Никитин Александр Викторович

Морок[1] Дарк

Глава 1

Сим начинается рассказ о долгом пути.

И первый шаг сделанный давным давно может привести к будущему, а может стать последним.

Блестят на солнце белые пики гор. Снег, снег, повсюду снег. Вьюга заметает, ровняя небо и землю. Смешивает их в одно белое полотно, на котором виднеется лишь одна чёрная точка. Она борется с белым миром вокруг, стараясь не исчезнуть в потоках снега. Заявляя своё право на существование… своё право на жизнь. Оставляя за собой след подобно звезде падающей с неба. След, который тут же пожирает снег. Жуткий вой ветра, поёт заупокойную для чёрной точки. Пронзительный холод, вытягивает жизнь, манит остановиться и прилечь на мягкий снег. Уснуть под пуховым одеялом снежинок. Забыть. Забыть всё что было. Забыть и уснуть на веки. Руки на ощупь перебирают снег, ползут по промёрзшей земле и тянут за собой повисшее тяжким грузом тело. Память, забрасывает разум хаотичными образами. Стараясь не дать ему провалиться в пропасть беспамятства. Не дать остановиться. Не попасть в объятия смерти. Искалеченный разум хватается за образы из памяти, что бы подтвердить самому себе, что он ещё связан с реальностью. Что всё вокруг не сон. Что ещё не всё потеряно! Ведь больше нет боли, — остался лишь могильный холод… Образы вперемешку с кровавыми пятнами всплывают, бьются и стучатся в голове с такой силой, будто пытаются пробиться наружу. Образы из памяти… В одном из них… Тёплый день раннего лета. Дует мягкий ветерок, шалит в кронах деревьев и шумит листвой. Под тенью векового дуба встали лагерем двое. Юноша и седой, покрытый шрамами, несущий их гордо как ордена, хромой, но с тем же крепкий старик. Они скрещивают мечи в поединке.

Слышны их дружеские голоса, но слов не разобрать. Слишком далеко.

Внезапный порыв ветра подхватывает всё вокруг. Смазывая краски, переворачивает мир с ног на голову. Кружит его в вихре и уносит прочь. А вот ещё одно воспоминание… Горный перевал. Всё так же воет злая вьюга и метёт снег. Чёрные доспехи поблёскивают на солнце. Ты идешь вперёд повинуясь зову, манящему к новой цели. Всё как обычно. И голова пуста. Зачем задаваться глупыми вопросами? Что? Где? И зачем? Как и раньше чутьё подскажет, когда достать свой меч и на кого его опустить. Что делать с теми, кто встанет на твоём пути и куда идти потом. Всё укажет чужая воля, что зовёт тебя. А пока спи разум, спи. До твоей цели ещё далеко. Пусть ноги мерно вышагивают по дороге, приближая тебя к ней.

А ты спи… И ты спишь… Но что-то впереди… будит тебя. Оно будит твой разум! Там что-то знакомое. Что-то похожее на тебя! Сквозь прорезь закрытого шлема, глаза видят, как из-за поворота появляется чёрная точка. Она приближается. В таких же доспехах, как и ты! В твоих доспехах!? НЕТ!

Хоть этот и похож на тебя, как отражение в зеркале, ты знаешь, что он другой. Но этот доспех… Как он смеет марать его? Как смеет этот недостойный носить его?! Вы стоите молча и неподвижно друг перед другом. Но в тебе уже закипает ярость и ревность! Они растут, заполняют тебя! Как будто повинуясь немому приказу, вы срываетесь с места почти одновременно. С диким и ужасным рёвом, обнажив оружие, бросаетесь друг на друга. А твой соперник не так уж и прост! Он бьет и рубит, кружась в потоках снега, будто в танце. И метель окутывает его плащом, а тебе обещает стать саваном. Но и ты не промах! Ты рвёшь как бешеный волк! Готовый отчаянно вцепиться в горло врага. И умереть у него на шее, но забрать его с собой на тот свет! Увы, зол рок. И его топор опускается на твоё плечо. Он пробивает доспех и глубоко рассекает плоть. Какой досадный просчёт! И ты уже опрокинут на землю! Ты ранен! Ты стонешь и стон твой подобен воплю раненного зверя. Враг нависает над тобой чёрной громадиной. Делает замах для последнего удара. Он невозмутим и непреклонен как скала.

Но ещё не всё! Ты поборешься за жизнь! Жуткая боль, от которой закипает ярость и бурлит кровь. Боль, придающая сил. Она поможет тебе! Собрав все силы, ты делаешь рывок, проскакивая под занесёнными над тобой руками, и наносишь удар снизу, в живот, под панцирь своего противника. Мгновения ожидания тянутся вечность… А он не двигается… Одна, вторая, ещё секунда… И вот твой соперник, не издав и звука, падает на снег. А ты ликуешь! Он был похож на тебя, но ты лучший! Ты настоящий Чёрный рыцарь! Другой лишь жалкая копия! И хищник-снег уже почти поглотил его останки. Из глубины души поднимается мрачное чувство. А вместе с ним голос Хозяина. Его разум. Ты чувствуешь, что он доволен тобой. Чувствуешь его одобрение. Он рад! Самодовольная улыбка касается твоих губ. Но что это?! Что происходит с телом твоего врага? Ты не видишь, — ты ощущаешь это! Как чёрным сгустком отделяется от него душа. Как тянется она вверх и не может подняться. Как протягивает твой Владыка к ней руки. Как она пытается сопротивляться и как он поглощает её…

Разум замер в удивлении и испуге. Он пытается осознать увиденное. Ты чувствуешь его пренебрежение. Его презрительный взгляд.

— Что такое? — возникают слова в твоей голове. — А чего ты хотел?

На что рассчитывал? И будто бы он смотрит тебе в лицо и подобие недоброй ухмылки искажает его оскал. От чего он так пристально на тебя смотрит? Ты отшатываешься назад. И только теперь о себе даёт знать слабость, сковавшая тело. Холод притупил боль. Но слабость… Она говорит о том насколько дорогой ценой куплена победа. Сколько крови и сил ты потерял? Ты поворачиваешь голову. Осматриваешь рану.

Наплечник разрублен чуть ли не наполовину. Руки ты не чувствуешь, зато чувствуешь как по боку, под доспехом, струйкой стекает тёплая кровь. И ты начинаешь понимать… Хозяин ожидает. Он терпеливо ждёт, когда ты истечёшь кровью и умрёшь. Что бы прибрать к рукам и твою душу! Ужас охватывает тебя!

Разум лихорадочно ищет выход. НЕТ! Ты не для того сражался за жизнь, что бы так закончить. Твой голос рвётся из груди: «Я хочу жить!» Но сил кричать уже нет и из горла доносится лишь жалкое шипение. В голове эхом звучит смех Хозяина, — твоя агония забавляет его! Разум гонит страшное воспоминание… Вперёд! Вперёд! Не останавливаться! Ползти! Быть может удастся уйти от него… Но разве можно уйти от самого себя? И лик Хозяина по-прежнему перед тобою. Он смакует твоими муками и ждёт. Руки упираются в преграду. Что-то гладкое, твёрдое и плоское. Из последних сил скребут по ней! Всё! Это конец… Дальше пути нет. Разум проваливается в небытие под громогласный хохот Владыки.

Это был ненастный день. Снег шёл не переставая с самого утра.

Метель закрывала небо. Ни кто не осмеливался выйти из монастыря.

Наступил вечер. Все уже готовились ко сну, как вдруг у ворот случилось необычное происшествие. Раздался странный звук. Потом тишина… Проходившие мимо послушницы переглянулись.

— Как думаешь, что это могло быть? — спросила одна у другой.

— Не знаю. Может дикий зверь? Позовём кого-нибудь из старших сестёр!

— Перестань Аня. Сколько времени пройдёт, пока мы будем их искать и приведём сюда? Может кому-то нужна помощь? Посмотри, какая погода на дворе. Толи стук, толи скрип за воротами повторился снова. Смелая послушница направилась к дверям обители.

— Постой! — окрикнула её Аня, — Подожди! — но подруга её не послушала. Открыв дверь, она вышла за ворота и осмотрелась. Чернота, в которой носятся белые хлопья.

— Что-нибудь видишь? — раздался опасливый голос Ани.

— Ничего, — так сильно метёт пурга! Послушница уже собралась уходить, когда заметила у самых своих ног чёрную латную перчатку, торчащую из снега. Она вскрикнула от неожиданности.

— Что случилось?! — с тревогой спросила подруга.

— Подойди сюда. Кажется тут кто-то лежит, — Аня нерешительно выглянула в дверной проём, — Помоги мне. Вместе они принялись откапывать тело в чётных матовых латах. И тут Аня в ужасе попятилась назад.

— Это же Тёмный рыцарь! — она переводит дыхание, — Несчастье на наши головы! Что привело его сюда?

— Смотри, он ранен.

— Тем лучше! Мы успеем поднять тревогу и мать — настоятельница призовёт паладинов. Идём!

— Стой. Он почти не дышит. Что он нам может сделать? Аня прижимается к подруге, пытаясь взглядом найти что-то в её глазах.

— Да разве ты не понимаешь? Или забыла, какие беды и разорения сеют они всюду, где появляются? Они разбойники, богоотступники и убийцы! Сколько невинных душ ими загублено?

— Но разве нас не учили, что богиня милосердия помогает всякому, кто приходит к ней и мы, как её послушницы тоже должны оказывать помощь всем, кто придёт к нашему порогу?

— Сестрица одумайся. Прошу тебя! Что ты говоришь? Это же волк в человечьей шкуре!

— Но мы должны ему помочь… У Ани начинается истерика. Она плачет.

— Прошу, одумайся пока не поздно! Он нас погубит! Давай скорее позовём мать-настоятельницу. Мне страшно! Послушницы молча смотрят на тело. Одна с ужасом и отвращением, другая с тревогой и интересом.

— Мы всё-таки должны ему помочь, — неуверенно говорит подруга Ани, — Успокойся, всё будет хорошо.

Разум бесконечно падает в кромешной тьме. Вокруг пустота, лишь слышен хохот Хозяина. Ты не видишь, но чувствуешь его присутствие.

Его злобный лик. Он близко. Он доволен. Ты хорошо развлёк его. Но хватит игр! Пришло время платить по счетам! Сердце бешено колотится.

Ты дёргаешься в конвульсиях. В припадке отчаяния обливаешься горячим потом. Разрывая тишину вокруг криком, пытаешься отбиться от него, но всё тщетно… Ты делаешь рывок, как тогда, на горном перевале и тебе удаётся встать! Земля под ногами! Ты колотишь и размахиваешь руками пытаясь отогнать лицо Хозяина от себя. Из небытия возвращаются чувства. Ты крушишь всё вокруг и вдруг пустота исчезает, а вместе с ней и Повелитель, уступая место реальному миру. Ты стоишь посреди маленькой комнатки. Крутишь головой. Это камера? Клетка? Глаза привыкают к свету. Каменные стены, такой же пол и потолок. Тут даже шагу ступить негде. Один удар и ведь не увернёшься! Небольшое окно, напоминающее бойницу. Напротив него входной проём. Там в испуге застыли двое. Скорее! Где меч? Ты должен себя защитить! Взглядом находишь его на столе и мгновенно схватив, встаёшь в боевую стойку.

И только теперь присматриваешься к ним. «Это женщины. Девушки, почти девочки, — думаешь ты, — Сколько им?

Лет шестнадцать. Их одежда… Нет! Что за насмешка судьбы!? На них символы Милеи. Они её слуги! Значит, поблизости обязательно должны быть паладины. Я в плену… Хозяин снова напоминает о себе. Я слышу его злорадный смех. Оригинально! Проделать такой путь, что бы избежать смерти, а в результате попасть на собственную казнь! Но если удастся выйти, не поднимая шума… — окидываешь оценивающим взглядом стоящие перед тобой фигурки, — Только бы они не закричали, — крепче сжимаешь рукоять меча, — Пора уходить от сюда.» Что-то настораживает. Вокруг погром, который ты устроил, будучи в бреду. Но это место не похоже на тюрьму, а они на тюремщиков… Возникают сомнения… Шаг вперёд. Рука делает привычное движение, поднимая меч… «Стоп! Что-то не так. В чём подвох? Неявное желание появляется внутри. Ты хочешь нанести удар. Как будто кто-то тебя подталкивает.

Голоса Хозяина не слышно. Молчит и наблюдает. Не хочет мешать тебе… Хочет ещё зрелищ? — Чутьё, что спасало тебя много раз, подсказывает, что именно этого от тебя и ждут. Хозяин, он силён! Но сможешь ли ты избавиться от него, если будешь следовать его воле? — Ну, уж нет. На этот раз веселить его я не буду. Что же тогда делать…» Немая сцена продолжается. Посреди бардака разгромленной, маленькой и тесной кельи стоит, с мечом наперевес, Чёрный рыцарь. А у дверей замерли две, хрупкие, безоружные послушницы.

Одна из послушниц делает небольшой шажок навстречу Тёмному рыцарю.

Он дёргается.

— Стой там, где стоишь, — вкрадчиво произносит он не отводя меч. Слова даются ему тяжело, будто он произносит заковыристое заклинание на малознакомом языке. Послушницы переглядываются. Аня страшно напугана. Она прижимается к дверному косяку.

— Пожалуйста, успокойся, — говорит та, что впереди, — Мы хотим помочь. Её голос долетает до ушей Чёрного рыцаря глухим далёким эхом, словно их разделяют километры. Его, как и прочие звуки, приглушает шлем, — неразлучный спутник и друг рыцаря. Да, это далеко не голос Хозяина. Тот всегда звучит громко и чётко, не то, что это лепет.

— Что вам нужно от меня?

— Ты был ранен. Тебе нужна была помощь, а это дом богини милосердия…

— Я не служу вашей богине, — грубо обрывает её рыцарь.

— Но ей служим мы! Тёмный рыцарь долго присматривается к послушнице. «Верить ей или нет? — думает он. Нервы натянуты как струны. Мышцы сводит судорогой от напряжения и истощения. Только не показывать этого! Не показывать свою слабость! — Во всяком случае, пройти мне удастся только через её труп. Но именно этого хочет Хозяин…» Ммм… что же делать?

— Помочь говоришь. Это ваши то паладины?

— Здесь нет паладинов и никто не знает о твоём присутствии! «А в её словах есть доля истины. Будь они тут, меня бы сразу казнили… Или по крайней мере сторожили они, а не эта парочка, — подумал рыцарь, — Она невероятно глупая! Раз уж говорит мне такое. Я инкогнито в „гостях“ врага своего Хозяина. Идеальная возможность, что бы вырезать здесь всех! Стоп! Держи себя в руках. Помни, именно этого от тебя и хотят… — подумав ещё он добавил, — И невероятно везучая. Так поступил бы любой Тёмный рыцарь на моём месте. Но я не могу… Хорошо, подыграем ей. Главное, пусть уйдут и очистят проход.

А там я выберусь». Он медленно кивает головой. Послушницы снова переглядываются.

— Отдохни. Мы вернёмся позже, — говорит та, что стоит ближе и уводит свою подругу. Хлопает дверь. Тёмный рыцарь опускает меч. Опирается спиной на стену и тихо сползает по ней на пол. Нервная дрожь отступает. Теперь немного передохнуть и можно бежать отсюда. Не заметно для себя он засыпает.

И видит сон. Снова тот же дуб. Снова этот юнец и старик.

— Ты быстро учишься Морок.

— Спасибо Учитель. Когда-нибудь я стану таким же паладином, как и вы!

— Это трудный путь. Многие не понимают, насколько он труден, — старик садится на расстеленный плащ.

— Учитель, я давно хотел вас спросить, — он садится рядом со стариком.

— Тебя, что-то беспокоит? Юнец смотрит в сторону башенок и стен выглядывающих из-за леса.

— Да. Когда мы отправимся в город?

— Обещаю, ты его увидишь, когда придёт время. Морок продолжает заворожённо смотреть на город.

— Неужели ты так хочешь в него попасть?

— Да Учитель. Я ни когда там не был…

— И ни когда не встречал людей, что там живут, — продолжил его слова старик, — Поверь это не лучшее место в мире. Я должен тебя предупредить. Хоть мы, паладины и защищаем людей от всяческой нечисти, — он тяжело вздохнул, — Они способны на подлость и зло, не менее тех, кого мы истребляем.

— Но я всё равно хочу его увидеть!

— Конечно. Всему своё время… Сквозь сон Тёмный рыцарь слышит приглушённый скрип и еле уловимые шаги. В небе на горизонте из ниоткуда появляется дверь. Она приоткрывается, а из неё кто-то выглядывает. Рыцарь тут же просыпается, выхватывает меч из ножен и выставляет его вперёд.

Раздаётся пронзительный крик развеивающий остатки сна. Кто это? Та глупая девчонка. Что ей опять надо? Она стоит напуганная в дверях кельи и держит корзинку со свежими продуктами в руках.

