиковым замужем, да?

Она не была бы собой, если бы не знала, как и чем живет эта тварь. Размахнулась Лариса, расползлась на чужих дрожжах, миллиардами ворочает… Никите Саша готова была простить все, а эту стерву задушила бы собственными руками.

Не раз у нее возникала мысль прислать Ларисе киллера в подарок, чтобы день ее рождения стал датой смерти. Только вот смелости не хватало осуществить задуманное, ведь каждое действие рождает противодействие…

— Замужем.

— Как же так?

— Я ни о чем не жалею. — Никита мягко стукнул пальцами по ее бокалу, и она услышала легкий звон. То ли выпить он ей предлагал, то ли пытался обратить ее внимание на обручальное кольцо на пальце.

— Кто она?

— Самая лучшая женщина.

— Коротко и ясно… Давай выпьем за твою самую лучшую женщину!

Никита кивнул в знак согласия, они чокнулись, выпили.

— Теперь выпьем за меня!

Но Никита налил только ей.

— За меня, значит, пить не хочешь? А чем я хуже твоей Ларисы? — с вызовом спросила Саша.

— Ничем, — недолго думая, отозвался он.

— Это была борьба за существование!

— Да, в животном мире без этого никак.

— А ты не животное? Ты же пачками людей «мочил»!

— Это было в прошлой жизни.

— Ну да, ты такой чистенький, а я вся такая грязная, да? А может, я изменилась? Может, я теперь ангел с крылышками!

Какое-то время Никита напряженно смотрел на нее, затем вдруг скупо, но добродушно улыбнулся:

— Я рад тебя здесь видеть.

Саша подняла бокал:

— За меня?

Никита ничего не сказал, но чокнулся с ней, выпил до дна.

— Я ведь тоже замужем! — Она подняла правую руку, на пальце которой красовалось золотое кольцо с бриллиантами от Тиффани.

— Думаю, ты в моих поздравлениях не нуждаешься.

— Ну, я, может, и не отказалась бы, а вот Аркаша очень сильно обидится. Он тебя терпеть не может.

— Аркаша?

— Да, я вышла за него. Он сейчас в больнице, аппендицит у него. Завтра я пойду его проведать. Но это будет завтра… И это завтра нужно еще встретить. Как Новый год встретить, с шампанским и под бой курантов… — Саша выразительно посмотрела на Никиту, но тот сделал вид, что ничего не понял. — Ну, чего ты молчишь? — захмелело спросила она.

— Думаю.

— Думай… Ты думай, как я должна тебя ненавидеть. Я тебе глаза должна сейчас выцарапывать — медленно и с радостным повизгиванием, а я тут распинаюсь перед тобой!

Она поняла, что Никита не пойдет ей навстречу. Ни намеками его с места не сдвинешь, ни прямым текстом. И от осознания этого ей хотелось истерить и выть…

— Пошел вон! — взвизгнула она.

Никита кивнул и направился к двери.

— Пошел вон! И чтобы я тебя здесь больше не видела!

Никита ушел, и ей стало так одиноко, что хоть волком вой. И еще вдруг захотелось заполнить чем-нибудь опустошенные глубины.

Саша позвала телохранителя, и в номер тут же зашел Артем.

— Я думала, ты на яхте, — усмехнулась она.

— Зачем?

— Я же сказала, Лешу за борт, а борт у нас где?

— На яхте. А я ему просто морду набил, — сокрушенно вздохнул Артем.

— Морду набил? За что?

— Ну, он всякие гадости про вас говорил…

— И ты ему поверил?

— Нет.

Саша хотела сказать, что зря он не поверил, но передумала. Артем такой же рослый, как Никита, и даже, пожалуй, помощней, но как мало в нем было ядреного, настоянного на силе духа мужика. Нет, ничего, кроме разочарования, она от него не получит.

Саша вздохнула, подошла к окну, нажала на копку, и шторы быстро разъехались в стороны. Тучи на небе, море темное, будто свинцовое, может, потому и не заладилось у нее сегодня. А завтра яркое солнце разгонит тучи, приласкает их, и Никита перестанет хмурить свои черные брови. Завтра она сама приласкает его, снова позовет сюда, и он придет. Только вот ее телохранители будут его смущать. Да и зачем они ей?

— Правильно сделал. Не было ничего. Слабый человек слаб во всем, даже во лжи.

— Да Леша этот мне никогда не нравился, скользкий он… — Артем зажевал фразу, не в силах найти образ для сравнения.

— Скользкий как дерьмо. И тебе придется испачкать руки.

— В смысле?

— Я хочу, чтобы Леша замолчал. Навсегда.

— Теперь понял.

Артем тупил по мелочи, но в главном он соображал быстро. И главное, мог отыскать иголку в любом стоге сена.

— Знаешь, как его найти?

— Найду.

— Бери Олега, и вперед.

— А вы?

— Здесь есть кому обо мне позаботиться.

Артем ушел, и Саша отправилась в ванную принять душ. Не только горячая вода, но и мысль о завтрашнем дне согревала ее. И пусть гора не хотела идти к Магомеду. Что ж, есть гора, которую Саша не собиралась обходить…

Глава 25

Берешь волшебный порошок, вдыхаешь его полной грудью, и злые чары исчезают во тьме, которая уступает место яркому радужному свету. Так записано в учебнике практической магии, но не всякому дано прочитать эти строчки. Тут сначала нужно войти в фазу просветления, и здесь как раз-то и нужен волшебный порошок…

Лариса выстелила банковской карточкой дорожку из кокаина, приставила к стартовой черте трубочку, скатанную из стодолларовой купюры. Но тут вдруг появился злой волшебник и своими чарами опрокинул столик с чудесным снадобьем…

— Может, хватит?!

Какое-то время она зло смотрела на мужа, затем вдруг рассмеялась. Миша, конечно, умел нагонять тучи, только ей почему-то не страшно. Вот если бы на нее наехал Никита…

Пусть только попробует Миша схватить ее за шкирку и поставить под ледяной душ, она ему все волосы повыдергает. Но если это сделает Никита…

— Совсем с катушек слетела!

Именно так сказал бы ей и Никита.

— Слетела! — с самым серьезным видом согласилась она.

— Нельзя так!

— Нельзя.

Действительно, утро еще не началось, а она уже зарядилась. И еще дубль собралась сделать. Это уже полный финиш…

— Я знаю, ты сильная женщина, но ты сама не завяжешь, — с неохотой проговорил Миша.

— Что, не нравятся обстоятельства? — язвительно усмехнулась она. — Жена на «кокосах» сидит, нехорошие обстоятельства, да? А если обстоятельства тебя не устраивают, что ты делаешь? Правильно, предаешь эти обстоятельства. Ты ведь не меня предал, да? Ты же всего лишь обстоятельства предал, да?

— О чем это ты? — едва заметно поморщился он.

— Как твои новые обстоятельства зовут? Мила, да?

Миша промолчал, плотно поджав губы.

— Я все знаю… И ребенка она тебе родила, да?

Как человек практичный, он скрывал свою связь, но у Ларисы своя служба безопасности, и ее люди работать умеют.

— Ну, если знаешь…

— Знаю! А ты про меня что знаешь? — с горечью усмехнулась она. — Ничего. Потому что нет у меня никого.

— Значит, у тебя все хорошо. А у меня все плохо. И раз уж ты все знаешь, надо что-то делать…

— А что делать? — фыркнула она. — Развестись? Так тебе нужна такая жена, как я. Тебе простушка не нужна. Простушка тебе только для постели нужна.

