Владимир Колычев

Город под каблуком

Часть первая

Глава 1

Космическая звезда горит в темном небе, а земная, путеводная – может светить среди бела дня, и даже в пасмурную погоду. Пятиконечная звезда в обрамлении пшеничного венка венчала шпиль сталинской высотки, царапая своим острием низкие темные облака. Высоко задрав голову, Лариса смотрела на эту громаду и чувствовала себя мелким камушком у подножия огромной горы.

– Что, нравится? – со снисходительной развязностью заправской москвички усмехнулась Галка.

– Не то слово! – Лариса если бы и хотела, то не смогла бы удержаться от восторга.

– Это тебе не хвосты коровам в Радимичах крутить. Это Москва! Здесь такие возможности!..

Галка уже почти год в Москве, приехала в институт поступать, но на бюджетное место баллов не набрала, а платное обучение, увы, не для нее. Домой возвращаться не стала, родителям написала, что нашла хорошую работу, деньги на платный факультет собирает. А затем и Ларисе написала, в Москву позвала, незачем, мол, молодость свою в Мухосранье губить. К тому же Лариса школу с серебряной медалью закончила, она могла и на бюджетное место в институте поступить… В общем, уговаривать она себя не заставила, и сразу же с выпускного корабля отправилась на московский бал. Галка встретила ее на вокзале, отвезла к дому, в котором так вдруг захотелось жить. Чтобы квартира своя, машина с персональным водителем к подъезду…

А высотка эта строилась для советской элиты, плоть от плоти народной. Кому-то ж повезло от сохи выбиться в люди, может, и Лариса взлетит к тем же высотам, с которых светит пятиконечная звезда. Она ведь в экономический вуз поступать будет, глядишь, лет через «цать» станем министром чего-нибудь… Москва – это же город больших возможностей.

А можно еще и замуж удачно выйти… Лариса увидела до блеска ухоженного мужчину в белом костюме, который шел от большого подъезда, сняв на ходу с охранной сигнализации черный красавец «Мерседес». Он с интересом глянул на нее, даже улыбнулся… Сейчас сядет в машину и уедет, но ведь она может встретить и другого принца. Сначала надо освоиться, а там и за птицей счастья… Нет, охотиться за этой птицей Лариса не станет, именно поэтому она сама и прилетит к ней.

А вот Галке повезло: друг у нее здесь живет, возможно, сердечный.

– Эй, чего ворон считаешь? Не будь дурой, не смеши людей! – уважительно глянув на мужчину в белом костюме, небрежно хмыкнула Галка.

– А кто кого смешит? Я никого не смешу!

Лариса подозрительно покосилась на мужчину. Может, он принял ее за безнадежно отсталую провинциалку, которая достойна только насмешки?

Ну да, платье на ней, мягко говоря, не очень. Из дешевого ситца, без декольте, с талией под самой грудью. Таких сарафанов здесь, в Москве, никто не носит… Зато Галка одета как надо – платье у нее модное, красивый шелковый шарфик на шее. Прическа, макияж, маникюр – все на уровне. Но так ведь и Москва не сразу строилась. Тем более что Ларису всегда считали более красивой, чем Галка.

– Это тебе так кажется! Раскрыла варежку… Давай лучше за мной!

Они зашли в подъезд бокового корпуса, Галка деловито поздоровалась с консьержкой, которую назвала по имени-отчеству. Как со старой знакомой поздоровалась, хотя женщина задумалась, вспоминая ее. И даже запоздало сделала движение, чтобы остановить их, правда, тут же передумала.

Вестибюль подъезда отделан был мрамором, пол гранитный – красиво, величественно, просторно. Да, хотела бы Лариса жить в таком доме на законных правах. Да и просто в гости к жильцу такого дома сходить – уже достижение.

Дверь им открыл высокий худощавый парень с узким прыщавым лицом. Волосы гладко прилизаны, лицо припудрено, чтобы скрыть угревую сыпь, приятный запах дорогого одеколона, красивый длиннополый халат из плотного шелка небрежно запахнут…

– Привет, Макс! – весело поздоровалась с ним Галка.

Но парень едва глянул на нее и слегка кивнул в ответ. Какое-то время он оценивающе смотрел на Ларису, глубокомысленно приложив палец к щеке. Галка улыбалась ему, но больше ничего не говорила, не просилась в дом, а покорно ждала, когда ее позовут.

– Недурственно, – наконец кивнул Макс. И расплылся в улыбке, обнажив белоснежные, но кривые зубы. – Проходим, девчоночки!

Нос у него длинный и острый, как у лиса, взгляд продувной, с каверзной какой-то хитринкой. Молодой он, вряд ли больше двадцати.

Квартира не могла не понравиться. Свежий ремонт в современном стиле, подвесные потолки, дорогие двери и арки из красного дерева, мебель – лучше не бывает. Просторный холл, три комнаты, окно с панорамным видом на Москву, от которого захватывало дух.

– Ну как? – небрежно обняв Ларису за талию, спросил парень.

– Здорово!

– И мне нравилось…

– А сейчас что, не нравится? – удивилась она.

– Нравится. Но уже не так, как раньше. К хорошему привыкаешь быстро. И ты к Москве привыкнешь…

Его рука вдруг скользнула вниз по талии, и Лариса негодующе отшатнулась от него.

– А чего ты такая дерганая? – удивленно спросил Макс.

Он и сам, казалось, растерялся. Вроде бы и похож на хозяина жизни, но чувствуется в нем какая-то неуверенность в себе. Впрочем, он изо всех сил с ней боролся, во всяком случае, Ларисе так показалось.

– А чего ты? – возмущенно посмотрела она на него.

– А что я?

– Думаешь, если в таком доме живешь, то все можно?

– Знаешь, сколько эта квартирка стоит? – спросил он, усаживаясь на полукруглый кожаный диван из бежевой кожи.

– Разговор не о том… – покачала головой Лариса.

– А о чем? Это Москва, детка. Здесь людей покупают и продают ровно по той цене, которую они стоят. Вот у меня квартира за два «зеленых лимона», как думаешь, сколько я стою?

– Люди не продаются и не покупаются.

– Чего?! – пренебрежительно ухмыльнулся Макс. Но тут же вроде как одернул самого себя, и лицо его приняло сочувствующее выражение: – Ну да, извини, ты же из деревни…

– Из поселка, – поправила его Лариса.

– Из поселка? Извини, пожалуйста…

В это время в комнату зашла Галка, неся в руках поднос – на нем три чашечки кофе. Похоже, она чувствовала себя здесь хозяйкой.

– Галка, ты тоже из поселка?

– Из незнакомого поселка, на безымянной высоте… – пропела она.

Лариса знала слова этой военной песни, но не в том она была настроении, чтобы подхватить ее. Да и Галка от нее этого не ждала.

– Скажи, сколько ты стоишь? – спросил Макс, взяв изящную чашечку из тонкого фарфора.

– Триста долларов за два часа, – не моргнув глазом, отозвалась Галка.

– А подружка твоя?

– Ну, начнет со ста, а там опыта наберется…

– Зачем со ста, с двух сотен и начнем! – оценивающе глядя на Ларису, сказал Макс.

– Что вы такое говорите? – ошалело спросила она.

– Нравится квартира?

– При чем здесь квартира?

Лариса и сама поняла, о чем шла речь. И что за работа у Галки, тоже догадалась. Но ведь она не такая! И проституткой становиться не собирается! А Галке надо будет сделать выговор за то, что она ее сюда притащила. И в выражениях стесняться не стоит.

– На эту квартиру заработала моя мама. И на квартиру, и на ремонт. А знаешь как? Она путанила в гостинице «Интурист». За пять лет заработала на эту квартиру. Не веришь? – пристально посмотрел на Ларису Макс.

– Я так зарабатывать не буду! – выпалила Лариса и с возмущенным видом повернулась к Галке: – Почему ты мне ничего не сказала?

– А что я должна была сказать? – Галка недоуменно повела бровью. – То, что я триста долларов за два часа зарабатываю? Я, по-твоему, должна этим хвастаться?

– Хвастаться? Этим что, хвастаются?! – оторопело уставилась на нее Лариса.

– А ты в Радимичах можешь больше заработать?

– При чем здесь больше или меньше? Ты работаешь проституткой и гордишься этим?

– Ну, во-первых, не проституткой, а индивидуалкой. А во-вторых, у нас в стране любой труд почетен, – усмехнулась Галка. – Если он деньги приносит… Я как минимум пятьсот долларов в день имею, умножай это на тридцать. Считать умеешь?

– А чего зависла? – спросил Макс, насмешливо глядя на Ларису. – Считаешь? Да, пятнадцать тысяч долларов в месяц. В год сто восемьдесят тысяч. Через десять лет такую вот квартиру купить сможешь…

– А это мне нужно? – озадаченно проговорила Лариса.

Ей только семнадцать зимой исполнилось, пять лет она будет учиться в институте, на карьерный рост уйдут долгие годы. И не факт, что она сможет достичь больших высот, которые позволят ей въехать в такой или подобный дом на белом коне. И не факт, что принц под алыми парусами попадется… А тут и заморачиваться особо не надо – раздвигай ноги да принимай деньги в свой кошелек…

– А почему не нужно? – широко улыбнулась Галка. – Ты вон под Лешкой забесплатно раздвигалась.

– Я?! – покраснела Лариса.

Лешку Зимовецкого она любила. Во всяком случае, так ей казалось, когда она отдавалась ему…

– Да и я тоже… – посерьезнела Галка.

– Ты?!

– Ну, было дело. Еще до того, как он с тобой… С кем он сейчас?

– Э-э… Неважно, – вздохнула Лариса.

Бросил ее Лешка, к Аленке ушел. В петлю хотелось лезть по первости, а потом ничего, вроде бы отпустило.

– Значит, с кем-то… Так уж жизнь устроена, – вздохнула Галка.

– На жизнь надо смотреть реально, – покачал головой Макс. – Чем быстрее под ней расслабишься, тем быстрее получишь удовольствие. Работать со мной будешь. Мы организуем тебе клиента, ты зарабатываешь свои четыреста баксов за два часа, половину отдаешь мне. Двести мне, двести себе. Слушай, а может, тебя сразу на штуку баксов перевести?.. – в раздумье спросил он, тяжело поднялся со своего места, неторопливо подошел к Ларисе и пальцем взял ее за подбородок, чуть приподняв его.

Ей это не понравилось, она ударила его по руке и отступила на шаг.

– Макс, да не трогай ты ее, – сказала Галка. – Ларка согласна, я же вижу.

– Не согласна! И давай не будем об этом! – покачала головой Лариса.

– Почему не будем? Будем! Это шанс, Ларка! Это реальный шанс выбиться в люди! И учиться будешь, и работать. Выучишься, диплом получишь, квартиру купишь, машину. Мужика хорошего встретишь, замуж за него выйдешь…

– Нет…

– Я, например, лет через пять с этого дела соскочу, – подмигнув Максу, увещевающим голосом продолжала Галка. – Мне тогда двадцать три года будет, вся жизнь впереди… И ты с этим делом не затягивай, всех денег все равно не заработаешь. Закончишь институт, и завязывай. Вместе закончим. Или не хочешь со мной учиться?

– Ну, хочу. – Лариса насупленно посмотрела на подругу, которая так нехорошо поступила с ней. Могла бы заранее объяснить, что к чему.

– А работать со мной?

– Ну, не знаю.

– Что ты не знаешь?

– Ну, грязное это дело…

– А на ферме навозь месить – не грязно?

– Я не собиралась навоз месить…

– Правильно, ты в большой город собралась. В большую жизнь. А большая жизнь только снаружи блестит, а внутри – дерьмо. И через это дерьмо пройти надо, чтобы в люди выбиться…

– Чем ты лучше моей мамы? – истошно спросил вдруг Макс.

– Чем я лучше твоей мамы? – в легком замешательстве посмотрела на него Лариса.

– Ну, да… Моя мама знаешь, где работает? В Государственной думе она заседает, депутат, председатель думской комиссии по депутатской этике. Как тебе такое нравится?

– Председатель думской комиссии?

– Да, по этике! И ничего, справляется. Никто не жалуется, и никто не знает, кем она раньше была. Вот скажи, чем ты лучше моей мамы?

– Ничем.

– Тогда почему она не брезговала мужиков обслуживать, а ты брезгуешь? – Макс чуть ли не с осуждением смотрел на Ларису.

– Я не брезгую…

– Не брезгуешь?

– Ну, брезгую, конечно…

– Но ты готова?

– Э-э… Не знаю…

– Ты когда-нибудь пятьсот долларов в руке держала?

Макс вышел из комнаты и вернулся с деньгами в руках. Пять стодолларовых купюр – новенькие бумажки, хрустящие. Да и не бумажки это, а вещь…

– Можешь подержать.

Лариса завороженно взяла деньги, чувствуя, как от волнения немеет рука… Сегодня пятьсот, завтра еще столько же, а через десять лет она станет полноправной хозяйкой роскошной квартиры в сталинской высотке, и тоже будет белым человеком, как тот ухоженный мужчина с «Мерседесом», которого насмешила ее безнадежная провинциальность.

– Можешь оставить себе, – пристально глядя на нее, сказал Макс.

– А можно?

– Ну, тебе же нужны деньги на карманные расходы.

Пятьсот долларов – примерно столько зарабатывала у Ларисы мама в своем ЖЭКе, но не в месяц, а за год. Могла ли она выделить дочери такую сумму на карманные расходы?

– Деньги, конечно, нужны, – кивнула она.

– Забирай. Ну, чего стоишь? – Макс подал сумочку, сам открыл ее, и Лариса положила туда деньги.

А сумочка у нее позорная – старая, немодная, из кожзаменителя… Завтра же этот дерьмонтин отправится на помойку, а Лариса обзаведется новой, из натуральной кожи. И сарафан она выбросит, купит себе что-нибудь помодней и поизящней.

– Раздевайся, – потребовал вдруг Макс.

– Что?! – встрепенулась она.

– У нас с тобой два часа, я не хочу терять время на пустые разговоры.

– Два часа?

– Да, я заплатил за два часа с тобой. Может, ты хочешь вернуть мне деньги?

– Все?

– Ну, не половину же. Половину ты будешь возвращать мне с тысячи, а с этих денег ничего не надо возвращать. Чего стоишь, раздевайся.

– Прямо здесь?

– Можешь принять душ. А потом в постель… Согласна или нет?

– Ну, если сначала в душ, – растерянно пробормотала Лариса.

Она не хотела ложиться в постель с Максом, но и пятьсот долларов потерять не могла. Да, ей очень нужны эти деньги!

– Пошли. – Галка взяла ее под руку, провела в ванную, где по соседству с большим джакузи стояла душевая кабинка с прозрачными стенками. – Вода – это сила. Вода всю грязь смывает… Ты после Макса сразу в душ иди, сразу полегчает. И после Макса, и вообще… Ты же не думаешь, что мы в антисанитарных условиях работать будем? Нет, у тебя своя квартира в центре города будет. Ну, съемная, конечно, но со временем свою купишь. Ты не обижайся на меня, подруга. Я же как лучше хочу. Обижаешься?

– Ну, есть немного, – пожала плечами Лариса.

– Ничего, сейчас пройдет. Вода и обиды смывает, и грязь…

Галка помогла ей раздеться и вышла из ванной. Какое-то время Лариса тупо стояла под душем, не зная, что делать, затем все-таки включила кран…

И хочется, и колется, и уж мама точно не велит… Но ведь Ларисе нужно выбиваться в люди. Квартира в сталинской высотке – это круто, но ни к этому надо стремиться. Она окончит институт, устроится на работу в какую-нибудь крупную торговую фирму, освоится, получит опыт, а потом откроет свое дело. На деньги, которые она заработает на панели, откроет… Все правильно говорит Макс – чтобы стать своим человеком в мире больших людей, надо научиться переступать через себя. Что ж, Лариса готова начать занятия прямо сейчас…

Не хотелось ей быть с Максом, но все-таки она смогла заставить себя лечь к нему в постель. Правда, в спальню зашел не Макс, а Галка. Халатик на ней, а под ним ничего.

– Я тебя у Макса перекупила, – сказала она, шмыгнув к ней под одеяло.

– Перекупила?!

– А ты думаешь, нас, путан, женщины не заказывают? – усмехнулась Галка. – Да расслабься ты, шучу я! Уехал Макс, когда будет, не знаю… – Она повернулась к Ларисе спиной, подложила сложенные вместе ладошки под голову и протяжно зевнула:

– Устала я… Вчера в сауне зажигали, сегодня тебя встречать ездила. Спасибо, что недолго ломалась, а то, бывает, пока уговоришь…

Лариса вздохнула. Действительно, недолго играл в ее душе «Интернационал», совсем чуть-чуть кипел «разум возмущенный», а «смертный бой» она готова была дать в постели у Макса… Но ведь бывают и такие девушки, которых и уговаривать не приходится. Например, Галка. Если так, то и стыдиться нечего. Тем более что Лариса хотела из «ничем» стать «всем», и в том ее оправдание. Только все равно стыдно. До жути. Что, если мама узнает, как низко пала ее дочь, причем в первый же день своего появления в Москве?

– И много вас работает? – спросила она.

– Много, не много, все наши…

– А Макс у вас за главного?

– Ну, в принципе да…

– А это его квартира?

– И у тебя такая будет. Работа у нас интересная, но непростая, по ночам ведь пахать приходится. Поэтому существует одно простое правило: если есть днем возможность спать – спи… Так что, давай, спи, пока Макс не вернется, – на последнем издыхании пробормотала Галка и тут же засопела.

Лариса закрыла глаза. Комната большая, обстановка роскошная, кровать мягкая, белье шелковое – спать здесь одно удовольствие. А ведь у нее у самой когда-нибудь появится такой же шикарный будуар, где она будет чувствовать себя королевой…

Макс появился поздно вечером, злой и с большим фингалом под глазом. И губа у него была разбита, и ухо распухшее, и настроение ниже плинтуса. И еще, как вскоре узнала Галка, ему отбили мужское достоинство, и, чтобы унять боль, он приложился к бутылке. Ни о каком сексе не могло быть и речи, но ведь когда-нибудь он оправится, и Ларисе придется отработать пятьсот долларов. В принципе она готова…

Глава 2

Пшеничного цвета волосы, васильковые глаза, слегка вздернутый носик, широкие скулы, пухлые губки, а какое роскошное тело, кожа матовая, наверняка приятная на ощупь… Никита с вожделением смотрел на прекрасную незнакомку, с замиранием сердца наблюдал, как она идет к нему, грациозно покачивая бедрами, и тут вдруг зазвонил телефон. Девушка мгновенно исчезла, растворилась в темноте спальни…

– Твою мать!

Сон был таким реальным, что Никита невольно выругался, смахнув с тумбочки телефон. Не мог шеф чуть позже позвонить…

– Кит, ты где? – послышался в трубке густой, с нездоровой хрипотцой голос.

– Дома, Виталий Максимович.

– Не спится? – мрачно пошутил собеседник.

– Как вы догадались?

– Поживешь с мое, узнаешь… К Максу надо съездить, проблемы у него.

– Так Ромарио с ним.

– В Склифе Ромарио, башку ему проломили…

– Кто?

– Макс все скажет. Надо наказать тех, кто его обидел. Нужны будут люди, позвони Гаврику, он все организует…

У Никиты были причины обижаться на своего босса. Фоган уехал в Питер на важные деловые переговоры, а его, своего верного телохранителя, оставил в Москве. Может, доверять перестал? Если так, то с чего бы? Может, Никита хватку терять стал? Но ведь он в отличной физической форме, и нюх на опасность у него, как прежде, на высоте…

Никита уже девять лет с Фоганом. Отслужил в армии, остался на сверхсрочную, в девяносто четвертом году ушел в запас, вернулся домой в Нижний Новгород. Друг детства позвал его за собой в Москву, помог устроиться охранником в ресторан. Там Никита и проработал два месяца, пока на его работодателя не наехала северо-западная братва. Никита по простоте своей душевной разделал бандитов под орех. Его бы «замочили», если бы Фоган не вошел в положение. Никита не хотел никого обижать, он просто исполнял свой долг. Рискнул жизнью ради какого-то барыги, и Фоган решил, что ему нужен такой смельчак, поэтому взял его к себе в личную охрану. И не прогадал.

Фоган тогда рулил братвой на пару с Волдырем, который мечтал подмять всю систему под себя. Этот Волдырь и создал вокруг Фогана зону отчуждения, от него тогда отвернулись все, даже телохранители из братвы. Один только Никита остался ему верен. Он и помог ему отбиться от киллера – поймал грудью пулю, зато Фоган остался жив. Виталий Максимович тогда сам разобрался со своими врагами, были у него такие возможности. Никита четыре месяца лечился, а потом снова вернулся к нему. Фоган в порыве чувств пообещал ему место начальника личной охраны, но к тому времени, когда Никита вышел на работу, место это было уже занято…

А через год Никита снова подставился под пулю, закрывая его собой. Правда, на этот раз его защитил бронежилет, разве что трещину в ребре пришлось залечивать…

Девять лет Никита с Фоганом, столько раз его спасал, но начальником личной охраны так и не стал. А вчера его еще и дома за ненадобностью оставили. Мало того, Фоган вдруг переключил его на своего непутевого сына. Вроде как форс-мажорные обстоятельства возникли, на Макса наехали, Ромарио проломили голову, но чутье подсказывало Никите, что это надолго. А чутье редко его подводило…

Он положил трубку и посмотрел на часы. Ему поставили задачу, и неважно, сколько сейчас времени. Половина третьего ночи, но разве это его остановит?

Его «десятка» стояла у подъезда – не надо было идти за ней далеко. Зато до сталинской высотки, где жил Макс, путь не близкий. Никита снимал квартиру на окраине города, на Можайском шоссе. И делал он это не столько из экономии, сколько из удобства: ведь Фоган жил в особняке в районе Рублевского шоссе, которое находилось неподалеку. Если вдруг что, сел в машину, и уже, считай, на месте.

Можайское шоссе перерастало в Кутузовский проспект, который был скоростным даже в дневное время, а сейчас в Москве стояла ночь, дороги свободны… Склянки еще не отбили три часа, когда Никита нажимал на клавишу звонка.

Квартира была оборудована системой видеонаблюдения, поэтому Макс не стал спрашивать, кто к нему пожаловал. Но и дверь открыл не сразу.

– Хай, Кит! – с небрежностью невероятно крутого мэна поздоровался он.

Никита молча и сурово кивнул, переступая порог. Он двигался неторопливо, но тяжеловесно, и Макс невольно попятился, пропуская его. Может, и крутой Макс, но исключительно потому, что приходился сыном самому Фогану. Хотя это и не уберегло его от фингала под глазом. Неплохо ему «репу зачистили».

– Ромарио где? – сухо спросил Никита.

– В Склифе.

– А ты почему здесь?

– Ну, мне и не надо. Я вискарем лечусь, – снисходительно усмехнулся Макс.

В гостиной был накрыт журнальный столик, на диване сидела брюнетка, в кресле – блондинка. Макс бухнулся на диван, обняв брюнетку, а Никита удивленно посмотрел на блондинку…

Как-то не складывалось у него с женщинами. То с одной жил, то с другой, но ни к кому не мог прикипеть душой. Шесть подружек сменил за восемь лет, и это не считая случайных связей, но так и не женился. Вроде бы и хотелось семью завести, но не на ком было остановить свой выбор.

А сегодня ему приснился чудесный сон. Необычной красоты девушка с пшеничными волосами и васильковыми глазами предложила ему свою любовь, и это вызвало в нем давно забытый восторг. И он бы мог получить ни с чем не сравнимое удовольствие, если бы его не разбудил босс.

Но Фоган поднял его с кровати, чтобы отправить к своему сыну, в квартире у которого Никита и увидел ту самую девушку из сна.

В зале царил интимный полумрак, и он не мог сказать, какого цвета у нее глаза. Но волосы точно пшеничного отлива. Сочные губы, чуть вдернутый носик, широкие скулы… Не сказать что девушка классической красоты, у Никиты были подружки с более совершенными чертами лица и фигурой, но сейчас это не имело абсолютно никакого значения. Никита вдруг понял, что эта блондинка создана для него… Но какого черта она здесь делает?

Девушка, казалось, была смущена тем, что находится в столь непристойной компании. Она застенчиво улыбалась, глядя на Никиту из-под длинных пышных ресниц.

– Что, нравится Лора? – заметив его интерес, насмешливо спросил Макс.

Никита мрачно промолчал. За девять лет он изучил этого парня вдоль и поперек. Никчемный он, но при этом наглый, хитрый и даже коварный. Нельзя класть ему палец в рот, иначе покусает всю руку. Откусить не сможет – не той силы челюсти, но грызть будет больно. Ромарио поставил себя с Максом неправильно, попытался задружиться с ним, и тот вмиг сел ему на голову. Никита же потакать сынку своего босса не собирается, чего бы это ему ни стоило, он и дальше будет сохранять дистанцию.

– Красивая девочка, да?

Макс чувствовал это к себе неприятие, поэтому злился, при этом в голосе его слышалось желание угодить. А ведь Никита всего лишь телохранитель его отца.

– Триста долларов за два часа, и она твоя.

Никита возмущенно повел бровью, но тут же его лицо снова окаменело. Деньги у Макса есть, и ему ничего не стоило «снять» на ночь двух проституток, чтобы они своими ласками заглушили его душевную и телесную боль. Никита и сам иногда пользовался такими услугами…

А то, что Лора не похожа на проститутку, так внешность бывает обманчивой.

– Пусть погуляют, – сказал Никита, с обидой глянув на нее.

Внешне он остался невозмутимым, но в душе что-то дрогнуло, царапнула его внутри эта красотка.

– Девочки! Спать! – повелительно хлопнул в ладоши Макс.

Лора кивнула, неторопливо поднялась и вышла из комнаты, обдав Никиту запахом чисто вымытых волос. Фигура у нее не самая совершенная, но для него она могла стать идеалом. Сарафан на ней какой-то убогий, но Никита мог бы ее приодеть…

– Выпьешь? – с важностью босса, но с искательными нотками в голосе спросил Макс.

– Может, лучше «кокса» в топку забросить? – хмуро усмехнулся Никита.

– А у тебя есть? – напрягся Макс.

– У тебя есть. С кем там разбор был?

– Да ладно, уже не надо, – поморщился Макс.

– А отцу зачем звонил?

– Ну, сгоряча. Нормально все. Ну, сцепился с козлами…

– Что-то ты темнишь, парень, – покачал головой Никита.

Он знал, с каким злорадством этот щегол звонил отцу, когда на него кто-нибудь наезжал. Обидели в школе какие-то переростки – папа, помоги! В институте с кем-то из-за девчонки сцепился – папа, надо разобраться! Ехал на машине, нарвался на каких-то утырков – папа, ты должен грохнуть этих козлов! Так достал отца, что тот вынужден был приставить к нему личного телохранителя…

– Да нет, нормально все, – отвел взгляд в сторону Макс.

– Ты уверен, что Ромарио тоже так скажет?

– А что Ромарио, сам подставился! – нервно дернул рукой парень.

– Если твой отец насядет на Ромарио, он все из него выдавит. Так что лучше сам расскажи.

– Тебе зачем? – огрызнулся Макс.

– Из-за чего сыр-бор вышел? Из-за девочек?

Не могла Лора выйти на панель в таком затрапезном платье, в каком была. Вид у нее не ухоженный, но и не затасканный. Зато ее подружка вся из себя. Может, Лора и не проститутка, по крайней мере, Никита очень хотел на это надеяться.

– Из-за каких девочек?

– Которых ты на выпас выводишь… В сутенеры записался, да?

– Кто тебе такое сказал? – вытянулся в лице Макс. И дрожанием в голосе тоже выдал себя.

– Делом решил заняться, да?

– А если делом, то что? – вскинулся Макс. – Или ты хочешь, чтобы я цепным псом, как некоторые, был?

Камень в огород Никиты, но тот даже ухом не повел.

– Отец тебя накажет. Но не убьет, – сказал он. – А Ромарио может и убить. За то, что он тебя не остановил, убьет. За то, что наркота у тебя гуляет…

– А ты отцу ничего не говори!

Никита задумался. Действительно, зачем ему рассказывать Фогану о том, чем занимается его сын? Ему поставили задачу разобраться с теми, кто обидел Макса, и он должен это сделать и доложить. А стучать в его обязанности не входит… Вот, если вдруг его назначат личным телохранителем Фогарева-младшего, тогда ему придется докладывать Виталию Максимовичу обо всем. Но Никита очень надеялся, что этого не случится. Не того он уровня специалист, чтобы подтирать сопли какому-то недоноску.

– Кто на тебя наехал?

Макс взял бутылку, приложился к горлу, сделал несколько глотков.

Непутевый он. Из института выгнали, в армии служить не захотел, в спорте он полный ноль, хотя отец и пытался приобщить его к боксу. Зато виски с горла глушить может, да «нос пудрить». И проституток на панель выставлять, судя по всему, наловчился.

– Да козлы там…

– Братва?

– Ну, вроде…

– Причина?

– Ну, из-за точки проблема… Только ты отцу ничего не говори, – скривился Макс.

– Что за точка?

– Там, на Каланчевке…

– Значит, все-таки проститутки?

– Ну да, Гоша выставил там сегодня трех телок. К нему подъехали, мол, поговорить надо. Он мне позвонил, я – Ромарио, ну, мы туда приехали, а там трое с битами. Ромарио сразу вырубили… Кто ж знал, что так будет? – тяжко вздохнул Макс.

– Кто такие?

– Они не назвались. Сказали, что это их место… Еще и девчонок наших забрали.

– И кто остался? – Никита сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее вдруг горло.

– Есть еще одна… Ну, и Галка с Лорой…

– А Лора давно в теме?

– Эй, я не понял, ты что, на нее запал? – оскалился вдруг Макс.

– Не твое дело! – отрезал Никита.

Нельзя этому орлу давать крылья раскрывать, а то ведь взлетит и на голову гадить начнет.

– Ну, мое, не мое, а Лора в теме… Можешь себе взять, штука баксов, и она твоя…

– Уже штука?

– Ну, ты же конкретно на нее запал. Да и первая брачная ночь кое-что стоит. Ты ее первым женихом будешь, а остальных – в очередь…

– Первым женихом?

– Да она только сегодня из своего Мухосранска приехала. И сразу в дело. Тело – в дело, гы!..

– Закрылось твое дело.

– Не понял!

– Хочешь, чтобы отец его закрыл?

Насколько знал Никита, Виталий Максимович не особо баловал сына деньгами. Квартиру эту в сталинской высотке он купил по дешевке у какого-то бизнесмена, прогоревшего во время дефолта, ремонт здесь сделал, все такое. И сына сюда поселил в честь поступления в институт. Его оттуда выперли, и в наказание за это Фоган урезал ему финансирование, но квартиру оставил, телохранителя приставил, чтобы тот не давал его в обиду, и, как оказалось, сделал это зря.

Фоган и сам далеко не ангел, до сих пор девочками занимается. Сауны у него по всей Москве, своя эскорт-служба для доставки на все согласных банщиц. И еще модельное агентство есть, по сути, элитный бордель, там очень дорогие девочки, которые обслуживают вип-клиентов московских казино, принадлежащих Фогану. А раньше у него точки и в столице были, на которых его сутенеры «выпасали» проституток. Ему этим заниматься можно, а сыну – нет… Макс хоть и наглый, а особо не возникал, потому что боялся отцовского гнева. Знал, что ждет его за самодеятельность, и не строил на этот счет никаких иллюзий.

– Не, а что я такого сделал? – вяло возмутился он.

– У отца и спросишь.

Сутенер – профессия презираемая. Одно дело, держать этих деятелей под собой, и совсем другое – самому им быть. Так Фоган сыну и объяснит. После того как сводит его к дантисту, который вставит ему выбитый зуб. Виталий Алексеевич мужик очень крутой, так что всякое может случиться…

– Только пугать меня не надо! – огрызнулся Макс.

– Тебя уже напугали… – пренебрежительно усмехнулся Никита. – Где эти черти?

– Поедешь разбираться?

– А что, не надо?

– Ну, надо бы… Только отцу не говори. Ну, в смысле, не говори, из-за чего там сыр-бор… Хочешь, Лорку забери!

– Она что, твоя собственность? – нахмурился Никита.

– Ну, в принципе нет…

– Поехали.

– Куда?

– На Каланчевку. Покажешь, кто там на тебя наехал.

– А кто разбираться будет?

– Поехали.

Не хотел Никита вступаться за Макса, но Фоган задачу поставил четко – разобраться и наказать. Хочешь не хочешь, а исполнять надо.

А закладывать Макса его никто не обязывал. И не станет Никита это делать. Хотя бы потому, что не хочется подставлять идиота Ромарио…

Глава 3

Упыри и прочая нечисть исчезают на рассвете, с первыми петухами, то же примерно происходит и с сутенерами. Светать уже начало, когда Никита подъехал к точке, но ему повезло, он успел застать обидчиков Макса.

Длинноволосая блондинка в короткой юбке сиротливо стояла под фонарным столбом и нервно курила, какой-то «метр с кепкой» что-то злобно выговаривал ей, энергично размахивая руками. Блондинка высокая, и, казалось, что недомерок собирается взлететь на один уровень с ней. На него Макс и показал. Никита подошел к нему, дал понять, что есть серьезный разговор.

– Вы тут с кем-то сегодня точку не поделили. Пацану по голове настучали, он сейчас в Склифе.

– А ты кто такой?

Никита был немаленького роста, и недомерку явно не хватало высоты, чтобы разговаривать с ним на равных. Но по его сигналу из припаркованной неподалеку машины вышли два здоровяка с сонными физиономиями. У одного в руке он заметил биту. Ребята уже поняли, что назревает разборка, поэтому на их сонливость рассчитывать не стоит.

– Нехорошо вы ведете себя, парни, – покачал головой Никита. – Откуда вы такие резвые?

– Я спрашиваю, кто ты такой? – зашипел на него мелкорослый.

В нем было столько злобы, что, казалось, он не слюной брызгал, а серной кислотой. Никита даже за свою рубаху стал переживать, как бы не прожгло ее.

– Зачем я тебе буду это говорить, если ты все равно фишку не рубишь, – презрительно усмехнулся он.

Ему совсем не обязательно задавать вопросы, чтобы выяснить, с кем он имеет дело. Видно, что пацаны не местные, и дело даже не в южном говоре, который выдавал их малороссийское происхождение. Слишком уж буйные они, чуть что, сразу силу свою заявляют. Нет чтобы принять спокойную манеру, которую предложил Никита, обсудить вопросы «на понятиях», недомерок сразу же кликнул группу поддержки. И ведь эти ребята с ходу обрушатся на него… Так ведут себя непуганые идиоты, которыми в свое время кишела Москва. И не счесть, сколько из них в земле сейчас лежат.

И точно, детина с кривым носом и лошадиной челюстью тут же обрушил на Никиту свою дубину. «Метр с кепкой» подал ему знак, и тот пришел в действие… Только не попал он битой по «мячу», хреновый из него вышел бейсболист. Зато Никита, взяв противника на прием, быстро швырнул его на недомерка, ударил второго здоровяка…

То ли слишком позднее сейчас время, то ли, напротив, чересчур уж раннее, так или иначе, но в эту пору нормальные люди спят как убитые. И Никите пора на покой, а тут какие-то упыри предрассветные. Некогда было ему возиться с ними, поэтому он не стал растягивать удовольствие. Второго бойца вырубил с одного удара, тут же переключился на первого, опять же сэкономив на движениях. А недомерок растворился в ночи. И длинноволосая блондинка куда-то испарилась. Тихо вдруг стало на пятачке у перекрестка двух дорог, Никита услышал, как шелестят над головой ветви деревьев.

Он привел в чувство кривоносого, влепив ему пощечину, отвел в сторону полу куртки, показывая торчащий из-за пояса пистолет.

– В следующий раз здесь увижу, застрелю. – И направился к своей машине, из которой вдруг появился Макс.

Он подскочил к поднимающемуся с земли громиле и двинул его ногой в живот. Тот снова упал, но и Макс запрыгал на одной ноге от боли. Даже лежачего ударить, как нужно, не смог, ногу отбил.

– Давай в машину. – Никита едва удержался, чтобы не назвать его придурком.

– Сейчас!

Макс кое-как встал на обе ноги, нагнулся над беспомощным противником и ударил его кулаком в затылок, но тут же снова запрыгал, отбив себе руку.

Никита не стал его ждать. Сел в машину, завел двигатель и плавно тронул ее с места. Он ехал со скоростью не более пяти километров в час, но тем не менее Максу пришлось садиться в машину на ходу.

– Ты чего не останавливаешься? – возмущенно спросил он, закрывая за собой дверь.

– Сейчас менты подъедут. Тебе это нужно?

– Менты… Менты спят сейчас… И когда мы ноги уносили, спали… Ромарио без сознания был, когда мы его в машину грузили. Гоша его в Склиф повез… Блин, надо было «замочить» этих козлов!

– Так в чем же дело? Или ты думал, что я это должен делать? – усмехнулся Никита.

– Э-э, ну, ты и так не хило им вломил!

– Твой отец сказал – я сделал. Какие вопросы?

– Слушай, ты у отца уже сколько лет работаешь? Он тебе не слабо платит, да?

– Не жалуюсь.

– А почему на «десятке» ездишь? Мог бы иномарку взять.

– Надо будет, возьму.

– А тебе не надо?

– Угадал.

Никита лукавил. Он и не прочь был купить дорогую иномарку, мог даже позволить себе это, но ему не хотелось разбрасываться деньгами. Мечта у него – уехать куда-нибудь на юг, построить там дом на берегу моря и жить в тепле, тишине и удовольствии. Устал он от большого шумного города, от этой смертельно опасной суеты. Тридцать три года ему через месяц стукнет, он уже не молодой, но еще и не старый. И у него еще вся жизнь впереди…

Деньги он на дом у моря копил, на тихую и сытую жизнь. И не было в нем прежнего задора, который толкал его на пули. Может, Фоган это почувствовал, потому и перестал ему доверять…

Да, неплохо было бы жить в своем доме у тихого синего моря. Спал бы сейчас, а не гонял по городу, не рисковал собой, чтобы наказать обидчиков какого-то недоумка. И чудесный сон бы ему никто не оборвал…

– Я твою проблему решил? – спросил Никита.

– Ну, решил, – кивнул Макс.

– Звони отцу, скажи это.

– Прямо сейчас звонить?

– Если я ему позвоню, то скажу, из-за чего проблема возникла. Если он спросит, то скажу. А если не спросит… Сделай так, чтобы он не спросил, тогда и говорить ничего не придется…

Макс кивнул и вынул из кармана трубку сотового телефона. Он позвонил отцу, сказал, что Никита нашел и наказал его и Ромарио обидчиков. И тут же начал изворачиваться, объясняя причину. Оказывается, он решил проститутку «снять», но сцепился с ее сутенерами… Фоган принял эту версию и сказал, чтобы Макс передал «спасибо» Никите. Это значило, что сам он своему телохранителю звонить не будет. В принципе, зачем ему это делать, если инцидент исчерпан, к тому же он скоро приедет и сможет поблагодарить Никиту лично. И все равно стало немного грустно. Не хотелось выходить в тираж, но, похоже, все к этому шло.

– А лавочку свою закрывай, – сказал Никита, останавливая машину напротив сталинской высотки. – Она тебя до добра не доведет…

– Ну, не знаю, – пожал плечами Макс.

– Что ты не знаешь?

– Я с отцом поговорю, может, ему моя идея понравится. Надо же как-то в его дело входить.

Какое-то время Никита озадаченно смотрел на Макса, затем его лицо снова окаменело. В конце концов, он в няньки к нему не нанимался. Парень в принципе взрослый, пусть что хочет, то и делает.

– А ты хочешь, чтобы я закрыл свою лавочку? – насмешливо взглянул на него Макс.

– Мне все равно.

– Хочешь… Я же вижу, что ты на Лору запал… Забирай, это мой подарок!

Никита едва сдержался, чтобы не врезать ему по физиономии. Совсем охренел сосунок – людьми как борзыми щенками одаривает.

– Эй, ты чего? – испуганно дернулся Макс.

– Лупили тебя в детстве мало, – сквозь зубы процедил Никита, вслед за Максом входя в квартиру.

Лора спала в гостевой комнате. Прямо в одежде и спала.

– Эй, поднимайся! – тронув ее за плечо, сказал он.

– Пора? – распахнув большие глаза, спросила девушка.

– Вещи твои где?

Она показала на светло-коричневый чемодан из дешевого кожзаменителя. Никита поднял его, вынес из комнаты, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они вышли в свежее утро, Никита уложил чемодан в багажник своей машины, открыл ей дверь. Лариса села, но куда он собирается ее везти, спросила только тогда, когда машина вырулила на Садовое кольцо.

– Ко мне домой, – не грубо, но и не вежливо ответил он.

– К вам домой? Я даже не знаю, как вас зовут! – робко возмутилась девушка.

– А зачем тебе знать, как звать клиента?

– Клиента?

– Ну да… А разве ты не проститутка?

– Э-э… Я индивидуалка, – в смятении проговорила она.

– А индивидуалка – это не проститутка?

– Ну-у…

– Я заплатил за тебя. Называй себя, как хочешь, хоть проституткой, хоть индивидуалкой, но теперь ты моя собственность. Что я скажу, то ты и должна делать. Ты согласна?

– Э-э… – зависла в раздумье Лора.

– Что такое?

– Ну, я еще не была ничьей собственностью.

– А теперь вот стала. Как ощущения?

Машина выехала на Кутузовский проспект. Гостиница «Украина» в такой же сталинской высотке, в которой жил Макс, за ней тянулись красивые, помпезные дома с мемориальными досками на фасадах. Тут жил выдающийся дипломат, там – великий актер, а здесь – сам Леонид Ильич Брежнев. Величие былой эпохи трансформировалось в роскошь нового времени. В старых домах жили «новые русские» с толстыми кошельками, в охраняемых дворах стояли дорогущие иномарки, в которых хозяева новой жизни возили длинноногих красоток, согласных на все ради права быть хоть на миг допущенными в круг избранных… Может, в этот круг стремилась и Лора? Если так, то не тем путем она пошла. Да и есть ли туда путь? В этот круг простую девушку из народа могло занести только ветром удачи. Но ведь в Москве дуют и другие, очень опасные ветра, которые и в ад могут унести…

Надо было все это Лоре объяснить.

– Ну-у…

– Что, не очень?

– Ну, радости особой нет…

– Почему это нет радости? Надо радоваться. Ты даже не представляешь, как это приятно быть карточным столиком.

– Карточным столиком?

– Да, есть такое развлечение. Братва заказывает проститутку в сауну, заставляет ее раздеться и встать на четвереньки. Она стоит, а на ее спине играют в карты. И пепельница там же стоит. Братва курит, и в этой пепельнице тушит сигареты. Если проститутка дернется, пепельница упадет, тогда сигареты будут тушить прямо о нее. Представь себе, как тебе в спину втыкается горячая сигарета! Чувствуешь радость?

– Да как-то не очень, – поежилась Лора.

– Да ты не переживай, это не больно. А знаешь, почему? Потому что проститутка под кайфом. Сутенеры ее нарочно на иглу сажают, так с ней легче работать… Ты еще не под кайфом?

– Да нет. – Голос у нее испуганно дрожал.

– Ничего, у тебя еще все впереди. Через два-три года из-за наркоты превратишься в старуху, и тебя выбросят на свалку за ненадобностью. Если раньше от передоза не сдохнешь…

– Не надо! Ну, пожалуйста! – заистерила Лора.

– Что, не надо? Я правду говорю, а ты – не надо… Или ты мне не веришь?

– Ну, верю.

– Ты не думай, я доказывать тебе ничего не собираюсь. Просто хочу объяснить, в какое дерьмо ты вляпалась. А ты вляпалась!

– И что теперь?

– Ты зачем в Москву приехала?

– В институт поступать.

– А я думал, в проститутки записываться.

– Да нет, это Галка. Она у Макса работала и меня к нему привела, а я даже не знала зачем. Ну, он мне денег дал, пятьсот долларов, сказал, что я должна их отработать… И Галка голову заморочила…

– Дура ты, поэтому и заморочила.

– Дура… И деньги нужны…

– Такие деньги?

– Нет, вообще… Сама знаю, что я дура… – вздохнула Лора.

– Дура не дура, а вляпалась.

– Я не хочу к вам ехать! – как малое дитя захныкала вдруг она.

И такая нежность вдруг накатила на Никиту, что руки на руле ослабли, как бы управление не потерять.

– Как это не хочешь? – изобразил он удивление. – Я же за тебя заплатил!

– А если я не хочу?

– Хочешь не хочешь, а надо.

– Ну, пожалуйста!

– Вот это уже другой разговор, – повеселел Никита.

– Что, другой разговор? – с робкой надеждой посмотрела на него Лора.

– Не хочешь – не надо, такой разговор.

– Не хочу.

– И не надо.

– А как же деньги?

– За тебя?

– Ну да.

– За это не переживай. Если я тебя сейчас высажу, куда пойдешь?

– Не знаю… – пожала плечами Лора.

– А ехала к кому?

– Ну, к Галке…

– К ней поедешь?

– Не, не знаю. Не хочу к ней.

– А к Максу?

Лора задумалась.

– Ну, чего молчишь? – подстегнул ее Никита.

– К Максу? Нет, к Максу тоже не хочу, – мотнула она головой. – Я в институт поступать буду, там общежитие дадут. Ну, если поступлю.

– А если не поступишь?

– Домой поеду.

– Лучше домой, чем на Тверскую, – кивнул Никита. – Там, знаешь, сколько таких непоступивших стоит? Если хочешь, у меня можешь остановиться.

– У вас?

– Я что, такой старый, что ты мне выкаешь?

– Ну, не старый…

– Тогда давай на «ты»… – сказал он, остановив машину возле высотного дома, где снимал квартиру. – Все, приехали!

– А вы со мной ничего не сделаете? – с опаской взглянула на него Лора.

– Ну, если ты не проститутка, то ничего.

– Я не проститутка!

Никита вышел из машины, достал из багажника чемодан и направился к подъезду, не оборачиваясь к Лоре. Она поплелась за ним.

Квартира у него двухкомнатная, с неплохим, хотя и не роскошным ремонтом, обстановка далеко не самая худшая. И порядок в доме он старался поддерживать. Может, пыль и успела осесть на мебель с последней уборки, зато вещи не разбросаны, все на своих местах.

– Не такие хоромы, как у Макса, но жить можно, – сказал Никита.

– Да, неплохо, – осмотревшись, кивнула Лора.

– Располагайся.

Он поставил чемодан в своей спальне, собрал постель и перенес ее на диван в гостиной. На кровать бросил чистое белье. Лора действительно произвела на него сильное впечатление, но постель она заправит сама.

– Кушать хочешь?

– Да нет.

– Все-таки я поджарю яичницу…

Утро уже, время просыпаться, но Фоган в Питере, будет только завтра, значит, на сегодня Никита свободен. Ну, если вдруг не поставят новую задачу. И спать он может лечь, чтобы добрать упущенные часы, но зачем ему это, если девушка из сна с ним и наяву? И еще эта девушка могла доставить ему то самое удовольствие, которое он мог, но не успел получить во сне. В принципе Никита мог бы запудрить Лоре голову и развести на секс, но ведь он же человек, а не скотина какая-то.

– Я вам что-то должна? – зажато спросила она.

– Во-первых, не вам, а тебе. А во-вторых, ты мне ничего не должна. Просто будь умной и послушной девочкой.

– А это как?

– Ты дома папу и маму слушалась?

– Маму слушалась, а отца у меня нет. Был когда-то…

– Но маму ты слушалась. И меня слушайся. Вот я, например, не разрешаю тебе записываться в проститутки, – улыбнулся Никита.

– Я и сама не хочу.

– Вот и отлично. Если хочешь принять душ, пожалуйста. Не бойся, подглядывать не буду. И спинку потереть не предлагаю. Ты красивая, и очень мне нравишься. Поэтому ты здесь. Но принуждать я тебя ни к чему не собираюсь. Если захочешь остаться со мной, милости просим, если нет, удерживать тебя не буду… Ты яичницу с луком будешь или без?

– Яичницу?

– Яичницу.

– Ну, можно с луком… Удерживать меня не будете… не будешь?

– Не буду.

– И я вам… и я тебе нравлюсь?

– Очень. Кстати, меня Никита зовут.

– Лариса.

– А Лорой быть не хочешь?

– Нет.

– Тогда буду звать тебя Ларисой. Значит, яичница с луком!

– Да, с луком, – улыбнулась, наконец, девушка.

– Не буду тебе мешать…

Никита готов был молоть всякую чепуху, лишь бы не выходить из комнаты и дальше любоваться Ларисой. Как будто он расставался с ней надолго, а не на каких-то десять-пятнадцать минут, пока готовится завтрак.

Лариса приняла душ, пришла в кухню, осветив ее сиянием своих глаз. Футболка на ней старенькая, чуть помятая после чемодана, широкие в клеточку шорты, такие же ветхие. Но в этом наряде Лариса выглядела лучше, чем некоторые красотки в коротких платьях для коктейлей… Хотя, конечно, ее стоило бы приодеть. И денег Никита на это не пожалеет. Надо будет, возьмет из тех своих сбережений, которые нацелил на дом у моря. На дом, в котором хотел бы жить вместе с Ларисой. Теперь он точно знал, какая женщина ему в этой жизни нужна.

Глава 4

Азиатов и кавказцев в России обычно называют чурками, и не трудно понять, почему. Неотесанные поленья они, такие же задеревенелые изнутри. Зажатые, закомплексованные, в чем-то заторможенные, в чем-то, наоборот, чересчур суетливые и даже агрессивные. Кто-то из них до конца своих дней на русской земле так и остается чуркой, но с большинства жизнь снимает стружку, обтачивает, шлифует. Никита знавал таких, которых и язык не повернется назвать чуркой.

И этот кавказец, что сидел напротив Фогана, из числа оструганных и лакированных. Да, черты лица не славянские, но нет в них закостенелой грубости, и внутренняя дикость не просматривается. Жестокость есть, а дикости нет.

Только вот вид у него бледный. Может, потому и кожа не кажется очень уж смуглой, зато глаза черные как ночь. Не повезло вору, не на того он нарвался.

– Ничего у тебя не выйдет, Запорожец, – покачал головой Фоган. – Это конкретно мое казино. Там и доля моя, и «крыша» моя.

Никита знал, почему грузинского вора звали Запорожцем. Этот кавказец не имел никакого отношения к славным заднепровским казакам, но его звали Заза. А «ЗАЗ» – это Запорожский автомобильный завод, отсюда и «погоняло»…

– Ты уверен? – осознавая свою беспомощность, спросил вор.

– Я все сказал. – Фоган неторопливо поднялся со своего места.

Суровый он мужик, внушительный, и если сказал «нет», то с места его ничем не сдвинешь. Черты лица широкие, чуточку грубоватые, не совсем симметричные, но четкие. Нос крупный, картошкой, губы полные. Безмятежно спокойное выражение лица, как у сытого нагулявшегося медведя в преддверии зимней спячки, взгляд такой же невозмутимый. Но этот взгляд мог взорваться в любое мгновение и выплеснуть на собеседника фонтан злобной, разрушающей энергии. И голосом он мог громыхнуть как майская гроза, и молнию метнуть.

И еще Фоган знал себе цену, поэтому Запорожец должен был радоваться, что его вообще удостоили этим разговором. Фоган мог послать «на стрелку» с пиковым вором своего переговорщика, который популярно бы объяснил ему, что Фоган не просто «крышует» казино, а еще и владеет им на правах держателя контрольного пакета акций. Это значило, что грузинским ворам ловить в его заповедниках нечего.

Запорожец стрельнул в него свирепым взглядом, но Фоган этого даже не заметил. Вернее, сделал вид. Тогда вор попытался прожечь взглядом Никиту, который находился к своему боссу ближе остальных телохранителей. Но и тот остался непроницаемо спокойным, хотя и мелькнула в его сознании мысль, что вору надо бы выразить сочувствие. Не на тех нарвался Запорожец. А ведь он уважаемый вор, его вся Москва знает, а тут облом. Но кто виноват, что у Фогана и авторитет серьезный, и связи в государственных структурах, и бригада у него боевая.

Тяжело сейчас братве удерживать под собой бизнесменов, и с каждым годом делать это все сложнее. Растет бизнес у подопечных, и пропорционально этому слабеет желание платить за бандитскую или воровскую «крышу». Жиреют банкиры и бизнесмены, собственными службами безопасности обзаводятся, ищут покровительства у сильных ментовского мира. Чем тяжелее рыба, тем легче ей сорваться с крючка.

Но у Фогана крючок хитрый и крепкий, а леска толстая и прочная, и удочка у него если и гнется, то не ломается. Не так-то просто уйти от него. И банки у него на крючке, и нефтяные компании, а это деньги, большие деньги… Если бы знал Запорожец, насколько силен Фоган, он бы просто не рискнул сделать ему предложение, от которого тот с легкостью мог отказаться. И отказался… Но так и на старуху, говорят, бывает проруха. Хоть он и уважаемый вор, этот Заза, но сейчас ему приходится смириться.

Пусть радуется, что вообще жив остался.

Фоган много кому мешает в Москве, а потому и охрана у него серьезная. Там у него сейчас рулит специалист из службы охраны бывшего президента, и ребята у него оттуда же. На третье кольцо охраны возможностей не хватает, но есть второй круг, а это уже большое достижение. Правда, пока это подобие второго уровня, которое не сравнишь без смеха с президентским, и, киллер в принципе мог прорваться через него. Но лучше, как говорится, что-то, чем ничего.

Из ресторана Фоган собирался выходить в окружении телохранителей, в круг которых входил и Никита. А по улице в ожидании его появления ходили представители второго кольца, эти осматривали припаркованные машины, заглядывали в близлежащие магазины и кафе, выискивая так затаившегося киллера. Но ведь этого недостаточно. Если снайпер затаился на чердаке какого-нибудь дома, выкурить его оттуда могли только спецы третьего уровня, которых у Фогана не было. И о снайперах, которые могли бы контролировать обстановку вокруг него, он мог только мечтать.

А киллер где-то рядом. Фоган вел свою игру на сырьевом рынке, и в Питер он ездил, чтобы договориться о перевалке через порт крупной партии груза, а это кое-кому не нравилось. И многие из его данников стремились выйти из-под разорительной опеки…

– Может, через черный ход выйдем? – легонько тронув Фогана за рукав, тихо спросил Никита.

Тот остановился, но на него даже не глянул.

– Думаешь?

Зато посмотрел на своего нового начальника личной охраны.

– Все нормально, Виталий Максимович, – невозмутимо сказал Кранцев. – Обстановка под полным контролем.

Потрясающей выдержки мужик. Взгляд спокойный, но ледяной, как у заправского убийцы. Он даже слова плохого своему обидчику не скажет, но кровь ему пустит. Выждет момент и нанесет удар в спину без всяких объяснений причин. Во всяком случае, Никита думал именно так, а он умел разбираться в людях, хотя, конечно, иногда ошибался.

Фоган уже привык доверять Кранцеву, поэтому продолжил путь и вышел на улицу. Всего пять метров отделяло его от бронированного «Мерседеса», но этот путь еще надо было проделать. Никита не крутил головой, но пространство в своей зоне ответственности сканировал усердно. Вправо он не смотрел, за этим сектором наблюдал Женя Лещ, но именно оттуда исходила опасность. Он даже взял Фогана за руку, чтобы в случае опасности столкнуть его с линии огня.

Он чувствовал, как снайпер держит босса в перекрестье прицела, как его палец выжимает слабину на спусковом крючке. А до машины еще целая секунда…

Видение оказалось настолько осязаемым, что нервы у Никиты не выдержали, и он втолкнул Фогана в открытую дверь машины. Именно в этот момент и должен был прозвучать выстрел. Но вокруг все было тихо, а ведь пуля рассекает воздух с легким посвистом.

Салон в машине просторный, но сила толчка оказалась такой, что Фоган головой дотянулся до водительского кресла и лбом стукнулся о его спинку.

Кранцев резко схватил Никиту за руку и тут уже опустил, понял, что в действиях телохранителя не было преступного умысла. А спрашивать за обиды босса – это не его компетенция.

Фоган ничего не сказал, но так глянул на Никиту, что его бросило бы в жар, будь он в нерабочей обстановке.