— Пожалуйста, опусти меч. Я принесла тебе поесть…

— Мне не нужна еда.

— Всем нужно есть…

— Тёмные рыцари не едят, — снова обрывает он.

— Откуда же вы берёте силы?

— Нам даёт их Хозяин.

— А кто он?

— Он мой Х… — рыцарь запинается. Молчит. Потом продолжает, удивляясь своим же словам, — Хозяин? — он опускает меч. Послушница решает сменить тему разговора.

— Прости, я не представилась. Меня зовут Мари. Рыцарь не реагирует.

— А… как зовут тебя? Он вздрагивает, этот вопрос выводит его из ступора.

— Меня зовут… — начинает он и останавливается, — Меня зовут… Пауза продолжается. Рыцарь смотрит на Мари, будто она что-то знает и может ему подсказать.

— Ну, у тебя же есть имя? «Имя… Этот вопрос ставит в тупик… Я… не помню… своё имя.

Нет, нет! Оно у меня было. Это точно! Но… я не помню. Я так давно им не пользовался, что забыл!»

— Ну, а откуда ты?

— Я из… «Ну вот, опять! Язык подводит меня! Он не может произнести нужных слов! Я стараюсь вспомнить. Перебираю всё, что есть в памяти. Но в ней нет ничего, о том кто я и откуда! Будто кто-то вырвал это из моей головы». «Ты ни кто и звать тебя ни как! — раздаётся ехидный шепоток внутри». Видя замешательства рыцаря Мари пытается продолжить разговор.

— Разреши, я осмотрю твою рану.

— Не стоит, — в его голосе звучит железо.

— Но, если её не обработать, она загноится! Удивление Мари не оказывает влияния на рыцаря.

— Не стоит этого делать, — чеканит он каждое слово.

— Хорошо, — неуверенно соглашается Мари, — Я вижу ты не в настроение сейчас говорить. Тогда я зайду потом. Она подходит к двери и останавливается. Над чем-то думает.

Оборачивается. Как бы случайно оставляет корзинку и выходит. Тёмный рыцарь какое-то время в недоумение пялится на неё, продолжая сидеть в полумраке у стены среди мусора и грязи. Пока снова не проваливается в забытье. Едва Мари закрыла за собой дверь, как за её спиной раздался голос старшей сестры Клары: «Что случилось?» У неё ёкнуло сердце.

— О чём вы, сестра Клара? — Мари постаралась заслонить собой дверь.

— Что случилось Мария? Почему ты до сих пор не спишь?

— А… ничего особенного сестра Клара, просто… Клара сдвигает брови.

— Ты кого-то прячешь?

— Нет, конечно нет! Старшая сестра пристально смотрит на Мари.

— Тогда ты не будешь против, если я зайду в твою комнату? Она делает шаг к двери, но Мари преграждает ей путь.

— Нет, сестра! Не надо! — кричит она.

— Так я и думала! Ну, если я там найду какого-нибудь мальчишку! Мари изо всех сил пытается удержать её.

— Нет, сестра! Вы не поняли! Там… там…

— Что там? — спрашивает строгим голосом сестра.

— Там… там… Сердце Мари бьётся всё чаще. Только бы она не узнала! Подумать страшно, какое наказание придумает тогда мать — настоятельница.

— Ну, что там?! — теряет терпение старшая сестра.

— Там… там мыши, сестра Клара!

— Мыши! — сестра вздрагивает. Как и многие монахини, она до смерти их боится, — Но откуда?

— Не знаю, откуда они появились, сестра Клара, но уже пару дней от них нет спасения. Клара с сомнением смотрит на дверь кельи. Ей уже совсем не хочется туда входить.

— Ну, если в твоей комнате завелись мыши…

— Я пока поживу вместе с подругой, послушницей Анной. Я как раз к ней шла!

— Хорошо. Надо будет сообщить матери — настоятельнице. И послать за крысоловом, когда в следующий раз отправимся в город.

— А когда вы туда отправитесь, сестра Клара?

— Ты же знаешь, монастырь находится высоко в горах и до ближайшего города не менее 3 дней пути, — она с сожалением вздыхает, — А мы, увы, недавно вернулись оттуда. И пройдёт не меньше недели, прежде чем мы отправимся туда снова. Так что, тебе придётся подождать.

— Ничего, сестра Клара, я потерплю.

— Похвально. А теперь отправляйся спать. Они прощаются. А ведь сестра была так близко! Ещё чуть-чуть и всё… Мари отправляется к Анне. Стучится в её дверь. Та открывает.

— Здравствуй Аня.

— Здравствуй Мари. Подруги обнимаются.

— Ты ещё не спишь?

— Скажешь ещё! Как можно спокойно спать, когда он в монастыре? — она садится на кровать.

— Не начинай опять. — Мари проходит вглубь комнаты.

— Но если об этом кто-нибудь узнает! Ты представляешь, что с нами сделают тогда?

— Всё будет хорошо. Если его найдут. Я скажу, что во всём виновата я. Ведь это моя идея.

— Не доверяю я ему… ты так рискуешь собой, рискуешь мной, всеми нами! Кто знает, что у него на уме?

— Я уже говорила тебе, что он не причинит никому вреда. Он мог сделать это уже много раз, но не сделал же.

— Откуда ты знаешь? Быть может, он всего лишь копит силы!

— Хватит. Давай ложится спать. Завтра рано вставать. Несмотря на все возражения Ани, Мари продолжает время от времени навещать Рыцаря.

— Может я всё-таки обработаю твои раны? Ты выглядишь всё хуже и хуже. — спросила она. Тёмный рыцарь в который раз мрачно покачал головой. Он был похож на волка, зло скалившегося на любого, кто пытался протянуть к нему руки. И Мари понимала это. Она оторвала взгляд от рыцаря и посмотрела вверх, на окошко, из которого струился потоком дневной свет.

— Смотри как красиво! — обратилась она к рыцарю в надежде приободрить его. На её лице отразилась милая улыбка. Тёмный рыцарь поднял голову и уставился туда, куда указывала Мари, некоторое время смотрел.

— Я не вижу. — сухо и равнодушно проронил он. Улыбка пропала с губ Мари.

— Как? — озадаченно спросила она, — Не видишь?

— Не вижу, что вызывает у тебя такую радость.

— Тебе не кажется красивым, как падает свет из окна? Прекрасный вид неба, что открывается в нём? Рыцарь насторожился, не понимая, что имела в виду Мари. Разве он что-то упустил? И ещё раз поднял голову. Сквозь прорезь шлема он видел: тёмно-пепельный камень стен, отверстие окна, серое море, блёклые облака, проплывающие по нему и большой чёрный уголёк на месте солнца.

— Я вижу только серо-чёрный цвет. Мари изумилась. Всматриваясь в яркий, играющий красками, вид за окном она пыталась найти, где Тёмный рыцарь увидел это.

— Ты не видишь? — переспросила она, до сих пор, не веря его словам.

— Нет. — спокойно ответил он, — Там нет ничего из ряда вон выходящего. Таким мир был всегда. Эти слова глубоко засели в душу Мари и не выходили из её мыслей весь остаток дня. Но как она не пыталась, ей так и не удалось понять их.

Глава 2

«Прошло несколько дней. Мои силы возвращаются. Правда, на много медленнее, чем я рассчитывал. Как же мне опротивело сидеть здесь!

Как пойманный зверь в капкане. Я уже хожу и по ночам выбираюсь на разведку. Хорошо, что комната, где я скрываюсь днём, выходит на внутренний двор и близка к воротам. Это позволило мне полностью разведать план местности. Теперь я точно знаю, что это именно монастырь. При необходимости я могу быстро его покинуть. Но чутьё говорит, что ещё не время. Да, это будет глупо. По крайней мере, пока я не верну все свои силы… Голос Хозяина. Он как бездомный пёс ноет в моей голове всё это время. Беда в том, что от этого „пса“ я не могу избавиться! Или могу? Странно… Мой доспех, — моя гордость… Он потускнел! Я только сейчас это заметил. И рана не заживает. Что бы это могло значить?

Как бы я не хотел убедить себя в том, что это последствие ранения, которое скоро пройдёт, мне приходится признать, что сейчас я представляю собой лишь жалкую тень былого могущества. Я лишился сил!

Или нет? Разве такое возможно? А эта девчонка всё приходит. Никак не пойму, что ей надо?! Да и кому она служит! Видел я статую её богини у алтаря, когда ночью выходил на разведку. Меня чуть было не заметила их настоятельница.

Она чувствует моё присутствие. А я её. Она сильный противник! Ни то, что эта девчонка. Пожалуй, даже в этих старых костях сил будет больше, чем у их богини. Не говоря уж о Хозяине! Сравнивать её с ним это всё равно, что сравнивать червя с человеком! И чем она их привлекает? Хозяин, — вот власть и настоящая мощь! Меня мучают образы. Чёрные рыцари не спят как смертные. Когда, ты не нужен Владыке, разум погружается в пустоту. Там нет ни боли, ни страданий, ни нужды. Ни каких эмоций. Чистая пустота! Это невероятно. Блаженное чувство! Когда же Хозяин вновь призывает, все раны тела твоего уже исцелены, а силы восполнены. Теперь же, как я ни стараюсь, мне не удаётся даже дотронутся до той пустоты! Стоит мне закрыть глаза, как возникают эти навязчивые сны! Откуда они? Это явно не мои воспоминания… как будто из чьей-то чужой… из другой жизни… Что же мне с ними делать? Ох, как много слов. Голова раскалывается! С Хозяином мне не приходилось задавать столько вопросов… А! Проклятье! В сознание до боли впечатался лик Повелителя… Как-то необычно шумно снаружи! Слышны крики и ругань… Какое неприятное чувство. Я ощущаю рядом других слуг Хозяина!

Видно ему надоело ждать и он решил меня выкурить. Что ж теперь мой ход!»

Впервые выхожу за дверь своего укрытия при свете дня. Солнце слепит привыкшие к полумраку глаза. Как же больно! Столько неприятных чувств навалилось за последнее время! Может всё таки стоит вернуться к Хозяину? Проходы обители пусты. Осторожно иду на шум. Передо мной открывается неприятная картина. Ворота распахнуты. Рядом лежит тело монахини. Во внутреннем дворе стоит группа воинов. Хотя какие из них воины? Кучка мародёров и стервятников! Их вожак, что-то требует от подвернувшейся под руку сестры. Угрожает ей окровавленным мечом, пока его головорезы обыскивают двор. У его ног лежит ещё пара тел с перерезанными горлами. Хочу уйти тихо, но не получается. Замечают стрелки, оставленные у ворот и поднимают шум. На меня с криками бросаются двое. Олухи даже драться, как следует, не умеют! Парой выверенных движений расправляюсь с обоими. И это не смотря на то, что я сражаюсь одной рукой. Вожак обращает на меня внимание. Отпускает монашку, подаёт знак остальным оставаться на местах и подходит ближе, но сохраняет дистанцию. Изображая на лице акулью улыбку, он убирает короткий меч в ножны и как бы невзначай кладёт руку на его рукоять.

— Какая встреча! Неожиданный сюрприз. Приятно видеть в этом месте верного слугу Хозяина. Присоединяйся к нам, Чёрный рыцарь! Вместе мы расшевелим этот старый курятник! — говорит он, протягивая свободную руку. Пауза. Голос Хозяина всё настойчивее требует: «Подчинись!» Он стучит барабанами внутри! Меня гложут сомнения… Что же делать? Душа мечется между двух огней…

— Я больше не служу Хозяину! — с силой выдавливаю я из себя.

— Вот как? — спокойно говорит вожак. На его лице отражается невинное выражение: лёгкая досада, смешанная с разочарованием и сожалением. Затем оно меняется в мгновение ока, превращаясь в холодный, волчий взгляд. И тут он наносит подлый удар! Заходит с фланга, как раз со стороны раненной руки и всаживает свой клинок мне между пластин лат. Ударом отгоняю его, заставляя разорвать дистанцию.

— Так это ты тот глупец, что предал Хозяина?! Чего не хватило?

Богатства? Власти? Силы?

— Он слишком много у меня отнял! — реву я, нанося удар за ударом.

— Он оставил тебе жизнь! Чего тебе ещё надо? — надрывается соперник, парируя удары.

— Он отнял у меня имя! — я прихожу в бешенство толи от боли, толи от всплеска адреналина.

— Ну так отправляйся в бездну и скажи ему об этом! Ко мне ленивые свиньи! Пора его кончать! Он бежит назад к своей банде. Его головорезы, не теряя времени, бросаются вперёд, а стрелки натягивают луки. Это уже хуже. А ведь был шанс, расправится с вожаком, тогда бы остальные, скорее всего, разбежались. Но сейчас больше волнуют стрелки. С новой раной прытко скакать и быстро бегать у меня не получится. А это значит, что меня просто расстреляют в упор. Первого подбежавшего останавливаю ударом ноги в пах. Он складывается пополам, шумно и резко выдыхая. Конечно, сапог то латный! Пока он не очухался, толкаю его перед собой. «Живой щит»

прекрасно выполняет свою роль и ловит пару стрел, предназначенных мне. Он кричит от боли и падает. А я перехожу к следующему. Над ухом свистит стрела. Ещё одна врезается в стену совсем рядом. Меткие черти! Вытесняю противника на линию огня стрелков, это их придержит.

Булавой бандит владеет хорошо и просто с ним не справится. А тем временем к нам присоединяется ещё один. Придётся напрячься! Хозяин. Его голос ошеломляет, заполняя всё вокруг. Он всё сильнее и сильней. Из носа течёт кровь. Он хочет, что бы я покорился?

Склонился перед ним. Он хочет моего повиновения… Живым, не дамся… И мёртвым тоже!!! Пусть меня выручит мастерство! Держу пари, такого Хозяин ещё не видели. Парирую выпад. Сокращаю дистанцию. Оглушаю одного ударом эфеса в висок. Поворот на месте. Рука, привычным движением, очерчивает полумесяц и меч вспарывает второго от живота до горла.

Вожак орёт на стрелков: «Чего встали?! Пристрелите его! Живее!» Пора устроить показательную казнь! Разворачиваюсь к первому. Он всё ещё на ногах. Хорошенько замахиваюсь и срубаю ему голову. Брызги крови летят на мой доспех. Стрелки, выпучив глаза, остолбенели впечатлённые увиденным. Кое-кто бросается бежать. Тем лучше! Вот и дошла очередь и до вожака. Тяжёлый это будет бой. Он пару раз застаёт меня врасплох, но мне удаётся выкрутиться. Наступаю. Серией ударов вывожу его из равновесия и добиваю. Всё, кончено… В лопатку впивается стрела. Алая вспышка боли расцветает в глазах.

Смотрю через плечо. Это оставшийся стрелок пришёл в себя. Он натягивает тетиву. Делаю вдох и вкладываю остаток сил в замах. Меч перелетает через меня, описывает кривую дугу и летит в стрелка. Тот целится. Замирает на секунду, не веря в происходящее. Потом опомнившись, пытается уклониться, но поздно. Верный клинок проходит его насквозь и тянет к земле. Он опрокидывается назад и падает. А в след за ним падаю и я…

Это чёрный день в истории монастыря. Мари ещё не успела опомниться от бойни, увиденной во дворе, как её вызвала к себе мать-настоятельница. Она вошла под своды просторной, вытянутой залы, уставленной рядами скамей. Настоятельница стояла на другом её конце, у алтаря богини, спиной к вошедшей и молилась. Из витражных окон на пол падали радужные тени. Мари всегда восхищалась этими нерукотворными произведениями искусства природы. Но сейчас, даже они не радовали её.

— Вот и ты, — твёрдо бросила настоятельница не оборачиваясь. Мари остановилась в благоговейном страхе не смея ответить.

— Ты представляешь, что ты наделала?! Только подумать. Слуги Хозяина в стенах обители! Неслыханно! Ты подвергла всех нас такой опасности. Всё что дорого нам! И чем это закончилось? Погибло 4 сестры! Их кровь на руках этих убийц-мясников! — говорит она, всё повышая голос.

— Но… мать-настоятельница… это не рыцарь. Он помог остановить… — робко попыталась возразить Мари.

— Молчи! — кричит настоятельница и оборачивается. Увидев суровое выражение её лица, Мари оступилась и упала.

— Но мать-настоятельница… — плачет Мари, — Богиня учит, что мы должны помогать тем, кто в этом нуждается…

— Он сделал свой последний шаг в пропасть. Он уже в ней, а это значит, что ему нельзя помочь! — отвечает настоятельница, — Ты даже не понимаешь, что играла со смертью. И что ещё более чудовищно с чужой смертью! Она снова переводит взгляд на статую богини перед собой. Повисла гробовая тишина.

— Это надо было додуматься притащить Чёрного рыцаря к нам! Да ещё и впутать свою лучшую подругу!