— Ну, Мила не простушка… Но разводиться я не хочу.

— Вот и я говорю, что тебя все устраивает. И меня тоже.

Не было между ними любви, а страсть уже давно улеглась. Зато у их капиталов крепкая дружная семья, хотя и в рамках брачного контракта, и этот союз Лариса рушить не хотела. Слишком там все хорошо. Так хорошо, что даже скучно. Может, потому и увлеклась она кокаином…

Но ведь это увлечение ни к чему хорошему не приведет. К врачам она, конечно, обращаться не станет, а вот к народному целителю съездила бы. В конце концов, после того как Миша загулял, она получила право на такое лечение. Только вот дурой была, потому ни разу этим правом не воспользовалась…

Солнце, море, сочинские пальмы, беззаботные туристы в шортах и панамах и, главное, отпускное настроение. А Лариса заслужила право на отпуск без мужа.

Обычно в отель она приезжала по ВИП-программе — элитный трансфер без всяких задержек, номер уже готов, оформляться на ресепшене вовсе не обязательно. Но сегодня у нее особый случай. Сегодня в отель «Солярис» она приехала без предупреждения. И даже телохранителей с ней нет. Макар не в счет, сегодня он такой же отдыхающий, как и она — шорты на нем, рубашка с пальмами, сомбреро.

Лариса тоже оделась просто, без особых изысков, но вещи дорогие, брендовые, отличного качества, а девушка за стойкой не дура, она в таких делах разбирается, потому и улыбка у нее до ушей. И с ходу предложение — есть свободный номер класса «люкс». Все правильно, обычные номера Ларису точно не устроят.

Хотя, если честно, в этом отеле она бы согласилась и на самый захудалый вариант. И все потому, что им владеет Никита.

Она все знала про него — уехал к морю, женился, построил свою мечту. И тянуло ее к нему на протяжении последних двух лет. Тянуло, но Лариса не сдавалась. Обида у нее на Никиту. Не должен он был ее бросать. Она имела право ему изменить, а он — нет. Но эгоистическая обида уступила место трезвому расчету, поэтому Лариса здесь. Точно, ее привел сюда трезвый расчет, тот, который случился на пьяную голову.

— Мне номер «люкс», — кивнула она.

О Макаре Лариса заботиться не должна, но ведь сегодня она обычный турист, хоть и богатый, но без особых претензий. И настроение у нее вполне. А Макар держит такси, охраняя чемоданы, на случай, если в «Солярисе» не окажется номеров. Раз так, то почему не позаботиться о нем.

— А моему телохранителю номер попроще. И рядом.

— Рядом нет, — сокрушенно покачала головой девушка. — Есть только этажом ниже.

— Ну, пусть будет так…

Лариса подала свой паспорт и, пока девушка оформляла номер, просмотрела прайс, забранный в пластиковое стекло. Ее внимание привлек «президентский люкс». Цена не детская, но ей вполне по карману.

— Детка, ты предложила мне «президентский люкс»? — вежливо спросила она.

— Нет, — с извиняющейся улыбкой покачала головой девушка. — «Президентский люкс», к сожалению, занят.

— А когда освобождается?

Администратор заглянула в свои записи и пожала плечами.

— Информации пока нет, дата выезда открыта… Но и ваш номер не хуже. Если хотите, я могу провести вас туда, вы посмотрите. Уверена, что останетесь довольны.

Ларисе лень стало разговаривать, поэтому она пошевелила растопыренными пальцами, подгоняя девушку. Пусть закроет рот и подаст ключи, это все, что сейчас от нее требуется.

Девушка поняла, что самая незначительная задержка может разозлить гостью, поэтому отдала ключи от номера даже без оплаты.

— Паспорт вам попозже занесут!

— Пусть владелец отеля занесет, — небрежно бросила Лариса, взяв со стойки карточку, посредством которой открывалась дверь в номер.

— Владелец отеля?

— Да. Кажется, его фамилия Гурьянов?

— Э-э, да, Гурьянов…

— Я жду!

Лариса позвонила Макару и велела нести вещи в номер. Он же мог и закончить оформление, но это должен был сделать Никита. Для того она сюда и приехала, чтобы он занялся ею.

Отель произвел на Ларису неплохое впечатление. Далеко не самый роскошный, но для Черноморского побережья вполне подходящий. И на свои четыре звезды он соответствовал вполне. И двухкомнатный «люкс» ей понравился — и отделка на уровне, и обстановка. Все новое здесь, не затасканное, чувствовалось, что гостиницу сдали в эксплуатацию совсем недавно.

А ведь Лариса сама могла быть хозяйкой этого отеля, на пару с Никитой. Она ведь всерьез собиралась заняться с ним гостиничным бизнесом, только вот закрутило ее, понесло к большим высотам за синими далями. Знал бы кто, как пусто и холодно на этих высотах…

Сначала появился Макар с вещами, затем в номер постучала немолодая симпатичная женщина, которая представилась заместителем директора отеля. Оказывается, Никиты Евгеньевича нет в гостинице, и будет он только завтра.

— И где он? — спросила Лариса.

— Э-э… У него дела, — замялась женщина.

— Какие дела?

— Ну-у…

Лариса все поняла. Не хочет Никита к ней идти. Понял, кто к нему пожаловал, потому и заупрямился.

— Передайте ему, что, если он в течение часа не появится, я разнесу здесь все, к чертовой матери! И от самого отеля камня на камне не оставлю!

А ведь она действительно могла сделать так, что Никита пойдет по миру. Есть множество способов разорить конкурента или просто неугодного персонажа, и Никита должен это понимать…

Ей хотелось рвать, метать и крушить. Только щедрая порция кокаина могла успокоить ее, но порошка не было, на новом месте его так просто не достать. Макар, конечно, мог заняться, но Лариса пока не давала ему отмашку. Она очень надеялась на Никиту…

Узкое ущелье между отвесными скалами на берегу моря, на высоте корни растений, с которых прямо на камни падали змеи… Не так давно Никите пришлось стать свидетелем такой картины. Змеи падают, шипят, все вокруг кишит ими. Пожалуй, это был единственный случай, когда он убегал от кого-то как последний трус.

Но и сегодня он в бегах. Сегодня он снова попал в ущелье, кишащее змеями. Вчера Саша, сегодня Лариса, и все хотят ужалить его…

— Никита Евгеньевич, она такая злая, что мне страшно! — голос Елены Павловны испуганно дрожал.

— Хорошо, я скоро буду.

Никита имел право на выходной. К тому же он должен был свозить Ульяну в женскую консультацию. Врач не разделял опасений Никиты насчет выкидыша, но все-таки предостерег Ульяну от чрезмерных нагрузок.

Они уже дома, Ульяна готовит ужин, в холодильнике остывает вино. Он собирался провести этот вечер с женой, с легкой душой наплевав на Сашу. Она, конечно, женщина знойная, головокружительная, но нет у него желания исполнять ее прихоти. И Лариса ему не нужна. Когда-то он жить без нее не мог, а сейчас она казалась ему досадной и, к тому же, психически неуравновешенной помехой. Большие деньги не пошли ей на пользу…

В отель Никита отправлялся на тяжелых от волнения ногах. Вроде бы и не нужна ему Лариса, но что будет, когда он увидит ее? Сколько раз он думал, что с прошлым покончено, даже начинал новую жизнь без нее, но все возвращалось на круги своя. На круги, которые начинали вращаться со страшной центробежной силой, разрушающей все вокруг. И сейчас запросто могла закрутиться чертова карусель, если Лариса и Саша вдруг встретятся…

Лариса сидела в кресле у телевизора. Похожая на тельняшку маечка в черную полоску, белые короткие шорты. Волосы распущены, грудь высоко поднята, ноги обнажены чуть ли не до бедер. Красивая она, эффектная, но Никита к этому был готов, поэтому прямо с порога спросил:

— Тебе топор принести или кувалду?