Кранцев закрыл за боссом дверь, сам занял переднее место в его «Мерседесе». У каждого сверчка свой шесток, и если раньше Никита ездил в одной машине с шефом, то сейчас его место в джипе сопровождения.

Эскорт из четырех машин тронулся в путь, но вскоре остановился.

– Кит, к Виталию Максимовичу! – по рации приказал Кранцев.

Никита быстро вышел из «Гелендвагена», пересел в «Мерседес» к Фогану, и процессия продолжила путь.

– Что с тобой, Кит? – с упреком, но без особой злости спросил босс.

– Нервы, Виталий Максимович. Чутье разыгралось.

– Твое чутье меня не раз спасало, Кит. Я это по гроб жизни помнить буду. Но сегодня твое чутье тебя подвело.

– Бывает.

– Не вопрос, со всяким такое может быть. Только не всякий меня в машину как щенка…

– Я должен был телом вас закрыть, но снайпер был с другой от меня стороны.

– Снайпер?

– Да, я его почувствовал…

– Нервы твои его почувствовали… Расшалились нервы, да?

– Да нет, все в порядке с ними.

– Я так почему-то не думаю. Хороший ты парень, Кит, – покачал головой Фоган, – только вот беречь себя начал.

– Я?! Беречь себя?!

– Я вчера с сыном разговаривал. Он мне интересный вопрос задал. Сколько я плачу тебе, Кит?

– Ну, я не жалуюсь.

– Десять штук баксов ты получаешь. Я никому столько не плачу. Столько только Ваня получает. – Фоган кивнул в сторону Кранцева. – За три-четыре месяца ты можешь новенькую иномарку взять, а ты на дешевой «десятке» гоняешь. На что ты деньги собираешь? Может, за бугор свалить хочешь?

– Не за бугор. И не свалить. Просто дом у моря поставить хочу. Где-нибудь в районе Сочи. Я же не молодой, пять лет до пенсии.

– До пенсии?

– Если бы я в армии служить остался, я бы в тридцать восемь лет на пенсию мог выйти.

– Ну, так то в армии.

– Так и здесь условия, приближенные к боевым.

– Ну да, и пули ты мои ловил. Значит, о пенсии думаешь?

– Не думаю, но на уме держу.

– И нервы у тебя шалят…

– Я в норме, Виталий Максимович.

– Хорошим быть хочешь, – глядя куда-то перед собой, сказал Фоган.

– В смысле?

– Почему не сказал, чем сынок мой занимался?

– А чем он занимался? – похолодел Никита.

– Дурака включать не надо, это тебе не идет.

Дурака Никита уже свалял. Макс ему открытым текстом намекнул, что собирается признаться отцу в своих «подвигах», чтобы вклиниться в его дело. Зная это, Никита должен был сказать Фогану, из-за чего у него возникли проблемы с сутенерами. Должен был опередить Макса, но остался в дураках…

Впрочем, бояться особо нечего. Не в том сейчас настроении Фоган, чтобы казнить его. Он, возможно, и не предъявил бы ему, не подай Никита повода для взбучки.

– Макс – ваш сын, – взяв себя в руки, сказал он. – Значит, свой. А своих не закладывают.

– Мне ты должен докладывать обо всем.

– Согласен.

– С чем ты согласен? С тем, что накосячил? – усмехнулся Фоган.

– И с этим тоже.

– Значит, Макс для тебя свой?

– Не чужой.

– А ведь ты его не любишь.

– С чего вы взяли?

– Он сам сказал. Знаешь, а ведь он тебя уважает.

– Может быть.

– С Ромарио не считается, а тебя уважает. Ну, с Ромарио будет разговор. Возможно, прощальный. Накосячил Макс, конкретно накосячил. Сутенер недоделанный… – сквозь зубы проговорил Фоган. – С ним уже разговор был. Я у него на хате наркоту нашел. Ты же знаешь, как это бывает, сначала «кокс», потом героин… Сын у меня один, и я не хочу его терять. Короче, Кит, будешь работать с Максом.

Никита опустил голову. Именно к этому приговору и клонился разговор. К Максу его приговорили.

В принципе все к тому и шло. Сначала Никиту не взяли в Питер, потом он должен был решить проблему Макса, а сегодня у него сдали нервы, и Фоган вывел его за рамки. Да и зачем ему Никита, если есть Кранцев?

– То, что ты его не сдал, это хорошо. И то, что отморозков на Каланчевке сделал, тоже хорошо, – в раздумье проговорил босс. – Но если ты так себя поставил, то и дальше держи марку. Не хочешь «стучать» на Макса, не надо, но, если вдруг с ним что случится, спрошу с тебя по всей строгости. Спуску ему не давай. За наркоту бей в морду, я разрешаю. Только не сильно… И сутенерства мне тоже не надо. Я уж как-нибудь без сопливых обойдусь. Если Макс хочет помочь мне, пусть возвращается в институт. Ты же знаешь, за мной не только криминал, у меня и легальный бизнес есть. «Общаковый» бизнес Максу не достанется, а мой личный… У меня больше нет наследников, ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– И он это понимает. Только учиться не хочет. Если бы только дебиты с кредитами сбивать не хотел, так он вообще ничего не хочет. А надо, чтобы захотел…

– Я постараюсь.

– Стараться мало. Нужно, чтобы он в институт вернулся. Хочешь, сам с ним поступай. Если не хочешь, просто рядом будь.

– Поздно мне учиться.

– Поздно не поздно, а надо. Ты вот дом у моря собрался строить, а землю купил?

– Нет, еще успею.

– А ты за рынком недвижимости следишь?

– Нет.

– А зря. Цены на землю в рост пошли. Пока медленно, но уже с ускорением. Просто дом хочешь построить?

– Ну да.

– А может, лучше гостиницу? Это стабильный доход, обеспеченная старость. Я так понимаю, тебе от этой жизни много не надо.

– Много не надо, но и мало не хочу, – покачал головой Никита.

– Не будет мало. Десять штук в месяц за тобой так и остается. Но работаешь с Максом. Я хочу видеть его человеком. Постанова ясна?

– Ясна.

– Тогда вперед! Прямо сейчас к Максу и езжай. Я ему позвоню.

Никита вышел из машины, дождался, когда эскорт исчезнет из виду, только тогда поднял руку, чтобы поймать бомбилу.

Фоган уехал, оставив Никиту за бортом. Но ведь жизнь не остановилась. Более того, она наполнилась новым смыслом. Действительно, почему бы не заняться своим образованием? Почему бы не построить гостиницу на берегу моря? С высшим экономическим образованием не трудно будет управлять ею. К тому же Лариса собирается поступать в институт, документы уже подала, послезавтра у нее первый экзамен. Почему бы не присоединиться к ней? И ему польза, и она будет под присмотром.

Но сначала надо вправить мозги Максу. И чем быстрее Никита сделает это, тем лучше.

Глава 5

Темно-серый «Икс-пятый» «БМВ» плавно затормозил у подъезда. Макс неторопливо вышел из машины, с небрежностью хозяина жизни поставил ее на сигнализацию. И тут вдруг из стоящей неподалеку машины выскочили два знакомых гоблина с битами. Макс заметил их, бросился к подъезду, но споткнулся и упал.

Никита тоже находился в машине, дожидаясь Макса, и также вышел из нее, когда тот появился, но все-таки он не успевал. Гоблины стремительно нагнали Макса, кривоносый, с лошадиной челюстью бугай замахнулся на него битой. Никита не успевал ему на помощь, но у него под летним пиджаком был спрятан ствол, он достал его и с ходу выстрелил в воздух.

Кривоносый, так и не опустив биту на голову Максу, резко развернулся к нему. И остолбенел, глядя на ствол, направленный ему в лицо. Никита не собирался стрелять, но его взгляд указывал на обратное.

– Эй, ты чего? – растерянно пробормотал парень.

– Я же говорил тебе, в следующий раз убью.

– Гы… Гы-гы!.. Хо-хо-хо! – расхохотался вдруг Макс, глядя как по штанам кривоносого расползается мокрое пятно.

Никита и сам не думал, что сможет нагнать столько страху на парня. Дружок его держался гораздо более достойно, но ведь Никита не направлял на него ствол и взглядом не вел огонь.

– Слышь, не надо, – пробормотал кривоносый.

– Повезло тебе сегодня, – сказал Никита, убирая пистолет. – Людей много.

И каких людей! Сплошь богатеи да знаменитости. И ментовской патруль где-то рядом крутится, но это не помешало двум гоблинам напасть на Макса. Ну, точно отморозки… С такими договариваться бесполезно, таких только отстреливают…

– Слышь, мы пойдем, да? – Кривоносый посмотрел на свой старенький «Ниссан», который смотрелся сиротой на фоне припаркованных рядом с ним иномарок. Впрочем, и «десятка» Никиты производила не менее жалкое впечатление.

– Ты на всю голову отмороженный или только наполовину? – спросил Никита.

– Неотмороженный…

– Так чего к пацану прицепился? – кивком головы показал он на ухмыляющегося Макса.

– Так это, ты ж нас отмахал…

– Ну, ко мне бы и цеплялся!

– Мы ведь не знаем, где ты живешь… А так бы ты подъехал на разбор…

– И вы бы меня встретили, да?

– Ну да.

– Откуда такие крутые пацаны к нам в Москву пожаловали?

– Из Ростова мы…

– Ростов-папа?

– Ну, типа того.

– У тебя свой папа, а у Макса – свой. А знаешь, кто у него папа? Папа у него в большом авторитете, и бригада в сотню стволов. Раньше полтысячи было, сейчас так много не нужно. Но если будет нужно, его папа весь твой Ростов на уши поставит… Ты что, пацан, смерти ищешь?

– Так это, мы спуску никому не даем. – Кривоносый смотрел на Никиту подавленно, но вместе с тем и угрожающе.

Только его угроза на фоне мокрых штанов казалась нелепой и смешной.

– Сказал слово? – даже не улыбнувшись, сурово спросил Никита.

– Сказал.

– Завтра на Медвежьих Озерах. В шестнадцать ноль-ноль. – Никита достал из кармана визитку автосалона, где собирался купить себе новую машину, деловито и без суеты написал на обратной стороне номер своего мобильника. – Позвонишь мне, когда подъедете, я конкретное место назову.

– Куда подъедем? – растерянно смотрел на него кривоносый. Но визитку взял.

– На Медвежьи Озера. Это на Щелково ехать, за Балашихой поворот. Там есть глухое место. Очень удобно, сначала пулю в лоб, а потом в озеро. Главное, гири не забудьте взять.

– Гири?

– Ну, тут как фишка ляжет, – с непроницаемо серьезным лицом сказал Никита. – Или вы нас положите, или мы вас. Если вы, то вам гири нужны, если мы, то нам… Стволы у вас есть?

– Зачем?

– Понятно.

Никита вырвал визитку из дрожащих пальцев кривоносого: незачем этому придурку знать номер его телефона. Тем более что никакой «стрелки» не будет. Не хочет парень умирать, а перспектива такая реальная, что аж глаза щиплет.

– Пацаны, я бы вас прямо здесь положил, только менты вокруг крутятся, – взглядом показал он на машину патрульно-постовой службы. И, кивнув в сторону Яузы, предложил: – Может, к реке спустимся? Там на вас глубины хватит…

– Слышь, а ты что, реально братва? – чуть ли не простонал кривоносый.

– Северо-западные мы, если слышал.

В принципе Никита бандитом не был – лохов не разводил, деньги не вымогал, за данью не выезжал, а убивал только в перестрелках, защищая себя и своего босса. Но с волками жить – по-волчьи выть. Поэтому и базар он держать умел. И не счесть, сколько раз ему приходилось выезжать на разного рода «стрелки», сопровождая своего криминального босса, а уж Фоган в бандитских переговорах – монстр.

– Ну, если северо-западные… Чего сразу не сказал?

– Держись от нас подальше. – Никита повернулся спиной к отморозку и, увлекая за собой Макса, направился к подъезду.

Ситуацию он чувствовал затылком. Если вдруг кривоносый ринется за ним, чтобы ударить битой по голове, он развернется и встретит его подобающим образом.

Но кривоносый стоял неподвижно и растерянно смотрел на него.

Да, что-то с нервами у Никиты сегодня. С этим что-то надо делать, а то и до нервного срыва недалеко.

– Козлы сопливые! – выпалил Макс, когда они зашли в подъезд.

И сделал он это так громко, что консьержка возмущенно вытаращилась на него. Похоже, она приняла его выкрик на свой счет. Пришлось Никите успокаивать женщину.

– Ты лучше подумай, как они вышли на тебя. Откуда они узнали твой адрес? – в лифте спросил Никита.

– Адрес? Ну, Зойка могла сказать. Или Катька. А может, Ритка, Марго, в смысле… Она ж теперь на них работает. Фраера дешевые!

– Фраера не фраера, а башку тебе проломить могли.

– Ничего, больше не сунутся. Слушай, ты на него так смотрел, я думал, точно «замочишь».

– А разве не «замочил»? – усмехнулся Никита.

– Э-э… Ну штаны ты ему точно замочил! – с восторгом загоготал Макс. – Слушай, а как ты узнал, что эти козлы наедут на меня?

– Не знал я. Просто подъехал, а тут это…

– А подъехал зачем?

– Ты знаешь зачем, – зловещим голосом ответил Никита.

– Что я знаю?

– То, что ты меня своему отцу вложил.

– Я вложил? – Перешагивая через порог квартиры, Макс стал разворачиваться к нему, но снова споткнулся.

Никита мог бы его поддержать, но не стал этого делать, поэтому парень снова упал. Неловкий он какой-то, а еще крутого из себя пытается изображать. И еще девчонок под откос пускать наловчился…

Именно такая девчонка и выплыла из гостиной им навстречу. Короткая полупрозрачная маечка на ней, и больше ничего. Это была Галка, подружка Ларисы. Вернее, бывшая подружка. После того что случилось, Никита сделает все, чтобы она и на пушечный выстрел не приближалась к Ларисе.

– Ой, Макс! – Галка протянула парню руку, чтобы помочь ему подняться, и при этом согнулась в поясе, выставляя напоказ округлости своего тела.

Красивые округлости, но, глянув на нее, Никита испытал только одно желание – дать пинка.

– Свали, корова! – заорал на нее Макс.

– Что это с ним? – возмущенно распахнув глаза, спросила у Никиты Галка.

– Он ошибся. Ты не корова, ты – коза. А он – козел. Хорошая бы из вас парочка вышла… Ну, чего стоишь? Тебе же сказали, что делать.

Девушка хлюпнула носом и, натянув маечку чуть ли не до колен, выскочила из прихожей.

– Жениться на ней собираешься? – глядя ей вслед, спросил Никита.

– С дуба рухнул? – отряхиваясь, сказал Макс.

Полы в квартире чистые, и непонятно, зачем он охлопывал себя. Может, нервы?

– Со мной так не надо, – повел головой Никита.

– Ну, тогда думай, что говоришь, – буркнул парень.

– Я всегда думаю, а ты?

– Не вкладывал я тебя!

– Мне твой отец все рассказал.

– Ну, я же не «стучал», просто сказал, что идея есть. Ну, и бизнес уже готовый…

– Обрадовался отец? – усмехнулся Никита.

– Кажется, не очень, – скривился Макс.

– Ты же видишь, к чему такой бизнес приводит, два дурака за тобой с битами гоняются. Может, еще появятся. Может, в следующий раз обрез прихватят…

– Обрез?

– Или гранату.

– Да ладно тебе!

– Что, ладно? Отморозков умом не понять.

– Да нет, они уже все поняли.

– Надеюсь. Документы в институт уже подал?

– В институт? Я что, лысый?

– Завтра поедем, решим вопрос.

– Никуда я не поеду!

– Если Галка тебе не жена, ее здесь быть не должно.

– Слушай, ты чего раскомандовался?

– Хлипкий ты какой-то. – Никита с пренебрежением ощупал бицепсы на руках у Макса, вернее, их отсутствие. – Завтра начнем с пробежки.

Он прошел в гостевую комнату, заглянул в шкаф. Везде валялись вещи Галки, но скоро их не будет.

– Чистое белье – это хорошо. Лариса здесь будет спать.

– Не понял!

– Я над Ларисой шефство взял. И над тобой тоже. Над ней по своей воле, а над тобой… – Никита покачал головой, давая понять, что желания возиться с Максом у него нет. – Я сделаю из тебя человека, Фогарев. Хочешь ты этого или нет, но я с тебя не слезу.

– Ты что, на мальчиков переключился? – хмыкнул Макс. – Не слезет он…

– Мальчик – это ты? – в упор посмотрел на него Никита. – Я сделаю из тебя мужчину, мальчик.

– Да? Тогда тебе придется меня изнасиловать!

– Изнасиловать можно физически, а можно морально. Тебе светит второй вариант, но я не уверен, что для тебя это лучше, чем первый. Сегодня ты можешь надраться в стельку. Можешь даже трахнуть Галку, если она этого захочет. Но завтра ее здесь быть не должно.

– Лариса будет? – хмыкнул Макс.

– Будет. Но не для тебя.

– А вдруг?

– Первое.

– Что, первое?

– Первое штрафное очко…

– И что?

– Ничего. Но постарайся их не набирать.

– Напугал!

– До завтра. – Никита вышел из комнаты, открыл входную дверь.

– А зачем приходил, так и не сказал! – ухмыльнулся ему вслед Макс.

– Считай, что я – филиал твоего отца. Со всеми полномочиями.

– Много на себя берешь!

– Да, я знаю, – переступая порог, кивнул Никита.

То же самое на его счет мог сказать и Фогарев-старший, и он прекрасно это понимал. Но сейчас, увы, не тот случай, когда до цели можно добраться на хромой козе. Чтобы из Макса сделать хотя бы подобие человека, Никита просто обязан был взвинтить темп, а там уж как получится. Завтрашнее утро должно было начаться с пробежки, но Макс мог просто не открыть дверь, и это будет непростительный облом… И все-таки он надеялся на лучшее…

Можно было заняться Максом прямо сейчас, но надо домой. Лариса там одна, без него, и нельзя упускать возможность провести с ней вечер…

Лариса красовалась перед зеркалом, когда Никита зашел в комнату. Стильная прическа, модное, со вкусом подобранное платье, босоножки на высоком каблуке. Оказывается, она не зря провела сегодняшний день. Только платье коротковатое. Не сказать, что совсем уж мини, но можно было подобрать вариант и подлиннее, как тот сарафан, который он выбирал ей сам. В том сарафане она смотрелась не так сексуально, как сейчас, но все-таки очень привлекательно, а это в союзе с благопристойностью – сильное оружие против мужчины. И в пользу серьезных отношений.

Не хотел Никита, чтобы Лариса выглядела как проститутка, хотя это короткое платье можно назвать развратным только под настроение, а так в принципе ничего страшного Уж не сравнить с той маечкой, в которой щеголяла сегодня Галка.

– Как тебе? – Она крутнулась перед зеркалом, как это делают, чтобы воздушный поток поднял юбку.

– Отлично.

– Это «Версаче», – виновато зажеманилась она.

– Быть этого не может, – покачал головой Никита.

Лариса получила от него всего пять тысяч, других источников финансирования у нее в Москве попросту не было. А вдруг все-таки есть? Может, она живет здесь какой-то тайной жизнью?

– Правда!

– И сколько стоит?

– Полторы тысячи! – не очень-то и раскаянно вздохнула она.

– Да? Тогда понятно, – усмехнулся он.

Платье и пошито неплохо, и покрой интересный, материал вроде бы не дерьмо, но это не «Версаче», а подделка под него.

– Что тебе понятно?

– Не заморачивайся. Выглядишь ты в этом платье прекрасно.

– Что, не настоящее «Версаче»? – догадалась Лариса.

– Я же говорю, не заморачивайся.

– Но никто же не знает, что это подделка, да?

– Никто.

– Только если снять платье, посмотреть на лейбл…

– А кто с тебя снимет платье?

– Ты, например, – зарумянилась она и в смущении отвела в сторону взгляд.

– Я и так знаю, что это подделка…

– А вдруг нет?

Ей понадобилось усилие, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Предлагаешь мне снять с тебя платье? – вдруг осмелел он.

– Ну, кто женщину одевает, тот ее и раздевает. Это же справедливо?

Лариса закрыла глаза и шагнула к нему. Казалось, она сейчас зажмурится, чтобы не видеть той высоты, с которой собиралась обрушиться на Никиту. Но не зажмурилась, обвила руками его шею с открытыми глазами и жарким поцелуем накрыла его губы…

Никита ощутил себя на краю пропасти, в которую она его толкала, и готов был обрушиться туда вместе с ней. Но, может, следует удержать от падения и ее, и себя…

– Ты уверена? – шепнул он ей на ухо.

– Да.

– Если это из благодарности, то не надо.

– Это не благодарность. Это больше, – так же тихо сказала она.

И снова толкнула его в пропасть. На этот раз удерживать себя он не стал и ушел в свободное падение вместе с ней.

Щелкнул один замок, затем другой, но дверь не открывалась. Никита надавил на нее, и она с легкостью поддалась его усилиям, только не до конца открылась – цепочка остановила ее ход. Старинная цепочка на новой бронированной двери. Возможно, это была память о прежних, возможно, чем-то знаменитых хозяевах квартиры.

Никита просунул руку за дверь, и тут же поймал себя на желании отдернуть ее. Что, если Макс задумал какую-то пакость? Вдруг он собирается ошпарить его руку кипятком? Или вложит в ладонь ядовитую змею?.. Но ничего такого не случилось, и Никита, открыв дверь, зашел в квартиру.

В прихожей Макса не было, в гостиной – тоже. Никита нашел его в спальне, он лежал в обнимку с обнаженной Галкой и, накрыв лоб ладонью, тупо смотрел в потолок.

– А подглядывать нехорошо!

– Извиняться не буду, – покачал головой Никита.

А ведь с Максом в обнимку сейчас могла лежать Лариса. Все ведь к этому шло. И как здорово, что Никита не опоздал на свой поезд. Теперь Лариса с ним, и это навсегда.

Никита обогнул кровать, раздвинул шторы и распахнул их.

– Сплит мог бы включить, – усмехнулся Макс.

– Я тебя через сплит вниз не сброшу, а из окна – запросто.

– Вниз?

– Да, по самому короткому пути. Чтобы время на сборы не тратить. Пробежка у нас, не забывай. Заодно и проснешься, пока падать будешь.

– С восьмого этажа?

– У тебя две минуты.

Никита вышел из спальни, в ванной включил холодную воду, чтобы наполнить джакузи. На это ушло больше двух минут, но за это время Макс так и не появился. Пришлось ему снова возвращаться в спальню. Макс и Галка лежали все в тех же позах.

– Я думал, ты через окно выпрыгнул.

– Не дождешься… Если ты меня в окно выкинешь, отец тебя убьет.

– Да уж, спасибо не скажет. Но я все-таки рискну, ладно?

Одной рукой Никита взял его за голень, другой – за предплечье, и с легкостью оторвал от кровати.

– Эй, ты чего! – запаниковал Макс.

Судя по его реакции, он реально поверил в угрозу. Но тревога оказалась ложной. Никита отнес его в ванную и с головой опустил в джакузи с холодной водой.

– Не надо! – заверещал парень. – Думаешь, если сильный, то все можно?

– Не все, но можно… Ой, упал!

– Что?

Никита вытащил Макса из ванны и тут же, уронив его на пол, заставил отжаться раз-другой. С пробежкой сегодня вряд ли получится, но есть другие методы силового воздействия.

– Я отцу все расскажу! – пригрозил парень.

Никита кивнул и подал ему телефон.

– Звони!

– Я тебя ненавижу!

– От ненависти до любви – один шаг… Делай раз! Два!..

Какое-то время Макс отжимался, но вот он лег на живот и протестующе мотнул головой:

– Не буду!

Никита схватил его за ногу и с силой нажал на ноготь большого пальца.

– Ой-ёё! – взвыл от боли парень. – Теперь я точно отцу расскажу!

– А ты и так расскажешь. Придумаешь, что соврать. А придумывать и нечего. И соврать я тебе не дам. А ты можешь, потому что натура у тебя подлая.

– У кого натура подлая?

– Делай раз! Два!.. Раз! Два!..

– Не могу больше! – не выдержав нагрузки, снова взвыл Макс.

– У тебя натура подлая. Ты на какие дела девчонок подбивал? Чем они у тебя занимались?

– А ты никогда проституток не трахал, да?

– Я никогда сутенером не был. Сутенером быть западло.

– Нашелся, ля, нравоучитель!

– Отдохнул? Делай раз! Два!.. Раз! Два!..

Макс кряхтел, пыхтел, пускал пузыри, но тужился и отжимался по мере своих возможностей, пока не лег пластом.

– Все, больше не могу!

– Верю.

Никита прошел в кухню, заглянул в холодильник. Яйца есть, ветчина, молоко, сыр, масло. Пусть Макс пока в порядок себя приводит, а он омлет на завтрак сообразит.

Он выливал на сковороду взбитую смесь из яиц и молока, когда на кухне появилась Галка – наспех причёсанная, с подкрашенными губами, а главное, в одежде. Плотно запахнутый халат на ней, тапочки на босу ногу.

– Привет! – заискивающе улыбнулась она. – Можно, я?

– Можно.

Никита уступил ей место у плиты. Пусть приготовит завтрак, прежде чем убраться из этого дома.

– Как там Лариса? – спросила она.

– Тебя добрым словом вспоминает, – усмехнулся Никита.

– Я ж ее силой на панель не тянула, – вздохнула Галка.

– Но ведь тянула.

– Ну, каждый выживает, как может.

– Извиниться перед ней не хочешь?

– Э-э… Хочу… Она здесь жить будет, да?

– Возможно. Когда уходить будешь, записку ей оставишь, с извинениями.

– Записку? А поговорить?

– Ты уже с ней поговорила.

– Ну, я же извиниться хочу…

– Записку оставишь.

– Макс не хочет, чтобы я уходила.

– Пусть он мне об этом сам скажет.

– Ты почему такой жестокий?

Никита ничего не ответил, просто вышел из кухни. Не было у него никакого желания оправдываться перед этой проституткой.

– Ну что? – из ванной через открытую дверь спросил Макс.

Он бодро скреб по намыленной щеке бритвенным станком. Освеженный холодной ванной, укрепленный отжиманиями…

– Будет завтрак. А потом в институт поедем.

– Я про Галку спрашивал.

– А на институт согласен?

– Ты же мертвого задолбишь!

– Значит, согласен. В Плешку поедем.

– В Плешку? Я вообще-то в МГИМО учился.

– Не потянул ты МГИМО.

– Почему не потянул? Просто неохота…

– А в Плешке охота будет.

– Почему?

– Потому что я с тобой учиться буду. Тоже неохота, но ради тебя, мальчик, все, что угодно.

– Со мной учиться?

– А ты хочешь, чтобы я с тобой проститутками торговал? Не выйдет.

– А с Галкой что?

– Я же сказал, что проститутками торговать не собираюсь.

– Ну, она уже не проститутка…

– И что?

– Зачем ей уходить? Пусть живет.

Никита усмехнулся. Уважает его Макс, раз на Галку разрешение спрашивает. Только какое может быть разрешение, если это его квартира? Кого хочет, того пусть у себя и селит. А обручальное кольцо и печать в паспорте – это все слова. И даже странно, что Макс воспринял его слова всерьез.

Из кухни показалась Галка.

– Кушать подано!

Никита даже не собирался давить на нее. В его взгляде, обращенном к ней, не было ни угрозы, ни предостережения, но Галка смутилась и проглотила продолжение фразы.

Лариса спала крепким сном, когда Никита собирался на работу. Он даже на кухню заходить не стал, чтобы она не проснулась. Зато сейчас самое время перекусить. И будить никого не надо. Все уже проснулись. Неважно, как и благодаря кому.

Глава 6

Все-таки у съемного жилья есть преимущества перед собственным. Хоть и сомнительные преимущества, но все-таки. Собственную квартиру к месту работы не привязывают, потому как купля-продажа или обмен – это такой геморрой, что и заморачиваться на это неохота. А со съемным жильем все гораздо проще – одну квартиру сдал, другую арендовал. Именно так Никита и поступил. Он снял квартиру неподалеку от экономического университета, куда поступала его Лариса. И его самого зачислят туда же на первый курс вместе с Максом, Фоган лично об этом позаботился. На коммерческой основе их туда зачисляют и без вступительных экзаменов.

Квартира хорошая, с ремонтом и мебелью, но однокомнатная. Именно это и смутило Ларису. Ведь раньше он жил один в двухкомнатной, а сейчас у них на двоих – единственная комната, не считая кухни. Уж не думает ли она, что Никита собирается ее бросить?

– Цены здесь выше, чем на Можайке, – сказал он, заглянув за плиту, где обычно у нерадивых домохозяек скапливается грязь. – Почти в два раза.

Чисто за плитой, впрочем, и так ясно, что квартира не запущенная.

– А почему ты свою квартиру не купишь? – спросила она.

– Я не собираюсь здесь жить, – покачал головой Никита.

– Где здесь, в Москве?

– Ну да… Сейчас ты поступишь в институт, и мы поедем в Сочи. Землю там купим, дом начнем строить.

– Зачем?

– Там жить будем.

– Там?

– А что в этом плохого? Море, солнце, пальмы.

– Хорошо.

– А чего такая грустная?

– Мне в Москве больше нравится.

– Это пока. Наступит зима, и здесь станет неинтересно.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Я не просто дом в Сочи собираюсь строить, а гостиницу. Бизнес у нас там будет…

– Не надо оправдываться. Ты зарабатываешь деньги, тебе видней… Просто мне нравится Москва.

– И мне нравится. Только я устал от нее. И ты устанешь.

– Может быть…

– За пять лет учебы устанешь.

– Еще поступить надо.

– Поступишь.

Первый экзамен Лариса сдала на «отлично», и дальше будет продолжать в том же духе.

– Макс тоже будет учиться со мной? – в раздумье спросила она.

– С нами, – уточнил Никита.

– Ну да, ты ж его телохранитель. А у него кто отец?

– А он тебе не говорил?

– Нет. И я не знала, что у Макса есть свой телохранитель.

– Думала, он на проститутках на квартиру заработал? – усмехнулся Никита.

– Мама его проституткой была, она и заработала. Ну, он так сказал.

– Мама его проституткой была? Он так сказал?! – нахмурился Никита.

Он догадывался, что у Макса с головой не все в порядке, но не думал, что настолько.

Не было у Макса матери, она сгинула еще в лихих девяностых годах, когда Никита еще даже не служил у Фогана. И проституткой она точно не была… Надо же додуматься до того, чтобы оболгать собственную и к тому же покойную мать.

– Ты только никому об этом не говори, а то вдруг отец Макса узнает, – предостерег он Ларису.

– А если узнает?

– Думаю, Максу не поздоровится.

– Так кто у него отец?

– Олигарх.

– Я так и поняла.

– И что?

– Ничего. У кого-то отцы проходимцы, у кого-то олигархи. Тут уж кому как повезет.

– А если не повезло, то всего можно добиться самим.

– Как?

– Ну, например, открыть собственный бизнес.

– Это ты про себя или вообще?

– Вообще. И про себя… Закончим институт, уедем из Москвы. Думаю, гостиница к этому времени будет готова.

– В Сочи?

– Ну да.

– А почему не в Москве?

– На море лучше.

– Построй себе дом на море. Бизнес здесь, а дом там…

– Бизнес здесь? – задумался Никита.

Действительно, он мог бы построить небольшую гостиницу или мотель где-нибудь поблизости от Москвы. У него и свои деньги есть, и кредит под строительство можно взять, если первоначального капитала не хватит…

Фоган говорит, что земля дорожать начинает. Вдруг это необратимый процесс? Что, если участок за сто тысяч долларов через пару лет будет стоить все триста? А Никита мог бы взять несколько таких участков… Что, если через пять лет, вложив четыреста тысяч, он сможет получить полтора-два миллиона?

– Ну, можно и здесь начать, – кивнул он. – Вложим, приумножим, а потом в Сочи махнем. Только рискованно это, как бы на бобах не остаться.

Земля ведь, напротив, может в цене рухнуть.

– Кто не рискует, тот не пьет… А если пьет, то горькую, – задумчиво улыбнулась Лариса.

– Тебе не нравится эта квартира? – спросил он.

– С чего ты взял?

– Кислая ты какая-то.

– Да нет, нормальная квартира.

– Ну, тогда устраивайся.

– А ты?

– Ну, мне к Максу надо. – Никита посмотрел на часы.

Макс – элемент ненадежный, он ведь и слинять мог, в ночной клуб например. Ищи-свищи его потом. А Фоган предъявит, если с ним что-то случится. После утренней тренировки Макс едва волочил ноги, но все-таки у него могла возникнуть мысль отдохнуть где-нибудь на стороне и назло Никите.

– Когда будешь?

– Не знаю.

– Опять ночью заявишься?

– Постараюсь Макса пораньше спать уложить.

– С кем?

– Тебе не все равно? – улыбнулся Никита.

– Откуда я знаю, с кем вы там спите? – надулась Лариса.

– Я ни с кем не сплю. Только с тобой.

– А вдруг? Может, вы там бордель развели?

– Ну, от борделя только Галка твоя осталась…

Была у Никиты идея поселиться у Макса вместе с Ларисой, но не решился он на этот шаг, потому и снял эту квартиру. Не хотел он, чтобы Лариса жила под одной крышей со своей ненадежной подружкой, а Макс и не собирался выгонять Галку. Хотя и серьезных отношений с ней не строил.

– Где осталась?

– С Максом она живет.

– А с тобой? – встрепенулась Лариса.

– Ты плохого обо мне мнения, – нахмурился Никита.

– Ну, извини! – Она виновато потерлась лбом о его плечо. – Просто вдруг накатило. Я одна, а ты где-то без меня…

– Ты в принципе можешь поехать со мной, – пожал он плечами.

Действительно, почему бы Ларисе не отправиться с ним? Галка и сама, похоже, осознает, что была дура дурой, и не ведет уже себя так беспутно, как прежде. А сегодня утром даже на пробежку с Максом отправилась. И еще в университет с ним хочет поступить, на платное обучение, за свой счет, хотя Макс ее за собой и не зовет…

Отказываться от предложения Лариса не стала. В конце концов, она еще совсем молода, и ей нужно общение…

Макс открыл дверь с кислым видом. В принципе ничего другого Никита от него и не ждал. Кочевряжиться, вредничать, наглеть – это его стиль. Главное, чтобы от утренней пробежки он не отказался и на часовой тренировке выложился сполна. И в институт он уже собирается всерьез.

Только вот, похоже, расслабился он после тренировки. Никита возмущенно повел носом. Перегарчиком от Макса несло, а это – залет.

– Штрафные очки накапливаешь? – сурово спросил Никита.

– Да плевать я хотел… – начал было Макс, но, увидев Ларису, изменился в лице. – Ба! Какие люди!

– Привет! – улыбнулась Лариса.

Она переступила через порог, и Макс нагло подставил щеку для поцелуя. Все бы ничего, но Лариса повелась и вытянула губы, правда, чмокнула она ладонь, которую подставил Никита.

– Извини, но Макс твоего поцелуя не заслужил! – ухмыльнулся он, комментируя ситуацию.

– Это почему? – возмутился парень.

– Штрафных очков много.

– Я исправлюсь! – фиглярски вытянулся в струнку Макс.

– Когда исправишься, тогда и поговорим…

Никита зашел в гостиную и увидел накрытый стол, за которым сидели две девушки. Не так давно и Лариса за этим столом отдыхала, только сидела она в кресле, а эти двое – на диване, и между ними осталось пространство, которой освободил Макс. Он сидел с этими двумя штучками в обнимку. А как Никита мог еще назвать Галку, на которой были неприлично короткие шортики в обтяжку, и грудь вываливалась из лифа-топика. Так же развратно была одета и пышноволосая блондинка с роскошной фигурой, но не очень симпатичным лицом. Обе девушки держали в руках бокалы с виски, в котором таяли кубики льда.

– Еще одно штрафное очко, – сказал Никита.

– Девчонки, у вас что, одно очко на двоих? – весело спросил Макс.

Галка прыснула со смеху, а блондинка захохотала во весь голос.

Никита молча взял бутылку, заткнул ее пробкой и поставил в бар.

– Лара, третьей головой на одно… э-э, туловище будешь? – разошелся Макс.

Но тут же оказался на полу, высоко задрав ноги. И затылком о пол сильно стукнулся, на что Никита и обратил его внимание.

– Не умеешь группироваться в падении, – покачал он головой. – Ничего, я тебя научу падать.

– А меня? – Галка подняла руку, как это делает ученица, когда просится к доске.

Но Никита на нее даже не глянул. Надо было уводить Ларису из этого вертепа, но та уже села в свое любимое кресло.

– Катрин! – представилась блондинка и протянула ей руку.

Но Лариса этой руки как будто бы и не заметила.

– Лора! – представила ее Галка.

– Не Лора, – хмуро глянул на нее Никита, – а Лариса. Мне тут блядство разводить не нужно.

– Где тут у тебя? – возмущенно и с пренебрежением глянула вдруг на него Катька-Катрин.

– Ты что, снова бордель открыл? – строго глянув на Макса, спросил Никита.

Но Катька-Катрин не унималась.

– А чего ты глаза отводишь? Я с тобой разговариваю или с кем? – срываясь на крик, спросила она.

Но Никита, по-прежнему игнорируя ее, обратился к Максу:

– Я же сказал, никаких проституток и никаких наркотиков.

– Ты сказал?! А кто ты такой? – вскочила со своего места Катрин. – Ты, вообще, кто такой? Телохранитель вшивый! Что ты тут из себя строишь?

– Это она тебя ростовским «застучала»? – кивком головы показав на нее, невозмутимо спросил у Макса Никита.

– Она? – задумался тот и озадаченно почесал затылок. – Ну да, она знала, где я живу. Так и Зойка знала. И Ритка…

– Кто кого «застучал»? – взвизгнула Катька.

– Зойка где? – спросил Никита. – Ритка где?

– Не знаю.

– А Катька где?

– Как где? Здесь Катька.

– А почему она здесь?

– Ну, сама пришла…

– Зачем?

– Соскучилась…

– Она же к ростовским переметнулась.

– Ушла она от них…

– Это она так тебе сказала?

Катрин водила глазами из стороны в сторону – то на Никиту посмотрит, то на Макса. До нее, похоже, стал доходить смысл разговора, поэтому лицо пошло красными пятнами.

– Ну да.

– Да нет, на ростовских она работает. Сейчас напоит тебя, а потом… Хочешь проснуться, а голова в тумбочке?

– Голова в тумбочке? – завис Макс, тупо глядя на Катрин.

– Думай, пацан, думай.

– А правда, зачем ты приперлась? – хищно сузив глаза, спросил парень.

– Эй, Макс, ты чего? Ты кому веришь? – бросив на Никиту злобный взгляд, возмущенно протянула Катрин. – Ты же сам говорил, что у него в башке одна…

Или солома в голове у Никиты, или труха, или еще что-то в этом роде. Макс запросто мог такое сказать, и Никита это понимал, поэтому ни одна черточка не дрогнула на его лице.

– Что я говорил? – перебил ее Макс. – Ты на меня стрелки не переводи! Ты за себя отвечай! Зачем ты сюда пришла?

– Тебя увидеть пришла!

– Ты же меня сдала!

– Да нет, это ты меня Горобцу сдал!

– Кто такой Горобец? – пристально глядя на Катрин, спросил Никита.

Он вспомнил низкорослого сутенера с Каланчевки, который махал руками перед лицом длинноволосой путаны.

– Ну, я на него работаю… работала…

– Так работаешь или работала?

– Работала.

– Да нет, работаешь ты. Прямо сейчас на него и работаешь. Что ты узнать хочешь?

– Ничего! – мотнула головой Катрин.

И куда только делся ее прежний гонор, помноженный на визги-брызги?.. Похоже, протрезвела она от страха.

– Я в этой жизни не первый год. И знаю, что бывает с проститутками, если они себя плохо ведут. Или ты не проститутка?

– Э-э…

– Ты попала в очень плохую историю, девочка. И карта твоя бита, а знаешь, почему? Потому что твой Горобец на самом деле дятел. Тупой он как пробка. Но настырный. На Макса по второму разу наехал, сегодня тебя заслал… Глупую он игру ведет, а потому проигрышную. Для него проигрышную. И для тебя… Я ведь просто телохранитель, я тебе ничего не сделаю. Но папа Макса знает людей, которые тебе могут сделать очень много плохого. Ты проститутка, и эти люди с тобой церемониться не будут. Правда, Макс?

– Да не вопрос! Колись, Катька! Кит не шутит, тебя ведь со всех сторон зашьют, давать будет нечем! – глумливо ухмыльнулся Макс.

Лариса не должна была слушать столь жесткие и грубые разговоры, но Никита нарочно не выводил ее из комнаты. Пусть видит, какое это позорное дело быть проституткой. Пусть знает, что их жизнь ничего не стоит…

– А что я такого сделала? – взвизгнула Катрин.

– Вот это ты нам сейчас и расскажешь, – в упор посмотрел на нее Никита.

– Нечего мне рассказывать!

– Макс, звони отцу.

– Не вопрос…

Макс потянулся за телефоном, и Катрин не выдержала.

– Ну, хорошо! Только вы меня потом отпустите!

– Не торопись…

Никита мягко взял Ларису под локоток, она все поняла и сама поднялась с кресла, прошла за ним на кухню.

– Ты будешь ее бить? – в смятении спросила она.

– Я похож на человека, который может ударить женщину?

– Нет.

– Катрин не женщина, она проститутка… Но бить я ее не буду.

– А кто будет? Что это за люди, которые могут ее зашить?

– У олигархов бывают бандитские «крыши», – переступая порог кухни, сказал Никита.

Он закрыл за собой дверь и вернулся в комнату, где тряслась от страха Катрин. А может, это на нее надвигалась наркотическая ломка.

Галки в комнате не было, возможно, Макс отправил ее в спальню, а может, и за порог выставил, хотя Никита и не слышал, как закрывалась входная дверь.

– Горобец на тебе крест поставил! – глядя на Макса, на одном выдохе проговорила она. И тут же перевела взгляд на Никиту: – И на тебе!

– Крест? Золотой? Серебряный?

– Деревянный!

– Зачем ему это?

– Обидели вы его!

– И что, сразу «мочить»? – усмехнулся Никита.

Ну, не мог он поверить, что какой-то ростовский сутенер осмелился бросить вызов московской братве, причем из-за какой-то личной обиды.

– Смешно? А зря! У Горобца с головой не все в порядке!

– Это я уже понял.

– Псих он! Его все боятся!

– Кто все? Все проститутки, которые на него работают?

– Там не только проститутки. Там и пацаны есть.

– Два гоблина с битами?

– Не два. Там больше… У них точки по всей Москве. И на трассах они работают. У него много людей…

– А кого ты знаешь?

– Ну, Кривой и Пыря.

– Кривой – это с кривым носом? – спросил Никита.

– Ну да, ты их знаешь.

– Они тоже мне предъявляют?

– Да нет, они не хотят.

– Чего не хотят?

– Ну, ввязываться во все это.

– Во что?

– Кривой говорил, что за вами братва серьезная стоит.

– А что, Горобец не поверил?

– Ну, может, и поверил, только ему все равно.

– Страх потерял?

– Я же говорю, псих он!

– Зачем же ты за него подписалась?

– Так мы с Марго как сестры! Он сказал, что Ритке кирдык сделает, если я откажусь! А он может!

– Кирдык – это серьезно, – выразительно глянув на Макса, произнес Никита. – Кирдык, он ко всем прийти может, и неважно, кто у тебя папа. И все равно, кто его выпустил, реальный человек или конченый психопат… И что ты, Катюха, узнать здесь хотела?

– Ну, не узнать.

– А что?

– К Максу в доверие втереться, – опустив глаза, вздохнула Катрин.

У Макса был весьма бледный вид, и пальцы на руках нервно подрагивали. Охоту на него фактически объявили, убить хотят, потому и затряслись поджилки.

– Значит, в доверие втереться… А на меня зачем наехала? – спросил Никита.

– Ну, Максу это должно было понравиться…

– Кто бы сомневался. Ну, втерлась ты в доверие, и дальше?

– Мне кажется, он выкрасть Макса хочет…

– Выкрасть? Зачем? Выкуп за него взять хочет?

– Выкуп?! Да нет, он хоть и псих, но не идиот…

– Убить?

– Скорее всего… – вжав голову в плечи, сказала Катрин.

– А со мной?

– С тобой? Тебя свои за Макса спросят…

– Я смотрю, ты конкретно в теме…

– Да нет, просто слышала, как они говорили.

– Значит, Макса в расход, а меня на вилы… А выгода какая?

– Я же говорю, псих он!

– Может, и псих, – в раздумье покачал головой Никита, – а может, авторитет свой поднять хочет.

– Ну, может быть…

– И что нам теперь делать?

– Я откуда знаю?

– Как это не знаешь? Разбираться нам надо с Горобцом или нет?

– Ну… Ну да.

– И с тобой.

– Со мной? Я же все сказала! – задергалась Катрин.

– А как нам на Горобца выйти, не сказала.

– Ну, он на Каланчевке бывает…

– А где живет?

– Я не знаю. Нам квартиру сняли, он туда подъезжал.

– Откуда? Где он живет?

– Да не знаю я, – отвела она глаза в сторону.

– Знает она все. – Макс взял в руку телефон и набрал номер своего отца.

– Не надо! – умоляюще посмотрела на него девушка.

Но Макс уже не пугал, на этот раз он действительно позвонил отцу и сказал, что у него возникли серьезные проблемы. Никита и не думал его останавливать. Морду Горобцу он мог бы набить и сам, но, похоже, такой мелочью от него не отделаться, тут нужны куда более радикальные меры, к которым Никита не готов. Он мог бы застрелить бандита, отбивая нападение на Макса, и сделает, если это будет нужно, но требовать от него большего бесполезно. А Горобца однозначно нужно «мочить», если все, что рассказала Катрин, правда. И пусть этим занимаются другие, те, кому это положено…

Глава 7

Удар в падении хорошо гасится ударом руки о пол, но тут важен момент, когда это нужно делать. Поспешишь – травмируешь руки, опоздаешь – отобьешь спину или затылок. А если погасил удар вовремя, то не помешает кувырок…

Макс упал на спину правильно – вытянув руки вперед, прижав подбородок к груди, стиснув зубы. В момент касания спины о пол, ударил по нему ладонями. В конечной фазе падения оказался на плечах и шее с поджатыми ногами – и здесь все верно. Только вот перевернуться не смог. Но Никита помог, подтолкнув его.

Макс еще не перекувыркнулся, когда в прихожей тихо открылась входная дверь. Никита среагировал мгновенно – выхватил из-за пояса ствол и навел на цель.

– Нормально! – с невозмутимым видом кивнул Кранцев.

Вслед за Кранцевым в квартиру зашел Фоган.

– Что здесь такое?

– Нормально у Кита с реакцией, – сказал Кранцев.

– Я не об этом…

Фоган смотрел на своего сына, который с болезненным выражением на лице потирал ушибленную шею. Кувыркнулся он неудачно, и Никита, в общем-то, был в том виноват.

– Да у нас тренировка тут… Нормально все, па!

– Тренировка – это хорошо. П́том пахнет, реальным п́том, – усаживаясь в кресло, заметил Виталий Максимович. – Давай, сынок, занимайся…

Он вроде бы и доволен был тем, что Максим взялся за ум, но смотрел на него с большим сомнением. Майка-борцовка на нем, боксерские трусы, но под самой одеждой ничего спортивного не наблюдалось. Узкие плечи, тощие руки, и пузо выпирает…

Зато на Никиту он глянул с одобрением:

– С институтом все решили, так что флаг в руки…

– А с Горобцом? – спросил Макс.

Никита догадывался, зачем приехал Фоган. Сын ему на днях позвонил, объяснил ситуацию, через пару часов приехали люди, забрали Катрин. Работа, что называется, пошла, и, если все нормально, Виталий Максимович должен был успокоить сына.

– Подрезали крылья воробушку. Больше он летать не будет…

В это время в комнату зашел Кранцев. В разговор он влезть не рискнул, но красноречиво глянул на Никиту. Фоган понял, что у него возник какой-то вопрос.

– Что там такое?

– Девчонка какая-то в гостевой.

– Я же сказал, никаких девочек! – зыркнул на сына Фоган. Именно поэтому из дома убралась Галка, чему Никита был только рад.

– Это не моя, это Кита!

– Невеста моя, – кивнул Никита.

Кранцев приподнял руки, выставив на обозрение ладони. Дескать, сдаюсь, вопросов нет.

Но вопросы были у Фогана.

– А она должна быть здесь?

– Я скажу, она уедет, – сказал Никита.

– Я разрешил, – вступился за него Макс. – Ларка в институт с нами поступила. Чисто свой человек.

– Да? Ну, тогда пойди к ней, поговори, успокой. А то Ваня кого хочешь напугает, – глянув на Кранцева, одной половиной рта усмехнулся Фоган.

Макс, похоже, осознал свою ошибку в отношении Ларисы и больше не позволял себе пошлых шуток на ее счет, но все-таки Никите не очень-то хотелось, чтобы он общался с ней без него. Не понравилось, что Фоган отправлял сына к Ларисе так, будто она была его собственностью. Хотя он и понимал, что босс просто хочет поговорить с ним с глазу на глаз, без сына.

– Воробышку мы крылья подрезали, – тихо сказал Фоган, когда Макс вышел из комнаты. – Нет его больше, и не будет. Максу скажи, что с ним просто поговорили…

Никита понимающе кивнул. Макс не строил иллюзий насчет своего отца и знал, что может случиться с Горобцом, но пусть его догадки таковыми и остаются. Какой отец напрямую признается сыну, что запросто может приговорить человека и направить к нему палача?

– Там еще с этим утырком были, тоже положили. Но не все так просто… Там у этого Горобца брат есть, и он ушел… Горобец отморозок, а брат, говорят, правильный и связываться со мной не хотел. А теперь хочет. Потому что Горобца больше нет…

Фоган говорил серьезным тоном, и его озабоченность передалась Никите.

– Кто он такой?

– Лютый у него «погоняло». Воровской человек, два хода на зону, бригада у него своя. Вроде как заказные убийства, все такое…

– Серьезное дело.

– Иначе бы я не подъезжал, – кивнул Фоган. – Работа идет, Лютого ищут. Я всех, кого можно, подключил. Но так ведь и он Макса ищет… Меня он не тронет, кишка тонка, а на Максе отыграется. Если мы его раньше не прихлопнем…

– Прихлопнете.

– Это с бешеным воробушком все было просто. И откуда такие отморозки берутся, не знаю. В инкубаторах их, что ли, выращивают? – скривился Фоган.

– А вдруг?

– Знать бы, где эти инкубаторы. Короче, дело серьезное, и Макса здесь я оставить не могу. К себе домой заберу. Я смотрю, ты ему здесь жизни не даешь, – поощрительно усмехнулся Фоган.

– Он сам попросил.

– Ну да, ну да… Пусть дальше просит. Дома спортзал, бассейн, там с ним по заявкам, хм, трудящихся. В рабочий, хм, полдень… Девчонка твоя что здесь делает?

– Так обстановка с Горобцом, я Макса на улицу пока не выпускаю, и сам не выхожу. А Лариса дома одна…

– Невеста твоя?

– Невеста.

– Я ж тебя знаю, Кит. Ты ж бобыль по жизни, а тут невеста…

– Значит, время подошло.

– Ну, может быть. К спокойной жизни тебя тянет… Ну да, время пришло…. Но ты же нас не бросаешь? – иронично сощурил глаз Фоган.

– Нет, конечно.

– Тогда собирайся, с Максом поедешь. Ну, и Ларису свою взять можешь.

– Да нет, пусть дома живет, а я приезжать буду. Вы ж на казарму меня не посадите?

– Ну, Макса и без тебя будет кому охранять. Но ты теперь не просто телохранитель. Ты с ним постоянно должен быть. В гостевом доме будешь жить. И девчонку свою возьми. Я людей оставлю, сам все организуешь…

Фоган поднялся и, скупо кивнув Никите в знак прощания, вышел.

То ли ветер качал высокие корабельные сосны, то ли плывущие облака, цепляя за их вечнозеленые макушки. Соловей где-то неподалеку заливается, муха над ухом жужжит. Белокаменный особняк в стиле помещичьей усадьбы, пруд на четверть участка, декоративные камыши, лебеди. Английские газоны, мощенные гранитной брусчаткой дорожки, фонтаны, фигурные кустарники… Лариса смотрела на все это великолепие с открытым ртом.

Никита вел ее к гостевому дому, что стоял за прудом. Макса он домой уже доставил, осталось устроить Ларису.

Гостевой дом впечатлял – треугольный портик с колоннами, купольная крыша. И внутри все в лучшем виде – наборный паркет на полах, мраморная лестница с перилами из красного дерева…

– Ты тоже себе такой дом построишь? – с восхищением осматриваясь по сторонам, спросила Лариса.

– Если хочешь, построю такой, только еще террасу на втором этаже выведу, с видом на море…

– Ну, можно и на море… А большой дом осилишь? – кивнула она в сторону особняка.

– Ради тебя все, что угодно.

– Круто здесь!

Никита провел ее в спальню, и она плюхнулась на кровать, шлепнув по ней ладонями. Встала, заглянула за дверь, которая красовалась между двумя одинаковыми спальными шкафами из натурального дерева.

– Ничего себе, у нас здесь свое джакузи! Мне здесь нравится! – Почти подошла к окну, глянула на пруд: – Блин, как здорово!

Никита не понял, что Лариса там увидела, но она устремилась вниз.

Он последовал ней и увидел ее уже в беседке с мраморными балясинами и круглой крышей. Она сидела на кованой скамейке, раскинув руку и забросив голову вверх.

– Здесь так легко дышится! Живут же люди!..

В это время в беседку зашел Макс, Лариса поднялся ему навстречу с таким видом, будто собиралась подать ему руку для поцелуя.

– Кит, ты мною заниматься собираешься? – скорее в шутку, чем всерьез спросил он.

– Сейчас, Макс, он занимается мною, если ты не против, – кокетливо улыбнулась Лариса.

– Не вопрос! Как тебе здесь?

– Нет слов!

– Дом смотрела? – кивком головы Макс показал на особняк.

– Так никто не приглашал.

– Я приглашаю! Прошу!

Макс оттопырил локоть, чтобы Лариса взяла его под руку, но она этого как будто и не заметила. Но под руку все-таки взяла, но не его, а Никиту.

К основному дому примыкали два боковых флигеля классического русско-поместного стиля, был еще и третий, с тыльного фасада – длинный, широкий, без всяких архитектурных наворотов. Бассейн там крытый, шесть на восемь, сауна, на втором этаже – спортзал с рингом, по центру которого висела боксерская груша. Из братвы заниматься здесь мог только Фоган, а он был большим любителем эффектно помолотить боксерскую грушу. В спарринги не становился – и возраст не тот, и по башке получить удовольствия мало. Да и закончилось уже то время, когда физическая сила была прямо пропорциональна авторитету. Сейчас у Фогана такая власть, что никто из его людей не посмеет бросить вызов ему, вожаку. Да и нет в его стае фигур, хоть как-то сопоставимых с ним.

– Бокс? Плаванье? – спросил у Ларисы Макс, надевая перчатки.

– У меня купальника нет.

– Можно и без него… Не бойся, подглядывать не буду! – подмигнув Никите, весело сказал он.

– Да я и не боюсь, – пожала плечами Лариса.

– Совсем не боишься? – засмеялся Макс.

– У меня Кит есть. Кит, ты же не дашь меня в обиду?

– Макс, я за Ларису тебя самого обижу.

– А я что? Я ничего! Кит, раз уж пошла такая пляска, может, в сауну сходим?

– Какая пляска пошла?

– Ну, купальников ни у кого нет. Лариса, ты, я… Пивка холодненького закажем.

– Не закажем.

– Значит, ты пас! Ну, что ж, тогда мы тебя вычеркиваем. Лар, пошли вдвоем!

Он попробовал обнять Ларису за талию, но та ударила его по рукам:

– Не трогать!

– Пока не разденешься?

– Дурак!

– Лариса, тебе пора, – выразительно посмотрел на нее Никита.

– Ты только его сильно не обижай! – улыбнулась Лариса, а Максу пригрозила пальчиком.