— Вы знаете…

— Сегодня она пришла и обо всём рассказала. К несчастью мне не удалось предотвратить катастрофу. Мария, сегодня скорбный день! Это твоя вина. Кровь убитых есть и на твоих руках! Если бы не твоя выходка они были бы сейчас с нами. В наказание ты примешь участие в уборке внутреннего двора, а так же в подготовке и погребении погибших. Пусть это послужит тебе уроком!

— А что с рыцарем? — пересиливая страх и запинаясь, спросила Мари.

— Ах да. Этот богоотступник. К сожалению, он выжил. Его отвезут на суд в Леанор со следующим караваном. И после предадут справедливому наказанию, — настоятельница задумалась, — Ты отправишься вместе с ним. Я лично прикажу, что бы проследили за твоим присутствием там! Быть может тогда, ты уяснишь, как надо поступать с ему подобным злом! А теперь ступай прочь. Мари мигом вылетела из залы. Она бежала по длинным коридорам обители, а на глаза её наворачивались слёзы. Но это лишь малая часть того, что ей пришлось пережить. Настоящей пыткой оказалась уборка двора. Вид окровавленных, изрубленных тел вызывал ужас и приступы рвоты. Мари никогда не забудет их запах, следы крови на земле. Самым тяжким испытанием оказалась необходимость убрать и перенести тела для подготовки к погребению. Мари знала некоторых из погибших.

Старшие сёстры, помогавшие ей, пытались её утешить. Не всем было по нраву такое наказание. Но всё было тщетно. Она не слушала никого, погрузившись в себя. И даже не обращала внимания на упрекающие взгляды некоторых во время погребальной церемонии. Потом, Мари долго лежала в своей комнате одна, среди погрома оставшегося после рыцаря.

И тихо плакала. В памяти до бесконечности повторялись слова настоятельницы: «Кровь убитых есть и на твоих руках!».

Глава 3

Вскоре настал час отправления в Леонор. К Мари приставили её подругу Анну. Ей было велено проследить за исполнением распоряжения матери-настоятельницы. Это была её часть наказания. Мари не держала зла на подругу. Она понимала, что это поручение такая же мука для Ани, как и для неё самой. Повозки собрались у ворот монастыря. В одну из них положили Тёмного рыцаря. После недолгих сборов караван, окружённый гнетущим молчанием, отправился в путь. По дороге к нему присоединилась группа попутчиков, — местных крестьян. Их согласились подвезти в обмен на услуги провожатых. Близился вечер, становилось сыро и прохладно.

Мари с подругой ехали внутри повозки. Они кутались в шерстяные накидки. Аня спала, прижавшись к Мари. Один из крестьян сидел впереди них, рядом со старшей сестрой Катериной правевшей лошадью.

Он любезно предложил избавить её от этой обязанности и та согласилась. Паренёк о чём-то болтал с понравившейся ему послушницей. Мари не сильно вслушивалась в их разговор. Монотонность дороги убаюкивала её. Она начала дремать. Но вот сквозь пелену сна до неё долетели слова крестьянина: «А кого это вы везёте вон в той телеге?»

— Ох, не говори о нём. А то услышит. — обеспокоенно ответила Катерина.

— Чего? Ты его так боишься?

— Страшно сказать, — сестра замолкла, раздумывая, стоит ли говорить об этом, — Ведь это же Чёрный рыцарь! — с трепетом прошептала она.

— Чёрный рыцарь? — парень вопросительно приподнял брови.

— Да, — утвердительно закивала та.

— И ты его боишься?

— Да! — ещё интенсивнее закивала головой сестра.

— Ах, не бойся! Если он попытается тебя обидеть, я ему так наподдам! Мало не покажется! Будет смирным как кролик, — он приобнял свободной рукой Катерину. Та в растерянности, помедлив, положила голову ему на плечо.

— Какой ты смелый!

— Не волнуйся, я не дам тебя в обиду. Никому! — он крепче обнимает её. Сестра прижимается к его боку, — А зачем вы везёте его? Не лучше ли просто выбросить его где-нибудь подальше?

— Сама так думаю. Но мать-настоятельница велела везти его с собой в Леонор. Ох. Она надеялась, что нам придётся везти только его тело, но не душу. Так было бы спокойнее и безопаснее.

— И что же вы будете делать с ним там?

— Отдадим паладинам.

— Ага. Ну и правильно. Пусть катится в бездну. Туда ему дорога!

Нечего добрым людям жизнь портить! — рука парня скользит с плеча девушки на талию.

— Я думала, что его будут судить… — не выдержала Мари и подала голос.

— Мария! — парень быстро отдёргивает руку, а Катерина поспешно отсаживается от него, — Я думала, что ты спишь!

— Да, так и было… Парочка переглянулась. В глазах Катерины читается досада. Парень недовольно покосился на внезапно возникшую занозу.

— Так его будут судить? — неуверенно уточнила Мари.

— Для таких как он, есть только одно наказание, — плаха. — бросил крестьянин — Так какая разница будут его судить или нет?

— Но как же так…

— Пойми Мария на его совести столько преступлений, что на пару жизней хватит. — попыталась объяснить Катерина.

— Да! Сколько зла он принёс добрым людям! А сколько ещё совершит!

— поддакивает парень, — Всех бед и не сосчитать. Пальцев не хватит!

— Что же он сделал? — спрашивает Мари.

— Да… да… Да мало ли чего? Вот на прошлой неделе у нашего скотника корова исчезла! А в крайней избе мешок муки пропал! Явно его рук дело.

— Почему же это он?

— Ну как ты не понимаешь! Глупая. — начинает злиться парень, — Кому же ещё это надо!

— Но как же…

— Спи Мария. Вырастешь, поймёшь. А пока не чего забивать голову дурацкими вопросами себе и остальным. — положила конец беседе Катерина.

— Да, старшая сестра. — обиженным голосом пробурчала Мари и опустила голову. Весь день она, боясь сама не зная чего, не осмеливалась даже подойти к Тёмному рыцарю. Но теперь внутри что-то изменилось. И сегодня, на привале, она обязательно должна его увидеть. Вскоре караван остановился. Лошадей распрягли и повели на водопой.

Развели костёр. Начали готовить еду. Мари незаметно скрылась из виду. Пока старшие сёстры обустраивали лагерь и раздавали поручения остальным. Она тихонько прокралась к телегам. Но тут появилась старшая сестра Катерина, которая судя по всему, осталась их сторожить.

— Мария! Что ты тут делаешь?

— Я… забыла свою накидку. Катерина смерила её взглядом.

— Хорошо. Но только не вздумай подходить и тем более помогать этому выродку!

— Вы ему не помогаете? Но… он же тогда умрёт от ран даже до приезда в Леонор.

— Ха! В том то и дело! Что с того? Невелика потеря. А безопаснее будет нам всем! Или ты не хочешь оставлять палача без работы? Не надо спорить Мария. Просто делай то, что от тебя требуют!

— Да старшая сестра. — процедила Мари.

— Катерина! — раздался чей-то голос у костра.

— Иду, иду! — ответила та. — Ну, так ты всё поняла? Мари кивает.

— Умница. Бери с меня пример! И если дальше будешь себя правильно вести, возможно, когда-нибудь станешь старшей сестрой как я. — с этими словами Катерина уходит. «Вроде больше препятствий нет и путь чист. — подумала Мари, — У меня есть немного времени пока она не вернулась».

Всё в тумане. Не могу пошевелиться. По телу разливается боль и слабость. Где я? Слышу голоса. Это люди. Они тащат меня куда-то.

Выволакивают во внутренний двор. Солнце чертовски сильно режет глаза. Опять! Я чувствую это даже в своём нынешнем состоянии. Меня поднимают и куда-то затаскивают. Лежу на спине. Слепота проходит. Я вижу что-то странное, необычное. На крыше монастыря, чёрный силуэт на фоне солнца, отбрасывает длинную тень. Что это? Кто это? Хозяин?!

Только не сейчас! Я безоружен! Напрягаю зрение. Очертания проясняются. Нет, это не ОН, — скульптура богини Милеи, смотрит на собравшихся внизу. Раздаётся короткое: «Но!». Мы движемся. Мы едем.

Как же здесь качает! Проезжаем ворота под пристальным взором богини.

Сознание больше не в силах удерживаться вместе со мной. Мир тускнеет и гаснет. Пустота и мрак… Из небытия поднимаются воспоминания. Я уже не могу разобрать, что и когда было, что вообще было, а что нет! Всё размыто! На горизонте лишь один чёткий образ. Летний день. Шумная улица. Юнец. Он так же молод, как и Мари. Как и обещал, Учитель отпустил его посмотреть на город. Он идёт в толпе.

Внезапно на него кто-то наскакивает, сбивая с ног. Он поднимает голову и видит мальчугана с рыжими волосами, худощавого, ниже его ростом, младше года на два-три, растрёпанного, одетого в сильно поношенные вещи. Но с тем же внушающего доверие. В руках у него небольшой мешочек. Он деловито окидывает юнца взглядом. Хитро прищуривается.

— Ты ведь не местный? — начинает мальчуган и не дожидаясь ответа продолжает, — Вижу, что не местный. Местные так не ходят. Как тебя зовут?

— Меня зовут Мороком. — отвечает юнец и встаёт, — Я пришёл посмотреть на город…

— Интересное у тебя имя… — перебивает его собеседник и обеспокоенно оборачивается, что-то высматривает.

— А как зовут тебя? Мальчуган на мгновение поворачивает голову и бросает: «Лаки» Вдалеке, с той стороны, откуда появился Лаки, раздаётся шум и начинается возня. Морок хочет, что-то сказать, но его опережают.

— Так ты пришёл посмотреть на город? — говорит Лаки не оборачиваясь, — Я могу показать его тебе. Я знаю много интересных мест! — он хватает Морока за руку и тащит за собой прочь от приближающегося крика, — Пошли! Вместе они весь день бродят по переулкам и площадям.

— Скорее Морок! Я покажу тебе замок.

— Подожди Лаки! Юркий мальчишка ловко лавирует в толпе. А непривыкший к такой толчее Морок спотыкается на каждом шагу. Проходя по одной из улиц, Морок затормозил. Его внимание привлёк протяжный стон. Это был нищий сидевший на земле с протянутой рукой и сердце у Морока сжалось. Подойдя, он отдал ему последнюю монету, что припас на чёрный день. Нищий благодарно кивнул, продолжая оглашать округу своим хриплым голосом. Едва Морок развернулся, то увидел довольную ухмылку Лаки. Тот стоял, подперев руками бока.

— Ну и что это было? Удивленный Морок обернулся, посмотрел на человека в лохмотьях, повернулся обратно.

— Нищий — не понимая ответил он.

— Я заметил этого пройдоху, мне хотелось знать, зачем ты отдал ему деньги!

— Но как же? Это же нищий! — возмутился Морок. Лаки рассмеялся.

— И что с того? Неужели ты думаешь, будто помог ему?

— Да — осторожно кивнул собеседник. Смех повторился, но на этот раз громче.

— Простой ты, как ребенок! — снисходительный тон Лаки выбил Морока из равновесия.

— Объясни! — потребовал он.

— Ты думаешь, он просто так сидит и собирает милостыню? Это же самое прибыльное место в городе. Морок недоумевает и Лаки пояснил.

— У этого нищего, как и у всех остальных, есть хозяин. Он относит все деньги ему. Если бы ты знал, куда они уходят, — ехидно подметил он. — И пусть только попробует не отдать их. Его тогда просто не найдут!

— Но это же несправедливо! Как же он тогда живёт?

— А никак. — в словах Лаки звучит равнодушие, — Что на улице найдёт, тем и живёт. Ну, подкармливает хозяин немного… тех, кто хорошо работает.

— Ему нужно помочь! И опять обезоруживающий смех.

— Чудной ты, сам посуди. Ну, даже если тебе удастся его освободить. Что ему делать? А? Куда податься? Ведь в город его бывший хозяин не пустит. И он просто умрёт от голода. А на это место найдут другого нищего. Вот и всё!

— Но как, же так? — растерялся Морок.

— Взгляни на это с другой стороны. Так он при деле, да и под защитой. Пусть не каждый день, но все-таки ест.

— Всё равно это не правильно!

— Морок в мире не бывает белого и чистого. Зато есть серое и чёрное. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше для тебя! Лаки уходит дальше по улице, увлекая за собой своего нового знакомого. Они проходят замок, собор, казармы и ещё десяток мест. Пока не останавливаются на площади у фонтана в богатом районе, что бы отдохнуть.

— Неплохо же ты знаешь город. — произносит Морок, еле переводя дыхание.

— Шутишь?! Я здесь родился. Каждый метр земли мне здесь родной! — бодро отвечает Лаки. Он подбрасывает на руке мешочек. Тот чем-то позвякивает.

— Странно. — подумал Морок заметив, что у друга на поясе появилось ещё четыре, похожих на первый, мешочка. — Да, бегаешь ты шустро. За тобой не угнаться даже мне, хотя Учитель меня хорошо готовил… Чем ты занимаешься?

— Э… Много чем. — уклончиво ответил Лаки. — А кто он, твой Учитель?

— Он паладин.

— Должно быть, ты сильно к нему привязан, раз путешествуешь с ним далеко от дома и родителей. — в голосе Лаки прозвучали едва уловимые нотки сарказма и издёвки.

— У меня нет родителей. — лицо мальчугана изменилось, с него исчезла улыбка. Он стал серьёзней. — Учитель подобрал меня ещё в раннем детстве. С тех пор я с ним… Родителей… Их я даже не помню… Лаки положил руку Мороку на плечо.

— Прости, я не знал. — он с пониманием заглянул ему в глаза, — Я тоже сирота… Молчание.

— А что его привело сюда?

— Он паладин и исполняет свой долг.

— А ты?

— А я нет. Пока. Я его ученик. Вместе мы видели столько. Личей, оборотней, вампиров. Он разумеется меня к ним не подпускает…

Пока… Говорит молод ещё. И вот теперь его долг привёл нас сюда. Он ищет Чёрные воды.

— Я думал, что это сказка.

— Я того же мнения. Но он упрям. Говорит, что они где-то рядом.

Так что, какое то время мы будем здесь.

— Он не берёт тебя с собой на поиски?

— Нет. И если честно я этому рад, хоть и волнуюсь за него. Мне так надоело жить с белками в полевом лагере! Они рассмеялись. И вдруг Морок замирает, не веря своим глазам. Он моргает, пытаясь сбросить наваждение.

— Кто это? — шепчет он слабым голосом. Перед ним роскошная девушка с густыми, вьющимися волосами. Её окружают сверстницы, но она затмевает всех. Она стройна и грациозна в каждом движении. Какие жесты, какая притягательная улыбка! Ах, какой взгляд! Её кожа! Её светлое лицо. Изящные черты. Её стройную фигуру облегает длинное, красное платье украшенное жемчугом. Белые изысканные кружева воротника подчёркивают вырез на груди.

— Это? Елена. — бросает Лаки.

— Елена… — вдохновлённо повторяет Морок — Она прекрасна…

— Ты наверно спятил? Ей богу, ты будешь как минимум шестым, кто положил на неё глаз. — насторожился друг, — Это дочь чуть ли не самого богатого и влиятельного человека в городе, — главы магистрата! Но Морок не слышит его. От былой усталости не осталось и следа.

Повинуясь чувствам, он бросается вперёд, подходит к ней и преклоняет калено. Окружающие девушки вскрикивают от неожиданности и расступаются. Но только не она. Елена даже не шелохнулась, не теряя своего достоинства и великолепия. Вся такая же неприступная, она заинтригованно смотрит на юношу.

— Глядите-ка. Интересно кто же это решился прервать нашу беседу? — говорит Елена подругам. Её голос. Он сладок как мёд! Морок смотрит на неё преданным взглядом не способный сказать и слова. Эти мгновения кажутся ему божественными.

— Богиня, позвольте мне стать вашим рыцарем! — выдыхает он.

— Ах, какой пылкий! Как же зовут тебя юноша?

— Морок, госпожа.

— Морок, — произносит Елена, пробуя имя на вкус, — Составишь нам компанию?

— Почту за честь, богиня. Елена заливается звонким смехом.

— Какой ты забавный! Встань и идём с нами рыцарь.

Глава 4

Всё исчезает за тёмными пятнами, будто кто-то пролил чернила. Что случилось? Я проснулся… Вокруг четыре деревянных стенки. Как в гробу. Только крышки не хватает. Чутьё даёт понять, что рядом кто-то есть, но его не видно.

Он прячется.

— Я знаю, что ты здесь. Кем бы ты ни был, выйди и покажись! — говорю я в темноту. И на что надеюсь? Что, противник так глуп? Вопреки ожиданиям раздаётся шум. Сначала над краем появляются руки, а за тем и голова. Опять эта девчонка!

— Как ты узнал, что я тут? — удивлённо спрашивает она.