— Это вместо «здравствуй»? — с ехидным упреком спросила она, поднимаясь со своего места.

— Ну, кто-то же собирался все здесь разнести вдребезги.

— Ты допустил ошибку в проекте, Гурьянов, поэтому твой проект нужно разрушить. И построить новый. С моим участием. — Она вплотную подошла к нему, обдав пьянящим запахом.

Никита почувствовал, как хмелеет кровь от сильных ощущений. Да, эта женщина — его проклятие. Колдовское проклятие с магической силой. И справиться с ней можно, только подавляя в себе страсть, как это делают монахи — молитвой, строгим постом и воздержанием.

— А тебя участвовать кто-то приглашал?

— А разве нет? Разве мы не собирались строить все это вместе? — Она обвела рукой пространство вокруг себя и мягко положила ее Никите на плечо.

— Не помню, — покачал он головой.

Ее рука продолжала покоиться у него на плече, но он делал вид, что не замечает этого прикосновения.

— А что помнишь?

— Ничего.

— Значит, ничего не было? — хищно сощурилась Лариса.

— Ничего.

— Зачем ты так? — прикинулась она обиженной.

— Не было ничего, — упрямо повторил он. — И не будет.

— Да нет, было!

— Для меня — нет.

— Ну почему ты такой жестокий? — Лариса, казалось, сейчас расплачется от жалости к себе.

— Я не жестокий, я на работе. И у меня много дел.

Никита повернулся к Ларисе спиной. Надо скрыться с ее глаз долой, тогда и очарование пройдет.

— А ведь я к тебе за помощью приехала. Только ты можешь мне помочь. — Голос ее звучал так жалостливо, что он не выдержал и снова обернулся.

— Что случилось?

— Мне нужен наркотик… — сказала она, с робкой смелостью глядя ему в глаза. — Ты же знаешь, что со мной сделали…

— Героин?

— Нет, кокаин.

— Хочешь, чтобы я достал?

— А ты можешь?

— Нет.

— Как же ты мне тогда поможешь?

— А я должен тебе помогать?

— Должен. — Она подошла к нему, обвила руками его шею и ткнулась лбом в его плечо. — Ты любишь меня, я люблю тебя, и мы должны друг другу помогать…

У Никиты голова пошла кругом. Увы, но эта женщина действительно обладала страшной колдовской силой.

— Я наркотиками не занимаюсь.

— Если бы мне нужны были наркотики, я бы осталась в Москве. Там у меня все есть. А здесь есть ты… Облей меня ледяной водой, засунь меня в парилку… Я узнавала, у тебя здесь есть сауна. А можно без парилки, можно прямо сейчас… — Лариса схватила его за руку, потащила в ванную.

— Там теплая вода, — удержав ее, сказал Никита. — Ледяная в сауне… Я сейчас распоряжусь.

Избавиться от нее можно было только хитростью, и он не постеснялся опуститься до этого.

Он сбегал от нее. Сбегал, сломя голову.

Да, у нее проблемы, очень серьезные проблемы, но ведь он ей не муж, чтобы решать их. А наркоту ей достанет Макар. Раз он до сих пор при Ларисе, значит, умеет угождать ей во всем. А если она хочет слезть с наркоты, то для этого есть специальные клиники, и деньги у нее на оплату точно найдутся…

Глава 26

Тайное для того и существует, чтобы становиться явным. Хотелось бы Саше удержать в секрете свою, в общем-то, невинную шалость, но раз уж Аркаша узнал о ней, значит, так тому и быть.

Только не признается она ему в содеянном. Пусть он и верит в ее измену, все равно признаваться не стоит.

— Да, дорогой, разочаровал ты меня, — выслушав мужа, сказала она. — Ума не приложу, как ты поверил этому клоуну…

Леша натурально слетел с катушек, поэтому и заявился к Аркаше в больницу. Он уже ни на что не надеялся, просто хотел отомстить. И отомстил.

Но наказывать его Саша не будет. Хотя бы потому, что уже наказала. Все, нет больше Леши. Артем и Олег правильно разгадали ход его мыслей, вышли к больнице, когда он оттуда уходил, схватили, запихнули в машину и отвезли на яхту. Вышли в открытое море, там Лешу и отпустили, только до берега он доплыть не сумел. А ведь спасение было возможным. Надо было не руками махать, а своим длинным языком, глядишь, и осилил бы несчастные две-три мили.

— А что, не было ничего?

— Было. Этот козел приставал ко мне, поэтому я его и уволила. Как ты мог подумать, что у нас с этим чмо что-то могло быть?

— Ну, он, конечно, не красавец…

— Да, не везет мне, — кивнула Саша. — Администратор — урод, муж — идиот… Выздоравливай. — Она поднялась со своего места и направилась к выходу.

— Куда ты?

— Не хочу мешать. Тебе надо хорошо подумать, осознать свою ошибку и попросить у меня прощения. Только для начала ты должен выздороветь, чтобы шов у тебя не разошелся, когда ты будешь его у меня просить. На коленях. Прощение будешь вымаливать на коленях! — переступая через порог, зло бросила Саша, с грохотом закрыла дверь и в сопровождении Артема направилась к машине.

В отеле она вызвала к себе замдиректора и велела привести к ней Гурьянова.

— Его нет, он взял отпуск по семейным обстоятельствам, — с виноватым видом покачала головой женщина.

— Что ж, тогда я куплю этот отель без него.

— Что, простите?

— Я хочу купить этот отель. Скажите, Гурьянов брал кредит в банке?

— Да… Наверное… А какое это имеет значение?

— Знаете, как это делается? Банк требует немедленного возвращения кредита, затем накладывает арест на объект кредитования и продает его с молотка. За бесценок. Хотите, я это устрою?

— Э-э… — зависла в растерянности женщина.

— Я могу это устроить. И если через два часа Никиты не будет, завтра я начну процесс… Ну, чего стоишь? Время пошло!

Саша была почти уверена, что это угроза сработает.

Ей нравился зверь, который жил в Никите, но при этом она боялась разбудить его. Она помнила, как этот медведь снес ее ударом своей лапы. Вроде бы и бить не собирался, просто рукой махнул, а у нее потом челюсть неделю ныла.

Он и сейчас мог наломать дров со злости, поэтому Саша приготовилась к встрече с ним. Ничто так не смягчает грубый мужской нрав, как уточенная красота и сексуальная женственность. Именно поэтому для встречи с ним Саша надела облегающее вечернее платье с глубоким вырезом и совершенно открытой спиной. Сделала прическу, высота которой подчеркивала изящность ее шеи, уши украсила длинными бриллиантовыми сережками, надела дорогое колье из того же гарнитура. Пока наводила красоту, на ходу приговорила бутылку вина из трех, которые сегодня доставили ей с яхты.

Никита не огорчил ее своей предсказуемостью, он явился почти точно в назначенный срок. Внутри у него все клокотало от злости, и этого не могла скрыть даже маска невозмутимости.