– Ты слышал, Кит, обижать меня нельзя! – в тревожном ожидании улыбнулся Макс.

Он как был, так и оставался нахалом и наглецом, только заносило его в сторону гораздо реже, чем раньше, во всяком случае, в присутствии Никиты. Как ни крути, а он побаивался своего телохранителя. И если Никита сейчас собьет его с ног и стукнет ладошкой по лбу, жаловаться отцу он не побежит. Но может сказать все, что думает о нем, причем в нецензурной форме.

– Сильно обижать нельзя, – напомнил Никита, – а не сильно – можно.

– Я больше не буду!

– Ты это мне уже много-много раз говорил.

Никита глянул на грушу. Дорогая штука, с фирменными наворотами, но система крепления, похоже, простая. Правда, чтобы сорвать ее с крючка, нужно много силы, и рывок должен быть мощным, протяжным.

Он забрался на ринг, обнял тяжелую грушу… Если сейчас ошибется, то Макс поднимает его на смех, а это – потеря в авторитете. И все-таки Никита рискнул.

Ему повезло – груша сдалась с первого раза. Он положил снаряд на пол, встал на него, рукой остановил движение цепи с креплением. Затем подошел к Максу, в упор посмотрел на него.

– Эй, ты чего?

– Правило номер тридцать четыре. Ты не сможешь полноценно боксировать с грушей, если не почувствуешь себя в ее шкуре.

Никита сгреб Макса в охапку, несмотря на его сопротивление, затащил на ринг, футболку превратил в пояс-держатель. Он запросто мог прицепить его за майку к цепи, но слух уловил чьи-то легкие шаги по лестнице. Это женщина, возможно, Лариса. Но в любом случае Никита должен был отпустить Макса, и он это сделал.

В спортзал зашла молодая женщина с внешностью и фигурой элитной фотомодели. Эластичные спортивные шортики на ней, маечка в обтяжку, волосы стянуты в конский хвост.

– Здравствуйте, Александра Сергеевна, – поприветствовал ее Никита.

Девушка была на десять лет моложе его, но она жила с Фоганом в законном браке, поэтому он должен был обращаться к ней на «вы» и по имени-отчеству.

Александра кивнула, слегка наморщив лоб. Похоже, она делала вид, что пытается вспомнить, как зовут Никиту. Как будто она знала…

– А-а, наша мамочка пришла, молочка принесла! – в глумливом восторге взвыл Макс. Хоть и острый у него язык, но Никиту колоть он побаивался, зато на этой бедняжке мог отыграться за свое унижение. – Видал, Кит, какие у нашей мамочки бидоны для молока! – Обойдя Александру, он встал у нее за спиной и обвел рукой бюст, не касаясь его.

Формы у Александры действительно роскошные, но Никита не собирался обсуждать их с каким-то сосунком.

– Итак, правило номер тридцать четыре! – направился он к Максу.

– Пушкиной это объясни! – показал тот пальцем на девушку и выскочил за дверь.

Никита остался с ней наедине.

Красивая она, утонченная, ухоженная, но у Никиты и раньше не было особого желания овладеть ею, а сейчас тем более. После Ларисы другие, даже более красивые женщины утратили для него всякую остроту.

– А почему Пушкиной? – спросил он.

– Потому что Александра Сергеевна, – развела руками девушка. На Никиту она смотрела с интересом, но без кокетства. Она – хозяйка дома, он – телохранитель. Да и не жгучий он красавец, откровенно говоря, чтобы смутить ее. – А что за правило номер тридцать четыре?

– Вам это не грозит, Александра Сергеевна.

– Да ладно тебе, Александра Сергеевна, просто Александра… Тебя в гостевом доме поселили?

– Вроде того.

– Я знаю, Виталий Максимович звонил. С девушкой ты…

– С девушкой.

– Красивая она, я видела.

Взгляд ее вдруг потух, это значило, что она потеряла к Никите интерес. Александра переключилась с него на велотренажер, а он спустился вниз.

Макса он нашел в беседке возле гостевого дома. Тот с беспечным видом болтал о чем-то с Ларисой. На его губах играла разухабистая улыбка, а когда появился Никита, она стала еще шире и ярче.

– Народ Рима приветствует своего тирана! – Макс приложил к груди кулак и вытянул руку на всю длину.

– Тиранов приветствуют стоя, – весело засмеялась Лариса.

– Стоя он разговаривал с моей мамочкой, – кивнув на Никиту, хмыкнул Макс.

Никита шагнул к нему, и он, вроде как в шутку испугавшись, перемахнул через бортик беседки. Только вот приземлился неудачно – ногой зацепился за прибрежный камень и стал терять равновесие. Пытаясь его восстановить, двинулся к пруду, снова споткнулся и плашмя рухнул в воду. Лариса звонко рассмеялась, глядя, как он поднимается.

– Не можешь падать, обтекай! – взяв ее под руку, сказал Никита.

Надо отдать должное Максу, он не вышел из себя. Даже дурашливая улыбка не сошла с его лица. Глядя на дом, что-то насвистывая себе под нос, он снял с себя майку, зашел в воду по пояс, грудью лег на нее и поплыл. Дескать, неспроста он шлепнулся в воду: так было задумано.

Не хотел он ударить в грязь лицом перед Ларисой, потому и делал хорошую мину при плохой игре… Нравилась она ему, и Никита это понимал. И Александре она приглянулась. И Фогану понравится, потому что красивая.

Но и Макс пусть обломается, и его папаша идет лесом. Лариса принадлежит только Никите…

Глава 8

Парами дети ходят в детском саду. И, как оказалось, в институте, правда, в отдельно взятом случае. Лариса и Макс бок о бок шли по длинному гулкому институтскому коридору, а Никита сопровождал их, наблюдая за ними сзади. И вдруг они, болтая о каких-то пустяках, взялись за руки. Как дети. Никита нахмурился, но тут же его брови разгладились. Во-первых, Лариса спохватилась и отдернула руку. А во-вторых, он вдруг поймал себя на мысли, что и Макс и Лариса – еще дети по сравнению с ним. Макс наглый, извращенный, даже опасный для общества, но ребенок. И она недалеко от него ушла, хотя ума в ней побольше. Никита для них – великовозрастный дядька…

Дядьками, кажется, в старину называли воспитателей барских сынков, и это как раз про него. Для Ларисы же он жених, и она всерьез собирается за него замуж. А с Максом она просто дружит, как со своим сверстником и сокурсником. Уже забыла, что этот жук едва не утопил ее в болоте разврата. Что ж, надо будет ей напомнить…

Они вышли из здания института. Никита внимательно осмотрелся по сторонам – вроде бы все спокойно.

Лютого с его братвой так и не поймали, но Фоган сказал, что в Москве этого перца точно нет. Правда, Макса он в свою высотку не отпускает, держит его у себя дома.

Сегодня собирали их курс и давали установку на новый учебный год. Никита почему-то думал, что под это дело он получит подкрепление, но Фоган ничего не сказал, и они отправились на собрание втроем. Три студента, один из которых – профессиональный телохранитель. Только вот справится ли Никита, если на их пути вдруг появится профессиональный киллер?

Макс щелкнул сигнализацией и открыл правую переднюю дверь своей машины.

– Прошу!

Он пригласил Ларису занять предложенное место, но руку ей подал Никита. И еще он ловко выхватил у Макса ключи. Раз уже ей предлагается ехать на переднем сиденье, то место за рулем займет он сам, а Макс посидит сзади. Впрочем, парня это не очень расстроило.

– Есть предложение закрепить успех! – бодро сказал он, когда машина выехала со стоянки.

– Какой успех? – спросил Никита.

– А разве мы не поступили в универ?

– Лариса – да, Лариса поступила, а мы на горбу твоего папы заехали.

– Хорошо, ее успех и закрепим. Лариса у нас – молодое вино, игристое и шальное! А молодое вино закрепляют спиртом! Ну что, едем ко мне на хату?

– А почему нет? – глянув на Никиту, спросила Лариса.

– Я девчонок позову!

– Он девчонок позовет, – повторила за Максом Лариса.

– Кого позовешь? – усмехнулся Никита. – Катрин? Марго? Зойку?

– Да нет, их за сто первый километр сослали… В лучшем случае, – мрачно произнес Макс.

– А в худшем? – настороженно спросила Лариса.

– В жизни всякое бывает…

Отец у Макса – зверь, но не до такой же степени, чтобы убивать провинившихся проституток. Скорее всего, их действительно выгнали из Москвы, хотя и не факт, что навсегда. Но успокаивать Ларису он не стал. Пусть знает, что мир жесток и опасен, осторожнее будет…

В машине повисло напряженное молчание.

– Эй, а куда мы едем? – первым спохватился Макс.

– На Рублевку.

– А ко мне домой?

– Так девочки уехали…

– Ничего, я других позову.

– Тоже проституток?

– Нет, нормальных.

– Нельзя к тебе, – покачал головой Никита. – Вдруг твою хату Лютый пасет? В прошлый раз с дубинами были, сейчас могут и с волынами.

– Да лабуда все это!

– Может, лабуда, а может, и не лабуда.

– Слушай, Кит, а чего ты так на Рублевку торопишься? К Сашке спешишь?

Никита резко вобрал в легкие воздух и медленно стал его выдыхать. Спокойствие, только спокойствие.

– Чего молчишь? Стыдно стало? Я же видел, как ты на нее смотришь.

Это была провокация чистой воды, и Никита сглупит, если поведется на нее. Уж лучше промолчать.

– А как он на нее смотрит? – с наигранным, как ему показалось, возмущением спросила Лариса.

– Как кот на сметану! Давай, давай, погоняй до своей Пушкиной! – усмехнулся Макс.

– Кит, а я ведь знаю, ты ей нравишься! – поддержала его Лариса.

Смешно это или нет, но она сдружилась с Александрой. Не так чтобы очень, но в бассейне вчера вместе купались, у пруда загорали…

Никита развернул машину при первом удобном случае. Раз уж Лариса хочет отметить событие, почему бы и нет. В конце концов, он же человек, а не робот.

– Лара, можешь спать спокойно, не любит твой студент Сашку! – развеселился Макс. – Не хочет он к ней! Ну, так что, девчонок звать? Или втроем посидим?

– Нет у тебя никаких девчонок, – поддел его Никита.

– Как это нет! Сейчас! – Макс вытащил из чехла телефон.

– Отцу сначала позвони, скажи, где ты будешь.

Макс позвонил отцу, сказал, где он и что собирается делать. Фоган вроде бы дал добро, но Никита в это не поверил. Он забрал у него телефон и убедился, что он действительно разговаривал с отцом.

Максу Фоган мог сказать одно, а Никите – другое. Но дополнительных инструкций не последовало, и он успокоился. А раз так, то можно гулять смело. Но в разумных пределах…

Макс взял дело в свои руки. И с девчонками договорился, и заказ из ресторана организовал. И еще в супермаркет они заехали, взяли шампанского, виски, коньяк, и о закуске позаботились.

В принципе Никита и сам не прочь был расслабиться. Ведь сегодня действительно есть повод выпить. И потанцевать можно – в обнимку с Ларисой. А потом они подшофе отправятся в гостевую комнату, и он даст себе волю…

– Лара, ты официантка! Кит будет барменом! – распорядился Макс.

– Может, я лучше буду вышибалой? – усмехнулся Никита.

– Ну, можно и так, – не стал возражать Макс. – Я на баре, ты на охране, Лара официантка… Сейчас еще и стриптизерши подтянутся. Такое шоу будет – закачаешься!

– Стриптизерши подтянутся? – озадаченно глянула на него Лариса.

– А ты что, сама хочешь?

– Нет, – мотнула она головой.

– Дашка тоже не хочет, пока трезвая, а как налакается, так со стола хрен стащишь…

– И не мечтай!

– Ты это, хозяину клуба не дерзи, а то без премии останешься! Давай на кухню, нарубай что-нибудь нам на закусь!

– А юбочку покороче не надеть? – с ехидством засмеялась Лариса.

– Нет, пока не надо, – с самым серьезным видом сказал Макс. – Короткие юбочки у нас после двенадцати. Короткие юбочки, голый торс… Кит, как такая форма в армии называется?

– Правило номер тридцать четыре, так это и называется.

– Давай сегодня без этого! – поморщился Макс.

В дверь позвонили.

– А вот и девочки! – обрадовался он и бросился открывать.

Никита поспешил за ним, но не успел. За что и поплатился.

Сильный удар в нос отбросил Макса к стене, и тут же в прихожей образовался человек, который наставил на Никиту оснащенный глушителем ствол пистолета.

– Здравствуйте, девочки, – в растерянности проговорил Никита.

Слишком уж просторная в квартире прихожая, и расстояние между ним и противником непозволительно большое. Пока дотянешься до него, он успеет нажать на спуск. Будь налетчик хоть на полметра ближе, Никита смог бы его атаковать без вреда для себя. Но не приближался он.

– Давай назад! – скомандовал налетчик.

Внешне он чем-то был похож на Горобца, только черты лица более хищные. И ростом был выше. Взгляд холодный, пронизывающий, глаза водянистые. Человек с таким взглядом убить мог запросто, поэтому Никита подчинился.

Он задом втянулся в зал, и Лютый, если это был он, последовал за ним. А в прихожую зашли еще люди. И кто-то из них направился в кухню, где находилась Лариса.

– Ты Лютый, да? – спросил Никита.

– Для тебя это уже не имеет значения, – покачал головой опасный гость.

Казалось, он завел Никиту в комнату только для того, чтобы его труп не путался под ногами в прихожей.

– Зря ты это делаешь.

– Я не делаю, – усмехнулся Лютый, – я уже сделал.

Его палец стал утапливать спусковой крючок, а Никите не хватало расстояния, чтобы выбить у него из руки пистолет. Он, конечно, попытается уйти в сторону в момент выстрела, но получится ли…

– Кит! – донеслось вдруг из прихожей.

Это забилась в истерике Лариса, которую сгреб в охапку кто-то из налетчиков. Лютого встревожил ее крик, но все-таки он сначала нажал на спуск и только затем обернулся.

Тревога все-таки повела его руку в сторону, чуть сместив траекторию полета пули. Останься Никита на месте, пуля попала бы ему в правый глаз, а не в переносицу, куда метил Лютый. Но на месте он не остался, а смог хоть и на чуть-чуть, но подать влево. И этого как раз хватило, чтобы пуля прошла мимо, слегка зацепив ухо.

Лютый осознал свою оплошность, но было уже поздно. Никита провел хитрый прием, направив ему в лицо его же пистолет. И на спусковой крючок Лютый нажал сам, всадив пулю себе в голову.

Пистолет Никита забирал уже у трупа.

– Пушку брось! – дико заорал из прихожей второй налетчик.

Одной рукой он держал за шею Ларису, прикрываясь ею, как живым щитом, а другой вытаскивал из-за пояса пистолет, чтобы приставить ствол к ее голове. А может, он собирался выстрелить в Никиту. Так или иначе, промедление могло выйти боком.

А Никита и не медлил. Он выстрелил бандиту в голову, и пуля вошла точно в лоб.

– Э-эй!

Оставался еще третий налетчик, но этот решил не пытать судьбу. Открыв дверь, он пулей выскочил на лестничную площадку.

Никита не должен был гнаться за ним, но в голове вдруг взвыла сирена, и перед глазами замигал красный свет. Нельзя было упускать этого урода, иначе он когда-нибудь вернется и доведет дело до конца. Возможно, ему плевать на Горобца, но Лютый мог быть ему за брата…

Бандит мчался вниз как угорелый, но уйти от Никиты не смог. Перемахивая через перила, он неудачно взял барьер и покатился вниз по лестнице. Но при этом умудрился направить на преследователя пистолет… Выбора у Никиты просто не было.

Он выстрелил на поражение, и в этот момент на площадке нижнего этажа открылась дверь. Никита быстро и бесшумно устремился наверх, рискуя нарваться на жильцов верхних квартир. Но на пути ему никто не встретился, зато внизу послышался чей-то всполошенный голос. Это заметили труп, значит, скоро на пульт оперативного дежурного ГУВД поступит звонок…

Никита заскочил в квартиру, закрыл дверь на все замки.

Лариса сидела на полу, глядя на него дикими от ужаса глазами. Шок у нее, и выводить ее из него пока не стоит. Пусть сначала перезагрузится, а потом вопросы задает.

Никита осмотрел одно тело, затем другое. Два трупа как с куста. И третий в подъезде лежит. Вот тебе и повеселились!

– Что за фигня? – открыв глаза, простонал Макс.

Никита влепил ему пощечину – чисто для того, чтобы парень как можно быстрее пришел в себя.

– Это не фигня! Это тебя «мочить» приходили!

– Блин, ты их «замочил»?

– Сами застрелились, сами… Сиди тихо! И никому не открывай! Никому! Ты меня слышишь? – Он снова шлепнул Макса ладонью по щеке, на этот раз гораздо слабее.

– Слышу!

Пистолет у Лютого с глушителем, и соседи не могли слышать выстрелов. Из квартиры, правда, мог выходить запах сгоревшего пороха, но Никита включил сплит-системы на вытяжку… И с пистолетом надо что-то делать… И с трупами…

– Я хочу домой! – в состоянии глубокого шока глядя на Никиту, проговорила Лариса.

– Пойдем, сейчас пойдем…

В это время в дверь снова позвонили. Макс инстинктивно дернулся, но Никита рукой закрыл ему рот.

– Тихо!

– Макс! – донесся из-за двери девичий голос. – Открывай!

Лариса смотрела на Никиту и мотала головой. Дескать, не надо открывать. Похоже, она уже пришла в себя.

У Макса зазвонил телефон, Никита взял трубку и зашел в комнату, наблюдая за прихожей.

– Макс, открывай!

Он заплетающимся языком стал объяснять, что уже с бабой, и ему больше никто не нужен.

– Козел! – заорали в трубку.

И тут же от сильного удара содрогнулась дверь. Зато затем все стихло. Ушли девочки.

– И что дальше? – спросил Макс.

Никита открыл бутылку виски, наполнил до краев стакан и дал ему выпить. Ларисе он налил коньяк, но в такой же лошадиной дозе.

Затем взял большие пакеты для мусора, один надел на труп Лютого сверху, другой – снизу, такой же влагонепроницаемый саван он сделал и для его покойного дружка.

Трупы затащил в гостевую комнату и на полную мощность включил сплит, чтобы превратить помещение в холодильник.

Сейчас от трупов избавляться никак нельзя. Менты или уже подъехали, или только на подходе. Надо будет дождаться, когда они разберутся с трупом, опросят соседей и уберутся восвояси. Затем пойдет вторая волна расследований, возможно, менты пойдут осматривать квартиры наверняка с разрешения жильцов. Но если Макса не будет дома, то и разрешения дать будет некому.

Он замыл кровь на полу, но этого было мало. Прихожая застелена плиткой, кровь под нее не натекла, но в гостиной паркет, в котором хоть и плотные, но зазоры. Паркет нужно снимать, мыть, убирать кровь с бетонной стяжки. Но сейчас на это лучше не заморачиваться. Сначала надо от трупов избавиться, а потом все остальное.

Пока Никита возился с трупами, Макс и Лариса напивались, и выходило это у них неплохо. К тому моменту, когда он собрался уходить, Лариса едва держалась на ногах. И Макса штормило. Что ж, будет выход с цыганочкой…

Никита тщательно протер пистолет и сунул его под пакет с трупом Лютого. Затем, обняв Ларису, велел ей веселиться и петь. Какое-то время она непонимающе таращилась на него, затем кивнула. Да, она все поняла. И Макс готов был подыгрывать ему.

Они спустились вниз на лифте, спокойно проехали этажи, между которыми лежал труп, а когда проходили мимо консьержки, Лариса в пьяном угаре послала ей воздушный поцелуй и весело засмеялась. Только веселье вышло какое-то неубедительное, но ведь это можно было списать на невменяемость Ларисы. Ну, выпила молодежь, с кем не бывает.

Они выходили из подъезда, когда их обогнал полицейский старшина с автоматом на плече. Никита напрягся, но тот прошел мимо них, спеша к своей машине. Видимо, идет звонить, что в подъезде действительно находится труп.

Но, как оказалось, возле подъезда уже стоял микроавтобус, на котором к месту преступления подъехала следственно-оперативная группа.

Работа, оказывается, шла уже полным ходом, но это не помешало Никите и его пьяным спутникам сесть в машину. Никто даже не пытался их задержать, но возле микроавтобуса стоял и нервно курил худосочный остроносый мужичок в сером, видавшем виды костюме, он смотрел на них не то чтобы с подозрением, но цепко, внимательно.

– Ты сделал из моей квартиры морг? – хихикнул Макс, когда Никита тронул машину с места.

Нос у него распух, возможно, там перелом, но ему и дела до этого нет: анестезия у него конкретная.

– В морге мог бы оказаться ты сам.

Макс хотел что-то сказать, но вместо этого сначала хрюкнул, затем квакнул, а потом его понесло. Он блевал прямо себе под ноги, но Лариса даже не морщила нос. Она не протрезвела, но хмельная кровь не мешала ей соображать. В морге ведь могла оказаться и она сама: Лютый не стал бы оставлять после себя свидетелей.

Но разве мог Никита дать ее в обиду? Пока он с ней, Лариса в полной безопасности. И пусть кто-нибудь попробует оспорить это…

Глава 9

Любовь может быть платонической и плотской, но в идеале чувства к женщине должны состоять и из того и из другого. Когда даришь любимой цветы и поешь романсы, преобладает первое, а когда шалеешь от удовольствия в постели с ней, платонические чувства стремительно трансформируются в плотские, дополняя их. Тут уж не до стихов и прочих телячьих нежностей, хотя бы потому что некогда отвлекаться от главного. И некогда и незачем… Еще совсем чуть-чуть, и переполненная чаща плотских ощущений перевернется и опрокинется на Никиту. Но именно в этот момент в дверь энергично постучали.

Это мог быть только Макс, но ему слова никто не давал, поэтому Никита не откликнулся. Стук больше не повторился.

И только когда Лариса уже была в душе, в дверь снова бесцеремонно постучали. Никита поднялся, наспех оделся, вышел из спальни, но в холле второго этажа никого не обнаружил. Он вернулся в комнату, подошел к окну и увидел Макса, который стоял возле беседки у пруда и как ни в чем не бывало кормил хлебными крошками лебедей. С чего бы это вдруг у него проснулась любовь к живой природе?

– Зачем стучался? – спустившись к нему, сухо спросил Никита.

– А страшно мне вдруг без охраны стало, – не оборачиваясь, проговорил Макс.

В его словах звучало ехидство, призванное скрыть неловкость. Он понимал, что не должен был стучать в закрытую дверь. Вот если бы Никита занимался любовью с его девушкой, тогда другое дело, но Лариса Максу не принадлежала. И не будет принадлежать. Даже если он вдруг захочет этого…

– Дом под охраной.

– А мне личная охрана нужна…

– А обеденный перерыв личной охране полагается?

– Ну, если только недолго. И если не увлекаться.

– Не понял.

– Что у вас там за звуки за дверью были?

– В приличном обществе за такие вопросы бьют по морде.

– Может, еще и пристрелишь меня? – хмыкнул Макс.

– Надо будет, и пристрелю, – без тени сомнения сказал Никита.

– Ну да, ты это умеешь…

– Я много чего умею.

Никита и сам мог разобраться с трупами, но Фоган, узнав о случившемся, отправил своих людей, которые и решили вопрос в лучшем виде. А сына он фактически поместил под домашний арест, запретив ему покидать пределы охраняемой территории. И Никиту оставил с ним.

– Ну да, Ларка довольна…

– Не твое дело.

– Почему не мое? Может, я ее тебе на время дал?..

За такие слова Макс мог бы умыться кровью, он понял это сам, без подсказки, поэтому на всякий случай пугливо отскочил от Никиты.

– Язык твой – враг твой. А моя задача, Макс, избавлять тебя от врагов. Ты меня понимаешь?

– Только попробуй!

– Зачем пробовать? С одной попытки язык тебе отрежу. Не веришь?

– А что я не так сказал? Разве Ларка не была моей? – Макс отступил еще на пару шагов.

– А ты у нее и спроси, – сказал Никита, показывая рукой на Ларису.

Она подходила к ним со скучающим видом. От Никиты после недавней встряски она как бы подустала, а Макс ее и вовсе, казалось, не волновал.

– Ларка, ты была моей девчонкой? – не постеснялся спросить Макс.

Она с удивлением посмотрела на него, но ничего не ответила.

– А разве нет? – настаивал Макс.

– Может, и была. Но в другой жизни, – прильнув к Никите, сказала Лариса.

– Но ведь было!

– Не было. Другой жизни не было. Не сложилось. Спасибо Никите. Он хороший… И ты хороший. Он хороший человек, а ты хороший козел…

– Я козел?! – возмутился Макс.

– Ну, в той, другой, жизни ты козлом был. А сейчас ничего. Сейчас вроде нормальный. Если бы еще к нам в спальню не ломился, был бы еще нормальней, – уколола его Лариса.

– Ну а вдруг вы меня забыли? – не остался в долгу Макс.

– Извини, третий – лишний, – с ироничным сочувствием усмехнулась она.

– Вдруг у нас занятия через пять минут, – не выдержал Никита.

Вечерняя тренировка намечена на восемнадцать часов, а сейчас и пятнадцати еще не было, но кто помешает ему провести ее в дневное время? На этот раз Никита точно подвесит Макса за крючок, как боксерскую грушу…

– Может, не надо? – глянув на Макса, усмехнулась Лариса. – Может, ты лучше займешься мною? – И, взяв Никиту за руку, повела его к гостевому дому.

Никита спиной почувствовал флюиды ревности, которые источал Макс. Похоже, он не на шутку злился на себя и на ту глупость, по которой «отдал» Ларису своему телохранителю. Но ведь это его проблемы…

Сознание вроде бы ясное, а голова чугунная. Вроде бы и рефлексы на уровне, реакция незаторможенная, но все-таки определенная медлительность в движениях присутствует… Что-то не то с Никитой в последнее время происходит. Позавчера спать вдруг резко захотелось, и вчера вырубился, едва коснулся головой подушки. А ведь и десяти вечера еще не было, когда он заснул… Без задних ног спал, вроде бы выспался, а голова тяжелая.

Оказывается, не зря говорят, что бизнес – это сплошная головная боль. Именно этим делом и занялся Никита. Нашел участок земли под постройку гостиницы, выкупил его, а это не только хлопоты, но и сомнения, которые давят на клапан. Вдруг он переплатил за этот участок? Вдруг гостиница на этом месте не будет пользоваться спросом? Может, у него и денег не хватит, чтобы закончить начатое. Что, если Фоган отправит его в отставку раньше времени?

Макс по-прежнему находился под домашним арестом, и у Никиты появилось личное время, этим он и пользовался. Участок под отель уже оформлен в собственность, осталось только забрать свидетельство о регистрации.

Джип лихо мчался по Калужскому шоссе, высокая скорость обостряла реакцию и выветривала из головы ночную хмарь. Коробка передач в машине автоматическая, но это не мешало Никите вручную «переключать скорости». Первая скорость, вторая…

– Ой!.. Это нам! – сказала вдруг Лариса.

Откуда-то из-за кустов, отчаянно махая жезлом, на дорогу выскочил гаишник. Лариса не ошиблась – он останавливал их машину.

Никита достал из портмоне права, техпаспорт, доверенность и двести рублей. Может, и виноват он был в том, что увлекся, что же, придется платить, раз виноват…

Сложенные вчетверо купюры он просунул между правами и техпаспортом. Гаишник только коснулся их пальцем, и они исчезли у него в рукаве, после чего проверка документов превратилась в чистую формальность.

Довольный гаишник уже собирался вернуть документы и пожелать Никите счастливого пути, как ситуация вдруг вышла из-под контроля. К нему подошел какой-то мужчина в сером пиджаке, предъявил удостоверение сотрудника полиции и забрал у него права. С ним были еще двое – один встал на пути у машины, вытащив из кобуры табельный пистолет, а второй, ловко разблокировав водительскую дверь, распахнул ее в готовности схватить Никиту за шкирку.

– Не понял, – оторопело протянул он.

– Гражданин Гурьянов? – глянув на права, спросил сотрудник.

– Допустим.

– Майор полиции Овчаренко, – предъявив удостоверение, представился мужчина.

Шишковатые надбровья, ширококрылый нос, узкие губы на фоне мощного прямоугольного надбровья. Взгляд жесткий, цепкий, но при этом не злой. Хотя и не добрый.

– У нас к вам несколько вопросов.

Его спутник, крепкого сложения мужчина с таким же ментовским взглядом, уже достал пистолет, направив его на Никиту. Ситуация накалялась.

– Какие вопросы? Что случилось? – встревоженно спросила Лариса.

Но майор даже не взглянул на нее.

А может, и не майор это вовсе, а какой-нибудь ряженый. Удостоверение ведь и подделать можно. Но взгляд-то у него ментовской. И если он действительно мент, сопротивляться никак нельзя.

– Мы вам все объясним… Прошу!

– Ну, хорошо. Один звонок можно?

– Один звонок можно, – кивнул Овчаренко.

Никита взял телефон, набрал номер Кранцева, приложил трубку к уху, и в этот момент на его запястье защелкнулся браслет наручников, которыми мент пристегнул его к себе. И телефон у него из руки вырвали.

– Сначала разговор, потом телефон, – с нахальной улыбкой, но извиняющимся голосом сказал Овчаренко.

– Это беспредел.

– Беспредел – это когда людей среди бела дня убивают.

– Может, кто-то кого-то и убивал, я здесь при чем?

Никита похолодел от дурного предчувствия. Неужели ему собираются предъявить ростовских бандитов? Но ведь уже почти месяц прошел с тех пор, и никакого хоть малейшего дуновения со стороны следствия не наблюдалось. Фоган держал руку на пульсе событий, он бы дал знать, если бы вдруг что…

– Значит, при чем, если спрашиваешь, – усмехнулся мент. И увлекая Никиту за собой, выдернул его из джипа.

– Кит, я Максу позвоню! – сказала из машины Лариса.

Ее менты не трогали, и это хоть как-то, но успокаивало.

Его посадили в «десятку» без всяких опознавательных знаков, один мент устроился слева, другой – справа.

– Не нравится мне наш с вами разговор, – сказал Никита.

– Ты еще не выслушал наше предложение, а уже говоришь, – усмехнулся сидящий за рулем Овчаренко.

Он перевел рычаг в положение первой скорости, отпустил педаль сцепления, и машина плавно тронулась с места. Джип с Ларисой остался стоять на обочине, но за нее переживать не стоило. Она позвонит Максу, и за ней приедут.

– Какое еще предложение?

– Предложение, отказаться от которого может только дурак. Сейчас мы привезем тебя в управление, ты отправишься ко мне в кабинет и признаешься в убийстве гражданина Кабалоева.

– В убийстве кого?

– Кабалоев его фамилия. Кабалоев Михаил Дмитриевич.

– Кого его?

– Человека, которого ты убил. В сталинской высотке на Котельнической набережной… В этот день ты праздновал какое-то событие в квартире гражданина Фогарева. Не знаю, что там у вас произошло, но ты, Гурьянов, убил гражданина Кабалоева. А что там у вас произошло, ты нам сейчас и расскажешь. Мы примем любую версию, главное, чтобы в финале было убийство Кабалоева.

– Да, но у меня только одна версия. Не убивал я никакого Кабалоева.

– Ты работаешь на Витю Фогана? – с презрительной насмешкой спросил Овчаренко.

– У Виталия Максимовича я работаю.

– Охраняешь его сына?

– Допустим.

– Хочешь, мы сделаем так, что убийство Кабалоева ляжет на твоего подопечного? Обыщем его квартиру, найдем доказательства…

– Доказательства чего?

– Не надо кривляться, Гурьянов. Мы ведь знаем, что это ты убил Кабалоева. Есть человек, который видел, как ты гнался за ним.

– Такого не может быть.

– Есть такой человек, есть. Кто именно, не скажу. Ты же бандит, Гурьянов, и дружки у тебя такие же бандиты. Еще убьете несчастную женщину… Ну вот, проговорился, ненароком…

– А кто видел, как я убивал?

– Никто не видел, врать не буду.

– Так, может, и не убивал я никого.

– Вот я и говорю, может, и не ты его убивал. Может, Максим Фогарев это сделал. Интересно, как отблагодарит тебя Фоган, если ты сделаешь его сына крайним. А ведь мы с ним церемониться не станем, на всю катушку раскрутим. Убил Кабалоева ты, а ответит за это Фогарев-младший. Представляю, что с тобой тогда будет. Кто там у нас Фогарев-старший? Крутой криминальный авторитет… э-э, извини, крупный бизнесмен. Он тебя круто по-крупному и размажет… А может, и не размажет. Может, его сын тебя размажет. Возьмем его за жабры, а он все нам как на духу и расскажет… Может, там еще трупы были? – с нотками ликования в голосе спросил майор.

– Где там?

– В квартире у Фогарева.

– А там были трупы?

– Ну а вдруг выяснится? Вдруг Максим Фогарев расскажет про другие трупы?

– Не было никаких трупов.

– Ну, не было, и не было… – с высоты своего положения усмехнулся Овчаренко. – Если были, то нас это не волнует. Для нас главное, кто Кабалоева убил. Нам по этому делу «глухарь» не нужен, ты меня понимаешь, Гурьянов?

– Если честно, то не очень.

– Ну, хорошо, тогда будем колоть Фогарева. Выбор у него небольшой, или тебя сдать, или самому сесть. Как думаешь, какой вариант он выберет?

Никита не знал, что сказать. Если менты возьмут Макса за жабры, в Зою Космодемьянскую он точно играть не станет. А они запросто могут это сделать. Тогда и еще два трупа всплывут. Как жирный плюс к третьему. И все три повиснут на Никите…

Он вспомнил остроносого худосочного мужчину, который нервно курил возле полицейской машины, когда они втроем выходили из высотки. Наверняка это был кто-то из ментов.

Может, и не было никакой женщины, которая видела, как Никита гнался за Кабалоевым. Возможно, Овчаренко всего лишь брал его на пушку, вооружившись сведениями от своего коллеги, срисовавшего и Никиту, и Макса, и Ларису в день, когда произошло тройное убийство. Но менты берут на пушку его, это же они проделают и с Максом. Тогда все…

– Чего задумался, Гурьянов? – хмыкнул Овчаренко. – Не знаешь, что делать? Так я тебе подскажу. Сдаваться надо. И пока не поздно, на почетных условиях. Явку с повинной мы тебе обеспечим. Это раз. И доказательства в твою пользу скрывать не станем. А доказательства у нас есть. Кабалоев собирался в тебя стрелять, и тебе ничего не оставалось, как выстрелить первым. Было такое?

Никита угрюмо промолчал. Действительно, ростовский бандит собирался в него выстрелить, даже пистолет к бою приготовил. Пистолет при нем и остался. Но следствие что дышло, куда его повернут, туда оно и пойдет. Если будет вестись в пользу Никиты, то его действия квалифицируют как превышение пределов необходимой обороны, а это уже совсем другая статья. Если же он настроит следствие против себя, тогда его обвинят в убийстве без всяких смягчающих обстоятельств. Тот же Макс его и сдаст. Хотя бы для того, чтобы избавиться от Никиты как от соперника. Он ведь конкретно запал на Ларису, ревнует его к ней уже не по-детски. Лариса на него не ведется, но сможет ли она устоять перед ним, если Никита сядет? А Макс может упечь его на пожизненное, если расскажет, как все было на самом деле…

– Было это, Гурьянов. А может, и не было. Может, ты сначала в квартире у Фогарева кого-то застрелил, а потом и Кабалоева догнал.

– А кого я там пристрелил? – встрепенулся Никита.

– Ну, не знаю… – пожал плечами Овчаренко. – Но ведь мы узнать можем.

– От кого?

– А кто с тобой был в квартире у Фогарева?

– Макс?

– Я не думаю, что его будет трудно расколоть.

– Может, будет… А может, уже…

– Это ты о чем, Гурьянов?

– Да так, мысли вслух…

Никита чуть ли не до крови закусил губу. Что, если Макс уже сдал его? Из дома он не выезжал, но ведь у него есть мобильный телефон, который никем не прослушивается. Он ведь мог и позвонить ментам. И позвонить, и обговорить все детали…

Темнит Овчаренко. Такое ощущение, что он знает о трупах Лютого и его дружка, которых похоронили неизвестно где. Знает, но не предъявляет. Или не хочет светить источник информации, или ему действительно не интересно, что стало с этими двумя бандитами. Это ведь трупы искать надо, а без них дело раскрытым не признают, а «глухари» никому не нужны. Может, он действительно готов остановиться на одном убийстве?..

– Думай, Гурьянов, думай.

– Так думаю.

Никита и с Ларисой спал, и самого Макса все-таки подвесил за крюк словно боксерскую грушу. Может, Макс отомстил ему и за то, и за другое? Хотел упечь его за решетку надолго или даже навсегда, потому и рассказал Овчаренко про все три трупа? Он обязательно расколется, если менты возьмутся за него официально, и вряд ли Фогарь проклянет сына за его подлость…

А вот Никита не только проклянет подлеца, он его еще и накажет. Когда представится такая возможность. А она представится, если он сядет на относительно недолгий срок…

– Думай, думай.

Никита набрал в легкие воздуха и выпалил:

– Кабалоев действительно собирался в меня выстрелить. Я его всего лишь опередил.

– Отлично, Гурьянов! – обрадовался Овчаренко. – Ты выстрелил на опережение и убил Кабалоева, так?

– Так.

– Но ты же за ним гнался?

– Гнался.

– Почему?

– Он пытался ограбить квартиру. Думал, что дома никого нет, попытался вскрыть дверь, а тут я. Он бежать, я за ним. У него был пистолет, у меня тоже. Я бы не стал стрелять в него, если бы он не достал пушку…

– Ограбить квартиру хотел?

– А что, такого быть не может? – угрюмо спросил Никита.

Он занес ногу над пропастью. Обратного пути уже нет, но ведь он может и не упасть, если менты не выбьют из-под ноги тонкий шест, переброшенный через эту пропасть. А они запросто могут сделать это. Сейчас Овчаренко скажет, что грабителей было трое, и спросит, куда делись остальные. Да и не грабители это были, скажет…

– Может. Очень даже может. А отмычки Кабалоев мог потерять, когда убегал от тебя, так? – широко улыбнулся майор.

– Потерял, – в ожидании подвоха кивнул Никита.

– Бывает и такое. А ты отмычки видел?

– Видел.

– А кто еще видел? Кто с тобой в квартире был?

– Макс был. Но он ничего не видел. Спал он. Со спиртным перебрал.

Никита чувствовал себя мухой, над которой занесли свернутую в трубочку газету. Майор мог пришлепнуть его к стенке правдой-маткой, но он не спешил делать это.

– Значит, ничего он рассказать не сможет?

– Нет.

– И ты ему про убийство ничего не говорил?

– Нет.

– Тогда про Макса вообще не упоминай. Не было его в квартире, и точка. А то вдруг что-то не то сболтнет.

– Что, не то?

– Тебе лишние проблемы нужны?

– Нет.

– Тогда делай, что тебе говорят.

Майор сдержал свое слово, и явку с повинной обеспечил, и показания в выгодном для него свете снял. Но это еще больше уверило Никиту в том, что менты выводят Макса из-под удара. Видимо, в благодарность за ценную информацию, которая помогла раскрыть им убийство.

Часть вторая

Глава 10

Костюмчик должен сидеть. Вместе с хозяином. Никите отмерили четыре года общего режима, и костюмчику, выходит, тоже. Он будет отсиживать срок в бараке с выходом на обязательные работы, а его вещи – отлеживать эти четыре года на вещевом складе, куда Никита его сейчас и сдает. Только сдаст ли?

– Слышь, мужик, ну с тобой же нормально говорят. Пацан через неделю откидывается, ему конкретный прикид нужен.

Бритоголовый амбал, с маленькими приплюснутыми ушами, смотрел на Никиту немигающим взглядом. Пальцы веером, руки коромыслом, край верхней губы презрительно приподнят. Он говорил напористо, но пока еще не зло – в надежде, что Никиту можно будет развести на словах. Но в любой момент он мог выйти из себя, а сила за ним реальная. Он и сам по себе, судя по всему, неплохой боец, а за ним еще два бугая.

– Согласись, что свобода – это святое.

– Согласен, – кивнул Никита.

– Ну, вот видишь… Сейчас ты отдашь свой костюмчик на святое дело, а потом сам возьмешь. Когда у тебя звонок?

– Скоро.

Четыре года – большой срок, но все-таки это не вечность. Тем более что Лариса обещала его ждать из тюрьмы. А если она обещала, то дождется обязательно. Мало того, Фоган счел, что Никита пострадал за его сына, поэтому сохранил за ним зарплату – денежки капают на его счет, и четыре года в неволе принесут ему полмиллиона долларов. Он выйдет на свободу и начнет строить отель на своем участке. Это их совместный с Ларисой бизнес. И все у них будет в лучшем виде… Главное, верить в то, что все так и будет. А он верит, несмотря на сомнения. Вдруг Лариса не устоит перед натиском Макса? А он ведь распоясаться может без присмотра, как бы снова сводничеством не занялся. Сначала поматросит Ларису, а потом на панель… Но ведь когда-нибудь Никита выйдет на свободу, и Макс должен это понимать.

– Когда скоро? – раздраженно спросил бугай.

– Скоро. И мой костюмчик освободится вместе со мной.

Этот «найковский» спортивный костюм – сам по себе святое дело. Это подарок от Ларисы, и Никита будет последним чмошником, если позволит себе расстаться с ним.

Лариса пришла к нему в изолятор временного содержания в последнюю ночь перед этапом. Договорилась с ментами и пришла. Она обещала ждать Никиту, но отдавалась ему как в последний раз… Это была самая лучшая ночь в его жизни. Но будет ли повторение? Четыре года – это целая вечность, а Лариса ему не жена, чтобы приезжать на долгосрочные свидания. Да и когда еще появится право на такое свидание, неизвестно. Может, к тому времени Никита уже будет ей не нужен.

– Слышь, мужик, я смотрю, ты по-хорошему не понимаешь, – тянул свое амбал, оглядываясь по сторонам. Двор перед складом огорожен непроницаемым для взгляда забором, никого из лагерного персонала не видать – значит, Никиту можно смело наказывать за несговорчивость.

– По-хорошему понимаю, а по-плохому – нет.

– Я с тобой по-хорошему.

Амбал подал знак, и его сообщники обступили Никиту с двух сторон.

– Не получается у тебя по-хорошему.

– Сейчас получится, – ухмыльнулся амбал и ударил его кулаком под дых. Вернее, попытался провести такой удар, но его рука застряла в жестком блоке. И тут же последовал ответный удар – локтем снизу-вверх в подбородок. Клацнули зубы, послышался жуткий утробный звук, но Никите некогда было смотреть, к чему привел его удар. Он переключился на бугая, который зашел к нему справа – блокировал ударную руку и ногой в живот отшвырнул от себя его дружка, приготовившегося бить слева. Удар влево, вперед, снова в сторону… На этом все и закончилось. Противник только смотрелся внушительно, на деле же он мало что из себя представлял.

Никите даже стало обидно, что дело не дошло до жестокой схватки. Мог бы всю злость на судьбу из себя выплеснуть, а так брожение осталось. Как бы самому на кого-нибудь не вызвериться…

Белая лошадь превратилась вдруг в телегу, из которой выросла сначала одна мачта с парусами, затем вторая. И не поле пшеничное уже колосится, а штормовое море бушует, и какой-то фрегат под черными парусами навстречу несется. А на носу корабля – вырезанная из дерева русалка, и она превращается в Ларису, заключенную в объятия рогатого черта. Она закричала, увидев Никиту, но это не призыв о помощи. Черт хоть и сжимает ее своими парнокопытными лапами, но Лариса даже не пытается вырваться. А кричит она, чтобы предупредить об опасности…

Никита открыл глаза и в полумраке дежурного освещения увидел зэка, который осторожно подходил к нему. Он тут же закрыл глаза, чтобы не выдавать себя, и, когда человек приблизился к нему, схватил его за горло так, чтобы пальцами вырвать кадык.

– Тебя Кроль зовет, – в ужасе прохрипел бедолага.

– Кроль? – Никита разжал пальцы, и заключенный в панике шарахнулся от него.

– В бытовке он. Иди, он зовет…

Из карантинного барака Никита сразу попал в промзону, там его промурыжили до ужина, после которого он и оказался в отрядном общежитии. А там и отбой не заставил себя ждать. Но все-таки Никита уже знал, кто «смотрит» за бараком. Некто Кроль здесь в большом почете. Причем «смотреть» он поставил себя сам. Сила за ним, а значит, и власть. За лагерем вроде бы «смотрел» кто-то из воровской масти, но поговаривали, что его здесь никто не слушался. Кто сильней, тот и прав – обычное дело для общего режима.

Отказываться от разговора с отрядным «смотрящим» Никита не стал: не видел он смысла бросать вызов сильному мира сего. Легче признать чью-то власть, чем плыть против течения.

Кроль сидел в бытовке за длинным столом. Крупная лысая голова, узкий, чуть ли не под прямым углом скошенный к вискам лоб, шитые-перешитые надбровья, боксерский нос, массивная челюсть. Глаза настолько маленькие, насколько тяжел взгляд. Широкие, в татуировках, плечи, выставленные на обозрение накачанные бицепсы, толстые, как сардельки, пальцы, местами поросшие жесткими волосами. С ним трое «быков» такой же внушительной комплекции. Только если в глазах Кроля просматривались признаки интеллекта, то у подельников – молчание разума. Но этим они и опасны. Даже не станут задумываться, стоит им связываться с Никитой или нет. Дадут им команду «фас», и пойдут они рвать и метать.

– Ты кто такой? – исподлобья глядя на Никиту, спросил Кроль.

Перед ним стояла кружка с дымящимся чифирем, но не в том сейчас настроении «смотрящий», чтобы угощать новичка. Очень он далек от радушного гостеприимства, но так это и неудивительно. Стоило бы крепко задуматься, если бы все было как раз наоборот.

– Гурьян я.

В бригаде Никиту звали Китом, а в следственном изоляторе окрестили Гурьяном. Там нормально все было, без рукоприкладства, зато здесь, не успел он заехать, сразу началось. Может, потому «смотрящий» и вытащил его на этот разговор.

– По какой командировке?

– По первой.

– Откуда?

– Из Москвы.

– Не любят у нас московских, – криво усмехнулся Кроль. – Слишком они борзые. Поначалу, пока в стойло не загонишь… В стойло ведь и раком загнать можно, да?

– Не знаю, не загонял.

– Тебя самого загнать могут. Дуремар обид не прощает.

– Дуремар?

– А кому ты рыльник на раздаче начистил?

– Рыльник? Не жалуешь ты Дуремара, Кроль, – с усмешкой заметил Никита.

Какое-то время «смотрящий» сверлил его удивленным взглядом, будто пытаясь выяснить, каким умом он смог дойти до этой скрытой от него истины.

– Ну, жалую или не жалую, это не твое дело, мужик. Твое дело в том, что я с Дуремаром считаюсь. Он человек, а ты, извиняй, пыль под ногами.

– А если не извиняю? – жестко спросил Никита.

И снова «смотрящий» на какой-то момент завис в раздумье, а потом с презрительной ухмылкой бросил:

– Класть я на тебя хотел.

– Ты меня позвал, чтобы это сказать?

– Я не понял, ты чо, мужик, в стойло захотел? – вскинулся «смотрящий». – Так я тебя поставлю!

Никита не метил на место Кроля, поэтому не было смысла поднимать волну. Хотя и возникло вдруг желание разнести все вокруг, но он промолчал, и это успокоило «смотрящего». Он сделал из кружки несколько глотков и подвинул ее «быку», сидящему справа от него. Достал сигарету, закурил, выпустив вместе с дымом остаток злобы, и с важным видом изрек:

– Дуремар накосячил, не вопрос. Сам нарвался, сам и огреб. Но за ним Швед, а это сила… Знаешь, кто такой Швед?

Никита пожал плечами. Он и про Дуремара ничего толком не знал, а тут еще Швед какой-то.

– Сколько ты на карантине был?

– Ну, неделю.

– Неделя – это много. Чтобы в наши расклады въехать, много. А ты, я смотрю, невъезжающий, – усмехнулся Кроль.

Заулыбались и его «быки», с неприязнью глядя на Никиту.

– А зачем это мне? Я на авторитет не претендую, мне без разницы, кто в зоне королюет. Швед так Швед, мне что?

– Швед?! Королюет?! – с досадой нахмурился барачный пахан. – Да нет, мужик, ты это загнул…

– Ну, если не королюет, зачем про него знать?

– А затем, что Дуремар с ним. А ты Дуремара обидел, он «ответку» дать может. Ты, мужик, точно недогоняющий.

– Гурьян меня зовут.

– Недогоняющий ты. Так и будут тебя звать, если въезжать начнешь. А если не начнешь, то в тебя в самого въедут. Сначала шершавого завезут, а потом и под нож пойдешь. Это у нас на раз-два…

– Я понял.

– Да мне все равно, понял ты или нет. Не я тебе объяснять буду, а Швед. А он за Дуремара конкретно спросит…

– Кто такой Швед?

– Ну вот, уже догонять стал… Швед за третьим бараком «смотрит». Я за вторым, а он за третьим. И на место Дементия метит. Кто такой Дементий, знаешь? – спросил Кроль в предвкушении «фи», которое он готов был выразить, окажись Никита полным профаном в лагерных раскладах.

Но Никита знал, кто «смотрит» за лагерем.

– Наслышан.

– Дементий уже не тот, что раньше, – пристально глядя на него, медленно, чуть ли не по слогам проговорил Кроль, – из рук все валится. И место может под Шведа уйти. А на место Шведа Дуремар встанет. Тогда тебе точно не жить…

– А сейчас? – не удержался Никита.

– Сейчас, может, и поживешь, будь на то моя воля, я ведь и подписаться за тебя могу. Если я за тебя слово скажу, то никто тебя не тронет… Но это слово заслужить надо.

– Чем?

– Не знаю. Пока не знаю… Знаю только, что ты Дуремара с его «быками» на раз-два сделал. Каратист?

– Всего понемногу.

– Был у нас тут один такой, всем разгону давал, пока не упал. На нож. И так семь раз… Равновесие не соблюдал, поэтому и упал. И уже не поднялся… И ты не поднимешься, если упадешь. А ты упадешь, если дальше борзеть будешь. Я тебе прямо, мужик, скажу, я со Шведом не в ладах, и с Дуремаром у меня рамсы. Их враг – мой друг, так должно быть. А вот не вижу я в тебе друга. Левый ты какой-то. Вот и зачем ты мне такой нужен? Зачем я буду под тебя подписываться?

– А ты не подписывайся.

– Ты сам с усам, да? Ну-ну… Ты, вообще, кто по жизни? Чем на воле занимался?

– Москва, северо-западная братва, отбойщиком у Фогана был.

– У Фогана… Что-то знакомое…

– Он человек известный, его вся Москва знает.

– Ну, я-то не из Москвы. И все равно слышал. Ты, значит, отбойщиком у него был? – Кроль с интересом посмотрел на Никиту.

– Да, телохранителем.

– «Быком», значит, был. А мне «быки» нужны. Я ведь тоже из братвы, мы там на Урале такие дела проворачивали… – разухарился вдруг «смотрящий». Но сам же себя и осадил. – Но то на воле было, а здесь своя система. И в этой системе свои дела. А дела такие, что Швед поперек горла встал.

– И что теперь? – настороженно спросил Никита.

Неспроста Кроль вьюном вокруг него ходит, воду жабрами мутит. Торпеда ему против Шведа нужна, и Никита на эту роль как раз подходит. А значит, вот-вот последует «мокрое» предложение.

– По этим делам у нас общие интересы, парень. Нам это дело вместе решать.

– Я со Шведом не завязывался, – покачал головой Никита. – Я его знать не знаю.

– Он тебя знает. И Дуремару на тебя отмашку дал. Дуремар тебя теперь «мочить» будет. И «замочит», если ты не опередишь его. А «замочить» ты его не сможешь, пока я тебе отмашку не дам. Такие у нас здесь понятия. За Дуремара с меня спросят, если что. А зачем я на Дуремара завязываться буду, пока Швед за ним? Вот если Шведа не будет… Короче, Шведа нужно «мочить». Если его сдвинем, тогда Дуремар твой. Тебе все ясно?

– И кто должен «замочить» Шведа? – мрачно усмехнулся Никита, заранее зная ответ.

– Ты! – выстрелил в него взглядом Кроль.

– Кто бы сомневался!

– Я слышал, ты к нам за «мокрое» дело заехал.

– Я не киллер.

– Так мне киллер и не нужен, мне боец нужен, который Шведа под орех отделает. Убивать его не надо. Челюсть сломать, зубы выбить…

– И все? – с едкой иронией спросил Никита.

– И все.

– Такая малость?

– Ну, для кого-то малость, а для кого-то приговор. Тебя ведь убьют, если ты Шведа не сломаешь. У него «быки» конкретные.

– И я должен их всех уделать?

– Да, ты должен реально опустить Шведа. А я сделаю так, что он никогда больше не поднимется.

– Их много, а я один.

– Да ты их всех в одиночку должен замесить. Стенка на стенку – это не то. Швед должен облажаться по полной…

– И как я на него выйду?

– Я тебя к нему подведу… Подойдешь, спросишь за беспредел Дуремара. Что за дела, братва, спросишь, и сразу «мочить», пока они не опомнились…

– А если меня самого «замочат»?

– Тут или пан, или пропал, – развел руками Кроль.

– Если пан, то какая мне от этого выгода?

– Я тебя к себе в свиту возьму, будешь моим человеком.

Никита мог бы сказать, что ему вовсе не хочется быть чьим-то человеком, но ведь этим ничего не изменишь. Кроль нацелился использовать его в своих интересах, и отказаться от его предложения значило нажить себе могущественного врага и оказаться меж двух огней.

Может, Кроль и преувеличивал опасность, исходящую от Дуремара и стоящего за ним Шведа, но ведь она все-таки есть, и на заточку в темном углу запросто можно нарваться. А если пойти против своего «смотрящего», то эта заточка может прилететь прямо во сне. Кроль даже напрягаться не будет, просто даст знать Дуремару, что с Никитой можно делать все, что угодно. И в барак торпеду ночью пропустит, чтобы тот чиркнул его ножом по горлу. И не факт, что Никита сможет остановить руку убийцы…

В здоровом теле – здоровый дух. И чем здоровее этот дух, тем рискованней связываться с его обладателем. Потому арестанты качаются ожесточенно, с полной самоотдачей. Условия для этого в зоне пока неважные – в общежитиях есть штанги и гири, но на всех этого добра не хватает. Качать мышцы можно и на спортплощадке, там для этого есть самодельные тренажеры, сваренные из тяжелых чугунных труб. Но сейчас на дворе холодно. Ноябрь месяц, белые мухи в морозном воздухе кружат. Рядом с этой площадкой строится спортзал, но работы идут ни шатко ни валко, а на зиму они и вовсе замораживаются. Может, Никита и не застанет тот час, когда начальник лагеря перережет красную ленточку, чтобы праздничным шагом войти в новый спортзал. Может, и не доживет до конца своего срока, а его прямо сейчас на спортплощадке и уроют. Он же здесь сейчас не для того, чтобы заняться спортом в свое удовольствие. Его интересует компания, кучкующаяся в дальнем углу огороженной территории. Мордастый тип с бульдожьими щеками во главе, крепкие парни в теплых номерных ватниках. Среди них Никита заметил и Дуремара, рядом с которым стоял еще один пострадавший от его руки зэк.

Мордастого типа звали Шведом. Он-то и нужен был Никите, а Дуремар – это как повод сцепиться с ним в жестокой драке. В драке, в которой вряд ли обойдется без ножей…

Первым Никиту заметил Дуремар.

– Не понял! Чо за дела! – вроде бы радостно, но при этом и в некотором замешательстве осклабился он, хорошо помня, чем закончилась их первая встреча. Но тогда с ним было всего два бойца, а сейчас против Никиты семеро крепких «быков». А семеро одного не боятся – классика жанра.

– Видал, Швед, сам пришел! – Дуремар запрыгал на полусогнутых ногах, разминая плечи перед намечающейся дракой.