— Что тебе нужно? Зачем ты пришла? — из горла вместе со словами вырывается сухой хрип. Мне трудно говорить из-за раны. Проклятье!

Она не заживает и горит огнём! Будто внутрь вшили раскалённый металл.

— Тебе больно? Потерпи немного. Девчонка пропадает и через некоторое время появляется снова, держа в руке какое-то растение с вытянутыми каплевидными листьями и белыми ягодами. Она собирает их в ладошку и выдавливает на рану сок. Он сильно щиплет. Но это меня только радует. Я уже давно не чувствую руки. И вот, признак того, что она ещё не отмерла. Боль утихает, но не уходит совсем. Я смотрю на это странное создание и с губ, сам собой, срывается вопрос.

— Почему ты мне помогаешь? Она опускает глаза, будто там внизу написан ответ.

— Богиня учит, что каждый имеет право на надежду. Хоть мать-настоятельница и думает иначе. Она считает, что ты уже упал в бездну и тебе нельзя помочь.

— Куда меня везут? — с сомнением спрашиваю я.

— В Леонор. Вот тебе и надежда! Это же крепость паладинов.

— Меня собираются казнить…

— Нет. Тебя будут судить! — запротестовала девчонка.

— О чём ты, глупая? Какой может быть суд над Чёрным рыцарем?!

Вердикт заранее известен… Люди слушают не богов…

— Богиня учит, что пока есть надежда нельзя отчаиваться. Ты ещё жив. Не надо хоронить себя заживо. Тогда ты точно всё потеряешь.

Верь и тебе помогут… Я помогу… Наивная! И что она может сделать? Хотя в её словах, что-то есть… Разумное зерно. Я пока не побеждён. Много раз был близок к этому, но не побеждён! И не сдамся теперь! Я смотрю в её глаза… Надежда… А не она ли гнала меня всё это время, заставляя жить и бороться?

Быть может это последнее, что у меня осталось… И всё это благодаря девчонке. Она напомнила мне об этом. Раздаются чьи-то шаги и она исчезает, растворившись в темноте…

Исчезает моя надежда…

День начался внезапно. Меня опять, что-то разбудило. Но на этот раз источник беспокойства не снаружи, а внутри. Что-то забытое проснулось во мне. Хозяин. Я чувствую его! И ещё… Я не чувствую боли! Раны зажили, как будто их и не было. Ко мне вернулись мои силы! Владыка снова благосклонен ко мне. Он впечатлён моим упорством и готов принять меня назад. Если я соглашусь отказаться от безумной идеи о свободе, он устроит так, что у меня появиться шанс сбежать! Но он хочет доказательства моей верности…

Что ему нужно? Я открываю глаза. Раннее утро, ещё не рассвело. Мир поглощён туманом. На краю телеги сидит девчонка и кутается в плед.

НЕТ! Только не этого! Он требует её жизнь! Вопреки воле старших она продолжает приходить ко мне. И всё-таки я не понимаю зачем? Она даёт надежду… Но зачем? Что такого есть в её богине, что заставляет девчонку помогать? Как же её имя? Она говорила его… Мари. Да, верно! Мари… Моя надежда… Но смогу ли я отказаться от неё? Загвоздка в том, что я не знаю, возможно ли вообще освободится от Хозяина. Быть может это лишь бесплотная мечта ведущая в тупик… И спасения нет… Ведь если я откажу Владыке меня казнят и моя душа всё равно попадёт к нему. Он отрезает мне пути к отходу. Или я стану вечным его слугой или умру, но всё равно попаду к нему. Он как всегда гениален. Бьёт на повал! Но если я соглашусь, то потеряю всякую возможность на свободу… Потеряю всякую надежду… Что делать? Что же говорила Мари о надежде? К концу подходит третий день пути. До Леонора осталось совсем немного. Хозяин теряет терпение. Ещё чуть-чуть и я на плахе… Нужно решать! Нужно делать выбор…

Внезапно караван тормозит посреди лесной дороги. Её кто-то перекрыл.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — раздаётся тревожный голос.

— Успокойтесь сестра! Не надо волноваться, мы лишь облегчим вашу ношу. — спокойно отвечает атаман.

— Вы разбойники! Вас казнят!

— Я же сказал, успокойтесь! — голос атамана становиться раздражённым. Слышен звук вынимаемого из ножен клинка. Сестра вздрагивает и испуганно всхлипывает, — Иначе мои ребята просто изрешетят стрелами здесь всех и всё равно заберут, что захотят. Грабители начинают окружать караван.

— Пожалуйста, уходите! — раздаётся умоляющий голос Мари.

— Какое милое дитя! Пожалейте его сестра. Ему наверно так не хочется умирать из-за вашего барахла.

— Вы ни чего от нас не получите! — раздаётся в ответ дрожащий голос сестры.

— Стреляйте! — всё так же спокойно командует атаман. Клинок с режущим звуком опускается вниз, сестра падает. Слышен свист стрел и крики. Сердце вздрогнуло. Мари! Без раздумий выпрыгиваю из своего укрытия, прямо перед одним из разбойников. Тот даже оружие достать не успел. Закалываю его, его же собственным мечом, а клинок забираю с собой. Быстро двигаюсь к началу каравана, сметая противников одного за другим. Ах, какое же это всё-таки неудобное оружие! Если бы здесь был мой меч. Окидываю взглядом обстановку. Ха! Я вижу его завёрнутым в куске ткани, привязанным к краю одной из телег. Кажется, вместе со мной решили уничтожить и его. Какая удача! Направляюсь к нему, уворачиваясь от стрел. Нет, на этот раз в меня не попасть, — со мной все мои силы!

Беру во вторую руку своего верного соратника. На меня бегут трое.

Пригибаюсь и проскакиваю между ними. Ещё несколько боевых па и двое лишаются рук. Последний пытается укрыться за щитом, но это его не спасает. Готовлюсь встретить нового противника. И… И ничего! Вокруг ни души… Прислушиваюсь. Только листья шелестят на ветру… Выжидаю. Наверно остальные нападающие разбежались… Иду вперёд и осматриваюсь. Вижу тела убитых там, где их застала смерть. Мари! Она бледна, лежит на спине поражённая стрелой.

Подбегаю к ней. Она без сознания, но ещё дышит. Стрела прошла насквозь и застряла внутри. Очень аккуратно отламываю наконечник и ещё аккуратнее вытаскиваю древко. Прижимаю рану куском материи, оторванным от платья Мари. Что теперь? Теперь она истечёт кровью… Но я не лекарь! Я кричу, зову на помощь кого-нибудь из уцелевших с каравана. Но никто не отвечает… Или они в панике слишком далеко убежали, а потому не слышат или боятся меня. Богиня прошу, не лишай меня надежды! Ну почему ты не хочешь помочь ей? Она ведь так верно служила тебе! Мысли мечутся в голове. Пытаюсь придумать что-нибудь, но я ничего не могу сделать. Я один, а рядом никого. Мысли затухают как угли от костра. И чем больше они остывают, тем яснее я слышу смех Хозяина. Будь ты проклят! Моя надежда… Я не дам её тебе! Ты и так у меня много отнял! Беру Мари на руки и прижимаю к груди. Надо спешить пока не стало поздно. Что-то отвлекает, я поднимаю глаза и встречаюсь с жалобным взглядом монашки. Она ранена, лежит на земле.

— Помоги… — шепчет она. Мысли замирают в ступоре. Что ответить? Вынести и её и Мари я не смогу.

— У каждого своя надежда. — Неожиданно вырываются из меня слова. Я отворачиваюсь и бросаюсь бежать по дороге. Внутренний голос бунтует: «Глупец! Что ты делаешь?! Куда ты идёшь? Брось её! Просто брось и всё станет, как и прежде, как и обещал Хозяин! Всё забудется и уйдёт в прошлое! А впереди твоя смерть. Там тебя казнят! Брось и живи. Зачем тебе умирать?» И чем ближе цель, тем твёрже он становится. Тем сильнее я замедляю ход. Я дрожу. В голове смятение. Хозяин ждёт, что я вот-вот сдамся… Но я не могу бросить свою надежду… Вот уже на горизонте появились сторожевые башни. За ними медленно выползают городские стены. Тело отказывается повиноваться. Внутри всё кричит, порывается назад. Дальше, дальше от этого места! Нервы сжались в плотный комок. С каждым шагом я всё больше и больше готов сойти с ума от животного страха. Сердце рвётся наружу. Кажется, земля под ногами ходит ходуном. «Там смерть! Там смерть! Там смерть! Беги отсюда…» — отчаянно хлещет меня внутренний голос. Я отрываю взгляд от Мари и поднимаю голову. До города осталось меньше ста метров. Мне чудится и на месте стен я вижу каменную громаду оскалившуюся провалом ворот. Горящие факелы, подобны большим красным глазам. Всё это напоминает уродливый, жуткий оскал.

Стискиваю зубы и закрываю глаза. Время замедляет свой стремительный полёт. Каждый новый шаг даётся мне всё тяжелее и тяжелее. Но я иду, превозмогая сам себя. Стук сердца эхом отдаётся в висках, тянется и повторяется снова. Слышен лишь он и мои шаги. Внезапный пронзительный свист врывается в мир, расталкивая в стороны все остальные звуки. Лёгкий тычок в плечо. Я не чувствую боли. Я просто слабею. Не хочу открывать глаза. Пытаюсь идти, но ноги не слушаются меня и через пару шагов теряю равновесие и падаю. Вдох… Выдох…

Глава 5

Осень. Листья на деревьях побагровели и опали, устилая карию землю плотным ковром. А вслед за ними и закатное солнце стало приобретать кроваво-красный оттенок. Дни становятся всё короче и холоднее.

Природа готовится к зимнему сну.

— Морок это плохая идея! — протестует Лаки, — Я понимаю, что она тебе нравится. Но ты и так проводишь с ней всё время.

— Перестань, я должен её увидеть. — отвечает Морок требовательно изучая своё лицо в отражении колодца.

— Да она тебя околдовала, что ли? Ты её даже толком не знаешь. У неё и сердца то нет!

— Хватит! — обрывает его собеседник, — Этого уже я терпеть, не намерен. Не смей так о ней говорить!

— Да делай, что хочешь! — отмахивается Лаки, — Я тебя предупреждал…

— Всё будет хорошо. Успокойся. — он поворачивает к другу голову, прищуривается, — Или ты завидуешь?

— Она тебя погубит! Морок оборачивается назад.

— Что ж если и так… то так тому и быть. Он отправляется на городскую площадь, где проходит ярмарка. Там он рассчитывает найти Елену. Его надежды оправданы. Вот она, среди подруг, стоит у балагана. Морок подходит ближе.

— Да здравствует моя богиня. — он опускается в почтительном поклоне.

— А это ты… — уныло отвечает Елена. Уголки губ красавицы сползают вниз, — Здравствуй рыцарь! — и на её лице вновь сияет улыбка, — Чем ты развлечёшь нас на этот раз?

— Богиня, я ваш рыцарь, а не шут.

— У… — Елена дует губы, — Какая жалость, а нам так нравились твои истории. Зачем же ты пришёл?

— Госпожа, я хотел увидеть вас.

— Ах, ты уже увидел меня. Так что теперь? Из толпы выходят трое. Тот, что посередине идёт вальяжною походкой, высоко задрав подбородок, смотря на окружающих сверху вниз. Он богато одет и украшен. По бокам от него плетутся два крепких амбала, — Марк и Антоний. Прохожие уступают ему дорогу, а тех, кто этого не делает, расталкивают его спутники. Он замечает Елену и подходит к ней. Она делает реверанс перед пришедшим, а тот, в свою очередь, отвешивает ей поклон.

— Познакомьтесь, — оживляется Елена, — Это Кай сын барона Лигула. А это Морок.

— А у него нет рода? — поинтересовался у неё Кай. Морок вскинул брови удивлённый такой наглостью.

— Вам бы следовало следить за своими манерами, сударь. — замечает он.

— Кто бы говорил о манерах. Я не у тебя спрашиваю! Не лезь в чужой разговор!

— Кай, дорогой, ему простительно… Морок безродный… Его не учили манерам.

— Дворняжка, — пренебрежительно бросает сын барона.

— Придержите язык, сударь! — закипая, выпалил Морок.

— А то, что, дворняжка? Громилы за спиной Кая подались вперёд. Но Морока это не испугало.

Он берётся за рукоять меча висящего у него на поясе, показывая, что готов дать отпор.

— Морок перестань! — требует Елена. Эти слова вызывают у него ещё большее удивление, нежели хамство дворянского отпрыска, — Кай, милый, зачем ты пришёл?

— Я пришёл пригласить тебя. Сегодня будет бал в городской ратуше.

— О, я с удовольствием пойду туда с тобой. Кай протягивает Елене руку. Та берёт её и уходит вместе с ним, оставляя растерянного и потерявшего дар речи Морока. Следующие несколько дней Морок ходит сам не свой, темнее тучи, злой и раздражительный, не понимая, почему его богиня отвернулась от него. Даже Лаки не в силах унять друга. Наконец приняв какое-то решение Морок бросается в путь, не говоря ни кому о цели своего путешествия. Если его богиня отвернулась от него, то он найдет чем доказать свою любовь!

Уже два дня потрачены на поиски, но все четно. В округе нет ни одной вещи, которая была бы её достойна. Какое разочарование! Морок начинает нервничать. Может что-нибудь будет у Эль'фаров? Они славятся мастерством своих умельцев, вот только где их найти? Он продолжает поиски. Еще один день проходит мимо… Местный трактирщик говорит, что кто-то из посетителей в пьяном бреду говорил, что будто видел Эль'фаров в лесу к востоку! Такой шанс нельзя упустить!! Еще два дня уходят прочь… И вот прочесывая чащу Морок замечает, что-то… вернее он даже не видит, а чувствует это. Как будто кто-то наблюдает за ним. Он прислушивается. Слышно лишь тихое пение птиц, да безмятежный дух подыгрывает им хором ветвей и листьев. Наверно показалось. Морок делает пару шагов. Или не показалось? Он присматривается к окружающему пейзажу. Осенний лес полон красок. Желтый, оранжевый, красный, багровый и рыжий перемешиваются с коричневым, каштановым и черным в буйной круговерти листопада. Золотое солнце одаривает мир своими лучами, плывя в безбрежной сини неба. Как же красиво! Но что это там спрятано за деревьями и прикрыто лучиками светила? Морок подходит ближе, что бы рассмотреть. Сзади раздается голос:

— Ни шагу дальше. Вокруг по прежнему никого, лишь чей-то голос!

— Кто ты? — спрашивает Морок, но вопрос остается без ответа. Он идет дальше, впереди перед ним открывается поляна, посреди которой сидит маленькое создание с кристально-чистыми голубыми глазами. У него чудные черты лица, светлые волосы и длинные уши. А рядом его мать, такая же красивая, как и её дитя. Из ниоткуда перед Мороком появляется острый клинок. Его хозяин одет в кожаную куртку, лицо скрывает капюшоном с маской. Только вытянутые уши торчат снаружи. Он заслоняет собой ребенка.

— Я же говорил тебе! Оставайся там где ты был. — раздраженно шипит он, — Что тебе нужно?

— Я не причиню вам зла. Я ищу Эль'фаров, трактирщик сказал, что их видели здесь.

— Зачем мы тебе понадобились?

— Вы Эль'фары?! — не сдерживает удивления Морок, — Я слышал, что на всей земле нет мастеров искуснее ваших.

— Что с того!?

— Я люблю девушку!

— И…

— И хотел ей подарить, что-нибудь сделанное Эль'фарскими мастерами. Шкатулку, колечко, что угодно. Я готов купить это! — Морок показывает тугой кошелек, — Или обменять.

— Уходи.

— Назови цену! Нет, постой! Вот, возьми мой меч, это самое дорогое, что у меня есть.

— Нам он не нужен.

— Возьми все, что у меня есть!

— Замолкни! — отрезает Эль'фар. — Глупое создание… Ты уже получил ответ. Нам ничего от тебя не надо. А ты, вместо того, чтобы оставить нас в покое, привлекаешь внимание.

— Вы прячетесь? От кого?

— Пошёл прочь! Ты и так испытываешь моё терпение. Эль'фар выглядит очень решительным, в его глазах горит гнев, но где-то в глубине них затаился ужас. Мороку не остается ничего иного кроме как развернуться и уйти. Он бредет в подавленном настроении по лесу. «Что же делать? Можно ли найти Эль'фаров еще где-нибудь поблизости? Или как уговорить этих?» — От размышлений его отвлекает раздавшийся позади детский крик. За ним следуют ещё и ещё! Морок бежит назад, но крики смолкают… Он выскакивает на поляну, на которой стоял совсем недавно… и застывает на месте. Там лежат три изрубленных тела, а над ними возвышается мрачная фигура в красно-чёрных латах. Она неподвижна. Нападавший держит в руках алебарду. Её лезвие окроплено кровью. Его лицо вымазано белой краской. На нем отсутствуют эмоции. Поверх краски нанесены алые татуировки. У него серые волосы, длинные уши и пустые глаза. В них нет зрачков! «Боги, это же Пустой! — осенило Морока. — Учитель рассказывал о нём, но увидеть его воочию… это страшно!» Морок обнажает клинок! Пустой реагирует, поворачиваясь к нему, как будто только что заметил. Преодолевая страх Морок успокаивает дыхание, сосредотачивается и издав боевой клич своего Учителя атакует. Противник легко парирует удар и выбивает у него оружие. Он даже не сдвинулся с места, отмахнувшись от удара как от укуса комара! Но Морок не сдаётся, он сжимает кулаки, показывая, что готов продолжать бой. И тут Пустой заговорил.