— Извини за дурацкую шутку, — улыбнулась она. — Должна же я была как-то выманить медведя из берлоги.

— Шутки у тебя действительно дурацкие.

— Но ты же не поверил? Не поверил, а все равно пришел… Потому что ты хотел прийти, правда?

Никита с интересом смотрел на нее. Саша знала себе цену и не сомневалась в своей внешней безупречности. Даже немного злилась на себя за то, что соблазняла этого медведя. Все должно быть как раз наоборот…

— Что тебе от меня нужно?

— Хочу, чтобы ты был гостеприимным хозяином. Открой вино, наполни бокалы. Или ты не хозяин этой гостиницы?

Поджав губы, Никита направился к бару, достал бутылку вина.

— Нам надо выпить за то, чтобы мы не держали друг на друга зла за наше прошлое, — сказала она, чуть ли не вплотную приблизившись к нему.

— Я не держу на тебя зла, — сквозь зубы отозвался Никита.

— Тогда почему бегаешь от меня?

— Отпуск у меня.

— Да, я слышала, у тебя беременная жена.

— Да, жена, да, беременная…

— Ты ее любишь?

Никита ничего не сказал, но так посмотрел на Сашу, что у нее вдруг захолодело в коленках. Он не баба, говорил этот взгляд, и не надо его соблазнять. Ему это и даром не надо, а поэтому от него лучше отстать, иначе мало не покажется…

Он смотрел на нее, а вино лилось в бокал. Вернее, уже переливалось через край.

— Эй, ты чего? — Саша пальцами подняла горлышко бутылки в надежде, что Никита спохватится, но он даже не глянул на разлитое вино.

— Да, у меня есть жена, и мне нужно к ней. — Никита поставил бутылку на стол, шагнул к выходу, но Саша встала у него на пути:

— А как же гостеприимство? — и попыталась обвить руками его шею.

В этот момент неожиданно открылась дверь.

— Твою мать! — раздался вдруг до колик знакомый голос.

Она обернулась и увидела Ларису. Вот уж кого не ожидала здесь увидеть!

Но раз уж эта стерва здесь, то пусть получит оплеуху. Саша воспользовалась растерянностью Никиты и, не снимая руки с его шеи, прильнула к нему. Этим она еще больше взбесила Ларису.

— Что, захомутала этого козла? А кому он нужен, ты спросила? — зло ткнула пальцем в сторону Никиты Лариса.

— Мне нужен! — с ненавистью и злорадством смотрела на нее Саша.

Никита пришел в себя и убрал ее руку со своей шеи. Но это ее ничуть не расстроило. Этот медведь уже перестал для нее существовать. Сейчас он стал для Саши колокольней, с которой она умудрилась плюнуть Ларисе в лицо.

— Значит, отпуск у тебя? — взвизгнула Лариса, глядя на него. — С этой сукой отпуск, да?

Никита угрюмо молчал, не зная, что сказать.

— Я думала, у тебя здесь приличный отель! — попеняла ему Саша. — А ты гадюшник здесь развел!

— Так для тебя гадюшник и развел! — не унималась Лариса.

— Эй, может, хватит? — встал между ними Никита. — Вы же деловые женщины, а ведете себя как базарные бабы!

— Она здесь живет? — презрительно ткнув пальцем в Ларису, спросила Саша.

— Это ее право.

— Я не хочу жить в одном с ней отеле!

— Это твое право.

— Не твое, а ваше! — поправила его Саша.

Плевать ей на этого болвана — пусть проваливает, ей все равно.

— Ваше право. — Никита признал свою ошибку, причем сделал это, как ей показалось, с чувством облегчения.

— Смотри, какая! — презрительно фыркнула Лариса.

— Откуда ты вообще взялась?

— А вот узнала, что ты здесь!

— Ну и узнала, и что?

— А ничего!

Зло зыркнув на Никиту, Лариса повернулась спиной к Саше и с высоко поднятой головой покинула номер.

Та криво усмехнулась, глядя ей вслед. Все правильно, уходить надо, пока не послали. А ведь надо было ее послать, в самой грубой форме.

— А ты чего встал? Пошел отсюда!

Зато Никиту она послала в полное свое удовольствие. Пусть этот болван не зазнается…

Никита не стал метать молнии, а просто ушел. И, похоже, сделал это с огромным удовольствием. Козел!

Саша потянулась за телефоном. Зря она отослала Артема и Олега на яхту, судя по всему, они ей пригодятся. Вряд ли Лариса приехала сюда из-за нее. Скорее всего, приволоклась сюда в поисках приключений. Никиту со скуки решила соблазнить, а заодно посмеяться над его клушей женой… И все-таки с ней надо быть настороже. А еще лучше убраться отсюда, пока обстановка не накалилась до предела. Лариса такая, что и киллеров по ее душу нанять может.

Впрочем, и Саша не лыком шита. Тот же Артем запросто скрутит этой курице шею, надо только приказать…

Она вызвала телохранителей, осушила бокал, закурила, ожидая их, но вместо телохранителей в номер вдруг снова зашла… Лариса.

— Поговорим? — зло спросила она.

Глаза у нее дикие, взгляд невменяемый, рот перекошен. А в руке початая бутылка с виски, и принесла она ее сюда вовсе не для того, чтобы выпить. Похоже, этой бутылкой она собиралась ударить Сашу.

Но ведь и у нее под рукой бутылка с вином, и она вовсе не трусиха.

— Поговорим! — кивнула Саша и ринулась на Ларису.

Та вскинула руку, пытаясь защититься от удара, но не донесла ее до цели, потому что бутылка с вином уже опустилась ей на голову. Но и сама Саша не смогла блокировать одновременный встречный удар, и бутылка с виски с чудовищным шумом рассыпалась у нее на голове.

Сначала в номер заскочил Никита, затем появился Макар, за ним — Артем и Олег. Завязалась драка, но Саше было уже все равно, сознание гасло медленно, но неотвратимо…

Никита укоряюще качал головой, глядя на Ларису. Не должен он был видеться с ней, но и не прийти в больницу не мог. Как-никак, она его ВИП-гость, и он в ответе за то, что произошло в отеле.

— Чего смотришь? — зло спросила она.

Голова у нее перевязана, лицо бледное. Череп вроде бы целый, но кожная рана довольно-таки серьезная, к тому же сотрясение мозга средней тяжести.

— Да вот размышляю, чем ты думала, когда на Сашу бросалась?

— Не твое дело!

— Не мое… Я тут людей организовал, на всякий случай…

— Да пошел ты!

— Ну, бывай!

Крепилась Лариса, держалась, но после встречи с Сашей отправилась в номер и все-таки угостилась понюшкой кокаина. Это должно было ее успокоить, но вышло все наоборот. Или, может, она для того и «закинулась», чтобы еще сильней разозлиться.

Не предполагал Никита, что Лариса вернется и набросится на Сашу, и Макар не смог ее удержать. А когда все произошло, появились телохранители Фогаревой, и началось… Никита чист перед Ларисой, он и натиск Сашиной охраны сдержал, и в больницу ее отвез, и еще дополнительную охрану организовал, причем за свой счет. А то, что она его посылает, так лучше расстаться так, чем вернуться к ней. Все, нет между ничего, и больше не будет.

Никита взялся за дверную ручку.

— Постой!

Он остановился, неторопливо повернулся к Ларисе.