Хорошо, за заточкой в карман не полез. А может, и нет у него ничего такого. Хотелось бы на это надеяться.

– Ты Швед? – с ходу спросил Никита.

– Ну, я! – оторопел от такой наглости мордастый.

Но за отмашкой у него не заржавело. Он подал знак своим бойцам, и те стали обходить Никиту с двух сторон, чтобы замкнуть обозначенный круг. А ведь он даже еще не понял, с кем имеет дело. Не понял, но учуял запах жареного.

– Твой отморозок беспредельничает! – Никита кивком головы показал на Дуремара. – Я честный пацан, а он макинтош хотел с меня снять. Это крысятничество, Швед!

Он понимал, что ввязался в опасное и, возможно даже, безнадежное дело, но сейчас в его душе не было места сомнениям. Он уже в драке, и думать сейчас нужно только о том, как выйти из нее победителям. Наметить цели, продумать пути, нанести первый удар, а там включатся боевые рефлексы, на которых Никита уже не раз выезжал.

– Я не понял, ты что, мне предъявляешь? – взвыл от возмущения Швед. – Ты кто такой?

Никита не доставал до «смотрящего» ни рукой, ни ногой, но сбоку от него стоял атлетического сложения парень, который держал два пальца за голенищем своего сапога. Наверняка этими пальцами он зацепился за рукоять ножа, чтобы в один миг выдернуть его и вонзить в противника. Чтобы дотянуться до ножа, ему пришлось слегка наклониться, а голову при этом он держал прямо, из-за чего кадык был открыт для удара. Никита просто не мог этим не воспользоваться. Он ударил стремительно, на поражение, и тут же переключился на Дуремара, который собирался обрушиться на него со спины. Ударил, ушел в сторону, тут же в захвате оказалась чья-то рука. Прием он провел, опустившись на колено, именно в этот момент над головой прошуршал чей-то кулак, а в спину полетела чья-то нога, но Никита не стал ее блокировать, потому что спереди мелькнула заточка. Он пропустил удар в спину, зато заточка прошла мимо него…

Сильный удар в затылок сбил его с ног, но Никита успел в кувырке уйти в сторону, поднялся на ноги и кулаком ударил в пах занесшего ногу противника… Удары обрушивались со всех сторон, но ни один из них не мог вывести его из ритма боя. Зато его противники выбывали друг за другом из игры. В конце концов, Никита остался один на один со Шведом. Тот попытался поставить блок, но сильный удар ногой в пах пробил его, тут же в ход пошел кулак…

Только когда Швед упал, Никита вспомнил про перелом челюсти, о котором говорил Кроль. А ведь именно этим бой, похоже, и закончился.

Он вдруг резко повернул голову, ощутив новую опасность. Кто-то из поверженных бойцов пришел в себя, даже смог подняться на ноги, но тревога оказалась ложная. «Качок» подался назад, с ужасом глядя на своего победителя. Страх мешал ему думать о реванше…

Все, дело сделано, пора в обратный путь.

И в этот момент Никиту сильно качнуло. Ноги ослабели, голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Он с трудом удержал равновесие, сделал шаг-другой, и перед глазами все поплыло. В качающемся тумане Никита заметил стремительно надвигающихся на него людей в пятнистой форме, а теряя сознание, успел почувствовать, как его схватили под руки…

Глава 11

Морозный воздух, снежная пыль, солнце светит из окошка, вырубленного в потолке из темных облаков. Солнце это исчезнет так же быстро, как и ощущение свободы, которое испытал вдруг Никита. Останется только мороз и пыль…

Целый месяц он провалялся в больничке с ножевым ранением. Как ни крутился в гуще боя, но все-таки не уберег себя от заточки. В бок его ударили. Ни печень не задели, ни почку, но крови вытекло немало.

Жизненно важные органы не пострадали, организм крепкий, и уже через две недели Никита в принципе мог вернуться, если так можно сказать, в строй. Но лагерное начальство распорядилось довести его до полного выздоровления, и это, как оказалось, не было милостью. Прямо из лазарета Никита отправился в штрафной изолятор, где провел еще пятнадцать суток в одиночном заключении. Так его наказали за драку, которую он учинил.

Больничка и штрафной изолятор позади. Впереди общежитие и три с половиной года лагерного «счастья»… Впрочем, Никите унывать было нечего, ведь от всех своих проблем он избавился.

Шведа он опустил морально, а Кроль сделал это, как говорят, натурально. Сначала зачморил Шведа, как последнего, а затем перевел в разряд «обиженных», место которым в отдельном бараке-«петушатнике». И Дуремар туда же угодил…

Кроль жестоко расправился со своими врагами, и теперь он главный в зоне. И Никита мог бы стать бойцом в его свите. Мог бы, но не станет. Кроль сам пришел к нему в больничку, от благодарности воздержался, но намекнул, что Никита может, если захочет, остаться одиночкой. Не хотел он иметь в своем окружении людей, которые могли составить конкуренцию ему и его авторитету. Об этом он прямо не говорил, но Никита понял все без слов и без всяких обид отошел в сторону. Он теперь сам по себе, но тем не менее находится под покровительством Кроля. Такое положение вещей устраивало его на все сто…

В локальную зону вокруг панельной коробки общежития его доставили под конвоем, дальше он пошел сам.

Пятнадцать суток его держали на голодном пайке, поэтому есть хотелось невыносимо, а ужин только через два часа. Но ничего, он вытерпит…

В зоне привольней, чем в следственном изоляторе, но есть и минусы. Посылку из дома можно получать только два-три раза в год, и то при хорошем поведении. А посылка Никите сейчас бы не помешала. Лариса бы собрала передачу заботливой рукой, сальца бы положила туда нежного, с тонкой тающей во рту мясной прослойкой… Но такая передача будет нескоро, поэтому рассчитывать нужно только на ужин. А еще Кроль может «подогреть» с барской руки. Он со своей короткой свитой на работы не ходит, наверняка сейчас греет задницу на своей шконке в блатном углу. Если предложит что-нибудь пожевать, Никита отказываться не станет…

Кроль действительно находился в общежитии. Никита обнаружил его в сортире сидевшим на корточках и с тоскливым видом сапожной щеткой наяривавшим унитазное очко, последнее в длинном ряду. Никита даже решил, что обознался. Ну, не мог лагерный «смотрящий» драить сортиры…

Кроль заметил его и отвел взгляд в сторону.

– Что-то я не догоняю, – глядя на него, мотнул головой Никита. – Тебя что, на спор кинули?

Кроль мог проиграть сортир на спор или в карты, но это не оправдание. По-любому, он уже потерял уважение и не мог быть «смотрящим».

– Власть переменилась, – опасливо глянув на дверь, горестно вздохнул Кроль.

– И кто теперь в центре?

– Воровская масть накатила…

– А кто конкретно?

Никита чутьем уловил движение за спиной и обернулся. Из умывальника в сортир зашел высокий нескладный парень с крупными угрями на щеках. Он мог бы сойти за «ботаника», если бы не властный взгляд и ожесточенное выражение лица. Заметив его, Кроль пугливо опустил голову и продолжил свою грязную работу. Никита с презрением глянул на него. И из-за этого ничтожества он рисковал жизнью, бросая вызов Шведу.

– Ты кто такой? – сверля Никиту взглядом, спросил прыщавый.

– Гурьян. А ты?

– Гурьян?! – Лицо у парня разгладилось. Похоже, это имя произвело на него впечатление. – А я – Старый.

– Какой же ты старый, если ты молодой! – не удержался от иронии Никита.

Раньше он думал, что на одиночном режиме лучше, чем на общем. Никто не достает, марку не перед кем держать, а значит, и напрягаться не нужно. Но так только казалось. На общем режиме живое общение, а в одиночке – тоска смертная, и словом не с кем перекинуться. В последние дни заточения Никита поймал себя на мысли, что собирается заговорить со стенкой.

Устал он от одиночества, поэтому и потянуло его на шутки. И неважно, что это могло выйти ему боком.

– Много в этой жизни повидал, поэтому старый, – на полном серьезе ответил парень и, словно желая утвердить свою высокую значимость, назвался «смотрящим» по бараку.

Не внушал он своей внешностью уважения, но считаться с ним нужно было по-любому. Если он смог загнать самого Кроля на очко, значит, он действительно собой что-то представлял.

– Ну, вы тут сами разбирайтесь. – Никита кивком головы показал на Кроля и стал обходить нового «смотрящего».

Он ни в чем ни перед кем не виноват, его дело сторона, поэтому здесь ему делать нечего.

Старый удерживать его не стал, но подошел к нему, когда он устроился возле своей шконки.

На койку в дневное время ложиться не полагалось, и Никита не собирался нарушать установленный порядок. Отрядный здесь где-то рядом, а у него не забалуешь – чуть что не так, сразу в шизо. А бросать вызов ментам Никита не собирался. Так он и сказал начальнику оперчасти, который вызывал его к себе на беседу. Ни конфликтовать с кем-то желания нет, ни стучать, и лагерным козлом Никита стать отказался… Он сам по себе, и будет здорово, если про него все забудут.

Но Старый проявил к нему интерес. Он бесцеремонно сел на соседнюю шконку, достал из кармана мандарин и неторопливо стал сщипывать с него кожуру. Из глубины помещения к нему подошли два «быка» не слабой комплекции. Никита не знал ни того, ни другого. Выходит, новый «смотрящий» заехал в барак со своей свитой. Неплохо, значит, у него дело поставлено.

Какое-то время Старый пристально смотрел на Никиту, будто пытался загипнотизировать его своим немигающим взглядом. Может, он действительно пытался подавить его волю энергией своего духа, но если так, то у него ничего не вышло.

– Кроля опустили, – коротко, но емко сказал парень.

– Я это уже понял, – кивнул Никита.

– Опустили, но не задырявили.

– Мне-то что?

– Беспредельщик он. Шведа в петушиный куток загнал, Дуремара… Знаешь таких?

– Ты спросить за них хочешь?

– Зачем? Они такие же беспредельщики, как и Кроль…

– Так в чем же дело?

– Беспредела здесь больше не будет, – с важным видом изрек Старый.

– Я очень рад.

– Теперь здесь наша, воровская власть.

– Ты вор? – не то чтобы резко, но не совсем вежливо спросил Никита.

– Да, – слегка смутился парень.

– В законе?

Законного вора в колонии общего режима не могло быть по определению. Законный вор – это рецидивист, место которого как минимум на строгом режиме. Но если это вор апельсинового цвета, то его могли отправить сюда как первохода. А бывали случаи, когда матерый законник заезжал на общий режим, чтобы навести на зоне порядок…

– У меня все еще впереди… – чуть дрогнувшим голосом ответил Старый.

– Желаю удачи! – Никита всем видом давал понять, что ему как минимум неинтересен этот разговор, и он хотел бы поставить в нем точку.

– Ты, Гурьян, пожелай удачи себе, – хищно сощурился парень.

– Только этого себе и желаю. Причем каждую свободную минуту.

– Я знаю, ты ломом подпоясанный, но это не значит, что ты можешь здесь борзеть.

– Это значит, что меня можно оставить в покое. Если ты, Старый, думаешь, что я собираюсь подписаться за Кроля, то очень сильно ошибаешься. Плевать мне на него. На всех плевать. Я сам по себе, и не надо лезть ко мне в душу…

Старый вдруг выбросил вперед руку, в которой держал очищенный мандарин. Ею он ударить не мог, но Никита все-таки среагировал на движение. Правда, при этом он даже не шелохнулся. И глазом не моргнул.

– Будешь? – с хитрецой во взгляде спросил «смотрящий», предлагая ему мандарин.

Дескать, получи подачку и заткнись!

Но Никита даже ухом не повел. Не замечая протянутого мандарина, он так жестко и тяжело посмотрел на парня, что Старый занервничал.

– Не будешь?

– Оставь меня в покое.

– А как же Кроль?

– Плевать я на него хотел.

– На него все теперь плюют.

– Я и раньше на него плевал.

– А как же Швед?

– Это личные счеты. Ты должен об этом знать.

– Я знаю все, – грозно нахмурил брови Старый. – И всегда буду все знать. И если хоть какое-то движение с твоей стороны, я за себя не отвечаю.

– Надо отвечать. За себя всегда надо отвечать. Но это я так, к слову. К своему слову. Не будет с моей стороны никаких движений, отвечаю.

Разговор остался за Никитой, но Старый поднимался со шконки с таким видом, будто и раздавил его, и втоптал в грязь.

Он думал, что Никита был человеком бывшего «смотрящего», поэтому боялся получить от него удар в спину, поэтому и вызвал его на этот разговор. Может, Никита в чем-то его и умыл, но Старый больше не видел в нем опасности и чувствовал себя победителем.

Как бы то ни было, Никита мог вздохнуть с облегчением. Старый вычеркнул его из списка своих врагов и к себе на службу звать вроде бы не собирался. Значит, спать он может спокойно, и для него это главное…

Но Старый далеко не ушел. Он вдруг изменился в лице, увидев человека, входящего в спальное помещение. И это был не начальник отряда, которого здесь побаивались все, даже «смотрящие». Вальяжным, но при этом быстрым шагом к Старому подходил Запорожец, законный вор, который когда-то пытался отодвинуть Фогана от его законной кормушки.

Никита с недоумением смотрел на него. Запорожец – вор уважаемый, и ему не место на общей зоне. Может, дела здесь настолько плохи, что воровской сход заслал его навести порядок? Если так, то неудивительно, что Кроль чистит сортирные о́чки. Это Фоган оказался Зазе не по зубам, а Кроль для него – гнилой орешек. И расколол он его жестко, но тонко, с умом.

Запорожец мог бы его убить, но тогда Кроль стал бы в глазах зэков мучеником. А так он опустил этого деятеля на колени, заставив братву презирать его на фоне своего благородства.

Возможно, Запорожец обитал в общежитии второго отряда, и сейчас просто обходил свои новые владения. Нелегко путешествовать по баракам в условиях, когда жилые зоны изолированы друг от друга, но Запорожец нашел способ, как преодолевать запреты. А если он смог это сделать, значит, у него есть какой-то рычаг воздействия на лагерное начальство – именно эта мысль и должна возникнуть в голове у простого смертного зэка при встрече с вольно гуляющим «смотрящим».

Запорожец глянул на Старого поощрительно, но свысока, как полагается большому начальнику в общении с маленьким, но ценным подчиненным. И вдруг вся его важность сошла с лица, когда он увидел Никиту. Правда, растерянность его длилась мгновение, не больше.

– Я тебя знаю? – спросил он, взяв себя в руки.

– В Москве виделись, – кивнул Никита.

– Ты у Фогана работал?

– Да.

– Телохранителем его был?

– Телохранителем.

Не нравился Никите этот разговор. Запорожец вроде бы и не злился, на его губах даже проскользнуло подобие радушной улыбки, которой обычно награждают старых и добрых знакомых. Но почему он испугался, увидев Никиту? Что его встревожило? Ведь сам по себе, без Фогана, он не опасен… Может, его пугает, что Никита расскажет всем про поражение, которое он потерпел от Фогана? Как-никак, это косяк на репутацию законного вора…

– Не сошлись мы во взглядах с Фоганом, – не зло, но с каверзным каким-то прищуром сказал Запорожец.

– Дело житейское, – пожал плечами Никита.

– Житейское… – кивнул вор. – В жизни всякое бывает… Ты как здесь оказался? – спросил он, думая о чем-то своем.

– Беспредельщика «замочил».

– Заказное?

– Да нет, отстреливался…

– О чем говорили? – спросил Заза, глянув на Старого. – Что за проблемы?

– За жизнь говорили, – с подобострастием во взгляде отозвался тот. – Хотел узнать, как Гурьян дальше жить собирается.

– Гурьян?! – Запорожец посмотрел на Никиту с возросшим интересом. – Значит, это ты Шведу Полтаву здесь устроил? Не слабые у Фогана отбойщики.

Никита скромно промолчал.

– Гурьян тебе что рассказывал? – спросил у Старого Запорожец.

– Ничего. В стороне он хочет быть – ни вашим, ни нашим.

– И все?

– Ну да.

Вор подал «смотрящему» знак, и тот молча отошел в сторону. Его «быки» потянулась за ним.

– Как там Фоган поживает? – спросил Заза, взглядом пытаясь влезть Никите в душу.

– Да вроде ничего.

– Ты с ним общаешься?

– Ну, мы с ним на связи…

Фоган не звонил Никите, и писем на его адрес не засылал, но, если вдруг на воле что-то пойдет не так, он обязательно даст знать. Трупы Лютого и его дружка могли, например, всплыть, а это проблема. И не только для Никиты. Ведь с Фогана стружку начнут снимать, как бы не проговорился он, кто вывез с квартиры трупы и по чьей команде…

– Про меня что слышно? – спросил Запорожец.

– Про тебя?

– Ну, я же сюда, в эту зону заехал. Фоган мог бы тебя предупредить.

– Зачем?

– А вдруг я с тебя за твоего босса спрашивать стану?

– Это мои личные проблемы, Фогана они не касаются.

– Не буду я с тебя спрашивать.

– Ты человек серьезный, зачем тебе мелочиться? – без всякой иронии сказал Никита.

– Правильные слова, – внимательно всматриваясь в него, поощрительно кивнул Запорожец. – Я человек серьезный, и со мной лучше не шутить.

– Какие шутки, о чем ты?

– Значит, твое дело – сторона?

– Ну да.

– А как же авторитет? Вышел бы на волю в авторитете, глядишь, и Фогана бы с его места подвинул.

– Зачем это мне? – нахмурился Никита.

Уж не для того ли вор заплетает ветки, чтобы настроить его против Фогана? Может, у него план вдруг созрел отомстить своего врагу руками его же подчиненного…

– Незачем?

– Незачем.

– Ну, тебе видней… Как хочешь, так и живи, только дорогу мне переходить не надо.

– Я и не собираюсь.

– Ну, тогда живи…

Потеряв к Никите всякий интерес, Запорожец направился к Старому, который расцвел, уловив на себе вельможный взгляд.

Никита непонимающе смотрел вслед вору. Не собирался тот настраивать его против Фогана, тогда к чему весь этот разговор? И почему Запорожец переживает, что Никита может перейти ему дорогу? Он же ясно дал понять, что его дело – сторона. Странно все это. Очень странно…

Глава 12

Джип стремительно мчался по Садовому кольцу, гололед на дороге, должно быть скользко, но машина шла на удивление ровно и уверенно. Встречающиеся на дороге выбоины даже не ощущались – настолько мягкий у нее ход.

Новая машина у Макса, крупногабаритный «Лексус». Лариса должна была задыхаться от восторга, а она смотрела на дорогу с постным лицом. Хотя на самом деле машина ей очень нравилась, и восхищение действительно держало ее за горло. Только она уже далеко не та провинциальная дурочка, которой была каких-то полгода назад. Спасибо Никите, он научил ее жизни…

– Чувствуешь, какой ход? – не дождавшись от нее поросячьей радости, спросил Макс.

– Хороший ход, – сухо бросила она.

– И все, больше нечего сказать?

Лариса промолчала с видимым равнодушием. На самом деле ей нравилась и машина, и квартира, в которой Макс жил, и все, что светило ему в этой жизни по праву его рождения, но пусть он поищет других дурочек, которые будут визжать от восторга. А она знает, как вести себя с этим папенькиным сыночком.

– Ты сегодня с какой ноги встала? – обиженно проговорил Макс.

– Хочешь посмотреть, с какой я ноги встаю? – усмехнулась она.

– Хочу! – взбудоражился он. – Ты знаешь, что хочу!

– Раньше надо было думать.

Когда-то у Макса была прекрасная возможность переспать с ней. Лариса не сомневалась в том, что смогла бы переспать с ним за те пятьсот долларов, которые он ей предлагал. Но не схватился он за тот шанс, позволил ей ускользнуть в объятия Никиты. О чем вскоре очень пожалел…

Журавль в небе всегда желаннее синицы в руке, из-за своей недоступности и желанней. И Лариса стала для Макса недосягаемой, а потому и желанной.

Он побаивался Никиту, даже в чем-то преклонялся перед ним, но при этом завидовал ему. Завидовал, и поэтому хотел обладать его живой собственностью. А потом и вовсе влюбился в Ларису…

Макс в нее влюблен, и она это знала. Но еще она знала, что это его чувство такое же хлипкое и переменчивое, как он сам. Стоит ему добиться своего, и вся его любовь увянет, как выброшенные на свалку помидоры. Увянет и сгниет. Поэтому и держала его на расстоянии, не позволяя познать запретный плод.

– А давай, как будто ничего не было? Ты приехала в Москву, я подобрал тебя на вокзале, и мы едем ко мне домой!

Лариса глянула на него с кислым разочарованием. Вроде бы взрослый парень, а несет какую-то чушь. Никчемная он, в общем-то, личность. Наглый, но непутевый. Даже удивительно, как он смог организовать хоть и грязное, но все-таки свое дело и даже подбить на него Ларису… Неужели она была такой дурой, что повелась на его уговоры? Была. Но больше не будет.

– Почему ты такая? – надувшись, спросил Макс.

– Какая?

– Ты же видишь, я к тебе и так, и этак…

– Вижу. И что? Хочешь получить награду за свою настойчивость?

– Хочу!

– Прямо здесь?

– А что, можно?

Он потянулся к ней, откинул полу пальто и положил руку на коленку, обтянутую новенькими и недешевыми колготками.

Колготки часто рвутся, и нужны деньги, чтобы обновлять их с пугающей регулярностью. У нее есть доступ к счету Никиты, но ей не очень хотелось злоупотреблять его доверием. Не хотелось, но приходится, поскольку Макс продолжает вести себя как глупый телок и как-то не очень ведется на ее игру. Может, за четыре года у нее с ним так ничего и не сложится. Ни с ним, ни вообще ни с кем. Тогда ей останется только Никита. А у него есть шанс построить отель и выбиться в люди. Она должна оставить ему такой шанс. И ему, и, возможно, себе. Поэтому и приходится экономить.

– У Кита спроси, – ехидно произнесла она, глядя, как его рука ползет верх по ее бедру.

Макс должен был отдернуть руку, но этого не случилось.

– А Кит ничего не узнает, – дрожащим от волнения голосом прошептал он.

– Узнает. Я ему скажу.

– А ты промолчи.

– За дорогой смотри! – резко скинула с ноги его руку Лариса.

– А не могу я за дорогой смотреть, когда ты рядом!

Он сегодня заехал за ней один, без телохранителя, которого приставили к нему взамен Никиты. Да и раньше он появлялся без Кирилла. Казалось, удирать от телохранителя стало его любимой забавой. Кстати, с Никитой он себе такого не позволял.

– Тогда остановись! – потребовала Лариса.

Макс тут же взял вправо, едва не зацепив шедшую сбоку машину. Увернувшийся от столкновения водитель зло посигналил, но это не помешало ему наглеть дальше. Он чудом избежал еще два столкновения, прежде чем сошел на обочину дороги.

– Остановился! Теперь можно?

Одну руку он просунул ей под подол платья, а другой стал расстегивать пальто. Он хоть и не красавец, но что-то очаровательное в нем было. К тому же от него возбуждающе пахло дорогим одеколоном. А еще Лариса соскучилась по сексу…

Раньше она к этому делу была равнодушной. Лешка Зимовецкий не смог разбудить в ней женщину, зато это удалось сделать Никите. Иной раз ее в жар бросало, когда она вспоминала, чем и как они занимались в постели…

– Можно. Только не тебе.

– Ты же хочешь!

Спинка кресла вдруг опустилась, и Макс навалился на Ларису.

– Я же знаю, ты меня хочешь! – стягивая с нее колготки, зарычал он.

– Никита тебя убьет!

Макс затих, но надолго его не хватило.

– Ты ему ничего не скажешь!

Лариса собиралась сказать, что обязательно пожалуется Никите, но передумала. Ее вдруг охватил смех. Это была какая-то нелепица – она лежала в расстегнутом пальто, с задранным платьем, но на ней сапоги, которые не позволяли стащить до конца колготки. Интересно, как Макс будет выкручиваться из такого нелепого положения? Ответ на этот вопрос и вызвал приступ смеха.

– Ты чего? – сконфузился Макс.

– Дурак ты, вот чего!

– Почему это я дурак? – напыжился он.

– Потому что! Пошел ты, знаешь куда!

Лариса оттолкнула его от себя, и он покорно перебрался на свое место.

Она еще хотела влепить ему пощечину, но побоялась. Он ведь и сдачи мог дать – в таком состоянии находился.

Выйдя из машины и сглатывая слезы, Лариса направилась в сторону института. Макс посигналил ей, но она даже не обернулась…

Да, квартира у нее не фонтан. Одна комната, расшатанный диван вместо будуара, мебель такая же плохенькая, но вид у Макса был такой, словно он попал в райский сад. Лариса мечтала о том, чтобы он, как тот сказочный принц, сделал ей предложение и забрал из этой лачуги к себе во дворец. Но пока предложения не поступало, и вход сюда для него был закрыт. Как ни ломился Макс, порог этой квартиры он так и не переступил…

Но сегодня ему можно зайти к ней. И вовсе не потому, что Лариса решила сдаться, ангина у нее, жар и озноб, и ей так нужен человек, который бы позаботился о ней. К тому же он сам позвонил – поинтересовался, почему она вчера пропустила занятия. Она сказала, что заболела, и вот он здесь. И лекарства привез, и продуктов полные пакеты.

Макс улыбался, радуясь, что Лариса впустила его к себе.

– Чего это ты, родная, сопли распустила? – с бравурным сочувствием спросил он.

– А повежливей нельзя? – хмуро, но без обиды ответила она.

Вид у нее болезненный, но волосы вымыты, макияж на лице, халат выстиранный, наглаженный, только вот не духами от нее пахнет, а лекарствами.

– Болеть нельзя, а вежливым быть можно… Лечиться будем? – спросил он, доставая из сумки пакетик с лекарствами. – Хочешь, барсучьим жиром разотру?

– С ног до головы?

– Ну, голову можно и оставить…

– А поможет? – серьезно спросила она.

Вряд ли такое растирание будет эффективно при ангине, тем более когда температура за тридцать восемь. Возможно, станет даже хуже, но Лариса вдруг решила пожертвовать собой.

– Еще как!

– Ну, пошли…

Она прошла в комнату, повернулась к Максу спиной, скинула халат, затем ночную рубаху и, оставшись в одних стрингах, легла на живот.

– Только быстро, а то мне холодно.

– Э-э… Я сейчас…

Макс заботливо укрыл ее одеялом, скорой походкой отправился в ванную, чтобы вымыть руки, вернувшись, взял мазь, подсел к ней и опустил одеяло, обнажив половину спины. Лариса одобрительно улыбнулась. Он мог бы скинуть одеяло совсем, но пожалел ее. Озноб у нее, и без одеяла она совсем замерзнет.

Он размял и размазал вонючий жир по шее, плавными движениями стал втирать его в кожу. Жир согревал тело, а вдавливающие прикосновения волновали кровь.

Лариса вдруг представила, что это Никита ласкает ее тело, и едва не застонала от удовольствия.

Макс разошелся, распалился. Закончив со спиной, он перешел на ноги, но вдруг его руки поползли наверх, а затем он вскочил и начал раздеваться.

– Ты ничего не попутал? – возмущенно спросила Лариса.

– Э-э, есть такой способ лечения, тело к телу…

– Заразу подхватить не боишься?

– Какую заразу? – Макс остановился, затаил дыхание.

– Ангину, например.

– Э-э… Это не страшно…

– А ты что подумал? Правда, что ли, за проститутку меня держишь?

– Да я не в том смысле! – мотнул он головой.

– А у тебя во всем один смысл!

– Да нет, ангина действительно телом в тело хорошо лечится… И вообще, может, у меня к тебе серьезно?

– Это я уже слышала.

Тогда, полгода назад, они очень близко подошли к долгожданному финалу, Лариса даже подсыпала Никите снотворное в кофе, чтобы отправиться с Максом в ресторан. Но предложения руки и сердца, увы, не получила… Зато Никита попал под каток…

– Нет, правда, серьезно… – Макс осторожно сел на край дивана.

– И что, я теперь перепихнуться с тобой должна? Потом скажу Никите, что у тебя ко мне было серьезно, и обижаться не надо…

– Кит в зоне.

– Он вернется.

– Все равно. Если все по-честному, то претензий у него не будет. Ни к тебе претензий, ни ко мне…

– По-честному – это как? – внутренне затрепетала она.

– Слушай, может, тебе чай с малиной сделать? – замялся Макс.

– Ты говори, говори!

– У тебя температура, да?

– Да! Но лечиться тебе надо!

– Надо, – кивнул он. – От тебя надо лечиться.

– А ты от меня уже заразился?

– Я заразился тобой!

– Спасибо тебе за мазь! Гуляй вальсом!

Лариса повернулась к Максу спиной и накрылась одеялом. Температура не спадала, но тело уже не колотилось в ознобе. Горло болело, но этого она сейчас просто не замечала.

– Может, все-таки чаю? – спросил он.

Она молчала, затаив дыхание. Чутье подсказывало, что Макс вот-вот решится переступить запретную для него черту. Только не факт, что это случится. Однажды чутье подвело ее, и она совершила глупость.

– Хочешь, я обед приготовлю?

Лариса продолжала молчать.

– Слушай, у тебя не квартира, а клоповник какой-то, – сказал Макс. – Это не та оправа для твоего бриллианта.

Но и этим он не смог вызвать ее на разговор.

– Может, ты ко мне переедешь?

Это предложение не было для Ларисы неожиданностью. Макс давно уже хотел жить с ней вместе, только каждый раз получал от ворот поворот. И сейчас получит. Если, конечно, не скажет волшебное слово. И это не «спасибо» и даже не «пожалуйста»…

– Может, хватит дуться? Ну что мне сделать, чтобы ты не дулась?

Лариса резко поднялась, закуталась в одеяло, сунула ноги в тапки и направилась в кухню. Действительно, ей бы сейчас не помешал горячий чай. Правда, малины у нее не было. Но, может, Макс принес? С паршивой овцы хоть шерсти клок… Неужели он и дальше будет оставаться паршивой овцой?

Она закрыла за собой дверь, давая понять, что хочет побыть в одиночестве, но Макс достал ее и на кухне.

– Я понимаю, ты ждешь Кита… – Он забрал у нее чайник, сам налил в него воды. – Но это же целых четыре года… А годы проходят…

– Мне всего двадцать два года будет. Поверь, это совсем не старость.

– Это молодость. Зрелая молодость. Самый смак для женщины. Это я тебе как ценитель говорю. Только я тебя ценить хочу. А Кит пусть идет к черту! Он тебя не достоин! – разошелся Макс.

– А кто меня достоин? Ты?

– Да! Я!

– Достойный любовник?

– Достойнее не бывает!

– А мне нужен любовник? Мне муж нужен. Никита освободится, и мы поженимся.

– Ну, так за меня замуж выходи! – выпалил вдруг Макс.

Лариса обрадовалась, но скрыла свой восторг за ироничным возмущением:

– Ты разрешаешь?

– Ну, я не против… – пробормотал он.

– Ах, ты не против! Так в загсе и скажешь?

– В загсе?

– А ты мимо загса проехать хочешь? Ну, так проезжай! Только без меня. Жених нашелся!

– А вот и нашелся! Почему Кит на тебе не женился? А потому и не женился, что матросил, чтобы бросить! А у меня все по-честному. Я сначала женюсь на тебе, а потом буду матросить!

– Ух, ты!

– Ух, я!

– Трепло ты!

– Я трепло?! Слово тебе даю, что женюсь на тебе! Прямо сейчас в загс и поедем!

– А я согласна? – Лариса изо всех сил сдерживала распирающее ее ликование.

Она и раньше говорила, что Никита собирается жениться на ней, но это не срабатывало, зато сейчас пазлы сложились в красивую картинку, которую осталось только оживить.

– А у тебя уже выхода нет! – с гордостью за себя отрезал Макс. – Я дал слово, что женюсь на тебе! Хочешь ты этого или нет, а я должен сдержать свое слово!

– Ну, если так, то я в принципе согласна. Но с условием. Ты женишься на мне, сдержишь свое слово, а потом мы разведемся… И ты слово сдержишь, и Никита не пострадает…

Лариса едва сдержала наползающую лукавую улыбку. Пусть не зазнается Макс, пусть не думает, будто она спит и видит, как выйти за него замуж. Пусть думает, что ей этот брак в тягость. Пусть после загса из кожи вон лезет, чтобы удержать подле себя. А там и дети пойдут, и алименты после развода.

Ведь рано или поздно их отношениям настанет конец. А если нет, тем лучше. Она готова жить с Максом до конца своих дней. Если, конечно, он в состоянии будет обеспечить ей красивую жизнь…

– Плевать я хотел на твоего Никиту!

– Ну, если ты такой смелый, то я могу только за тебя порадоваться. Люблю смелых мужчин. И терпеть не могу трепачей!

– Я не трепач! И сегодня же ты станешь моей женой! Прямо сейчас и поедем в загс!

– Вообще-то я болею.

– Тогда загс приедет сюда! Прямо сегодня и приедет! Это я тебе обещаю! И только попробуй отказаться!

Отказываться Лариса не стала, а Макс действительно отправился в загс. А она, забыв на радостях про болезнь, привела себя в порядок, приготовила светлое длинное платье для домашней церемонии. Сначала роспись, а потом свадьба – она согласна на такой вариант. Сегодня Макс наденет на нее обручальное кольцо, и сегодня же она ляжет с ним. И никаких предохранителей, оберегающих от ребенка. Чем быстрее она «залетит», тем больше шансов сохранить брак. А то ведь Виталий Максимович может оспорить выбор сына и аннулировать его. Он человек большой, властный и жесткий, но будущий внук может смягчить его сердце…

Лариса представляла, как вместе с Максом ляжет в постель, как они затем вдвоем отправятся на УЗИ, чтобы узнать пол их будущего ребенка, как она выйдет из роддома с драгоценным свертком на руках… А еще до роддома будет свадьба и щедрый подарок от Виталия Максимовича. Квартиру в сталинской высотке он продал, но где-то на Рублевке строился особняк для Макса. Этот дом и будет отцовским подарком, и еще Лариса должна получить ключи от собственного «Порше»…

В какой уже раз она спланировала свою красивую жизнь на долгие годы вперед, но Макс все не появлялся. Наступил вечер, закрылись все загсы, а о нем ни слуху ни духу… Не появился он и на следующий день…

Глава 13

Рабочее время закончилось, но домой так просто не уйдешь. Сначала построение с проверкой, затем организованный переход из промышленной в жилую зону, а это время, и провести его придется на морозе. Да и построение будет во дворе, хотя можно было и прямо в цеху: место позволяло. Но Никита не в том положении, чтобы менять установленные порядки. Его дело маленькое – работать и не возникать.

Столярный цех большой, а выход узкий, причем идти надо было через длинный полутемный тамбур. Тесно в этом проходе, движение плотное, но народ не толкается. Хоть и гонят зэков на построение, но мерзнуть во дворе желания нет, поэтому толпа идет самотеком. Понуро бредут зэки, как овцы – на заклание. Только убивать их никто не собирается. Построение, ужин, личное время, лекция о здоровом образе жизни… Только предчувствие у Никиты нехорошее. Вроде бы ничего и не предвещает беды, а шевелится червячок в душе…

Запорожец реально подмял под себя зону, поставил своих людей «смотреть» за отрядами и промышленной зоной, примирил и поставил себе на службу враждующие группировки. И беспредел в зоне поутих – без ведома «блаткомитета» никто не смеет распускать руки, даже за обычный мордобой могут спросить четко и жестко. А к Никите Запорожец претензий вроде бы не имеет и против Фогана настраивать не собирается. Во всяком случае, за тот месяц, что прошел с момента их встречи, никаких таких движений не было.

И все-таки не спокойно на душе. И не только мороз, но дурное предчувствие холодит правый бок. И Костя Казимов нервно в затылок дышит. Нервно, часто, беспокойно. Отчего он, интересно, так разволновался?

И почему Костя с утра прятал от Никиты глаза?.. Вроде бы нормальный парень, а ведет себя странно.

Никита не видел Казимова, но почувствовал исторгнутый из него импульс опасности. Он резко ушел в сторону, и тут же что-то острое кольнуло в бок.

В самый краешек бока кольнуло. Как будто заточка по касательной прошла, пробив толщу ватника и спрятанную под ней кожу. Никита поймал вражескую руку, взял ее на прием, и что-то железное со звоном упало на бетонный пол. Да, это действительно была заточка. И если бы не чутье, Никита лежал бы сейчас на том же полу с продырявленной почкой.

Он сбил с ног несостоявшегося убийцу, подобрал с пола заточку.

– Не надо! – в ожидании удара зажмурился Казимов.

– За что? – зло спросил Никита.

– Меня заставили!

– Кто?

– Я в карты проигрался…

Зэки столпились вокруг них, кто-то, вытянув указательный палец, опустил его вниз, требуя расправы над повергнутым противником. Толпа жаждала зрелищ. Чтобы затем тупо отправиться за хлебом.

Но Никита не стал убивать Казимова. И позволил появившемуся офицеру оторвать себя от жертвы. А когда вслед за начальником цеха появился спецназ, он закатил глаза – сделал вид, будто потерял сознание.

Он не ощупывал рану, но точно знал, что и кожа там вспорота, и кровь хлещет. Чем не повод побывать в больничке? А именно туда ему сейчас и было нужно. И попасть туда он должен в бессознательном состоянии, чтобы не всполошить засевшего там вора…

Острая заточка легко войдет в живую плоть, и кость не станет для нее препятствием. Клинок скользнет по ребру и на всю глубину войдет в сердце. А это произойдет, если Никита не поторопится…

Но нет, рука с заточкой уже в захвате. Рывок, толчок, и противник на полу…

Классическая ситуация для криминальных джунглей – выжившую при покушении жертву добивают на больничной койке. Но Никита не хочет быть жертвой. И его положение вовсе не так безнадежно, как на то надеялся убийца.

Киллер возник не из воздуха – для него проложили дорогу, которая могла закрыться в любой момент. Именно поэтому Никита не стал возиться с неудачником. Одним ударом он вышиб из него сознание, метнулся к двери палаты, которая оказалась открытой, вышел в коридор и нос к носу столкнулся с воровским «быком». Бугай поджидал исполнителя, чтобы вместе с ним отправиться к заказчику.

Это был человек Запорожца, поэтому все сомнения разом отпали. Да, Никиту заказал Заза, но зачем он это сделал?

Осознав опасность, «бык» схватился за нож, но Никита обезоружил его и в тот же момент вырубил четким ударом в переносицу. Куда идти дальше, он знал…

Запорожец во всем придерживался воровских традиций, поэтому и штаб-квартиру свою, как полагается, устроил в больничке. И свиту свою сюда же оформил. Ему не надо было далеко ходить, чтобы добраться до Никиты, но именно это и могло его сейчас сгубить. Никиту ведь голыми руками не остановить, а раз так, он сам становился смертельно опасным.

Ему не пришлось долго идти, чтобы добраться до палаты, в которой обосновался вор. Дверь была открыта, в помещении горел свет, тихонько работал телевизор.

Запорожец лежал на койке, а бритоголовый амбал сидел на табурете посреди палаты, взглядом сторожевого пса всматриваясь в дверь, которая вдруг распахнулась настежь. «Цербер» скорее чутьем, чем взглядом осознал опасность и отреагировал на нее мгновенно. Еще только поднимаясь с табурета, он уже выбросил в Никиту руку, в которой держал нож. И выпад этот был столь стремительным и мощным, что Никита с трудом смог заблокировать удар. И еще ему пришлось вложить все свои силы в ответный удар, который лишь пошатнул могучего противника. Но Никита не останавливался и, не позволив амбалу опомниться, вырубил его точным ударом в висок.

На этой возне он потерял время, которым и воспользовался Запорожец, метнув в него нож, от которого Никита смог увернуться только чудом. Правда, чудо это было неполным, потому что клинок вонзился ему в плечо. Впрочем, это не помешало Никите вывести вора из боя. Удар, еще удар, и Запорожец распластался на полу с разбитым носом и раскрытым ртом, в котором булькали кровавые пузыри.

– Зачем? – Никита держал вора за горло, но не душил его, хотя в любой момент мог вырвать ему кадык.

– Ты все знаешь! – с ужасом глядя на него, прохрипел вор.

– Знаю! Я все знаю!

– Ты мог все рассказать!

– Теперь я точно все расскажу! – пригрозил Никита, хотя и не понимал, чего именно боялся Запорожец.

– Не надо! Давай договоримся!

– Слишком уж косяков за тобой много, Заза, чтобы с тобой договариваться!

– Какие косяки? Меня подставили! Я не знал, что Фоган круто стоит, наехал на него и облажался, а они мне по ушам…

– По ушам?! Так с тебя что, корону сняли?!

– А ты не знал?! – ошалело вытаращился на Никиту вор.

– Не знал. Но мог узнать. Ты правильно все сделал, Запорожец. Меня надо было «зачистить». Только не понятно, почему слух за тобой не пошел? Почему воры постанову по твою душу не заслали?

– Место здесь глухое. У меня все под контролем. Давай договоримся!

Круто развернулся Запорожец, ничего не скажешь. И зона у него действительно под контролем. Только не станет Никита с ним договариваться. Ведь не сдержит вор свое слово и попытается избавиться от него при малейшей возможности. К тому же рано или поздно братва узнает, что ими здесь рулит развенчанный вор, а под таким ходить никто не захочет…

– Мне все равно, за что с тебя сняли корону, Заза! Подстава это или нет – по барабану. А то, что ты не объявился, когда сюда въехал, это косяк, за который ты должен ответить. Ну, чего смотришь? Может, я не прав? – спросил Никита у амбала, который уже пришел в себя и одним глазом смотрел на него, прислушиваясь к разговору.

Тот кивнул и открыл второй глаз.

– Я что-то не так сказал? – продолжал Никита.

– Да нет, все так… Заза должен был объявиться.

– А не объявился. И вором назвался.

– Косяк это!

– А что за такой косяк делают?

– Э-э… Ну, тут воровской сход нужен, а у нас реальных воров нет… – потирая отбитый висок, с кислым видом проговорил «бык».

– А ты кто по жизни?

– Да так, лохов по мелочи дербанили…

– А по-крупному сыграть хочешь?

– Э-э… В смысле?

– За зоной «смотреть» хочешь?

– Я?! – «Бык» ошалело уставился на Никиту.

Не того он полета птица, чтобы держать под собой целую зону. А Никите это дело без надобности. Ему бы тылы свои обезопасить.

– А что, если ты вора ссученного завалишь, тебе воры спасибо скажут. И флаг от них в руки получишь. Свой флаг здесь поставишь, и никто слова тебе не скажет…

– Не слушай его, Гнут! – прохрипел притихший было Запорожец.

Все бы ничего, но он вдруг попытался ударить Никиту тонким острым штырем, который появился в его руке неведомым образом. И только отменная реакция спасла того от коварного удара. Одной рукой Никита блокировал удар, а второй сломал вору кадык. Хватит с ним церемониться…

– Вот видишь, Гнут, и завалил ты суку! Честь тебе за это и хвала! – поднимаясь с колен, сказал Никита.

– Я завалил? – очумело посмотрел на него амбал.

– Ну, ты же хочешь быть центровым. Флаг тебе в руки!

В коридоре послышался шум, и в палату вломился «бык», которого Никита вырубил по пути сюда. И этот очнулся.

Никита готов был метнуть в него заточку, которую вытащил из своего плеча, но Гнут не позволил ему это сделать. И «быка» он тоже осадил:

– Заза сукой оказался! Гурьян это знал, поэтому Заза его и заказал…

– Отвечаешь? – бросив взгляд на покойника, спросил «бык».

– Век воли не видать! Сам лично «замочил»!

– А почему он сука?

– Потому что по ушам ему дали, и он не объявился. А Гурьян мог его объявить.

– А почему не объявил? – нахраписто и зло глядя на Никиту, спросил Глыба.

– А резона не было! Я в ваши дела не ввязываюсь! Мое дело – сторона! Меня не трогайте, и я никого не трону!

– Гурьян дело говорит, – с важным видом кивнул Гнут. – Он сам по себе, и никого не сдаст. Ты же не сдашь меня, Гурьян?

– Могила! – усмехнулся Никита.

– И ты, Глыба, ничего не видел.

– Ну, не видел, – кивнул «бык».

– Чего стоишь? В петлю его давай!

В палату с опаской вошел несостоявшийся киллер с распухшей от удара шеей. Гнут в двух словах объяснил ему ситуацию, и они втроем загнали покойника в петлю. Но Никита этого уже не видел. В любое время в лазарете мог появиться наряд во главе с дежурным офицером и накрыть всю эту лавочку, а у него не было никакого желания мерзнуть в стылой камере штрафного изолятора.

Говорят, надо бояться данайцев, дары приносящих. Точно так же надо опасаться «кума», который с заботливым видом ставит перед зэком кружку с крепким горячим чаем.

– Спасибо, – поблагодарил Никита, спокойно глядя ему в глаза.

– Ты же крутой, Гурьян. Ты не должен говорить «спасибо», в зоне это не принято. – Майор Званцев осторожно ощупал пальцем большую родинку у себя под носом. Воспалилась родинка. Может, застудил ее майор, может, порезал, когда брился.

– С чего ты это взял, начальник? Я такой же, как и все, не лучше и не хуже…

– Ну да, у нас тут каждый может обидеть «смотрящего». Кто Шведа избил?

– Сам нарвался.

– Нарвался Дуремар, а ты пошел со Шведом разбираться. И разобрался. А говоришь, что не крутой…

– К чему ты клонишь, начальник?

– На промзоне тебя ножом ударили.

– Да нет, не ножом. Просто кусок железа. Казим шел, баловался, споткнулся и на меня упал…

– Ну-ну… А Заза шел, шел, споткнулся и в петлю головой, да?

– Тебе видней, начальник.

– Да мне-то с этого места все видно.

– Высоко сидишь, далеко глядишь, а я человек маленький.

– Ага, твоя моя не понимай?

– Почему не понимай? Моя все понимай, – усмехнулся Никита. – Тебе, начальник, порядок нужен, я двумя руками «за». Только помочь ничем не могу.

– А мне не надо помогать, мне просто правду знать надо… Есть информация, что Заза тебя заказал.

– Да? Теперь буду знать.

– Ты и без меня это знаешь. Кто Зазу убил?

– А его разве убили? Я слышал, он повесился.

– Когда вешаются, кадык не ломают. – Кто «смотрящего» убил? – Званцев надавил на Никиту взглядом, но ничего этим не добился.

– Не знаю.

– А если знаешь?

– Если знаю, то не скажу. Хочешь, на куски режь, все равно ничего не скажу.

– Ну, резать я тебя не буду, а карцер тебе обеспечу.

– Твое право, начальник, – невозмутимо проговорил Никита.

– В блатного решил поиграть?

– Да нет, я в такие игры не играю. Я мужик, мужиком и останусь. План буду давать, строем ходить, надо будет, в самодеятельность запишусь. Все буду делать, только «стучать» не буду. Без обид, начальник.

– В самодеятельность, говоришь, запишешься, – задумчиво проговорил майор.

– А что, надо?

– Да нет, тут и без тебя самодеятельности хватает…

– Нет, в этой самодеятельности я не играю.

– Самодеятельностью Гнут у нас теперь занимается.

– Мне какое до этого дело?

– Ну, может, есть дело? Может, ты на место Гнута метишь? – пристально посмотрел на Никиту Званцев.

– Мощи мне против него не хватает. Но если в карцер посадишь, братва меня еще больше уважать начнет. Может, и сделаю попытку.

– Так, может, ты и сделал попытку! Может, ты и убил Зазу?

– Не убивал я никого. И во власть не лезу. Оставь меня в покое, начальник, не делай из меня мученика.

Званцев задумался. Неторопливо достал из пачки сигарету, закурил, поднялся из-за стола, разгладив и без того едва заметные стрелки на форменных брюках, подошел к окну.

– Не буду я делать из тебя мученика. Если ты не будешь делать из меня дурака… Не тянет Гнут на «смотрящего», – покачал он головой. – Подвинут его. Обязательно подвинут. А это свара… Я бы не советовал тебе лезть в этот дележ.

Никита и сам знал, что его авторитет среди зэков достаточно высок, чтобы побороться за власть хотя бы в отдельно взятом бараке. Оказывается, это понимало и лагерное начальство, поэтому Званцев и делал ему предупреждение. Что ж, он, конечно, польщен столь высоким доверием, но «кум» за него переживает напрасно. Не собирается Никита мутить и без того беспокойную воду, не влезет он ни в какие дрязги. Его дело по-прежнему – сторона…

Глава 14

Красные, с темными под ними кругами, глаза, мятое лицо, острый запах мускатного ореха вперемешку с ароматом дорогого одеколона – это все Макс.

– Привет!

Какое-то время Лариса угрюмо смотрела на него через порог, накручивая себя, а затем закрыла дверь. Вернее, попыталась это сделать, но Макс подставил ногу:

– Не закрывай дверь в свою новую жизнь! – и протянул ей коробочку из красного дерева.

Но Лариса не торопилась ее брать. Даже не спросила, что там. Она всем своим видом пыталась выразить всю обиду, накопившуюся за две недели, которые Макс где-то пропадал.

– Смотри, что это такое? – Переступив через порог, Макс открыл коробочку и показал два красивых золотых кольца с мелкими бриллиантовыми вкраплениями по бокам.

Это были обручальные кольца, те самые, которые она так ждала.

– И что дальше? – стараясь не выдавать своего волнения, спросила Лариса.

– А дальше новая жизнь, под моей фамилией.

– Это так неожиданно! – съязвила она.

– Да? А я думал, ты заждалась.

Он положил кольца на журнальный столик, а сам сел в кресло, забросив ногу за ногу.

– И где твой загс?

– Извини, он такой большой, что я не смог засунуть его к себе в машину.

– Смешно.

– Я серьезно. Надо самим туда ехать, а ты болела. Ну, я решил подождать, пока ты выздоровеешь.

– Да ты не оправдывайся, мне все равно, где ты пропадал.

– А я пропадал, – кивнул он. – Мальчишник у меня был. Расставание, так сказать, с холостой жизнью.

– Все две недели?

– Все две недели, не просыхая… Мне всего двадцать лет. Мне еще рано жениться.

– А тебя кто-то заставляет?

– Я слово дал. Да ты за меня не переживай. Я за эти две недели нагулялся так, что на всю жизнь хватит. Двадцать четыре женщины за две недели – как тебе такая арифметика?

– Да хоть сто двадцать четыре!

– Ну, в общей сложности, где-то так и есть, – самодовольно произнес Макс. – Где-то так за двадцать лет и есть. С этими двумя неделями. Но это все! Зуб даю!

– Значит, со мной ты спать не будешь, – усмехнулась Лариса.

– Почему не буду?

– Зуб вылетит, если будешь…

– Ну, ты же не какая-то левая!

– Может, все-таки не будешь спать?

– Прямо сегодня и начну. Сначала загс, потом постель, все по-честному… Ну, чего стоишь, собирайся! Карета подана, фанфары бьют в литавры!

– Ты это серьезно?

– Регистрация через полтора часа. На Садовом пробка, и на объездных путях пробка. Если опоздаем, карета превратится в тыкву, вместе с нами. Ты хочешь быть тыквой?

– Нет.

– Тогда чего стоишь?

Лариса и хотела верить в происходящее, но, после того как Макс кинул ее с загсом в прошлый раз, это у нее не получалось. Но Макс все-таки заставил ее одеться, выйти из дома и сесть в машину. Сначала отвез ее в меховой салон, где купил невероятно красивую норковую шубу белого цвета, и только затем в загс, где их действительно ждали. Макс и согласие дал на брак с Ларисой, и роспись свою поставил, и, главное, надел ей обручальное кольцо на палец. И заветный штамп в ее паспорте появился.

Только тогда она поверила в свое счастье, к которому так долго и упорно шла.

Родительским благословлением здесь и не пахло, свадебное застолье в дорогом ресторане им не светило, Макс даже не позаботился о белом лимузине с брачным эскортом, но Ларису это не очень расстраивало. Главное, кольцо на пальце и печать в паспорте, а остальное приложится.

– Ну что, сдержал я свое слово? – спросил он, усадив ее в свой «Лексус».

– Все, можно разводиться? – стараясь сдержать наплыв чувств, краешком губ усмехнулась она.

– Зачем?

– Ну, мне же надо Никиту дождаться. Я не должна быть замужем, когда он вернется.

Макс промолчал, прикусив нижнюю губу. Он резко сорвал машину с места и, едва не зацепив стоящий впереди джип, вырулил на дорогу.

Минут через десять они заехали в охраняемый двор высокого элитного дома. Не останавливаясь, Макс загнал машину в подземный гараж, откуда на лифте они поднялись на четырнадцатый этаж. Он ключом открыл дверь, и они вошли в квартиру, которая оказалась куда лучше той, из сталинской высотки. Невероятный ремонт в евростиле, суперсовременная и очень дорогая обстановка, комнат столько, что не сосчитать.

Ничего не говоря, Макс провел молодую жену в спальню и, пока она любовалась роскошной мебелью, оставил ее без шубы. Опустился на колени, стащил с нее колготки с трусиками, потом поднялся и в два счета справился с платьем и бюстгальтером. В квартире было тепло, и озноб, как прошлый раз, Ларису не колотил, но он вновь облачил ее в шубу, на голое тело. После чего мягко уронил на кровать…

Макса хватило совсем на чуть-чуть, и Лариса едва не осмеяла его, когда он из дергающегося бревна превратился в бездвижный мешок. Она сдержалась, но чуть не прыснула снова, когда он вдруг извинился.

– Это все твоя шуба, она меня так возбудила…

– Ты мечтал поиметь меня в шубе? – усмехнулась она.

– Мечты сбываются.

– А в свадебном платье поиметь не хочешь? Я бы надела под него белый корсет с подвязками…

– Ты меня заводишь.

– Ну, я же твоя жена. Или нет?

– Пока да… До завтра еще время есть, мы еще успеем со свадебным платьем и корсетом.

– А завтра что?

– Завтра мы разведемся, – как о чем-то давно решенном сказал он.

Но Лариса все-таки догадалась, что это игра. Видимо, Макс решил сравнять счет.

– Может, не будем спешить? Это ведь ехать за платьем надо, а я сегодня так устала. Давай завтра. Ну а потом уже и разведемся…

– Может, тогда уже и свадьбу сыграем?

– В твоих эротических фантазиях?

– Нет, по-настоящему.

– А что скажет твой отец?

Удивительное дело, и кольцо уже на пальце, и печать в паспорте, а разговор о Виталии Максимовиче зашел только сейчас. Лариса не спрашивала, а Макс эту тему обходил стороной. Как будто от его отца ничего не зависело…

– А куда он денется?

– Если он против, то денусь я… Он же у тебя крутой мафиози, да? Что со мной сделают, в асфальт закатают или в бетон замуруют? – Этот вопрос она задала в шутку, но задумалась всерьез.

Лариса знала, что Виталий Максимович в прошлом был крупным бандитским авторитетом. И сейчас в его бизнесе хватает криминала, но все-таки прошлое с настоящим не сравнить. Казино у него в собственности, недвижимость по всей Москве, крупные вложения в нефть, газ и прочее высоколиквидное сырье. Именно такой тесть и нужен был ей, и она упрямо шла к своей цели, не особо задумываясь о последствиях. Но цель уже достигнута, и самое время подумать о том, как закрепиться на взятой высоте.

– Я скажу, чтобы в асфальт. Перед домом. Буду ездить по тебе и вспоминать, как нам здорово здесь было… Хотя из тебя и скульптуру можно сделать. Залить в бетон, отшлифовать, поставить на тумбу в этой комнате…

– Не смешно.

– Зато эротично. Если это будет обнаженная скульптура. Ты знаешь, как мой отец на Сашке женился? Он с ней в Лас-Вегас поехал, чисто развеяться, ну, и посмотреть, как там все устроено. Выиграл он там прилично, выпил на радостях, проснулся, а у него кольцо на пальце. Он и сам не помнил, как на ней женился. И ничего, третий год уже живут…

– Ну, на мне же не он женился, а ты.

– И не в Лас-Вегасе, – весело кивнул Макс. – Там, кстати, асфальт помягче, не так жестко под ним лежать… А если серьезно, то нормально все будет. Ну, надеюсь…

– Ты ему ничего не говорил?