— Какой упрямый, Хозяин таких любит. — его голос сух и без жизнен,

— Ты ведь приходил сюда не просто так, верно? Ты хотел! Возьми в сумке у Эль'фара, кольцо. Оно лучше всего подойдёт.

— Оно чужое. — пытается возразить Морок.

— Мертвецу оно не нужно, а тебе может пригодиться… Ты же хочешь произвести впечатление на Елену? Как он узнал? Морок в растерянности. Его взгляд пробегает по поляне, по телам, останавливается на сумке за спиной Эль'фара.

— Нет, я этого не сделаю!

— И упустишь её навсегда. — Морок прикусывает губу, ему нечего сказать, — Твоя жизнь не нужна Хозяину. — выносит вердикт Пустой и уходит, больше не обращая внимания на юнца. Морок поднимает меч, на нем появилась трещина: «А ведь это подарок Учителя. Он говорил, что меч это честь паладина. — Думает он. — какой позор первый самостоятельный бой и поражение». Но мысли о поединке быстро отступают на второй план. В нем борются чувства и желания. Он хочет угодить Елене… но… но, кольцо…

Морок осторожно косится в сторону тел. Те смотрят на него немигающими глазами! Его передёргивает. «Если верить Учителю Пустой слуга Хозяина. Он как сосуд для него.

Его душа выгорела, оставив только тело, поэтому его так и называют — Пустой. Но если он сосуд, то кто тогда говорил со мной?! Жуткая участь. Я никогда не стал бы таким!» Что-то внутри шепчет, подталкивая Морока вперед. Он медленно и опасливо подходит к телам, озирается по сторонам и склоняется над сумкой. Замирает. Кругом так тихо, что слышно как неровно бьется сердце. Морок сглатывает, а шепот становится все настойчивее:

«Возьми. Чего ты боишься? Тут никого нет и никто не узнает». После долгих колебаний он осматривает сумку. Внутри лежат разные вещи, сухари, вяленое мясо и на самом дне что-то завернутое в кусочек ткани. Морок достает его и разворачивает. Прекрасное ажурное кольцо, работы настоящего мастера, будто сплетённое из нитей серебра и драгоценных камней, начинает переливаться у него в руках. Пустой не солгал! Переполненный радостью от окончания своих поисков и в тоже время тревогой он забирает кольцо и торопится скрыться, в последний раз бросив взгляд на тела немых свидетелей.

Глава 6

Озабоченный поведением Морока Лаки бредёт по дороге, когда замечает Марка, одного из прихвостней Кая. Тот стоит, прислонившись к стене на другой стороне улицы. Лаки сглатывает и хмурится, у него появляется плохое предчувствие. Он подходит к Марку.

— Где твой хозяин? — спрашивает Лаки.

— Тебе какое дело? Решил огрести неприятностей? Так я их тебе быстро организую. — громила демонстрирует свой кастет.

— Смотри, как бы Кай тебе самому головомойку не устроил. Ведь, если мне не изменяет память, он сам меня искал и сильно расстроится, если узнает, что ты меня прогнал.

— Ага. Так это ты, что ли друг того лопуха, что волочится за Еленой и нервирует моего нанимателя?

— Он самый. Здоровяк кивает вслед своим мыслям и бросает: «Пошли!» Он приводит Лаки во двор виллы семейства Лигула. Кругом много дорогих и роскошных вещей, в окнах виллы вставлены мозаичные витражи, крыша покрыта черепицей. На фоне приземистых построек, что окружают её, она кажется райским дворцом. Изнутри слышаны крики и угрозы. За большим горшком трясётся мелкой дрожью слуга. Он бледен как смерть. Марк подходит к нему и приказывает позвать сына хозяина дома. Тот энергично трясёт головой из стороны в сторону показывая, что ни под каким предлогом не пойдёт внутрь. Громиле приходится его хорошенько припугнуть. После чего ещё больше побледневший слуга отправляется выполнять приказ с видом приговорённого к смертной казни, идущего на эшафот. Едва он исчез в дверном проёме, как крики внутри стихли, а потом вновь разразились с новой силой. Бедный слуга вылетел во двор, открыв дверь головой. Следом показался Кай, в руках у него была тяжёлая палка.

— Безмозглые твари! — кричит он, замахиваясь палкой над слугой. — Разве вам не понятно, нужен не синий, а тёмно-, ТЁМНО-СИНИЙ бархат!

И другого я не ношу! Животные, когда же вы поумнеете?

— Кхм. Ты хотел меня видеть? — спрашивает, как ни в чём не бывало Лаки.

— Да. — переключается на него Кай и выпустив пар отпускает бедолагу слугу, — Ты расскажешь мне о своём друге. Всё! Лаки молча всматривается в глаза Кая.

— Сначала обещай, что не причинишь ему вреда.

— О чём ты? Мы лишь хотим проучить его. Что бы он перестал приставать к Елене. — дворянский сын предательски улыбнулся. Лаки стоит в нерешительности.

— Я здесь только ради его блага. Что бы Морок отделался от этой пиявки. Понимаешь!? — Кай медленно кивает, — Обещай, что вы не причините ему вреда! — настаивает Лаки.

— Я сам решу, что делать! — теряет терпение собеседник, — Или мне стоит передать тебя страже! Уверен, они знают, чем ты промышляешь в городе. Вор! Лаки стискивает зубы и оглядывается в поисках путей к отступлению.

Но громилы Кая предусмотрительно их перекрыли.

— Ты расскажешь мне всё! — продолжает Кай, — А не расскажешь сам, мои ребята тебе помогут…

Прошла долгая и утомительная неделя поисков и Морок вернулся в город, неся с собой кольцо. Оно достойно самой королевы! Но более оно достойно его богини… Теперь Елена будет довольна и это главное. Радостный он ищет Лаки, что бы поделится с ним этой новостью, но его нигде нет. Солнце начинает клониться к закату. По городу ползут длинные тени. Не найдя друга Морок отправляется к дому Елены, что бы вручить ей добытый столь дорогой ценный подарок. Он проходит главную площадь и входит в район, где она живёт. Люди вокруг не спеша, постепенно разбредается по домам. Улицы пустеют.

Справа открывается дверь и из неё выходят подруги Елены. Они идут впереди, смеются, о чём-то говорят, не замечая Морока. Он приближается к ним сзади и слышит их разговор.

— А ты знаешь? Говорят, что сынок барона Лигуга ухаживает за Еленой!

— У… Какой завидный жених пропадает. Я слышала, он очень богат!

— Ага, неплохую рыбку она подцепила. — Морока как молнией ударило, — Скажу по секрету, у них сегодня свидание. Я от гонца узнала, что нёс ей от него записку.

— похвасталась одна.

— Ох, и сложно это было? — поинтересовалась вторая.

— Ну… по правде говоря нет. Гонец был таким бестолковым! Морок резко нагоняет девушек и одёргивает за руку ту, что говорила.

— Скажите, где они встречаются!? — требует он.

— Что? Кто? Кто вы? — вскрикивает она.

— Умоляю вас. Скажите, где встречаются Кай с Еленой! Это вопрос жизни и смерти! — просит Морок, чуть ли не падая на колени.

— Сад в переулке… за домом Елены… После полудня… — сбивчиво отвечает ошеломлённая девушка. Но полдень уже давно наступил… Морок срывается с места и мчится туда. Он пробегает улицу, другую. Рядом мелькают дома, лавки и лица.

И вот перед ним нужный переулок. Закат раскрашивает тёмно-алым сад полный опадающих деревьев, скамьи, усыпанные листвой и две фигуры.

— Кай, милый, перестань… — доносится голос Елены.

— Нет! Я хочу! Здесь и сейчас! — он прижимает её к одной из стен.

— Ах, перестань… — бессильно шепчет Елена.

— Отпусти её! — вмешивается Морок.

— Проклятье! — Кая передёргивает от неожиданного появления соперника, — Почему ты всё время между нами становишься, шавка? — он отталкивает Елену.

— Я не отдам её тебе!

— Ничего, сейчас тебе преподадут урок хороших манер. Будешь знать своё место! Морок замечает чью-то тень у себя под ногами. Вовремя. Ему хватает времени, что бы уклонится от кулаков Марка, подкравшегося сзади.

Ничуть не растерявшись, хоть противник выше и сильнее, Морок встаёт в стойку. Марк бросается на него и тут же получает упреждающий удар в переносицу. Этого оказывается достаточно, чтобы его остановить.

Морок же не давая ему опомнится идёт в контратаку и бьёт ногой под колено. Амбал нагибается и поймав хук в висок, падает. Но на сцене уже появился Антоний. Он атакует. Морок уходит вбок, проводит серию ударов и делает подсечку. Очутившись на земле, противник быстро приходит в себя и вскакивает. Отходит на расстояние и решает сменить тактику. Он достаёт стилет перехватывает его за лезвие, прицеливаясь, что бы метнуть. Морок старается закрыть спиной возлюбленную. Но тут раздаётся крик Кая стоящего за спиной Антония:

«Дубина стой! Ты можешь задеть Елену». Громила кривит лицо и нехотя меняет хват ножа. Делает выпад. Морок перехватывает его руку и выворачивает. Стилет падает. Антонию удаётся высвободиться. Он бросает взгляд на нож, теперь лежащий у ног Морока. Тот отталкивает клинок в сторону. Громила хмыкает и снова атакует. Морок приседает и бьёт его в солнечное сплетение, а затем в подбородок. Противник заваливается назад. Кай же до сих пор стоявший за спинами своих головорезов достаёт рапиру. Она искусно сделана, богато украшена гравировкой и узорами, но так же смертоносна, как и красива. В след за ним Морок обнажает свой меч.

— Я не хочу твоей крови, но не смей трогать Елену! — предупреждает он.

— О себе позаботься щенок безродный! Она моя! Кай наступает, метит в сердце. Морок, как может, парирует его выпады, но оппонент не унимается и всё яростнее наносит удары.

Обстановка накаляется. В пылу поединка сын барона несколько раз ранит противника, но и сам совершает ошибку… которая стоит ему жизни. Последние лучики света покидают этот мир. На город спустилась ночь. Морок пятится от тела поверженного соперника. Он садится на землю, его руки в крови, а в голове хаос. Никогда раньше ему не приходилось убивать. Из-за угла, появляется Елена. Она закрывает рот рукой, сдерживая крик. Морок тянется к ней, но она проходит мимо, даже не взглянув на него и бросается к телу.

— Милый… милый Кай! Очнись! Умоляю, очнись же! — плачет она, прижимая к груди его голову.

— Елена я… — подаёт голос Морок.

— Провались в бездну! Ни хочу тебя не слышать, не видеть! Убирайся прочь! — заливаясь слезами, кричит девушка. Морок в оцепенении. Подчиняясь недоброму предчувствию, он бросается прочь. Кругом тишина, лишь горький плач эхом преследует его. И вот гулкий звон набата разрывает тишину. А Морок бежит, бежит всё быстрее, пытаясь убежать от него. Из тени улиц появляется фигура и хватает его за рукав, тащит в подворотню. Сердце замирает.

— Что случилось, чёрт побери? — слава богу, это Лаки. У него встревоженный вид. Он тянет Морока за собой, — Скорее не останавливайся. Стража уже начала поиски, тебя ищут!

Глава 7

Лаки ведет друга лабиринтом тёмных улочек. Останавливается где то в трущобах и зачем то начинает разрывать мусор у одной из стен. У противоположной стены сидит неподвижное тело. Оно покрыто струпьями и язвами, вещи на нём больше похожи на одну большую дыру, нежели на одежду. Морщинистая кожа свисает лоскутами с тонких костей. Вокруг снуют крысы. Одна из них грызёт палец на его ноге. Человек медленно поднимает голову, уставившись на пришельцев взглядом выцветших глаз.

Он ещё живой! Морок вздрагивает, ему становится не по себе… Может нужно помочь этому бедолаге?

— Не стой столбом, — бросает Лаки через плечо, — Помоги. Морок нерешительно приседает рядом с Лаки. Он видит разный хлам:

обломки досок, плесень, тряпье, что-то склизкое и черное, полусгнившие останки грызунов, кишащие червями. Он осторожно приподнимает одну из тряпок, как тут же начинают разбегаться десятки потревоженных тараканов. «Таким я город раньше не видел…» — пробегает у него в голове.

— Быстрее, чего ты замер?! — подгоняет Лаки. Вместе они откапывают решётку, перекрывающую пасть чёрной дыры из которой поднимается столб жуткого смрада. Лаки сдвигает её немного в сторону, так чтобы можно было пролезть внутрь.

— Пошли, не отставай — он прыгает и зловонная пасть клоаки поглощает его. Где-то рядом стражники. Слышно как они бегают и командиры отдают им приказы: «Найти! Разыскать! Доставить!» Морок сглатывает и следует за другом. Он падает вниз и попадают в лужу, чего-то неприятного и скользкого. Запах аммиака здесь буквально сбивает с ног. Кругом черным-черно лишь в отверстие, через которое они попали сюда, слабо светит луна. Столб её света очерчивает пространство, оставляя неровное пятно на полу.

— Где мы? — спрашивает Морок.

— Это канализация. — раздается в ответ голос Лаки, — пошли она ведет за город. Впереди послышались удаляющиеся шаги по воде. Морок чуть помедлил, ожидая пока глаза привыкнут и двинулся на звуки. В темноте перед ним вырисовывается силуэт Лаки. Они долго идут, порой нечистоты поднимаются до пояса, но они всё равно идут вперед. Наконец, через пол часа, появляется светлая точка. Она увеличивается по мере того как друзья приближаются к ней. Это выход, но он закрыт решеткой, похожей на ту, что встретилась им в начале. Лаки подгибает один из прутьев и они выходят. Похоже, для него не впервой уходить этой дорогой. Путь свободен. Свежий ночной воздух, после умопомрачительной вони клоаки кажется божественным! Лаки разворачивается к другу.

— Теперь уходи! Здесь тебя больше не ждут…

— Спасибо Лаки, я не забуду этого…

— Побереги благодарность… иди. Морок прощается с другом. А глубокая ночь уже окутала чёрным полотном путь впереди. «Каким разным бывает город! Больше я не хочу туда возвращаться. — думает Морок по пути, — Теперь я навсегда его покину». Вдалеке показались очертания лагеря. Морок прибавляет шаг. Но что это? Костёр потушен, а бивак пуст, кругом натоптано, как будто тут прошло стадо оленей. Где же Учитель? Поиски не приносят результата,

— его нет. Зато есть чёткий след, ведущий в город. Начинает светать.

Глава 8

«Это не к добру…» — подумал Морок. Хочется или нет, а вернуться ему придется, — «Надо позаботиться о маскировке», — он забирает с собой плащ с капюшоном. Аромат от Морока, после канализации, такой, что вряд ли какой-нибудь стражник решиться проверить, кто скрывается под плащом.

И верно стоящие на посту у городских ворот солдаты приняли его за попрошайку. Теперь надо найти Лаки. В городе необычное оживление. Люди на улицах обсуждают убийство дворянина. Ползут слухи один нелепее другого. Кто-то считает, что это заговор и винит во всём белых кроликов, которых разводит сосед.

Так как глаза у них красные! Кто-то кричит о силах зла и близком конце света. А какой-то утверждает, что это дело рук старухи живущей напротив. Потому как она старая и с отвратительным характером! Ну явно ведьма! Морок осторожно идет по улице. Кто-то хватает его за плечо и резко разворачивает. Неужели раскрыли?!

— Ты что здесь делаешь? — недовольно шепчет Лаки. — Я же велел тебе уходить!

— Это ты. — Морок облегченно выдыхает, — Мне нужна твоя помощь, Учитель пропал! Лаки отводит взгляд в сторону и прикусывает губу.

— Пошли — командует он. Они выдвигаются. Со стороны до них долетает обрывок чьего-то разговора: «…и помяни моё слово, недолго осталось! Конец света грядет! Раз уж паладины начали убивать дворян! Они хотят поработить нас всех! И они уже начали это делать!»

— Что!!! — Морок, было, рванулся в ту сторону, откуда ветер принес эти слова, но Лаки его удержал, сгреб в охапку и потащил дальше по дороге. — Пусти. — запротестовал Морок.