— Ты спал с ней?

— Нет.

— Врешь!

— Зачем? Если бы я хотел изменить своей жене, я бы изменил ей с тобой, — совершенно серьезно ответил он. — Но я не собираюсь изменять.

— Ты изменяешь ей со мной.

— Ты привыкла к тому, что все должно крутиться вокруг тебя. Но это не так. Во всяком случае, меня в твоей орбите больше нет.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно, — произнес Никита со всей уверенностью, на которую только был способен.

— Но ты же меня любишь.

— Да. Но это осталось в другой жизни. Я туда больше не вернусь.

— Не вернешься… — с упреком в глазах вздохнула Лариса. — Может, и не надо возвращаться… И мне не надо было возвращаться… Я думала, ты все тот же… Думала, поможешь…

— Я тебе помог, — кивнул он и потер челюсть, которая до сих пор болела после пропущенного удара.

Телохранители у Саши крепкие парни, а Макар, увы, боец не того уровня, поэтому Никите пришлось отработать за двоих. Одного он вырубил, другого взял на прием. И самому досталось.

— Я не о том. Ты бы окатил меня ледяной водой… У меня проблема, мне надо завязать, а сама я не справлюсь.

— Главное, осознать проблему, тогда в любой клинике вылечат.

— Уже лечат. Как эта стерва у тебя в отеле оказалась? — скривилась Лариса, вспомнив о Саше.

— Оказалась.

— Как же я ее ненавижу! — сжав кулаки, простонала Лариса.

— Я это уже понял.

— Где она?

— Не знаю.

Саша пострадала не меньше Ларисы, и ее тоже доставили в больницу с черепно-мозговой травмой. В ту, где лежал ее муж. И Ларису могли бы увезти туда же, но Никита порекомендовал этого не делать, во избежание конфликтов.

— Как это не знаешь? Она же у тебя в отеле живет, ты должен знать, — подозрительно посмотрела на него Лариса.

— Что ты задумала? — насторожился Никита.

— А что я задумала?

— Оставь Сашу в покое!

— Да кто ее трогает! И какое тебе до нее дело?

— Мне до нее дела нет. Мне до тебя дело есть. Влипнешь в историю, не распутаешься.

— В какую историю? — вскинула она брови.

— Оставь Сашу в покое, — покачав головой, повторил Никита.

Он почти уверен был в том, что Лариса задумала какую-то подлость. С жиру она бесится, поэтому от нее всего можно ждать. И с жиру бесится, и с кокаина…

— А то что?

Никита пожал плечами. Заступаться за Сашу он не собирался, если с ней вдруг что-то случится, плакать он не станет и Ларисе точно мстить не будет.

— Ничего. Жираф большой, ему видней.

— А если она сама первая начнет? — немного подумав, спросила Лариса.

— Макар у тебя есть. И я еще людей из охранной фирмы привел, у палаты будут дежурить.

Как-то так вышло, что Никита сдружился с директором охранной фирмы, которая обеспечивала безопасность его отеля. Он мог бы обратиться в эту фирму и без этого, но тогда бы ему бы пришлось заплатить за охрану по полной цене, а так человеко-час обошелся ему по себестоимости.

— А сам?

— Я буду рядом.

Лариса еще та штучка, но не мог Никита оставить ее в беде.

Дверь вдруг открылась, и в палату стремительным шагом вошел Годовиков. Он был не один, в коридоре Никита увидел крепкого телосложения ребят в черных костюмах. Жара на улице, да и в больнице душно, а они все в пиджаках, под которыми, похоже, скрывается оружие.

Миша прошел мимо Никиты, едва глянув на него, но вдруг остановился, резко повернулся к нему.

— Ты?

— Я.

— И что ты здесь делаешь? — ревниво глянув на Ларису, спросил он.

— Все нормально, мужик.

Не собирался Никита объясняться с этим фруктом. Тем более что с Ларисой у него ничего не было.

Он переступил порог, но на пути у него стоял «шкаф», который и не собирался отходить в сторону. Парень решил, что его разговор с боссом не закончился.

— Пропусти его, — распорядилась Лариса. — Пусть уходит.

Парень посторонился, и Никита продолжил путь.

За Ларису переживать нечего, у нее теперь охрана будь здоров. А у Саши вроде бы всего два телохранителя и капитан яхты с командой. Надо бы ее поторопить, пусть уходит в море, от греха подальше…

Глава 27

Голова кружится, поташнивает, но лучше терпеть это на яхте, чем наслаждаться состоянием вечного покоя здесь, а точнее, в морге при этой больнице.

Все правильно говорит Никита, нужно как можно скорее сваливать отсюда, пока не началось… Лариса еще та сука, и зубы у нее острые. Ее муж привез с собой семь-восемь человек из своей службы безопасности, и неизвестно, чем все это может закончиться.

— Ну спасибо тебе, Гурьянов, — выслушав Никиту, сказала Саша.

Не в том она состоянии, чтобы вешаться ему на шею. Да и муж рядом. Но все-таки приятно осознавать, что этот медведь снова заступился за нее.

— Да пожалуйста, для гостей ничего не жалко. Приезжайте еще! — не без ехидства усмехнулся Никита.

— Лучше вы к нам.

— На Колыму?

— С чего бы это? — напряглась Саша.

У нее ведь тоже ядовитые зубы, не так много, как у Ларисы, но для смертельного укуса хватит и одного.

Она знала, что у Ларисы всего лишь один телохранитель, и решила на этом сыграть. Может, и сгоряча приняла она это решение, но, тем не менее, Артем уже в деле. Он должен подговорить медсестру в больнице, где лежит Лариса, чтобы та вколола ей в вену смертельную дозу инсулина. И денег Саша на это дело не пожалела…

Но, видимо, надо давать отбой, раз уж Лариса обзавелась столь многочисленной охраной, а то как бы сестричку за руку не поймали… Но не звонить же Артему прямо сейчас.

— А вдруг? — пристально глядя на нее, недобро усмехнулся Никита.

— Чур тебя!

— Что ты задумала?

— Я задумала?! О чем ты?

— Видел я баб, но чтобы таких… — покачал он головой. — И в двух экземплярах… Ладно, не буду отвлекать. Чем быстрее окажетесь на яхте, тем лучше.

Он ушел, а Саша объявила срочную эвакуацию. И Артему позвонила, дала отбой. Он сказал, что нашел женщину, договорился с ней и даже заплатил, теперь же ему нужно было найти ее, отменить заказ и забрать аванс.

Шов у Аркаши еще не зажил, и рано ему еще выписываться, но ведь больничный режим можно устроить и на яхте. И даже врача можно заказать, чтобы он менял повязки, это, в принципе, не проблема.

С врачом Саша договорилась, заказала хирурга, который находился сейчас в отпуске, но не прочь был подзаработать. Он ей позвонит, и она скажет, где сможет взять его на борт. Главное, до яхты добраться.

Она всерьез воспринимала исходящую от Ларисы угрозу, поэтому чуть не вскрикнула от чувства облегчения, когда поднялась на борт. Ее плавучий дом уже стоял под парами. К отплытию все готово, и очень скоро Саша будет в безопасности.

Народу на причале много, ее яхта здесь — гвоздь программы. На Сашу смотрели с восхищением, но ей сейчас все равно. Главное, убраться отсюда поскорее…

Аркаша чувствовал себя неважно, и Олег помог ему подняться на борт. Артем запаздывал, но, судя по всему, ждать его никто не собирался. Капитан из рубки даже не вышел — так он спешил побыстрее выйти в море.