– Нет. Понимаешь, он Кита очень уважает, он ему жизнь спасал, все такое. Отец знает, что ты его девушка. Мне-то ничего, но как он на тебя смотреть будет?

– Как?

– Ну, ты же предала Кита, а отец предателей не уважает. Может, правда, разведемся?

– Да, наверное, – через силу выдавила Лариса. – Сделал дело, и в кусты. Как полное ничтожество. Кому такой муж нужен?

– Ну, ты же сама хочешь…

– Ты мужик, тебе и решать. Или ты не мужик? – презрительно спросила она.

– Да, мужик. Но так ты сама про развод говорила.

– Поздно уже. Или ты думаешь, что Кит ничего не узнает? – В ее голосе звучала обида, и она уже не пыталась ее скрывать.

– Ну, паспорт заменить можно. Чтобы штампов там не было…

– Паспорт заменить можно, а совесть – нет. Я изменила Киту, и я ему об этом скажу.

– Ты такая честная?

– Настолько честная, что если я изменю тебе, то ты узнаешь об этом первым, – усмехнулась она.

– Ты мне изменишь?

– Все зависит от тебя. Если не будешь изменять мне, то и я не стану тебе изменять.

– Никита тебе не изменял?

– Никита не был мне мужем.

– Да, но ты же его любила? – как о каком-то пустяке спросил Макс, но голос его дрогнул, выдавая волнение. Не нравилось ему, что Лариса любила Никиту. Значит, он по-прежнему ее ревнует. Может, и разводиться с ней не хочет.

– И сейчас люблю, – воспрянув духом, сказала она. Пусть Макс ее и дальше ревнует, это полезно для их отношений.

– А как же я?

– Ты мой муж, а он – любимый.

– Он выйдет, и ты будешь с ним спать?

– Ну, нам еще дожить до этого нужно. Три с половиной года – большой срок. Для нашего ненадежного брака. Все может развалиться…

– А если не развалится?

– Я предала Никиту, мне по-любому назад пути нет.

– И что делать?

– Не знаю. И думать об этом не хочу. Раз уж совершила ошибку, то в этой ошибке и буду жить. Кстати, это твоя ошибка? – Она рукой обвела комнату.

– Да, отец подарил. Здесь никого не убивали…

– Еще не вечер.

– Не понял! – встрепенулся Макс.

– Это я так, ни о чем.

– Думаешь, Кит меня здесь грохнет?

– Сначала меня, потом тебя. Или наоборот… Шучу.

– Ты, может, и шутишь, а он шутить не будет.

– Поговори с ним как мужик с мужиком. Объясни ситуацию, может, он тебя поймет.

– Не поймет.

– Тогда попроси своего отца. Он у тебя все может.

– А я, значит, не могу? Думаешь, я ни на что не способен?

– А на что ты способен? По две недели пьянствовать и баб трахать?

– Это наезд?

– Ну, как бы нам вместе лечиться не пришлось, – ехидно и совсем не весело усмехнулась Лариса.

– Ты проституткой хотела стать, и ничего. В этом деле все лечатся, – в том же духе отозвался он.

– Не хотела я на эту дорогу, просто на тебя повелась. И дальше ведусь. Только уже с обручальным кольцом на пальце… Еще раз про проститутку скажешь, я тебя убью! – по-настоящему разозлилась она.

– Скажу… Я тебя у Кита выкупил. Теперь ты моя личная проститутка! Разве не так?

Эта мысль дико возбудила Макса, и он с остервенением набросился на Ларису. И она вдруг поняла, что ее нисколько не возмущает его поведение. Да, она проститутка. Но с печатью в паспорте. И она сделает все, чтобы сохранить эту печать…

Глава 15

Сессия сдана, в зачетной книжке сплошь «отлично». У Макса сплошь «уды», но есть и две «четверки» – и это ее, Ларисы, заслуга. «Трояки» он купил, а «четверки» заработал благодаря ее стараниям. К последним двум экзаменам он готовился под ее личным и, как оказалось, очень ценным руководством. Он, конечно, сопротивлялся, но Лариса была неумолима. Плевать ей на его успеваемость, но своей настойчивостью она цементировала брак. И цементировала его на своем фундаменте.

– Ну вот, и повод есть поехать к отцу! – сказал Макс, когда они сели в машину. – Мы же вместе осилили эту глыбу! Вместе и отпраздновать должны!

Телохранителя с ним сейчас не было, но ведь он существовал. Более того, Кирилл, скорее всего, знал о том, что Макс не просто спит с Ларисой, но и живет в законном с ней браке. И если он действительно это знал, то и Виталий Максимович тоже в курсе.

– Не надо ехать. Пусть он сам к нам приедет… – неуверенно проговорила Лариса.

Она-то не сомневалась в том, что Фогарев-старший сам должен приехать к ним домой, чтобы выразить свое отношение к выбору сына, но, если Макс будет настаивать на своем, ей придется с ним согласиться…

Ларисе повезло: смогла она прибрать Макса к рукам, но держала мужа в них мягко и осторожно. Только мазохистам нравятся ежовые рукавицы, а Макс не из таких. Хотя наклонности порою просматриваются…

– Сами отпразднуем? – спросил он.

– Ну, если ты приглашаешь, то я не откажусь, – мило улыбнулась она.

– Тогда начнем с бутика…

Виталий Максимович ворочал огромными деньгами, часть из которых перепадала его сыну. И большую квартиру он ему в центре города с легкостью купил, и дом строил с размахом, любая машина – без проблем, и на карманные расходы не скупился. Лариса могла бы раскрутить Макса на собственный «Мерседес», но не торопилась с этим. Сначала Виталий Максимович должен был принять ее в свою семью, а потом уже все остальное.

Она уже почти две недели в браке, но Фогарев-старший все не дает о себе знать. Как будто нарочно затаился. Если так, то нарыв с каждым днем становится все жирней. Чем дольше Виталий Максимович будет игнорировать Ларису, тем сильнее будет взрыв, с которым лопнет этот гнойник. Она так этого боялась…

В бутике Макс сделал ей подарок – купил элегантный костюм от Гуччи, но Ларису это не очень обрадовало. Всю дорогу к дому она думала о грозе, сгущавшейся над ее головой. Виталий Максимович казался ей Зевсом-громовержцем…

И, как оказалось, думала она о нем так плохо не напрасно. Макс открыл дверь в квартиру, и ее нос уловил запах неплохого, но незнакомого одеколона. И точно, в прихожей она увидела начальника личной охраны господина Фогарева. А сам Виталий Максимович ждал сына в каминном зале. В одной руке у него блюдечко из тонкого фарфора, в другой – чашечка с кофе. Разумеется, он имел полное право чувствовать себя здесь как дома.

Услышав шум, Виталий Максимович поднялся, вышел к Максу.

– Ну как успехи, сынок? – спросил он, даже не глянув на Ларису.

Он игнорировал ее, и это не просто плохой знак, а катастрофа. Ведь ему ничего не стоило аннулировать их брак. И вряд ли Макс будет особо сопротивляться. Может, и нравится ему с Ларисой, но ведь на воле столько интересных женщин…

– Да вот, информатику сдал. Сам сдал, без дураков. На «пятак» чуть-чуть не хватило. Ее молитвами! – вроде бы весело, но в смятении показал на нее Макс. – Лариса надо мной шефство взяла. Передовика из меня хочет сделать.

– А как же Кит? – Виталий Максимович так посмотрел на нее, что у нее душа в пятки ушла.

Вот уж мужчина так мужчина! И сильный, и жуть какой интересный… Лариса с удовольствием променяла бы Макса на него, но этот вариант она не рассматривала вообще, и в особенности сейчас.

– А чем я хуже Кита? – возмущенно глянув на отца, спросил Макс. – Почему Лариса меня не могла выбрать?

– Могла. И выбрала. Потому что ты на свободе. И потому, что ты очень богатый жених. Да, Лариса, мой сын – выгодная партия? Поэтому ты женила его на себе? – спросил Виталий Максимович, холодно глядя на нее.

– Я его на себе не женила… – мотнула низко опущенной головой Лариса.

– Да, па, я сам ее заставил, – вступился за нее Макс.

– С тобой мы потом поговорим… Паспорт твой где? – повернулся Фогарев-старший к Ларисе.

Она полезла в сумочку, дрожащими от волнения пальцами достала оттуда паспорт.

Лариса понимала, что Виталий Максимович собирается поставить крест на ее браке, но сопротивляться не решилась. Пусть Фогарев думает, что ей не очень-то и надо. Если он поверит в это, то, возможно, переменит свое решение. Может, он просто хочет проверить ее на прочность… Лариса так хотела надеяться на чудо.

Фогарев забрал паспорт и у нее, и у сына. Да, он действительно собирался ехать в загс за штампом о разводе. И ему вовсе не нужно участие Ларисы. С его деньгами это необязательно. Жизнь так устроена, что в ней все продается и покупается. И сама Лариса стала в этой жизни вещью, которую не жаль выбросить на помойку.

– Па, зачем тебе это?

– Хочешь жить с этой – живи, только жениться на ней не надо…

– Ну, это мне вообще-то решать! – возмущенно протянул Макс. Но паспорт у отца забрать не решился.

– Собирайся! – строго глянул на него Фогарев.

– Куда?

– Дома жить будешь, не созрел ты для самостоятельной жизни.

– А Лариса?

– Пусть проваливает.

– Э-э, я никуда не поеду!

– Ну, оставайся, – пожал плечами Виталий Максимович.

Он обулся и, не глядя на Ларису, вышел из дома.

– Видела, сказал, не пойду – значит, не пойду! – расхорохорился Макс. – Ты не бойся, ничего он с нами не сделает!

– Почему ты паспорта у него не забрал? – стараясь сдержать слезы, спросила она.

– Зачем? Он же их вернет…

– А там штамп о разводе.

– Ничего, мы заново женимся. Это просто.

– Уже не просто…

– Можно и без этого жить. Зачем нам какие-то формальности?

– С формальностями спокойнее…

– Слушай, а может, ты действительно меня на себе женила? – задумчиво спросил Макс.

Лариса могла бы послать его в грубой форме, но не решилась. Если он с такой легкостью позволил отцу вмешаться в их жизнь, то ему ничего не стоит выставить ее за дверь. Вот-вот появится его телохранитель, который поможет ему это сделать, если она вдруг заупрямится.

А она так не хотела уходить из этой квартиры, что готова была цепляться за дверные косяки, чтобы ее не вытолкали за порог. Ее уже выпихивают из новой жизни, но еще не все потеряно. Вдруг Виталий Максимович передумает разводить ее со своим сыном? Или сейчас передумает, или в другой раз, после того как Макс вновь женится на ней. Ведь такой вариант не исключен…

– Не говори глупости, – стараясь казаться покладистой, сказала она.

– Почему глупости? Ты не очень-то и отказывалась от загса… Слушай, а ты ведь нарочно меня динамила, чтобы я тебя через загс протащил! – с каверзной ухмылкой посмотрел на нее Макс.

– Думай что хочешь.

Она прошла на кухню, достала из холодильника мясо. Меньше всего ей хотелось готовить стейки для праздничного ужина, но ведь они должны отметить событие. Надо показать Максу, что ей плевать на развод. Хочешь не хочешь, а надо пересилить себя…

Макс подошел к ней, когда она закрывала дверцу микроволновки, куда поставила мясо на разморозку, прижался сзади и крепко обнял обеими руками.

– Я тебя понимаю, все хотят жить хорошо, и ты тоже. Только надо быть умницей… Отец вернет паспорта, и мы снова поедем в загс… Ты же будешь умницей?

Лариса кивнула. Да, она согласна быть умницей. И готова стать ею прямо сейчас, если он хочет. А именно этого он и хочет…

Макс начал медленно раздевать ее, но тут на столе зазвонил мобильный телефон. Он взял трубку, чтобы ответить на звонок, наслаждаясь окружающей обстановкой, которую должна была создать Лариса. Она не слышала, что ему сказали, но все его желание вдруг сдулось.

– Как убили?!..

Макс с бледным видом выронил трубку, рванулся к окну, распахнул его и глянул вниз. Лариса присоединилась к нему.

«Майбах» Виталия Максимовича стоял во дворе дома, а сам он лежал возле него с простреленной головой. Рядом с ним валялись и шуршали страницами на ветру паспорта, которые он так и не довез до загса.

Оказывается, снайпер уложил его, когда он подходил к своей машине. Выстрел был бесшумным, поэтому Макс ничего не услышал.

Теперь браку Ларисы действительно ничего не угрожало. Если вдруг Макс захочет развестись с ней, она приведет ему в пример смерть его отца. Ведь ясно же, что Виталия Максимовича настигла кара небесная за то, что он посмел обидеть Ларису. У Макса полно тараканов в голове, но при этом он относительно легко поддается влиянию извне, тем более что Лариса научилась морочить ему голову…

Квартира в Москве и два миллиона долларов – это все, на что могла претендовать вдова покойного олигарха. Лариса не получила бы и этого, если бы вдруг смогла выйти замуж за Фогарева-старшего. Саша получила по миллиону за каждый прожитый с ним год, а ее стаж исчислялся бы месяцами, а может, и неделями.

Она сделала ставку на Макса и не прогадала. Саша в пролете, а она верхом на коне. И в седле она держится крепко, потому что Макс далек от мысли разводиться с ней. И брачным контрактом она с ним не связана. Более того, раз уж Лариса была замужем за ним на момент гибели его отца, то наследство, которое он получит, можно будет считать совместно нажитым имуществом, и она получит право на свою половину.

Только вот белый конь какой-то не очень большой. Седло хоть и усыпано алмазами, но узковатое. Максу достались казино в Москве, три отеля, площади в торговых и бизнес-центрах, которые работали в аренде, что-то около ста миллионов долларов на банковских счетах и крупный пакет акций в известной нефтедобывающей компании. Это было все, чем законно владел Максим Витальевич, и тянуло это богатство как минимум на полмиллиарда. Но куда делись другие проекты, которыми занимался покойный? Он ведь не только нефтью торговал, но и цветными металлами, лесом и даже пшеницей, стройматериалами занимался, водкой, продуктами. Где все это? Эти проекты даже не указывались в завещании. Возможно, Виталий Максимович не хотел, чтобы они легли непосильным грузом на неокрепшие сыновьи плечи, поэтому завещал их своим людям из мафии. Может, эта теневая часть его бизнеса принадлежала его соратникам по закону? По неписаному закону бандитского братства… Так или иначе, Лариса не собиралась претендовать на эту головную боль, и даже радовалась, что Фогарев избавил от нее своего сына. Ведь именно поэтому в кабинете нотариуса не присутствовали темные личности, одним своим видом способные вызвать мурашки по коже. Только Лариса с мужем, обездоленная Саша, родная сестра Виталия Максимовича и его двоюродный брат, которому перепала небольшая «серьга».

Сестру свою Фогарев не обделил, и она получила куда больше, чем Саша. Поэтому и поспешила исчезнуть, как только душеприказчик огласил завещание. Как будто боялась, что появятся темные личности и приберут к рукам ее миллионы… Зато Саша не торопилась никуда уходить. Она сидела в кресле с окаменевшим лицом и оцепенело смотрела куда-то в пустоту перед собой. В таком положении и оставалась, когда Лариса вывела мужа за дверь. Честно говоря, она тоже боялась представителей братвы, которые могли предъявить им претензии на «непосильно» нажитое имущество.

А темные личности запросто могли появиться. Неспроста же погиб Виталий Максимович. Какая-то заварушка случилась в его болоте, и наверняка это опасное брожение продолжается. Как бы оно на них с Максом не выплеснулось.

Саша нагнала их, когда они садились в машину.

– Ты куда? – спросила она, схватив Макса за руку.

– На Рублевку. – Лариса сказала это уверенно, как о чем-то само собой разумеющемся, но на Сашу посмотрела с сожалением.

– Это мой дом!

– Ну, конечно, твой! – Лариса обняла ее за талию и помогла сесть в машину на заднее сиденье, а Максу показала, чтобы он садился вперед, рядом с Кириллом, который уже занял место за рулем «Лексуса».

Им вроде бы ничего не угрожало, но в движущейся машине будет спокойней. Меньше вероятности, что Макса настигнет снайперская пуля.

Увы, но власть над миллионами – это риск остаться без головы. Чем больше денег, тем острее вероятность умереть насильственной смертью. Но лучше такой страх за свою жизнь, чем прозябание в нищете. Во всяком случае, Лариса думала именно так.

– Вы что, вернете его мне? – держась за ее руку, дрожащим голосом спросила Саша.

Дом у Фогарева само совершенство, и она привыкла к нему, а тут вдруг выясняется, что ей нужно освободить столь драгоценную жилплощадь и переехать в какие-то жалкие четырехкомнатные апартаменты на Ленинском проспекте. Не хотела бы Лариса оказаться на месте этой жертвы бандитского произвола. А как еще назвать действия Фогарева по отношению к своей законной жене?

– Макс не может его тебе вернуть, – сочувствующе покачала она головой. Виталий Максимович хотел, чтобы его сын жил в отчем доме, а против воли отца нельзя идти.

– Да, но я беременна. Я тоже жду сына от Виталика…

– А отец это знал? – спросил Макс.

Но Лариса незаметно и мягко стукнула его пальцами по плечу. Ему слова не давали.

– Да, Виталий Максимович это знал? – спросила она.

– Знал. Конечно, знал! – с надеждой глядя на Ларису, закивала Саша. – Просто он не успел изменить завещание. Никто ведь не предполагал, что так все будет!

– Никто не предполагал, что так будет. И очень жаль, что так произошло, – скорбно вздохнула Лариса. – Но ведь произошло. И дом отошел к Максу. Это теперь его законная собственность.

– Да, но я могла бы там жить.

– Да, конечно, могла бы… – сказала она тем тоном, которым Саша однажды разговаривала с ней.

Лариса жила с Никитой в гостевом доме, а Саше вдруг захотелось похвастаться своими нарядами, привезенными из Милана. Это был показ мод, где она была счастливой манекенщицей, а Лариса – бедной зрительницей. Лариса тогда с завистью заметила, что и у нее могут быть такие дорогие и красивые вещи. Могут, ответила Саша, но вряд ли будут. И ведь ни одной злорадной нотки не прозвучало в ее голосе, но Ларисе стало очень обидно.

– Могла бы, но не будешь… – с искренним, как могло показаться, сожалением закончила она. – Ты просто очень расстроена, Саша, тебе надо успокоиться, и тогда черное станет белым. Квартира на Ленинском и два миллиона – я о таком даже не мечтаю…

– Почему я не могу жить в своем доме? – зло посмотрела на нее Саша.

– Это уже не твой дом, это Макса дом. И не надо на меня так смотреть, я ни в чем перед тобой не виновата!

Саша хотела что-то сказать, но злоба схватила ее за горло, и она не смогла выдавить ни слова.

– Кирилл, будь добр, останови машину, – вежливо попросила Лариса. – Александра Сергеевна хочет выйти!

Саша покинула салон, громко хлопнув дверью. Макс ничего не сказал, но когда они приехали домой, сделал Ларисе выговор:

– Ничего бы не случилось, если бы Саша пожила с нами немного.

– Сама себе не рада… – изобразила она виноватый вздох. – Пусть пока поживет в твоем доме, если ты не против. А мы поживем в твоей квартире… Или ты хочешь жить с ней под одной крышей? Она тебе нравится? Ты ее хочешь?

– Я ее хочу?! – оторопел на мгновение Макс.

– А разве нет?

– Э-э… Она жена моего отца…

– А я была женой твоего наставника. Скажи, Кит был твоим наставником?

– Ну, ты даешь!

– Хочешь, я стану Сашей на часок? – поворачиваясь к нему спиной, с чувственным придыханием в голосе сказала Лариса. Она готова была на все, лишь бы только он не увлекся другой женщиной, которая могла увести его и опутать своим влиянием. А ведь Саша, возможно, того и добивалась, собираясь жить под одной с ним крышей. Если не стало мужа, то почему не охмурить его наследника?

Что бы ни задумала эта стерва, Лариса зорко будет стоять на страже своих интересов. Во всеоружии своей красоты и в готовности ублажить любую прихоть своего по-настоящему драгоценного мужа…

Глава 16

У каждого уважающего себя начальника должна быть секретарша. Есть она и у Макса. Длинноногая блондинка с высокой грудью третьего размера. Красивая, стильная, ухоженная, и он может делать с ней все, что угодно. Кофе подать – пожалуйста, устно дать телеграмму – ноу проблем. Лариса даже готова потакать ему в его непристойных желаниях, ведь в роли секретарши она сама. И это не какая-то там ролевая игра. Это жизнь, в рамки которой она отлично вписывается…

Немалую часть своего бизнеса Виталий Максимович действительно оставил своим людям, продолжавшим его дело. Братве отошли все казино, за исключением одного, которым Фогарев владел на полном законном основании. Ларисе досталась и большая часть подконтрольной Фогареву недвижимости, на нее теперь работали законные и криминальные бизнес-схемы, которые он организовал под себя. Именно поэтому к Максу не было никаких претензий, хотя он и снимал сливки с отцовского дела. Казино, гостиницы и аренда полезных площадей давали солидный и стабильный доход, нефтяные акции приносили приличные дивиденды, не считая той стоимости, которую они собой представляли. И чистой воды миллионы долларов на банковском счете приятно грели душу.

Отец оставил сыну четко налаженный и работающий бизнес, Максу даже не надо было вникать в эту кухню. Он мог спокойно почивать на лаврах, что в принципе его вполне устраивало, но Лариса все-таки заставила его объединить все свое богатство под эгидой одной фирмы, офис которой находился в большом красивом здании на Коровьем Валу.

В этом здании Максу принадлежало всего пять комнат, но этого им вполне хватало. Бухгалтерию и делопроизводство в одно целое они пока не объединяли, хотя Лариса к этому и стремилась. Пока они всего лишь присматривались к своему бизнесу, еще ненавязчиво, но все-таки контролировали его работу. И про институт не забывали.

Кабинет у Макса – лучше не бывает. И приемная комфортная, только Лариса не считала ее своим рабочим местом, поскольку заседала в кабинете у мужа, там у нее было свое кресло за приставным столом…

Она просматривала бухгалтерскую отчетность, которую им прислали из отеля. На работу отеля Лариса пока повлиять не могла, но когда-нибудь, поднабравшись знаний и опыта, она возьмет все здесь в свои руки. Макс вроде и не прочь заниматься своими делами, но еще больше ему нравилось бить баклуши. Вот и сейчас сидит себе в кресле, положив ноги на стол, крутит в руке карандаш и рассеянно смотрит в окно.

– Ну, как там? – думая о чем-то своем, спросил он.

– Пока точно сказать не могу, но не думаю, что нас сильно обманывают.

– А нас могут обманывать несильно?

– Запросто.

– Надо наказать.

– Сначала надо доказать, а потом уже о наказании думать.

Братва не тревожила Макса, но нельзя сказать, что с их стороны не было никаких телодвижений. Сразу после гибели Виталия Максимовича куда-то пропал начальник его личной охраны Кранцев. Макс объяснил, что с него спросили за смерть босса, возможно, даже убили. Телохранители Фогарева разбежались сами. Зато Кирилл никуда не делся, он организовал охрану дома и самого Макса. С этим сейчас вроде бы без проблем. Только вот если надо будет серьезно спросить с кого-нибудь из топ-менеджеров за воровство, вряд ли Кирилл возьмется за грязную работу. Не того он полета птица…

Макс понял, что имеет в виду Лариса.

– Через суд можно взыскать, – пожал он плечами.

– Много твой отец взыскивал через суд?

– Ну, так то мой отец…

– Слушай, я давно хотела тебя спросить, с проститутками ты сам завязался, или Ромарио тебя на это дело подбил?

– Слушай, а ведь Ромарио рисковый перец, – встрепенулся Макс.

Лариса и сама догадывалась, что Макс в той сутенерской партии был ведомым. Вроде бы и нахальства ему не занимать, язык острый, и оскорбить, и унизить человека он может запросто, но серьезное дело ему не по плечу. А ведь это не так и просто – наладить торговлю живым товаром.

– И где он сейчас?

– Может, памятником где-то работает.

– Памятником?

– Или в асфальт закатали… – во весь рот зевнул Макс. – Отец сказал, что его наказали, а как, я не знаю…

– Может, живой он?

– Может, и живой… Знаешь, я бы взял его к себе на работу. А Галка твоя не знает, где он?

– А где сама Галка?

– Ну, хочешь, по Тверской проедусь, по Каланчевке… Где там у нас еще стоят?

– Снимешь длинноволосую блондинку, начнешь пытать, где Галка? Ты у меня большой фантазер… Чем ты ее пытать будешь? На кол посадишь?

– Неплохая, скажу тебе, идея.

– Вечером попробуем. Угостишь меня стаканом дешевого вина, заплатишь десять баксов… Только я тебе ничего про Галку не скажу, потому что не знаю, где она. И знать не хочу.

Лариса в принципе и не прочь была потешить его, но не о том она сейчас думала.

Без проблем у них с Максом, никто их не трогает, не пытается урвать кусок от наследства. И Саша успокоилась – ни слуху о ней, ни духу. Но все может измениться в любой момент. Вдруг из братвы кто-то наедет, или Саша задействует против них с Максом подвластные ей темные силы, если вдруг таковые имеются?.. Да и мало ли какие проблемы могут возникнуть.

Охрана у Ларисы с Максом была, а нападения – нет. Сложно жить в мире большого бизнеса без акульих зубов. Может, Галка и поможет обзавестись ими. Поможет выйти на Ромарио или на своего сутенерского босса, такого же крутого, каким был Горобец. А еще лучше взять себе в подспорье такого же отчаянного парня, каким был его брат Лютый. Деньги у Макса есть, и он мог бы заплатить за услуги, благодаря которым спокойно решаются нестандартные проблемы.

Выдохся Макс, измотал его непыльный и необязательный труд на свое собственное благо. В университет Лариса его кое-как вытянула, но после второй пары он заявил, что у него разболелся живот, и ему надо домой. Там ему хорошо, там он отдыхает и душой, и телом. Не тянет его к друзьям, с которыми он когда-то отрывался в ночных клубах, зато домашняя кухня ему стала нравиться больше, чем ресторанная готовка. И в загул по бабам его душа больше не рвется, потому что Лариса смогла утолить его тоску по женщинам. Она и жена ему, и личная секретарша, и даже проститутка на содержании. Любой каприз, лишь бы семейные узы были крепче.

Лариса могла бы отправиться с ним домой, но сегодня у нее встреча с Галкой. Нашла она свою бывшую подругу, причем без всякого труда. Позвонила в Радимичи ее матери, узнала номер телефона. Здесь Галка, в Москве, мать говорит, что она работает администратором в ночном клубе, но верить этому нельзя.

Лариса могла бы назначить ей встречу в ресторане, с небрежностью богатой леди оплатить поданный счет, но ей захотелось принять Галку в своем офисе. Ресторан – это одно, а директорское кресло – совсем другое. Пусть Галка посмотрит, как высоко Лариса поднялась, как перед ней заискивает персонал, пусть завидует и кусает локти… Галка ведь спала с Максом, но замуж за него выйти не смогла. Потому что дешевка она. А Лариса смогла повести его под венец, потому что знает себе цену.

И еще она хотела, чтобы Макс сравнил свою красивую, утонченно-ухоженную жену со своей бывшей подружкой. Лариса даже не сомневалась в том, что Галка выглядит вульгарно и нелепо. Макс должен был осознать, как сильно ему повезло с женой…

Но Макс отправился домой, и Галку ему не увидеть. И ей с ним не свидеться, но, может, это и к лучшему…

Галка прибыла ровно в назначенное время. Ларисе позвонили, сообщили о ней, только тогда она покинула салон красоты, который находился неподалеку от офиса. К бизнес-центру она подъехала на роскошном «Роллс-Ройсе» с личным водителем, под охраной, в строгом костюме. Свежая стильная прическа, профессиональный макияж. Галка обалдела, глядя на нее.

Выглядела она действительно вульгарно. Ярко накрашенная, с густо намалеванными глазами, безвкусная красная куртка с большими пряжками, короткая джинсовая юбка, видавшие виды сапоги-ботфорты. В пальцах дымится сигарета. Маникюр – просто ужас.

Глядя на бывшую подружку, Лариса едва удержалась, чтобы не пройти мимо.

– Привет, Ларчик!

Галка распахнула объятия, но Лариса лишь сухо кивнула и движением головы пригласила следовать за ней.

Она уже не секретарша своего мужа, а его первый и пока единственный заместитель. А в приемной их кабинета заседала миловидная женщина сорока лет. Инга Владимировна поднялась навстречу своей начальнице, подобострастно улыбнулась, открыла дверь в кабинет:

– Проходите, Лариса Михайловна!

– Ну, ты, Якушева, и даешь! – восторженно протянула Галка, когда за ними закрылась дверь.

Чуть меньше года прошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Не сказать, что Галка постарела с тех пор, но вид у нее куда более затасканный, чем раньше.

– Даю, – кивнула Лариса. – И очень хорошо даю. Но только одному. Своему мужу.

– А кто у тебя муж?

– Э-э… Неважно.

Лариса почему-то думала, что Галка в курсе событий, но раз она ничего не знает, то пусть и остается в неведении.

– Ты такая деловая, с ума сойти! – бросив свою потрепанную сумочку на стол, воскликнула Галка.

– А ты какая? – колко улыбнулась Лариса.

– Да я все та же…

– Чем занимаешь?

– Да все тем же.

– На квартиру в высотке еще не скопила?

– Да нет пока…

– Но полштуки «зеленью» в день имеешь, да?

– Ну, не полштуки… – с горечью усмехнулась Галка.

– А как красиво мне пела!

– Ты что, предъявить мне хочешь?

– Да нет. Может, даже спасибо скажу. За науку. Главное, вовремя почувствовать себя дурой и сделать правильные выводы… Ты мне вот что скажи, ты когда на Макса работала, кто у вас там всем заправлял?

– Ну, Макс и заправлял.

– А Ромарио? Он его на это дело подбил?

– Ну, в общем, да. Только он как бы в стороне стоял. Ну, чтобы отец Макса не узнал… А что?

– Где сейчас Ромарио?

– Не знаю, он как в Склиф попал, так я его больше не видела…

– А работаешь с кем?

– Ну, не с ним же…

– А с кем?

– С ментами.

– С ментами?

– Ну, менты у нас «крыша»…

Лариса потеряла к Галке интерес. Не было больше желания красоваться перед ней, а ее ментовская «крыша» не подходила для ее смелых замыслов. Менты – это не то…

– Рада была тебя увидеть, – холодно улыбнулась она.

– А я-то как рада! Может, обмоем встречу?

– Извини, но у меня сейчас совещание.

– Я не поняла, ты что, выставляешь меня за дверь? – возмутилась Галка.

Лариса выразительно промолчала. Да, она выставляет ее за дверь. И жалеет о том, что вообще позвала.

– Ну, ты и стерва! – уперев руки в бока, протянула Галка.

– Я же говорю, у меня совещание.

– Понятно! Понтануться тут передо мной решила, да? Ты вся тут из себя, а я в дерьме, да?..

Лариса собиралась сказать, что сейчас вызовет охрану, но в это время послышался голос Инги Владимировны:

– Лариса Михайловна, к вам гости!

Тут же открылась дверь, и в кабинет вошел внушительного вида мужчина в черном костюме. Не молодой он уже, но и далеко не старый. Короткая стрижка, грубые и жесткие черты лица, тяжелые надбровья, крепкий нос, массивный подбородок. Лариса могла бы принять его за «быка»-телохранителя, если бы не разбиралась в мужских костюмах. Дорогая у него вещь, тысячи две-три долларов ценою, рубашка – чисто шелк, туфли из крокодиловой кожи ручной работы.

И еще она не могла принять этого человека за рядового бойца, потому что имела о нем представление. Видела его пару раз, когда жила в доме у Фогаревых вместе с Никитой, он же приносил соболезнования Максу на похоронах Виталия Максимовича. Как зовут гостя, Лариса не знала, но догадывалась, что в системе Фогарева он был далеко не пешкой.

Солидный у него вид, а мощь в нем такая, что Галке стало не по себе. Она прикусила язык, глядя, как он заполняет собой пространство кабинета.

– Здравствуйте, Лариса Михайловна, – с добродушной иронией глядя на хозяйку кабинета, сказал мужчина. – Извините, что без приглашения…

Лариса могла бы расплыться в елейной улыбке, залебезить перед ним. Ну, какие могут быть извинения от столь важного человека? Какая приятная встреча! Но она лишь сухо кивнула. Дескать, принимает извинения и ждет объяснений.

– У меня к вам важный разговор.

Мужчина подошел к приставному столу, взялся за спинку стула, но выдвинуть его и сесть не решился. А ведь поступил бы так, прогнись Лариса под него. Вряд ли его смутил ее строгий, независимый вид, но и наглеть ему вдруг расхотелось.

– Прошу! – Одной рукой Лариса показала на приставной стол, а другой показала Галке на выход.

Та зло зыркнула на нее, но помещение очистила.

– А где Макс? – спросил мужчина.

– С кем имею дело? – мило, но без заискивания улыбнулась Лариса.

– Мне казалось, что ты меня знаешь.

– Мы с вами на «ты»?

– Да ладно тебе, Лариса Михайловна. Хорошо смотришься в директорском кресле, но ты же не директор.

– Можете звать меня просто Лариса, но на «вы». Мне так будет приятней.

Какое-то время гость испытывающе смотрел на нее, затем усмехнулся. Понял, что не расклеится она под его взглядом, не сдаст своих позиций.

– А меня можете звать Игорем Павловичем, и на «ты».

– И что у тебя за разговор, Игорь Павлович?

– Вообще-то разговор у меня к Максу.

– Ну, если есть желание, мы можем отправиться к нему. Ты ездил к его отцу, почему бы тебе не отправиться сейчас к Максу?

– К его отцу я ездил на поклон, а Максу кланяться не собираюсь. При всем к нему уважении.

Лариса выразительно развела руками. Дескать, это его право.

– Как там Никита поживает? – с ехидцей спросил Игорь Павлович.

Он давал понять, что вправе осуждать Ларису за предательство, но она как будто не поняла этого. Ни одна черточка не дрогнула на ее лице.

– Я замужем за Максом, и Никитой не интересуюсь, – холодно произнесла она.

– А зря. Ему сейчас поддержка нужна.

– Совершенно с тобой согласна, Игорь Павлович, но у меня есть муж, и я должна заботиться только о нем.

– Правильно говоришь, Лариса. Очень правильно. И ведешь себя правильно… Значит, ты сейчас за Макса?

– Я вместе с ним. Даже если его здесь нет.

– Интересная ты баба, Лариса, – сказал гость, глядя на нее сквозь оценивающий прищур. – Есть в тебе что-то такое… Кажется, я понимаю Макса.

– Это комплимент?

– Что-то типа того.

– Не скажу, что я польщена…

– Хитрая ты штучка. И деловая. Знаешь, мне всегда нравились такие женщины.

– Извини, но я уже занята, – с лукавой нежностью улыбнулась она.

– Так я и не собираюсь тебя отбивать у Макса. Хотя… Я слышал, его отец был против вашего брака.

– А это имеет значение?

– Ну, не знаю…

– Мы к Максу едем, или вам уже пора?

– Красиво рубанула! С плеча! – сказал Игорь, любуясь Ларисой как непонятной, но очень дорогой картиной художника-импрессиониста. – Мои аплодисменты!

Лариса же вздохнула, глядя на него. Мужчина произвел на нее сильное впечатление, этого не отнять, но она тяготилась его присутствием. И если ему нечего сказать, пусть проваливает. Судя по тому, как нахмурился Игорь, он прекрасно понял ее.

– Максу до лампочки, как работает его казино, а ты, Лариса, интересуешься, вникаешь. Я разговаривал с директором казино, знаешь, что он мне сказал? Молодая ты еще, сказал, мало что понимаешь, но у тебя большой потенциал. И с тобой могут быть проблемы.

– У кого могут быть проблемы? У Кожанова?

Ей приходилось иметь дело с управляющим казино. Колоритная, надо сказать, личность, неординарная. Умный он мужик, хитрый, жесткий, но при этом покладистый. Напоказ покладистый. Признаться, Лариса побаивалась его, потому и не лезла в глубины его двойной бухгалтерии. Казино давало приличный доход, и ее это пока устраивало. Но когда-нибудь они с Максом… она обзаведется серьезной службой безопасности, устроит полноценый аудит и выведет Кожанова на чистую воду… У нее действительно большой потенциал, и когда-нибудь она задействует его в полной мере.

– У него уже проблемы.

– Со мной?

– Нет. С «пиковыми».

– С кем?

– «Пиковые» воры на него наехали. Процент с прибыли требуют.

– Почему я… Почему Макс об этом не знает? – со страхом спросила она.

– А что вы с Максом можете сделать? Ничего. Поэтому Кожан… Кожанов обратился ко мне.

Лариса промолчала. Даже плечами не пожала, головой не качнула. Она действительно ничего не могла поделать с какими-то «пиковыми» ворами, но и признаваться в этом не хотелось.

– А я могу решить проблему. Поэтому на мои казино никто и не наезжает. Ты, может быть, не в курсе, у нас в системе было четыре казино, одно отошло к Максу, три остались за братвой. Виталий Максимович четко знал, где ваше, а где наше…

Лариса кивнула. Да, она это понимала. И про казино знала.

– Я сейчас фактически за Виталия Максимовича, – небрежно, но с гордостью за себя сказал Игорь. – И сила сейчас за мной. А Кожанов меня знает, поэтому и обратился ко мне.

– И что теперь?

– А зачем я, думаешь, хотел поговорить с Максом?

– Хочешь нам помочь?

– Да, но не за спасибо… – Игорь смотрел на Ларису с заигрывающей улыбкой, но голос его прозвучал сурово.

– И чего ты хочешь?

– Ты должна понимать, что Макс остался сиротой. В самом полном смысле этого слова. А мир вокруг такой жестокий…

– Давай без предисловий! – И Лариса смотрела на него мило, но это не мешало ей дерзить ему.

И с каждым разом ей это давалось все легче. Она уже чувствовала свою власть над этим человеком. Он видел в ней нечто такое, чего ему не хватало в других, даже очень красивых женщинах.

– Я мог бы оставить Макса без штанов, – коротко и с высоты своего положения сказал Игорь.

Лариса поверила ему и всем своим видом дала это понять, но при этом показала, что не очень-то и боится его.

– Есть люди, которые мне предлагают такой вариант, но я не понимаю этих людей, – выдержав паузу, продолжил он. – Я очень уважал Виталия Максимовича. Нашел людей, которые заказали его, жестоко с них спросил. Как я могу после этого обидеть Макса? Пусть живет себе спокойно. Но в случае с казино надо бы поделиться. Чисто за «крышу», которую я готов предоставить…

– Сколько?

– Двадцать процентов с прибыли. «Пиковые» снимут все тридцать. И то в лучшем случае.

– Макс будет получать с казино на двадцать процентов меньше?

– Зато будет спать спокойно. И с тобой.

– А он может спать не со мной?

– «Пиковые» могут сделать с тобой «ай-яй-яй». Заснешь в Москве, а проснешься в горном ауле. Там тебя даже не будут охранять. Знаешь почему? Потому что возле сарая всегда будет стоять очередь из влюбленных в тебя джигитов. У тебя даже не будет времени на обеденный перерыв…

– Я смотрю, в мыслях ты уже занял место в этой очереди, – с едкой усмешкой произнесла Лариса.

Какое-то время Игорь смотрел на нее сквозь хитрый прищур, затем тихонько засмеялся себе под нос и уже вполне серьезно проговорил:

– Ты под моей защитой. Джигиты не посмеют тебя тронуть.

– А Макс уже дал согласие на двадцать процентов?

– А я могу взять тебя под свою «крышу» и без этого.

– Меня лично?

– Да, тебя лично.

– С чего это вдруг?

– Вдруг?.. Действительно вдруг… – глядя на нее маслеными глазами, улыбнулся Игорь. – Я ведь и не думал о тебе, когда ехал сюда.

– А сейчас думаешь?

– И думаю. И предлагаю свое покровительство. Вдруг Макс тебя бросит?

– И не надейся.

– Я не позволю ему бросить тебя. Надо будет, я серьезно с ним поговорю…

– С Максом поговорю я, – покачала головой Лариса. – Насчет двадцати процентов. Думаю, он согласится. А в твоей личной «крыше», извини, я не нуждаюсь. – Она поднялась со своего места, давая понять, что разговор окончен.

– Завтра я подъеду за ответом. – Игорь подошел к ней, завораживающе глядя в глаза. – Завтра, здесь, в это же время. Надеюсь, ты будешь меня ждать.

– Ждать буду. Но больше ни на что не надейся.

Это был как раз тот случай, когда женщина, говоря «нет», совсем не прочь сказать «да».

Глава 17

Ветер швырнул в окно сорванный с березовой ветки лист, а капли дождя прибили его к стеклу. Закончилось первое лето, началась вторая для Никиты лагерная осень. Дождь, ветер, холодно. Такая же погода и на душе.

– Я дважды предлагать не буду, – недовольно глядя на него, сказал начальник производства.

– Не хочу я, не мое это, – покачал головой Никита.

Весной он бы принял предложение возглавить столярную бригаду. В ту пору он даже «заболел» производством. Участок у него в Подмосковье – здесь он мог бы набраться опыта, а там поставить вместо гостиницы мебельную фабрику. Чем не бизнес?

Весной он еще не знал, что Лариса бросила его. Догадывался, что не все с ней ладно. Она ведь уже замужем была, когда от нее шли письма. Не призналась она ему в этом, не хватило смелости…

Но теперь он все знает, потому и нет желания заниматься бизнесом. И «бугром» он быть не хочет.

Ему бы отмотать срок, и на волю. Продаст участок и уедет к морю, как он этого и хотел, дом там построит. Для себя. Только для себя. Никаких больше серьезных отношений с женщинами. Только секс, и ничего личного…

Уедет он из Москвы. Тем более что некому больше служить. Макса он проклял, а Фогана больше нет. Много у него было врагов, и кто-то из них все-таки свел с ним счеты…

– Может, все-таки подумаешь? – спросил майор. – Авторитет у тебя серьезный, голова светлая, работать умеешь…

– Да не мое это.

– Я ведь лично буду ходатайствовать о том, чтобы тебя выпустили по условно-досрочному.

– Какое условно-досрочное? Убийство на мне.

– Будет тебе УДО. По двум третям. Если я лично возьмусь за это дело. Не веришь?

Никита пожал плечами. Майору Кольчужному вроде бы и можно было верить, ну а вдруг все-таки обманет? Чувствуй себя потом дураком.

– Ну, так что?

– Я согласен.

В конце концов, Никита не баба, чтобы ломаться. Да и условно-досрочное освобождение позволит ему поскорей оказаться в Москве и посмотреть в глаза Ларисе. Да и Максу хотелось бы сказать пару ласковых… К тому же в заботах и хлопотах время летит быстрей.

– Вот и отлично! – обрадовался Кольчужный. – Тогда не будем терять время! Прямо сейчас и представлю тебя, так сказать, коллективу.

Он глянул в окно и поднялся из-за стола. Дождь вроде бы закончился – можно идти.

Они проходили мимо слесарного цеха, когда из-за штабелей с кирпичами вылетел и едва не наскочил на них какой-то щуплый зэк в грязной робе. Этого несчастного кто-то с силой толкнул, превратив тем самым в метательный снаряд. Если бы Никита не придержал майора, зэк налетел бы на него, а так он проскочил мимо спиной вперед, споткнулся и шлепнулся в лужу. Из-за кирпичей послышался чей-то издевательский смех. Братва прикалывается – нашли чушка и развлекаются с ним.

– Так, я сейчас наряд вызову! – возмущенно протянул Кольчужный, направляясь к месту, откуда выскочил несчастный.

Никита и не собирался поддерживать начальника. Да и не до того ему сейчас было. Он во все глаза смотрел на зэка, сидящего в луже. И тот с открытым от удивления ртом таращится на него.

– Кит?!

Никита не верил своим глазам, и даже готов был ущипнуть себя за щеку. На него смотрел не кто иной, как Макс. Такая встреча не могла привидеться ему и во сне.

– Кит?! – повторил Макс. – Это ты?

Он смотрел на Никиту со страхом и с надеждой одновременно.

Да, это действительно был Макс. Жалкий, зачуханный, затравленный, как тот гадкий утенок, которому никогда не стать белым лебедем. А если стать, то на свободе… Такому ничтожеству и предъявлять вдруг расхотелось. Да и не хотел Никита выказывать перед ним свою обиду. Ну, потерял он Ларису, и что? Через пару-тройку лет он выйдет на свободу, и найдет себе другую женщину, пусть и не такую красивую, зато не змею…

А он обязательно выйдет на свободу, потому что здесь, в зоне, у него проблем нет. Гнут не смог удержать власть, его очень быстро подвинули, а новый «смотрящий» контролирует зону до сих пор. Но к Никите у него никаких претензий нет, и сам он обязательств ни перед кем не имеет. Все знаю, что связываться с ним себе дороже, поэтому все лагерные течения обходят его стороной, как бурная река – скалистый остров. А Максу приходится туго, но это его личные проблемы.

Никита повернулся к нему спиной и отошел в сторону, чтобы дождаться начальника промзоны.

– Кит! – Макс на полусогнутых подошел к нему, протянул руку.

– Лапы убери! – холодно глянул на него Никита.

Макс пугливо отдернул руку, плотно прижав ее к бедру. Роба грязная, мятая, на лице синяки, губа разбита, кровь носом недавно шла. Невеселая у него жизнь, мягко говоря.

– Кит, только ты можешь мне помочь, – захныкал Макс.

Никита сделал вид, что не услышал его. С равнодушным видом он смотрел в сторону, в которой скрылся начальник производства.

– Ты же мой телохранитель! Ты все знаешь, да?.. – Макс жалобно тянул к нему руку, как нищий за подаянием, но коснуться его не смел. – Ну, так вышло, пойми… Мы же по-честному, сначала свадьба, потом все остальное…

Начальник куда-то пропал, но Никита не обязан бегать за ним. Западло это, переживать за мента, и уж тем более заботиться о нем. Если с майором что-то случилось, то это не его проблема. А в «бугры» он не набивался, так что взятки с него гладки. Он снова повернулся к Максу спиной и направился к своему цеху. Пусть радуется этот недоносок, что ему челюсть не снесли.

– Кит, тебе за что по десять штук в месяц отстегивают? – раздалось ему вслед.

Пришлось остановиться, повернуться к Максу лицом. Деньги – это всегда серьезно, и если за них предъявили, то уходить от ответа никак нельзя.

– Кто мне отстегивает?

– Отец тебе мой отстегивал. За меня. Отца нет, если ты не знаешь… – Макс чуть не плакал от обиды и отчаяния, глядя на него.

– Я все знаю. И про Ларису знаю, и про твоего отца…

– Ну, с Ларисой нехорошо получилось. Но деньги на твой счет поступают. Никто их не отменял. А я мог бы отменить…

Никита не контролировал своей счет и не знал, поступают на него деньги или нет. Более того, после того как Лариса его предала, он потерял к нему интерес. И если бы она вдруг сняла с него все деньги, он бы не расстроился. Хотя бы потому, что дальше расстраиваться уже некуда.

– У нас был договор с твоим отцом.

– Да, но платил он тебе за меня. Ты как был, так и остался моим телохранителем.

– Можешь забрать себе все деньги, мне от тебя ничего не нужно.

– Эти деньги может забрать только отец. Но он их не заберет. И деньги дальше будут поступать на твой счет. Значит, договор в силе. Хочешь ты этого или нет, но ты мой телохранитель! – с мольбой смотрел на него Макс. Это был крик отчаяния, но в нем все-таки слышалось требование.

– Сначала я должен узнать, поступают деньги на мой счет, или ты пытаешься меня кинуть, – сухо сказал Никита.

– Поступают! Точно поступают! – обнадеженно вскинулся Макс.

– Я тебе не верю. Тебе нельзя верить.

– Кит, они же меня убьют! – Макс кивком головы показал за штабель кирпичей. – Там же не люди, там звери!

– Ну, ты же отправил меня к этим зверям. Тебе же не было страшно, когда ты меня сдавал.

– Я?! Тебя?!.. Я тебя сдавал?! Ты в своем уме, Кит? – ошалел от возмущения Макс.

– Ты меня сдал. И я знаю зачем. И знаю, из-за кого!

– Из-за Ларисы?!.. Я сдал тебя из-за Ларисы?! Ну да, ты можешь так подумать! Но я тебя не сдавал!!!..

– Это уже не имеет значения. Я наведу справки, и, если деньги действительно поступают на мой счет, мне придется взять тебя под охрану.

Никита снова повернулся к Максу спиной. Было бы желание, а позвонить в банк не так уж и трудно. А желание у Никиты появилось. Сначала условно-досрочным освобождением запахло, затем вдруг Макс появился. Ларису не вернуть, но ведь и без нее можно начать новую жизнь. Тем более если его счет продолжает пополняться. Цены в Москве, говорят, поползли вверх, и, если процесс не остановится, через два-три года Никита выручит за свой участок в несколько раз большую сумму чем ту, которую за него заплатил. Тогда он на юге не только дом построит, но и бизнес организует. Может, отель для отдыхающих поставит, а может, какой-нибудь паркетный завод откроет. И в жены возьмет себе такую женщину, перед которой Лариса разом померкнет. Если такие женщины существуют… Существуют. Должны существовать. И ему должно повезти… Есть же на свете справедливость.

Раз Макс здесь, за колючей проволокой, то она точно существует.

– Кит, не уходи! Они меня убьют!

То ли Макс упал перед ним на колени, потому что споткнулся, догоняя Никиту, то ли сделал осмысленно, так или иначе, он явственно дал понять, в каком отчаянном положении находится. И Никита вдруг проникся его проблемами, хотя и не должен был идти навстречу предателю.

– Кто тебя убивает?

– Суслик!

– Понятно.

Суслик был правой рукой Поливана, «смотрящего» за четвертым отрядом. Никита вспомнил Дуремара, который занимал то же примерно положение при Шведе. И Дуремар беспределил в свое время, и Суслик – перец с той же грядки. Но Дуремар обжегся на Никите, а Макс не в состоянии дать отпор беспредельщику.

– Давно ты в четвертом отряде?

– Вчера с карантина направили, – с надеждой глядя на Никиту, поднялся с колен Макс.

– И сегодня уже проблемы?

– Еще вчера начались… А сегодня Суслик узнал, за что меня осудили.

– За что?

– Сто тридцать первая статья…

Никита инстинктивно отошел от Макса. За изнасилование можно «опустить» любого, но не со всеми этот номер проходит. Но Макс – чмо, и ему самая прямая дорога в «петушатник». Может, его обесчестили еще в следственном изоляторе.

– Да ты не думай, меня еще не «петушили», – низко опустив голову, пронзительно вздохнул Макс.

– Еще?

– Ну, Суслик грозится…

Макс испуганно дернулся, заметив Суслика. Из цеха важной, но быстрой походкой к Никите направлялся майор Кольчужный. По всей видимости, он всерьез верил, что смог примерно напугать зачинщиков беспорядков. Но наглая ухмыляющаяся рожа Суслика говорила об обратном. Класть он хотел на ментов. Суслик, а с ним еще две нахальные рожи маячили за спиной Кольчужного. Никита глянул на него с пониманием. Не тот он человек, чтобы осуждать кого-то за глумление над ментовским начальством. Но это не помешает ему скрутить Суслику башку, если вдруг возникнет такая необходимость.

– Чего стоишь? Давай в цех! – гаркнул на Макса Кольчужный.

– Зачморят его там, – сказал Никита, – а потом «опустят».

– И что ты предлагаешь? – нахмурился майор.

Все правильно, если уж сказал «а», то нужно говорить и «б».

– Может, к нам в отряд перевести? – пожал плечами Никита.

– Старый знакомый? – догадался начальник производства. Это было нетрудно. Он же видел, как Макс отреагировал на Никиту.

– Что-то типа того…

– Ну, ты у нас теперь «бугор»… Хорошо, решим вопрос.

– Может, прямо сейчас? А то ведь потеряем человека… Если он человек. – Никита неприязненно глянул на Макса.

– А ты сомневаешься?

– Да есть такое.

– Зачем тогда вступаешься за него?

– Есть причины…

– Ну, смотри, под твою ответственность. Если с ним что-то случится, ответишь по всей строгости.

Никита согласно кивнул. Не обязан он безоговорочно подчиняться ментовской воле, но сейчас готов был принять ее. Так ему морально будет легче вступиться за Макса, если Суслик за него вдруг предъявит.

Ну, не было у него желания вытаскивать этого недоноска из очередной трясины. Сколько ж можно страдать из-за него?

За все надо платить. Именно поэтому Лариса позволила развязать поясок на своем халате. И самодовольно усмехнулась себе под нос, глядя, с каким восторгом Игорь рассматривает обнаженное тело под ним. Она знала, чем должен закончиться его визит, поэтому под халатом у нее ничего не было.

Макс погорел на своей неуемной тяге к женщинам. Его нужно было вытаскивать из петли, которую набросило на него следствие. Игорь предложил ему свою помощь, именно поэтому и стал частым гостем в их доме. И вряд ли кто-то из прислуги задался сегодня вопросом, что делает здесь в воскресный день Игорь Гаврилов.

Но если раньше Лариса всякий раз одергивала его, когда он тянул к ней руки, то сегодня она вдруг сама дала повод. Пряжка его ремня расстегивается легко, брюки снимаются просто, у нее под распахнутым халатом нет ничего. Он возбужден, и она на взводе…

Когда Игорь пришел в себя, он поднялся с ложа и гарцующим шагом отправился в душ.

Вернулся в спальню в банном халате, и Лариса засмеялась, глядя на него:

– Какой ты, и какой Макс.

Это был халат Макса, и он едва не лопался по швам на мощном теле настоящего мужика. Макс сопляк по сравнению с Игорем, и ему не место в этой спальне. А Игорь отлично вписывается в интерьер.

– Я даже не знаю, захочет тебя Макс, когда вернется, – усмехнулся он.

Макс попался на изнасиловании, за это его наказали по статьям уголовного кодекса и воровского закона. Гаврилов нисколько не сомневался в том, что его «опустили» в тюрьме.

– А он вернется?

– Если не загнется, то да… Тюрьма «опустит» его так, что на воле он не поднимется…

– А если поднимется? Ты хочешь делить меня с Максом?

– Я ни с кем не хочу тебя делить… – серьезно сказал Игорь. – И не захочу!

Он лег к Ларисе, пальцами приласкал ее грудь, наблюдая за тем, как твердеют, наливаясь соком, соски.

– И не надо меня ни с кем делить, – закрывая глаза, сказала она.

– А ты уже никому не достанешься…

– Это ты о чем? – Лариса встревоженно открыла глаза, не понравился ей тон Игоря.

– Ты думаешь, я у тебя просто так появился? Ну да, на ваше казино действительно собирались наехать. Но дело не в том…

– А в чем?

– Ты посадила Макса, и теперь я должен предъявить тебе счет за коварство. – Гаврилов смотрел на нее с пугающим холодом во взгляде.

– Я посадила Макса?! – заколотилась Лариса. – Я?! Ты не при делах, да?

– Ты обидела сына моего покойного босса, и я должен с тебя за это спросить.

– К-как? – в страхе затрепетала она.

Гаврилов действительно занял место покойного Фогарева, и он очень опасен. Тем более что у него есть за что наказать Ларису.

Не надо было ей идти у него на поводу… Он же сам спровоцировал ее на рискованный шаг, но ведь не признает свою вину, и за Макса ей придется ответить самой. Ответить всем, чем владеет в отсутствие мужа. А возможно, и своей жизнью.

– А это как Саша скажет, – нехорошо усмехнулся Игорь.

– Саша? Какой Саша?

– Какая. Александра Сергеевна Непушкина. Я с ней спал, когда она еще не была женой Фогана. Ну, и потом разок случился, чисто стариной тряхнуть…

– И после смерти Фогана ты с ней спал?

– Ну, она меня сама об этом попросила.

– Так ты с ней заодно?

– Да как-то несправедливо получилось, вам с Максом все, а ей ничего… А ведь это из-за ее прошлого. Из-за прошлого, в котором был я… Выходит, я виноват. А вину нужно исправлять…

– И что теперь? – дрожащим от страха голосом спросила Лариса.