— Не дергайся. Да, это правда. Твоего Учителя три дня назад схватила стража. Не знаю, что им от него нужно было, но теперь его обвиняют в убийстве, — и помедлив Лаки добавил, — убийстве Кая…

— Как это могло произойти?!

— Ммм… не знаю, но думаю, что к аресту приложил руку Кай.

— Мы должны его освободить! Лаки почему-то медлит с ответом.

— Маловероятно, что мы сможем ему помочь…

— Мы должны! Я должен! Понимаешь?

— Понимаю. — Лаки тяжело вздыхает, — Хотя я бы предпочел, что бы ты просто ушел. Так было бы лучше. В убийстве обвиняют твоего Учителя. Но тебя всё равно ищут как соучастника.

— Ну и пусть, я не отступлюсь!

— Знаю, поэтому придется тебе помочь. — Лаки умолкает, — Его будут судить на главной площади сегодня на рассвете.

— У нас почти не осталось времени. — тревожно замечает Морок, видя как солнце лениво начинает выползать из-за горизонта, — Нам нужно туда попасть. Лаки кивает: «Мы как раз туда идём». Он ведет друга по улицам, минуя патрули и посты стражи. Может ещё удастся всё исправить? Может они поймут, если объяснить, как всё было на самом деле? Почти дойдя до площади, они сворачивают в переулок и останавливаются. Лаки подкатывает одну из лежащих неподалеку бочек и приставляет её к стене. Залезает сверху, а потом, цепляясь за уступы, забирается на крышу. Морок следует за ним. Хотя ему стоит большого труда удержаться и не упасть. Поднявшись над городом они идут по крышам домов к городской площади имея возможность видеть всё и без риска быть обнаруженными.

— Смотри. Там. — Лаки указывает на помост установленный посреди площади. Перед ним беснуется толпа, а на нём стоят Учитель и глава магистрата… плаха и палач. Глава магистрата заканчивает оглашать приговор.

— … приговаривается к смертной казни! Морок потерял дар речи. Как? Как такое может быть? Это же фарс!

Разве они не видят что он паладин?! Разве не понимают, что он даже не мог быть там, во время их ссоры с Каем? Ведь его держали под арестом! Толпа перед эшафотом взрывается криками и руганью, обращенными к обвиняемому. У того связаны руки, он побит, но стоит прямо с поднятой головой спокойно вынося это испытание. Учитель обращается к магистрату:

— Ты же понимаешь, что тебе это не сойдет с рук?

— Это мой город! И мне не нужны в нем какие-то идиоты с мечами, что вмешиваются в мои дела. Думаешь, ты можешь вершить здесь суд?

Мне плевать на то, что вы присвоили себе это право! Запомни это мой город. Мой! И правосудие в нем тоже принадлежит мне!

— Это право дано нам богами и подтверждено королём! Но Глава магистрата не обращает на его возражения внимания. Он пылает ненавистью.

— Вдобавок твой уродец убил сына барона Лигула! Он был женихом моей дочери. Мой род наконец-то мог получить дворянство. Я так долго этого ждал и так долго готовил! А теперь всё пошло прахом! Сегодня ты расплатишься за это. Но даю слово, я найду и его, и он тоже будет страдать! А после присоединиться к тебе. — зло бросает он в лицо паладина, — Палач! Исполняй приговор.

— НЕЕТ!!! — выкрикивает Морок, — Учитель, держитесь, мы поможем!

— Беги Морок! — отвечает Учитель, лишь только завидев его.

— Стража схватить их! Это его сообщники! — командует магистрат солдатам из оцепления. Морок сбит с толку. Сердце велит ему спуститься и вызволить своего наставника. Но сам Учитель говорит, что бы он уходил! В этот момент его за воротник хватает Лаки и тащит прочь от площади. Морок не в силах оторвать взгляда от эшафота. Край крыши постепенно наползает, забирая площадь. Забирая эшафот.

Забирая палача, главу магистрата… забирая Учителя. Лаки ещё сильнее дёргает упирающегося Морока.

— Ты что совсем ополоумел?! Слышал, что сказал твой Учитель?

Бежим! Ему мы уже не сможем помочь. Морок прекращает сопротивляться и скрепя сердцем бросается следом за другом. Они мчатся по крышам стараясь оторваться от стражников бегущих следом. Кровь бьёт в висках, воздух обжигает лёгкие, снизу доносятся отчаянные крики их преследователей. Они озлоблены.

Понимают, какой разгон им устроит магистрат, если они упустят свою цель. К счастью не один из них не решается забраться наверх. Что за страшное чувство подгоняет беглецов? Оно чуждо Мороку, но заставляет его нестись всё быстрее. Заставляет забыть всё, — мысли уносятся прочь вместе с ветром, не успевая до конца сформироваться.

Морок даже не смеет посмотреть назад, — это гонит их страх. Они перепрыгивают с крыши на крышу. А между тем, там метров пять не меньше и можно легко разбиться недопрыгнув. Что за ирония?

Преодолеть один страх, что бы убежать от другого! Но постепенно голоса стражников стихают. Неужели оторвались? Однако друзья не сбрасывают темпа, пока не покидают пределы города. Лаки не останавливается, — просто падает без сил на землю за городской стеной. Морок тормозит рядом. Пытается отдышаться, вытирает пот со лба. Тело горит, до ломоты в костях.

— Выбрались… — прошептал Лаки.

— Учитель… — с досадой отозвался Морок.

— Мы сделали, что могли.

— Нет! Мы должны были его вытащить. Даже если для этого пришлось сделать больше, чем мы могли! — Морок помедлил, а потом с грустью добавил, — Так учил Учитель…

— Да, очнись ты, наконец! Жизнь иная, нежели то, чему он тебя учил.

— Не говори так! Он был добрым, хорошим человеком, настоящим паладином, который боролся со злом!

— Неужели ты до сих пор не понял? Здесь нет белого и чёрного! Есть только серое и чёрное… Морок не знает, как возразить. Некоторое время они молчат.

— Одного не могу понять. — сменил тему Морок, — как они узнали про Учителя? Ведь о нем в городе никто не знал. — он задумался, потом добавляет, — Никто, кроме тебя! Лаки опускает глаза под пристальным взглядом друга.

— А… Я кажется должен тебе кое что объяснить…

— Нет! — Морок отталкивает от себя Лаки, — Не может быть! — кричит он поняв к чему клонит тот. Хоть и сам до конца не верит в это. Морок медленно пятится назад.

— Постой! Я…

— Не надо! Молчи… Я верил тебе… — голос Морока дрожит, — Я верил тебе, а ты меня предал! — Его руки с силой сжимают рукоять меча, лежащего в ножнах. В глазах Лаки читается страх за свою жизнь. Он застыл на месте боясь пошевелиться. Морок резко разворачивается и бежит прочь. Не обращая внимания на окрики Лаки. На Морока нахлынула волна чувств. Он разом лишился всего… и Учителя… и друга… и любви… Какая же это невыносимая боль!

Разочарование от собственной беспомощности и слабости за то, что не сумел хоть что-то изменить… и горечь потери. И почему то именно в той чаше, что пришлось выпить ему. Он плачет и воет одновременно, не в силах сдерживать бурю бушующую внутри. Но вокруг глухой лес и некому услышать его. Со временем боль притупляется, уступая место безысходности. А потом… а потом не остается ничего. Пустота. Будто внутри все выгорело в огне. А потом приходит жгучий гнев и жажда мести. В голове вновь появляется тихий шепот. Он манит и зовёт, даёт новую цель. «Иди… иди… сюда… ещё немного… совсем рядом. Ты же хочешь наказать тех, кто в этом виновен? Ты же хочешь исправить этот неправильный серо-чёрный мир?» В груди пылает ненависть, ноги сами идут на зов. И чем ближе, тем громче и увереннее становиться голос. «Скорее! Иди… Совсем близко… твоё отмщение!» Морок спускается в тёмный заросший грот. Внутри пахнет тиной и гнилью. Неважно сколько дней он шёл неважно, сколько километров позади. Он достиг цели! Больше нет ничего, кроме этого манящего голоса… Блаженная пустота! Он спускается вглубь по влажным камням, а тьма все сгущается. Но несмотря на это Морок видит, что там внизу. Поток. Чёрный поглощающий свет. Тёмные воды… Он замирает на их краю. «Иди… ближе… ближе… ты сможешь все исправить! И покарать!» Морок делает шаг вперед, затем другой, ещё один. Силы покидают его, а голос тем временем заливает сознание. «Ты получишь новые силы, чтобы всё изменить, что бы всё исправить!» Морока шатает, он почти теряет равновесие, но продолжает идти, погружаясь всё глубже. «Что ж, я изменю, этот мир, даже если мне придётся его уничтожить и создать новый. Ради Учителя, ради того, чему он учил меня». — прошла последняя мысль в голове Морока. Его ноги подкосились и он обессилено упал, позволяя водам подхватить и унести своё тело.

Глава 9

Мир пуст. Нет чувств, нет звуков, мыслей. Ты даже не чувствуешь своего тела. Бархатная темнота повсюду. Проходит некоторое время и на ней проступают точки. Они разного размера и светятся огнями. Их становится все больше. Они складываются в причудливые узоры. Их как-то называют как-то по-особому… вон та яркая точка, — Звезда Аурора, редкая гостья в этих землях. Трудно думать, трудно дышать. В голове все застыло, будто увязло в чем-то. Но беспокоит другое… Тела нет! Совсем нет! Куда же оно могло деться?! Оно же было где-то рядом! Громадных усилий стоят попытки пошевелиться. Да, есть! Мышцы рук нехотя, вяло, отзываются на них. Конечности онемели. Пальцы на правой руке чуть, чуть сжались! Еще усилие! Снова пытаешься сжимать руку. Упорство вознаграждается. В неё возвращается чувствительность.

Теперь левая… однако, вместо руки в сознании возникает резкая режущая боль, которая расползается по всему телу. Стискиваешь зубы.

Нехорошо! Совсем нехорошо! Что это торчит из плеча? В темноте невидно, но это что-то длинное и прямое. Что же произошло? Непослушные мысли начинают двигаться быстрее, под давлением прилагаемых усилий. В памяти проявляются воспоминания… монастырь, караван, девчонка… Мари!!! Нападение. На караван напали! Где же она?! «Надо взять себя в руки. — подумал Тёмный рыцарь, — и решать проблемы постепенно. Сначала отсюда выбраться». Он ощупывает стрелу в плече. Правая рука дрожит. Мда, это будет трудно. Тёмный рыцарь снова стискивает зубы, крепко зажимая древко.

Аккуратно и медленно надавливает на него. Боль заставляет вздрогнуть и екнуть сердце, но стрела, хрустнув, ломается. В глазах плывут круги. По крайней мере, так будет легче, а наконечник можно будет достать и потом. Тёмный рыцарь откашливается и пытается встать. Ноги будто ватные, совсем не слушаются. Подняться удается только на четвереньки.

Раненая рука плетью свисает вниз. Головокружение. Мир раскачивается, но постепенно приходит в норму. Тёмного рыцаря окружает ночь. Трава огромной тенью стелиться по земле, колышется волнами. Справа и слева возвышаются крутые откосы. Здесь так тихо, а наверху слышен беспрестанный, нудный гул ветра. Там во мраке едва различаются силуэты деревьев, кустарников и камней. Промелькнула мысль: «а не могила ли это?» Липкий холод ночи пристаёт к телу и тут же сменяется жаром!

— Что со мной? Раньше такого не было, раньше меня защищал мой доспех. Дрожь в теле усиливается. Надо что-то делать, взгляд шарит в темноте и натыкается на крохотные бледные пятнышки, танцующие под порывами ветра. Тёмный рыцарь присматривается: «Это же то самое растение, которое приносила Мари». Он сгребает его уцелевшей рукой и давит, капая сок на рану. Оставшуюся мякоть он прикладывает как компресс. Идет время. Лихорадка проходит. Тёмный рыцарь поднимает голову и начинает карабкаться по откосам, туда, где шумят деревья.

Пару раз он скатывается вниз, но, в конце концов, ему удается взобраться наверх. Ночь открывает ему лес и дорогу, которая одним концом уходит вдаль, а другим упирается в городские ворота.

— Наверно паладины посчитали меня мёртвым. Просто выбросили в кювет и забрали с собой Мари. Её тела нет на дороге. Тёмный рыцарь испытывал смешанные чувства. С одной стороны он потерял Мари, свою надежду. И вряд ли её уже когда-нибудь увидит. С другой стороны он понимал, что лучше она будет жива где-то далеко, чем мертва рядом с ним. «Прощай… Мари, мне будет тебя не хватать. И спасибо тебе за надежду, которую ты мне вернула». — Мысленно простился он и побрел прочь от оскала городских стен. Дни сменяли ночи, но Тёмный рыцарь не следил за их ходом. Он упрямо шел по лесу, пока не набрел на поляну. Внешне она ничем не отличалась от остальных, а вот события происходящие там были очень занятны. Три рыцаря ловили какого-то зверя, пытаясь загнать его в угол. Тот отчаянно сопротивлялся, носясь между ними, уворачиваясь от всех попыток его достать. Кажется, рыцари были паладинами. На это указывали гербы, выгравированные на их доспехах. На лице Тёмного рыцаря появилась недобрая усмешка. Он всегда их недолюбливал, тем более сейчас, когда они забрали его надежду. Им все таки удалось окружить изворотливого зверя. Они победоносно смеялись, готовясь добить его, когда решил вмешаться Тёмный рыцарь. Лучшего момента напасть уже не будет. Он тихо подкрался к одному из них со спины и точным ударом проткнул его насквозь. Тот только успел всхлипнуть.

— Сюрприз — прошептал Тёмный рыцарь на ухо своей жертве. «Как же все-таки приятно видеть страх в глазах врага!» — подумал он, когда удивленный рыцарь обернулся. Его спутники схватились за оружие. Тёмный рыцарь оттолкнул обмякшее тело на одного из них, а сам атаковал второго. Меч в его руке исполняет привычный танец, нанося удары и парируя. Но противник умел и упорно сопротивляется.

Тёмный рыцарь ловит момент и уходит в сторону от его удара. Булава проходит совсем рядом с головой Тёмного рыцаря и опускается на второго паладина, что пытался зайти сзади. Покачнувшись, он падает.

Чёрный рыцарь не упускает инициативу и бьёт по коленям оставшегося противника, а после того как тот падает хладнокровно добивает.

Вытерев меч, он возвращается назад к тому месту, где был неведомый зверь. Увиденное там его удивляет: в пыли, перепачканный грязью, в ссадинах и синяках с кровоподтеками валяется, чуть дыша человек. Не мудрено, что сначала Тёмный рыцарь принял его за животное. Его лицо кажется ему смутно знакомым. Но это не лицо врага, вставшего у него на пути, а чьё-то ещё. Однако человек не выказывает страха, даже когда рыцарь подходит к нему с мечом на гало. Первой мыслью было прикончить несчастного, прервать его неудачную жизнь, что довела до такого. Но интуиция подсказывает, что спешить не стоит. За ним охотились три паладина и как бы беззащитно он не выглядел, внешность может быть обманчива. Человек садится на колени и отрешенно смотрит перед собой, взглядом тех, кто пережил большие потрясения и прошёл тяжелые испытания. Он совсем не обращает внимания на рыцаря словно того и нет.

— Как твое имя?

— Люди зовут меня Вероотступником. — отвечает человек, продолжая смотреть вперёд.

— В жизни не слышал более глупого имени! — с пренебрежением отзывается Тёмный рыцарь.

— А у тебя есть имя? — неожиданно спрашивает собеседник и впивается своим потухшим взглядом в него. Тёмный рыцарь вздрагивает, ведь своего имени он не помнит. Да этот смертный не так прост, как кажется. Верх берет любопытство.

— Почему тебя так зовут?

— Люди считают, что это серо-чёрный мир. Что он не любит добра, а значит и не стоит его делать. Ведь оно не приносит выгоды. Они думают, что власть и деньги правят им и стремятся владеть ими… Они верят в это. — спокойно объясняет он.

— А ты?

— А я в это не верю. — устало, но твердо произносит Вероотступник и в его взгляде проскакивает искорка, — Потому они и назвали меня так. Темный рыцарь обходит его со стороны. Казалось бы, он беспомощен, взмахни рукой и голова покатиться с плеч. Но три паладина… Не слишком ли много на безоружного?

— Они боятся меня. — словно отвечая на мысли Тёмного рыцаря произносит Вероотступник, — Ведь я могу разрушить их серо-чёрный мир. Мир, где они могут кричать обо всём, но ничего не делать. Где можно жаловаться на всё и вся, пеняя на его несправедливость… и ничего не делать. — последние слова звучат как приговор. Тёмный рыцарь не понимал его. Вернее старался, но не мог понять.