Олег сопроводил Аркашу в каюту, а яхта, отдав швартовые, отошла от причала. Саша достала мобильник и, глядя на удаляющихся людей на причале, набрала номер. Артем ответил сразу.

— Ты где?

— Буду. Минут через пятнадцать буду…

— Мы уже отчалили, но сейчас встанем на рейд, а ты возьми в прокате лодку или гидроцикл. Мы возьмем тебя на борт…

Артем все понял, и Саша отправилась в рубку, чтобы осадить капитана. Яхту следовало поставить на якорь в миле от берега.

Капитан сидел в кресле за пультом управления, боком к Саше. Он даже не взглянул на нее, когда она зашла в рубку, и ей показалось, что он прятал от нее лицо.

— Серж, ты какой-то не такой! — заметила она.

— Нормально все, — донеслось вдруг из-за спины.

Саша обернулась на голос и увидела незнакомого парня с грубыми чертами лица.

— Спокойно, мадам! — сказал он, дыхнув на нее вчерашним перегаром, и поднял руку.

Сознание ее заполнил острый запах хлороформа…

Яхта вышла в море, ход быстрый, мощный, с берега это не очень заметно. Хотел бы Никита оказаться сейчас на борту этой машины, но так, чтобы там не было Саши. А с ней прогулка по морю опасна для нравственных устоев. Что ни говори, а женщина она красивая. Более того, отказывая ей, Никита чувствовал себя дураком, хотя и понимал, что эта мелкая и пакостная хищница всего лишь хочет потешить свое самолюбие. Не он ей был нужен, а факт обладания им. Так парни охотятся за девушками ради развлечения и пополнения в списке личных побед…

Но хищнице уже не до развлечений. Слишком хорошо Саша знает Ларису, чтобы списывать со счетов хотя бы гипотетическую угрозу с ее стороны. Нет за ней реальной силы, поэтому и уходит она в открытое море. Никита только рад помахать ей рукой. И плевать, что «президентский люкс» будет пустовать. Лучше упустить прибыль, чем терпеть Сашины чудачества.

Никита повернулся к морю спиной и направился к своей машине. Навстречу ему, от стоянки такси к причалам спешил телохранитель Саши. Никите нужно было перейти дорогу, но сделать он этого не сумел, так как перед ним резко затормозил микроавтобус. А когда он объехал телохранителя на месте не оказалось. Судя по всему, его затащили силой в микроавтобус. Как — вопрос, на который Никита хотел бы знать ответ.

Он достал телефон, в память которого был вбит номер Ларисы. Уж очень ему вдруг захотелось поговорить с ней.

— Привет! Я тебе не помешал? — спросил он, услышав ее голос.

— А разве мы с тобой не расстались?

В ее голосе угадывалось злорадство, но при этом она не проявила желания положить трубку. Взбудораженный у нее голос, что-то происходит вокруг нее, какая-то каша круто заваривается, и еще Никита уловил фоновый звук, похожий на шум волн за бортом.

— Не совсем.

— Это как?

— Ты еще не выписалась из отеля.

— Это сделают без меня.

— Тебе видней.

— Хочешь меня увидеть?

Никита посмотрел на яхту, уходящую за горизонт. Неужели Лариса уже там? Если так, то вряд ли она оказалась на ней с визитом доброй воли.

— Ты где?

— Тебе не все равно?

— Все равно. Но, тем не менее, я за тебя переживаю. Вдруг снова вляпаешься в какую-нибудь авантюру?

— В этой жизни все возможно… Хочешь мне помочь?

— А тебе нужна помощь?

— Пока нет, но все возможно.

— Значит, пока я тебе не нужен. Но если вдруг…

Влипнет Лариса в историю, и снова ей понадобится Никита. Или вдруг захочется острых ощущений, почему бы не испытать их с мальчиком по вызову? Только обычный мальчик ее не устраивает, поэтому выбор снова падет на Никиту…

Нет, им в этой жизни точно не по пути. Не уподобится он больше мотыльку, летящему на яркий свет. У него есть Ульяна и будущий ребенок, и ответственность перед ними — крепкий якорь, который не позволит ему пуститься в опасное плавание.

— Если вдруг, я тебя позову. — В ее голосе он уловил насмешку. — Придешь?

— Нет, — негромко, но четко ответил Никита.

— Что ж, значит, не судьба… Живи со своей лохушкой и кури бамбук.

— А вот это ты зря, — ответил он, и в его голосе звучали одновременно и сожаление, и легкая угроза.

Но Лариса его не слушала: ее внимание кто-то отвлек.

— Все сделано… — Похоже, это был голос Миши Годовикова.

Никита хотел еще что-то добавить, но не успел, потому что Лариса нажала на кнопку сброса.

Что ж, раз уже все точки над «и» расставлены, можно вздохнуть с облегчением. Ульяна не лохушка, и Никите нравится с ней жить. Очень хорошо, что Лариса оставляет их в покое.

Но и с легкой душой к жене он отправиться не мог. Не нравилось ему, как развиваются события.

Никита позвонил Саше, но телефон не отвечал. Похоже, Лариса со своими орлами действительно высадилась на яхте и захватила ее. Потому и ушло судно в море, не дождавшись телохранителя. Если так, то захватом яхты руководила опытная рука: мало того, что Саша в ловушке, так еще и ее телохранителя вывели из игры. Похитить тренированного бугая средь бела дня и на оживленной улице — это верх профессионализма.

Плевать хотел Никита на Сашу, но ведь она человек. К тому же на борту яхты находится команда, и она тоже может пострадать. Если так, то Ларису нужно остановить, пока не поздно. Только лично вмешиваться в это дело Никита не собирается. У него семья, и он должен беречь себя. А ситуацию пусть разруливают профессионалы.

Он всерьез собрался звонить в полицию, чтобы рассказать об очевидном похищении человека и поделиться своими соображениями. Если Лариса творит зло, то ее нужно остановить…

Белая дорожка из розового порошка, трубочка из стодолларовой купюры. Лариса всосала в себя кокаин, в предчувствии блаженства закрыла глаза, а затем начала тереть кончик носа.

— Хочешь? — открыв глаза, спросила она.

Саша сидела за той же барной стойкой, что и Лариса, только с другой стороны. И в другом положении. Ее привязали ремнями к спинке высокого барного стула, который запросто мог упасть, если вдруг поднимется качка. Или Лариса могла его уронить из вредности.

— Спасибо, не увлекаюсь.

Все-таки не смогла Саша убежать от этой сучки, сама же себя и загнала в ловушку… А может, это Никита ее туда загнал? Надо было быть полной дурой, чтобы поверить этому козлу. Полной дурой Саша себя и чувствовала.

— А я увлекаюсь. Угадай, благодаря кому?

— Вы Аркашу тоже на иглу посадили!

— Око за око, игла за иглу! — оскалилась Лариса.

— Да пошла ты! — огрызнулась Саша.

И очень о том пожалела. Лариса вдруг в бешенстве сорвалась с места, схватила ее за горло и вместе со стулом опрокинула на пол. Саша так больно ударилась затылком о тиковый пол, что едва не лишилась чувств. Но это было не самое страшное.

— Я тебя ведь удушу, мразь!

Саша в ужасе осознала, что никто не в состоянии остановить эту психичку, которая уже приводила приговор в исполнение. Она задыхалась от нехватки воздуха, пока вдруг не провалилась в небытие.

В легкие ворвался воздух, и это привело Сашу в чувство. А ведь, теряя сознание, она думала, что все.

— Ты от меня так легко не уедешь, — возвышаясь над ней, злорадно ухмыльнулась Лариса.

— Что ты от меня хочешь?

Увы, Саша знала, чего от нее хотят. Лариса снова будет требовать от нее отречения от капитала. И не отпустит, пока не добьется своего. А отпустит она ее в море — как золотую рыбку, исполнившую желание. Только Саша плавает плохо, а до берега может быть далеко. В прошлый раз Лариса пыталась утопить ее в водохранилище, а сейчас в ее распоряжении целое море.

— Ты можешь забрать эту яхту, — сказала Саша. — Она дорогая, я за нее сорок миллионов отдала…

У Ларисы алчно вспыхнули глаза. Запах наживы возбудил ее, как стервятника — вонь разлагающегося трупа.

— А деньги за акции? — спросила она.

— И это можно…

Яхту Саша отобьет обратно, а до всего остального Лариса даже не сможет добраться. Юридический договор, в лучшем случае, поможет ей дойти до драгоценного ларчика, но ключиком к нему не станет.

— Это хорошо…

— И ты меня тогда отпустишь? — в ужасе от своей беспомощности спросила Саша, глядя на это исчадие ада.

— Отпущу.

— Как в прошлый раз? С гирей на шее.

— Ну, в прошлый раз до гири не дошло…

— А сейчас дойдет?

Лариса не успела ничего сказать, потому что в кают-компанию неожиданно вошел Годовиков.

— Миша! — засмеялась она. — Ты спал с этой стервой?

Он наклонился к Саше:

— Было как-то… Тебе понравилось со мной?

— Очень, — прошептала она, чувствуя какой-то подвох в его словах.

— Лучше, чем с твоим Аркашей?

— Лучше…

— Что ж, после этого я обязан на тебе жениться.

Годовиков вдруг резко повернулся к Ларисе, какое-то время пристально смотрел на нее, а потом вдруг ударил кулаком в подбородок. И тут же в кают-компанию зашел его телохранитель, он-то и поймал на руки падающее тело.

Сознания Лариса не потеряла, но лишилась вдруг свободы. Телохранитель ловко уложил ее животом на пол, свел руки за спину и затянул на них пластиковую петлю. И рот он ей заклеил, чтобы она не плевалась ядом, а потом вывел из кают-компании.

— Вот и все! — великодушно улыбнулся Годовиков, обращаясь к Саше — Ты свободна… От своих обязательств перед мужем… Нет, разводиться с ним не обязательно, главное, чтобы ты дружила со мной… Хочешь со мной дружить?

— А смысл?

Миша порвал со своей женой не для того, чтобы убивать Сашу, и она это поняла, поэтому и осмелела.

— Смысл в том, что ты будешь дружить со мной против Ларисы.

— Ну, если так, то я согласна…

Саша могла попасть в западню, в которую, возможно, загонял ее Годовиков, но подвох она будет искать потом, когда объединится с ним и получит свободу. Она готова была заключить союз хоть с самим сатаной, лишь бы против Ларисы.

Обстоятельства изменились. И эти обстоятельства нависали над ней тяжелой грозовой тучей. Молния могла сверкнуть в любой момент. Убивающая молния.

— Почему? — зло спросила Лариса.

— Потому что ты совсем слетела с катушек, дорогая. Берега потеряла, — качая головой, с отчуждением в голосе сказал Миша.

Обстоятельства изменились в пользу Саши, а Лариса стала их жертвой.

— Что не так?

— Дурью ты страдаешь. Той самой дурью, которой ты «закидываешься». От кокаина у тебя мозги отсохли. Скажи, зачем ты полезла на Сашу?

— Так ты же сам!

А ведь Миша действительно спровоцировал эту ситуацию. Приехал к ней в больницу, подробно обо всем расспросил, а потом вдруг предложил наказать Сашу, но сделал это так, что инициатива осталась за Ларисой. Слишком уж заманчивой показалась ей перспектива отомстить Саше. Миша только чиркнул идеей в ее голове, и Лариса вспыхнула как спичка.

— А если тебе предложил бы сделать это кто-то другой? Если бы ты своей дурью подставила под удар и меня? Если нас менты на этом деле повяжут? — Миша обвел рукой пространство вокруг себя. — Нам такую баню могут устроить! Все прошлые грехи припомнят!

— Но ведь не повяжут.

— Не повяжут. Потому что у меня все под контролем. Тебя за борт, а Сашу… У нее дом в Сардинии, мы бы могли с ней там пару месяцев отдохнуть…

— Меня за борт? — Лариса понимала, что ее могут убить, но не хотела в это поверить.

— Придется немного потерпеть, пока воздух в легких не закончится. Потом глотнешь воды, и все закончится. — Миша рисовал ужасную перспективу с потрясающим хладнокровием.

— Ты не сделаешь этого! — мотнула головой Лариса.

— Сделаю. А зачем мне жена наркоманка и шлюха?

— Кто шлюха?

— Ты шлюха. Думаешь, я не знаю, зачем ты сюда ездила? К Никите ты сюда ездила, чтобы трахнуться с ним в свое удовольствие. Неужели ты думаешь, что я тебя не ревную? Ревную. Поэтому не доставайся ты никому, — холодно усмехнулся Миша.

— Сволочь ты!

— Расчетливая и деловая… А ты выжившая из ума дура.

— Может, и дура! Но богатая дура! И ты ничего не получишь, если со мной что-то случится.

— А что с тобой случится? Ты просто сбежала от меня. Вместе с Аркашей. Вместе с ним и утонула. Лодка перевернулась, и ага… Ну, что смотришь? И Аркашу тоже. Его еще Пережогов приговорил, надо же исполнить волю покойного?! И тебя он приговорил!

— Будь ты проклят!

Увы, но Лариса не могла рассчитывать на помощь извне. Никита отказался от нее, а больше помочь ей некому. На Макара рассчитывать не приходилось: наверняка Миша обезвредил его. Или обезопасил, купив его с потрохами…

Миша приехал к ней со своими, преданными только ему людьми. Шесть человек их, но половину из них он задействовал против телохранителя Саши, который, так сказать, отстал от поезда. Парня блокировали, вывели его из игры.

Здесь, на яхте, у Миши все под контролем, и никакие менты не посмеют забраться сюда без особой причины. Главное, в зону пограничного контроля не входить, тогда и проблем не будет. Зато на берегу может случиться осечка. Лариса могла рассчитывать, что менты остановят машину с Мишиными людьми, освободят их пленника и узнают, что яхта захвачена. Тогда она попадет в число обвиняемых, но это лучше, чем умереть…

Лучше пусть менты появятся, чем смерть с косой. Вернее, с трезубцем Нептуна, который ждет ее на морском дне.

— Я и так проклят, — усмехнулся Миша. — Вместе с тобой.

— Ты ничего не получишь от меня, если мы с тобой не договоримся!

Лариса так боялась смерти, что готова была заключить кабальный для себя договор. С тем, чтобы найти потом способ расторгнуть его.

— Не стану я с тобой ничего заключать, — покачал головой Годовиков. — Ты просто исчезнешь. А я возьму твою компанию под свой контроль, и выкачаю из нее все, что возможно.

— Ты не сможешь этого сделать!

— Смогу. Иначе бы я не взялся за это дело. Ну, все, давай прощаться! Больше мы с тобой не увидимся!

Он сочувствующе посмотрел на нее, скорбно вздохнул и вышел из каюты. А за окном уже темно, и до берега далеко, и это значит, что за Ларисой скоро придут, чтобы отправить в гости к морскому царю. И отправят. Только вряд ли она станет русалкой. Это хоть какая-то жизнь, а ее ждет небытие во мраке…

Лариса заплакала от жалости к себе. И чуть не заорала от ужаса, когда дверь открылась.

На пороге стоял Никита. Внутри всколыхнулась ликующая волна. А ведь она уже и не надеялась на своего ангела-хранителя.

Но Никита вдруг исчез, закрыв за собой дверь. Может, это было видение? Может, у нее ум за разум от страха зашел?

За дверью послышались быстрые шаги, затем кто-то вскрикнул, что-то упало тяжелое… И Никита появился снова. Сел на край кровати, мрачно и с осуждением посмотрел на нее.

— Развяжи! — протянув ему руки, попросила она.

Но он будто не услышал ее.

— Я все знаю. Сама петлю связала, сама голову в нее засунула… А я ведь предупреждал!

— Ну, дура я, дура! Ну, прости!

Не для того Никита появился здесь, чтобы ее убивать. Попеняет ей, загрузит моралью, а потом развяжет.

— Да мне-то что… Тут как закон скажет.

— Закон?

— Закон. Судить тебя будут. За все грехи счет выпишут. Готовься.

Он поднялся, вышел из каюты. Лариса невидяще смотрела ему вслед, не в силах поверить, что Никита так подло поступил с ней.

Он ведь не просто звонил ей, когда она уже находилась на яхте. Он ведь все понял, потому и обратился к ментам. Лариса ему больше не нужна, поэтому он и не стал рисковать своей шкурой ради нее. Омоновцы высадились на яхте, взяли ее штурмом. Никита для них свой, а Лариса — чужая. Он ушел, и вместо него сейчас появится правосудие. Ларису арестуют, отправят в изолятор, начнется следствие. Пожалуй, уже пора задуматься над тем, в чем ее могут обвинить…

Пусть и не очень быстро шла яхта, но все-таки забраться на нее было не просто. Тем не менее Никита справился с задачей. Спасибо другу из охранной фирмы, которая обеспечивала безопасность его отеля. Иван Малик — мужик что надо, он и людей дал, и сам подключился. Правда, от Саши потребуются определенные юридические формальности.

Только вот Саша, похоже, не совсем заложница. Никита застал ее в кают-компании с Годовиковым. И так они оба были увлечены друг другом, что даже не заметили, как остались без прикрытия. В обойме у Ивана работали профессионалы, да и Никита сам кое-чего стоил. Они все сделали как надо, и даже обошлось без жертв. Иван, правда, кого-то придушил, но парня вроде бы откачали…

— Ты что здесь делаешь? — возмущенно спросила Саша, бросая взгляд на Годовикова, который лежал на полу в наручниках. — Что за произвол? Это моя яхта! Я буду жаловаться!

— Жалуйся. А заодно объяснишь, почему Лариса у тебя в каюте связанная. А почему муж твой связан?

— Э-э… Это все Миша! — растерялась Саша. — Это все он!

— Что он?

— Ну, яхту захватил! И меня!

— И тебя?

— Да, и меня! А потом сказал, что Лариса ему больше не нужна! Что со мной лучше!

— Это игра! Это всего лишь была игра! — подал голос Миша. — Я хотел пошутить над Ларисой. И над этой тоже…

Какое-то время Саша напряженно смотрела на него, а затем кивнула:

— Да, это была игра… Ну, телохранитель пострадал, это по-настоящему, но я ему компенсирую ущерб…

Никита презрительно усмехнулся, глянув на Сашу. Не хочет она портить отношения с Годовиковым. Ворон ворону, как говорится, глаз не выклюет. И со своим пострадавшим телохранителем она договорится, и с командой тоже. И мужа уговорит не заявлять на Мишу. А вот Никита может остаться крайним, и Малик со своими людьми тоже…

Впрочем, Никита и не думал никого арестовывать. Вроде бы и собирался он к ментам, но потом отказался от этой мысли: не дело это, любимую женщину под каток бросать. А Ларису, как ни крути, он все-таки любил, хотя и не хотел оставаться с ней.

— Пауки в банке, — усмехнулся Никита, глянув на Ивана, который с интересом рассматривал кают-компанию.

Что ни говори, а яхта у Саши похожа на мечту, как снаружи, так и изнутри. Только у Никиты одно желание, как можно поскорее убраться отсюда.

— Сожрали бы друг друга, если бы не мы… — Он угрюмо посмотрел на Сашу и, кивнув на Ивана, сказал: — Договор подпишешь, и гуд бай.

— Какой договор?

— Яхта твоя на охране у фирмы «Арсенал» состояла. Яхта была захвачена, оперативная группа прибыла на место. Пятьдесят тысяч долларов переведешь на счет фирмы.

Таких условий Малик не выдвигал, но ведь Саша не разорится, если оплатит оказанные услуги по высшему разряду. Себе Никита точно ничего не возьмет.

— Пятьдесят тысяч? А не дорого?

— Ну, мы можем и обратно. Оставим все, как есть…

— С Мишей оставите? — озадаченно задумалась Саша.

— Да, в банке с этим пауком.

— Да нет, не надо. Хорошо, пусть будет пятьдесят тысяч. Где подписывать? — засуетилась она.

Никита оставил Ивана решать с ней проблемы, а сам отправился к Ларисе.

Она встретила его в штыки, со злостью взглянула на него и зашипела:

— Ты не можешь сдать меня ментам!

— Почему?

— Потому что ты сам в дерьме по уши! Думаешь, я не знаю, куда ты дел трупы киллеров?

Никита удрученно кивнул. Да, что-то в этом роде он и предполагал услышать.

— Нет здесь никаких ментов. И не было. Я здесь. Только не знаю зачем, — сказал он, вынимая из чехла на поясе нож.

Он ожидал услышать от Ларисы хоть что-то похожее на раскаяние, поэтому и оставил ее здесь в одиночестве. Но вместо бальзама на душу получил ядовитый плевок в лицо.

Лариса не изменилась. И никогда не изменится. Да ему это и не нужно.

— И что дальше? — спросила она, поднимаясь с пола.

— Пойду Макара развяжу, — усмехнулся Никита. — Может, он тебя защитит. Если сможет.

— От кого защитит?

— От Миши.

— От этого предателя надо избавиться! — Лариса схватила Никиту за руку, заговорщицки заглядывая ему в глаза: — Избавимся от него и будем вместе!

Никита вырвал руку и вышел из каюты. Ощущение было таким, словно он из гадюшника вышел на свободу.

Саша подписала договор, и Малик взял над ней шефство. Ларису, Годовикова с их людьми он усадил в свой катер и под надзором своих сотрудников отправил их на берег. Сам же остался на яхте. Вместе с Никитой. Во-первых, катер их не вмещал. А главное, Никита не хотел находиться рядом с Ларисой и ее мужем. Пусть они сами там разбираются, пусть пожирают друг друга, а он умывает руки.

Наигрался Никита, хватит с него. На берег, домой, к жене, к тихому семейному счастью, а чертова карусель пусть крутится где-нибудь далеко и без него…

Content

Владимир Колычев Бандитская Голгофа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27