Она же так долго думала, прежде чем пуститься в авантюру. Все «за» и «против» взвесила. Считала, что умнее всех, а оказалась полной дурой…

– Ну, справедливость должна восторжествовать. Казино и отели должны отойти мне, «нефтянка» – Александре Сергеевне…

– А если нет?

– Я же не сказал, что ты остаешься без банковских денег. А ты могла бы остаться и без них.

– Могла бы?

– Ну, если бы очень того захотел, то могла бы…

– Если бы?

– Мне нравятся такие женщины, как ты. Хитрые, коварные, но при этом глупые… И Саша такая же… Но ты лучше Саши. Ты нравишься мне больше… – Игорь положил руку Ларисе на колено и медленно повел ее вверх по бедру.

– И что теперь?

– Саша ничего не получит, а ты останешься при своем.

– Я в шоке!

– Да, но при своем…

– Ты меня убил!

Лариса меньше всего думала сейчас о сексе, но Гаврилов навалился на нее, и она должна была настроиться на его волну. Чтобы он снова не переключился на подлую и коварную Александру Сергеевну.

А ведь Лариса ждала в свое время удара с ее стороны. И фогановскую братву она опасалась. Удар последовал и с той стороны, и с другой, но в одном направлении. И хорошо, что ее красота смогла отразить этот удар. Хорошо, что Гаврилов выбрал ее. А раз так, она должна оправдать его доверие… Она готова на все, лишь бы выйти победительницей в противостоянии с Александрой Сергеевной. И она сделает все, чтобы обезопасить себя со всех сторон.

На братву надейся, а сама не плошай.

Глава 18

Табак – дело нехорошее, но Никита курил редко, под настроение. И сейчас вот душа попросила густого забористого дыма.

Кольчужный собрал заключенных, объявил Никиту бригадиром, толкнул речь на публику. И ему несколько постановочных слов сказал. Никита пошел его провожать, вернулся к цеху, но внутрь заходить не стал. Вопросы у мужиков появятся, отвечать на них придется. И еще ему не хотелось видеть Макса.

Он сел на скамейку в курилке, достал сигарету, чиркнул спичкой. В этот момент и появился Суслик со своей свитой. Руки в брюки, шаг от колена.

– Здорово, «бугор»!

Никита удивленно повел бровью. На зоне пока еще не объявляли, что в столярном цеху появился новый бригадир.

– Слухом земля полнится, – ухмыльнулся Суслик и сунул в рот сигарету, ожидая, что Никита достанет спички, но тот даже не шелохнулся. – А еще говорят, что ты, Гурьян, пидорка пригрел.

Суслик наглел, но при этом опасался предъявлять Никите напрямую. Знал он, чем это может закончиться.

– Макса уже «опустили»? – спокойно спросил Никита.

Не было у него никакого желания из-за какого выродка ввязываться в ссору, которая могла перерасти в опасный конфликт.

– «Обиженный» он. Западло за «обиженного» подписываться.

– Кто Макса «обиженным» объявил, ты?

– А если я?

– Тогда кати свою колбаску по Малой Спасской.

– А что не так? – вскинулся Суслик.

– Я тебе ничего сказать не могу. – Никита поднялся, щелчком пальцев послав недокуренную сигарету точно в урну. – Сначала разобраться надо, кто из вас «обиженный».

Ему все еще хотелось курить, но смолить сигарету при серьезном разговоре – дурной тон. Тот же Суслик мог подумать, что Никита нервничает.

– Из нас?

– Ты, Суслик, берега не теряй. Я ведь еще не разобрался, а ты уже тут плавниками машешь. Знаешь ведь, я резких движений не люблю.

Никита двинулся в сторону цеха, и Суслик предусмотрительно отошел в сторону.

– Зря ты так, Гурьян! – донеслось вслед.

Он пожал плечами и прямым ходом направился в фанерную будку с большим окном из бракованного органического стекла. Теперь это его рабочее место, и пусть кто-нибудь попробует сказать, что это не так.

Не успел сесть в кресло, как тут же появился Макс. Не до него сейчас, но разбираться с ним надо.

– Садись. – Никита показал ему на забрызганный краской табурет у самой двери. Мусорная корзина под ним – лучшего места для Макса и не найти. Пусть посидит, пока начальник цеха не появится, а он вот-вот будет. – Суслик тебя «обиженным» объявил.

– И что теперь? – внутренне сжался Макс.

– «Обиженный» ты теперь, вот что. За кого ты там на воле сел?

– Да из-за Галки все, но она сама напросилась…

– Галка?

– Ну да, Ларкина подружка.

– А Ларки тебе мало было? – сердито и неприязненно посмотрел на этого дурачка Никита.

– Так это, Галка даже спрашивать не стала! Сразу в штаны полезла!

– Подробности для Суслика оставь, – ехидно усмехнулся Никита. – И как же ты в это дело вляпался?

– Ну, она меня к себе привела, а там у нее камера. Я на нее, а она давай кривляться, как будто ее насилуют. Я думал, что это игра, повелся…

– И доигрался.

– Ну да, доигрался… Следователь к себе вызвал, так, мол, и так, есть заявление и видеозапись. Если проблемы не нужны, надо с Галкой договариваться. А она пропала куда-то. Ну, я следователю на лапу дал, он меня закрывать не стал, сказал, что на суде меня оправдают. Я адвоката нанял, он судье реально подмазал. А Галка на суд пришла, показания дала. Адвокат сопли жевать начал. Хоть бы сказал, что Галка проституткой была. Я сам это сказал, а судья спросила, где свидетели… И так на меня взъелась, будто я ее саму проституткой обозвал… Короче, три года мне влепили. Прямо в зале суда и надели наручники. Отвезли в изолятор, оттуда сразу на этап, я и понять ничего не успел, как уже здесь… А тут Суслик наехал…

– Галка от тебя чего хотела?

– Ну, когда я от нее уходил, она сказала, что ненавидит меня. Ну, за то, что я на Ларке женился, а не на ней. Я всерьез это не воспринял, а тут заявление…

– А про заявление она тебе что сказала?

– Да ничего она мне не говорила. Я ее только на суде и увидел. А там нам наедине поговорить не дали. А если бы дали, она бы не сказала. Отомстила она мне! За то, что я на Ларке женился, отомстила!.. Боюсь, что она и Ларке отомстит.

– Как?

– Ну, не знаю… Там Гаврик обещал с ней решить.

– Гаврик?

– Ну да, он сейчас братвой рулит. Ну, вместо отца. Отец мне только законные активы оставил, а «серые» дела за братвой оставил. Много там чего оставил. Так много, что братва ко мне претензий не имела.

– Значит, Гаврик пообещал с Галкой решить? – в раздумье спросил Никита.

– Пообещал, – тоскливо вздохнул Макс.

– Но не решил.

– Не решил… Пряталась она где-то, только на суд и пришла.

– Но пришла же. И Гаврик ее не остановил.

– Не остановил… Может, это Гаврик меня подставил?

Вряд ли эта мысль осенила Макса только сейчас, но сомнения остались до сих пор. А ведь Гаврик действительно мог подставить Макса.

«Общак» – дело святое, а на нем и строилось личное благополучие Фогана. Братва могла его не понять, если бы все это благополучие он завещал сыну. Он оставил Максу только часть своего добра, но Гаврик мог положить глаз и на это.

Не так просто посадить долларового миллионера за изнасилование, но ведь Макс получил срок и отправился отбывать наказание. Никакие деньги ему не помогли. Ни Галку он не смог нейтрализовать, ни суд подкупить. Тут чувствовалась чья-то властная и щедрая рука.

– Зачем ему это? – спросил Макс.

– А ты сам подумай, – усмехнулся Никита. – Ты попадаешь в лагерь за изнасилование, сегодня тебя собираются «опустить», и тут вдруг появляюсь я. Как думаешь, случайно это или нет? Я тебя спасу и под свою «крышу» возьму. А взамен ты поделишься со мной… Ты же не думаешь, что я появился случайно?

– Так ты с Гавриком заодно! – Макс дернулся на табурете так, что слетел с него и сел прямо на грязный пол.

– Ну, ты же не веришь в совпадения?

– И чего вы от меня хотите?! – взвыл от отчаяния Макс.

– А что ты предлагаешь?

– Ну, ты же хотел отель построить. Я могу отдать тебе отель у Курского вокзала.

– Хороший отель, мне нравится… Может, и Ларису мне тогда отдашь?

– Ларису?! Ну, я не знаю… – замялся Макс. – Она же не вещь, чтобы ее отдавать…

– Однажды ты ее мне отдал.

– Э-э…

– А потом обратно вернул. Сначала ментам меня сдал, а потом Ларису забрал. Как это все называется?

– Я тебя не сдавал!

– А кто ж меня сдал? – Никита жестко смотрел на Макса. – Откуда менты узнали, что у тебя на квартире Лютого «замочили»?

– Э-э, я не знаю. Они меня спрашивали, я сказал, что ничего не знаю…

– Когда они тебя спрашивали? До того, как меня закрыли, или после?

– И до этого спрашивали, и после…

– До этого спрашивали? И я ничего не знал?

– Ну, без тебя было… Ты спать лег, а мы с Ларисой кататься поехали…

– Спать лег?!

– Ну, еще светло было, а тебя сморило… Я Ларисе покататься предложил, и мы сели в Сашкин «Порше». Охрана думала, что это Сашка, нас выпустили…

– Я спать лег, а вы кататься? – Никита подозрительно сощурился: – Когда это было?

– Ну, на следующий день тебя менты повязали. Только я им ничего не говорил.

– А ты мог им что-то сказать? Значит, тебя менты остановили, когда ты кататься поехал?

– Ну да, мы с Ларисой в ресторан заехали, а тут менты. Один мент с Ларисой остался, а меня в машину отвели.

– И ты пошел?

– Ну, я растерялся…

– Значит, ты ничего не сказал, но меня повязали.

– Ну, они сначала со мной поговорили, потом с тобой. Я не сознался, а ты сознался.

– Сознался. Потому что меня фактами к стенке прижали. Но дело не в том… А почему я спать лег? Что ты мне подмешал?

Никита хорошо помнил свое состояние перед арестом. Несвежая была у него голова после чересчур уж крепкого сна. Может, усыпили его? Для того чтобы Макс мог покататься с Ларисой?

Заслуживал внимание и другой вопрос – почему Лариса согласилась прокатиться с Максом? Этот вопрос надо было задать ей, но этого он уже не сделает. Умерла так умерла.

– Куда подмешал? Что? – наморщил переносицу Макс.

– Не знаю, чего ты мне и куда намешал.

– Не было ничего такого!

А ведь Никита пил кофе незадолго до того, как уснуть. Уже в гостевом доме пил. Лариса угостила… Может, она и усыпила его?..

– И ментам ты меня не сдавал?

– Нет!

– Что они у тебя спрашивали?

– Ну, сказали, что в момент убийства я был дома. С кем был, спрашивали, что делал. Ну, я сказал, что пьяный был, ничего не помню.

– И то, что я Лютого завалил, не сказал?

– Нет. Мамой клянусь, слова против тебя не сказал! – Макс клятвенно приложил к груди ладони.

– И на Ларисе не женился, да?

– Ну, так вышло… – уронив голову, вздохнул Макс.

– Она виновата?

– Да нет, я настоял. Хотя она не возражала. Но у нас ничего не было, ну, пока не расписались… Отец возражал. Паспорта у нас забрал, в загс повез, чтобы штамп о разводе поставить. Вышел из дома, и все. Снайпер его завалил.

– Я в курсе, что его завалили.

– Гаврик сказал, что нашел заказчиков, разобрался с ними.

– Кто его заказал?

– Гаврик не говорил… Может, ты знаешь?

– Что я могу отсюда узнать?

– Ну, ты же с Гавриком заодно. Значит, подставили меня, – подавленно вздохнул Макс. – И сюда спецом отправили. Суслик тоже ваш? Круто вы меня развели, ничего не скажешь!

– Тебя ведь здесь и убить могут.

– Кто бы сомневался. Значит, я отель тебе должен отдать?

– Кто тебе такое сказал?

– Ну, ты сказал…

– Отель ты сам предложил.

– А чего ты хочешь?

– А чего Гаврик хочет?

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю. И в совпадения не верю. Поэтому и спрашиваю, как ты здесь оказался? Кто тебя сюда направил?

– Не знаю. Для меня все само по себе. А как там на самом деле было, тебе лучше знать, – с упреком глянул на Никиту Макс.

– Да вот не знаю. И с Гавриком у меня дел нет. И отель мне твой не нужен. Но кому-то что-то от тебя нужно. Поэтому тебя и подставили. Лариса на хозяйстве осталась?

– Ну да, на хозяйстве.

– Ты в зоне, а твой бизнес и деньги у нее.

– Да, я доверил ей все дела.

– А она удержит их?

– Ну, она в этих делах шарит. Я так не въезжаю, как она.

– Если Гаврик на нее наедет, она сможет отбиться?

– А Гаврик может на нее наехать?

– Ну, ты же здесь. И ее могут закрыть. С ней все, что угодно, могут сделать. Из-за твоих денег.

Тот же Гаврик и расправится с Ларисой, чтобы получить доступ к состоянию Макса. Она ведь и погибнуть может. Но ведь Лариса сама выбрала такую судьбу.

Вряд ли Макс тянул ее под венец насильно. Возможно, она предала Никиту еще тогда, когда жила с ним. Неужели она действительно усыпила его для того, чтобы покататься с Максом на «Порше», о котором, возможно, втайне мечтала? Если так, то Никита точно взрастил змею на своей груди.

Суслик – зверек, падла, наглый. Сам ничего не может, но рыло свое сует, куда его не просят. Потому и предстал Никита пред ясны очи лагерного «смотрящего».

Жора Золотарь хлебал чифирь в котельной жилой зоны. И Никиту этим «дегтем» угостил, все чин по чину.

– Значит, «бугром» ты у нас теперь на столярке? – издалека начал он.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь?

Свита у Жоры серьезная – два, типа, авторитета с ним и три «быка», но Никиту это не напрягало. Если за спиной никто не маячит, то и бояться нечего. Да и не будет Золотарь спрашивать с него так строго из-за какого-то чушка. Ясно же, что Никиту на разговор из-за Макса выдернули.

– Да хочу знать, как ты, Гурьян, дальше жить собираешься?

– Нормально жить буду. Если что не так, к тебе за советом приду.

Золотарь «косил» под вора, но им не был. Ограбил человека по пьяной лавочке, в зоне сошелся с бандитами. Силы в нем хоть отбавляй, голова, худо-бедно, соображает, потому и набрался он со временем авторитета. В ожесточенной борьбе подвинул Гнута, занял его место. Ничего, справляется, и понятия имеет. «Малява» ему от коронованных воров пришла, одобряют они его власть, потому что беспредела в ней нет. «Малявы» этой, правда, и в глаза никто не видел, но никто не собирался ставить ее под сомнение. И Никите до фонаря, что там о себе выдумывает Золотарь. Для него главное, чтобы в зоне порядок был. Особенно это важно для него сейчас, когда под ним рабочая бригада.

– Ну, мужик ты с понятиями, не вопрос. Раньше ты сам по себе был, чего в «бугры» записался? – каверзно усмехнулся Жора.

– Я за рабочий класс.

– Сознательность проснулась?

– Типа того.

– За «обиженного» подписался, да?

– А кто Макса обидел? Суслик? Так он даже не разобрался… Беспределит Суслик. Я не знаю, что там у Макса произошло, но точно знаю, что был он с профессиональной проституткой.

– Откуда знаешь?

– Знаю. И проститутку эту знаю. И Макса на воле знал. Он сын моего босса. Фоган был большим человеком в Москве, его там все знали. Сначала я Фогана охранял, потом самого Макса. И Галку знаю. Он и раньше с ней спал. Она уже тогда проституткой была. Закинь удочки, Золотарь, пробей ситуацию, и про Галку узнаешь, и про Фогана. И про северо-западную братву. Это реальная сила. И Фоган был реально большим авторитетом.

– Да слышал я про твоего Фогана… У Зазы рамсы с ним были… – Золотарь в растерянности водил языком под нижней губой.

– Из-за этих рамсов Зазе по ушам дали. Как думаешь, что может быть с Сусликом за то, что он к сыну Фогана лезет? Фогана больше нет, а братва осталась…

– Если Фоган такой крутой, то почему Макс здесь?

– А если его московские менты подставили?

– Зачем?

– Я на ментовской кухне не пасусь, раскладов их не знаю. Может, Суслик знает?

– Суслик?! – вскинулся Жора. – Это что, предъява?

– Рано еще предъяву клеить, – с самым серьезным видом покачал головой Никита. – Сначала надо с Сусликом поговорить. Пробить ситуацию, выяснить, кто такой Макс. Когда ты узнаешь, кто он такой, ты поймешь мои опасения. Может, его менты прессуют, а Суслик подыгрывает…

– Но ты же знаешь, кто такой Макс.

– Знаю. Я срок получил за то, что нападение на него отбил. Отморозок на него наехал, а я его застрелил.

– Почему сразу не сказал? – нахмурился Золотарь.

– Кому? Суслику? Не та он птица, чтобы перед ним отчитываться. Да и подозрения у меня насчет него. Настырный он, тебе на меня накапал. Может, на ментов он играет? Мне бы с ним поговорить, чисто по душам. Если менты, он мне все скажет…

– Поговори.

– Отмашка твоя нужна. Без отмашки – беспредел.

– Будет отмашка, – важно кивнул Золотарь. – Меня самого заело, что там за канитель такая.

– Узнаем, – пообещал Никита. – Обязательно узнаем.

Лариса предала его, и он не хотел о ней думать, но мысли сами лезли в голову. Не должен он был переживать за нее, но тревога будоражила душу. Потому и надо узнать, что за опасность ей угрожает. И предстоящий разговор с Сусликом мог пролить свет на это дело. Если, конечно, за этой мелкой, но говнистой фигурой действительно стоит кукловод. Если это так, то Макс попал в зону неспроста, значит, против него ведется какая-то игра. Тогда и Ларисе угрожает опасность, и ее нужно предупредить… Но как это сделать? Сам Никита ей письмо не отправит и не позвонит, это ниже его достоинства. Но ведь сообщение может отправить и Макс, тем более что это его святая обязанность…

Глава 19

Хороший диван в кабинете – из мягкой натуральной кожи, большой, удобный, и, главное, он очень удачно вписывался в интерьер. Только Лариса и смотреть на него не хотела. В любой момент в кабинете мог появиться Гаврилов и опрокинуть ее на этот диван. Даже если он пожалует к ней с деловым предложением, то встреча все равно закончится сексом.

Когда-то она, разыгрывая секретаршу, отдавалась на этом ложе Максу. Теперь обязана ублажать во всем Гаврилова. Он сильный мужчина, и Ларисе в принципе нравилось заниматься с ним сексом. Но лучше обойтись без этого: ведь он с ней не только ради плотского удовольствия. Не так давно она поняла, что ему нравится унижать ее, наслаждаясь покорностью полностью зависящей от него женщины. И еще он мстит за то, что она так долго не подпускала его к своему телу. Мстит и отыгрывается на ней. Как только Лариса это поняла, он ей стал противен. Но если вдруг придет, она даже взглядом не выразит своего недовольства. Страшно подумать, что будет, если он вдруг променяет ее на Сашу. А ведь это возможно.

Более того, не исключено, что Игорь измывается таким же образом и над самой Сашей. Дескать, еще не время «доить» Ларису, а может, он вообще не станет этого делать, если Саша не будет стопроцентной умницей. Вот и старается Александра Сергеевна, всеми частями своего красивого тела… Гаврилов бандит, а никакой не благородный рыцарь, каким порой пытался казаться. Лариса ведь знала, кто он такой, но все-таки связалась с ним.

Впрочем, если бы она не повелась на его уловку с Максом, он бы нашел, за что зацепиться своим коготком. За ним сила и тысяча способов, как оставить ее с голой задницей. Бандит он, и этим сказано все…

На столе зазвонил телефон, на дисплее высветился незнакомый номер.

– Лара, это я! – Слух резанул визгливый голос Макса. – Я в зоне! Дела не очень! Но со мной Кит, я у него под охраной!

– Кит с тобой?! Никита?! – разволновалась Лариса.

– Да, я к нему в зону попал, он здесь в авторитете… Как там Гаврик?

– А что Гаврик? – похолодела Лариса.

Неужели Макс понял, откуда дует ветер?

Макс ей больше не нужен, но как избавиться от него навсегда, она не знает. Гаврик мог бы заслать в зону киллера, но ему это не надо. Ему нужно, чтобы чувство вины мозолило Ларисе глаза, а когда Макса выпустят на свободу, он избавится от них обоих. Лариса нутром чувствовала, что все к этому идет. Наиграется он с ней, а потом променяет на Сашу, которая и станет наследницей многомиллионного состояния. «Подлинное» завещание появится, или что-нибудь в этом роде.

– Кит пробивал тут, ничего не пробил, но все равно есть вероятность, что это Гаврик меня подставил. И тебя может подставить…

– Что Кит пробивал? – заинтригованно спросила Лариса.

Но Макс не успел ответить: в трубке послышались короткие гудки.

Она обхватила голову руками и закрыла глаза.

Как могло так выйти, что Макс и Никита оказались в одной колонии? Может, Гаврилов что-то мутит? А может, это знамение… Знамение по ее душу…

Лариса хорошо помнила разговор с майором Овчаренко. Макс тогда казался таким в нее влюбленным. На роскошном «Порше» привез ее в дорогой ресторан, и у нее кругом пошла голова от этой сказки. А тут вдруг менты… Сам дьявол-искуситель дернул ее за язык, и она призналась в том, что это Никита убил Кабалоева. Потом, правда, опомнилась, но было уже поздно. Попросила, чтобы Овчаренко ее не выдавал, и он пошел ей навстречу…

И Макса она отправила в тюрьму. Может, потому он и попал в ту самую зону, в которую протоптал дорожку ею же преданный Никита. Если так, то само небо ее прокляло, и не будет ей спасения на том свете. Да и здесь ее ничего хорошего не ждет…

Никита не дурак, и он догадался, кому выгодно было избавиться от Макса. Возможно, в его бедах он обвиняет не только Гаврика, но и ее саму. А может, он знает, кто сдал его ментам? Может, только и мечтает о том, чтобы отомстить Ларисе? И Макс, возможно, живет тем же.

Если они выйдут на свободу, ей несдобровать. Но что делать? Обратиться к Гаврилову? Так, мол, и так, твои планы, дорогой, раскрыты, нужно что-то делать. Может, только тогда он избавит Ларису от Макса. И от Никиты. Но ведь этими смертями он еще крепче привяжет ее к себе и будет вить из нее веревки…

Нет, обращаться к Игорю ни в коем случае нельзя. Но и скрыть от него звонок она не может. Вдруг ее телефоны прослушиваются, и тогда он спросит, почему она не рассказала ему про звонок Макса?..

Может, бросить все и уйти в монастырь замаливать свои грехи? Или сдаться ментам, рассказать им, как и по чьему злому умыслу был осужден Макс? И будь что будет…

Да, попала она в ситуацию. Конкретно попала. Думала, что самая умная. А ведь ей всего восемнадцать лет. Слишком она молодая для серьезных дел…

Или все же позвонить Гаврилову? Он взрослый мужик, опытный, и сердце у него не совсем каменное. По-бабски пустить слезу, спросить совета. Может, смилуется он, не станет доводить дело до греха? Ведь не разорил же он Ларису в угоду Александре Сергеевне.

Дверь в кабинет вдруг открылась. Лариса вздрогнула. Так, без предупреждения, мог появляться только Игорь. Вспомнила о нем, вот он и появился…

Но в кабинет входил высокий незнакомый парень в изящном кожаном пиджаке на широких плечах. Джинсы на нем явно не с рынка, элегантная рубашка из черного шелка. Темные волосы, стильная прическа с мокрым эффектом, ухоженная небритость. Он явно следил за своей внешностью, но брутальности в нем было куда больше, чем пижонства.

– Извини, что без приглашения, – сказал он, бесцеремонно усаживаясь в стул-кресло за приставным столом.

– Я сейчас вызову охрану, – растерянно глядя на незваного гостя, пригрозила Лариса.

– Твоя охрана мышей не ловит, – презрительно усмехнулся парень.

В кабинет стремительно вошла Инга Владимировна. Опомнилась-таки. Сама она с наглецом не справится, но ведь можно вызвать охрану. Сейчас Лариса отдаст распоряжение…

– Тебе привет от Галки, – развязно глядя на нее, сказал парень.

На Ларису он смотрел так, как будто знал какой-то важный секрет, и этим заинтриговал ее. Она велела секретарше удалиться.

– Претензии у меня к тебе, Лариса, – начал парень, с нахальной усмешкой наблюдая, как за Ингой Владимировной закрывается дверь. – Галку в своей грязной игре использовала, а жить ей не помогаешь.

– Ты… Ты кто такой?

– Вадик меня зовут. Мы с Галкой неразлейвода…

– Чего тебе нужно?

– Двадцать пять тысяч долларов, и мы в расчете.

– За что?

– За то, что Галку использовала.

– Ты что-то путаешь.

– Не путаю, – пристально глядя на Ларису, сказал Вадик. – Тебе нужно было мужа посадить, Галка для тебя старалась.

– Мне нужно было мужа посадить?

Лариса с Галкой ни о чем не договаривалась, она лишь предложила ее Игорю, как вариант, и Гаврилов сделал все сам.

– Только не надо притворяться тупой овцой. Я все знаю. С Галкой договаривался человек, который работает на твоего любовника.

– На моего любовника?

– Да, на Гаврика…

– Не знаю такого.

– Ты знаешь Гаврилова Игоря Павловича.

– Значит, он мой любовник?

– Да.

– И он вместе с Галкой посадили моего мужа?

– Он.

– И я об этом знала? – лихорадочно соображая, оттягивала время Лариса. Она искала выход из ситуации. А еще ее интересовал сам Вадик. Кто он такой? Откуда знает про Гаврика? Может, провокатор из полиции? А может, его сам Гаврилов и прислал…

– Точно, – ничуть в том не сомневаясь, ответил парень.

– Но договаривался с Галкой его человек?

– Да, от него был человек.

– Двадцать пять тысяч тебе нужно?

– Двадцать пять тысяч.

– Ну, так у Гаврилова бы и попросил.

– С ним опасно связываться.

– А со мной?

– С тобой не так опасно. Хотя, конечно, ты можешь нажаловаться Гаврику.

– Не буду я жаловаться. Но в известность его поставлю обязательно. Ты догадываешься, что с тобой тогда будет?

– Я люблю рисковать, – с некоторой рисовкой кивнул Вадик.

– Это не риск, это самоубийство. Тебе реально открутят голову, – ехидно усмехнулась Лариса.

– Это мы еще посмотрим, кто кого.

– Ты такой сильный?

– Я смелый.

– Смелого пуля боится?

– И штык не берет.

– Ты интересный экземпляр, только непонятно, откуда такой взялся. Ты сутенер? – с показным пренебрежением спросила она.

– Ну, был и такой момент, – без всякого стеснения ответил Вадик.

– Решил в шантажиста переквалифицироваться?

– В борца за справедливость. Ты посадила своего мужа и должна за это пострадать.

– На двадцать пять тысяч?

– Ну, хоть как-то.

– Да, но это деньги моего мужа, который и без того уже пострадал. По вине твоей Галки. Где логика?

– А меня не волнует логика, – не моргнув глазом, произнес Вадик. – Меня интересуют деньги.

Тихонько зашелестело в громкоговорителе – это Инга Владимировна нажала на кнопку интеркома.

– Лариса Владимировна, к вам Игорь Павлович!

В голосе секретарши угадывалось злорадство. Она догадывалась, что Лариса принимает нежелательного гостя, и господин Гаврилов, который к ней пожаловал, мог его примерно наказать.

Но Вадик мог быть и человеком Гаврика, в чем она сейчас и убедилась. Вадик смотрел на входящего в кабинет Гаврилова с потрясающим спокойствием. Он совершенно не боялся его, потому что знал, что босс свою «шестерку» не обидит…

– Кто это такой? – нахмурился Игорь, в недоумении разглядывая гостя.

Ему-то хватило ума показать, что они с Вадиком не знакомы. Ну, так потому он и добился в этой жизни многого.

– Да вот за деньгами пришел. Для Галки. Оказывается, я заставила Галку посадить своего мужа, – насмешливо сказала Лариса, подыгрывая им обоим.

– Всего двадцать пять тысяч. Для Ларисы Михайловны это совсем немного, – сказал Вадик, с нахальством глядя на приближающегося к нему Гаврика.

Игорь мог ударить его с ходу, но Вадик даже и не думал подниматься с кресла, чтобы приготовиться к нападению. А зачем, если ничего такого не будет?

– Двадцать пять тысяч? – охрипшим от возмущения голосом спросил Игорь.

– Двадцать пять тысяч долларов, – с невинным видом уточнил парень.

– А почему не в евро?

– Можно и в евро.

– Есть и другой вариант…

Именно этот вариант и предложил гостю Гаврик. Он ударил его без подготовки, без замаха, но невероятно быстро и точно – кулаком в лицо. Но Вадик блокировал удар и нанес ответный – также кулаком в голову.

Игорь пропустил удар в подбородок, пошатнулся и отпрянул назад. Вадик был уже на ногах и в боевой стойке. Он ударил снова, но Игорь уклонился в сторону, поймав его за руку, и тут же локтем врезал ему в челюсть. Удар, еще удар…

Насколько хорошо Вадик начал, настолько плохо кончил. Игорь сначала опустил его на колени, затем ударом с ноги свалил на бок. Еще пару раз ударил его ногой, а затем, присев на колено, со страшной силой врезал ему кулаком в челюсть. И еще раз, в то же место и с той же силой. Вадик дернул ногой и затих…

– Ты его убил? – возмущенно спросила Лариса.

Будь Вадик человеком Гаврика, он не стал бы его бить. И сам Игорь не стал бы его убивать…

Гаврилов приложил палец к шее поверженного противника.

– Да нет, пока жив. Ничего, сейчас исправим… Значит, на деньги тебя хотел развести?

– Выходит, что так. Галке на жизнь.

– Значит, Галка его прислала. Ну, с нее станется. Идиотка! Какая же она идиотка! Ладно, решим проблему, и с ней, и с этим…

Вадик зашевелился, но Гаврилов снова вырубил его, ударив кулаком в висок.

– Ты же его убьешь!

– А что с ним еще делать? Сейчас вывезем за город, проблем-то…

– Ты это серьезно?

– За такие дела убивают. – Игорь выразительно поморщился, продолжая массировать отбитый подбородок.

Лариса и не прочь была избавиться от Вадика, но в то же время этот парень мог ей пригодиться. Не работал он на Гаврилова, но знал про него и про их с Ларисой отношения. Значит, готовился к этому визиту, вызнавал информацию о Гаврике, возможно, следил за ним. Если так, то это человек действия, причем смелый и отчаянный. Он не боялся Гаврилова, и это не могло не импонировать Ларисе.

– А если это провокация? – спросила она.

– Провокация?

– Если это из полиции человек?

– Из полиции?! – еще больше озадачился Игорь.

– Может, меня там в чем-то подозревают.

– Эй, просыпайся! – Гаврилов склонился над парнем и одну за другой влепил ему две пощечины.

Вадик открыл глаза.

– Ты откуда такой взялся?

– Да пошел ты, знаешь куда!

– Ты псих?

– Возможно.

– Может, ты из ментовки? – всматриваясь в него, с напряжением в голосе спросил Гаврилов.

– Может быть, – не моргнув глазом, ответил Вадик.

Может, он действительно был провокатором из органов, но Лариса не очень-то верила в это. Да и Гаврилов сомневался… А вдруг?

– Наш разговор записан, – сказала Лариса. – Ты вымогал у меня деньги. Прокурору наплевать, откуда ты…

– За шантаж убивают, – кивнул Гаврилов. – А я тебе всего лишь морду набил.

– И челюсть, по ходу, выбил, – скривился парень.

– Будут претензии – будет прокурор. Пошел отсюда!

Вадик поднялся на ноги сам. Его сильно шатнуло, но все-таки он удержал равновесие. Кое-как вышел из кабинета, покинул приемную, за дверью которой его и стошнило. Сотрясение мозга у него, а может, и ушиб, но ведь он мог просто-напросто исчезнуть с лица земли.

Игорь вызвал к себе своего телохранителя и распорядился отвезти Вадика в больницу. И еще велел настоять на госпитализации.

– Пусть полежит немного, – обращаясь к Ларисе, сказал он, когда за громилой закрылась дверь. – А мы посмотрим, кто он такой. Если не мент, пусть пеняет на себя…

Она внимательно смотрела на него. Он ведь действительно мог убить этого парня. Но тогда почему он не хочет окончательно расправиться с Максом? И с Никитой не мешало бы решить проблему… Но Лариса не рискнула рассказать ему о недавнем разговоре с мужем и своими соображениями на этот счет не поделилась. Игорь казался ей сейчас бензином, которым она собиралась потушить костер своих проблем. Не тот он человек, которому она могла довериться…

Но на диван с Гавриловым она легла. А когда он ушел, отряхнулась и набрала Галкин номер. В чем-то Вадик был прав, она должна поинтересоваться жизнью подруги. Надо бы поговорить с ней, а между строк предупредить об опасности, которую представляет для нее Гаврилов. Как бы не отправил он к ней киллера, чтобы она больше не создавала проблем…

Глава 20

Что-то твердое мягко вжалось в затылок. Это мог быть ствол пистолета, но Лариса не испугалась. Она знала, что Вадик заметил ее, и ждала, когда он сделает ответный ход. И дождалась.

– Пиф-паф! Ты убита!

Не пистолет это был, а два сложенных вместе пальца.

– И что теперь? – невесело спросила она.

Хочешь жить – умей вертеться. Великая мудрость на все времена. Она крутилась, поэтому муж за решеткой, а его бизнес у нее в руках. При этом она сама попала в капкан, и Вадик мог помочь ей из него выбраться. А чтобы привлечь этого парня на свою сторону, ей снова пришлось действовать.

Вадик лег в больницу, куда его доставил телохранитель Гаврилова, но в тот же день сам себя оттуда и выписал. И куда он делся, никто не знал.

Гаврилов потерял из виду и Вадика, и Галку, зато Лариса знала, где находится последняя. Круглосуточное наблюдение за ее домом она устанавливать не стала, но время от времени наезжала к ней. В дом не заходила, но Вадика высматривала. И, в конце концов, высмотрела. Он сам нашел Галку, приехал к ней, и Лариса села ему на «хвост». Причем следила она за ним, пренебрегая мерами предосторожности. Мерами, о которых, кстати говоря, она имела весьма смутное представление. Потому и слежку за собой он заметил довольно быстро. Позволил проводить себя до торгового центра, там и потерялся, чтобы затем неожиданно всплыть у нее за спиной. Но ведь она сама хотела, чтобы Вадик раскусил ее как можно быстрее. И вот она у него на прицеле, только убивать он ее не собирается. И, судя по его взгляду, даже рад встрече с ней. Именно на это Лариса и надеялась.

– А теперь будем посмотреть… – весело сказал он, дунув на пальцы, которыми только что ее «убил». – «Пасешь» меня?

– Судьба у тебя такая.

– Не понял.

– Баран ты, Вадик. А баранов нужно пасти. Судьба у них такая.

– Это я баран? А я думал, это ты телка.

Он не был красавцем в классическом понимании этого слова, но внешность у него довольно-таки интересная. Его брутальность придавала ему привлекательности, но Лариса не очень-то воспринимала его как мужчину, с которым неплохо бы лечь в постель. Сам по себе он вроде бы ничего, но сексуальные с ним отношения – это слишком. После Гаврилова – это явный перебор… Нет, она знает себе цену.

– Да, но не твоя.

Она направилась к своему «Мерседесу», который стоял на парковке напротив торгового центра.

– А чья? – направляясь за ней, спросил парень. Сам же себе и ответил: – Гаврика?

В его слова звучала ехидная насмешка, но в разговоре с ним первое очко на свой счет записала Лариса. Не она, а он пошел за ней. А ведь мог остаться на месте, и тогда бы она вернулась к нему, пропустив гол в свои ворота.

Лариса ничего не ответила, продолжала идти, увлекая его за собой.

– Я не баран, – сказал он, когда они подошли к ее машине.

– Тогда садись.

Вадик открыл дверь, с опаской заглянул в салон, только затем сел в автомобиль. Усаживаясь, бросил взгляд по сторонам.

– Не бойся, тебе ничего не угрожает, – насмешливо сказала Лариса, закрывая за собой дверь.

Зажигание она включать не стала. Во-первых, у него была своя машина, видавшая виды «девятка», а во-вторых, она не собиралась его никуда везти.

– А я боюсь?

– А разве нет? Ну да, ты же под прикрытием.

– Под прикрытием? Ты что, действительно приняла меня за мента?

– А вдруг?

– Я думал, ты это сказала, чтобы Гаврик меня не убил.

– Ну, и убил бы, мне то что.

– А если я мент?

– Тогда другое…

– А почему ты ментов боишься? Совесть нечиста?

– А почему ты спрашиваешь? Ты же точно знаешь, что я посадила своего мужа, – едко усмехнулась Лариса.

– Ты зачем за мной следила? – пристально посмотрел на нее Вадик.

– В любви хотела признаться.

– А если серьезно?

– Разобраться хочу. Ты в курсе, что я встречаюсь с Гавриком. Так оно и есть, с этим я поспорить не могу. И в курсе, что Галка нарочно посадила моего мужа. Неужели это Гаврик ее подговорил?

– А ты не знала!

– Если бы я это знала, я бы не следила за тобой.

– А зачем ты следила за мной? Подъехала бы, и все дела…

– А вдруг ты мент?

– Не мент я. И ты знаешь это. Ты говорила с Галкой, она тебе все объяснила. Срок у меня был, я в зоне два года провел, как я могу быть ментом?

Лариса действительно разговаривала с Галкой, хоть и без охоты, но та все-таки рассказала ей про Вадика. Он действительно был сутенером, к которому она перешла по наследству. Команда у него своя – несколько парней для прикрытия и выводок в два десятка женских тел. И в зоне он за хулиганство сидел… Все это Лариса даже смогла проверить через первое попавшееся ей на пути охранное агентство. Сделала запрос на Вадика, заплатила деньги, получила подтверждение о его судимости. Можно было бы обратиться за помощью к Кириллу, который возглавлял службу охраны, но ведь он мог рассказать Гаврилову, кем она интересуется. А это вопросы, на которые придется давать ответы…

– Ну, Галка говорила, что работала под ментами.

– Работала. А сейчас она работает со мной.

– И у тебя нет ментовской «крыши»?

– Есть. На уровне патрульно-постовой службы. Да и не «крыша» это, а так себе. Кто подъехал, тому и отстегнули… Не мент я, так что не волнуйся.

– А почему ты оправдываешься? Ну, мент и мент.

– Да нет, лучше повеситься, чем это, – скривился Вадик.

– Ну, ты же срок мотал…

– Мотал. И твой муж срок мотает. Как же так? – с осуждением спросил он.

– А тебя это напрягает?

– Подруга у меня была. Нет, она меня не сдавала, сам виноват, что влетел, но так ведь не дождалась… Сейчас на меня работает.

– На тебя?

– Десять баксов за порцию грибов-подосиновиков. Сначала не хотела, потом во вкус вошла.

– Ты ее заставил?

– На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь…

– Что-то знакомое.

– С тобой тоже так было? – усмехнулся Вадик.

– Галка растрепалась? Так ведь не было ничего.

– Повезло тебе. Так бы вошла во вкус, и не остановилась бы… – Вадик вдруг повернулся к Ларисе и пальцем провел по завиткам над ухом.

Она чуть не захмелела от этого прикосновения, но в глазах ничего не отразилось. Она умела контролировать свои ощущения, жизнь научила.

– Это лишнее.

– Ну, может, я тебе нравлюсь. Может, ты ждешь. – Он убрал пальцы, но руку продолжал держать рядом с ее головой.

– Я мужа жду. А он в колонии… Я думала, он с Галкой любовь закрутил, а это, оказывается, подстава.

– Подстава. И ты ничего не знала?

– Мне казалось, что Галка решила отомстить ему за то, что он женился на мне.

– Врешь! Ничего тебе не казалось. Ты все знала.

Вадик вроде бы и не пытался взглядом влезть ей в душу, но Лариса чувствовала себя голой перед ним. И ей было неловко от собственного вранья. Но вряд ли он что-то заметил.

– Как хочешь, так и думай. Я не собираюсь оправдываться перед тобой.

– Ну да, не для этого ты следила за мной… Хочешь знать, кто мужа твоего подставил?

– Хотелось бы.

– А почему Галке не позвонила, не спросила? Могла бы и позвонить.

– Я думала, что она Максу отомстила…

– Могла бы ее за это наказать. Возможности у тебя для этого есть. Того же Гаврика бы попросила. Он был бы только рад зачистить след.

– За что наказывать? За то, что Галка устроила Максу проверку на вшивость? Она устроила, а он не прошел…

– Туда ему, в зону и дорога, да?

– Ну, честно говоря, не хотелось ему помогать. Но я помогала.

– У тебя денег дальше, чем видишь, а ты помочь не смогла? Проплатила бы, и все дела…

– Я платила и думала, что все решено. А на суде – три года, получите и распишитесь. Вот я и думаю, может, Гаврилов за этим стоял?

– Он и стоял.

– Если честно, я давно это подозревала.

– И только я смог пролить свет на твои сомнения, да? – ухмыльнулся Вадик.

– Даже не знаю, что делать.

– Деньги готовить. Двадцать пять тысяч долларов, – совершенно серьезно произнес он. – Или Галка развяжет язык. Все, как есть, расскажет. Кто тебе поверит, что ты ничего не знала? Двадцать пять тысяч – для тебя пустяк. Отдашь и не заметишь.

– Ты псих?

– Нет. Просто я не умею отступаться от своего.

– Да, но почему-то я тебя нашла, а не наоборот.

– Просто ты торопилась, а я нет.

– Гаврика не боишься?

– Нет.

– Ну да, ты же ничего не боишься, – съязвила Лариса.

– Если бы хотел, он бы меня давно уже нашел. И Галку. Но он не хочет. Ему это не нужно. А чего ему бояться? Официального заявления Галка не сделает: ей в тюрьму неохота.

– И ты ее туда не толкай.

– Да мне по барабану, что с ней будет. Если я подружку свою не пожалел… Мне деньги нужны. И ты их мне дашь.

– Сам же сказал, что Галка не сделает официального заявления. Ты себе противоречишь.

– Не сделает, если я этого не захочу. Но ты права, не все так просто.

– Но тебе нужны деньги.

– Да, мне нужны деньги! – Вадик сказал это резко, жестко, но на Ларису не посмотрел.

– И я должна их тебе дать?

– А вдруг?

– Ты даже не поленился пробить ситуацию вокруг меня. Кто такой Гаврик, узнал…

– Это было не так уж и трудно.

– Ты выслеживал меня?

– Был момент.

– Знаешь, где я живу?

– Хочешь пригласить меня в гости?

– А если нет, сам придешь?

– У тебя охрана. И дом у тебя крутой. Кучеряво живешь. Ну, так что, едем к тебе? – расправил крылья Вадик.

– А как же Галка?

– Плевать я на нее хотел.

– А как же мой муж? Он в зоне, а ты у меня в гостях. Где справедливость?

– Справедливость в деньгах.

– А я их тебе дам?

– Я мог бы тебе пригодиться, – не просто настойчиво, а нахраписто посмотрел на нее Вадик.

– Например?

– Тебе не нужен Гаврик.

– Ух, ты! А кто мне нужен, может быть, ты?

Разговор принимал интересный, но вместе с тем и опасный оборот. Лариса не на шутку разволновалась, но внешне оставалась насмешливо-спокойной. Во всяком случае, так ей казалось.

– И я тебе не нужен… И твой муж тебе не нужен… Никто тебе не нужен. Тебе и самой хорошо на этом свете. – Судя по его взгляду, Вадик ничуть не сомневался в своих словах.

– Может быть, – уклончиво проговорила Лариса.

Трудно было спорить с очевидностью. Ей ведь действительно никто не нужен. Из всех мужчин, которые у нее были, она отдавала предпочтение Никите, но при этом ничуть не нуждалась в нем. Был бы он рядом в любви с ней и согласии, ничего страшного, но ведь он осудит ее, предъявит счет. Зачем ей это? Уж лучше пусть он сгинет. И Макса она видеть не хотела, хотя и не боялась его. А если Гаврик вдруг прикажет долго жить, она вздохнет с облегчением. Ради того, чтобы это случилось, она готова даже дать обет безбрачия.

– Ты живи. И делай свои дела. А я в сторонке постою. На страже твоих интересов, – отчеканил Вадик.

– И какие же у меня интересы?

Он долго смотрела на нее с таким видом, каким вчитываются в душу. И вдруг выдал, заставив ее содрогнуться:

– Для начала тебе нужно избавиться от Гаврика… Он же тебя пугает, да?

– Кто тебе такое сказал?

– Если бы не пугал, ты бы за мной не пришла.

– Мне нужно было знать правду.

– Эта правда тебя и пугает. Я наводил справки о тебе и о твоем муже. Вы неплохо поднялись на деньгах его отца. Но у его отца есть и другой наследник. У Макса уже проблемы. И у тебя они будут. Обязательно будут. Почему ты не спрашиваешь, сколько я хочу?

– За что?

– За то, чтобы избавить тебя от Гаврика.

– А я прошу тебя избавить меня от него?

– Все это будет стоить двести тысяч долларов.

– Ты ненормальный!

– Вот и договорились, – сказал Вадик, приласкав ее улыбкой Мефистофеля.

– Ни о чем мы не договаривались.

– Гаврику о нашем договоре ничего не говори.

– Не было никакого договора!

Вадик пропустил мимо ушей и это реплику.

– Если его не всполошить, проблем не будет. Мы за ним следили, никакой реакции. Нюх он потерял, поэтому ничего не боится. Поэтому и на нормальных людей бросается… – зло процедил парень. – Ничего, отольются кошке мышкины слезки… и зубки… Все нормально будет, готовь деньги.

– Я даже не понимаю, о чем разговор.

– Не понимаешь, а деньги готовь. Если сдашь меня Гаврику, скажу, что это ты его заказала.

– Но это неправда!

– А ты попробуй, докажи. Домой к тебе не поеду. Не заслужил. Да и ходят там всякие… Потом на чай с конфетами пригласишь. – Только что Вадика едва не колотило от злости, а сейчас он весело и заигрывающе улыбался.

Непростой он парень. Ох, не простой. Но именно такой человек ей и нужен. И все-таки опасно связываться с ним. Но ведь он не оставил ей выбора. Потому что прекрасно ее понимал. А ей нравились понимающие мужчины. Что ж, возможно, она действительно позовет его на чай, позволит окунуть конфету в чашку…

Часть третья

Глава 21

Менты, они такие же люди, как и все. И верить им можно так же, как и всем. Сказал Кольчужный, что будет условно-досрочное освобождение, так оно и случилось. Не обманул, значит. А ведь и кинуть мог, как любой другой человек.

И у Макса все складывалось неплохо. В отношении него состоялся повторный суд, и ему скостили срок. Только вот на волю он выходит на неделю позже, чем Никита.

– И что мне теперь делать? – Он чуть не плакал, глядя как Никита собирает свои вещи.

Хоть и условная у него путевка на волю, но она в руках. Сейчас его выведут на контрольно-пропускной пункт, и он свободен. А там надо думать, как не споткнуться. Одно правонарушение, и он снова вернется сюда досиживать срок. А это целый год. Обидно будет, да и местные клоуны на смех поднимут.

– Буду ждать тебя у забора. Перепрыгнешь через «запретку», вместе уйдем, – совершенно серьезно сказал он.

– Шутишь?

– А что, слабо? – усмехнулся Никита.

– Я серьезно, а ты прикалываешься.

– Настроение хорошее. А ведь не было бы ничего, если бы меня не сдал.

– Да не сдавал я тебя! – в отчаянии махнул рукой Макс.

– Не парься. Деньги на счет капают исправно, поэтому буду тебя и дальше охранять. Сам тут без меня недельку перетопчешься. Я тебя за вертушкой буду ждать. Извини, оркестра не будет.

– А ждать будешь? – облегченно вздохнул Макс.

– Ты не девушка, чтобы тебя ждать. До встречи!

Никита вытянул вверх ладонь, чтобы Макс шлепнул по ней в знак прощания. Тот повелся на предложение, но поймал рукой только воздух. И в награду за это получил вытянутый вверх безымянный палец.

– Может, это Ларка тебя сдала? – обиженно пробубнил Макс.

В это время Никита стоял к нему спиной. И оборачиваться не стал, хотя шаг остановил и колко спросил:

– Злишься на нее?

– Ну-у…

– Сколько раз она к тебе на долгое свидание приезжала?

– Ни разу.

– И что, оговаривать ее за это?

– Да я не оговариваю. Менты же не только меня допрашивали. Мы когда домой ехали, она вдруг заплакала. Как будто чувство вины вылезло. Перед тобой чувство вины…

Никита снова поднял руку в прощальном жесте. Если вдруг Лариса и предала его, то Бог ей судья. Все равно ведь он не собирается возвращаться к ней. Да и смешно было бы наказывать ее после того, как он два года обеспечивал безопасность Макса, которого считал предателем. И вообще, с женщинами он не воюет…

А Лариса за два года, что Макс провел в зоне, ни разу не приезжала к нему. Может, из-за того, что Галку не могла ему простить. Может, Никиту пожалела. Ведь она же все знала о его отношениях с Максом и не хотела, чтобы он находился где-то рядом, когда она будет спать со своим мужем…

Не так уж она и плоха, как о ней думает Макс. И посылки она ему щедрые присылала в обход всяких лимитов на передачи, и с условно-досрочным освобождением помогла. И еще сообщила, кто подставил Макса. Узнала и сообщила. Гаврик это сделал. Этот черт и к Ларисе подбирался, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы его не вывела в расход киллерская пуля.

Сейчас у Ларисы все в порядке. И мужа она ждет. Только в лагерь за ним не приедет. Обида на него все еще жива. Может, и подставили Макса с Галкой, но ведь не подъемным же краном его на нее затаскивали. Сам залез, за что и поплатился…

Может, это и Лариса сдала Никиту ментам. Может, испугалась чего-то или просто дрогнула, а Овчаренко дожал… Но никогда Никита не поверит в это. Лариса уже давно для него не святая, скорее, наоборот, но все равно не поверит…

В мыслях о ней он и не заметил, как его вывели к контрольно-пропускному пункту. Отсидевшие свое арестанты в очередь на освобождение здесь не выстраивались, не было никого, не считая Никиты, поэтому процедура не заняла много времени. И вскоре за ним закрылись ворота. А там луч света на фоне хмурого неба, готового ливнем обрушиться на теплую от летнего солнца землю.

– Извините, вы не знаете, Чеботков когда должен выйти?

Ясноглазая девушка с миловидным личиком стояла посреди пятачка, на который выходили лагерные ворота. Косынка на ней шелковая, длинное, чуть ли не до пят, платье с кружевным отложным воротником вместо смелого декольте, длинная шерстяная кофта с оттопыренными карманами, белые носочки в туфлях-лодочках. Никите вдруг показалось, что он попал в тридцатые годы с их модой на женские наряды. Хотя тогда модницы косынкам предпочитали элегантные береты с хвостиком.

– Так позавчера еще вышел.

– Как позавчера? – ахнула девушка.

Не очень она молодая, лет двадцати пяти, морщинки под глазами еще не появились, но уже обозначились. Не красавица, но очень миленькая. Худенькая, стройная, ножек под платьем не видать, но ясно же, что красивые они, хотя, может, и не самые длинные.

– Позавчера, двадцать пятого июня. А сегодня двадцать седьмое, сегодня моя очередь… А ты его жена? – стараясь не выказывать своей заинтересованности, спросил Никита.

– Нет, девушка…

– Так у него вроде бы жена была.

Вася Чеботков когда-то работал в его бригаде, пока не перевелся в другой цех. Никита знал о своих подчиненных если не все, то многое. И память у него хорошая.

– Как жена? Он писал, что нет у него жены! – Девушка посмотрела на него с таким возмущением, как будто это Никита женил Чеботкова.

– На заборе тоже много чего пишут, – добродушно усмехнулся он.

– Нет, я серьезно. Он писал, что его дома никто не ждет… Такие красивые письма писал!

– Ну, может, и писал, – пожал плечами Никита.

В зоне многие зэки знакомились с вольными женщинами по переписке, был урод, который развел одну дурочку на обнаженное фото, потом бегал по бараку, тыкал ею всем в нос и хохотал как идиот.

– Он мне письма писал… Фотографию прислал, – со слезами на глазах сказала девушка.

Никита посмотрел в сторону деревни, раскинувшейся в отдалении. Три километра до нее топать, там остановка, в шесть вечера будет автобус до райцентра, где можно снять гостиницу. А в самой деревне жилье не снять, бывших зэков там не жалуют после событий шестилетней давности. Был один подонок, снял комнату в доме, а ночью изнасиловал хозяйскую дочь. Да и до этого, говорят, убили кого-то из местных.

До шести вечера еще есть время, и его как раз хватит для того, чтобы успеть дойти до деревни. Прямо сейчас и надо было трогаться. Судя по всему, идти придется в компании с этой глупышкой. Если, конечно, она захочет завязать знакомство с бывшим сидельцем…

– И что, понравился Вася?

Никита глянул на чемодан, который стоял в двух шагах от девушки. Вряд ли такая ноша затруднит его. Тем более своих вещей у него небольшая сумка. Главное, что спортивный костюм на нем. Тот самый, который подарила Лариса.

– Ну, молодой, красивый… И сел он невинно…

– Тут все невинно сидят… – усмехнулся Никита. – А Васе уже за сорок. И я бы не назвал его красивым. Рыжий, плешивый…

– Какой рыжий? Нет, брюнет! И не лысый!

– А на фото глянуть можно?

Хотелось бы Никите глянуть, кого Вася подставил вместо себя.

– Нет фото, – покачала головой девушка.

– А как же ты с Васей знакомиться собиралась, если не знаешь, как он выглядит?

– Ну как же не знаю! Я его на фотографии видела!

– Рыжий он, а не брюнет. Обманул тебя Вася, – цокнув языком, сказал Никита.

– Ну, я же не знала!

Вася был нормальным мужиком, тихим, без тараканов, и во вранье ни разу замечен не был. Но разве существуют безгрешные люди? Никому верить нельзя, любой обмануть может.

– Ушел твой Вася. Как в море пароход. В свою родную гавань… Адрес его знаешь? К жене его, детям поедешь?

– Нет! – мотнула головой девушка.

– Тогда назад заворачивай.

Никита нагнулся, взял ее чемодан, но она пугливо вцепилась в него.

– Ты чего как дикая? – отпустив чемодан, спросил он. – Думаешь, украду?

– А вы тут все святые?

– Ну, это не монастырь какой-то, но у своих тут не крадут. За это строго наказывают.

– А кто здесь свой?

– Ты… Кинул тебя Вася или нет, но ты к нему приехала. Значит, своя. Издалека приехала?

– Из Краснодара.

– А зовут как?

– Лера. А что?

– У вас в Краснодаре все такие красивые?

– Вася тоже так спрашивал, – вздохнула она. – И где он?

– Ты меня с ним сравниваешь?

– Я?! Тебя?!.. – Только сейчас Лера с интересом посмотрела на Никиту.

– Я тоже молодой, неженатый. И вроде бы не рыжий.

– Ну, я бы не сказала, что молодой, – зажеманилась она.

– Но так ведь не старый.

– Не старый.

– И не женатый.

– Ну, все так говорят…

– Извини, но в справке об освобождении семейное положение не указывается. Зато справка есть. И я – свободный человек. Хочешь, здесь оставайся, а я на свободу пошел!

Никита поправил сумку, свисающую с плеча, и пыльной дорогой направился к деревне. И к автобусу надо успеть, и еще дождь может в любой момент начаться.

– А меня возьмете? – устремилась за ним Лера.

– Легко. Хоть до самого Краснодара… Там у вас море рядом?

– Море? – наморщила она лоб.

– Черное.

– Ну да, Черное море, – кивнула она.

– Далеко?

– Да нет, рядом…

– Я сам на юг хочу, где тепло и яблоки. И чтобы море теплое…

– И я на юг хочу. К маме.

– А парень у тебя есть?

– Если бы у меня был парень там, меня бы здесь не было, – вздохнула она.

– Логично.

– Идиотично! И как меня сюда занесло, не понимаю!

– Хорошо то, что хорошо кончается. Сядешь на поезд, поедешь домой.

– До поезда еще добраться надо.

– Ничего, я тебе помогу. Или ты во мне сомневаешься?

– Ну-у… – Лера настороженно оглянулась.

– Косынка у тебя интересная. В Краснодаре мода такая?

– Да нет, мама посоветовала. Скромнее надо быть, сказала.

– Чтобы интерес у зэков не вызвать? Зря старалась.

– Почему?

– И косынка у тебя, и платье длинное, а все равно выглядишь соблазнительно.

– Ничего не соблазнительно! – Она огладила подол платья, как это делают, когда пытаются натянуть юбку на колени.

– Что ж, придется с этим согласиться.

Никита замолчал и не проронил ни слова до самой остановки. А там и автобус подъехал. Только они в него зашли, как с неба хлынул дождь. Он воспринял это как хороший знак, доброе предзнаменование на будущее. Вот если бы дождь накрыл их по дороге, тогда бы он расстроился.

– Почему ты молчишь? – недовольно спросила Лера.

– Думаю.

– О чем?

– И о прошлом, и о будущем…

– И что у тебя в будущем?

– Сначала Москва, потом на юг, к морю. Дом там построю, женюсь.

– На ком?

– Не знаю, найду какую-нибудь соблазнительную.

– Где найдешь?

– Не знаю. Пока такие не попадались…

– Совсем не попадались?

– Совсем.

– Ты же говорил, что я соблазнительная.

Никита ничего не сказал, сделал вид, что не услышал. Задумался, ушел в себя. А мыслей у него вагон с прицепом… Через неделю он должен будет встретить Макса и вместе с ним отправиться с Москву. Хорошо, если Лариса просто вышлет за ним машину. А если вдруг сама приедет за мужем?..

С ней в одной машине он никуда не поедет. Сдаст Макса ей на руки, а в Москву отправится своим ходом. Деньги на его счет поступали все три года, исправно и в полном объеме. И еще участок под гостиницу взлетел в цене. Земля подорожала и на юге, но не так сильно, как в Москве. Он сможет купить надел в районе Сочи, и отель там поставить, и дом.

Жениться, правда, страшновато. Не верит он больше женщинам… Но и бобылем быть неохота. Может, действительно жениться на такой симпатичной глупышке, как Лера. Она ведь вступила в переписку с Васей не потому, что ее тянуло к зэкам и прочим деклассированным элементам. Не смогла она устроить жизнь на воле, потому и подалась в такую даль за призрачным счастьем. От отчаяния она здесь. И если Никита пригреет ее у себя под боком, она всю жизнь будет в долгу перед ним. И никогда не опустится до предательства…

Но ведь и Лариса когда-то казалась ему глупышкой, которую он хотел научить жизни. И научил. Оперилась она, расправила крылья и вылетела из его гнезда. Тесным ей показалось это гнездо. Зато сейчас у нее все в шоколаде, и Никита ей не нужен…

И Лера его может предать. Но ведь он сказал ей «а», и она ждет от него «б»… Что ж, у нее есть шанс не отстать от поезда.

Выйдя из автобуса, Лера собиралась идти к вокзалу, а он показал ей в другую сторону, на гостиницу, которая находилась неподалеку. Номера там неважные, но все-таки они не шли ни в какое сравнение со спальными местами в лагерном общежитии.

– Разве ты не уезжаешь? – спросила она.

– Нет, мне нужно дождаться одного человека. Он выходит через неделю, и мне надо будет его встретить.

– И эту неделю ты будешь жить здесь?

– Да, если есть свободные места…

– Я думала, мы доедем вместе хотя бы до Москвы.

– А ты торопишься?

– Ну вообще-то у меня отпуск… – в ожидании приглашения замялась она.

– Выбор за тобой.

Он поставил чемодан на землю, повернулся к Лере спиной. Но, сделав шаг, повел головой, увлекая девушка за собой.

Лера медленно пошла за ним. Он забрал у нее чемодан и подставил свой локоть, чтобы она смогла взять его за руку.

Гостиница представляла собой стопроцентный совок, даже портрет Ленина висел в холле. И правила здесь действовали совковые – совместный номер представлялся только мужу и жене. Но «червонец» в паспорт здесь приветствовался. Никита дал на лапу, и курчавая шатенка неопределенного возраста с кислым видом вручила ему ключи от двухместного номера с одной широкой кроватью.

Лера последовала за ним в напряженном молчании.

Номер стандартный – с потемневшими от времени обоями, с пыльными окнами, с мухами на занавесках, с затертым паласом на рассохшемся паркетном полу. Ванна с ржавыми разводами от воды с переизбытком железа, душевая лейка без стойки, унитаз с протекающим бачком. Но Никита и не думал воротить нос от этого тараканника. Да и Лера не скривила губы, осмотрев ванную. Не о тех удобствах она сейчас думала…

– Мне кажется, я совершаю ошибку, – сказала она.

– Вся наша жизнь состоит из ошибок, – заметил Никита.

– Я столько раз обжигалась… – прошептала она, когда Никита расстегнул молнию на ее платье.

– Я тоже.

– Я знаю, ты такой же, как все, – дрожащим голосом сказала Лера, переступая через упавшее на пол платье.

– А вдруг я самый лучший?

– А вдруг? – эхом отозвалась она, поймав за чашечки падающий бюстгальтер.

Платье у нее нелепое, зато белье кружевное и очень сексуальное. Стринги такие тонкие, что видно их было только спереди, а сзади – будто и нет ничего.

– Нужно верить в лучшее, – укладывая ее на спину, открыто посмотрел на нее Никита.

– Я попробую, – закрывая глаза, прошептала Лера.

Она расслабилась, и он постарался доставить ей полноценное удовольствие. И постарался от всей души…

Глава 22

Старенькая «Волга» вместо кавалькады представительских «Мерседесов», и телохранитель всего лишь один, хотя их могло быть не меньше полудюжины. И вместо Ларисы у машины стояла совершенно незнакомая девушка – хорошенькая и со вкусом одетая.

Оказывается, в чемодане у Леры лежала в меру короткая джинсовая юбка, стильная блузка, идеально с ней сочетающаяся. В изящных босоножках на высоком каблуке ноги ее казались модельной длины и стройности. Сейчас она выглядела очень соблазнительно и своим присутствием хоть как-то подсластила пилюлю, которая ждала Макса за лагерными воротами. Никита огранизовал ему встречу, но ведь он надеялся, что Лариса вышлет за ним куда более солидный выезд. Может, он хотел, чтобы она сама приехала за ним. До Москвы всего восемьсот километров, для машины это не расстояние. К тому же она запросто могла арендовать вертолет. Но не было ничего такого. И Лариса оставалась в Москве. Как хочешь Макс, так и добирайся.

– Не ждут меня дома, – вздохнул он.

– Лера, если бы твой муж сел за изнасилование проститутки, ты бы поехала его встречать? – спросил Никита.

– Не знаю… Но я бы его ждала. – Она прижалась к нему, положив его руку себе на талию.

– И Лариса тебя ждет, – сказал Никита, поворачиваясь к Максу.

– Да, наверное, – вздохнул Макс.

– Давай! – Никита подтолкнул его к машине, но дверь для него открывать не стал. Он всего лишь телохранитель, а не лакей.

Он отвел Максу место впереди, рядом с водителем, а сам сел назад. И Лера тут же оказалась у него под рукой. Она так увлеклась им, что уже боялась остаться без него. И обниматься лезла при каждом удобном случае. Ей будет очень больно, если Никита вдруг бросит ее, он знал, как это бывает. На личном примере знал. Поэтому и не поедет с Максом к Ларисе, чтобы снова не испытать душевную боль. Приедет с ним на Ярославский вокзал, на такси отправит его на Рублевку, а сам займется своими делами. Снимет с карточки деньги на первое время и вместе с Лерой поселится в роскошном отеле. К тому времени, когда у нее закончится отпуск, он решит проблему с земельным участком. А может, и не станет пока его продавать. Может, сначала нужно найти место под гостиницу в Сочи? Может, он с Лерой всего лишь переночует в Москве, а потом продолжит путь в южную сторону. Через Нижний Новгород, откуда они возьмут купе в спальном вагоне, и будут наслаждаться друг другом всю дорогу. Он постарается держать себя все время в приятном напряжении, чтобы в голову не лезли мысли о Ларисе.

Но поезд на Москву будет только завтра утром, а пока им придется жить в гостинице. Никита уже снял номер для Макса. Ночью он будет находиться за стенкой, и если вдруг что, ему не трудно будет подать сигнал.

– А почему мы не познакомились? – вдруг очнулся Макс и обернувшись, с заигрывающей улыбкой посмотрел на Леру.

– Валерия, – жеманно улыбнулась она.

Никита вспомнил, с какой прохладой Лариса относилась к Максу, когда жила в доме у его отца. Это была игра, призванная скрыть от Никиты интерес к богатенькому Буратино. И в тот день, когда она с Максом отправилась в ресторан, она нелестно отозвалась о папенькином сыночке… Хитрая она, Лариса, коварная. А Лера вся на виду. И Максу она хочет понравиться без всякой задней мысли. Не Макс ей нужен, а Никита…

Но ведь он мог и ошибаться. Очень даже мог.

– А я – Макс… Никита, наверное, обо мне рассказывал?

– Много чести!

На самом деле Никита рассказал ей о своем подопечном. Она попросила, а он повелся. Правда, отзывался он о Максе не в самом лучшем свете…

– А вы откуда, Валерия?

– Можно просто Лера. Из Краснодара я. Мы с Никитой на море ко мне поедем.

– На море? А разве в Краснодаре есть море?

– Ну, недалеко… – в легком замешательстве сказала она.

– Там еще искусственное море есть. Водохранилище.

– Да, да, туда мы и поедем…

– А я думал, что ты откуда-то с Волго-Вятки.

– С Волго-Вятки?

– Ну, откуда-то оттуда, – с легким налеганием на «о» весело проговорил Макс.

Он не дразнил Леру, просто давал понять, откуда у него появилось такое предположение. А она действительно примерно так и говорила. И звук «гэ» у нее жесткий, тогда как на юге страны его выговаривают мягко, чуть ли не как «хэ». Но Никите это не показалось подозрительным. Сам он родом из Нижнего Новгорода, но в зоне говорил, что из Москвы. Может, и Лера родом из северных краев, откуда и переехала в Краснодар.

А с паспортом у нее все в порядке. И прописка краснодарская, он смотрел.

И море в Краснодаре есть – искусственное, а настоящее километрах в ста…

– Есть хочешь? – спросил Никита.

– А Валерия хорошо готовит?

– В ресторане хорошо готовят.

– Жаль… Домашнего чего-нибудь хочется… Я так понимаю, Валерия мне теперь как мать, – скорее в шутку, но с очень серьезным видом произнес Макс.

– Чего? – оторопело глянул на него Никита.

– Ну, ты за отца, она – за мать…

– А Лариса была тебе за сестру?

Макс вздохнул, выражая свою перед Никитой вину.

– Слишком большой ты для сына, – заметила Лера.

– Его последняя мамочка была ненамного старше него, – усмехнулся Никита.

– Да, и молодая, и красивая… – кивнул Макс. – Лучше бы я с ней, чем с Галкой. Не так было бы обидно… Она ведь неплохая, а отец ее кинул. Жаль бабу…

– Сашу жаль, или то, что ты ее не утешил?

– И то и другое… Блин, что меня дома ждет, не знаю.

– Жена тебя ждет.

– Может, ждет. А может, и не ждет… Дурное предчувствие… Ты же меня не оставишь?

– Оставлю. Ты на Рублевку, а мы с Лерой дальше.

– Так нельзя. Ты должен быть со мной. Может, Ларка мне пинка под зад даст.

– И что? Предлагаешь мне с ней воевать?

– Ну, не предлагаю… А ведь это она тебя сдала. Она!

– Не уверен – не гони, – предупредительно покачал головой Никита.

– А если уверен?

– Я с Ларисой воевать не буду, и не жди.

– А просто защищать меня слабо?

– От Ларисы?

– А ты думаешь, она сама по себе? Служба безопасности у нее… У нас… У нее… Ты знаешь, кто там работает?

– Нет.

– И я не знаю… Может, волки там у нее…

– Тебе надо выпить, успокоиться, – усмехнулся Никита.

– Выпить? Хорошая идея! – вроде бы весело, но с тоской во взгляде улыбнулся Макс.

Ресторан в городе был таким же убогим, как и единственная в нем гостиница. Зато водку подали хорошего, знакомого еще с советских времен качества. Настоящая заводская перегонка пшеничного ректификата, а не смесь воды со спиртом сомнительного происхождения. Правда, еще не опустела первая на троих бутылка, а Макс уже окосел. А на второй и вовсе заснул. Сказались два года без тренировки.

Никите было полегче, поскольку это было не первое его застолье после освобождения. Он мог продолжать и дальше, но Макса надо было отправлять в гостиницу.

– Может, с собой возьмем? – предложила Лера.

Никита кивнул. Да, они могли бы продолжить в номере. В прошлый раз Лера навеселе устроила ему отвязную вечеринку, и сейчас ему захотелось повторения. Она ведь такая раскрепощенная в постели, когда под градусом.

Они вернулись в гостиницу, Лера отправилась к себе, а Никита отвел Макса к нему в номер.

– Блин, перебор вышел, – едва ворочая языком, проговорил Макс.

– Ничего, зато опыт появился, – сказал Никита, уложив его на кровать. – Перед Ларой не облажаешься…

– Я с Ларой, ты с Лерой… У них даже имена похожи… Ты как с ней познакомился? – подложив руки под ухо, с закрытыми глазами сонно спросил Макс.

– По переписке.

– Ты?! По переписке?! – Макс от удивления даже открыл глаза.

– Да нет, не я. Вася Чеботков с ней переписывался. Она к Васе приехала, а он уехал…

– А Вася что, с бабами переписывался?

– Ну, я не видел…

– И я не видел… – пожал плечами Макс.

– Спи, давай!

Макс кивнул и затих. Никита уже собирался открыть дверь, когда он снова подал голос:

– Помнишь, Скиба по бараку с сеансом бегал! Ну, телка ему по переписке сеанс прислала.

– Помню. И что?

– Вася его идиотом назвал. Я рядом был, слышал. Нельзя, говорит, бабам голову морочить. Я бы, говорит, никогда так не сделал… Ну да, и на старуху бывает проруха!

– Это верно, – кивнул Никита, открывая дверь.

Интересно, чью фотографию получила Лера из зоны? Чей снимок выслал ей Вася? Но Чеботков действительно не тот человек, чтобы морочить девушкам голову. Хотя бы из уважения к своей жене, которую он очень любил…

И почему Лера не захватила с собой фотографию из зоны? Может, она и знала Васю, как ей казалось, в лицо, но его снимок она все равно должна была захватить. Но не было ничего такого. Почему?

И то, что море в Краснодаре искусственное, Лере подсказал Макс. Да и насчет обычного моря она долго думала, прежде чем сказать, далеко оно или близко. И этот вятский говор…

Никита вернулся в номер. Лера принимала душ, ее чемодан стоял в шкафу. А в тумбочке лежал мобильный телефон. Никита взял его, заглянул в память. Чистота там, ни одного номера. И список входящих номеров пустой. Но вряд ли это девственная чистота. Если так, то зачем Лера очищает этот список после каждого звонка? Чего она боится?..

Он вернул телефон на место и, не раздеваясь, лег на кровать. Когда Лера вышла из ванной, он крепко спал. Вернее, сделал вид, что его сморил сон.

Он позволил ей разбудить себя, даже выпил с ней, но после второй стопки снова закрыл глаза.

– Эй, ты чего?

Лера настойчиво пыталась его разбудить, но Никита не реагировал. В конце концов, она убедилась, что он спит. Легла рядом с ним и затихла. Через время склонилась над ним, стала тормошить его.

– Эй, просыпайся! Я так не играю!

Никита приоткрыл один глаз, сонно посмотрел на нее:

– Да, сейчас… Одну минутку… – и повернулся к ней спиной.

Лера что-то затеяла, он это чувствовал нутром, поэтому незаметно через щелки глаз поглядывал в зеркало. Если она вдруг занесет над ним нож, он заметит и сразу среагирует. И застрелить себя не даст.

В чемодане у нее не было ни ножа, ни пистолета, и ничего похожего на яд он тоже не нашел, но ведь оружие могло быть спрятано где-то в комнате. Если, конечно, Никита не ошибся в своих подозрениях.

Лера включила телевизор, какое-то время тупо смотрела крикливое шоу, затем встала, подошла к окну. Минут двадцать стояла, что-то там высматривая. Никита уже стал засыпать, когда она, взяв со стола ключи, вышла из номера. Он слышал, как открылась соседняя дверь.

Интересно, зачем Лере нужен Макс? Уж не собирается ли она совратить его, чтобы, затмив собой Ларису, выйти за него замуж? Это, конечно, не самый приятный для Никиты вариант, но ведь не для того она зашла в номер к Максу. Здесь что-то другое…

Не прошло и двух минут, как Лера вернулась. Тихонько достала из чемодана телефон и прошла в санузел. Никита услышал, как щелкнула задвижка, тихонько поднялся с кровати, подошел к двери.

– Оба спят, – сообщила она. И тут же ответила на вопрос: – Да, открыта… Да, можете начинать…

Она открыла дверь и замерла на пороге – перед ней стоял Никита и смотрел на нее ясными глазами.

– Не знаю, как Макс, но я уже проснулся.

– Ну, наконец-то! – фальшиво обрадовалась она, и в глазах промелькнула тревога.

– Кому звонила? – спросил он, взглядом показав на телефон.

– Маме.

– А почему в туалете?

– Тебя не хотела будить…

– Как не хотела, если ты меня будила?

– Будила?.. Ну да, мне так скучно, а ты спишь…

– Уже не скучно. Уже можно начинать.

– Что начинать?

– Тебе видней. Ты же сказала по телефону, что можно начинать…

– Я сказала?

Лера и глазом не успела моргнуть, как животом легла на кровать с заломленной за спиной рукой.

– Зачем так грубо?

Никита взял ее на прием достаточно мягко, но ей так не показалось.

– Ничего, потерпишь…

Он надавил на яремную вену, выждал время и отпустил ее.

Лера лежала без чувств, а он выглянул за дверь, убедился, что там никого нет, и зашел в соседний номер, угодливо для кого-то открытый. Макс лежал на животе, раскинув руки в сторону.

Никита скинул его с кровати. Пока тот просыпался и приходил в себя, расправил постель, взял со шкафа два одеяла, сложил их, придав форму человеческого тела, и накрыл простыней. Со стороны двери казалось, что это Макс лежит на боку, накрывшись с головой. Только вряд ли киллер попадется на такую уловку, если он не конченый тупица. Затем затащил Макса к себе в номер и увидел на кровати брошенный Лерой телефон. Он думал, что выключил ее надолго, но просчитался. Она и в себя успела прийти, и своих сообщников предупредить. Только вот вооружиться не смогла. Да и не было у нее ничего, чем она могла бы остановить Никиту.

– И что здесь такое происходит? – Макс трезвел на глазах.

– Дверь закрой! – бросил Никита.

– Не подходи! – в панике вытянула обе руки Лера.

– А вот и подойду! – с упором на «о» сказал Никита.

Защититься она не смогла и снова оказалась на кровати животом вниз. На этот раз он выключать ее не стал, но руки связал.

– Колись! Кто сейчас сюда придет!

– Никто!

Никита не знал, сколько у нее сообщников и как они среагируют на ее предупреждение об опасности. Может, испугаются и уйдут в тень, а может, напротив, поднимут шум, чтобы закончить начатое. А поскольку он этого не знал, то надо забаррикадироваться в номере. Вдруг эти люди пойдут на штурм, чтобы спасти свою сообщницу?

Никита придвинул шкаф к двери так, чтобы тот не упал от сильного удара, подошел к окну, чуть отодвинув занавеску, выглянул на улицу. Возможно, там где-то стояла машина со злодеями неясного пока происхождения, высматривала же Лера что-то в окне. Но, скорее всего, непосредственные исполнители чьей-то злой воли уже находились в гостинице.

– Ну, чего молчишь? – обращаясь к Лере, спросил Никита.

Он вдруг вспомнил, что в туалете за дверью стоит швабра, прошел в санузел и забрал ее. Пистолета нет, ножа тоже, но ведь и палка хоть раз в жизни, но стреляет. В умелых руках это происходит чаще.

– А чего говорить? – буркнула Лера.

– Как тебя зовут?

– Лера.

– А настоящее имя?

– Лера.

– И фамилия Девятова?

– Да, и фамилия Девятова…

– И прописана в Краснодаре?

– Да, только я там почти не жила… Паспорт получила, и в Москву.

– Проституткой работала?

– Почему проституткой?

– Да вот, нездоровые ассоциации вдруг возникли.

За дверь послышалось какое-то шевеление. Кто-то попытался ее открыть, но тщетно.

– Полиция? – громко крикнул Никита. – У нас тут вооруженное нападение. Записывайте адрес!

По коридору кто-то побежал.

А ведь Никита действительно мог позвонить в полицию. Неплохо было бы самому задержать преступника, но он опасался ввязываться в это дело. Однажды ввязался, и три года провел за решеткой. Еще легко отделался… А менты могли его не так понять. Леру связывал? Связывал. Что это, как не факт истязания? А раз так, то добро пожаловать обратно за решетку!.. Да и зачем ему гнаться за исполнителями, если у него в руках их сообщница?

– Бросили тебя твои дружки, – усмехнулся он, возвращаясь к окну. – Кошка бросила котят, пусть… Ты в Москве этим и занималась, да? Девушка в косынке, ля… На кого работала?

– В смысле, на кого?

– Сутенера как звали?

– Ну, Лось…

– А здесь ты с кем работаешь?

– Ну, я их не знаю…

– Совсем не знаешь?

– Ну, одного Грива зовут, другого Павелец…

– Как про Чеботкова узнала?

– Ну, Грива его выпас, водкой на вокзале напоил, разговорил…

– И тебя мне подсунул?

– Ну да.

– Зачем?

– В доверие войти и узнать, когда Макса выпустят.

– Выпустили его, что дальше?

– Ну, Грива сказал, что вас напоить надо.

– Зачем?

– Не знаю… Сказал, что хорошо надо напоить. Но без всякого снотворного.

– Ты должна была нас напоить, а Грива – прикончить, так?

– Тебя – нет, – мотнула головой Лера.

– Только Макса?

– Да… Ну, не убить…

– А что?

– Не знаю… Знаю только, что нож тебе под подушку надо было сунуть. Я должна была увидеть кровь и позвонить в полицию…

– Про нож знаешь, а что с Максом сделать – не знаешь. И как тебе после этого верить?

– Я правду говорю, – захныкала Лера.

Никита вдруг увидел парня, который в свете уличного фонаря подходил к их окну. Шаг быстрый, торопливый, голова поднята вверх, но лицо скрывал натянутый чуть ли не до носа капюшон.

Лицо Никита смог разглядеть, когда парень сунул руку в карман ветровки: и голову он выше поднял, и капюшон вверх съехал. Он достал из кармана полукруглый предмет, в котором угадывалась граната. А когда он стал отжимать усики предохранительной чеки, все встало на свои места.

Будь у Никиты ствол, он бы не стал стрелять в киллера. Хватит с него, насиделся. Да и зачем, если есть санузел без окна? Граната туда не попадет, а закрытая дверь защитит от осколков и ударной волы. Главное, за дверью не стоять.

Он схватил Леру за шкирку, потащил за собой в туалет, и Макс, ничего пока не понимая, ринулся за ними. Но тревога оказалась напрасной, хотя и вовсе не ложной.

Киллер не попал в окно, и граната, отскочив от стены, упала на газон под окнами. Там она и взорвалась, подняв на уши всю округу. Повторный бросок не последовал…

Покидать номер Никита не торопился. Зачем? Пусть незадачливый киллер ищет пути спасения, а он ни в чем не виноват. Менты по номерам шарить не будут, а если вдруг и доберутся до Никиты, он расскажет им всю правду. И Леру сдаст.

– Молись, чтобы менты к нам не заявились, – сказал он, бросив ее обратно на кровать.

– А сам что со мной сделаешь? – в страхе спросила она.

– За что?

– Ну, ты же сам знаешь… Да, Грива хотел убить Макса и подставить тебя! Но я этого не хотела! Меня заставили! – разрыдалась проститутка, изображая из себя жертву.

– Кто заставил?

– Лось заставил. Сказал, если Грива на меня пожалуется, он меня убьет… А он такой! Он может!

– Сейчас расплачусь! В Москве, говоришь, работала?

– Да, в Москве.

– И сюда из Москвы приехали?

– Да.

– Значит, и заказчик в Москве живет?

– Я не знаю… Не знаю, кто Макса заказал…

– А Галку ты знаешь?

– Галку? Какую Галку?

– Жогина ее фамилия, – подсказал Макс.

Вид он имел бледный, но старался держать себя в руках. Все правильно, панику нужно гнать от себя.

Попал Макс. Очень крепко попал. Кто-то не хочет, чтобы он вернулся домой, к своему богатству. И кто этот «кто-то»?

Никита не готов был ответить на этот вопрос, хотя соображения имелись. Этот человек не вхож в мир большого криминала, не имеет выходов на людей, которые помогли бы ему решить проблему с Максом в самой зоне. Зато у него в распоряжении люди, которые имеют отношение к торговле живым товаром. А ведь Галка была в числе таких людей. Один раз она подставила Макса, в другой – могла навести на него киллеров. Но вряд ли она действует по собственной воле. Это смешно, так жестоко мстить Максу за то, что он предпочел ей Ларису.

– Не знаю такую, – мотнула головой Лера.

– Ты не знаешь. А кто-то ее знает… – Макс многозначительно посмотрел на Никиту.

– Что ты хочешь сказать?

– А что тут говорить? Где Ларка? Почему она не приехала? Почему прислала этих упырей?

– Она прислала?

– Она Галку искала! И нашла! – сорвался на истерику Макс. – А потом Галка меня нашла! Я в тюрьму попал! Скажи, кому это выгодно?

– Кому?

– Ты даже не представляешь, какая Ларка стерва! Стелет мягко, а спать жестко! Задушила своей любовью!

– А это плохо?

– Хорошо! Если бы она меня любила, то было бы хорошо! А не любила она меня! Она деньги мои любила! И этот Гаврик!

– Что, Гаврик?

– Он мое казино под «крышу» взял. А с кем он об этом договорился? С Ларкой! А о чем он еще с ней договорился? Не знаешь? Вот и я не знаю, но догадываюсь!..

– Так, может, Гаврик тебя и подставил. Чтобы к Ларисе дорогу расчистить.

– Я бы на него думал! Но нет Гаврика! Убили его! Давно уже убили! А Лариса осталась! И скажи теперь, откуда эта дрянь взялась?

Макс замахнулся, чтобы ударить Леру, но сдержался.

Может, это действительно Лариса выслала бригаду киллеров по душу своего мужа? Может, бригаду эту организовала Галка, которая работала на него? Так это или не так, в любом случае надо разбираться. Хотел того Никита или нет, но он по-прежнему обязан защищать Макса. Именно поэтому ему нужно найти заказчика несостоявшегося убийства.

А он этого хотел. Ведь на кону стояла и его собственная безопасность. А может быть, и жизнь.

Глава 23

Красные розы выражают уважение к усопшему, белые – сочувствие, а черные – и то и другое.

Черные розы и легли на белое мраморное надгробие. Цветы живые, но кажутся искусственными – столько в них пластикового лоска. И циничного блеска. Лариса действительно проявила уважение к Галке – о ее родителях позаботилась, роскошный памятник поставила. А сегодня еще и к ней на могилку пришла, да не одна, а с Вадиком, который ее и убил.

Лариса, по своему обыкновению, не просила убивать Галку. Она всего лишь намекнула, а Вадик правильно все понял. Он умница, поэтому с ним легко и просто. И даже в постель с ним не надо ложиться, чтобы закрепить с ним союз. Для него главное – деньги, а в этом она ему не отказывает. Он живет своей жизнью, в которой у него есть все – квартира, машина, любовница, но иногда они пересекаются. Как вот сегодня.

Она приехала в Радимичи еще вчера, а он сегодня. И на могилку к ней подошел как случайный человек. Бутылку водки на мраморный столик поставил, два пластиковых стакана. Галку он помянуть пришел, а раз ее подруга здесь, то почему бы не поговорить с ней о покойной. Что ж, Лариса совсем не прочь выпить с ним за помин души невинно убиенной. Хоть и очерствела она за последние годы, но все равно волнуется. Как ни крути, а есть Галкина кровь на ее руках…

Он один, а с ней охрана, но ее люди стоят в отдалении, контролируя окружающую обстановку. Объединенный бизнес крепко стоит на ногах, и она может позволить себе серьезную службу безопасности. И позволяет. Своих телохранителей она знает как облупленных, о каждом владеет информацией из прошлого, настоящего и даже будущего. И о Вадике знает очень многое….

– Не отравишь? – спросила она, взяв стаканчик с водкой.

– Зачем? – невозмутимо спросил он.

– Ну, вдруг ты Макса убить хочешь, а мне это не нравится…

– Хочу.

И насчет Макса Лариса не отдавала распоряжения, но Вадик понял все правильно. И поставил на свою команду, которая, увы, облажалась.

– Плохо.

– Может быть. Но этот парень тебе мешает.

– Этот парень уже в Москве.

– Ты же сама сказала, что не надо его добивать…

Вадик не получал прямой заказ на Макса, но позвонил ей, когда его чересчур заумная комбинация провалилась. А телефоны могли прослушиваться, да и сам Вадик мог поставить разговор на запись, хотя имена в нем не назывались, а события не конкретизировались. На эзоповом языке шел разговор, но все равно Вадик представлял опасность. Он много принес пользы, но, видно, его время вышло…

– А чем он опасен? Чем он может мне навредить?

– Бизнес на него записан…

– А я – его законная жена. Если вдруг развод, я получу как минимум половину. Да и зачем он будет со мной разводиться, если без меня он никто?

– Ну, вдруг он поймет, кто его заказал?

– Я его не заказывала. Это была твоя инициатива, – холодно сказала она. – И ты ее провалил.

– Перемудрили, – как-то не очень раскаянно вздохнул Вадик. – Но ты же сама в этом виновата.

– Я виновата?

– Я так и не понял, что нужно делать с твоим Никитой.

– Он уже не мой.

– Но ты его боишься.

– Не боюсь я его… – Голос у Ларисы слегка дрогнул.

– Ты его кинула.

– Я просто вышла замуж за Макса.

– Но ты же не хотела, чтобы он возвращался. Ты боялась его. Хотела ли ты его смерти?.. С Максом понятно, а с ним нет. Поэтому я решил отправить его обратно в тюрьму. За убийство Макса.

– Задумка неплохая, – не могла не согласиться Лариса. – Но Максу я смерти не желала.

– Ну, значит, я ошибся… – едко усмехнулся Вадик.

– Не надо его трогать. Пока не надо.

– Я все понял… А с Гурьяновым что? Он к тебе претензий не имеет. Если бы имел, я бы все узнал…

– Он может догадаться… Он может заподозрить меня. Или уже подозревает.

– Поставь каменную стену.

– Ты умеешь помочь советом, – без тени усмешки во взгляде, даже с благодарностью в голосе сказала она.

Каменная стена – отличный способ противостоять чужой воле. Макс может в лоб заявить, что это Лариса наняла киллеров, но вся его уверенность разобьется о ту самую стену, которую она против него выстроит. Она должна упрямо отвергать все претензии с его стороны, в конце концов, он устанет и перестанет биться головой о стену. А со временем и вовсе успокоится. Главное, чтобы стена была реально каменной, непробиваемой и несдвигаемой.

И Никита может натолкнуться на ту же стену, если, конечно, Лариса подпустит его к себе для разговора. Она ведь знает, что Макс возвращается из лагеря не один, поэтому и уехала из Москвы, чтобы не видеться с Никитой. А то, что мужа не встретила, так она до сих пор не может ему простить Галку – вот и все объяснение.

Бедная Галка, и угораздило ее попасть в эпицентр событий. Это даже не справедливо: она в земле, а Макс жив, здоров и еще чертовски богат. А ведь он должен был умереть… Жаль, что этого не случилось. И во всем виноват Никита, его верный и сильный пес…

– С Максом я разберусь, не сомневайся, – сказала она. – И с Никитой тоже.

– Ты знаешь, как меня найти.

– Я так поняла, что твои люди сильно нашумели?

– Да, граната взорвалась…

– Теперь их будут искать.

– Не бойся, все концы ушли в воду, – как-то не очень уверенно проговорил Вадик. Хотя и старался делать хорошую мину.

– Тебе надо взять отпуск, съездить куда-нибудь… Ты еще не прикупил домик на Кипре?

– Ну, на это я еще не заработал.

– С такими успехами, как у тебя, и на сарай не заработать.

– Ничего, я реабилитируюсь.

– Да ну, тогда я помогу тебе с Кипром в счет аванса. Думаю, двести тысяч евро тебе хватит.

Лариса могла пообещать ему и миллион долларов, но это нереальная сумма. Впрочем, уже все равно, насторожится он или нет, ждать осталось совсем чуть-чуть.

– Да, конечно, – обрадовался Вадик.

Он принес Ларисе столько пользы, что даже жаль расставаться с ним. Но его время вышло. Сейчас, после неудачного покушения на Макса, Лариса точно была уверена в этом.

– Купишь дом, дашь мне знать. Я приеду к тебе в гости. Если пригласишь.

– Буду только рад! – представляя себя на берегу лазурного моря, расплылся он в улыбке.

– Если будешь один, возможно, я угощу тебя сладким.

– Просто нет слов!

Лариса не ложилась к Вадику в постель и не собиралась этого делать, но ей интересно было наблюдать за его реакцией. Он ведь спал и видел ее в своих объятиях: она для него не просто женщина, а недостижимая мечта. И ей понравился тот восторг, с которым он воспринял ее обещание. Значит, она действительно красивая и желанная. Впрочем, она и без Вадика знает это. Не зря же она так тщательно следит за собой.

– И Галка могла быть с нами, – вдруг загрустила Лариса.

Человек не должен умирать насильственной смертью, но так, увы, случается, если судьба к нему слишком жестока. А Ларисе нравится вершить чужие судьбы, хотя она искренне сожалеет о тех случаях, когда ей приходилось быть излишне суровой – и к бывшим подругам, и вообще. Сожалеет, но ничего не может с собой поделать.

– Выпьем?

Вадик выпил, выдохнул горечь, закашлялся, приложив к горлу палец. Глаза его вдруг расширились, из груди вырвался булькающий хрип.

– Что с тобой? – встревоженно взглянула на него Лариса.

– Зачем?.. – продираясь через спазм в горле, сипло спросил он. – Я бы никогда… тебя не сдал…

Вадик перевел дикий от ужаса взгляд с нее на стаканчик и выпустил его из пальцев. Он решил, что Лариса подсыпала ему туда яд. Но ведь это были его стаканчики, и водку он с собой принес. Не могла она отравить его.

И не она это сделала… Вадика погубило его же оружие. Как он приставил к Никите своего человека, так и его последняя любовница оказалась «засланной казачкой». Его погубило излишнее пристрастие к женщинам, а Лариса здесь как бы и ни при чем.

Вадик был уже обречен, когда шел на кладбище, только он этого не знал. И уже никогда не узнает.

К Ларисе подошел среднего роста мужчина с некрасивым лицом, но с весьма ухоженной и очень даже брутальной внешностью. Новый замначальника службы безопасности – ее ценная находка, с которой не хотелось бы расстаться. Дима Левшин подходил ей по всем статьям. Не курит, не пьет, не ругается матом, к начальнице под юбку не лезет, взглядами ее не раздевает. Умный, исполнительный, лишних вопросов не задает, и его не пугают грязные дела, для которых у него есть надежные помощники.

Жаль только, что появился он в ее обойме сравнительно недавно и не успел созреть до того, как Макс и Никита вышли из тюрьмы. Зато с Вадиком он решил вопрос как по учебнику.

Дима действительно умный парень, и проницательный. Он ведь предупредил ее, что у Вадика с Максом ничего не выйдет, но поздно уже было менять коней. Вадик не осилил переправу, и Лариса узнала об этом не только от него. Дима держал руку на пульсе событий, он первый и сообщил ей о провале. И о том, что на следующий день после покушения Макс и Никита отправились в нотариальную контору. И даже сказал зачем. Макс, оказывается, составил завещание, и, судя по всему, не в пользу Ларисы. А если так, то, скорее всего, он догадывался, что его заказала жена. Как мог догадываться, кто спровадил его на тюремные нары…

Смешно это или нет, но Лариса не учла столько опасный для себя вариант страховки: Макс мог завещать свое состояние третьему лицу, тогда она, случись с ним что-нибудь, оставалась ни с чем. И как жаль, что Вадик не справился со своей задачей до того, как он все-таки подстраховался. Теперь уже поздно что-то менять, и она не должна желать смерти своему мужу. Теперь она должна беречь его как зеницу ока, чтобы не остаться у разбитого корыта. И Вадика надо было «зачистить», чтобы не попасть под суд. Именно Дима ей это и посоветовал, а она уже привыкла полагаться на него.

Левшин догадывался, кто стоял за покушением на Макса, но доказательств у него не было. Лариса намекнула, что подозревает Вадика в дурных намерениях, хотя и не просила его останавливать… Но попросила наказать…

– Что это с ним? – спросил Левшин, и ни капельки сожаления не прозвучало в его вопросе. Но и злорадства не было. Голос оставался беспристрастным и спокойным.

– Говорила ему, что надо ехать поездом, а он выбрал самолет. – Зато Лариса, казалось, вот-вот расплачется. Хотя она ничуть не сожалела о случившемся.

– Да, от воздушных перелетов случаются тромбы, – кивнул Дима.

– А Вадик так любил Галю, так распереживался…

– Да, когда под сердцем тромб, переживать никак нельзя…

Левшин достал телефон и набрал номер «Скорой помощи». Пусть приезжают врачи, пусть констатируют смерть от сердечного приступа. Ну, не выдержал человек сильного душевного волнения, кого это может удивить?

– Лариса, ты можешь ехать, а я останусь, все объясню.

– Ну, зачем же утруждать столь большого человека? – Лариса с милой улыбкой взяла его под руку. – Поедем вместе, а объяснит все Гена.

Они оставили на кладбище одного телохранителя, а сами отправились домой к ее матери.

Отчего дома больше нет, на его месте красуется небольшой, но очень симпатичный коттедж. Вряд ли Макс обвинит ее в излишних тратах. Напротив, для нее это будет лишним аргументом в свою защиту. Человек с черствым сердцем не будет заботиться о своих родителях. Человек с черствым сердцем не посмеет поднять руку на близкого человека…

Глава 24

Солнце слепило глаза с одной стороны, а Лариса – с другой. Смотреть на нее больно, так она хороша. Яркая, жгучая, невероятно соблазнительная. Лера и рядом с ней не стояла, а Никита собирался затмить ею Ларису. Смешно. И горько. Ларису не затмить, но и в свои руки не взять. Она настолько же красивая, насколько и чужая. Бесконечно чужая…

И для Макса она чужая. Он подозревал жену во всех смертных грехах и даже боялся, поэтому и радости на лице не было. Она шла к дому от белоснежного «Роллс-Ройса», а он растерянно смотрел на нее. Зато она его как будто не замечала. Но мимо него не прошла, остановилась и холодно посмотрела на него:

– Ну, здравствуй, муж.

– И это все? – возмущенно протянул Макс.

Какое-то время Лариса смотрела на него, затем вдруг поцеловала в губы. А отстраняясь, шлепнула его по мягкому месту и с язвительной усмешкой сказала:

– А это тебе за Галку. Она так рада была бы твоему возвращению.

– Издеваешься?

Лариса пропустила этот вопрос мимо ушей и подошла вдруг к Никите, которого до этого как бы и не замечала.

– Ты все знаешь, – с чувством искреннего, как могло показаться, сожаления проговорила она. – Так вышло… Прости, что не дождалась. Прости, если сможешь.

– А если нет? – сорвалось у него с языка. Не должен он был так говорить, но обида вдруг схватила за горло.

– А за Макса тебе спасибо! – будто не услышав его, поблагодарила Лариса.

И тут же, как показалось Никите, потеряла к нему интерес.

– Да, Киту спасибо! Но не от тебя! – вмешался Макс. – От меня! А ты локти кусаешь, да?

– Локти? – непонимающе посмотрела она на него.

А Никита смотрел на Ларису, хотя должен был наблюдать за ее телохранителями. Должен, но не мог оторвать от нее глаз.

А охрана у Ларисы серьезная. Четыре человека в личной охране, и еще несколько ребят в черной униформе сторожили дом. Максу пришлось объясняться с этими ребятами, доказывая, что он хозяин этого дома. Доказал. Но пока не поступило личное распоряжение от Ларисы, его за ворота не пустили.

– Не смогла меня завалить, да? – накручивал себя Макс.

– Завалить? Тебя? О чем ты? – Лариса недоуменно повела бровью.

– А ты не знаешь? Не знаешь, что меня пытались убить? Меня убить, а Никиту обратно в зону!

– Тебя пытались убить?

– И ты, конечно, этого не знала!

– Когда тебя пытались убить? – деловито спросила она.

– А на днях!

– Где? Когда?

– А ты не знала, когда я на свободу выхожу, да? – чуть ли не простонал Макс.

– Знала.

– И не следила за мной?

– Зачем?

– А зачем ты меня посадила?

– Я тебя посадила?! – Она чуть не поперхнулась от возмущения. Если это была игра, то Лариса заслуживала оваций.

– Разыгрываешь тут передо мной святую невинность!

– Макс, тебе надо успокоиться! – строго, но не зло посмотрела на него Лариса. – Сейчас наговоришь гадостей, потом жалеть будешь.

– Я успокоился! Завещание составил и успокоился! Блин, как я раньше до этого не додумался!

Макс явно гордился тем, что нашел, как ему казалось, выход из положения. Хоть и запоздало, но нашел… А ведь если Лариса действительно хотела стать вдовой, то вряд ли она теперь к тому стремится. На кого Макс составил завещание, Никита не знал, поскольку не хотел в это вникать. Знал только, что Ларисе он не оставлял ничего. Знал и не отговаривал Макса…

– Ты составил завещание? – слегка растерянно спросила Лариса.

– Да! И хрен ты что получишь, если меня убьют!

– А тебя хотят убить? – заметно разволновалась она.

– Почему ты не приехала за мной?

– А почему ты спал с Галкой?

– Это было давно, и меня за это наказали!

– И я тебя наказала. Тем, что не встретила тебя. Я дала себе обещание не встречать тебя и выполнила его.

– А посадил меня кто?

– Я здесь ни при чем.

– Но меня же подставили!

– Ты сам себя подставил, а Гаврилов на этом сыграл… Это долгий разговор. Да и не в том дело… Гаврилова больше нет. Я думала, что тебе больше ничего не угрожает, а ты говоришь, что тебя пытались убить… Я сама хочу знать, что да как… Никита, ты что об этом думаешь?

– Что я думаю? – пытаясь скрыть волнение, переспросил Никита. – Галка где?

Не собирался он встречаться с Ларисой и тем более в разговоры с ней вступать, но положение обязывает. Деньги продолжают поступать на его счет, и он должен заботиться о безопасности Макса. Хочет он этого или нет, а надо…

А он не хочет. Потому что Лариса необыкновенно хороша собой, и столько в ней магнетизма, что хоть волком вой от тоски. Любит он ее, а она чужая, и нет у него на нее прав. Сам себе он в этом праве и отказывает. Из-за предательства, которое он ей никогда не простит. Возможно, никогда…

– Галка?!.. – нахмурилась Лариса. – При чем здесь Галка?

– Да хотелось бы с ней поговорить…

– В Радимичах она. На кладбище… Нет ее больше, – скорбно покачала она головой.

– Кто? Когда?

– Сама. С дозой не рассчитала… На иглу она крепко подсела, это ее и убило. Прошлой весной.

– Уже после Гаврилова?

– После него.

– Гаврилов Макса посадил?

– Да, – четко ответила Лариса. – Только я позже об этом узнала. Он предчувствовал свою смерть, и все мне рассказал. Как будто исповедовался… Галка хотела отомстить мне через Макса, а Гаврилов ее нашел и довел дело до приговора. Я думала, он нам помочь хочет, а он…

– Ты спала с ним? – срываясь на крик, спросил Макс.

Взгляд у Ларисы поплыл. Она прикусила нижнюю губу, растерянно глядя на него.

– Я спрашиваю, ты спала с ним? – уже не сдерживая себя, заорал Макс.

Лариса вздрогнула, а ее телохранители шагнули к ней, чтобы защитить от разбушевавшегося мужа.

– Я спрашиваю!..

– А если он меня изнасиловал? – всхлипнула он.

– Это неважно!

– Нет, это важно. – Никита положил руку Максу на плечо и пальцем надавил на ключицу, чтобы хоть как-то привести в чувство.

Ему было больно. По-настоящему больно. И хотя Лариса предала его, он готов был отомстить за нее. Но до Гаврилова ему не дотянуться, да он и без того уже осужден самым справедливым судом.

– Ты даже не представляешь, какой это был кошмар! – Лариса смотрела на Макса глазами, полными слез. – Гаврик с цепи сорвался, он хотел отобрать у нас все! И меня убить хотел! Это чудо, что его убили раньше, чем он избавился от меня!

– А меня кто хотел убить? – скофуженно спросил Макс.

– Думай что хочешь! – безнадежно махнула рукой Лариса и направилась в дом.

Телохранители последовали за ней, но Макс перегородил им дорогу:

– Эй, а вы куда? Ваше место здесь, на улице! В дом только с разрешения!

– Как скажете, Максим Витальевич, – покладисто произнес старший телохранитель, среднего роста парень с неправильными чертами лица и маленькими асимметричными глазами.

– Фамилия?

– Левшин.

– Должность?

– Замначальника службы безопасности.

– Кому подчиняешься?

– Кириллу Макарьеву.

– А еще?

– Ларисе Михайловне.

– А еще выше?

– Вам.

– Молодец! Собеседование прошел… – снисходительно усмехнулся Макс. – Ну, чего стоишь? Давай, руководи охраной! Только в дом заходить не надо! Вопросы?

– Пока нет, но надо бы уточнить несколько моментов. – Левшин всем видом давал понять, что с ответами на свои вопросы он готов обождать. Не время сейчас уточнять детали.

– Успеешь, – бросил Макс и, повернувшись к нему спиной, направился в дом.

Никита же протянул Левшину руку, назвался по имени. Тот ответил на рукопожатие, представился в ответ.

– Кит, я не понял! – возмущенно протянул Макс, стоя у дверей. – А ты почему не идешь?

– Так я тоже телохранитель.

У Никиты не было никакого желания знакомиться с Левшиным и его подчиненными, но ему хотелось знать, кто заказал Макса. Может, эти парни владели какой-то ценной информацией. Вдруг кто-то из них в разговоре обронит зернышко?..

Да и не желательно было оставлять этих ребят без присмотра. При всех своих чувствах к Ларисе Никита не мог не признать, что штучка она еще та. И собой владела превосходно, и других подчинять умела. Не исключено, что Левшин со своими бойцами беззаветно преданы Ларисе, а Никита не мог точно сказать, что у нее на уме. Вдруг все-таки есть какой-то коварный план против них? Что, если сегодня что-то должно произойти? Если так, то главной ударной силой, возможно, будет Левшин… За этими ребятами Никите в одиночку не уследить, но постараться надо.

– Ты – другое дело! Давай за мной!

Никита кивнул и последовал за ним, но в холл за Максимом не пошел, а свернул на кухню, где сейчас никого не было. Макс заметил его маневр и устремился за ним, недовольно ворча:

– Ты куда?

– Я к Ларисе не пойду, – останавливаясь, сказал Никита. – Ты с ней сам разбирайся, без меня.

Макс кивнул, приложив к своему подбородку кулак. Вроде бы он понимал, что Никита прав, но у него, как оказалось, были опасения на свой счет.

– А если она меня убьет?

– Она?! – опешил Никита. – Тебя убьет?! Лично?!

– А вдруг!

– Ты так ее боишься?

– Ну-у… Да нет, не боюсь… – в растерянности мотнул головой Макс. – Баба она, а я мужик. Как можно бабу бояться? Но она такая крутая баба!.. Реально крутая! Я в шоке!

– Баба она. Обычная баба, с такими же тараканами, как и у всех…

– Она мне изменяла.

– Это уже не мои проблемы, – покачал головой Никита.

– Ну да, ты только рад! – съязвил Макс.

– Не нарывайся, парень. Я ведь свободный человек, и всегда могу уйти.

– Извини.

– И мне надо уходить.

– Может, и Ларису заберешь? – сквозь зубы процедил Макс.

– Ларису? Заберу?! – в замешательстве посмотрел на него Никита.

Он не мог простить Ларису. Не мог, но ведь простит, потому что любит ее. Несмотря ни на что, любит… И если бы она вдруг захотела уехать с ним, он смог бы переступить через свою гордость. Он точно знал, что смог бы, но соглашаться с этим не хотел.

– А зачем она мне? – пожал плечами Макс.

– Как зачем? Она твоя жена!

– Она тут пихалась непонятно с кем… Спала с Гавриком! Она мне сама в этом призналась!

– Но ведь призналась…

– А в чем не призналась?

– Больше не в чем признаваться.

Макс заметно вздрогнул, услышав голос Ларисы. Она входила на кухню через арку, отделанную мрамором. Дом большой, комнаты просторные, с высокими потолками, естественное освещение выше всяких похвал. И на кухне было светло, пока не появилась Лариса. Вроде бы должно было стать ярче, но Никите показалось, что стало темней… Но может, ему так только показалось.

– Ты нас подслушивала? – возмутился Макс.

– Да нет, я дом обхожу, просто услышала, о чем вы тут говорите, – спокойно и даже с некоторой покорностью сказала она.

– Нет, ты подслушивала!

– А может, и подслушивала. Привычка у меня такая, выслушивать, вынюхивать. Привычка такая, выживать. Не будешь держать нос по ветру, заклюют. Такие вот условия жизни, которые создал твой отец.

– Мой отец?

– Он отдал тебе лакомый кусок, на который позарился Гаврик. Не мог не позариться… Ты даже не представляешь, что я здесь без тебя пережила! Он бы сожрал меня сразу, но я сопротивлялась. Думаешь, это его остановило? Нет. Просто ему понравилось играть со мной в кошки-мышки…

– Ты спала с ним?

– Да, я с ним спала. Поэтому ты остался при своем. Остался благодаря мне!

– Ты его остановила?

– Нет, просто он не успел сожрать мышку. Его самого сожрали.

– Кто?

– Я думаю, кто-то из своих. Он хапнул куш, который твой отец оставил на братву. Братва этот куш разорвала на части… Что там да как, я толком не знаю, особо не вникала. Какое мне дело до того, на что я не имею права?

– Ты много на что права не имеешь, а ведешь себя так, как будто королева.

– Я королева при своем короле. Останусь без короля, не буду королевой.

– Так ведь останешься.

– Как скажешь, так и будет. Если я в чем-то перед тобой провинилась, ты можешь отказать мне в своей милости.

– Ты провинилась! Ты спала с Гавриком! Я не знаю, с кем ты еще здесь…

– Я оправдываться перед тобой не собираюсь, – стараясь держать себя в руках, с сожалением проговорила Лариса. – Тем более что у меня было право изменять тебе.

– И кто тебе дал это право?

– Ты… Я все делала, чтобы ты не ушел на сторону. Я так старалась. А ты променял меня на Галку…

– И сел за это в тюрьму! На два года сел!

– Я здесь ни при чем.

– При чем!

– Ты хочешь вернуть меня Никите? – спросила вдруг Лариса.

– Кто тебе такое сказал? – опешил Макс.

– Ты сказал. Никите сказал…

– Э-э… А если и сказал, то что?

– Я согласна.

– А он согласен? Ты спроси, он согласен, после того, что ты с ним сделала?

– Ты все знаешь? – Лариса виновато посмотрела на Никиту.

– Что я знаю? – От волнения он едва смог выжать из себя несколько слов.

– Это я тебя сдала, – вздохнула она. – Из-за меня ты сел.

– Из-за тебя?

– Да, Овчаренко сказал, что все знает, и если я промолчу, то пройду как соучастница… Я была тогда такая глупая… Я и сейчас дура! Что-то воображаю из себя, а сама… Гаврик ноги о меня тут вытирал…

Лариса жалко всхлипнула и приложила кулаки к глазам, чтобы никто не увидел ее слез. Хотела что-то сказать, но спазм в горле помешал сделать это, и она, еще раз всхлипнув, ушла.

Никита потрясенно смотрел ей вслед.

– Я же говорил, кто тебя сдал! – с нотками торжества в голосе протянул Макс.

– Она же призналась…

Никита имел дело с Овчаренко и знал, какой это хитрый жук. Он ведь действительно запросто мог заморочить Ларисе голову. И дело вовсе не в том, что она хотела избавиться от одного кавалера, чтобы охмурить другого. Просто менты хорошо знают свою работу, и глупые девочки – легкая для них добыча. Неудивительно, что Лариса стала их жертвой, а вслед за ней – и сам Никита.

– И ты ее простишь? – недоуменно спросил Макс.

– За это – да.

– А за что не простишь?

– Не доставай!

– Я в трансе! Ты думал, что я тебя сдал, простить меня не мог! А тут раз, и никаких проблем! Ну, подумаешь, три года отсидел!

– Ты не Лариса, чтобы тебя прощать.

– Но я же тебя не сдавал!

– Кто знает, может, и тебя менты раскрутили.

– Спасибо! – Макс отвесил шутовской поклон.

Похоже, сделал он это не столько из фиглярских побуждений, сколько для того, чтобы снять напряжение после разговора с Ларисой.

– Пожалуйста.

– Ты же не думаешь, что я отдам тебе Ларису? – не без опаски спросил Макс.

– Она по-прежнему для тебя вещь? – сурово глянул на него Никита.

Лариса казалась ему непростой штучкой, но ведь все это видимость, которую она создала, чтобы пускать пыль в глаза. На самом деле она одинокая и несчастная женщина, которая запуталась в своих желаниях и стремлениях. Просто хотела жить красиво, поэтому и согласилась выйти замуж за Макса. Он вдруг поймал себя на мысли, что готов придумать любое оправдание для Ларисы. Но не одернул себя, а, напротив, продолжал искать плюсы, если даже их приходилось складывать из минусов.

– Э-эй! Вернись, я все прощу! – Макс помахал рукой перед лицом Никиты. – Только Ларису тебе не отдам.

– Она не вещь, чтобы ее можно было отдавать, – покачал головой Никита.

– Вот и я о том же.

– Но ведь она согласилась.

– Забудь.

Никита кивнул. Макс для него не указ, но все-таки надо было возвращаться в реальность. Лариса дала согласие вернуться к нему, чтобы подразнить Макса, от которого зависело ее благополучие. У него сотни миллионов, которые она, если не взрастила, то уж точно взлелеяла. Как ей расстаться с богатством, которым она одна только и могла распоряжаться. Макс прекрасно понимал, что без Ларисы ему не обойтись, и уже готов был идти у нее на поводу. При всей своей вздорности, он как был, так и оставался слабохарактерным человеком, и Лариса научилась вить из него веревки. Макс ей нужен, а не Никита, и надо решительно избавить себя от иллюзий, чтобы не было потом тех приступов боли, которые он уже пережил, узнав о ее измене…

Глава 25

Наволочка на голове, рот заклеен пластырем, руки привязаны к передней спинке кровати, ноги – к задней. В таком положении Никита и проснулся. В таком положении он и оставался, пока вдруг в номер кто-то не вошел. Легкий шаг, мягкий. Нет, человек не крадется, просто это женщина – изящная и грациозная.

Эта женщина сняла наволочку с его головы, и Никита увидел перед собой Ларису.

– Какая приятная неожиданность, – с грустью в глазах улыбнулась она.

Никита кивнул. Действительно, неожиданность. И, к его удовольствию, на самом деле приятная-приятная. Лариса вела какую-то игру, возможно, смертельно опасную, но как же он рад ее видеть.

– Проститутку снял? – спросила она.

Говорить Никита не мог, мычать не хотел, поэтому мотнул головой.

– А что это за игры такие? – Лариса сорвала полоску пластыря с его губ.

– Тебя жду.

– Я так и поняла…

Не смог Никита оставаться в их с Максом доме, поэтому и отправился в вольное плаванье. Номер в гостинице снял. Женщин не снимал, водку не пил, и дверь была закрыта, когда он ложился спать… А проснулся в таком вот матовом положении. Стыдно. До нервных колик стыдно.

– Может, объяснишь, что происходит?

– У тебя под кроватью нож, – усаживаясь в кресло, сказала она.

– О чем это ты?

– Нож, которым убили Макса. Он лежит в соседнем номере. Сейчас приедут из полиции, найдут орудие убийства с твоими пальчиками. Угадай, что с тобой будет?

– Знаешь, ты кто? – Никита дернулся так, что затрещала кровать. – Ты чудовище!

– А разве Макс тебе это не говорил? – спросила она, обиженно приподняв уголок верхней губы.

– Говорил.

– Зачем же ты его бросил?

Никита повернул голову к окну. Не должен он был бросать Макса на произвол своей не в меру деятельной супруги. Да и сам не должен был расслабляться.

– Ты его бросил. И сам попал впросак. А почему попал? Потому что на меня работают профессионалы… Как видишь, эти профессионалы легко справились с тобой. Так же легко они могли бы справиться и с Максом. Но ведь Макс жив. Значит, это не мои люди на него покушались… А ты поверил в то, что я чудовище. Стыдно, Гурьянов!

– Хочешь сказать, что Макс жив? – Никита потрясенно посмотрел на Ларису.

– Конечно, жив. Жив, жил и будет жить. Но уже без меня.

Она неторопливо поднялась с кресла, взяла с журнального столика нож и перерезала веревки, которыми он был накрепко привязан к своей кровати, и с сарказмом произнесла:

– Надеюсь, убивать меня не станешь?

– Макс точно живой? – спросил он, смахнув со спинки стула свои джинсы.

Телефон как был, так и лежал на тумбочке, Никита взял его, набрал номер. Макс почти сразу же взял трубку. Да, он был жив и здоров. И хотел, чтобы Никита вернулся к нему.

– Я подумаю, – ответил он, отключая телефон.

– Убедился? – не без укора спросила Лариса.

– Убедился.

– А так не поверил… А в то, что я могу кого-то убить, поверил…

– Я верю в то, что ты могла меня бросить, – буркнул он в ответ.

– Макс проявил настойчивость. Я сдалась. К тому же я была так виновата перед тобой, что все равно не смогла бы с тобой жить.

– Могла бы признаться, я бы все понял. И простил.

– А ты меня простил? – спросила она, внимательно и с надеждой глядя на него.

– Дай мне прийти в себя. – Никита запустил пальцы в волосы, взъерошил их, как это делают, пытаясь привести мысли в порядок.

Но как навести порядок в голове, когда Лариса перед ним, такая красивая и ошеломительная?

– Извини, я не должна была с тобой так поступать, но я хотела, чтобы ты мне поверил. Макс обвинял меня во всех смертных грехах, но с ним понятно. Не мужик он, и с нервами у него не все в порядке. Но ты же глыба… И мне втройне обидно, что ты поверил в ту напраслину, которую он на меня возвел. Я знаю, его хотели убить, а тебя подставить. Макс мне все рассказал. И я попробовала это сделать. Мои люди, как видишь, смогли справиться с тобой. И с Максом бы справились… Но зачем это мне? – Лариса чуть ли не умоляюще смотрела на Никиту.

Она, казалось, испытывала душевную боль оттого, что ей не верят.

– Что у тебя было с Гавриком? – выдавил из себя Никита.

– И тебе интересно знать, как я с ним спала?

– Я не об этом… Он пытался оставить Макса без наследства?

– Да. Сначала сделал меня виноватой в том, что Макса посадили. А ведь это была моя подруга. Неважно, что бывшая… Галка пришла ко мне, я послала ее далеко, она решила, что я зазналась, попыталась мне отомстить. Она хотела раскрутить нас на деньги, на большие деньги, поэтому и подстроила эту сцену с Максом. Мы бы расплатились, и все, но в дело вмешался Гаврик. И посадил Макса. А я осталась виноватой… Хотя у меня и в мыслях не было… Ну, да ладно, чего рассказывать, все равно ведь не веришь, – с обидой в голосе сказала Лариса.

– Верю… Я знаю, кто такой Гаврик, поэтому верю.

– Только он меня не насиловал… Верней, изнасиловал, но морально, – вздохнула она. – Пришел ко мне, во всем признался. Я, говорит, хочу справедливость восстановить. Он ведь Сашу под свое крыло взял, да, ту самую Александру Сергеевну. Макса в тюрьму, а меня в горный аул к джигитам… Думаешь, он шутил? Нет, он не шутил. Но и я не шутила. Я решила доказать, что Саша и мизинца моего не стоит. И доказала… Да, я была любовницей Гаврика. Но только для того, чтобы он меня не сожрал. А Макс этого понять не может. Да и не хочет. Я у него виновата во всем.

– Ему просто нужно время, чтобы успокоиться.

– Но я ни в чем не виновата!

– Нет, конечно… Хочешь, я с Максом поговорю?

– Не надо с ним говорить. Я не нуждаюсь в его милости и не собираюсь ничего доказывать. Я с ним развожусь… А перед тобой я должна оправдаться. И мне нужна твоя милость… – Лариса с надеждой смотрела на Никиту.

Под ее взглядом он вдруг забыл о всех бедах и горестях, выпавших на его долю. Сейчас он мог помнить только хорошее, как любил ее, как был счастлив с ней.

– Зачем?

– Я хочу вернуться к тебе… Да, я понимаю, я тебя предала! И не отрицаю своей вины… Но, если можешь, прости! – Лариса вдруг опустилась перед ним на колени.

Никита поднимать ее не стал, он сам встал на колени и обнял ее. Лариса прижалась носом к его шее, как она это делала когда-то, когда искала тепла и защиты от обид. Он бережно прижал ее к себе. Все, Лариса под его охраной, и он никому не позволит обидеть ее.

– Прости за все, – прошептала она.

– Я уже все забыл, – так же тихо произнес он.

Память выдавала сейчас только хорошее. Никита вспомнил, как им было хорошо вместе, как целовал он Ларису, как раздевал, укладывал в постель. Может, и не время сейчас было думать о том, но воспоминания всколыхнуло в нем чувства к ней, и она заметила это. Легонько отстранилась, поднялась и мягко провела рукой по его волосам:

– Не надо. Это лишнее.

Он так не считал, но легко согласился с ней. Не все хорошее – сразу. Хорошего понемногу, постепенно и до полного объема..

– Я хочу вернуть все назад, – будто оправдываясь, сказала она. – И если ты не против, мы будем вместе.

– Я не против, – поспешил заверить ее Никита.

– Но спешить мы не будем. Макс не самый порядочный человек на свете, но тем не менее у нас не было ничего до свадьбы… Не веришь?

– Верю.

– А почему ты веришь? Считаешь, что я меркантильная? – обиделась она.

– Давай не будем цепляться друг к другу, – попросил Никита.

– Извини… Какой-то ералаш в голове… И зачем я тебя связала?

– Чтобы я не сопротивлялся твоей любви.

Это была шутка с его стороны, но Лариса отнеслась к ней совершенно серьезно.

– Да, наверное… Я хотела, чтобы ты мне поверил… И боялась, что ты пошлешь меня далеко-далеко. Пошлешь и уедешь… Я не хочу, чтобы ты уезжал! Да, наверное, поэтому я тебя и связала.

– Но ты же меня освободила.

– Да, и ты можешь меня бросить.

– Я не хочу тебя бросать.

– Ты потерпи немного, – виновато улыбнулась Лариса. – Я разведусь с Максом, и мы устроим с тобой такой медовый месяц!

– Когда ты с ним разведешься?

– Ну, если ты не отказываешься от меня, то завтра же подам на развод. Только процесс будет долгим… Ты, наверное, думаешь, что я особа меркантильная, и ты прав. Я действительно люблю деньги и все, что с ними связано. Но это вовсе не значит, что я не могу любить… А если не могу, то хочу научиться. Ты многому меня научил. И еще научишь! Мне ведь всего двадцать лет! У меня еще вся жизнь впереди! С тобой вся жизнь!

Никита молчал. От переизбытка чувств он просто не мог вымолвить ни слова.

– А Макс получит свою половину, и пусть живет себе, как хочет. Может, Саша его приберет, – вслух подумала Лариса.

– Саша?

– Александра Сергеевна. Она ведь собиралась жить с нами. Ну, со мной и с Максом в его доме… Этот дом останется ему, я так решила. И Саше можно позвонить, сказать, что Макс уже свободен. Хотя она и без того узнает. Только позволят ли ей его охомутать? – задумалась она.

– А кто ей может не позволить?

– Да есть один человек… Она ведь с Гавриком крутила, потом на Фогана переключилась, затем снова с Гавриком. Гаврик должен был помочь ей вернуть наследство, но его так не вовремя убили… Может, Сникерс его и убил…

– Сникерс?

– Ну, ты должен его знать.

– Знаю.

В системе Фогана Сникерс обеспечивал силовое сопровождение и прохождение коммерческих сделок – как легальных, так и теневых. Под это дело у него была своя небольшая бригада. Это все, что знал Никита про этого деятеля.

– Саша с ним сейчас живет. Такой вот она переходящий приз… Приз победителю. Если, конечно, Сникерс победил Гаврика. Может, он его и заказал…

– Из-за Саши?

– Из-за нее, возможно, тоже. Но там главный приз в другом заключался, там на кону бизнес Фогана стоял. Ну, то, что он братве оставил. Кто там кашу заварил, я не знаю, но братва это одеяло порвала на части. И Сникерсу достался кусок. Кусок, но не все. А он, может, все хотел… А может, не только он… Я не знаю, кто Гаврика заказал, знаю только, кому это выгодно… Ну что это мы все о грустном? – вымученно улыбнулась Лариса. – Раз уж помирились, то о себе нужно думать…

Никита и сам не прочь был сменить тему, но разговор заинтриговал его.

– А Макса убить кому выгодно?

– Мне, – сказала Лариса. – Завещания у Макса не было, и я бы унаследовала все. Но я здесь ни при чем. Я в такие игры не играю…

– А кто играет?

– Кто-то играет. И мне самой интересно знать, кто покушался на Макса. Поверь, его будут охранять как зеницу ока. И заказчика искать будут. Не хочу хвалиться, но я создала серьезную службу безопасности, там отличные специалисты. Жаль, что я не сделала этого раньше, еще до того, как погиб Гаврик. Я не кровожадная, но я бы этого козла заказала. Хорошо, что кто-то другой его убил. А Макса я Саше все равно не отдам, – разволновалась вдруг Лариса. – Разведусь с ним, но ей не отдам!

– И что ты с ним будешь делать? – уязвленно спросил Никита.

– Ой, извини! – спохватилась она.

– Да нет, нормально все.

– Я ведь места себе не находила, – вздохнула Лариса. – Хотела во всем тебе признаться. Но не призналась, не хватило духу. А потом еще Макс сделал предложение… Но мы же все исправим, да?

– Исправим.

– И построим твою гостиницу. Теперь я могу тебе в этом помочь. Раньше не могла, а теперь могу. Бизнес для меня – открытая книга. Даже не знаю, как Макс будет обходиться без меня… Извини! Я не могу не думать о Максе. Я не хочу с ним жить, но нас многое связывает… Я ему не говорила, что уехала к тебе. Интересно, что он скажет, когда узнает?

– А что сказал я, когда узнал, что ты вышла за него замуж?

– Что ты сказал?

– Уже не помню. И он забудет…

– А ведь ты его телохранитель, ты должен его защищать.

– Я должен защищать его жизнь. Но ведь он же не умрет без тебя.

– А вдруг?

– Ничего с ним не случится.

– Действительно, чего это я его жалею? Он мне с Галкой изменял, как вспомню, так зло берет! А ты там с кем был, ну, когда на Макса покушались?

– Лера ее зовут.

– Ты в нее влюбился?

– Нет.

– Макс говорил, что ты жениться на ней собирался.

– У Макса язык без костей, – поморщился Никита.

– Но ведь собирался!

– Теоретически.

– А практика тебя подвела, да? И где она сейчас, эта практика?

– Выпустил. Как рыбу в воду.

Не мог Никита убить Леру. И ментам ее сдавать не стал, чтобы не остаться крайним. Просто взял и отпустил, хотя и понимал, что это неправильно.

– Таких надо выпускать, как рыбу об лед… Только не думай, что я жестокая. Иногда я действительно такой бываю и не всегда в этом каюсь… А проститутку эту надо бы найти. Может, у нее ключ к разгадке. Кто-то же покушался на Макса.

– Лося надо искать, ее сутенера. Через него на Гриву выходить.

– Да, Макс говорил. Но как этого Лося без Леры найти?

– Она дала его координаты…

– Нет его по этим координатам, исчез он… Макарьев его уже ищет. Или ты думаешь, что я сижу сложа руки?

– А по Сникерсу твои люди работают?

– Да, но пока очень осторожно. Боимся вспугнуть. Он ведь не простой.

– Что за ним есть?

– Он казино с общего пирога хапнул, людей своих там поставил. Ну, и сам у руля…

– Какое казино?

– «Полярное сияние».

– Серьезное дело. «Крыша» у него кто?

– Вроде бы «пиковые»… Гаврик от них отбился, свою «крышу» над казино оставил. Ну, и над нашим с Максом казино «крышу» поставил, будь она неладна… Когда Гаврика не стало, «пиковые» ко мне подъехали. От них ведь не отстанешь. Этот клан чисто казино занимается…

– Я знаю, – кивнул Никита, вспомнив про Запорожца. – И какие у них движения, в курсе. Если за Сникерсом серьезной силы нет, то от «пиковых» ему не отбиться… «Пиковые» – серьезная сила. Если бы Сникерс к ним обратился, они бы Макса в зоне сделали. А его уже на выходе взять пытались…

– Так, может, Сникерс к ним не обращался, может, своими силами решил обойтись… У него сауны есть, проститутки к ним приписаны…

– Надо бы в подробностях о Сникерсе узнать, – задумчиво проговорил он.

– Ты же не собираешься этим заниматься? – забеспокоилась Лариса.

– Да надо бы.

– Не лезь в это дело!

– Почему?

– Я понимаю, оно и тебя касается, но ты можешь помешать Макарьеву. Вот если он вдруг не справится, то я обязательно попрошу тебя вмешаться. Я боюсь за тебя. Боюсь, что с тобой что-то случится. Я не хочу тебя терять…

Она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Он ответил на этот поцелуй, обнял ее за талию и расстегнул молнию на ее платье…

Глава 26

Гостиничный бизнес – это стабильность. А если заниматься им в Москве, то при правильном подходе это еще и высокая рентабельность. А если это еще сеть гостиниц…

Не для того Лариса ехала к Никите, чтобы заняться его проектом. Прежде всего, ей нужно было подразнить Макса, который так и не смог определиться, разводиться ему или нет. Он должен был прочувствовать, насколько Лариса ему дорога, и что разрыв с ней равносилен катастрофе. А что человек ценит больше всего? Правильно, то, что теряет… К тому же Лариса хотела узнать, как относится к ней Никита, готов ли он ради любви к ней махнуть рукой на все обиды? И ведь махнул. Да и она не смогла устоять перед ним. Все, чем она жила все это время, стало теперь казаться мелким и незначительным. Хотелось просто быть женщиной. Но не бедной, а богатой. И богатой ни с кем-нибудь, а с Никитой. Потому и решила она всерьез взяться за его проект, которому он когда-то положил начало.

– Ты какая-то сама не своя, – заметил Дима.

Лариса с трудом оторвалась от Никиты и заставила себя отправиться к Максу. Левшина искать не пришлось: он находился где-то поблизости от нее все три дня, в течение которых Лариса пропадала в новом для себя, вернее, хорошо забытом старом мире. С ним был еще один телохранитель, он-то и помог ему справиться с Никитой с помощью усыпляющего газа, который они ночью тайком запустили в номер. Еще два его человека усиливали охрану дома, в котором сейчас находился Макс. Ни одни волосок не должен был упасть с его головы. И хотя ему никто уже не угрожал, надо было изображать бурную заботу о его безопасности. А то ведь он все еще думает, что это Лариса пыталась его убить. Или уже нет?.. Лариса осознавала, что выбилась из реальности, но сейчас она уже пришла в себя, и ей совсем не стыдно, что она морочила Никите голову.

Стараясь обелить себя, она очерняла Сашу, о которой давно уже ничего не слышала, и переводила стрелки на Сникерса, дескать, он и заказал Макса… Да, она навела Никиту на ложный след, но ведь он уже не собирается брать его, потому что готов слушаться Ларису во всем. И верит ей…

– А если я влюбилась?

– А почему не в меня? – совершенно серьезно и даже с обидой в голосе спросил Левшин.

– Извини, но Никита был первый.

– Ты же не хотела его видеть.

– Да, я смогла убедить себя в этом. А он убедил меня в обратном.

– И что теперь?

– Дима, ты очень хороший друг. И я очень благодарна тебе за совет, но с Максом все…

Это ведь Дима посоветовал ей поиграть на чувствах Макса. Только не приняла бы она его, если бы ее мысли не звучали в унисон с этим предложением.

– Тебе виднее. – Дима обиженно посмотрел в окно.

– Ты что, ревнуешь? – догадалась Лариса.

– К Максу?

– Нет, к Никите.

– Ну, если ты действительно влюбилась, то да.

– У тебя ко мне чувства?

Когда-то Дима пытался раздевать ее взглядом, но Лариса быстро дала понять, что ему ничего не светит, и он успокоился. Но ведь влечение осталось, и оно, можно сказать, поднимало планку его личной преданности…

– А ты не знаешь? – вздохнул он.

– Ты же не думаешь, что я буду оправдываться перед тобой?

– Извини.

– Все нормально, Дима, – покровительственно улыбнулась Лариса и игриво мигнула ему: – Работаем?

– Работаем, – кивнул Левшин.

– Как думаешь, что сказать Максу?

– Ты, правда, собираешься с ним развестись?

– Да, и основать свою собственную компанию на деньги, которые получу от развода. Макарьева оставлю Максу, а тебя возьму к себе начальником службы безопасности. Я получу свою половину. Или останусь с носом, если с Максом вдруг что-то случится…

– Ты могла бы изменить завещание в свою пользу. Макс очень хочет тебя вернуть. Он пойдет на все, чтобы тебя вернуть. Ты можешь диктовать ему любые условия. А потом, когда он изменит завещание, я с ним разберусь, – с решительным видом сказал Дима. – Раз и навсегда. И тебе не придется меня ни о чем просить.

– Это интересно, – заинтригованно улыбнулась Лариса.

– Да и зачем просить, если ты уже попросила.

– Что я просила? Убрать Макса? Что-то я не помню, – нахмурилась она.

– Вадика просила, – ничуть не смущаясь, смотрел на нее Левшин.

– Не просила я его.

– Да, но и не останавливала…

– А с Никитой ты что сделаешь?

– Не понимай меня превратно, – отрезал Дима.

Насчет завещания Левшин прав. Тем более что Лариса и сама хотела стать главной наследницей. Может, не нужно спешить к Никите? Может, сначала надо сломать Макса, пустить в ход чары и хитрость, чтобы он изменил завещание в ее пользу? А потом Левшин сделает свое грязное дело…

Лариса так задумалась, что и не заметила, как машина въехала во двор дома. Очнулась она, когда за ней стали опускаться гаражные ворота.

Левшин вышел из машины, открыл дверь:

– Прошу!

Обычно Лариса просила остановить машину во дворе, там и выходила, но иногда высаживалась и в гараже, откуда в дом вела красивая, отделанная мрамором лестница, поэтому на этот раз ничего необычного не заметила. И все-таки на душе вдруг стало тревожно.

– Что-то не так? – спросил Дима, заметив ее беспокойство.

– Да не хотелось бы объясняться с Максом.

– Хочешь, я убью его прямо сейчас?

– Дима, ты в своем уме? – возмутилась она.

Что-то не то с Левшиным. Что-то не то. Но сейчас не время разбираться с ним.

Макса Лариса нашла в спальне. Он спал, свесив с кровати руку, от него сильно разило алкоголем. Она пыталась его растолкать, но бесполезно. Вот и поговорили.

Выйдя из комнаты, она неожиданно нос к носу столкнулась с Сашей. На ней была спортивная майка и короткие шорты. Длинные волосы стянуты на затылке резинкой, через плечо переброшено банное полотенце. Можно было подумать, что Саша собралась в душ после занятий в тренажерном зале, но тело у нее сухое, и пахло от нее не потом, а хорошими духами. Откуда она здесь взялась? Именно это Лариса и спросила.

– Я здесь теперь живу, – с безмятежным ехидством глядя на нее, ответила Саша. – С Ромой… Рома!

– Дима! – крикнула, в свою очередь, Лариса.

Но по лестнице к ним поднялся незнакомый парень с узким лицом и широким носом. Он смотрела на Ларису хмуро, угрожающе. А Левшин почему-то медлил. И Макс ничем не мог ей помочь. Да и не стал бы он это делать…

– Я же у тебя со всеми живу, – свысока усмехнулась Саша. – То с Гавриком, то со Сникерсом…

– У меня живешь?

– Нет, с Гавриком я жила у себя. И со Сникерсом тоже у себя. Но не долго… Потом я жила с твоим Максом. Ты его бросила, а я его подобрала.

– Я его не бросала.

– А где ты три дня пропадала?

– Не твое дело…

– А зачем ты его пыталась убить?

– Кого, Макса? Дима! – уже во весь голос закричала Лариса.

Но Левшин не отзывался. И никто из охраны не спешил к ней на помощь.

– Да, ты пыталась убить Макса. Ты заказала его. Рома, кто заказал тебе Макса?

– Вадик, – перемалывая челюстями жвачку, хрюкнул парень.

– А Вадик чей заказ исполнял? Твой он, Лариса, заказ Роме поручил. И если бы Рома не отказался… Рома, ты отказался убивать Макса? – змеиными глазами глядя на нее, спросила Саша.

– Отказался.

– Ты мог бы пойти в полицию?

– Запросто, – кивнул Рома.

– Это что за балаган? Дима!

Дима не отзывался, тогда Лариса сама решила спуститься вниз, но парень перегородил ей путь. А вид у него угрожающий, если схватит – не вырвешься.

– Балаган у тебя на нарах будет, – скривила губы Саша. – За убийство… Зачем ты Макса отравила?

– Макса? Отравила?

– Да, паленой водкой его напоила.

– Я напоила?

– Напоила. Ему совсем чуть-чуть осталось. А может, уже окочурился.

На деревенеющих от волнения ногах Лариса зашла в спальню, принялась тормошить Макса, но тот никак не реагировал на ее усилия. И дышал он еле-еле.

Вспомнив про телефон, она потянулась к нему, сняла трубку с рычага, но та предательски молчала, как будто кто-то перерезал провод.

– Ты ему ничем не поможешь, – с глумливым сочувствием произнесла Саша.

Она стояла в дверях, а перед ней маячил Рома.

– Дима! – крикнула Лариса.

Но Саша лишь усмехнулась, похоже, она знала, что Левшину тоже что-то перерезали.

– Вадика отравила, теперь вот мужа. Я ведь всегда знала, что ты змея.

– Вадика отравила?

О том, что Вадик был отравлен, знать мог только Левшин. И то, что Макса пытались убить, тоже мог сказать он. А Рома мог быть банальной инсценировкой, чтобы напустить туману и сбить Ларису с толку.

– Не знаю, зачем ты это сделала, – хмыкнула Саша. – Он ведь действительно был предан тебе. Ну, во всяком случае, ни на кого не работал…

– А Левшин?

– А Дима работал. На Гаврика. Он был его человеком. А ты не знала?

Ларисе вдруг стало нечем дышать. Она судорожно хватала ртом воздух, а Саша, потешаясь над ней, пальцами повторяла движения губ. Как будто не рот Лариса разевала, а клюв…

– Или ты думала, что за Гаврика с тебя не спросят? Святая наивность!

– За… За что спрашивать?.. – в панике пробормотала Лариса.

– Вадик твой Гаврика убил. По твоему заказу.

– Это не правда!

– Ну, для суда у нас доказательств нет, но у нас тут свой суд. И ты ответишь за все! – Саша зло сузила глаза.

– Я не лишала тебя наследства! – мотнула головой Лариса.

– Да, но ты стояла у меня на пути. Или ты думаешь, что я прощу тебе Макса? Я могла бы выйти за него замуж, но ты мне мешала… Гаврик мог тебя кинуть, но ты заморочила ему голову…

– И что ты мне сделаешь?

– Ты сядешь за убийство собственного мужа. У тебя в сумочке найдут склянку с ядом, который будет в крови покойного Макса. Все очень просто.

– И чего ты этим добьешься?

– Я уже добилась… Как думаешь, на кого твой муж составил завещание?

– Это неважно.

– Как это неважно! Завещание составлено на меня, а тебе неважно.

– На тебя?! – Лариса не могла в это поверить.

– На меня. Поверь, никто ему ничего не говорил, он сделал это сам. Потому что всегда любил меня. И еще Макс знал, как ты меня ненавидишь, поэтому завещал все мне. И еще его мучило чувство вины за отца… Ничего, скоро отмучится, – ядовито улыбнулась Саша.

– Как же ты мразь!

– Такая же, как и ты! Не хуже и не лучше! Только я тебя переиграла, а не наоборот.

Лариса опустила голову. Саше незачем врать насчет завещания. Она бы не тронула Макса, если бы в этом не было смысла… А Ларису обманул Левшин. Это ведь его человеку она поручила узнать, на кого Макс составил завещание, и он соврал про тетю, чтобы обезопасить Сашу. Соврал, продолжая прикидываться верным слугой. И как же она могла в нем просчитаться? Ведь она пробила всю его подноготную, но так и не выявила связи с Гавриком и Сникерсом. И с Сашей он вроде бы не контактировал. Может, она охмурила его потом, уже после того, как он вошел в доверие к Ларисе? Но если так, то Саша все это время наблюдала за ней…

Это не проигрыш, это катастрофа. Дом под контролем заговорщиков, и спасения у Ларисы просто нет. Но вдруг произойдет чудо? Вдруг Никита отправился сюда вслед за ней? Может, он уже где-то рядом…

– Мне повезло, что я не лучшая твоя подруга, – усмехнулась Саша. – Иначе бы ты убила и меня.

– Много ты знаешь! – огрызнулась Лариса.

– Знаю. Знаю, какое ты чудовище! Но судить тебя будут за убийство Макса. Зачем ты это сделала, придумай сама.

– Я расскажу! Я расскажу, как здесь все было!

– А что здесь было?

– Ты отравила Макса!

– Да, но склянка с ядом у тебя… А меня здесь не было. Я – плод твоих наркотических фантазий.

– Наркотических фантазий?

– Да, это тебя тоже ждет… Рома, ну чего стоишь? Дама хочет уколоться!

Парень кивнул, достал из кармана шприц, снял с иголки колпачок и шагнул к Ларисе.

– Только попробуй!

Рома попробовал, и ей в плечо вонзилась иголка. Сначала перед глазами все поплыло, а затем почва вдруг ушла из-под ног, и сознание ухнуло вдруг куда-то в бездну.

Глава 27

Если абонент временно недоступен вторые сутки, значит, с ним что-то случилось. А что еще мог подумать Никита? Где находился офис Ларисы, он не знал, поэтому поехал к ней домой.

Калитку ему открыл знакомый охранник Леша, который попросил его немного подождать. Никита думал, что парень пошел доложить о его прибытии хозяину дому, а он, как оказалось, сообщил о нем омоновцам, которые не замедлили появиться. Никиту скрутили, ткнули носом в землю, обыскали, а затем, без объяснения причин, доставили в отделение. А там и оперативники из МУРа появились.

– Это что такое? – щелкнув пальцем по справке об освобождении, спросил коренастый капитан с абсолютно лысой головой и гитлеровскими усиками под крупным рыхлым носом.

– Ну, срок я мотал, и что? За это у нас уже арестовывают? – возмущенно спросил Никита.

– А ты не в курсе, за что тебя, э-э… задержали? – пытливо глядя ему в глаза, спросил опер.

– Без понятия.

– И с кем ты срок мотал?

– В смысле, с кем?

– Максима Фогарева знаешь?

– Знаю. И срок с ним мотал.

– К нему приходил?

– Ну, к нему.

– А может, к его жене?

– И к ней тоже.

– Его жена с тобой три дня пропадала?

– И что, это уголовно наказуемо? Что с Ларисой? – запоздало встрепенулся Никита.

– Ищем.

– Я могу поговорить с Максом?

– Можешь. Только для этого в морг надо ехать, – продолжая сверлить его взглядом, с циничной усмешкой произнес опер.

– В морг? Зачем в морг?

– В морге он.

– На опознании?!

– Да нет, его уже опознали…

– Его?

– А ты, Гурьянов, ничего не знаешь?

– Он что, мертвый?

– Сам догадался, или как?

– Хорош крутить, капитан! – не выдержал Никита. – Что с Максом?

– Нет его больше.

– Застрелили? Зарезали? Задушили?

Неважно, как погиб Макс, главное, что нет его больше. Для Никиты это было шоком. Может, Макс и далек от идеала, но все-таки он был человеком, с которым его связывали два долгих года в заключении. Другом его Никита не считал, но тем не менее привязался к нему. Хотя бы как телохранитель привязался… И вдруг оказывается, что Макса больше нет. Как будто кусок прошлого из души с мясом вырвали.

К тому же Никита должен был охранять Макса, но не смог уберечь его. Ну, и какой он после этого телохранитель?..

– Отравили. Предположительно… Не стану вдаваться в подробности, скажу только, что это был яд растительного происхождения. У экспертов должно было возникнуть предположение, что Максим Фогарев умер от переизбытка алкоголя в организме, но при вскрытии обнаружился яд…

– И кто его отравил?

– Предположительно жена. С которой ты, Гурьянов, состоишь в интимной связи.

– С чего вы это взяли?

Была интимная связь, но угрызений совести Никита не ощутил. Это Макс должен был каяться перед ним, а он всего лишь восстановил справедливость… Но ведь он не собирался наказывать Макса, он всего лишь взял свое.

– Ну, есть показания охранников. Фогарев был возмущен поведением своей жены, и тебя, Гурьянов, называл предателем. Охранники это слышали…

Никита понимал, что упираться бессмысленно: оперативники ведь поговорят с персоналом отеля, в котором они пропадали с Ларисой, и все встанет на свои места.

– Да, у меня с Ларисой Фогаревой были отношения.

– И эти отношения сложились еще до того, как ты сел. Но Лариса вышла замуж за Максима Фогарева.

– Вышла.

– Ты должен был его ненавидеть.

– Я умею прощать.

– Ты его простил и стал его телохранителем.

– Ну, в какой-то степени.

– Из колонии вы вернулись вместе.

– Ты отлично информирован, начальник.

– Информирован. И логически подкован. После смерти Фогарева его состояние перейдет к его вдове, на которой ты потом женишься.

– Ищете, кому выгодно убийство Фогарева?

– Ищу. Ларисе Фогаревой это выгодно и тебе.

– Боюсь, что логика тебя подвела, начальник. Максим поссорился с женой и отказал ей в завещании. Все свое состояние он переписал на… честно говоря, не знаю, на кого он его переписал, но точно не на Ларису. Но это можно узнать. Я дам вам адрес нотариуса, у которого он оформлял завещание. И номер его телефона у меня записан. Блокнот у вас в дежурной части…

Капитан сходил в дежурную часть, принес его блокнот, Никита нашел в нем адрес и номер телефона, и тот взял их на заметку. После чего задержанного сопроводили обратно в камеру.

Прошла целая ночь, прежде чем Никиту снова вызвали на допрос. На этот раз им занялся следователь. И начал он с вопроса о том, где может скрываться Лариса.

– А она скрывается?

– По всей видимости, да, – ответил мужчина с узким лицом и крупным кадыком на тощей шее.

– Ничем не могу вам помочь.

Никита объяснил, что фактически ничего не знает про Ларису. Да, последние три дня перед задержанием он провел с ней, потом она отправилась по делам, обещая скоро вернуться. Телефон ее не отвечал, он забеспокоился, отправился к ней домой, там его и взяли под руки.

– Претензий к следствию я не имею, – заключил он. – Но и вам пора честь знать. Вы же не собираетесь предъявлять мне обвинение?

– Пока нет. – Следователь карандашом почесал кончик своего длинного носа. – Но все может быть.

– У меня и в мыслях не было его убивать. И Лариса не та женщина, чтобы убивать своего мужа. Тем более у нее не было мотива.

– Скажите, а она знала, что муж переписал свое состояние… ну, скажем так, на третье лицо?

– Знала.

– И что она по этому поводу говорила?

– Она собиралась развестись с ним. Просто по-честному развестись.

– По-честному – это как?

– Она собиралась отсудить половину имущества. Это ее право или нет?

– Да, право она имеет… Насколько мне известно, вы не знали, на кого Максим Фогарев составил завещание.

– Не знал.

– Почему? Вы же вместе были у нотариуса, который составлял завещание?

– Да, но я не был доверенным лицом. Макс сделал все сам, без меня. И мне ничего не сказал. А зачем это мне надо?

– А если он завещал свое состояние вам?

– Он не мог этого сделать, – покачал головой Никита.

Он не претендовал на это состояние и не рассчитывал на него, но тем не менее разволновался. А что, если Макс вопреки всякой логике сделал его своим наследником? А ведь это миллионы… Но это и удавка на Ларису. И удар под дых ему самому. Ведь Лариса могла убить своего мужа, чтобы выйти замуж за него. Если так, то они были в сговоре. И попробуй докажи, что это не так.

– Почему?

– Нам обоим угрожала опасность. Меня могли убить так же, как и Макса.

– Вас пытались убить?

– Да, была попытка… Возможно, эти люди и расправились с Максом.

– Какие люди?

– Я не знаю.

– Но вы же кого-то подозревали?

– Нет. Мы терялись в догадках… – Никита не хотел ничего говорить про Ларису. Для нее их с Максом подозрения – даже не камень, а бомба в огород.

– Расскажите, как и где все это произошло.

Никита упираться не стал. Да и зачем, если он ни в чем не виноват? Главное, Ларису не упоминать, не наводить тень на ее плетень.

Но следователь сам сделал выводы.

– Насколько я понял, сразу после покушения Максим Фогарев отправился к нотариусу составлять завещание, из которого вычеркнул жену. Он подозревал ее в покушении на убийство?

Никита даже не знал, что сказать.

– И вас он в завещание не включил, – продолжал следователь. – Значит, он и вас в чем-то подозревал.

– Это все ваши домыслы.

– Это не домыслы, это подозрения.

– Но ведь не мне он свое богатство завещал. И не Ларисе.

– Не вам, и не своей жене, – кивнул следователь.

– Тогда какие к нам могут быть претензии?

– К вам лично, гражданин Гурьянов, претензий, может, и нет, но с Ларисой Фогаревой ситуация не такая уж и простая… От вас она вернулась домой, а когда исчезла, Максим Фогарев был уже мертв.

– Но ко мне какие претензии?

– Возможно, вы состояли в сговоре с Фогаревой.

– Я же говорю, это всего лишь ваши домыслы. И это не основание для задержания.

– Основание у нас есть. Вы же освобождены условно-досрочно, а при задержании оказали незначительное сопротивление сотрудникам полиции…

– Не было ничего такого!

– Не было доказательств, – усмехнулся следователь, – но и без них мы можем отправить вас обратно в колонию. Давайте так, чтобы у нас не возникло с вами проблем, Никита Евгеньевич, вы будете находиться в изоляторе временного задержания до тех пор, пока мы не найдем Ларису Фогареву.

– А если я не согласен?

– Тогда мы найдем способ вернуть вас обратно в лагерь.

У Никиты не было иного выбора, как согласиться, и, подписав протокол допроса, он отправился обратно в камеру. Но уже к вечеру следователь снова вызвал его к себе. Он извинился перед Никитой за свой к нему неправильный подход и освободил его под подписку о невыезде.

Подозреваемых в преступлении принято брать под стражу, чтобы они не ставили палки в колеса следствия, но Никита никому не мешает. И свидетеля он взял в оборот в нерабочее время. Леша Корякин посидел в пивном ресторане с друзьями, попрощался с ними и отправился домой. Никита присоединился к нему по дороге. Время позднее, половина первого ночи, аллея, по которой он шел, безлюдна, и, если вдруг что, на помощь потерпевшему никто не придет.

Парень остановился, учуяв опасность, угрожающе надвинулся на возмутителя спокойствия, но, узнав его, сдал назад.

– Поговорим? – хмуро спросил Никита.

– Тебе чего надо?

Корякин понимал, что рассчитывать придется только на свои силы, поэтому приготовился дать ему отпор. А он далеко не слабак. Но ведь Никита и не собирался доводить дело до рукопашной, хотя и готов к ней на все сто.

– Ты же меня ментам сдал, да?

Не просто было Никите выследить охранника, из-за которого он вчера попал впросак, но ему удалось это сделать. Только будет ли в этом толк, вот в чем вопрос.

– Не сдавал я тебя. Мне сказали – я сделал.

– Что тебе сказали?

– А я что, отчитываться перед тобой должен?

– Не должен. Но я могу спросить. Чисто по понятиям. Ты же знаешь, что я срок мотал?

– Ну, знаю.

Никита мог бы и не выслеживать Корякина, если бы обладал превосходной памятью, если бы мог запомнить его адрес. С этим парнем он познакомился, когда жил с Максом в его доме на Рублевке. Им тогда угрожала опасность, и он счел своим долгом взять дом и его охрану под свой контроль. Именно поэтому и ознакомился с паспортными данными охранников.

– Ты же знаешь, что я с Фоганом когда-то работал, – продолжал Никита.

– Знаю.

– А сам ты на Фогана не работал. Тебя Лариса наняла.

– Лариса.

– Фактически ты ее человек.

– Ну, да.

– Зачем же ты ее предаешь?

– Я предаю?

– Менты ее в убийстве обвиняют, а ты ментам помогаешь.

– Да не помогаю я им. Просто они сказали, что, если ты появишься, надо дать им знать.

– А про меня как они узнали? Кто им сказал, что я могу появиться?

– Ну, знают они…

– Чтобы знать, информация нужна. А откуда у ментов информация? Кто им рассказал, что Лариса ко мне ушла?

– Так это не секрет…

– Не секрет… Ты Ларису хорошо знаешь?

– Ну, в какой-то степени.

– Скажи, она могла убить своего мужа?

– Ну, все могло быть… Я понимаю, Лариса теперь с тобой, тебе защищать ее надо…

– А что, не надо ее защищать? – Никита спросил так резко, что парень, дернувшись, отступил на шаг от него и руки к груди вскинул – интуитивно готовясь отразить возможную атаку.

– Да надо… А убить она могла, – не зло, но с каким-то внутренним ожесточением сказал Корякин. – Баба она суровая. Если что не так, сразу штраф. Не кричала, не разорялась, а штрафы за милую душу выписывала.

– И ты готов ей это припомнить?

– Да нет, штрафы – это мелочь. Я нормально все делал, меня не штрафовали. Да и платит она хорошо. Но ты же спросил, могла ли она убить, вот я и думаю…

– Могла?

– Ну, суровая она. И жестокая… Пацаны из ее личной охраны говорили, что с ней лучше не связываться, и «замочить» может. Подругу, говорят, свою «замочила»…

– Подругу? Какую подругу?

– Какую подругу? – спохватился Корякин.

– Ты про ее подругу сказал.

– Ну, может, я не так понял, может, и не она это сделала. В смысле, не она заказала…

– А кому она заказать могла?

– Чего не знаю, того не знаю. И про подругу краем уха слышал. Может, и не было ничего…

– А что было? Как Лариса мужа своего могла убить?

– Ну, отравить могла…

– Как?

– Ну, Макс, говорят, пьяный был, когда она приехала. Позавчера приехала. Она с ним побыла и обратно уехала. Ее, правда, никто не видел.

– Как это, никто не видел?

– Ну, она с личной охраной была. С Левшиным. Они сразу в гараж заехали, ну, который в доме. И выезжали из гаража…

– Так, может, Ларисы и не было в машине?

– Левшин говорит, что была. Только она, говорит, и была. Хотя Костя бабу какую-то видел…

– Какую бабу?

– Ну, она из окна выглянула. Костя на нее посмотрел, и она занавеской закрылась. Может, Макс проститутку вызвал, я не знаю.

– А как эта проститутка в дом попала?

– Мимо нас – никак. Может, Левшин привез? Он утром на своей машине приезжал. Мы его не могли не пропустить. Но сразу в гараж заехал, так что мы его машину не проверяли.

– Почему?

– Ну, в принципе должны были, но ведь он же начальство.

– Утром приезжал?

– Да, побыл пару часов и уехал. А еще через два часа с Ларисой приехал.

– А может, без Ларисы?

– Да нет, была Лариса. Менты ее пальчики сняли. Ну, с тумбочки возле кровати, на которой Макс умер. Лиза эту тумбочку раз в день протирает…

За домом смотрел целый штат прислуги. Экономка, горничная, повар и официантка. Возможно, кто-то из них Макса и отравил.

– Так, может, Костя Лизу в окне видел?

– А то Костя Лизу не знает. Да и не было Лизы в этот день. Никого из прислуги не было…

– Почему?

– Ну, может, Макс отпустил.

– Он говорил, что отпустил?

– Нам нет, а так мог. Он же два дня, считай, не просыхал…

– Значит, незнакомая баба в доме была?

– Э-э… Ну, Косте и померещиться могло… Он и следователю так сказал.

– Значит, Левшин Ларису привез? Он же на нее и показал.

– Ну, как было, так и показал.

– И как мне с Левшиным поговорить?

– Ну, не знаю…

– Где он живет?

На какое-то время Корякин задумался, потом сказал, что не знает, и отвел глаза в сторону.

В сторожке охранников не могло быть боевого расчета с указанием должностей и адресов людей, подчиненных Ларисе, и Леша не обязан был знать, где живет Левшин. Но почему он глаза отвел?

Никита провел пальцами по своему предплечью так, как будто закатывал рукав. Ему очень хотелось поговорить с Левшиным, и он не слезет с Корякина, пока тот не поможет ему его найти.

Глава 28

Наркоманы живут год, от силы два, а затем умирают от передозировки. А Лариса могла бы сесть на иглу, если бы стала проституткой. Именно это и втолковывал ей когда-то Никита… Может, потому она ни разу даже кокаин не понюхала, хотя и была такая возможность. Ей сказали, что кокаин – модно, весело и совершенно безопасно, только не поверила она.

Сама мысль о наркотиках была ей неприятна, но, увы, эта дрянь все-таки ворвалась в ее жизнь.

– Сейчас тебе будет хорошо! – Левшин взял жгут, перетянул плечо.

Лариса сама сжала пальцы в кулак, тут же расслабив их. Надо чтобы вена вздулась посильнее, так ему легче будет ввести в нее иглу.

Не хотела она колоться, но защититься от героина невозможно. Как Никиту пристегнули веревками к его койке, так и ее приковали наручниками в железной кровати. Аккуратно приковали, чтобы синяков не осталось. Ее ведь скоро ментам сдадут. Сначала сделают законченной наркоманкой, а потом сдадут.

В какой-то квартире ее держат. Решеток на окнах нет, но так они здесь и не нужны. Не вырваться ей из наручников. Сколько раз пробовала, бесполезно. Даже охраны у нее здесь нет. Левшин сделает ей на ночь укол, сводит, пока она под кайфом, в туалет, а потом снова на замок. И рот заклеит, чтобы ночью не кричала. Утром приедет, накормит, потом снова укол. И Саша с ним всегда. Правда, сегодня ее нет…

Лариса зажмурилась, когда Левшин протер ваткой кожу на локтевом сгибе. Ну, зачем он, сволочь, делает это! Она ведь действительно не сможет жить без наркоты…

– А может, не надо? Может, хватит с тобой экспериментировать? – вдруг спросил Дима, надев колпачок на иголку, и спрятал шприц в карман.

Лариса сначала обрадовалась. Действительно, хватит издеваться над ней. Но тут же душу охватила тревога, как же ей без укола?

– Почему не надо? – обеспокоенно спросила она.

– Ну, хотя бы потому, что лекарство в дефиците. Это последняя доза, больше нет.

– И хорошо, что нет.

– Вот и я говорю, что хорошо, – сказал Дима, внимательно и с насмешкой глядя на нее. – Впрочем, скоро у Саши будет очень много денег, я думаю, мы сможем купить очень много лекарства. И даже передачи тебе в тюрьму слать. Через адвоката. Каждый день. Ширнулась, и жизнь уже не такая страшная…

– Каждый день? Я, наверное, должна завизжать от радости? – с сарказмом спросила Лариса.

– А это плохо?

– Нет, я так хочу в тюрьму, что для меня это просто невероятное счастье.

– Ну, лучше в тюрьме с лекарством, чем в тюрьме без него. Ты же с этим не можешь поспорить?

– Ну да, лучше застрелиться из пистолета, чем из пушки.

– Лариса, я предлагаю тебе реальный вариант, а ты кривляешься, – усмехнулся Левшин. – За тобой придут, найдут у тебя склянку с ядом, ты признаешься в том, что отравила собственного мужа. Сядешь в тюрьму, будешь получать лекарство, и все будет не так страшно. Лет через десять выйдешь на свободу… Это же лучше, чем смерть.

– Чем смерть?

– Это я предлагаю тебе жизнь через тюрьму, а Саша хочет, чтобы ты умерла. От передоза. Поверь, это так просто…

– Просто, – похолодела Лариса.

– Сначала ты подсела на кокаин, затем перешла на героин – классика жанра. А потом раз, и передоз. В некотором роде, смерть по естественным причинам. Как думаешь, менты будут искать убийцу? Не будут. Но убийцу найдут. Тебя найдут. И склянку с ядом тоже найдут… А они тебя уже ищут. Очень активно ищут. Ты главная подозреваемая в убийстве своего мужа.

– Сволочь ты, Дима. Мразь и подонок!

– Не мразь, не подонок, – покачал головой Левшин, – но сволочь. Поэтому и предлагаю тебе выбор. Или смерть от передоза, или тюрьма с удовольствиями… Но лично мне нравится вариант, который предложила Саша. Поэтому мы и привезли тебя сюда. И уколов уже достаточно, чтобы менты поверили в твое наркотическое прошлое. Так что с тобой можно кончать уже сейчас. Но я не хочу тебя убивать. – Взгляд у него замаслился. – Я хочу заняться с тобой любовью. Но без всякого насилия. Ты отдашься мне с чувством и желанием… Поверь, это твой единственный шанс!

– Пошел ты к черту!

– Сначала я сделаю укол, а потом…

Лариса задумалась. Мысль о сексе с Левшиным вызывала отвращение, но под кайфом не все так страшно. К тому же он действительно мог оставить ее в живых. И даже переметнуться на ее сторону, как это было с Гавриком, который так и не оправдал надежд Александры Сергеевны.

Действительно, Саши сегодня нет, зато появилась отличная возможность перетянуть Левшина на свою сторону.

Лариса уже готова была сказать «да», когда в дверь вдруг позвонили.

– Кто это? – встрепенулся Дима.

Он заклеил Ларисе рот, вышел в прихожую, закрыв за собой дверь. Сначала послышался щелчок, с которым сработал замок, затем женский вскрик, а спустя мгновение дверь в комнату содрогнулась так, как будто на нее кто-то налетел, а когда она открылась, Лариса увидела Никиту. Саша сидела на полу со связанными за спиной руками, Левшин лежал без чувств, а Никита ловко спутывал его скотчем.

Он справился с Левшиным, подошел к Ларисе, сорвал с ее губ пластырь, стал осматривать наручники. Глянул на тумбочку, на стол в поисках ключа.

– У этого козла ключ! – взглядом показала она на Левшина.

Хотелось поблагодарить Никиту, сказать в его адрес что-нибудь доброе, но из Ларисы фонтаном выплеснулась дикая злость. Она готова была своим руками задушить и Левшина, и Сашу.

– Потерпи немного, – косо глянув на нее, произнес Никита.

Он подошел к Левшину, наклонился, сунул руку в его карман.

– Слышь, давай договоримся! – зашипел тот.

И когда он, интересно, успел в чувство прийти?

Никита даже ухом не повел. Взял ключи, подошел к Ларисе.

– Зря ты ее с цепи спускаешь! Она же тебя самого загрызет! – предупредил его Левшин.

Никита и сейчас должен был проигнорировать его, но нет, он остановился, повернулся к нему и резко спросил:

– Кто Галку убил?

– Вадик ее убил! Вадик на Ларису работал! И Макса он должен был грохнуть. И тебя, и Макса!

– Врешь!

– Врет! – подтвердила Лариса.

– Не вру! Вадик облажался, и она его траванула!

– А Макса?

– И Макса… – Левшин запнулся.

– Макса кто отравил?

– Врать не буду, Макс – моя работа! – признался он.

И сделал он это для того, чтобы обвинение в покушении на Никиту выглядело как можно более убедительным.

– Зачем?

– Это из-за наследства все! – ответила за Левшина Лариса. – Макс на Сашку все переписал! Подарок ей сделал! Она такого подарка и не ждала!

– Не ждала… – кивнул предатель. – Мы сами офонарели, когда узнали. Поэтому и слетели с катушек. А что я еще должен был делать? Ждать, когда Лариса тебя закажет? А она собиралась это сделать!

– Врешь! – завизжала Лариса. – Не собиралась я Никиту заказывать!

– Собиралась! Зуб даю, собиралась! – подала голос Саша.

Она попыталась подняться с пола, и, несмотря на связанные за спиной руки, это у нее получилось.

– Врет она, Никита! Не могла я тебя заказать! Я к тебе вернулась! Я с тобой собиралась быть! Ты что, не веришь мне? – Ларису взяла такая обида, что слезы брызнули из глаз.

И это была настоящая, а не наигранная обида. И слезы были самые натуральные. Ведь она действительно собиралась жить с Никитой. Ясно же, что ни с кем и никогда она не будет так счастлива, как с ним. И он должен это понимать…

– Верю, – в замешательстве кивнул Никита. И поднес ключ к первой паре наручников.

– Ты делаешь ошибку! – Саша рванулась к нему и попыталась его толкнуть, но тут же оказалась на полу лицом вниз.

Никита снял с Ларисы наручники, она поднялась и бросилась ему на шею, но он стоял как столб с опущенными руками.

– Ты что, не рад мне?

– Рад.

– Увези меня отсюда!

– Да, конечно. – Никита взял ее за руку, повел к двери в обход лежавшей на полу Саши. Через Левшина ей пришлось переступать.

– Куда мы? – у самой двери спросила Лариса.

– Куда-нибудь.

– А эти? – взглядом показала она на Сашу.

– Пусть остаются.

– Пусть остаются и портят нам жизнь?

– А что ты предлагаешь?

– Ты хочешь, чтобы меня арестовали за убийство?

Лариса вспомнила о склянке с ядом, которая находилась где-то здесь, в квартире. На этом пузырьке отпечатки ее пальцев, и она должна, как минимум, их стереть. Но эта мысль промчалась как скорый поезд мимо полустанка. В голову тяжелым товарным составом вползала мысль о том, что Сашу надо убить. Только тогда она сможет предъявить претензии на состояние покойного мужа.

– И что ты предлагаешь? – внимательно глядя на нее, спросил Никита.

– А что она предлагала? – Лариса показала на свой исколотый шприцом локтевой сустав. – Они меня на иглу посадили, чтобы я потом от передоза двинулась! Ей тоже надо сделать передоз! И ему! Или меня убивать можно, а их нельзя?

– Да, ты права, – кивнул он.

– Ты их убьешь?

– Нет, я сдам их ментам. Пусть они отвечают по закону…

– По какому закону! Они же сдадут меня!

– Но ты же не убивала Макса.

– Не убивала. А они скажут, что убивала. Ты не должен оставлять их в живых!

– Я не буду никого убивать, – покачал головой Никита.

И достал из кармана телефон, чтобы позвонить в полицию. Набрал номер, дождался ответа, но именно в этот момент от сильного удара вдруг распахнулась дверь, и в квартиру ворвались вооруженные люди. И Никита, и Лариса оказались на полу…

Лариса зажмурила глаза, проклиная себя за глупость. Надо было сразу искать склянку с ядом, а она потратила время на бесполезные уговоры. А ведь у нее было время, чтобы уничтожить улику…

Решетка на окне, угрюмый следователь за древним канцелярским столом, гробовая тишина, в которую властно вползает шелест, с каким перо авторучки мечется по бумаге. И Никита под стражей, и Ларису арестовали. Ощущение такое, что именно этим и должно было все закончиться.

Следователь Маркушкин достал из кармана платок, приложил его к носу, смачно высморкался и виновато посмотрел на Никиту. Казалось, он вот-вот извинится за то, что увлекся неприятным для окружающих процессом, но это не произошло. Зато он одобрительно улыбнулся:

– Ну что я могу вам сказать, Никита Евгеньевич, отправлять вас обратно в лагерь мы не станем. Фогарева дала показания, вас к своим делам она привязывать не стала…

– К каким делам?

Никите повезло: он и Корякина смог допросить, и на Левшина выйти. Этот жук всего лишь на пять минут заехал домой, и Никита успел сесть ему на «хвост»… Но в это время у него у самого на «хвосте» висели оперативники, которые вели его по радиомаячку, вживленному в его мобильник. Кому-то из муровцев пришла в голову мудрая мысль, что Никита знает, где скрывается Лариса, поэтому его и выпустили на свободу. И ведь он действительно привел их к ней…

– Покушение на жизнь своего мужа. Максима Фогарева пытались убить, а вас подставить. Да, это все организовала Лариса. Левшин дал показания, и Ларисе Фогаревой ничего не оставалось, как признать свою вину…

Никита опустил голову. Он хотел, чтобы все это оказалось неправдой, но, похоже, надеяться не на что.

– Вас это расстроило? – спросил следователь.

– Очень.

– У вас, наверное, были планы…

– Планы остались, – вздохнул он. – А Ларисы больше нет… И Макса тоже…

Никита простил ей предательство, даже готов был забыть о том, что она собиралась отправить его обратно в зону. Но Макса он ей не простит…

А ведь это Лариса его убила. Из-за нее Макс бросился в крайность и завещал свое состояние Саше, к которой у него, возможно, были какие-то чувства, а может, и определенные обязательства. Из-за этого завещания Саша и спустила на Макса своего верного пса. Не случись этого, Александра Сергеевна и дальше бы ждала своего часа, а Левшин так и работал на Ларису в ожидании команды «фас»…

Не уважал Никита Макса, временами даже презирал его, но Ларисе он его не простит… И дело не столько в Максе, сколько в нем самом. Не должен он любить и помогать Ларисе, на руках у которой столько крови. Да, она расправлялась не с самыми лучшими представителями человечества, но это не оправдание. Лариса – чудовище, которое нужно изолировать от общества, и то, что произошло с Максом, не позволит Никите забыть об этом. Ему нельзя быть вместе с Ларисой, поэтому из тюрьмы он ее ждать не будет. А если ей вдруг удастся откупиться от наказания, то встречи с ним пусть не ищет…

Следователь не усмотрел в действиях Никиты состава преступления. Да, он был груб в обращении с Сашей, но без этого ему бы не удалось проникнуть в квартиру, где находилась Лариса. И то, что Левшина он связал, тоже оправданная необходимость. А еще он уже набрал «ноль два», когда в квартиру ворвались оперативники. С благими намерениями он собирался звонить, и это еще один «плюс» в его копилку. Достаточно важный плюс, чтобы менты пощадили его.

Только на свободу Никита выходил с двояким чувством. С одной стороны, он и рад был тому, что его не отправляют обратно в зону. А с другой – он и не прочь был бы вернуться туда. Там, в лагере, на исходе своего срока он был более свободным, чем сейчас…

Но зона – это тупик. И возвращаться туда он не станет. Он постарается освободиться от своих сердечных оков здесь, на воле. Освободиться и начать новую жизнь…

Content

Владимир Колычев
Город под каблуком

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть третья

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28