Хотя слова находили отклик где-то в глубине его души… Если, конечно, она у него была…

— Подойди. — обратился к нему Вероотступник. Тёмный рыцарь насторожился, но выполнил просьбу. Вероотступник поманил его, рукой показывая, что хочет, что-то сказать. И как только тот медленно и осторожно нагнулся, молниеносно схватил и вытащил остаток стрелы, торчащий из руки рыцаря. Тёмный рыцарь вскрикнул и отпрянул назад, сверкнув яростным взором на обидчика. Но тот по-прежнему оставался невозмутим. Он протянул остаток стрелы рыцарю со словами: «Я подумал, тебе будет легче без этого» — и добавил после короткой паузы, — «Хотя у тебя есть раны куда хуже этой».

— Что ты обо мне знаешь? — за грозным тоном рыцаря слышались нотки страха.

— О… знаю. — всё тем же спокойным и бесстрастным голосом ответил Вероотступник, — У тебя на плечах сидит погонщик. Ведь так, невольник? Тёмного рыцаря осенило. Он понял, о чем говорит собеседник и голос Хозяина непримянул напомнить о себе.

— Я не служу Хозяину! — толи, пытаясь убедить Вероотступника, толи самого себя произнёс рыцарь.

— Неужели? — раздался тихий шепот Владыки, хотя рыцарю казалось, что он громогласным эхом отдается в окружающей тишине, — Ты мой! Ты мой раб!!! — холод сжал сердце Тёмного рыцаря в тески, — И сколько бы ты не бежал от меня, уйти не сможешь… Слова Хозяина стали горьким откровением сломившим Тёмного рыцаря.

Ведь, правда, зачем весь этот бег? Сколько пройдено, а голос Хозяина всё так же внутри. А можно ли от него избавиться? Вопрос, рожденный этим откровением. То, от чего он старался отгородиться. О чем не хотел думать. Страх и чувство безнадежности охватывают его. Все старания вдруг потеряли смысл. Тело дрожит, но это не озноб терзавший рыцаря последние дни… это безысходность…

Ошеломленный он нетвердой походкой идет прочь от того места где встретил Вероотступника. Мысленно проклиная эту встречу. Он идет все дальше, пытаясь уйти от собственных мыслей.

— Я больше не служу Хозяину! — твердит он. Рыцарь чувствует радость Владыки. Ведь они оба знают, что это не так. Только рыцарь никак не хочет этого признавать.

— Что же изменилось с тех пор как ты перестал быть слугой и стал шутом? Может что-то изменилось вокруг? Нет. Окружающие все также ненавидят тебя. Может что-то изменилось внутри тебя? Но ты всё тот, же хладнокровный убийца, которым был. Так же слепо идешь к своей цели, невзирая на жертвы.

— Это неправда…

— Разве? — голос Хозяина звучит с иронией. Перед мысленным взором Рыцаря возникает лицо раненной монахини, оставленной у каравана, — Ты прошёл мимо неё, обрекая на медленную смерть. Ведь у тебя была цель, тебе нужно было помочь другой. И ради этого ты пожертвовал ей. Твои руки в крови! Скольких невинных и виновных ты отправил к праотцам? Слух Тёмного рыцаря наполняют крики и предсмертные стоны, мольбы о пощаде его жертв. Это многоголосое эхо жутким грузом давит на него не оставляя шансов на спасение. Как бы яростно при этом он не сопротивлялся.

— Тебе не скрыться от того, что внутри тебя от того, что является частью тебя! И куда бы ты ни шёл, твоя бездна будет рядом. Ты вообще жив? Сколько времени ты смотришь на мир через прорезь своего шлема?

А есть ли под ним хоть что-нибудь? Быть может там лишь истлевшие кости! Может этот старый, потрепанный доспех всё, что от тебя осталось? Тёмный рыцарь подходит к воде на берегу реки. Чёрные латы, его былая кожа и защита вдруг стали… для него гробом. Он не видит в своём отражении блеска глаз только зияющую пустоту прорези. Не слышит дыхания, вырывающиеся наружу сквозь металлическую преграду. И несмотря на все попытки, ему не удается снять доспех. Его одолевает панический ужас: «А что если голос прав?!» Тёмный рыцарь сопротивляется, как может. Отгоняет гнетущие мысли под раскатистый хохот Хозяина. Но это становилось всё труднее, он понимает, что это его мысли, а не насланное Хозяином наваждение. В конце концов, град вопросов надламывает его волю. Жизнь, если такое существование можно назвать ею, весь этот путь… Всё — было бессмысленно. Так зачем оттягивать неизбежный финал и продлевать муки? Обречённый. Теперь рыцарь понимал это лучше всего. Он обречён на вечное рабство и под тяжёлыми ударами собственных мыслей он останавливается.

— Если мне и суждена такая участь, то сначала я хотел бы отдать долги. Он ищет подходящее место. Им оказывается небольшой город с часовней. Как только вечер опускается на землю и она пустеет, рыцарь входит внутрь. Опускается на колени перед алтарём и закрывает глаза.

— Я вверяю свою жизнь душе, что оставил умирать. И если ей будет угодно я приму здесь смерть, в каком бы обличии она не пришла. — шепчет он. Хотя прекрасно понимает, что это значит почти наверняка гибель.

Стоит только солнцу взойти, вернётся стража. Но рыцарь не двигается с места. Он устал. Устал бегать… Зачем если это не может принести избавление? Проходят часы. Рассвет всё ближе. Ночной мрак постепенно рассеивается. Отступает. Сначала по краю горизонта, тонкой полосой, которая потом расширяется до тех пор, пока не появляется вновь рожденный багровый диск солнца.

Глава 10

Непривычный яркий свет бьёт в глаза, заливая всё вокруг. Он немилосердно выжигает их даже через закрытые веки, причиняя боль. От него некуда скрыться. Рыцарь сжимает зубы, но не отступает, его тело напряжено. Он не даст свету прогнать себя назад в тень, какой бы спасительной она не казалась. Так он решил. Мир тонет в белом сиянии. Ну вот, теперь бежать поздно. Боль усиливается, становясь нестерпимой. А потом постепенно уходит, а вместе с ней и зрение. Оставляя лишь белый свет взамен. Сзади, там, где находиться вход, раздаются шаги. «Всё кончено…» — безучастно подумал Рыцарь. Вот сейчас войдет стража, вернувшаяся на свой пост, и убьёт его. У него нет шансов, ведь он ничего не видит, а сражаться в таком состоянии бесполезно. И если так решила душа, ставшая его судьей, то он принимает её решение. Рыцарь поворачивается к входу, чтобы лицом к лицу встретить свою смерть, как это полагается воину. Шаги повторяются и затихают, остановившись у дверей часовни. Идёт время. Почему медлит палач?

Белая пелена начинает постепенно спадать, появляются очертания окружающих предметов.

— Не слишком ли раннее время для молитвы? — раздается тихий дружелюбный голос. Рыцарь не поверил увиденному. Повинуясь внутреннему импульсу, он подносит пальцы к лицу, что бы протереть глаза и только когда они упираются в холодную сталь шлема, одергивает руку, вспомнив, что на нём доспех. Может это мираж? Он встаёт и подходит ближе. Да нет же, зрение его не подвело. В дверном проёме стоит низенький, сутулый, но с тем же крепкий старик, опирающийся на длинную палку. У него седые волосы и сморщенная кожа, одет он в такую же старую, поношенную, но опрятную рубаху и штаны.

«Что же это? Насмешка? Я не заслуживаю даже смерти?» — подумал Рыцарь. Но почему он не убегает? Старик как-то странно ведет себя, любой другой уже бы сбежал отсюда с криками и стал звать стражу, а этот нет. Он поднимает голову, и Рыцарь понимает, в чем дело. На него смотрят голубые остекленевшие глаза с застывшими навсегда зрачками. Старик слеп и не видит кто перед ним. «Кажется, меня обрекают на продолжение мук» — пришла ещё одна мысль к нему. Он всё-таки обречен…

— Я уже ухожу, старик.

— Постой рыцарь, ты мог бы мне помочь?

— Как ты понял, что я… рыцарь?

— Я слышу лязг твоих кованых сапог и чувствую, как земля дрожит под твоими ногами, когда ты идешь. Так бывает с теми, кто носит тяжелую броню. А в часовне из воинов, тем более сейчас, может быть только рыцарь.

— Плохого ты нашел… — Рыцарь помедлил, — человека, что бы просить о помощи. Поищи кого-нибудь другого, так будет лучше для тебя самого.

— Прошу тебя мессере помоги мне, в столь ранний час мне не у кого просить о ней, кроме как у тебя. — мягко настаивает старик. Рыцарь хотел было уйти, но глаза старика казались ему знакомыми, как и лицо Вероотступника. Этот взгляд… будто из другой… чужой жизни… или из кошмаров, что мучают его. «Он назвал меня мессером, так зовут себя паладины Милеи. — Рыцарь улыбнулся своим мыслям, — Неужели принял меня за одного из них? Да еще, наверное, самого рьяного, — я просидел тут целую ночь до утра».

— А стража? Попроси их. Они скоро придут.

— Сейчас смена караулов в городе. Старые ушли, а новые еще не заступили. Тем более у каждого из них свой пост и никто его не оставит чтобы помочь мне.

— Что же тебе нужно такого, что они сделать не в силе?

— В город меня привела нужда. Теперь же я собираюсь возвращаться домой. Я слеп, а ныне времена не безопасные.

— И ты хочешь, что бы я тебя сопроводил? Собеседник кивнул. Это конечно большая глупость, старик сам бы это понял, если бы видел. Он хочет, что бы его защитили во время пути, хотя ему самому такая прогулка может выйти боком. Кто же будет разбираться, что да как если их заметят вместе? Но штука как раз в том, что он ничего не видит! И просто так от Рыцаря не отстанет! Раскрывать же себя перед ним было рискованно. Кто знает, как он отреагирует? Поднимет шум или просто умрёт от испуга. В любом случае нужно скорее выйти из города, пока, есть такая благоприятная возможность.

— Ладно — согласился Рыцарь, — Куда направляемся? Выходя Рыцарь увидел длинную тень распластавшуюся по земле у его ног и невольно обернулся. В небе парила опираясь на шпиль часовни богиня. Её лик, запечатлённый в камне, казался живым, таким добрым и заботливым. И она снова провожала его взглядом в начале пути. Они шли по ещё пустым улицам города. Его стены и дома, площади и мостовые нагоняют на Рыцаря непонятную тоску. Сердце ноет, словно он потерял кого-то близкого, и здешний пейзаж напоминает об этом. Его спутник что-то говорит, но Рыцарь его не слушает, погрузившись в раздумья. Беспрепятственно пройдя ворота, они покидают город и выходят на дорогу, ведущую на восток. Старик уверенно двигается вперед, не требуя поддержки. Кажется, отсутствие зрения ничуть не мешает ему. Только сейчас отойдя дальше от города, Рыцарю удается скинуть с себя наваждение последних часов. И что бы окончательно его развеять он прислушивается к речи старика.

— …там прекрасная долина! Хоть я уже давно лишился зрения, но всё же помню. А ещё там извиваясь через холмы, течет река Змеиная.

Много чудесных мест в моих родных краях!

— Зачем же ты ушёл, если там так хорошо? Старик вздохнул.

— Нужда. Друг мой. — последние его слова резанули слух Рыцарю, в них было что-то незнакомое и странное, — В лесах окружающих мою деревню завелось нечто. Люди стали пропадать там. И я как староста отправился искать поддержки в городе. Но, увы, начальник стражи даже не захотел встретиться со мной и выслушать. К кому бы я не обратился, реакция была та же. Ах, и ведь многих из них я вырастил как своих собственных детей. — с тоской подвел он итог.

— Ты был нянькой?

— Я был учителем… как же горько видеть, как твои ученики забывают всё, чему ты их учил. Он умолкает и какое-то время они бредут по пыльной дороге. Наконец старик прерывает молчание.

— Я чувствую, тебя что-то гложет. Ты ведь не просто так пришёл к богине милосердия. Обычно у неё просят прощения. Рыцарь не выбирал места в которое шёл. Но как-то так вышло, что он попал именно к ней. Милея, — богиня милосердия. Разве такое может быть? Он стоял на коленях у её алтаря! Немыслимо! Вспомнилась вылазка в монастыре.

— Я потерял своё имя… и надежду. Мои руки запятнаны и мне уже никогда не отмыться. Я оставил умирать того, кому мог помочь и не смог помочь тому, кого должен был спасти. Искал смерти, но оказался не достоин её. Я сделал шаг в бездну и мне уже оттуда не выбраться.

— Да. — согласился собеседник — Можно сделать шаг в бездну, но при этом уцепится за край и повиснуть на нём! Последний шаг, — ещё не значит падение. От ветра часто рушится стена. Не будь же этой стеной и не слагай рук своих! Скольких из тех, кому ещё можешь помочь ты обречёшь на гибель тогда?

— Нет никакого «можешь»! Моё будущее это мрак…

— Судьба сдаёт нам карты, играть же с ними нам. И где будешь ты в финале зависит от тебя.

— Откуда ты это знаешь?

— Она лишила меня зрения, я должен был стать беспомощным и бесполезным. Лишила возможности нормально жить. Бросив во тьму до скончания моих дней. Таков мой жребий. Но я живу! Хожу и двигаюсь не хуже остальных, не смотря на то, что слеп. И если уж слепой может идти, то почему ты не можешь изменить свою участь? Рыцарь задумался.

— И как же мне это сделать?

— Ты оставил того кому мог помочь. Так не соверши эту ошибку ещё раз. Пусть это будет твоим уроком. Впереди показались первые приземистые сельские домики. Из их каменных труб мирно поднимаются столбы дыма устремляющегося в облака. Слышны крики детей и мычание коров. Рыцарь остановился.

— Дальше идти я не могу. Тебе придется добираться самому.

— Я дойду. Здесь совсем недалеко до моего дома. Если ты посмотришь вдоль дороги, то наверняка увидишь его. Он у самого края деревни.

— Может быть. — сказал Рыцарь без особого интереса.

— Прощай… — благодушно ответил старик, — Спасибо. И помни мои слова. Старец уходит, а Рыцарь ещё долго смотрит ему вслед. Он сходит с дороги и дожидается наступления ночи. Путь днём может принести слишком много неприятностей. Если его заметят местные жители, то поползут слухи, а они привлекут паладинов. Ни то что бы он боялся их, просто не хотел, чтобы они мешались под ногами. Когда же погасли все огни в окнах домов, Рыцарь продолжил путь. Он бесшумной тенью скользил по дороге, идущей через деревню, когда до него донеслось чье-то рыдание. Рыцарь засомневался: стоит ли выяснять что это? Но вспомнив слова старика прислушался. Стоны исходили из крайнего дома.

Там до сих пор горел тусклый свет. Рыцарь подошел к окну и украдкой заглянул в него. Перед ним предстала бедная убранством комната, а в ней в полумраке сидели женщина и парень. Тлеющий огарок отбрасывал скорбные отблески на их лица. Женщина плакала, прижавшись к плечу парня, а тот, пытался её утешить.

— Не плачь матушка. Может всё обойдется?

— Как же? Как же это произойдет? Твой отец умирает! А живую воду не добыть, хоть родник и течёт в нашем лесу. И кто пойдет туда её искать? Рыцарь вспомнил как старик рассказывал о неведомой напасти, что поселилась в чаще.

— Но мы же уже послали за лекарем.

— А успеет ли он приехать? Твой отец на последнем издыхании и поедет ли вообще сюда хоть кто-нибудь?! Женщина заливается слезами.

— Больше мы сделать не в силах. — видно было что, парень переживает за своего отца не меньше своей старушки-матери, но пытается не подавать виду, ведь если и он даст выход эмоциям лежащему при смерти отцу от этого лучше не станет, но окончательно выбьет мать из душевного равновесия. — Не унывай матушка! Ты помнишь старую легенду? Зажги свечу и поставь на подоконник, пусть она горит и привлекает к нам надежду.

— Не время сейчас для суеверий… Беде нашей это не поможет… Ты теперь без отца! Рыцарь отстранился от окна. Он шёл дальше, обдумывая план действий, а внутри снова зарождался предательский голосок: «Ну зачем тебе это? Делать тебе нечего что ли? Что ты с этого получишь? Они же убьют тебя раньше, чем ты успеешь заговорить! Да и кто он тебе, ты его даже не знаешь?! Тебя смогли разжалобить чьи-то слёзы?! С каких пор такое стало возможно?!»

— Наверно, с тех самых пор как склонился сильный перед слабой. — ответил сам себе Рыцарь. Он был не в лучшей форме. Тело ныло, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Доспех недовольно поскрипывал при движении, потяжелел, став непосильной ношей давящей на грудь, тюрьмой, что сковывала его.

— Ты всё потерял! Хочешь потерять ещё и жизнь? — не унимался голос внутри. Тот самый голос, что тянул его, назад требуя бросить Мари и уйти своей дорогой. Рыцарь попытался избавиться от назойливого собеседника. Выхватил меч из ножен, как делал всегда готовясь сразиться с врагом. В сердцах взмахнул им пару раз в сторону воображаемого противника и замер.

— Нет, это не поможет. Что я делаю? Взгляд рыцаря упал на лезвие и остановился. По нему шла тонкая трещинка. Маленькая, совсем незаметная, не имеющий значения штрих на превосходном клинке, созданном чтобы убивать. Но Рыцарю она показалась важной. Он провел по ней рукой и вспомнил, что видел такую же в одном из кошмаров, что преследуют его. Он прикусил губу.

Горькая правда была слишком очевидна. Да, это была другая жизнь, но это его жизнь! И город, и Учитель, и несчастная любовь всё это происходило с ним! Вернее с ним другим… или может это он другой, а тот парень из кошмаров настоящий? И что делать теперь с клинком, сможет ли он служить так же верно, как и прежде? Убрав меч в ножны, он двинулся дальше. Чутье подсказывало, что в лесу есть что-то большое. Хищник, вышедший на охоту. И этот зверь не даст незваному гостю так просто ходить по его охотничьим угодьям!

— Сомнения прочь! — решил Рыцарь, — Битва впереди.

Глава 11

Лунный серп уже перевалил через половину небосвода, озаряя блёклым светом великанские ели. Под ними скрывался непроглядный мрак. Рыцарь в который раз попытался снять шлем, — эту обузу, но не смог. Он решительно ничего не видел и плохо слышал из-за него. И это могло стоить ему жизни. Придётся положиться на чутьё. Рыцарь знал, что его уже заметили и скоро противник будет здесь. Достав меч, он остановился и сконцентрировался, собрав всю волю в кулак. Из глубины чащи повеяло тяжелым запахом смерти и мокрой псины. Кто-то приближался. Не шёл, а бесшумно летел под пологом леса как легкое дуновение ветра. Рыцарь встал в боевую стойку, закрыл бесполезные глаза и приготовился. Тишина. Сбоку раздался чуть слышный хруст веток. Реакция была незамедлительной, Рыцарь уклонился и контратаковал, но промахнулся.

Над ним пронеслась ревущая тень и исчезла за деревьями.

— Оборотень. Теперь понятно от чего из леса никто не возвращается.

Не оказаться бы в их числе. — подумал Рыцарь. Еще один рывок на этот раз со спины. Когти зверя чиркнули по доспеху высекая искры. Опять промах. Рыцарь целиком и полностью превращается в слух. Он слышит как ночная птица, невольный зритель, машет крыльями, перелетая с ветки на ветку, что бы занять лучшее место. И сотни других звуков ночи, а среди них едва уловимый шум лап. Но следующая атака сбивает его с ног. Вервольф исчезает во мраке леса, лишь из тем, чтобы развернутся и опять неистово бросится на добычу, подмять свою жертву и разорвать в клочья. Рыцарь переворачивается на спину и встречает зверя клинком, по рукоять всадив его в тушу противника. Тот издает холодящий кровь вой и мотнув головой отбрасывает Рыцаря в сторону. В руке у того остаётся обломок меча. Вот и подвела тебя маленькая трещинка. «Положение препаршивое. Ни то что бы с оружием шансы на победу были больше, все равно не серебряное, но умирать в бою было бы куда приятнее. А так это будет бойня…», — но Рыцарь не успевает закончить эту мысль, — перед ним возникает пасть вервольфа. Тот явно намеревается, во что бы то ни стало достать свой обед из этих «консервов». Однако у Рыцаря на этот счёт были другие планы. Он хватает его за челюсти, держа руки вытянутыми, чтобы не дать зубам оборотня сомкнуться у себя на шее, ногами упирается ему в живот. Тот прижимает Рыцаря к земле, яростно сопротивляясь, бьет лапами по стали доспеха желая сокрушить его и с каждым разом становиться все ближе к этому, — металл протяжно стонет. Рыцарь чувствует отвратительное дыхание зверя, видит его бешеные глаза, слышит устрашающий рык, доносившийся из пасти. Руки от напряжения дрожат. Еще чуть-чуть и всё будет кончено, во всяком случае, для Рыцаря. Из его горла вырывается пронзительный крик отчаяния, на миг перекрывающий рёв зверя. Всеми силами он давит на челюсти, разводя их все шире в стороны. Не ожидавший такого поворота событий оборотень отскакивает назад и снова атакует. Рыцарь перекатывается по земле, уходя от удара, и подобрав остатки своего когда-то грозного оружия, прыгает на спину зверю. Тот пытается сбросить нежданного седока, а он держится крепко, понимает, что у него есть только одна возможность. Поймав момент, Рыцарь прокалывает зверю глаза. Осатанев от боли, оборотень скидывает противника с себя. Рыцарь встает, несмотря на резкий укол под ребрами и замирает. Вервольф зло рыча, мечется по кругу. Потом останавливается на месте, подняв уши вверх.

— Чтож теперь кажется мы в равных условиях. — усмехнулся Рыцарь. Он огляделся. Взрытый слой дерна выдавал волчью яму, оставленную каким-то охотником, наверно еще до появления здесь вервольфа.

Изловчившись, что бы не шуметь Рыцарь побрёл к ней. Где-то в конце пути доспех предательски скрипнул, привлекая внимание хищника. Его острая морда моментально повернулась на звук. Мускулы напряглись сдавленной пружиной, а потом с невообразимой силой выстрелили.

Рыцарь, выругавшись, отпрыгнул. Лапы зверя уперлись в самый край ловушки, проскользили по влажной земле и провалились вниз, увлекая следом всё тело. Раздался жалобный скулеж, а за ним злобное рычание, как будто зверь ругал своего обидчика, суля ему мучительную смерть. Рыцарь заглянул в яму. На дне извивался, пытаясь слезть с заостренных кольев, проткнувших его насквозь, оборотень. Это его не прикончит, но хотя бы задержит. Даст время. Рыцарь посмотрел на рукоять меча с обломком лезвия, что лежали в его руке.

— Чтож ты до конца и хорошо исполнял свою службу даже когда стал непригодным. Наверно, ты ещё чего-то стоишь… — Он поковылял дальше. Из его груди вырывался протяжный стон и свист с каждым вздохом.

Было трудно дышать. Доспехи на нем превратились в решето, изорванное и исполосованное когтями хищника. Теперь они походили больше на рванину нищего, чем на ту крепость, которой некогда были. И побитый шлем был в жалком состоянии. А за спиной еще долго раздавался вой зверя. Давно миновала полночь и надежда начала покидать Рыцаря, когда среди звуков леса стало различаться журчание ручья. Он шёл к нему пока не увидел своими глазами.

— Неужели это он и есть?! На миг пришла мысль: «А возможно живая вода сможет помочь и ему?!

Ведь если она исцеляет смертельные болезни, то почему не сможет избавить его от голоса?!» Он с нетерпением ускоряет шаг, не обращая внимания на колючки в груди. Упав у края ручья, Рыцарь припадает к источнику и жадно пьет. Нет… это обычная вода. Разочарование давит тяжким грузом. И нервный, сдавленный смех больше похожий на плач вырывается из горла.

— Проклятье и как я мог позволить себе потерять голову! Я же не мог так сильно отчаяться?! Тяжело поднявшись на ноги, Рыцарь уже собирался уходить, но чутье твердит: «постой!». Глупая надежда… Взгляд привлекает белый отблеск и тут же пропадает во мгле. Пусто!

Там где он только что был пусто! Показалось?

— Кажется этим всё и закончится, — я схожу с ума. — подумал Рыцарь. Но вот ещё пара бликов с того самого места! Рыцарь решает подойти ближе. На мокрой земле колышимый ветром сидит белый мотылёк. Рыцарь аккуратно берёт его в ладонь и подносит к забралу шлема, чтобы рассмотреть. Маленькое, беззащитное создание с намокшими крыльями.

Теперь понятно, почему ты не летишь. Но на сердце от этого не легче… Внезапно Рыцарю захотелось раздавить его. Чтобы не только ему одному было больно, чтобы не только он один страдал… чтобы боль ушла к кому-нибудь другому! Но сдержался… Едва пересилив своё желание сдержался. Он сложил руки так чтобы укрыть мотылька внутри и осторожно подул на него. Согретый дыханием тот зашевелился. Его крылья просохли. Ещё немного и он вспорхнул с ладоней Рыцаря. Полетев над потоком ручья, в котором отражались миллиарды небесных светил и миров, сплетающихся и образующих на этой глади причудливый узор. Что-то отвлекает от полёта мотылька. Чутьё вновь требует внимания. Там, под водой, чёрный силуэт! Немного усилий и в руках оказывается деревянная чаша.

Простая чаша плотника, её края потрескались от времени проведённого на дне, но не смотря на это она каким то образом держит в себе воду.

— Это явно не обычная вещь. — пришло на ум Рыцарю, — И чутьё подтверждает эту догадку. Не она ли делает воду живой? Он набрал немного жидкости из ручья и буквально почувствовал, как в ней что-то изменилось. От него ускользнула суть произошедших перемен, но Рыцарь понял, что нашёл то, что искал. Чутьё его ещё не подводило! Рыцарь склонил голову над чашей. Еще немного. Губы, чувствуют свежесть живительной влаги. Ну же! Скоро все кончится, и ты забудешь этот страшный сон! Рыцарь одергивает себя. Сперва надо запасти немного, ведь он искал её не для своих нужд, — там в деревне по-прежнему кто-то умирает… Но он здесь, а тот далеко! Тот человек возможно умрёт ещё до того как Рыцарь вернется. Или может, будет поздно его спасать? И что тогда? Переводить бесценную воду на него глупо! А спасение так близко… Так манит… ведь он, так страдал, так долго сражался и шёл к этому. Тело само нагибается ниже к краю чаши. Рыцарь делает над собой усилие, чтобы прогнать назойливые мысли. И достав флягу, взятую с одного из дворов деревни, откупоривает её и аккуратно наполняет содержимым чаши. Потом вешает её на пояс. Но когда он снова зачерпывает воду из ручья, чаша неожиданно рассыпается, то ли от старости, то ли по прихоти злого рока. Это событие вызывает ступор. Разум отказывается признавать и верить в произошедшее! Рука тянется к фляге и тут приходит осознание того, что там находится единственный запас живой воды… и на двоих его не хватит… Взгляд проводит части чаши уносимые ручьём. Да, тут есть, повод для паники… Дрожащей рукой он сжимает флягу. А голос тут как тут, сладко, распевно шепчет: «Не давай живую воду сам излечишься! Что ты мечешься! Что ты МЕЧЕШЬСЯ!!!». Пытаешься не сдаться перед ним, не сорваться. Осознаёшь, как это будет сложно, — воду еще надо донести, а голос молчать не будет. Или всё-таки выпить самому? Рыцарь борется с голосом, со своими желаниями. С трудом отводит руку от бедра. Тело противится этому, бунтует, как будто приобретя собственную волю. И ноги не слушают. Рыцарь про себя выругался, его чертовски раздражало такое поведение. В конце концов, он привык быть себе хозяином!

— Стойте. — подумал Рыцарь, — «Привык быть хозяином»? — но он же ни когда им не был… Разве он не начал этот поход что бы стать себе хозяином? Верно. Дикая смесь из жажды жизни и стремления к свободе вела его всё это время. Вот его цель. Не стоит об этом забывать… Он прикусывает губу до тех пор, пока не начинает ощущать привкус крови. Быть может у него и не осталось сил сопротивляться, но не ему сейчас отступать! Это будет тяжело и дорога назад выйдет потруднее, чем встреча с оборотнем. Но ни шагу назад! Теперь в обратный путь. Роса еще не сошла с травы и листьев. Солнце плавно перевалило через горизонт и петухи начали привычно приветствовать приход нового дня. Жизнь в деревне проснулась, закипела работа. И за домашними хлопотами никто не заметил появления странного создания на окраине.

Блекло-чёрное, оно то вяло ползло, то шло на четвереньках, то пытаясь встать, заплеталось и падало. Его металлический панцирь потрепан и разбит. Когти, если таковые и были, стерлись. Оно было старо, как мир и готово его покинуть. В нем не осталось сил. Тетушка Анита занималась хозяйством по дому. Её сын ушел в поле вместе с рассветом. С тех пор как его отец занемог, ему приходилось работать за двоих. Тетушка стояла спиной к входу, когда подняли шум соседские собаки. Но она не придала этому особое значение.

— Иш разорались! И чего им не сидится? За дверью раздались шаги, неуверенные и прерывистые. Чья-то тень перекрыла свет, льющийся через щели в дверных досках. Дверь напряглась и со скрипом открылась. Внутрь дома хлынул поток света, разгоняя полумрак, а следом за ним влилось нечто чёрное. Оно рухнуло вниз. От удивления Анита выронила горшок из рук, тот встретившись с полом, разлетелся на десяток черепков, разлив содержимое на пол.

Нечто протянуло руку, зацепилось за дверной косяк и поднялось.

Теперь тетушка могла рассмотреть его. И ей хотелось кричать от увиденного, но голос куда-то исчез, перехватило горло. Перед ней стоял человек. Он был облачен в что-то напоминающее проржавевший и побитый доспех или то что когда-то было доспехом. С ног до головы он был перепачкан грязью и травой, местами виднелись бурые пятна запёкшейся крови. Лицо его скрывал покорёженный шлем. Тетушка хотела бежать, а вместо этого от страха села на пол не в силах пошевелиться. Через прорезь забрала не было видно глаз, но она почувствовала тяжелый взгляд полный боли, невыносимых мук, тоски, усталости и отрешенности. Пошатываясь, человек приблизился. Он был похож на мертвеца, восставшего из могилы. Анита постаралась отползти от него, но уперлась в стену. Вжалась в неё, словно желая стать с ней единым целым. Чтобы стены уберегли её от этого человека. А между тем он приближался и подойдя в плотную упал на колени, бессильно склонив голову. Дрожащей рукой достал флягу и положил перед собой, у ног Аниты.

— Это живая вода. — с трудом протянул он, — Для твоего мужа. Не произнеся больше ни слова человек встал и опираясь руками о стену побрел к двери. У выхода его взгляд задержался на нетронутой свече стоящей на окне. Он обернулся к женщине одетой в траурный чёрный цвет, что сидела у стены.

— Зажги свечу. Надежда ещё есть. И с этими словами исчез в сверкающем проёме двери. Анита ещё долго сидела на месте, вытаращив глаза на флягу и не веря в случившееся чудо.

Глава 12

Как не удивительно, но я беспрепятственно покинул деревню.

Дальнейший путь не имеет значения, ведь я упустил свою возможность.

На лице горят слезы. Я не хочу, но они сами падают из глаз. Как можно быть таким глупым? Отдать живую воду первому встречному?!

Хочется скорее уйти отсюда, от горечи разлившейся внутри. Окружающие пейзажи сменяют друг друга, но печаль остаётся. Из бушующего водоворота чувств выплывает яркая мысль: «Дом… в том, где жила та женщина… на окраине деревни… Это же дом старика! Того самого, что встретился мне в храме! И если бы я оставил воду себе, то обрёк бы его на смерть!» Что это, — очередная причуда судьбы или коварство Хозяина? Я почти рад, что не узнал этого. Какую ловушку ещё приготовил мне он? Хватит ли у меня сил, чтобы продолжить и победить в этой гонке? Останавливаюсь. Кругом серо-чёрный мир. Невзрачный монотонный небосвод с бледным пятном солнца. Уныло и протяжно стонут деревья, покачиваясь из стороны в сторону. Я сажусь посреди него. Хватит бежать! Мой путь окончен. Или нет? Сколько раз я так думал? Но всякий раз, протащив через бездну, судьба отпускала меня. Я выкарабкивался. А теперь? Глаза режет солнечный зайчик, пробивающийся через ставшую неровной прорезь шлема. Он раздражает и в тоже время зовет поиграть с ним.

Пытаюсь стряхнуть его, но не получается. Мне душно! Трудно дышать в этой глухоте. Руки скребут по шлему пытаясь сорвать его.

Соскальзывают, попытка за попыткой. А я не останавливаюсь. Довольно!

Воздух, мне нужен воздух! Наконец он поддается и по чуть-чуть слезает. Тяжело. Всё равно, что сдирает кожу. Но какой бы сильной не была боль, я от него избавлюсь! Шлем устав сопротивляться срывается с места. Получилось! Как и тогда в часовне, свет заполоняет всё вокруг. Но на этот раз он не жжет, а греет лаская уставшую душу. Оживает мир, наполняется звуками. До слуха долетает дивное пение птиц и тихое журчание воды. Наступила весна.

/Примечание от автора: / / /

Примечания

1

Морок (слав. мифология) — Дух лжи и обмана, невежества и заблуждений. Но также, хранитель путей к Правде, скрывающий от иных Истину за пустой маятой мирскою.

Content

Никитин Александр Викторович
Морок Дарк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания