Михаил Михеев

Наследники исчезнувших империй

И когда рядом рухнет израненный друг,

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг,

Потому что убили его, не тебя…

В. Высоцкий

Ты много сделал для войны,

Когда смотрел со стороны…

Алькор. Военный марш

Пролог

Когда прозвучал сигнал тревоги, никто на базе не обеспокоился. Чего бояться? Варвары из внешних миров пробовали на зуб оборону планеты с завидной регулярностью и так же регулярно получали по этим самым зубам, жвалам, клювам, или что еще у них там имелось. Как говорится, кто с мечом к нам придет, тому мы его в задницу и засунем, а потом еще, для полноты ощущений, провернем. Тем не менее своих попыток чужие расы не оставляли, минимум три-четыре раза в год устраивая налеты. Их смешные корабли уступали человеческим и в скорости, и в защите, и в вооружении, поэтому для артиллерийских офицеров военно-космической базы «Посейдон» такие налеты стали чем-то вроде регулярных плановых учений. Вот и сейчас они неспешно расходились по боевым постам, рассаживались в удобные кресла и надевали на головы мнемонические шлемы, соединяющие их в одно целое с бортовым компьютером.

В глубине станции с неприятным лязгом закрывались люки, разделяя ее на герметичные отсеки. На более современных моделях космических крепостей этот процесс был практически бесшумным, но «Посейдон» заложили более полувека назад. С того времени базу неоднократно модернизировали, но все изменения касались в основном вооружения и систем наведения, остальное же было достаточно эффективным, и командование флота не желало тратить деньги и без того небогатого военного бюджета на ерунду, тем более что и морально устаревшее оборудование вполне успешно справлялось со своими функциями. Да и то сказать, крепость была сработана на века, и запас прочности, равно как и ресурс механизмов, в ее конструкцию был заложен даже избыточный. Во всяком случае, по мнению некоторых штатских умников, которые никогда не хлебали космоса, зато считали себя знатоками военного дела. Профессиональные космонавты над теоретиками от стратегии посмеивались, но при этом и в парламенте, и в правительстве большинство составляли популисты с хорошо подвешенными языками, а не экономисты и, уж тем более, не солдаты. Земная федерация прекратила экспансию почти сто лет назад, неспешно переваривая то, что смогла заглотить на заре космической эры, и с того времени военные постепенно сдавали свои еще сравнительно недавно кажущиеся незыблемыми позиции в обществе.

Капитан второго ранга Аксель Шульц поднялся в боевую рубку еще до того, как артиллеристы заняли свои места. Немец по происхождению, худой и жилистый Шульц был педантом и терпеть не мог разгильдяйства. Космонавт до мозга костей, впервые надевший мундир в шестнадцать лет, когда поступал в военное училище, он, как иногда шутили про него сослуживцы, снимал его, только чтобы надеть скафандр. Впрочем, шутили они беззлобно — командующего базой уважали и за то, что он был крепким профессионалом, и за то, что всегда был справедлив. Увы, в последнее время даже его авторитет и педантичность не могли поддержать дисциплину в экипаже на должном уровне. Во-первых, если раньше в экипаже были только военные космонавты, то сейчас значительную часть составлял вольнонаемный персонал, люди насквозь гражданские, для которых его погоны должным авторитетом не обладали. А во-вторых, вследствие очередной военной реформы, призванной сократить расходы на оборону при теоретически сохранении боеспособности армии и флота, наступил вполне ожидаемый бардак — сокращение денежного довольствия, плюс с отпусками проблема. В космосе постоянно сидеть не станешь, искусственная гравитация почему-то воспринимается организмом иначе, чем испытываемая на планете, и все усилия инженеров так и не смогли решить эту проблему, поэтому в мирное время экипажи на космических кораблях и станциях менялись каждый месяц. Месяц в космосе — месяц на планете, этого требовала медицина. Нынешний экипаж находился в космосе без отпусков уже под сотню дней, и люди тихо зверели в броневой коробке. Пожалуй, частые боевые столкновения в такой ситуации были даже полезны, не давая им окончательно расслабиться и забить на дисциплину.

В боевой рубке Шульца встретили деловитая суета и привычное мерцание экранов. Никаких иллюминаторов — только экраны, и никак иначе. Почему? Да потому, что, во-первых, экраны эффективнее, а во-вторых, до наружной стены больше пятисот метров. Боевая рубка — наиболее защищенная честь крепости, бронированный шар, расположенный в самом ее центре. Снаружи — многочисленные отсеки, толстая броня наружной обшивки с многочисленными орудийными башнями и ракетными установками, и силовое поле, способное отразить удар двадцатимегатонной боеголовки. Словом, военная база «Посейдон» была крепким орешком, о который мог обломать зубы кто угодно.

— Вахтенный! Доклад! — Шульц говорил негромко, но его слышали все.

— Господин капитан второго ранга, — строго по уставу начал молодой лейтенант, чей бравый и подтянутый вид явно указывал на то, что училище он закончил совсем недавно. — В двадцать пять шестнадцать по внутрисистемному времени зафиксированы возмущения пространства. Ориентировочное количество кораблей от пятнадцати до восемнадцати, примерное время выхода из гиперпространства двадцать шесть ноль три. Произвести точную идентификацию объектов не представляется возможным.

— Когда это ее ухитрялись произвести, — буркнул, почесав заросшую густыми, жесткими, как проволока волосами грудь старший артиллерист крепости капитан третьего ранга Георгадзе. Шульц неодобрительно посмотрел на него, но промолчал. По мнению командующего базой, плохие манеры надо было держать при себе, а не демонстрировать направо и налево. Тем более не стоило приходить в боевую рубку босиком и в боевом костюме-компенсаторе на голое тело, вдобавок еще и расстегнутом почти до середины живота. Пример для подчиненных, мягко говоря, не лучший, вон они, тоже одеты кое-как. Да и механики напоминают, скорее, сборище варнаков с большой дороги, чем офицеров. Бороды отрастили согласно последней моде, не думая при этом, как они с этой растительностью на лице в гермошлемах управляться будут. Про пилотов, которые по жизни разгильдяи, и говорить нечего. Впрочем, все это было следствием общего падения дисциплины, так что чему удивляться… Решив, что пропесочит нерадивого подчиненного после того, как они закончат с нахалами, вторгшимися в пределы человеческих владений, а потом хорошенько вставит и остальным, Шульц повернулся к экрану оперативного контроля пространства. Информация, которая выводилась на него, подтверждала доклад вахтенного.

Судя по возмущениям, к системе приближалась группа кораблей. Гиперлокатор был инструментом не слишком точным, но именно он позволял заблаговременно обнаружить силы вторжения и сманеврировать таким образом, чтобы база оказалась между вражескими кораблями и охраняемой планетой. К тому моменту, как неизвестные корабли выйдут из гипера, их уже будет ожидать теплый прием в лице тяжелых орудий «Посейдона». Если верить докладам разведки, наличие у людей гиперлокаторов все еще оставалось для соседей секретом, притом что ни одна из чужих рас создать ничего подобного не смогла. К тому же все известные соседи, которые умели строить межзвездные корабли, использующие не сложный и малоэффективный субсветовой привод, а гиперпереходы, вынуждены были сбрасывать ход и выходить из гипера на довольно приличном расстоянии от звезд, иначе возмущения, вызываемые их гравитационными полями, грозили разорвать звездолеты на куски. Люди умели маневрировать и вблизи звезд, совершая короткие прыжки внутри планетарных систем. Эти прыжки, конечно, были неточными, однако все равно давали людям колоссальное преимущество в бою. Вот как сейчас, например, когда надо было совершить стандартный маневр перемещения. При этом времени было в избытке — когда еще чужаки приблизятся настолько, что смогут открыть огонь.

— Стандартная процедура? — О’Донелл, флаг-штурман базы, огромного роста ирландец, повернулся к Шульцу, хотя заранее знал ответ. Шульц только кивнул. Штурман тут же втопил кнопку активации прыжка — ну конечно, в компьютер заранее были внесены координаты выхода, не в первый раз они этим занимаются. Можно сказать, рутина. На миг у присутствующих помутнело в глазах, верный признак начавшегося гиперперехода, но тут же зрение восстановилась, только картинка была уже немного другой — база переместилась через добрую половину системы, занимая позицию на пути атакующих.

Сманеврировав при помощи вспомогательных двигателей, боевая станция неторопливо развернулась, чтобы обеспечить артиллеристам наиболее удобную позицию для ведения огня. Можно было и быстрее, ходовая установка обладала даже избыточным запасом мощности, но зачем перенапрягать двигатели, которым пришлось бы вначале с полной отдачей работать на поворот, а потом, также перенапрягаясь, гасить колоссальную инерцию бронированной туши, обладающей соответствующей размерам массой. Времени еще было в достатке, минут десять, по меркам космического боя — практически вечность.

Два совсем молодых лейтенанта, занимавшихся отслеживанием целей, спокойно рассматривали генерируемую компьютером базы картинку. Один с некоторой ленцой потянулся:

— Снова Альянс?

— Да нет. Они придурки, конечно, но в третий раз подряд нарываться на плюху не будут даже конченые идиоты.

— А ты на характеристики возмущений посмотри. Один в один прямо.

— Угу. И скорость почти на четверть выше, чем всегда. Откуда у Альянса такие корабли?

— Ну и что, — не сдавался первый. — Все развивается, и военные технологии тоже. И не только у нас, кстати. Состряпали что-то новенькое и решили нас опять на прочность попробовать.

— Слишком уж быстро.

— Забьемся?

— А давай.

Молодые офицеры, дружившие еще с училища, пожали друг другу руки. Сидящий за соседним пультом немолодой капитан-лейтенант с усмешкой разбил, напомнив, что разбивающему — половина выигрыша, после чего все трое вновь склонились над экранами. Увы, на них пока что не было ничего нового, хотя это, как точно знали все, кто находился в крепости, ненадолго.

Вспышки, которые зафиксировали приборы базы, были нестандартными. Дело в том, что все цивилизации, летающие меж звезд не на любительском досветовом, а, так сказать, на профессиональном уровне, использовали для этой цели гиперпространство, или, попросту, гипер. Что это такое на Земле, наверное, понимало человек десять, в основном физики-теоретики, обремененные серьезными научными степенями. Тем не менее, то, что куча народу не понимала, что такое гиперпространство и с чем его едят, ничуть не мешала этой самой куче активнейшим образом гипером пользоваться. К тому же построить аппаратуру для гиперпрыжка можно и не обладая четким пониманием того, как она будет работать. В конце концов, не все, кто делают самолеты, понимают, как именно поток воздуха обтекает их крылья — они просто строят воздушные машины в точности по чертежам, и от того, что сварщик не знает основ аэродинамики, самолет хуже летать не станет. Так и с гиперпереходом. Собрал двигатель в точном соответствии со схемой — и пользуйся на здоровье.

Но так получилось, что гипердвигатели, которые устанавливают на свои звездолеты разные цивилизации, конструктивно отличаются друг от друга и, соответственно внося возмущения в структуру гиперпространства как во время полета, так и на входе-выходе из него, делают это по-разному. В результате визуальные эффекты у разных кораблей тоже разные, и поэтому их легко идентифицировать. Так вот, спектр вспышки, которая возникла при выходе чужих кораблей из гиперпространства, оказался людям совершенно незнаком.

Где-то там, на заднем плане, один лейтенант победно улыбнулся другому — он только что выиграл у него бутылку пива. А вот у того, кто командовал «Посейдоном» и вынужден был принимать решения, сейчас появились совсем другие заботы. Проще говоря, ему надо было решить, что делать, имея перед собой корабли неизвестной цивилизации — начинать боевые действия или все же попытаться вначале договориться. Нет, первое, что требовал устав, он и без того сделал — на Землю по гиперсвязи пошел сигнал, предупреждающий о сложившейся ситуации, но вот после этого требовалось решить: разговаривать или драться?

Шульц раздумывал не более секунды. В конце концов, у него было время попробовать и то, и другое, поэтому в сторону чужих кораблей пошел запрос на всех волнах с уведомлением о том, что они находятся на территории Земной федерации, и требованием немедленно лечь в дрейф или убираться. Конечно, далеко не факт, что на чужих кораблях поймут, о чем им, собственно, говорят, но это уж их проблемы. Прежде чем приближаться к владениям сильнейшей в исследованном космосе цивилизации, неплохо бы выучить ее язык. Да и потом, люди вообще никого сюда не звали. Напротив, они ревностно охраняли свои владения от чужаков и были в своем праве. Так что не подчинившиеся вполне законным требованиям могли рассчитывать на хорошую плюху — на Земле всегда хватало неплохих солдат, которые не комплексовали, когда требовалось порвать кого-то на лоскутки.

Чужие корабли на требование остановиться не отреагировали, что было вполне предсказуемо — в конце концов, никто из тех, кто приходил сюда раньше, не отвечал на подобные запросы, почему же эти должны были стать исключением? Однако кое-какую информацию люди все же получили — гравирадары ощупывали противника с момента выхода из гипера, и компьютер «Посейдона» уже обрабатывал первые данные.

Шестнадцать кораблей, причем довольно больших — у Альянса, к примеру, таких не было. Один только самую малость уступал размерами и массой «Посейдону», а значит, примерно соответствовал в этом новейшим дредноутам, которые только-только начал получать флот Земной федерации. Уже само по себе умение строить корабли такого размера внушало уважение. Остальные, правда, были заметно меньше флагмана и по человеческим меркам тянули разве что на эсминец. По форме они больше всего напоминали раздувшиеся до безобразия бочки, хотя как раз это ни о чем не говорило — в космосе аэродинамика не важна, поэтому не все ли равно, как выглядит звездолет. Дизайн мог быть каким угодно, главное — его боевая эффективность.

Из гипера корабли вышли на нулевой скорости относительно звезды — ну, это стандартно и характерно для кораблей любой цивилизации, в том числе и для земных, поэтому ничего неожиданного тут не было. Равно как и в том, что эти корабли сразу же начали разгон, стремясь пройти в центр системы, к единственной населенной планете. Опять же стандартное действие. И точно так же стандартно было то, что между планетой и захватчиками встала военная база, крепость, уже не раз останавливавшая хамов самой разной видовой принадлежности. В голове у Шульца мелькнула крамольная мысль, что если военным и дальше будут урезать зарплату, то рано или поздно им надоест защищать толстые задницы прячущихся за их спинами гражданских, но довести ее до логического завершения он не успел. Противник уже вошел в зону поражения главным калибром, и пора было принимать решение.

— Семьдесят пять, — голос Шульца звучал совершенно бесстрастно. Никто не задал ему ни одного вопроса, да и что там спрашивать? Огонь открывать, когда противник войдет в зону семидесятипятипроцентной вероятности поражения главным калибром, опять же абсолютно стандартное решение, и команда такая звучала не в первый раз. Артиллеристы привычно замерли, напоминая сейчас какие-то статуи — все правильно, они работали, хотя внешне это не было видно. Мнемонические шлемы обеспечивали невозможную, казалось бы, скорость обмена и обработки информации, а все остальное пока что отключалось за ненадобностью. Повинуясь мысленным приказам этих людей, орудийные башни сейчас разворачивались в сторону противника, в пусковые установки подавались ракеты, хлынул поток энергии в накопители силового щита. База готовилась к бою, напоминая сейчас боксера-тяжеловеса, которого по недомыслию решила задеть дворовая шпана. Со вполне предсказуемым, кстати, результатом.

Вот только те, кто вел сейчас в атаку чужие корабли, об этом, похоже, не догадывались. Очень может быть, они и прикрытую силовым полем базу еще не обнаружили. Впрочем, это были, по общему мнению, только их проблемы. Тем не менее эскадра шла вперед классическим, принятым у многих цивилизаций построением. Самый мощный корабль в центре, остальные его прикрывают, образуя подобие гигантской сферы. Ну и ладно, этот строй не спасет их, как не спас до того эскадры Альянса, Союза независимых миров и еще многих, осмеливавшихся попробовать на прочность форпост человечества в этом Богом забытом секторе.

Тем не менее первый залп орудий «Посейдона» эскадра выдержала. Не вся, разумеется, малые корабли, идущие в голове строя, рассыпались по космосу огненными брызгами раскаленного докрасна металла, но флагман устоял. Это было уже что-то необычное и даже, можно сказать, интересное — обычно артиллерия базы проламывала щит любого противника с первого залпа. Ну что же, бывали и такие прецеденты, никто в боевой рубке не был обескуражен. Просто игра будет длиться чуть дольше, чем обычно.

Следующие несколько минут эскадру противника молотили изо всего, что могло стрелять. В недрах базы выли сервоприводы, подающие ракеты, а энерговоды плазменных орудий ощутимо нагрелись — система охлаждения не успевала осуществлять отвод тепла. Эффект был, но… не совсем такой, на который рассчитывали. Эскорт был выбит практически полностью, но флагманский корабль продолжал идти вперед и, вдобавок, сам открыл огонь. Пускай он сделал это с дистанции в полтора раза меньшей, чем та, на которой его доставали земные орудия, но зато на четверть большей, чем это смогли бы сделать корабли того же Альянса. Кстати, флот Альянса в подобной ситуации уже отступал бы. А ведь именно Альянс был наиболее развитым из внешних государств, и теперь приходилось учесть, что у человечества появился новый противник, более серьезный, чем все, с кем людям приходилось иметь дело ранее.

Однако сколь бы ни была хороша защита чужого корабля, бесконечно выдерживать сосредоточенный обстрел «Посейдона» она была не в состоянии. К тому моменту, как вражеский звездолет все же смог начать отвечать, в спектре его защиты явно отслеживались следы перегрузки, а когда он добился первого попадания, силовое поле, кстати, того же типа, что использовалось земными кораблями, уже перестало защищать корабль от огня крепости. Еще через несколько минут серия внутренних взрывов растянула корпус чужого корабля на куски.

— Ну все, джентльмены, дело сделано, — прокомментировал это событие лейтенант Келси, командир звена истребителей. Ему, вообще-то, по боевому расписанию необходимо было находиться на летной палубе, со своими людьми, но из боевой рубки лучше обзор, а за последние два года авиагруппа «Посейдона» на боевые задания не вылетала вовсе, поэтому он и позволил себе такое нарушение. Шульц недовольно покосился на него, однако никак не прокомментировал происшедшее. Да и что тут комментировать? Фраза была достаточно емкой и полностью включала в себя оценку ситуации. Да и потом, она звучала в боевой рубке уже столько раз, что успела стать традиционной, а традиции Шульц, как всякий истинный немец, уважал.

— Рассчитайте курс к базировочной орбите, — приказал Шульц, поворачиваясь, чтобы уйти — в его присутствии необходимости больше не было, а вот отчет ему предстояло еще писать. — Маневр по готовности.

Однако на сей раз уйти ему было не суждено. Едва он сделал первый шаг, как был остановлен голосом офицером группы локационного дозора:

— Вектор пять. Множественные цели. Ориентировочное время прибытия… через пятнадцать минут.

Голос лейтенанта звучал несколько растерянно. Шульц обернулся:

— Наши?

— Никак нет.

— Опять кто-то пожаловал. Что они сегодня вообще обнаглели? Кто там?

— Предварительная идентификация… Отметки на девяносто шесть процентов совпадают с отметками уничтоженных кораблей.

— Чщерт! Количество?

— От двенадцати до пятнадцати целей.

— Ну, это не так страшно, — с некоторым облегчением прокомментировал информацию Келси, но, прежде, чем Шульц успел выдать ему резкую отповедь и напомнить о том, что говорить о победе до боя — верный признак сглазить, вновь заговорил давешний лейтенант:

— Вектор семь. Множественные цели. Идентификация прежняя. От двадцати до двадцати пяти целей. Время выхода из гипера… через восемнадцать минут… Вектор восемь. Множественные цели. Идентификация прежняя. От четырнадцати до двадцати целей. Время выхода двадцать минут. Вектор двенадцать. Множественные цели. От четырех до шести. Тридцать две минуты. Вектор шесть…

— Матка боска… — выдохнул кто-то.

Такого на памяти присутствующих еще не было. Это была не привычная до одури попытка третьесортной цивилизации прощупать оборону планеты, а полномасштабное вторжение и, если в каждой эскадре есть хотя бы один корабль вроде того, который они только что уничтожили, «Посейдону» придется ох как не сладко. Однако среди тех, кто находился сейчас в рубке, не было даже намека на панику. В конце концов, все они были кадровыми офицерами, все прекрасно знали, что когда-то может возникнуть необходимость встать между Родиной и опасностью и, возможно, умереть в бою. Выбор они когда-то сделали вполне осознанно, поэтому в глубине души были готовы к любому повороту событий. Ну и потом, все они уже столько раз били всевозможных нарушителей спокойствия, что попросту не верили в возможность поражения. Умом — да, понимали, но не верили.

Однако что-то все же изменилось. Застегнулся и натянул ботинки Георгадзе, умчался к своим истребителям Келси, иначе зазвучали команды — более сухо, более четко. Крепость вновь скользнула в гипер и сразу же после выхода из него сориентировалась в пространстве, на сей раз не жалея двигателей. Все понимали — играм пришел конец, сейчас будет драка.

Все же Шульц был профессионалом. Особыми флотоводческими талантами он, правда, не блистал, но расклады понимал четко, равно как и то, чем ему грозит схватка со всем флотом противника. Его космическая крепость предназначалась для того, чтобы защитить планету от мелких налетов, шугануть зарвавшегося пирата или задержать на какое-то время достаточно серьезного противника, чтобы, пускай и ценой собственной жизни, дать им шанс дождаться подхода помощи. Эскадре быстрого реагирования не так и много времени требуется, если вдуматься, и почти наверняка сейчас адмирал Власов, командующий военно-космическими силами их сектора, уже поднял по тревоге свой флот. Очень скоро, максимум через час, его корабли будут здесь, и это время надо было вырвать любой ценой. Вот только в лобовом бою с таким количеством врагов «Посейдон» не продержался бы и пяти минут.

Однако и опускать руки Шульц не собирался. Он ведь не штабной умник, который, случись что, зовет маму и лезет под стол. Нет, за свою не такую уж и короткую жизнь Аксель Шульц успел повидать всякого. Еще в юности, сразу после училища, он с Калединым, будущим знаменитым адмиралом и исследователем, а тогда лихим командиром эсминца, гонял по космосу пиратов и ходил в разведку на сопредельную территорию, позже, уже сам командуя кораблем, участвовал в ряде пограничных стычек, да не таких, как здесь, а куда более серьезных, словом, успел повидать судьбу космонавта во всех ее проявлениях. Как следствие, решения он тоже умел принимать быстро, мгновенно анализируя ситуацию и не боясь рисковать.

Если нельзя драться со всем флотом, то надо бить противника по частям, тем более что атакующие допустили сразу две ошибки. Во-первых, они послали вперед небольшую эскадру, и тем самым не только фактически подставили ее под огонь «Посейдона» без шансов уцелеть, но и дали возможность определить, с чем людям придется иметь дело. А во-вторых, их флот шел относительно небольшими группами, причем в систему они прибывали не одновременно, а, пусть с небольшим, но разрывом. С чем было связано такое решение оставалось для Шульца неясным, но упускать такой шанс он не собирался.

Чужие корабли вышли из гиперперехода синхронно — и синхронно перестали существовать. Еще один нюанс гипера — никаких силовых полей, а не то рискуешь прибыть на место вывернутым наизнанку. В момент выхода вражеская эскадра попала под залп боевой станции практически в упор, не успев ничего сделать. Очень рискованный маневр, выйди корабли противника чуть ближе к станции, и колебания пространства могли нанести ей тяжелейшие повреждения, а то и вовсе нарушить синхронизацию мезонных реакторов, а это почти наверняка мгновенный взрыв. Однако Шульц сумел удержаться на тонкой грани, отделяющей риск от безумия, и выиграл первый раунд. Именно это и называется профессионализмом, и мало кто смог бы повторить этот маневр.

Их удача кончилась на шестой группе. Просто не успели переместиться — малый разрыв во времени, неудобные вектора. «Посейдон» успел рассеять и ее, но к тому моменту сразу две группы кораблей противника уже вошли в систему и, что самое паршивое, в них было сразу четыре тяжелых корабля. А на подходе уже были следующие, и все, что смог сделать Шульц, это отдать приказ истребителям стартовать. В этом случае у их пилотов еще были шансы уцелеть, ведь ждать помощи осталось не так уж и долго. Когда «Посейдон» уже разваливался на куски, Шульц знал, что он и его товарищи сделали все, что могли, и даже немного больше.

Он не мог знать, что помощь не придет, потому что флот адмирала Власова завязнет в жутком по масштабам и ожесточенности сражении и победит, но потеряет две трети кораблей, а с ними и возможность проводить наступательные операции. Еще он не знал, что одновременно подверглись нападению более десятка звездных систем и, хотя повсюду люди оказали ожесточенное сопротивление, отбиться практически никому не удалось. Их просто задавили числом, а тех, кто мог драться так же, как он, было немного. И уж тем более он не мог знать, что планета, которую он столь отчаянно защищал, все же сумеет отбиться, даже без помощи извне. Он не знал, что верхушка планетарного руководства уже давно подумывала об отделении, подогревая сепаратистские настроения и втайне строя боевые корабли, но сейчас это оказалось как нельзя более кстати, и эсминцы, которые должны были обеспечить планете защиту от земного флота, теперь пригодились для обороны ее от пришельцев. Келси, во главе двух десятков истребителей покинувший базу, погиб сам и положил всех своих, но дал время двум машинам прорваться к планете, и это решило исход дела. Но, увы, это был единичный случай. А в целом первый контакт и, одновременно первый этап войны с Четвертой империей были отмечены чередой грандиозных поражений.

Именно так началась война, которой суждено было продлиться полных восемь лет…

Планета Кастилия

Семь лет спустя

Планета получила свое название из-за причудливой формы скал, напоминающих башни древних замков. Когда-то давно, еще в эпоху экспансии, сюда пришел разведывательный звездолет, один из сотен, бороздящих космос во всех направлениях. Какие-то из них открывали новые миры, годные для жизни или хотя бы окупающие затраты на их освоение, какие-то исчезали в глубинах космоса навеки. Конкретно этому кораблю повезло — он не только не исчез, но и, более того, обнаружил пригодную для колонизации, да еще и удобно расположенную планету. Этого было достаточно, чтобы экипаж до конца жизни мог принимать ванны из шампанского — премии, выплачивавшиеся за подобные открытия, заставляли обывателей скрежетать зубами от бессильной зависти.

Командир разведчика лично участвовал в исследовании планеты. Ничего удивительного — после спартанских условий, царящих на борту звездолета, где удобство было принесено в жертву скорости и запасам топлива, размять ноги хотелось всем. Вот и разминали по очереди, причем командир корабля, которому, теоретически, положено было сидеть на орбите и осуществлять мудрое руководство, на этот пункт устава положил, что называется, с прибором. Честно говоря, подобным грешили многие, точнее, наверное, все, только некоторые ухитрялись подобные нарушения ловко скрывать.

Вот командир и наткнулся на эти скалы, причем буквально во время первой же высадки. А будучи испанцем по происхождению, он и назвал планету Кастилией. И плевать-то ему было, что нигде больше на планете таких скал не встречалось. Под этим именем планета и вошла в реестр исследованных миров, и, хотя не всем колонистам это имя было по нутру, деваться было некуда. Право первооткрывателя свято и, попытайся кто-нибудь переименовать этот мир, он не встретил бы понимания и одобрения даже у самых лютых испаноненавистников.

Даже когда пришли имперцы, они не стали менять название планеты — у них, вишь ты, те же самые обычаи. Да и с чего бы им быть другими, если имперцы — такие же люди? Да-да, точно такие же, с двумя ногами, двумя руками, без хвоста, зато с набором ДНК, в точности соответствующим земному. Как так получилось? А хрен его знает. У самих имперцев ходили легенды, что некогда существовала великая и непобедимая Первая империя, и что предки нынешних людей тогда заселили чуть ли не всю галактику. Ну, всю не всю, а изрядную часть наверняка… Так вот, точных сведений о том времени не осталось, потому что архивы во все времена замечательно горели, но косвенным доказательством этой легенды служили многочисленные планеты, заселенные людьми, которые встречались в самых, казалось бы, неподходящих местах.

Кстати, своей главной и, в общем-то, единственной задачей имперцы как раз и считали объединение осколков человечества и, до кучи, восстановление его доминирования в галактике. Такая вот идеология, примитивная, но в то же время действенная. И процесс этого самого объединения шел довольно бойко до того момента, как империя не столкнулась лбами с Земной федерацией.

Федерация ни с кем объединяться не хотела в принципе и плевать ей было на древние легенды, равно как и на чьи-то там идеологические выверты. Логика в таком подходе, безусловно, присутствовала — все же территория, освоенная землянами, лишь на четверть уступала имперской, а технологически империя и вовсе отставала. Пожалуй, не будь незадолго до войны целой серии непонятно кому выгодных реформ, сильно подорвавших возможности армии и флота, имперцев разбили бы еще в пограничных сражениях.

Надо сказать, война пошла землянам в чем-то даже на пользу. Рыхлое, даже, скорее, аморфное образование под названием Земная федерация последние десятилетия держалось, что называется, на честном слове. Во всяком случае, сепаратизмом на многих планетах даже не пахло — воняло, как из выгребной ямы. Еще несколько лет, и развал государства стал бы неминуем. Ну и все последующие прелести вроде краха наукоемких производств, резкого падения экономики, междоусобных войн наверняка бы присутствовали — такое уже бывало не раз, в России на стыке второго и третьего тысячелетий, к примеру, или в США всего на полвека позже. Тогда одну планету трясло, как грушу, сейчас несколько десятков, разница всего лишь в масштабах. Однако внешняя угроза заставила окраины сплотиться вокруг центра, который хотя и зажрался, как все считали, но притом мог хоть как-то стабилизировать ситуацию. К тому же именно на центральных планетах были сконцентрированы основные экономические, научные и промышленные силы, именно там производилась основная масса вооружения. Ну а сепаратисты… А что сепаратисты. Они ведь тоже не дураки и прекрасно понимали, что относительно безнаказанно в свои игры можно играть в государстве насквозь демократическом, где есть адвокаты и присяжные. Империя же боролась с извращениями вроде терроризма или демонстраций протеста просто и эффективно, развешивая зачинщиков на столбах. Так что те планеты, которые еще недавно жаждали самоопределения, теперь оказались едва ли не наиболее лояльны федерации.

Успехи имперцев в первые дни войны связаны были с тем, что империя, как и любая страна с жесткой вертикалью власти, смогла изначально собрать намного большие, пускай и не качественно, но количественно, силы, и организовать скоординированные между собой атаки на пограничные системы федерации. На некоторое время это дало возможность захватить стратегическую инициативу, однако, оправившись от последствий самого первого и самого страшного удара, флот Земной федерации в нескольких тяжелейших сражениях сумел остановить, а кое-где даже отбросить имперцев. Все же технологическое преимущество землян давало им определенные преимущества, и адмиралы пользовались этим без зазрения совести. Так что, можно считать, федерация легко отделалась — потеря нескольких пограничных систем, в основном аграрных, не самых густонаселенных и относительно малоразвитых, мало сказалась на ее техническом и мобилизационном потенциале. Начались небольшие перебои с поставками редкоземельных металлов, но они почти сразу были восполнены за счет расконсервированных рудников на астероидах. Раньше их использовали мало, все же работы там вести было не особенно удобно, однако война живо изменила взгляд людей на удобства. Да и вообще, неповоротливая военно-промышленная махина Земной федерации медленно, но верно набирала обороты, и со стапелей в космос, как караси из ведра, один за другим выпрыгивали новые дредноуты, слегка разбавленные авианосцами и прочими крейсерами-эсминцами. С другой стороны, имперцы, изучив попавшие им в руки образцы трофейной техники, смогли довольно быстро реализовать примененные в них решения на своих кораблях, не достигнув, конечно, уровня земных, но серьезно к ним приблизившись. В результате наступило шаткое равновесие, и скоро война перетекла в позиционную фазу, когда обе стороны старательно наращивали резервы, но переходить к активным действиям не спешили.

Кастилия относилась как раз к тем планетам, которые были захвачены имперцами в первые дни войны. Точнее, в первый же день войны ее блокировал флот Четвертой империи, уничтожив силы планетарной обороны. Оборону вела эскадра в составе пяти несерьезных эсминцев типа «Буффало», снятых с вооружения флота еще за двадцать лет до этого и оставшихся только в таких вот никому не нужных дырах, и трех откровенно неудачных эсминцев типа «Минотавр», кораблей более новых, но, пожалуй, с точки зрения боевых возможностей еще худших. Тем не менее эскадра в отчаянном рывке сумела дотянуться до имперского линкора, попутно завалив три имперских миноносца, попытавшихся хоть как-то прикрыть флагмана. После этого, правда, имперские корабли разнесли эсминцы в мелкие брызги, что было, в общем-то, ожидаемо, но никто не осмелился бы сказать, что их экипажи не выполнили свой долг.

Впрочем, долг долгом, а на конечный результат отчаянная атака эсминцев повлияла мало. Точнее, совсем не повлияла — имперские корабли все равно смогли блокировать планету, что и неудивительно, учитывая их колоссальный численный перевес. Через трое суток подошли транспортные корабли, высадившие десант, фактически без боя занявший планету. Фактически — это потому, что в некоторых местах все же пришлось малость пострелять. Хотя на планете и не было гарнизона, но полицейские силы были, а учитывая, что планета была не самой спокойной и законопослушной, то полицейские опорные пункты представляли собой настоящие железобетонные форты с крупнокалиберными пулеметами и гарнизонами до батальона. Однако против танков все это не плясало, и результат был закономерен. Да и, положа руку на сердце, не слишком-то жаждали полицейские воевать, так что сопротивление носило, в общем-то, случайный и эпизодический характер и быстро потухло, как только защитники убедились в решительности имперцев и отсутствии в обозримой перспективе хоть какой-нибудь помощи.

К чести завоевателей, они не устраивали особых репрессий или массового геноцида. Даже преступников из тюрем не выпустили, только пересмотрели их сроки в соответствии со своим уголовным кодексом. Некоторые, кстати, в результате вышли на свободу на несколько лет раньше. Некоторым, правда, не повезло — к примеру, в империи не было понятия «пожизненное заключение». А вот смертная казнь была, и никаких мораториев по случаю перманентного военного времени не предусматривалось. А в остальном все было довольно буднично. Имперцы попросту сменили администрацию, привезя своих чиновников, тех, кто пытался сопротивляться, живенько определили в трудовые лагеря строгого режима и оставили на планете небольшой гарнизон. Промышленность Кастилии их не особенно интересовала — колония на планете была молодой, и то, что было построено, ориентировалось исключительно на внутренние нужды. Человеческий ресурс на планете со всего-то пятимиллионным населением тоже не представлял ни интереса, ни опасности. Да и природные ресурсы были как везде, то есть их хватало, но ничего особо выдающегося не наблюдалось. Соответственно этому имперцы и поступили, не слишком напрягаясь, но сохраняя над планетой контроль. Словом, классическое «нехай буде — чай, не сгниет».

Народ малость покряхтел вначале, но, обнаружив, что все фактически идет по-старому, не стал уходить в леса и партизанить, а смирился. Ну а в самом деле — как работали люди, так и работают. Деньги как платили — так и платят, даже пенсии сохранились. В магазинах как был выбор только из местных продуктов — так и остался. Чиновники как сидели — так и сидят, разве что взятки меньше берут, потому что в империи с этим строго, и посадить, и даже расстрелять могут запросто. Ну и, для полноты чувств, полицию оставили фактически в неприкосновенности, заменив опять же офицеров, но и только. Словом, жить можно, и люди, естественно, стали жить. Вот тогда и случился маленький инцидент, имеющий чуть позже большие последствия.

В то утро Игорь Решетников проснулся раньше обычного. Такое с ним иногда случалось, чаще всего к смене погоды — спину начинало ломить, она моментально затекала от любой, даже вроде бы самой удобной позы, и оставалось только просыпаться и, скрипя зубами, мучительно ее разминать. Можно было еще болеутоляющие таблетки выпить, но их Решетников не употреблял принципиально. А справившись с болью, он обратно в постель не ложился — спать ему уже не хотелось. Оставалось только гадать, проклинать эту боль, а заодно и ее причину, или радоваться им, тем более что в случившемся Игорь был совершенно не виноват.

А в самом-то деле, разве виноват курсант провинциального летного училища в том, что дежурный техник, вместо того, чтобы провести предполетный осмотр машины, решил принять с друзьями еще по сто пятьдесят? Разве виноват он, что летеха, отвечающий за безопасность полетов, черканул отметку в журнале и вернулся к разговору по сети еще с одной клюнувшей на летную форму дурой? И разве он виноват, что после того, как его истребитель вместо того чтобы выйти на орбиту, развалился на куски еще в стратосфере, приложился спиной о киль при катапультировании? Сделал-то все по инструкции, вот только катапульты у «бэби-файтера» никогда не отличались надежностью. Пожалуй, все, в чем он был тогда виноват, это в том, что не родился в семье богатых родителей, и вместо того, чтобы учиться в престижном вузе на одной из центральных планет, получая востребованную и перспективную специальность, начал осваивать летное мастерство в военном училище на периферии. А с другой стороны, куда еще податься? Всю жизнь коровам хвосты крутить? Военная служба была для таких, как он, единственным шансом выбраться в большой мир. Он попробовал — и проиграл.

Самое обидное, что учись он в таком же училище, но в центре федерации, то даже эта травма не заставила бы его отказаться от карьеры. Лечится подобное, причем давно и успешно. Пилотом, конечно, не стал бы, но как раз по этому поводу не комплексовал бы — ну, не был Решетников из породы влюбленных в небо фанатов. Остался бы в какой-нибудь наземной службе, там тоже можно хоть до генерала дорасти. Вряд ли, конечно, но шанс-то всегда есть. А вот на периферии, как всегда, и с госпиталями хорошими напряженка, и с финансированием. Хорошо еще, на ногах остался, а не в инвалидной коляске…

Единственным плюсом ситуации оказался тот факт, что командование постаралось сохранить честь мундира. Насчет чести, конечно, громко сказано, но все же лейтенантское звание Решетников тогда получил — четыре курса он к моменту аварии закончил, не с блеском, конечно, но в крепких середнячках был всегда. Так что в отставку выходил уже лейтенантом, пенсия по инвалидности отставному офицеру полагалась, конечно, невеликая, но тут уж с какой стороны посмотреть. Если по меркам центральных планет — нищенская, если по меркам Кастилии — очень даже ничего. В общем, жить можно, тем более что было, где подработать. Со временем молодой организм и вовсе справился, и только периодические боли напоминали о происшедшем.

Вот и гадай теперь… Бывшие сокурсники остались на своих ногах, получили честно заработанные погоны. Увы, прошло всего три года — и большинство товарищей сгорело вместе со своими истребителями в первые дни войны. Пилоты — смертники, их не прикрывает со всех сторон толстая броня, как экипажи линкоров или крейсеров, а ведь, по слухам, в той мясорубке и такие вот космические левиафаны горели, как свечки. А с другой стороны, не лучше ли промелькнуть по небу падающей звездой, чем прозябать на оккупированной непонятно кем планете? К философии Решетников особой склонности не имел, но подобные мысли его иногда все же посещали, особенно когда он видел проносящиеся по небу стремительные иглы истребителей.

Правда, как раз сейчас таких мыслей не было, равно как и никаких других. Осторожно, чтобы ненароком не поднять шум, Решетников сполз с кровати и на четвереньках выбрался из комнаты. Уже в коридоре, цепляясь за стену, он кое-как поднялся на ноги, и следующие полчаса занимался восстановлением самочувствия. Полностью это сделать он, конечно, не сумел, тупая, ноющая боль, как он знал из собственного опыта, будет скручивать спину еще несколько часов, постепенно утихая и прячась, как змея в нору. Однако хотя бы смог нормально двигаться, и то хлеб.

Выйдя на веранду, Игорь посмотрел на небо. Ну да, погода заметно портилась. А чего, собственно, он ожидал? Приближался сезон штормов, и, хотя от их городка до побережья было добрых четыре сотни километров, очень скоро на улице станет неуютно. Даже сейчас можно было хорошо различить клубящиеся на западе тучи, идущие плотным черным валом, напоминающим цунами. Максимум несколько часов — и все, на улицу выходить не захочется. Уже сейчас деревья начали сбрасывать листву — таким образом они уменьшали парусность, а вместе с ней и шансы поломать ствол. К началу шторма вряд ли на ветках останется хоть один лист, зато все вокруг будет засыпано голубовато-зеленой массой. Впрочем, ненадолго — ветер быстро справится с ролью дворника.

Вздохнув, Решетников вернулся в дом, тихонько пробрался в комнату и забрал одежду. Тихонько — это чтобы не разбудить Софью. Подруга чуть ли не до утра отрабатывала на нем свои очередные фантазии, темперамент у нее был бешеный. Проснется — опять что-нибудь в голову взбредет, за два года Игорь хорошо ее изучил. Темперамент — это, в общем-то, и неплохо, как минимум, нескучно, вот только сейчас он находился не в том состоянии, чтобы лишний раз напрягаться. Зато под душ залезть — это самое то, горячая вода неплохо снимала боль.

Когда Игорь с мокрыми, торчащими дыбом волосами выбрался из ванной, он почувствовал зверский голод. Увы, увы, он прекрасно знал, какое нынче содержимое холодильника. На всякий случай (ну а вдруг — говорят, чудеса иногда случаются, к примеру, Софья чего-нибудь купила, или там боги смилостивились) он заглянул в холодильник. Увы, наградой ему стала початая банка майонеза и несколько перьев лука, сиротливо лежащих в дальнем углу. Вздохнув, отставной лейтенант закрыл архаичный агрегат, вытащил из шкафа банку дрянного местного кофе, и — о чудо! — обнаружил позади нее початую пачку галет. Похоже, жизнь налаживалась, галеты, да еще с майонезом, да еще с лучком — это уже возможность хоть что-то зажевать.

Софья, как всегда, явилась не вовремя. Игорь как раз намазал галету майонезом и собирался откусить, когда она возникла в дверях. Она всегда именно возникала — не приходила, не прибегала, не подкрадывалась, а возникала, будто пользовалась гиперпереходом. Не будь подобное ненаучной фантастикой, Игорь мог бы в это даже поверить. А так она возникла, ухитрившись при этом выглядеть одновременно и свежей, и заспанной, ловко перехватила так и не донесенную до рта пародию на бутерброд и тут же с аппетитом в нее вгрызлась.

— Пржды чм жр…

— Чего? — удивленно посмотрел на нее Игорь. — Ты прожуй вначале.

Софья сглотнула, прямо как удав, целиком заглатывающий жертву, и повторила:

— Прежде чем жрать, накормил бы даму.

— Даму, быть может, и накормил бы, — с задумчивым видом ответил Игорь и тут же ловко поймал брошенный в него тапок. — Все, понял, понял, уже одеваюсь…

На улице было некомфортно — очень большая влажность вкупе с достаточно сильным уже ветром. Он, казалось, продувал до костей, и вроде бы уже переставшая болеть спина вновь заныла. Чертыхнувшись про себя, Игорь даже с некоторым усилием сдержал порыв сесть в машину — во-первых, до магазина было пять шагов, а во-вторых, пока еще эту колымагу прогреешь… Увы, на планетах, подобных Кастилии, не приживались современные автомобили — слишком уж они были сложны в производстве, а везти готовые — это попросту невыгодно. Так, одна-две, для наиболее обеспеченных, попросту говоря, местных олигархов. Всем остальным приходилось довольствоваться техникой местного производства, и тут вновь оказался востребованным давно уже, казалось, ушедший в прошлое двигатель внутреннего сгорания. А что? Простой в производстве, неприхотливый, ремонтопригодный, да и с топливом проблем нет. Фактически любая планета имела запасы жидких углеводородов, сиречь, нефти. Что интересно, были они и на некоторых абсолютно необитаемых, даже не имевших никогда органической жизни планетах, что вновь заставило поднять голову адептов теории ее неорганического происхождения. Впрочем, Игорь слышал об этом так, краем уха — не видел смысла забивать голову ненужными знаниями.

До магазина было минуты две неспешным шагом. Собственно, городок у них был небольшой, но площадь занимал по меркам центральных планет воистину непомерную — все же там были подпирающие небо многоэтажки с крохотными квартирками-сотами, а здесь люди предпочитали строить для себя небольшие индивидуальные дома, из местного дерева или из местного же камня, квадратов на триста-четыреста, не больше. Соответственно народу в городе было вроде как немного, а площадь он занимал большую, однако мелкие магазины были чуть ли не на каждом углу, так что до вожделенных полок с продуктами Игорь добрался быстро.

Хозяин магазина поздоровался с ним вежливо, но без подобострастия и даже без улыбки — Игоря здесь не любили. А за что его, спрашивается, любить, учитывая его статус? Такой вот интересный статус, по которому не то что обсчитать нельзя — сам периодически деньги отдаешь. А не отдашь — проблем поимеешь. Да-да, Игорь был тем, кого в просторечии называют рэкетирами. Ну а что прикажете делать человеку, которому, с одной стороны, тяжелый физический труд противопоказан, работу, связанную с долгим перебиранием бумажек, он терпеть не может, да и не склонен особо к анализу, мозгов не хватает. Точнее, нет, не так, дураком Игорь не был — таких в пилоты не берут, просто мозги были не так заточены. При этом великолепно обучен стрелять и драться — подготовка военного пилота была слишком дорогим удовольствием, чтобы терять его, скажем, из-за аварии на чужой планете. Нет, оказавшись в экстремальной ситуации, он должен выжить и вернуться к своим, чтобы сесть за штурвал новой машины, поэтому и подготовка у Игоря была всесторонняя. С поправкой на далеко не элитный уровень училища, но все равно достаточно серьезная. Да и импланты, улучшающие реакцию, повышающие выносливость и физическую силу, никуда не делись. По идее, когда человек выходит в отставку, их деактивируют, но в данном конкретном случае, учитывая ситуацию, это было чревато непоправимыми повреждениями организма. Игорь, в принципе, тогда и держался-то во многом благодаря этой чужеродной, но эффективной машинерии, поэтому решено было списать ее как дезактивированную, но оставить в неприкосновенности. Взяли, правда, честное слово, что как только организм оправится, Игорь сообщит об этом, и ему устроят деактивацию по месту жительства, но… началась война. Так что отставной пилот был прямо находкой для местного криминалитета, и, не страдая излишним чистоплюйством, предложение крестного отца местного разлива принял без особых раздумий.

На то, что думают по этому поводу обыватели, Игорю было плевать с высокой колокольни. В конце концов, то, чем он занимался, было всего лишь работой, такой же, как и любая другая, не он ее сделает, так еще кто-то, желающие всегда найдутся. И вообще, он за покупки честно платил, так что, не теряя даром времени, набил пластиковую корзину продуктами и достал карточку. Щелчок… Все, небольшая сумма с его счета перекочевала на счет продавца. Можно было, конечно, и наличными, но возиться с ними Игорь не любил, карточкой все же удобнее.

Когда Игорь вернулся домой, подруга уже плескалась в ванной. Ну и ладно, не дождалась — ее проблемы, поэтому, не теряя даром времени, он щелкнул кнопкой чайника и быстро соорудил «геологический» бутерброд. Геологический, не в смысле каменный, просто его научил так делать в детстве сосед-геолог, который все лето пропадал в горах, лесах и прочих живописных, но абсолютно диких местах, а зимой описывал образцы, занимался бюрократией, маялся со скуки и развлекался, как мог. Игорь не знал, сам он придумал это кулинарное извращение или подсмотрел у кого, но результат был впечатляющим. А ведь, по сути, все просто: берется тонкий кусочек хлебушка, сверху кладется колбаса, потом сыр, помидорчик, зелень, сало, другой сыр, сладкий перец, еще зелень, еще одна колбаса, маринованные огурчики, сыр, бекон, шпроты, лист салата и, как венец творения, оливка. Конструкция сия была абсолютно не застывшей, то есть продукты можно было менять и укладывать в произвольном порядке и любом количестве, поливать майонезом и соусом, словом, извращаться в меру собственной фантазии. Единственная хитрость — все компоненты должны были быть порезаны тонко-тонко. Ну и, конечно, рот должен был оказаться достаточно велик, чтобы впихнуть в него все это великолепие. Так что Софья, войдя на кухню, обнаружила Игоря бессовестно набивающего желудок и даже не позаботившегося о том, чтобы приготовить завтрак и ей. Девушка слегка надулась, но впечатления на Игоря это не произвело, так что пришлось ей самостоятельно заняться приготовлением завтрака, в очередной раз, как и многие женщины, решив, что все же мужчины — животные, не имеющие ни малейшего понятия ни о такте, ни о том, что женщин надо холить, лелеять и на руках носить.

Между тем Игорь, успешно справившись наконец с бутербродом и продавив его в желудок порцией крепкого кофе (настоящий и дорогущий, привезенный с Земли, а не тот, что растет здесь, хотя, честно говоря, какой-либо разницы он не видел), впал в подобие нирваны. Ну а что — брюхо набито, красивая девушка под боком, боль если и не ушла полностью, то спряталась, вернулась в свое привычно-ноющее состояние, на которое Игорь давно уже не обращал внимания. Жить можно, в общем.

В этот момент и раздался негромкий стук в дверь. Интересно, лениво подумал Игорь, кто это, хотя какая, в принципе, разница. Вставать было лень, поэтому дверь открывать он отправил Софью. Той не особенно понравилась уготовленная ей роль открывашки, она вообще была довольно ленива во всем, что не касалось шмоток и секса, но все же встала и пошлепала босыми ногами к выходу. Правда, уже через пару секунд оттуда донеслось злорадное:

— Котенок, это к тебе. Опять твой приятель.

Вот зараза, отлично же знала, что Игорь ненавидел все эти уменьшительно-ласкательные и прочие формы обращения, но при чужих людях ничего ей не скажет — вот и позволила себе маленькую месть. Пришлось встать и, в свою очередь, топать к дверям. Интересно бы еще знать, какого приятеля она имела в виду — их у Игоря хватало. Друзей не было вовсе, а приятелей — хоть задницей ешь, он ведь хотя и не был особо компанейским человеком, но и засевшим в четырех стенах букой тоже не являлся.

Правда, когда Игорь увидел, кто пришел, больше всего ему захотелось смачно плюнуть. Нет, ну принесла же нелегкая этого хрена, соседа-очкарика, и что ему надо, главное, абсолютно точно известно. Наверняка куда-то отправляется по своим делам. Каким? То Игорю было неведомо, да и не интересовали его чужие дела, если честно, нелюбопытен он был от природы. Но зачем пришел, ясно было сразу — наверняка попросит за своей псиной присмотреть. Как-то попросил, Игорь согласился, и вот теперь каждый раз с этим обращаться повадился. Можно подумать, Игорю доставляла удовольствие возня с его жутко породистой и абсолютно тупой собакой. Нет, в самом деле, редкостно глупая была псина, а ведь ее надо было по часам выгуливать, для чего каждый день вставать в семь утра, по часам кормить, да не абы чем, купать… В общем, полный набор собачника-любителя. А сосед, почувствовав, что ему не отказывают, даже не пытался найти кого-нибудь другого для присмотра за своей зверюгой. Правду говорят, один раз слабину дашь — на шею сядут и ноги свесят. Немытые.

В очередной раз выслушав интеллигентское беканье-меканье по поводу, что вот он уезжает, а собачку оставить не с кем, и в очередной же раз нарушив данное самому себе обещание не поддаваться больше на жалобные стоны, уговоры и причитания, Игорь тут же получил с рук на руки подопечную. Всучив ему в руки поводок, сосед смылся так резво, будто его никогда и не было, а псина, обнюхав старого знакомого, тут же приветственно гавкнула и, не теряя даром времени, задрала лапу и пометила косяк, после чего, не обращая внимания на перекошенную физиономию хозяина дома, важно прошествовала внутрь. С трудом сдержавшись от того, чтобы не отвесить наглой животине пинка в мягкое место, Игорь закрыл дверь и выдал Софье тираду, основной мыслью которой, если, конечно, исключить эмоции, был вопрос, за коим она не сказала, что его нет дома. Знала ведь, чем кончится. Софья невинно хлопнула ресницами, после чего объяснила — забыла, мол, но Игорь прекрасно видел скрытую усмешку и понял, что это не более чем маленькая женская месть. Ну да, ее послали дверь открывать… Пришлось мысленно плюнуть и задуматься, не правы ли были те его «товарищи по работе», которые меняли баб по нескольку раз в год. По всему выходило, что какой-то смысл в этом есть.

Плюнув от возмущения, Игорь решительно загнал псину в небольшую комнату, благо таких вот, практически необставленных и пустующих, в его доме хватало, и отправился приводить в порядок нервы. В смысле, кинул в рот сто граммов водки, закусил еще одним бутербродом и принялся в очередной раз проверять орудия производства — возня с железками его всегда успокаивала.

Как и любая планета фронтира, Кастилия была не слишком благоустроенным миром. Учитывая же, что лесов на ней было просто неимоверное количество, не было ничего удивительного в наличии большого количества хищников. Соответственно и оружие здесь было практически у всех — выйти в лес без него не рискнул бы, пожалуй, никто. И никакого учета не было, потому что легкое стрелковое оружие производили здесь же, на планете. Имперцы, рассчитывая на интеграцию планеты в собственную структуру и потому заинтересованные в лояльности местных жителей, известных буйным нравом, решили эту традицию не менять. Запретили только ходить с оружием в городах, что, кстати, только ухудшило криминогенную обстановку. Раньше-то, к примеру, какой-нибудь хам, решивший с группой приятелей обидеть, скажем, парочку на скамейке, рисковал нарваться на пару стволов неплохого калибра, а сейчас… Увы, ситуация изменилась в худшую сторону, потому что обыватели оказались безоружны, а криминалитет как ходил с оружием, так и продолжал с ним ходить. Ну, может, реже с огнестрелом, но ножи-то все таскали.

Соответственно у человека, который был способен не только носить оружие, но и мастерски им владеть, да еще и завязанный на криминальный бизнес, дома был целый арсенал. Вот Игорь и провел всю первую половину дня, яростно надраивая оружие, как будто чувствовал, что вскоре оно ему понадобится. И часы относительно спокойной жизни отсчитывали последние минуты.

По сути, неприятности и начались в тот момент, когда собака переступила порог его дома, только Игорь об этом пока что не знал. Точнее, неприятностей могло бы и не быть, однако, на беду, Игорь был достаточно пунктуален, чтобы в два часа пополудни встать и четко по расписанию вывести четвероногого подопечного для исполнения, так сказать, естественных надобностей. Пятью минутами раньше — и он, возможно, успел бы пройти мимо проблемы, пятью минутами позже — и инцидент был бы исчерпан до его появления. Но — увы, получилось то, что получилось.

На улице было еще более противно, чем с утра. Ветер усилился, начал накрапывать мелкий, противный и очень мокрый дождь. Собака, едва выйдя из дверей, тут же сделала попытку вернуться обратно, но Игорь на провокацию не поддался. С нее, заразы, станется и в уголке нагадить, бывали прецеденты, так что нет уж, иди, делай свое грязное дело, а дождь и потерпеть можно, не сахарные, чай, не растаем. Поняв, что ничего ей не светит, псина обиженно тявкнула и, натягивая поводок, поперла вперед, по своим делам.

Успев за время прогулки намочить джинсы до колен о высокую, от роду не стриженную траву, в которую чертова псина залезла с ушами и упорно не хотела выбираться, успев дать легкого пинка какому-то самого подзаборного вида блохастому песьему дружку и поругаться с соседкой, у которой был редкостно противный кот, Игорь уже заканчивал моцион, когда его внимание привлекли вопли, доносящиеся из-за соседнего дома. Ну, орет кто-то — и пусть его, вот только крики были на общеимперском, который экс-лейтенант худо-бедно понимал. А данный конкретный монолог он понимал совершенно четко, поскольку все слова в нем были матерными.

Любопытство, как известно, сгубило кошку. Игорь чрезмерно любопытным человеком не был, однако для того, чтобы увидеть, что же происходит, ему достаточно было, проходя, мимо, повернуть голову. Картина, которую он увидел, его несколько удивила. Невысокий, полноватый мужик в форме интенданта второго ранга имперской колониальной службы бил ногами кого-то, скрючившегося и отчаянно закрывавшего голову руками. Странно это все было — обычно имперцы вели себя на редкость корректно. Оно и понятно — им нужна была еще одна планета в составе империи, а не гнездо бунтовщиков, и потому держали они себя по-хозяйски, но в то же время старались обходиться без эксцессов. Наверное, они были правы, во всяком случае, опыт в интеграции других планет у них был колоссальный. Тем не менее, сейчас все выглядело с точностью до наоборот. Интересно, что же сотворил тот придурок, что навлек на себя гнев имперского чиновника. Причем настолько сильный гнев, что тот даже забыл, казалось бы, намертво вколоченные инструкции.

Самым, наверное, правильным было бы пройти мимо. В принципе, Игорь так и собирался поступить, сделав вид, что ничего не заметил. Увы, заметили его.

— Молодой человек!

Имперец отлично говорил на всеобщем, громко и четко, характерный акцент практически не чувствовался, и делать вид, что не понял или не услышал было, по меньшей мере, глупо. Оставалось вздохнуть и подойти.

Вблизи чиновник оказался лет на десять старше Игоря и еще мельче, чем казалось вначале. Особенно Игорю с высоты своего роста — он-то как раз был высок и силен физически, ну да слабаков в пилоты и не брали. Впрочем, разница в росте имперца не смутила. Он ткнул пальцем в лежащего и попросил:

— Помогите мне, пожалуйста, доставить этого человека в управление безопасности.

— А что он такого сотворил? — спросил Игорь, с мрачным интересом разглядывая избитого. Тоже невысокий, а больше ничего и не рассмотреть — лежит вниз лицом, мешковатый охотничий камуфляж полностью скрывает фигуру, да еще и трава вокруг.

— Хотел меня убить, — пожал плечами имперец. Ну, это и так можно было предположить, но чего так психовать-то?

Ага, вот и разгадка. Чуть в стороне валялся пистолет. Нормальная такая игрушка. С глушителем. Вот и повод для злости. В империи глушитель считался штукой насквозь аморальной, применялся только спецслужбами, а у гражданского само наличие такой приспособы являлось поводом для немалого тюремного срока. Был у них такой интересный загиб психики, считали, что бесшумное оружие — удел подлеца. Может, и правильно, кстати, в этом Игорь был с ними солидарен.

А чиновник-то не так прост. Его хотели убить — а он не только выжил, но и убийцу скрутил. Игорь посмотрел на него даже с некоторым уважением, потом кивнул:

— Может быть, лучше вам транспорт вызвать?

— Да вызвал бы, только вот…

Ага, вот и разгадка, почему имперец выжил. Пуля угодила точнехонько в коммуникатор, лежавший во внутреннем кармане на груди. Коммуникатор, как и все, что делали в империи, отличался крайне грубым брутальным дизайном и отменной прочностью, поэтому пуля лишь разворотила титановый корпус гаджета, но до тела не достала. А второго выстрела имперец, похоже, сделать не дал — схватил игольник и пальнул в сторону цели. Этого, в принципе, достаточно, игольник стреляет тоненькими стрелками, которые при попадании мгновенно парализуют жертву. В обойме таких стрелок пара сотен, и можно лупить очередями. Ну а потом сорвал злость. Нехорошо, конечно, но вполне понятно — не каждый день в тебя из бесшумки стреляют.

— Возьмите мой, — Игорь выудил из кармана свой коммуникатор, протянул его имперцу. Тот вежливо поблагодарил, пощелкал кнопками, осваиваясь с незнакомой конструкцией, и вызвал подмогу. Буквально пять минут спустя с неба, чуть слышно гудя двигателем, свалился флаер имперского образца, из которого тут же выпрыгнули двое крепких мужчин в черной форме. Имперская служба безопасности, кто бы сомневался… Игорь почувствовал себя крайне неуютно, когда ему в грудь уперлись стволы коротких лучеметов, но чиновник сделал успокаивающий жест рукой и в двух словах объяснил им на своем каркающем языке, ху из ху. Те кивнули и, забросив оружие за спину, деловито начали грузить пленного. Игорь присмотрелся… Мать честная, баба! Не местная, правда, он готов был поклясться, что в жизни ее не видел, но, тем не менее, все равно женщина.

— Благодарю за содействие, — чиновник протянул Игорю коммуникатор. — Я могу попросить вас прийти сегодня в любое удобное время для составления протокола?

— Да, разумеется, — кивнул бывший пилот, находившийся под впечатлением от увиденного. — Когда это лучше сделать?

— В идеале сегодня, но, если вам неудобно, то можете прийти в любой другой день. Здание Службы управления, кабинет семнадцать.

— Хорошо, постараюсь сегодня, — кивнул Игорь. Чиновник кивнул:

— Как вас зовут? Я закажу пропуск.

— Решетников Игорь Вениаминович.

— Краусс Эспозио, интендант второго ранга. Краусс — имя, Эспозио — фамилия. Приятно было познакомиться.

Имперец записал данные Игоря, прощаясь, протянул ему руку, ловко запрыгнул во флаер и минуту спустя уже скрылся в небе, оставив собеседника в несколько расстроенных чувствах. С одной стороны, сотрудничество с оккупантами для офицера, пускай и бывшего, не комильфо, а с другой — за эти годы он перестал воспринимать имперцев как врагов. Тем более что лично Игорю они не сделали ничего плохого, в отличие от родного правительства, выплюнувшего его, как жвачку, да и вообще, в неспровоцированных репрессиях замечены не были. И потом, если вдуматься, окажись он на месте этого конкретного чиновника, еще неизвестно, как бы поступил. Кстати, эта баба, стрелявшая в него, подставляла и лично Игоря, и всех жителей их городка. Убей она свою жертву — и реакция имперцев была бы крайне жесткой. Вот тут-то репрессии последовали бы наверняка.

В общем, домой он пришел переполненный мыслями, мрачный и рассеянный. Сунувшаяся было к нему Софья тут же узнала о себе довольно много интересного и не совсем цензурного, после чего надулась и ушла в свою комнату. Впрочем, промолчать у нее ума хватило — все же она знала Игоря не первый день и отлично понимала, в каком настроении к нему лучше не лезть. Ну а тот посидел немного, подумал, да и двинул в ближайшее кафе — снова захотелось есть, готовить не хотелось, и на подругу надежд не было изначально. Заодно можно было развеяться, хотя, конечно, если день не задался, то это надолго.

Кафе со звучным названием «Звезда» было, конечно, ни с какой стороны не рестораном, но Игоря в нем знали хорошо и накормили соответственно, тоже вполне прилично. Хотя, если честно, кухня в этом заведении и без того была на уровне, за счет чего оно и процветало. Так что час спустя Игорь, заметно повеселевший и пришедший от вкусной еды и полного желудка во вполне приемлемое расположение духа, уже бодро шагал в сторону центра города, логично рассудив: если уж не получится отвертеться от чего-либо неприятного, надо сделать это дело поскорее, да и забыть про него.

Служба управления, по сути, администрация города, располагалась в здании внушительного вида и монументальной архитектуры. Когда-то первые поселенцы сделали его, что называется, на вырост — почему-то в молодых колониях просто обожали строить что-нибудь такое, величественное и в то же время безвкусное. Наверное, это был своего рода комплекс неполноценности, попытка хоть как-то поставить себя на одну ступеньку с материнской планетой, а может, и еще чего, но факт оставался фактом — строили подобное все подряд, и любой хоть сколько-нибудь крупный город мог похвастаться такими зданиями.

До войны в этом огромном и не особенно уютном сооружении располагалась мэрия, занимавшая, кстати, всего один этаж. Кроме того, в нем же находилась куча всевозможных контор, фактически превративших его в офисный центр. Работники мэрии, кстати, вначале пытались этого не допустить — чиновники всегда цеплялись за свое привилегированное положение, включая сюда, как они сами думали, и право на такие вот отдельные апартаменты. Может быть, где-нибудь на более развитых планетах это и прокатило бы, но здесь же был какой-никакой, а фронтир, поэтому нравы отличались простотой и функциональностью. Мэру набили морду, кое-кому из администрации навешали пинков под сидалище, одного вконец оборзевшего умника, занимавшегося выдачей лицензий и по совместительству курировавшего дорожную инспекцию, выпихнули из окна второго этажа в заботливо подставленную машину с навозом. Что называется, из внутренних органов для внутренних органов. Словом, народ имел право на зрелища и полностью его реализовывал, развлекаясь, как мог и как умел.

В столице, естественно, подобная инициатива местных жителей одобрения не вызвала, но и последствий не имела. Да и какие могли быть последствия? Полицейские силы на планете в то время были смехотворно малы, именно после того случая их, кстати, и начали быстро увеличивать. Можно было, конечно, собрать их со всей планеты — и что? Хулиганство (а на большее события в городе не тянули) моментально переросло бы в бунт, который могли с восторгом подхватить и в других городах, а полиции не хватило бы и на один, особенно учитывая количество оружия на руках у населения. Войска? А войска планетарному правительству не подчиняются, у них свое командование, и в подобную грязь федералы их стараются не посылать. К тому же мэр — чиновник назначаемый, а вот планетарное правительство выборное, и за три месяца до голосования устраивать черт знает что как минимум недальновидно. Да и потом, чиновников много, а вот промышленно развитых и приносящих стабильный доход городов мало. В общем, подумали-подумали, полностью поменяли состав работников мэрии, да и сделали вид, будто ничего не было. В городе тоже жили не дураки, условия игры приняли сразу же, и на том дело и кончилось. Новый мэр и его преемники, разумеется, приворовывали, но по мелочи, и к этому местные относились достаточно спокойно. Где вы видели чиновника, который не ворует? Это же ненормальность. А эти не зарываются, значит, с ними можно иметь дело. Да и работают, в общем-то, нормально, без лишней бюрократии. Такой подход устраивал, по большому счету, всех, и серьезных конфликтов между властью и населением с тех пор в городе больше не наблюдалось.

Перед войной здание превратилось, по сути, в офисный центр, где держали свои конторы почти все имеющиеся в городе предприятия. Это, кстати, было весьма удобно со всех точек зрения, особенно учитывая небольшие размеры города и соответственно малые размеры и количество контор. Однако все изменилось с началом оккупации.

Имперцы к подобным зданиям были неравнодушны. То ли монументализм у них был доминирующим стилем и здание вызывало ассоциации с Родиной, то ли удобство оценили, но использовали их они всегда. Вот и в этом городе использовали по назначению, разместив филиал колониальной администрации. Кстати, даже перестраивать ничего не пришлось, просто разместили у входа пост из двух солдат, который был скорее формальностью, чем реальной необходимостью. Во всяком случае, Игоря даже не досматривали, просто спросили, куда он идет, сверили его данные по спискам и вежливо объяснили, как удобнее всего пройти.

Внутри, кстати, тоже мало что изменилось — Игорь бывал здесь в свое время не раз и мог сравнивать. Разве что на каждом углу появились огнетушители, да оконные проемы были теперь оборудованы бронированными жалюзи. Знакомая, кстати, система — здесь, на планете, эти жалюзи и производились. Тонкий, но прочный металлопластик уверенно держал пулю из станкового пулемета или единичное попадание из лучемета, не говоря уже об игольниках и прочей мелочи. Удобно, в жизни не мешает, а если возникнет необходимость, то одно нажатие кнопки — и окна будут прикрыты практически непроницаемыми для ручного оружия щитами. Здание превратится в крепость, способную продержаться до подхода подкрепления, в чем, в чем, а в предусмотрительности имперцам не откажешь.

В семнадцатом кабинете Игоря ждал знакомый чиновник. Очевидно, его предупредили с проходной, потому что он не высказал никакого удивления. Выглядел он куда лучше, чем в прошлый раз — во всяком случае, мундир был чистый, не пестревший, как при первой встрече, мокрыми пятнами. Игорю он улыбнулся, как старому знакомому, даже встал из-за заваленного бумагами стола:

— Рад вас видеть, Игорь Вениаминович. Прошу прощения, мне надо кое-что закончить, — тут он кивнул на стол. Документы занимали все свободное пространство, потеснив даже архаичного вида компьютерный монитор. — Вы можете немного подождать?

— Разумеется…

— Ну и замечательно. Вон там, в углу, кулер с водой, там же чай, кофе, гарпа, ну и все остальное. Не стесняйтесь, а я сейчас.

Пока Игорь, несколько удивленный таким подходом, занимался чайными делами, Эспозио закопался в свои бумаги и азартно шуршал ими минут пятнадцать, после чего, довольный настолько, что аж лоснился, подскочил к кулеру. Две кружки чая он в себя влил буквально залпом. Вообще, имперцы обычно предпочитали гарпу, сильнодействующий тонизирующий напиток, но, вступив в контакт с Земной федерацией, моментально пристрастились к несколько более слабым напиткам земного происхождения. Да и то сказать, гарпу надо было завозить, а что чай, что кофе росли на колонизированных землянами планетах, и недостатка в них не было нигде, так что ничего удивительного в новых пристрастиях имперцев не было.

— Что, дебит с кредитом сошелся? — неловко пошутил Игорь.

— Ага. Я ведь прибыл сюда всего неделю назад. Видели бы вы, какой бардак оставил тут мой предшественник. Говорят же у вас, не умеешь — не берись. Ну, не было у него склонности к такой работе, так нет же, все равно полез. А вы хоть представляете себе, какая сложная вещь снабжение…

Похоже, интендант сел на своего любимого конька и, как и любой по-настоящему увлеченный человек, мог говорить обо всем этом часами. Однако развиться теме было не суждено — запищал лежащий на столе коммуникатор, близнец принявшего на себя пулю, и Эспозио был вынужден отвлечься. Несколько секунд он слушал, периодически отвечая «да», «нет» и «так точно», после чего повернулся к Игорю и виновато развел руками:

— Нас ждут, поэтому чаепитие придется немного отложить. Вы готовы?

— К чему?

— Надо будет оформить протокол и ответить на вопросы дознавателя. Желательно максимально точно и ничего не скрывая.

— Да не вопрос. А про…

— Да, и про мое недостойное поведение тоже. Чего тут скрывать? Опрофанился — надо отвечать.

Игорь едва удержался от того, чтобы не фыркнуть, услышав этот редкий жаргонизм. Хотя, с другой стороны, ничего особенного в этом не было — имперские чиновники вообще старались изучать другие языки, причем не на уровне «здравствуй — до свидания», а в полном объеме. Считалось, что это позволяет более эффективно работать с местным населением, а сил и времени базовый курс занимал немного. Если с земными технологиями, то час в мнемошлеме, а с имперскими — бог знает, но вряд ли намного больше.

Дознаватель расположился в огромном, раза в два большем, чем у Эспозио, кабинете этажом выше и представлял собой полную противоположность интенданту. Высокий, даже выше Игоря, широкоплечий, лицо узкое, костистое, на щеке довольно внушительный шрам. Игорь даже немного удивился, свести такое «украшение» для современной медицины сущая ерунда, дело пары часов, а потом решил, что, наверное, дознаватель не делает это специально, из каких-то своих профессиональных соображений. Может, чтобы подследственных пугать — шрам придавал лицу дознавателя угрожающее выражение. Впрочем, поприветствовал он Игоря вполне дружелюбно.

Устроившись на стуле, жестком, но притом достаточно удобном, Игорь с интересом рассматривал имперца. Тот, в отличие от интенданта, мундиром себя не обременял, поэтому неясно было, в каком он звании, но дознаватель сам внес ясность. Ранг третий-бис, это что-то между капитаном и майором, перевел мысленно Игорь в привычные для себя звания. Ну да, а куда же больше в такую глушь. Тем не менее принадлежность к спецслужбам тоже наверняка многое значила, поэтому вести себя стоило вежливо. И — крайне осторожно, неизвестно, во что можно вляпаться.

Вначале шли формальные вопросы — фамилия-имя-отчество, место рождения и прочая лабуда. Это, наверное, было стандартом для любого учреждения подобного рода, вне зависимости от его принадлежности. После этого дознаватель попросил Игоря максимально точно рассказать, что он видел, когда в первый раз встретился с Эспозио. Интендант, кстати, сидел в этом же кабинете и абсолютно спокойно наблюдал за происходящим. Наморщив лоб, Игорь постарался четко и в мельчайших подробностях вспомнить, когда, как, в какой последовательности все происходило. Когда он закончил и ответил на пару уточняющих и, скорее всего, тоже абсолютно формальных вопросов, дознаватель поблагодарил его и склонился над компьютером. Угу, понятненько, без детектора лжи или какого-либо его аналога не обошлось… Впрочем, Игорь говорил правду, так что опасаться ему было нечего. А вот потом события приняли неожиданный оборот.

— Игорь Вениаминович, у нас есть к вам несколько вопросов. Они, скажем так, не вполне относятся к теме, просто нам требуется консультация человека, профессионально разбирающегося в оружии, и в пределах досягаемости вы, наверное, лучший специалист.

— Вот как? — поднял брови Игорь. — Думаю, вы мне льстите.

— А я думаю, что в федерации хорошо готовят своих офицеров, — улыбка слетела с лица дознавателя, как по волшебству. Вот был вполне себе милый, несмотря на шрам, человек — и вот остался только оскал, поразительно напоминающий волчий. Игорю от этой метаморфозы стало даже немного не по себе, хотя, конечно, о том, что, когда имеешь дело со спецслужбами, надо быть готовым ко всему, он знал прекрасно. Только вот одно дело знать с чужих слов и совсем другое сидеть перед следователем и ощущать на себе его буравящий взгляд. От этого было… неуютно. Тем не менее, марку надо было держать.

— Это было давно. И служил я недолго.

— Не волнуйтесь, Игорь Вениаминович, — улыбка, вновь как по волшебству, вернулась на лицо дознавателя. — Вам не ставится в вину военная служба. В конце концов, служить своей Родине и защищать ее — обязанность каждого мужчины. Равно нас не интересует ваша нынешняя, скажем так, не вполне законная деятельность. Это — проблемы местной полиции, но никак не наши. Нам действительно нужен эксперт, и, так как подвернулись именно вы, грешно было бы не воспользоваться ситуацией.

— Хорошо, я постараюсь помочь, но чудес от меня не ждите. Все же служил я давно и недолго.

— Зато учили вас действительно неплохо. Ладно. Скажите мне, что вы можете сказать вот об этом?

На стол дознавателя лег пистолет, который Игорь узнал моментально. Тот самый, из которого не так давно пытались убить интенданта. Он протянул руку, но в середине движения остановился и вопросительно посмотрел на дознавателя. Тот кивнул, и Игорь взял в руки оружие. Извлек обойму, внимательно осмотрел пистолет, разобрал, вновь собрал, со звонким щелчком спустил курок. Усмехнулся — при таком звуке, если работать с малой дистанции глушитель становится практически бесполезным приложением. Потом выщелкнул из обоймы патрон, недоуменно покрутил его в пальцах и сунул обратно. Вздохнул:

— Не знаю, смогу ли я вас чем-то обрадовать. Это оружие мне абсолютно незнакомо.

— Поясните, пожалуйста, свою мысль.

— А что тут пояснять? Модель такую я никогда не встречал. Конструкция пистолета откровением не является. В принципе, на сегодняшний день перебраны, наверное, все сколь-либо пригодные к производству варианты, и данное оружие вписывается в одну из действующих схем. Никакой маркировки не имеется, но, в принципе, ничего удивительного — ее легко затереть, хотя, убей бог, не знаю, зачем это было сделано. Другой вариант, оружие могло быть изготовлено кустарным способом, но зачем? Купить ствол, хоть легально, хоть нелегально, у нас проблемы не представляет. Мне не нравится другое.

— Что именно?

— Патрон, — Игорь показал обойму. — Вы, наверное, в курсе, что это оружие проектируется под патрон, а не наоборот?

— Ну, разумеется, — усмехнулся дознаватель.

— Так вот, этот патрон нестандартный. Я никогда таких не видел. В федерации они попросту не производились, во всяком случае, для нужд армии. Может, это имперское оружие?

— Нет, — покачал головой дознаватель, и Игорь тут же понял, насколько это был глупый вопрос. Ведь будь это оружие имперским, его услуги бы не потребовались. — Подобные патроны у нас не производятся.

— Ну, значит, его приняли на вооружение уже после начала войны — до этого я отслеживал новинки в области оружия.

— Вы сами-то в это верите?

— Не очень, — Игорь снова выщелкнул патрон, внимательно его осмотрел. — На первый взгляд, никаких серьезных преимуществ он не дает. Скорее, даже наоборот. Калибр нестандартный, гильза короткая, а значит, и начальная скорость пули так себе. Это, кстати, и спасло нашего… гм… общего знакомого. Пуля из стандартной армейской «Молнии» насквозь пробила бы не только коммуникатор, но и его самого. В общем, это не тот патрон, ради которого стоило бы в военное время разворачивать производство. Возможно, что-то кустарно сделанное… Или, может быть, малосерийное. Но нестандартный калибр все равно смущает.

— Меня тоже, — устало кивнул дознаватель. — Это оружие не вписывается ни в одну картину. Совершенно не вписывается. Я думал, может быть, я что-то упустил, но вы подтвердили мои сомнения. Ладно, благодарю за консультацию. Надеюсь, вы понимаете, что содержание нашего разговора вам необходимо сохранить в тайне?

— Разумеется, — Игорь пожал плечами. — Я пока еще не враг своему здоровью. И еще, может быть, это важно.

— Что именно? — поднял на него глаза дознаватель.

— На оружии маркировки нет, но она есть на гильзе. Так вот, эта маркировка мне абсолютно незнакома. Иероглифы какие-то, в жизни не видел ничего подобного…

— Гм… — похоже, дознаватель был смущен. — А мы не обратили внимания.

— Разумеется. Она расположена совсем иначе, чем принято и у нас, и у вас. Если интересно, взгляните. Идет почти у самой пули.

Дознаватель посмотрел, потом, вооружившись лупой, еще раз, и с удивлением развел руками.

— Действительно, непонятно что-то.

— А чего мы гадаем? У вас же пленный, точнее, пленная есть. Задать пару вопросов — и делу конец. Допрос, я думаю, вы вести умеете.

— Уметь-то умеем, но после того, как в нее попали из игольника, она находится в коме и выходить из этого состояния, похоже, не собирается. Более того, все наши усилия пока ни к чему не привели. Очень редкая аллергия на снотворное.

На том они и распрощались. Дознаватель остался в своем кабинете возиться с загадками и нестыковками, а Эспозио отвел Игоря в свой кабинет, где немедленно выписал ему чек на небольшую по имперским меркам, но очень приличную на этой планете сумму. На вопрос «за что» интендант ответил — раз Игорь работал сегодня консультантом, то его услуги должны быть оплачены. Оставалось только покрутить головой в недоумении от имперских порядков и принять деньги. Ну не отказываться же, если сами в руки плывут.

Когда Игорь вышел на улицу, уже темнело, и дождь превратился из моросухи в довольно приличные и холодные водяные струи, бьющие с неба практически вертикально. Что будет дальше, он знал совершенно точно — к утру на город обрушится сплошной поток воды, и из дому он будет выходить только в магазин. Ах да, уже не только. Еще придется гулять с этой проклятой собакой. Принес же черт соседа… Оставалось, как говорится, расслабиться и получать удовольствие. Хорошо еще, дожди будут длиться не более недели, скорее даже сутки-двое, а потом все вернется на круги своя — сезоны штормов на планете короткие, хотя и частые, соответственно и дожди тоже.

Выругавшись про себя, что не догадался взять машину, Игорь зашлепал по лужам в сторону дома. Улицы были пусты — все правильно, никто не захочет лишний раз мокнуть. Идти же было довольно далеко, а темнело быстро. Хорошо еще, что Игорь знал в родном городе если не каждую яму, то, во всяком случае, большую их часть. Однако хорошего настроения это знание ему, естественно, не добавляло, и вскоре ему уже хотелось кого-нибудь убить. А зря, кстати, ибо «бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться». В данном конкретном случае сбылось это желание очень быстро. Если конкретно, почти сразу после того, как под лопатку Игоря уперся нож.

— Направо и без глупостей…

Больше анонимный любитель игры с острыми предметами не сказал ничего. Просто не успел. Никогда не стоит шутить с человеком, в котором боевых имплантов больше, чем нормальных мышц. Вряд ли нападающий успел хотя бы понять, что произошло, потому что еще до того, как он закончил фразу, Игорь со скоростью, недоступной нормальному человеку, разорвал дистанцию, развернулся и зарядил кулаком ему в лоб. Смутно видимое в темноте лицо мгновенно исчезло из поля зрения — его хозяина попросту унесло. Игорь заученно сместился — и вовремя, легкий хлопок обнаружил место, где затаился второй противник. Собственно, Игорь не сомневался, что нападающий не один, но вот то, что в него будут стрелять из пистолета с глушителем, оказалось полной неожиданностью. Тем не менее, наработанные в свое время рефлексы не подвели. Кувырок вперед, не обращая внимания на грязь и сырость, новый хлопок, по спине как будто хлестнули плетью, но силуэт противника оказался почти рядом. Крутануться на левой ноге, правой не слишком ловко подсекая ноги противника, звук падения — и все. Тот свалился, как мешок, и больше не двигался.

Вся схватка заняла от силы пять секунд. Еще примерно столько же Игорь стоял, прислушиваясь, но все было спокойно — скорее всего, нападавших было только двое. Вздохнув, он нагнулся, тронул шею стрелка… Блин, невезуха — труп. Провел руками вокруг — ну да, так и есть, приложился головой о бордюр при падении. Вернулся к первому противнику — тоже хана, мертвее не бывает. Ну да тут и сомневаться не приходилось, результат известен заранее. Удар со скоростью и силой, обусловленными боевыми имплантами, чреват тяжкими телесными повреждениями. Если конкретно сейчас, то наверняка вскрытие покажет у этого индивидуума перелом шейных позвонков — вон как голова чуть не к спине откинулась. Оставалось вздохнуть и лезть в карман, в надежде, что коммуникатор избежал повреждений.

Через полчаса он снова сидел в кабинете дознавателя и вертел в руках пистолет, из которого его чуть не убили. К счастью, именно чуть — пуля лишь содрала кожу на спине. Оружие было точной копией того, которое он уже видел, и точно так же не имело маркировки. Вот и оставалось теперь гадать, с чем они имеют дело, подстегивая мыслительный процесс тонизирующим напитком. Правда, теперь его поили кофе. Сам дознаватель мрачно выговаривал ему за то, что Игорь положил обоих, хотя оба они прекрасно понимали — это не более чем случайность, и поэтому должны прозвучать дежурные фразы, которые имперский офицер обязан сказать. Стоявший у окна Эспозио тоже прихлебывал кофе из огромной кружки и смотрел в окно.

— …вам еще повезло, что они, похоже, либо не имели информации о ваших способностях, либо были уверены, что импланты деактивированы. Но сильно подозреваю, что в следующий раз такое везение может не повториться.

— Думаешь, будет следующий раз? — повернулся к ним Эспозио.

— Уверен. Эти ублюдки вряд ли стали бы нападать из любви к искусству, наверняка их действия кто-то координировал. Думаю, Игорю Вениаминовичу лучше остаться здесь, под нашей охраной.

— Если только это и не является их целью, — улыбнулся Игорь. — Хрен они со мной справятся.

На самом деле он и сам не очень верил в то, что говорил, но имперцы только пожали плечами. В общем-то, поведение отставного лейтенанта вполне согласовывалось с их понятиями том, как должен реагировать на опасность мужчина. Как минимум, он не должен бояться, и потому его решение в подобной ситуации было воспринято с пониманием. Единственно, дознаватель настоял, чтобы Игорь добрался до дому на флаере, за что тот был ему благодарен — тащиться в дождь по улице не хотелось, а просить транспорт не позволяла гордость. Другое дело, если сами предложат. Оба имперца отлично это поняли и поддержали игру. Судя по всему, Игорь был им пока что нужен, во всяком случае, конкретно сейчас его смерть в их планы не входила. Его это, кстати, тоже устраивало.

Дома его ждали сразу два скандала. Один — ожидаемый и запланированный, его Софья закатила на тему «где ты шлялся», и в очередной уже раз Игорь подумал на тему, не много ли она себе позволяет. Вроде бы не жена, содержит ее он, так какого хрена рот открывает? Второй скандал пошел без разрыва от первого. Оказалось, чертова собака ровно в то время, как ее должны были выгуливать, нагадила посреди комнаты. И Софья в это самое дерьмо влетела. Испортила любимый тапочек. Но на прогулку животное вывести так и не удосужилась.

Когда вопли достигли апогея, произошел вполне закономерный взрыв. Игорь был человеком терпеливым, но — до поры, до времени. Чего ему стоило сдержаться и не врезать подруге по лицу, знал только он сам. Но орал он на нее громко, аж стекла дрожали. В первый раз с момента своего знакомства с Софьей орал и, наверное, все же ухитрился ее немного испугать. Во всяком случае, заткнулась она моментально.

Однако это был еще не конец. Сорвав злость и выпустив пар, Игорь, как был в сырой одежде, взял собаку и все же повел ее на прогулку. А на улице он буквально нос к носу столкнулся с соседкой, которая раздражала его до крайности своей любовью к поучениям. Вот и сейчас она выдала насчет того, что собак надо выгуливать исключительно в отведенных для этого местах, после чего с чувством выполненного долга и осознанием собственной значимости прошествовала своей дорогой, гордо неся домой свои явно избыточные килограммы. Эта встреча окончательно испортила Игорю настроение. Словом, день не задался.

Окончательную точку поставила болезнь, вновь давшая о себе знать к утру. Прогулки в сырых шмотках вновь запустили процесс, к тому же задействованные импланты небезвредны даже для здорового организма, и утром Игорь попросту не смог встать. Точнее, встать-то как раз смог, но двигался только до туалета и обратно, держась за стену. Хорошо еще, Софья, впечатленная, очевидно, его недавней вспышкой, шуровала туда-сюда, как заведенная, даже собаку вывела без каких-либо возражений. Все это заставило Игоря задуматься о правильности старинного принципа «бей бабу молотом — будет баба золотом». Впрочем, на следующий день, точнее, ночью, ближе к утру, началась веселуха, да такая, что все мелочи вроде особенностей межполовых отношений разом стали неактуальны и отошли на задний план.

Игорь проснулся от грохота и от того, что дом ощутимо содрогнулся. Несколько секунд он лежал, не понимая, что, собственно, происходит, но тут громыхнуло вновь, и в соседней комнате со звоном вылетело стекло. Испуганно затявкала внизу собака. Лампы были выключены, но комнату освещал неяркий, мерцающий красно-желтый свет, и его Игорь узнал моментально — это был свет разгорающегося пожара.

Скрежетнув зубами и с трудом подавив ругательство, Игорь сунул руку в тумбочку у изголовья, выудил из нее шприц-тюбик, приложил к предплечью. Жидкость, наполняющая его, впиталась бесшумно и почти мгновенно. Вот так-то, принципы принципами, но иногда лучше поступиться ими и вколоть обезболивающее, чем тупо склеить ласты. Жаль только, что действовало лекарство не мгновенно, однако уже через минуту Игорь смог без особых усилий встать и подойти к окну.

Панорама там открывалась довольно эффектная. Центр города расположился в небольшой впадине меж невысоких холмов, а окраинные строения, в том числе и дом Игоря, находились чуть выше. Поэтому Игорю было отлично видно происходящее, и оно ему не понравилось. Весь центр города был объят пламенем, и, несмотря на сильный дождь, оно быстро разгоралось. Тут же стала понятна и причина столь интенсивного пожара. На глазах у Игоря с неба упал огненный столб. Подержался секунду и исчез, а на том месте, куда он попал, вспух и тут же взорвался огненный шар, взлетели в воздух раскаленные камни.

Сзади, звонко шлепая тапочками, вбежала в комнату Софья.

— Игорь, что это такое?

— Орбитальная бомбардировка, — не оборачиваясь, ответил он. — Кто-то очень славно работает по городу, и энергии не жалеет.

— Наши?

— Скорее всего, да, больше просто некому. Собирайся, живо, будем сматываться.

— Почему? Это же наши!

— Ракете или снаряду все равно, наши там или ваши. Во время разборок лучше всего отсидеться где-нибудь в безопасном месте, целее будем, — нетерпеливо дернул щекой Игорь. — Ну, чего встала? Давай, давай, собирайся, если не хочешь, чтобы нас прямо тут всех поджарили.

Софья наверняка осталась при своем мнении, но спорить не стала — все же бывший офицер в подобных вопросах был в городе признанным авторитетом. Испуганно пискнув, она умчалась в свою комнату, а Игорь, понаблюдав за заревом еще пару минут и дождавшись, пока лекарство подействует окончательно, в темпе вальса оделся и бегом спустился в гараж.

Электричества, разумеется, не было — ну да, при орбитальной бомбардировке прежде всего подавляются узлы обороны и энергоснабжения, это азбука. Ну и, естественно, центры управления. Соответственно, кто бы ни висел на орбите, по электростанции он отработал в первую очередь. Ничего страшного, в доме был аварийный дизель-генератор, но сейчас можно было обойтись и без него. Аккумуляторная батарея, легкая, мощная и компактная, такие, кстати, так и не научились производить в империи, обеспечивала недельную автономную работу всего, что было в доме. Или соответственно в несколько раз большее время в режиме экономии. Жаль, производились такие батареи только на центральных планетах, специализирующихся на высокотехнологичных производствах. Сюда их даже не завозили. Игорю такая роскошная вещь досталась случайно — выиграл в карты у капитана грузового корабля. А вот нечего пьяному играть садиться… Щелчок пультом — все, порядок. На окна опустились жалюзи — режим светомаскировки требовалось соблюдать неукоснительно, а то с подруги станется врубить лампу, и какой-нибудь придурок там, наверху, пальнет по освещенному объекту. Так, на всякий случай выстрелит, и будет прав, поэтому лучше подстраховаться, для здоровья полезнее.

Помещение для любимых игрушек каждого уважающего себя мужчины было внушительным по площади и предназначалось не только для автомобилей, но и для использования в качестве мастерской. Вдоль дальней стены располагался целый станочный парк — в свое время, еще до войны, в городе разорился небольшой заводик, и не определившийся еще толком со своей дальнейшей судьбой Игорь по дешевке купил кое-что. Теперь все это стояло, пылилось и использовалось раз в пятилетку. А в центре этого полуподвального помещения стояли четыре машины, которым здесь было вполне просторно — гараж когда-то строился «на вырост».

Мимо Софьиной малолитражки Игорь прошел, не останавливаясь. Эта игрушка хороша в городе, где надо вертеться на узких и ровных улочках. Бордюр — самое грозное препятствие, которое она сможет преодолеть, а модный серебристо-фиолетовый цвет, привлекающий внимание окружающих, будет, скорее, врагом тех, кто попытается на этой таратайке скрыться. Да и потом, мотор у этой машинки капризный. Себе бы Игорь ни за что такую не взял, но Софья, когда ее в первый раз увидела, все мозги высосала, пока он просто не плюнул и не дал ей свою карточку. Помнится, денег на ней сразу поубавилось.

Второй машиной был гробоподобный внедорожник. Ну, он был Игорю положен по статусу. Мощный двигатель, удобный салон, неплохая проходимость, а главное, внушительный дизайн — самое то для бандита средней руки. Однако и мимо него Игорь прошел, не задерживаясь. Его больше интересовала третья машина, которую он держал ради охоты и рыбалки, ну и еще так, на всякий случай.

Здоровенный агрегат с трехсотсильным мотором и восемью колесами в рост человека был идеально приспособлен для местного бездорожья. Не слишком комфортно, разумеется, но зато надежно и практично. А главное, в кузове загружено все, что нужно для выживания — Игорь знал, когда-нибудь да пригодится. Рано или поздно федеральные войска нанесут ответный удар, и тогда лучше находиться подальше от крупных населенных пунктов.

Сев за руль и привычно бросив взгляд на приборы, он убедился, что бак полон. Очень хорошо. Врубил мотор, оставил его прогреваться, заглянул в кунг. Все было на месте — ну и замечательно. Софья в интересе к этой машине замечена не была, но мало ли что могло взбрести в ее гламурную голову.

Врубив по пути вентиляцию, Игорь бегом поднялся к себе. В шкафу, на нижней полке, лежала сумка — минимальный набор белья, мыльно-рыльные принадлежности. В шкафу — потрепанный водонепроницаемый камуфляж и крепкие, высокие сапоги. Еще пара минут, и он готов к грядущим свершениям. С сумкой на плече Игорь вышел из комнаты и на полпути к лестнице был остановлен криком:

— Игорь! Котик! Помоги, пожалуйста.

Все эти уменьшительно-ласкательные обращения Игоря бесили, но сейчас было не до выяснения отношений. Круто развернувшись, он в два шага преодолел коридор, распахнул дверь в комнату Софьи и тихо охренел. Чего угодно ждал, но трех набитых и тяжелых даже на вид чемоданов…

— Это что?

— Это? Это мои вещи. На первое время. Потом мы вернемся за остальными, правда?

Больше всего хотелось выругаться, но не было времени. Схватив два чемодана, Игорь бегом спустился по ступенькам, забросил их в кунг. Обернулся — Софья стояла рядом, держа в руках сумочку.

— Где третий?

— Там, в комнате.

— Значит, там и останется.

— Но…

— Надо было брать с собой. Лезь в машину. Где собака?

— Там…

Игорь, не говоря ни слова, кинулся за собакой. Вслед ему раздалось:

— Чемодан захвати!

— Да пошла ты, — огрызнулся он, не оборачиваясь, подхватил испуганную псину и так же бегом вернулся, закинул ее в кунг. Принюхался. Нет, все нормально, вентиляция работает, иначе здесь было бы уже не продохнуть от запаха сгоревшей солярки.

Взревывая двигателем, вездеход легко выполз на улицу. Вокруг бегали люди, паника была в самом разгаре. Игорь поморщился. С одной стороны, надо было, наверное, в самом начале крикнуть им, чтобы спасались, а с другой — тогда все это безобразие уже приобрело бы упорядоченный характер и на дорогах оказалась бы куча машин. Это была бы просто великолепная цель для тех, кто сейчас бомбил город, да еще и самому выехать было бы труднее. Нет уж, каждый сам за себя, в конце концов, никто не мешал им заранее подготовиться к такому развитию событий, как это сделал он.

Однако уехать так вот запросто не получилось. Прежде чем закрылись, опустились, перекрывая въезд, ворота гаража, рядом с визгом затормозил автомобиль. Низкий, стремительный — такими пользовалась городская администрация. Дверь распахнулась, и Игорь увидел прямо перед капотом своего монстра знакомую фигуру. Эспозио собственной персоной, во как.

Имперец замахал руками, явно требуя стоять. Игорь пожал плечами, вырубил двигатель и ловко выпрыгнул на дорогу.

— Уезжать собрались? — Эспозио выглядел помятым, лицо его осунулось, даже вроде бы похудел малость.

— Именно так, — кивнул Игорь. — Боюсь, оставаться в городе вредно для здоровья.

— Согласен. У вас есть, где отсидеться?

— Имеется.

— Тогда прошу прихватить нас с собой.

Только сейчас Игорь обратил внимание на то, что в машине сидел еще кто-то. Он удивленно поднял брови:

— Кого — вас?

— Меня и мою семью. Дернул же их черт именно сейчас в гости заявиться. Навестить захотели, а здесь такое завертелось…

Тащить с собой еще кого-то Игорю сейчас хотелось меньше всего, но, с другой стороны, и бросать человека здесь тоже было как-то не комильфо. Тем более вроде бы не так уж и плохо с ним обошелся имперец.

— Дуйте в гараж, заводите внедорожник, — кивнул он, подумав секунду, на большее времени не было. — Ключи в замке. Ваш тарантас придется бросить — по проселку на нем далеко не уедешь. Влезете?

Ну, это он погорячился, естественно. Если в не такой уж большой служебный седан влезли, то в семиместный внедорожник, скопированный со старинного, но от этого не менее совершенного «хаммера», тем более войдут. Впрочем, их оказалось не так уж и много — сам Эспозио, высокая женщина с лошадиным лицом, видимо, жена, пацан лет двенадцати и девушка, на вид, около двадцати. В машину загрузились шустро, как только она выбралась из гаража. Игорь только поморщился — двигатель имперец не прогрел. Ну и пес с ним, не страшно. С лязгом опустились ворота, еще одно нажатие на клавишу пульта — и дом перешел в режим консервации. Замки блокированы, все электроприборы выключены, все, жилище будет ждать хозяина, пока не кончится энергия в аккумуляторе, то есть в таком режиме — года два. Ну а кончится — не беда, автоматически запустится генератор. Если раньше свет не дадут, конечно.

Эспозио тем временем вылез из машины и перекидывал в нее со своего тарантаса какую-то мелочевку. Чувствовалось, вещи собирали в спешке, грузили, что попало под руку. Игорь подошел к нему:

— Что случилось?

— Да хрен его знает. Бомбят с орбиты, это ясно, а больше никакой информации. По всем каналам глухо, как в морге. Я своих в охапку — и сюда, твои координаты первыми вспомнил.

— Понятно. Один? Да еще на этом барахле?

— Управление накрыли первым же залпом, там воронка сейчас. И все наши погибли — у них-то квартиры там, на верхних этажах, оборудованы. Это я служебным коттеджем воспользовался, когда мои приехали.

— Ясно. Ладно, отгони свой пепелац в сторону, чтоб внимания не привлекал, и сваливаем.

Пока Эспозио, распугивая клаксоном мечущихся людей, отгонял машину подальше, Игорь отошел чуть в сторону, туда, где дома не закрывали обзор и открывался неплохой вид на город. М-дя… Печальное зрелище. Бомбардировка, похоже, уже прекратилась, она и была-то не особенно сильной, но все равно, залпами с орбиты выжгло практически весь центр. Хорошо еще, атакующие использовали в основном энергетическое оружие, а не сбросили какую-нибудь ядреную головку. А что это значит? Значит, город планируется захватывать, и скоро надо ждать десанта.

Пожаров, кстати, практически не было. Хотя дождь сейчас и не шел, но все вокруг успело пропитаться водой, да и в атмосфере влажность была запредельная. В таких условиях огню некомфортно, а то полыхал бы город сейчас от горизонта до горизонта. Представив это, Игорь рефлекторно поежился — если освободители не стали размениваться на мелочи, а тупо долбанули с орбиты, то пожары тушить они бы наверняка не стали.

Ага, помяни черта… В небе появилось едва заметное мерцание, сопровождающееся легким треском — что-то вроде фейерверка, только в стратосфере. Легки на помине — Игорь очень хорошо знал, что это такое, поскольку когда-то, на учениях, бывал по обе стороны от него и даже один раз в нем. Именно так — и парил на истребителе, и сидел внизу, потными от волнения пальцами покачивая джойстик видеоприцела. А еще висел там, в самом центре событий, потому что все эти светозвуковые эффекты — не более чем следы десантных капсул. Просто расстояние не дает в полной мере рассмотреть их огненный полет и насладиться ревом, который они производят. Где-то там, на орбите, десантный транспорт сбросил несколько десятков боевых модулей, в малых — по два десятка солдат, в больших — бронетранспортеры с экипажами. И отставной лейтенант хорошо представлял себе, как стиснутые жесткими креслами и собственной броней скафандров десантники сейчас буквально сплющиваются от перегрузок. Никакие антигравы не снимают их полностью, только снижают до безопасного уровня, и приятного в этом немного. Пожалуй, только одно — скорости капсул так велики, что время, за которое они спускаются с орбиты, минимально, а значит, мал и шанс получить в борт что-то взрывоопасное. Капсулы — они хоть и бронированные, но зенитную ракету не держат по определению.

Ну вот, накаркал. С противоположного конца города, из леса, навстречу десантникам устремились две огненные стрелы гиперзвуковых ракет. По ушам хлестнуло жутким ревом. «Идиоты», привычно охарактеризовал зенитчиков Игорь. В принципе, он был прав. Две ракеты погоды не сделают, а перезаряжаются установки имперского образца долго, второго шанса им просто не дадут. О! Так и получилось. Одна ракета все-таки нашла цель, прошляпили, раззявы, но вторая раскрылась огненным бутоном, солидно не дотянув до десантников — сбили, или с истребителя прикрытия, или с висящего на орбите корабля огневой поддержки. И почти сразу на месте леса образовалось море огня — видать, атакующие, не мудрствуя лукаво, долбанули по зенитчикам из чего помощнее. Им стоило подождать, пока капсулы снизятся, тогда с орбиты вести обстрел не рискнут, опасаясь задеть своих, а время полета ракет будет настолько малым, что их попросту не успеют сбить. Тогда можно было бы и отстреляться с максимальной эффективностью, и успеть сбежать. Однако имперским зенитчикам не хватило опыта, хотя смелости, конечно, было не занимать.

Позади раздался громкий топот и еще более громкое дыхание. Игорь обернулся:

— Ну, как?

— Все, отогнал, — Эспозио тяжело дышал, все же интенданты — народ не самый спортивный.

— Замечательно. Валим отсюда, пока не попали под раздачу.

Эспозио только головой кивнул и потопал к внедорожнику. Дружно взревели моторы, и машины одна за другой двинулись в сторону шоссе, пугая клаксонами снующих туда-сюда обывателей.

Похоже, умная мысль о том, что надо делать ноги, пришла на ум не одному Игорю. На шоссе было не то чтобы не протолкнуться, но машин хватало. Народ гнал прочь от города, и большинство, по всему видать, давили тапочку до упора. Вот только, судя по большинству машин, особыми мозгами их владельцы не отличались — легковушки, разумеется, хороши, но… куда на них уедешь?

Шоссе было фактически единственной дорогой, уходящей из города, а как известно, все дороги ведут в Рим. Данное конкретное шоссе исключением не было, а роль Рима небезуспешно играла столица. Только вот, во-первых, до нее была почти тысяча километров, а во-вторых, какой смысл туда ехать? Наверняка же те, кто высаживал десант, озаботились взять ее под контроль в первую очередь, благо орбитальной обороны планета не имела, а немногочисленные зенитные батареи могли отразить налет звена бомбардировщиков, но остановить ими флот вторжения — ненаучная фантастика. Так что столицу наверняка уже захватили, да и не доехать до нее, потому что заправочные станции, которые располагались в немногочисленных деревнях, скорее всего уже обесточены. А и не обесточены — так, опять же, противник быстро возьмет их под контроль. Тем не менее, люди рвались в столицу — наверное, инстинктивно, иного варианта Игорь просто не видел.

Сам он намерен был поступить совсем иначе. Ведь, если вдуматься, надо было переждать несколько дней, ну, максимум пару недель, и желательно так, чтобы в это время никого поблизости не было. Потом страсти улягутся, зачистка кончится, и можно будет спокойно, не опасаясь, что сгоряча пальнут, вернуться домой. Совсем не героическое поведение, но Игорь просто хотел выжить, а что до разборок больших дядек, так ему на них было откровенно наплевать.

Для этой цели у него было неплохое убежище — охотничий домик на берегу реки, в сотне километров от города. Такое жилье не будет привлекать излишнего внимания, да и замаскировано оно было неплохо, плюс людей в тех местах не бывало. В общем, есть где спокойно отсидеться. Но пока что до него надо было добраться, а это, учитывая творящийся на дороге бардак, уже приближалось по масштабу к эпическому подвигу.

Игорь не старался гнать машину. Во-первых, бесполезно, если дорогой заинтересуется штурмовик, на колесах от него все равно не уйдешь, а во-вторых, его машина была мощной, вместительной, проходимой, но отнюдь не скоростной. Правда, и другие старались объехать его по широкой дуге, получить удар таранным бампером никому не улыбалось. Пристроившийся позади Эспозио держался практически впритирку, стараясь, чтобы никто между ними не вклинился. Предосторожность, кстати, была отнюдь не лишней — аварий на дороге наблюдалось даже излишне много. Первую Игорь наблюдал еще до выезда на шоссе. Хозяева стояли возле слегка поцарапанных (скорость, видать, была совсем невелика) машин и вдохновенно переругивались — видимо, не могли решить, кто же виноват. Мысленно покрутив пальцем у виска на тех, кто теряет время из-за ерунды, когда надо примитивно драпать, Игорь вдавил педаль газа и проехал мимо.

По шоссе ехали чуть больше часа. Пришлось еще и дважды останавливаться — Софью укачивало так, что она выбиралась из кустов мертвенно зеленой. Что поделать — за мягкую подвеску и плавность хода платят самочувствием люди со слабым вестибулярным аппаратом. Хорошо еще, что дорогу не пытались обстреливать или штурмовать. Скорее всего, не все у штурмующих шло гладко. Разумеется, периферийные города, практически не имеющие ПВО, угрозы не представляли, но столица была, насколько знал Игорь, укреплена заметно серьезнее. Разумеется, что там творится, увидеть отсюда было невозможно, однако один раз над дорогой совсем низко, максимум в километре, прошел объятый пламенем корабль. Тяжелый крейсер типа «Принц Евгений», такие строились на верфях Нового Магдебурга, как автоматически про себя определил Игорь. Судя по всему, досталось кораблю здорово, причем во время атмосферного маневра, поскольку в ином случае экипаж ни за что не повел бы корабль в плотные слои атмосферы. Идиоты, кто вообще лезет в атмосферу на таком корабле? И кто использует крейсер, предназначенный для глубоких рейдов, при штурме планет? Для этого есть мониторы — тяжелые, неповоротливые, но хорошо защищенные и вооруженные… Значит, вынужденная посадка, причем двигатели просто не в состоянии вытянуть бронированную громаду на орбиту. Теперь хрен обратно поднимут — даже если он не развалится при посадке и его сумеют починить, что уже само по себе подвиг, старт звездолета крайне сложная операция. Плюс атмосфере не позавидуешь. В общем, сейчас можно было наблюдать редкое зрелище летящей в небе проблемы.

Как бы подтверждая его мысли, откуда-то вынырнула пара атмосферных истребителей, которые, не теряя даром времени, атаковали крайне уязвимый сейчас корабль, моментально исчеркав небо огненными нитями трасс. На крейсере не остались в долгу, ответив из многочисленных зенитных орудий, и вся эта весело избивающая друг друга стая быстро скрылась из виду. Так что федералам сейчас было не до снующих по шоссе машин, и самым страшным пока оставались истрепанные женские нервы.

Однако настоящее веселье началось, когда они свернули на неприметную и давно заброшенную лесную дорогу. Вот тут Софья выпрыгивала из машины чуть ли не каждую сотню метров, хотя, казалось бы, ее желудок давно уже должен был вывернуться наизнанку.

Дорога, в принципе, была заброшена еще до рождения Игоря. Когда-то в этих местах было обнаружено неплохое месторождение медной руды. Его даже планировали разрабатывать, но все прекратилось еще на стадии подготовительных работ. Успели проложить грунтовую дорогу, и на этом все закончилось. Изменились приоритеты в промышленности, спрос на медь упал, и находящееся на отшибе месторождение сразу же перестало быть рентабельным. Впоследствии все вернулось на круги своя, но к тому времени геологам посчастливилось найти несколько месторождений победнее, но зато намного ближе к столице. Это оказалось решающим, и зеленый свет был дан разработке именно тех, новых рудников. Теперь, по истечении трех десятилетий, только брошенная дорога да полуразвалившийся щитовой домик-бытовка напоминали об упущенных перспективах района.

Хорошо еще, что лес в этих местах рос неторопливо, а местность была относительно сухой. Дорога, конечно, сильно пострадала, но не заросла полностью, тем более что по ней все же иногда мотались такие, как Игорь, любители охоты и рыбалки. Правда, редко кто доезжал до конца — мест, красивых и удобных, было предостаточно гораздо ближе. Однако шило в заднице однажды все же сподвигло Игоря испытать свой вездеход, и он проехал за рудник, туда, где дорога еще была, правда, непонятно куда ведущая и заросшая настолько, что машина порой с трудом продиралась. Как оказалось, этот отрезок пути был протяженностью километров десять с небольшим и заканчивался на обрывистом берегу реки, среди невысоких скал. Там, кстати, тоже был выход медной руды, но куда менее перспективный, и потому его, разведав, забросили практически сразу. И соответственно с тех пор сюда и не ездили, а вот Игорь мотался и даже построил охотничий домик именно здесь. Уж больно места были красивыми, а он, как и большинство космолетчиков, был не чужд прекрасному.

Ехать было тяжело. Обычно Игорь ездил в эти места, когда было сухо — тогда основной проблемой были многочисленные ямы или, наоборот, бугры, образовавшиеся в местах, где корни деревьев все же начали пробираться под дорогу. На них машину раскачивало, добавляя Софье рвотных позывов, но с этим можно было смириться. Сейчас же, после дождя, дорога была сырой, и лужи были еще далеко не самым неприятным. Что такое лужа? Тонкий слой воды, который несложно форсировать. А вот место, где дорога проходила по глинистому участку, развезло капитально. Восьмиколесный монстр с широкими колесами низкого давления прошел без проблем, а вот джип сел наглухо и сразу. Пришлось выволакивать его на буксире, перемазавшись в грязи, пока цепляли трос. Второй раз он застрял, когда угодил в болото — чуть съехал с дороги, и все, готово дело. Из этой ловушки вырвались с трудом, помяв бампер и крыло. Впрочем, как раз это Игоря сейчас не беспокоило абсолютно. Зато когда пришлось форсировать вздувшийся от дождей ручей, Эспозио даже не пытался сделать это самостоятельно. Игорь на своем многоколесном монстре перебрался на другой берег, после чего аккуратно перетащил вторую машину с помощью лебедки. В общем, экстрим был хоть и не запредельный, но вполне заслуживающий внимания и дружного мужского мата.

Одно было хорошо. Деревья здесь имели мощные, раскидистые кроны, полностью закрывающие дорогу от визуального наблюдения, сбивающие настройку тепловизорам и практически не пропускающие свет. Даже когда полностью рассвело, приходилось ехать с включенными фарами, потому что здесь, внизу, царил вечный сумрак. К тому же в самих деревьях, особенно в листве, очень велико было содержание железа, и это создавало помехи радару. В общем, леса на Кастилии были идеальным местом, если хочешь спрятаться, правда, с довеском в лице местной живности.

Один экземпляр этой самой живности, кстати, попался им по дороге. Тяжелая, покрытая щитками костяной брони туша, внешне напоминающая гигантскую свинью пяти метров в холке, стояла поперек дороги, и пришлось ждать, пока она не прекратит чесать бок о ствол дерева и соизволит убраться. Самое смешное, эта тварь была травоядная, но пугать ее не стоило — у нее, как, например, у земного носорога, опасность вызывала реакцию атаки. При этом столкновение с этой махиной желто-синего окраса было как минимум опасно. Остановить ее можно было разве что из пушки или, на худой конец, из гранатомета, но тратить заряд одноразового гранатомета, которых было с собой всего четыре, не хотелось. Куда проще было немного подождать, а потом еще и полюбоваться, как кажущийся неповоротливым и грузным зверь с неожиданным изяществом, совершенно бесшумно растворяется в лесу.

К счастью, это было единственным незапланированным приключением, и через полтора часа раскачиваний на ухабах они добрались до места. Здесь все оставалось как два месяца назад, когда Игорь в последний раз выезжал на охоту. Дом, высокий, двухэтажный, срубленный из толстых бревен, был в полном порядке. Не зря его хозяин потратил несколько банок краски, которая, помимо долговечности, обладала воистину замечательным свойством — ее запаха боялась вся местная живность, хотя человек не чувствовал его вовсе. Недостатком такой обработки была запредельная цена красителя, но карман Игоря такое кровопускание выдержал. Так что охотничий «домик» был в полном порядке, ждал гостей и, благодаря все тому же лесу, оказался практически неразличим с воздуха. По сути, это было не только место, где можно было отдохнуть, но и пункт, в котором, случись нужда, не было проблемы отсидеться. Для того и строилось, если честно.

Из машин все буквально вывалились. Мужчин, конечно, поездка вымотала, но все же не зря их называют «сильным полом». Во всяком случае, водителям хватило сил разгрузить машины и загнать их в импровизированный гараж. В качестве последнего, кстати, выступала очень удачно расположенная пещера — масса насыщенной рудой породы защищала автомобили от любых детекторов. А вот с женщинами было хуже. Софья и вовсе еле выбралась из кабины вездехода, после чего, шатаясь, побрела в дом. Игорь еле успел открыть замок и распахнуть перед ней дверь, иначе его подруга, наверное, так бы в нее и впечаталась. Пришлось ее провожать до ближайшей комнаты. Хорошо еще, что, несмотря на влажность, деревянные стены неплохо защитили помещения, да и дрова были заготовлены заранее, так что очень скоро в печи уже горел огонь, распространяя по дому живительное тепло.

Жена и дочь Эспозио, перенесли поездку намного легче — их, похоже, укачало заметно меньше, скорее всего, потому, что в смысле комфорта внедорожник оказался предпочтительнее. Во всяком случае, под руки поддерживать никого не пришлось. Тем не менее, их, а заодно и Эспозио-младшего, отправили в постели, отдыхать, а сами занялись вначале машинами, а потом затаскиванием в дом вещей, которых было неожиданно много.

Мужчины провозились часа два, после чего смогли наконец передохнуть. К тому времени дрова в печи уже прогорели, подернулись сероватой дымкой пепла, из-под которой почти не просвечивали немногочисленные слабо тлеющие угли, и для полноты чувств Игорь разжег камин. От него сразу же пошла в комнату волна сухого жара, моментально вытеснившего промозглую сырость, характерную для любого долго стоявшего жилья, и они наконец смогли немного расслабиться. Игорь приготовил глинтвейн, он неплохо умел его готовить, и они с Эспозио сели у камина в глубокие кресла, протянув к огню гудящие от усталости ноги. Вот тогда у них и состоялся серьезный разговор.

— Скажи, — Эспозио, пребывающий в мрачном расположении духа, что было, в общем-то, и неудивительно, отхлебнул из своей кружки солидную порцию напитка, — а почему ты мне помогаешь?

— В смысле? Тебе не нравится? Ну так вроде бы ты сам ко мне примчался, скажешь, нет?

— Не надо отвечать вопросом на вопрос, — поморщился Эспозио. — Я примчался к тебе тогда, потому что не увидел навскидку другого варианта. Все-таки стресс и все такое… А сейчас, после того, как у меня появилось время осмыслить ситуацию, я перестал тебя понимать. Вроде бы тебе было логичнее просто от меня отмахнуться, а то и сдать своим. Еще и подзаработал бы… Так почему?

— Насчет заработать — это хорошая идея, — задумчиво усмехнулся Игорь. — Только вот это, на мой взгляд, единственный плюс описанного тобой варианта. А вот все остальное ты почему-то оставил за скобкой.

— И? — Эспозио смотрел с неподдельным, хотя и чуточку усталым интересом.

— Да все просто. Начнем с того, что я не испытываю отрицательных чувств к империи. Вы хотя бы города не бомбили. Во-вторых, народ при вас хуже жить не стал. В-третьих, ты вот сам при первой встрече отнесся ко мне, как к равному. Извини, это не характерно для завоевателей.

— Но ведь это не главное?

— Ну, как сказать… Понимаешь, есть и меркантильный момент. Дело в том, что империя сюда вернется, и очень скоро.

— Ты так считаешь? — теперь уровень интереса во взгляде Эспозио скачком вырос до критического уровня.

— Меня все же кое-чему учили. Дело в том, что у нашей планеты довольно специфическое расположение. Она и заселялась-то, в первую очередь, из-за него. Когда-то колонизация планеты проводилась с целью создания форпоста, торговой фактории на границе сразу с несколькими иными цивилизациями. А потом случилось так, что вместо торговли повздорили, и флот Земной федерации кого вбомбил в каменный век, а кого растоптал в ноль. Это было как раз перед окончанием основной волны экспансии, и дальнейшее продвижение в этом секторе уже не происходило. Ударили — и отошли. На мой взгляд, глупо, но всех соображений командования я не знаю. Может, они были и правы… В результате Кастилия из перспективного мира скатилась до статуса мелкой колонии, расположенной, вдобавок, в стороне от основных центров федерации.

— Положим, так и было. Но что из этого следует?

— А то, что на данном этапе войны федерации планету не удержать. Для этого нужен целый флот или хотя бы, две-три самоходные крепости. Невыгодно сейчас так разбрасываться силами. С другой стороны, для империи такой форпост выгоден — я в курсе, какое строительство начато на планете. Ремонтные заводы для боевых кораблей, плюс собственное производство москитного флота делают ее тактически важной. Словом, империя эту базу отобьет. Подозреваю, нынешние события — проба сил, тренировка и испытание тактики штурма на планете, которую не жалко. Захватят, уничтожат, что хотели, и свалят, даже, может быть, не будут ждать вашего флота.

— Не проще ли было сделать это на одной из ранее принадлежавших империи планет?

— Не проще. Во-первых, они дальше, во-вторых, проще уничтожить производство на Кастилии сейчас, чем когда на орбите появится серьезная оборонительная система. А она появится, вернее, появилась бы в ближайшее время. Ну и еще один нюанс. Я все-таки успел малость попутешествовать. На центральных планетах к нам, жителям периферии, относились как к быдлу. От этого, кстати, в федерации и были так сильны сепаратистские настроения. Соответственно наши жизни для них мало что стоят. С этой точки зрения большинство из нас достаточно лояльно восприняли империю — вы изначально относились к нам, как к равным. Плюс для империи, кстати, очевиден — на планете за все время имперского присутствия не отмечено ни одной диверсии. Насчет саботажа не знаю, но люди моей профессии всегда в курсе беспорядков, где бы они ни были. Просто чтобы, случись что, быстро прикинуться ветошью и не отсвечивать. Так вот, никакого активного сопротивления за семь лет не отмечено, думаю, федералы об этом прекрасно осведомлены. Соответственно они с полным на то основанием могут называть нас предателями. Со своей колокольни, естественно.

Эспозио после такого объяснения на несколько секунд задумался, переваривая информацию, а потом спросил:

— Так значит, ты считаешь, что наши сюда быстро вернутся?

— Империя-то? Разумеется. Вопрос в сроках. Я не знаю точных характеристик ваших кораблей, не знаю, где они базируются и как быстро их можно будет собрать в кулак. Поэтому не берусь предсказывать. Будем прослушивать эфир, что-нибудь да узнаем. Через пару недель, если ситуация останется непонятной, смотаюсь в город, осмотрюсь. А сейчас ты как хочешь, а я — спать. Мне здоровья не хватает столько сидеть.

Эспозио задумчиво кивнул, глядя на огонь и думая о чем-то своем. Игорь не стал его тормошить, а просто отправился к себе, завалился в койку и моментально вырубился — сказалась усталость. Проспал он весь день и большую часть ночи, встав только когда ощутимо приперли естественные надобности. Спать уже не хотелось, так что остаток ночи хозяин дома провел сидя на веранде, пережевывая бутерброд и глядя на панораму рассвета — в этих местах они были очень красивы. Правда, сейчас был вроде как не сезон, но, очевидно, корабли, дырявящие атмосферу, что-то в ней покорежили, и небо было практически чистым. Чем это обернется для экологии планеты в дальнейшем — вопрос, конечно, интересный, но сиюминутный результат Игоря вполне устраивал.

Народ проснулся с первыми лучами солнца и активно начал подтягиваться к столу — проспали вчера, как оказалось, все. К тому времени Игорь уже приготовил завтрак, благо солнечные батареи давали достаточно энергии, чтобы питать электроприборы. В результате голодных путешественников ожидали вполне удобоваримый кофе, бутерброды и прочая мелочь. Не ресторан, конечно, но червячка заморить было чем. Учитывая же, что все были голодными, следующие полчаса были посвящены дружному чавканью. Не в смысле губошлепства, тут все были достаточно воспитаны, а в смысле активного поглощения пищи. Вот только посидеть спокойно и переварить съеденное в тишине им было, увы, не суждено — открытое окно позволяло хорошо слышать, что творится снаружи, поэтому шум двигателей они услышали издали.

Реакция у всех была разная. Игорь продолжал спокойно прихлебывать кофе, Эспозио настороженно прислушивался, Его жена и сын замерли, а дочка вместе с Софьей не обратили на происходящее ни малейшего внимания, причем первая — явно демонстративно. Уловив изумленно-настороженный взгляд Эспозио, Игорь пояснил:

— Судя по звуку это автомобили. Мы их слышим потому, что они сейчас проходят вдоль речного берега, по воде звук разносится далеко. А дорога петляет, и до нас им еще километров двадцать пилить. По убитой лесной дороге не меньше часа — вспомни, мы сюда именно столько добирались. Подозреваю, эти умники, даже если у них машины сравнимые с нашими, будут тащиться еще дольше, потому как мы знали дорогу, а они — вряд ли. Кстати, не факт, что они вообще сюда поедут, пока что им еще до рудника пилить и пилить.

— Думаешь, не доберутся? — слегка расслабился Эспозио.

— Не знаю, — серьезно ответил Игорь. — Подготовиться надо в любом случае, поэтому давайте-ка, в темпе допиваем и занимаемся обороной. Дамы — вам сидеть в доме. Если, не дай бог, начнут стрелять, сразу лезете в подвал. Где он, я сейчас покажу. И пацана с собой прихватите.

— Но…

— Слушайте, вот только не надо спорить. Женщины должны род продолжать и детей растить, а кормить, поить и защищать — обязанность мужчин. Доверьте это профессионалам.

— Профессионалы… — с некоторым презрением, свойственным сопливой юности, фыркнула дочка Эспозио и осеклась под тяжелым взглядом Игоря.

— Девонька, а не пойти ли тебе посуду вымыть? А то, смотрю, засиделась ты, от нечего делать уже чувство реальности теряешь.

— Молодой человек, — вмешалась жена Эспозио. — Вам не кажется…

— Мне кажется, что ей, прежде чем посуду мыть, стоило бы самой помыться. А то смотреть на нее страшно, честное слово.

Ну, насчет страшно он загнул, конечно. Девушка как девушка, таких на улице из дюжины двенадцать. Средний рост, среднее сложение, правильные, но ничем особым не запоминающиеся черты лица. Ноги, правда, излишней кривизной не страдают, так что есть, на что полюбоваться. Однако, ног ей, видимо, для того чтобы выделиться из толпы себе подобных, показалось мало, поэтому, коротко постриженные волосы она выкрасила в разные цвета. Разумеется, иной раз блондинки красятся в брюнеток, и это называется «искусственный интеллект», но здесь… Слева — красный, справа — синий, и смотрелось это не то чтобы жутко, а скорее, убого. Сейчас же, на фоне пошедшего от возмущения красными пятнами лица девушки, убого вдвойне.

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — Эспозио примирительно поднял руку.

— А кто тут ссорится? Ты бы нас хоть представил для начала.

— Виноват. Как-то все не до того было. Моя жена, Ирэн, дочь, Адалия, сын, Палей. А…

— Моя подруга, Софья. А теперь, когда церемонии закончились, давайте-ка начнем делом заниматься.

Когда неизвестные машины числом три выехали на площадку перед домом, Игорь уже стоял там во всей, что называется, красе. В смысле, в камуфляже и с двумя пистолетами по бокам, в расстегнутых кобурах. Надо сказать, благодаря своему росту и ширине плеч он казался воплощением спокойной силы. Во всяком случае, именно такое впечатление Игорь производил на незнакомых людей. Эспозио расположился чуть в стороне, на скале. Была там у Игоря хорошо замаскированная точка, как раз на подобный случай. Все же лес большой, люди в нем разные шляются, и иметь место, с которого простреливается все вокруг — не более чем нормальная предусмотрительность. Так что сидел Эспозио на скале в качестве последнего резерва Ставки, да держал дорогу под прицелом крупнокалиберного пулемета. Это на центральных планетах даже пистолет легально купить проблема, а на Кастилии и ей подобных скорострельная дура калибром двенадцать и семь десятых миллиметра вполне себе числилась охотничьим оружием и обычно крепилась на вездеходе. Учитывая же, что та тварь, которая давеча повстречалась им на дороге, являлась местным «зайчиком», такая классификация гражданского оружия отнюдь не являлась надуманной.

Правда, сидел он не один. Если жена и сын (хороший, послушный мальчик) безропотно залезли в подвал вместе с Софьей, которая, разумеется, протестовала, но, скорее, по привычке и врожденной стервозности, сама прекрасно понимая, что там сидеть безопаснее, то Адалия лезть под землю отказалась категорически. Ни увещевания отца, который в семейной жизни оказался человеком бесхребетным, ни рык Игоря впечатления не произвели, а времени объяснять ремнем по заднице просто не было. В результате отец и дочка сидели у пулемета вместе. Хорошо еще, навык обращения с оружием у девушки имелся — в империи оружие находилось в свободной продаже, и культура обращения с ним была на высоте. Однако для себя Игорь сделал пометку: объяснить, кто тут главный, требовалось обязательно, а то прилетит сопле в лоб что-нибудь тяжелое. Вроде бы из переходного возраста девушка уже вышла, так что ее нынешнее поведение выглядело, мягко говоря, несерьезно. А избалованность во все времена хорошо и качественно лечилась розгами, что бы ни болтали на эту тему психологи.

Автомобили выехали неспешно — два внедорожника классом чуть пониже, чем у Игоря, и здоровенный, низко сидящий лимузин. Игорь моментально проникся уважением к его водителю — тут и на нормальной, подготовленной к офф-роуду машине не вдруг проедешь, а этот умудрился на таком чуде… Впрочем, судя по изогнутому буквой «зю» бамперу, часть пути машину тащили на буксире.

Внедорожникам поездка по лесной дороге, кстати, тоже даром не прошла. То, что они были грязными по самые крыши, мелочи, но помятые кузова и пострадавшие бамперы говорили сами за себя. Впрочем, даже то, что они переправились без посторонней помощи через реку, было серьезным показателем мастерства водителей.

Когда двери внедорожников открылись, Игорь только злорадно хохотнул про себя. Одежда вылезающих мужчин, кстати, достаточно модная и дорогая, была мокрой, у кого по пояс, у кого и целиком. Не так и хороши, оказывается, водители — машины, видать, то ли выталкивали, то ли вовсе на руках тащили. Впрочем, таким квадратным мальчикам машины таскать в самый раз — явно телохранители, причем не своих тел. Вон и пиджаки оттопыриваются нехорошо — опытный глаз Игоря мгновенно отметил наличие огнестрельных игрушек.

— А ну стоять, гости дорогие, с чем пожаловали?

— А ты кто? — чуть развязно спросил высокий, пожалуй, даже выше Игоря, совсем молодой еще парень у передней машины.

— Не ты, а вы, я с тобой коров не пас. Я хозяин этого дома и соответственно этой земли. А вы нарушили мое священное и неотъемлемое право частной собственности, и по закону я вас сейчас могу перестрелять.

Самое интересное, так и было. В свое время, еще на заре колонизации, заинтересованное в развитии аграрного сектора правительство издало закон о том, что любой, кто построит дом в сельской местности, автоматически становится собственником прилегающего участка земли, причем бесплатно и на сто местных лет без налогов. Как и положено в колониях, закон, составленный непрофессионалами, вышел в меру социальным и в меру долбоклюйным. Под определение дома в сельской местности попадали все жилые строения, построенные вне городской черты, в частности, такие вот охотничьи «избушки». Хорошо еще, что земли на планете было пока больше, чем населения, и подобные нюансы мало кого волновали. При этом собственник мог защищать свое имущество всеми имеющимися средствами, это было прописано еще в самом начале колонизации, когда основными угрозами было зверье и периодически залетающие сюда пираты. Прошло много времени, ситуация изменилась, а вот уголовный и административный кодексы — нет. Имперцы же местные законы, которые не противоречили их собственным, не меняли, так что Игорь был в своем праве. Другое дело, что человек, угрожающий полутора десяткам крутых парней выглядел со стороны довольно смешно. Если, конечно, не знать, кто он такой. Приехавшие явно не знали, и потому заявление Игоря вызвало у них только приступ дружного смеха.

— Радуйся, селянин. К тебе в гости приехал господин Джопуа, — отсмеявшись, сказал длинный. — Ну что, принимаешь гостей?

— Не-а, — мотнул головой Игорь. — Таких — точно не принимаю. Валите отсюда быстренько, пока не осерчал.

Его слова вызвали новый взрыв хохота. Ну правильно, кто бы сомневался. Иракли Джопуа был криминальным авторитетом столичного масштаба, так сказать, акулой местного значения. Конечно, на центральных планетах такая «акула» не потянула бы и на карасика, но здесь, на Кастилии, это была величина более чем серьезная.

Однако когда смех завершился, а наглый хозяин дома по-прежнему стоял, загораживая въезд и не выказывая ни желания рассыпаться мелким бисером пред очами столь важного гостя, ни поползновений в панике сваливать куда подальше, телохранители мафиозного босса начали действовать. Похоже им там, в столицах, мозги стероидами отшибло, и они не понимали, что сохраняющий спокойствие перед лицом столь явного численного превосходства человек или полный отморозок, который плюет на всех и вся, включая собственную жизнь, или имеет какой-то козырь в рукаве. В любом случае, такой человек опасен, но вот понять это привыкшим к собственной крутизне бандюкам было явно не дано. Игорь даже пожалел собратьев по профессии — Джопуа, похоже, набирал себе телохранителей по сочетанию бицепсов и мозгов. В смысле, мышц побольше, а мозгов поменьше.

Впрочем, явись авторитет даже в одиночку и вежливо, ему все равно ничего бы не светило. Игорь его не любил — тот родился не на Кастилии, прилетел сюда уже будучи человеком взрослым и сразу начал гнуть пальцы. Игорь же, как и многие жители мелких городов, был самую малость националистом и считал, что гастарбайтерам слова не давали, да и вообще никто их сюда не звал. То, что Иракли был не вполне обычным приезжим и ворочал большими деньгами, мало что меняло.

Однако сейчас вежливостью даже не пахло. Один из телохранителей, здоровенный мужик с обломанными ушами борца, раза в два, наверное, шире и во столько же раз тяжелее Игоря, неспешно, вразвалочку подошел к нему и попытался оттолкнуть с дороги. Ага, с тем же успехом он мог попытаться в одиночку столкнуть в канаву гусеничный трактор. Человек с боевыми имплантами в несколько раз сильнее и быстрее обычного, легче переносит перегрузки, платя за это в основном выносливостью и повышенным потреблением пищи. Впрочем, если импланты не задействованы, то ничего этого нет, и в обычной жизни Игорь не отличался от большинства себе подобных. Да и вообще, он не любил их задействовать — отходняки из-за болезни были слишком неприятными.

Тем не менее, его противник не знал, с кем имеет дело, поскольку покраснел, запыхтел и вдруг широко, как-то замедленно размахнувшись, со всей дури врезал Игорю по лицу. Зря он это, до последнего момента у него был шанс уйти на своих ногах, но раз уж пошла такая пьянка… В общем, промазал, естественно, а вот Игорь попал, точно в нос и под правильным углом. Ну, его хорошо учили. При таком ударе хрящи носа не только ломаются, но и могут войти в мозг, разрезая его на дольки, как масло. Собственно, это сейчас и произошло.

Грохот, с которым мужик рухнул, напоминал, скорее, землетрясение местного масштаба. Его спутники, не ожидавшие такого результата, пару секунд изумленно молчали. Игорь же, ухмыльнувшись, сделал в их сторону неприличный жест и прыжком скрылся за огромным, в рост человека валуном, лежащим слева от дороги. Второй, примерно такой же, находился справа, и вместе они ограничивали въезд. Ну и в качестве укрытия могли послужить, что сейчас, в принципе, и произошло.

Если честно, у Игоря был огромный соблазн устроить перестрелку в духе старинных вестернов. У его противников пистолеты мирно лежали в кобурах, их еще достать требовалось, а в том, что, обладая несравненно лучшей реакцией и неплохо стреляя с двух рук, он успеет переполовинить нападающих прежде, чем они потянутся за оружием, бывший пилот не сомневался. Тем не менее он решил не рисковать. Мало ли, случайность — она тем и неприятна, что не позволяет предусмотреть всех нюансов. Особенно в беспорядочной перестрелке, когда пули летят отовсюду.

В принципе, они и так полетели. И, как Игорь и предполагал, беспорядочно. В ответ полетела граната. Тоже, кстати, вполне охотничье по местным меркам оружие. Рвануло хорошо и, пока полуоглушенные бандиты приходили в себя, Игорь разрядил в них две обоймы, после чего вновь скрылся за камнем, перезаряжая пистолеты.

Вот тут и началось веселье, потому как с той стороны загремели выстрелы сразу двух автоматов. Пули зацокали по валуну, выбивая гранитную крошку. Дальше, по идее, все должно было быть просто, как перпендикуляр. Одни, стреляя, не дают Игорю высунуться, а остальные обходят его с флангов. Людей для этого у поредевшего воинства оставалось еще в избытке. Все логично, если только не учитывать, что подобное развитие событий было предусмотрено, и Эспозио тут же внес в расклады свои коррективы. Неторопливо и внушительно, басом загремел пулемет, после чего стрельба из стана противника моментально прекратилась.

Не торопясь, держа пистолет наготове, Игорь высунулся из-за камня, осмотрелся, после чего подошел к машинам. Досталось им здорово. Ближайший внедорожник стоял, осев на пробитых скатах, и капот, принявший на себя часть энергии взрыва, выглядел так, словно по нему от души врезали гигантской кувалдой, все же граната — не игрушка. Вторая машина пострадала заметно меньше, но крыша была распорота пулеметной очередью, словно консервная банка. Вокруг в художественном беспорядке валялось то, что было недавно бодигардами, с учетом калибра пулемета — зрелище не для слабонервных.

Сзади, пыхтя, подбежал Эспозио. Судя по тому, как быстро он добрался, спускался по веревке. Игорь обернулся, кивнул одобрительно:

— Здорово стреляешь. Даже зачищать не потребовалось.

— Старался, — небрежно ответил Эспозио, но чувствовалось, что похвала ему приятна. — Кто это был?

— Шестерки одного местного босса. Не понимаю только, на кой они приперлись.

— Может, как и мы, прячутся?

— Может быть. Только зачем? От столицы далеко, а у него и поблизости наверняка убежищ до хрена и больше. Ладно, у этих уже не спросишь. Кстати, там Адалия у пулемета осталась?

— Да, пускай сидит на всякий случай.

— Не пальнет в нас сдуру?

— Да нет, не должна, — ответил Эспозио, но как-то неуверенно, и с опаской оглянулся на скалу.

— Будем надеяться… — скептически протянул успевший заметить его взгляд Игорь. — Ладно, пошли третью машину осмотрим — может, кого живого найдем.

Лимузин поразил их своей целостью. В том смысле целостью, что пули из крупнокалиберного пулемета лишь наделали вмятин на крыше, но ни одного пробития не было. Похоже, машина была не только шикарной, но и на совесть забронированной. Тонированные стекла были покрыты трещинами, но тоже выдержали. Единственно, осколки гранаты разорвали резину на левом переднем колесе. Правое, кстати, пострадало заметно сильнее — там был вдребезги разбит диск, скорее всего, пулей из крупняка. Если бы те, кто находились внутри, захотели уехать, это не удалось бы им при всем желании, хотя дорога была свободна. Интересно бы посмотреть на них… Игорь дернул ручку, но дверь не открылась, похоже, ее заблокировали изнутри.

— Почему они не сбежали? — с недоумением спросил Эспозио. — Даже не попытались…

— В штаны наложили, — усмехнулся Игорь. — У этого козла фамилия подходящая. Да и водителя, небось, такого же подобрал. Вот очко-то и жим-жим. Сидят теперь, желтую кровь и коричневый пот нюхают.

— Нет, водитель из машины вылез, я видел. Я его вместе с остальными положил.

— Понятно. Ну что же, значит, будем доставать наших гостей.

— Как?

— Ну, для начала вежливо попросим их выйти, — Игорь постучал по стеклу рукояткой пистолета. — Эй, тук-тук! Кто-кто в теремочке живет, кто-кто в невысоком живет? Выходи давай, сразу не убью… Не выходит, — огорченно повернулся он к Эспозио. — Значит, будем доставать. Принеси, пожалуйста, дров из-под навеса, а я пока здесь покараулю, что-то мне хреново.

Ему действительно было нехорошо — сказывалось применение имплантов. Так что пришлось Эспозио самому заниматься подтаскиванием дров, пока Игорь сидел, отдыхая и стараясь хоть немного прийти в себя. Увы, получалось не очень, однако имперец, как только Игорь объяснил ему свою задумку, и сам, без посторонней помощи, обложил лимузин дровами, после чего облил их соляркой. Из бака одного внедорожника, пробитого пулями насквозь, топливо к тому времени успело вытечь, но вторая машина не отказалась поделиться с ними толикой горючего, и вскоре щедро сдобренные волшебной жидкостью дрова начали разгораться, треща и слегка коптя вонючим дымом. Впрочем, довольно быстро огонь стал ровным, веселым и наверняка очень чувствительным для тех, кто пытался отсидеться в бронированной коробке.

Терпели в нем недолго. Минут через пять после того, как щелкнула зажигалка, задняя дверь лимузина распахнулась, и из нее, кашляя и завывая, выпрыгнул человек. Ожидающий чего-то подобного Игорь тут же приголубил его рукояткой пистолета между глаз, от чего клиент тут же собрал их в кучу и лег, не особенно стараясь отсвечивать и даже не протестуя на столь хамское обращение. Эспозио тут же вылил на огонь заранее приготовленное ведро воды с растворенным в ней пенообразователем, сбивая пламя. Для того чтобы потушить огонь, хватило трех ведер, после чего Игорь осторожно заглянул в открытую дверь.

Да уж, машина была хороша! Огромная, роскошная, наверняка очень удобная. Пахло дорогим парфюмом, на взгляд Игоря излишне тяжелым и сладким. Впрочем, подобное впечатление было связано, наверное, с избыточной насыщенностью воздуха этой дрянью, хотя она и не могла успешно конкурировать с ворвавшимся в салон через открытую дверь запахом сгоревшего дерева. Никого больше в этих сверкающих позолотой и великолепной кожей самоходных апартаментах не было, значит, Джопуа, если это и впрямь был он, ехал один. Игорь для очистки совести облазил всю машину сверху донизу, однако не нашел ничего, кроме запасных колес в багажнике, аптечки, большую часть содержимого которой составляли презервативы, кучи ничего не значащей мелочи и целой коллекции вин. Неплохо, однако, устроился мафиози.

Стараясь не обращать внимания на подкатывающуюся к горлу тошноту, Игорь вылез из лимузина. На вопросительный взгляд Эспозио лишь пожал плечами:

— Никого. Что этот?

— Ничего вроде нет. Даже пистолета, я обыскал.

— Верю. Подобные ему стволов не носят, хотя, может, и зря. Ладно, надо ему задать пару вопросов.

— Отнесем в дом или здесь?

— Здесь, наверное, зачем дом этой дрянью поганить? Тем более, он и впрямь обделался… Не любит, сволочь, когда по нему стреляют. Во-он, около того столба привяжем. Только зачем его тащить, я хоть убей, не понимаю.

— А как же…

— Сам дойдет, своими ножками. Эй, ты! Я к тебе обращаюсь, — и Игорь слегка врезал пленному ногой под ребра. — Не притворяйся, я же вижу, как ресницы дрожат. Встал, быстренько, и давай, шевели корявками.

Уличенный в притворстве мужчина попытался было еще немного поизображать контуженую падаль, но после еще одного пинка, намного более сильного, моментально сообразил, что обманывать людей вредно для здоровья. Кряхтя и театрально закатывая глаза, он сел, однако после третьего пинка живо встал на ноги, оказавшись невысоким, чернявым и горбоносым мужчиной с редкостно интеллигентными чертами лица. Располагающая такая морда, даже жалко такого убивать будет.

Пленного отогнали к столбу, на котором крепился освещавший территорию в ночное время фонарь, и прицепили к нему найденными в лимузине наручниками. Наручники были декоративными, обитыми мягким розовым мехом, но притом на удивление прочными, так что зафиксировать клиента удалось надежно. После этого, оставив Джопуа проветриться, Игорь занялся обыскиванием трупов — мало ли что интересное и полезное в хозяйстве может найтись. Эспозио тем временем оттаскивал уже обысканных к берегу и сбрасывал с обрыва в воду. А что с ними еще делать, яму, что ли, копать? Так все равно зверье разроет, зачем его к жилью приваживать. Река же просто унесет останки, а ниже по течению было лежбище снежных крокодилов — хищников, внешне похожих на крокодилов земных, но теплокровных и покрытых шерстью. Те от такого подарка судьбы не откажутся — сожрут, да еще и добавки попросят.

Когда они закончили, Эспозио был с ног до головы измазан кровью, Игорь мало уступал ему в этом, а горка трофеев расстраивала своей высотой. Создавалось впечатление, что прежде чем ехать сюда, убитые тщательно вычистили свои карманы и извлекли из них все, кроме оружия, денег и кое-какой мелочи вроде носовых платков и расчесок. Ни документов, ни вообще каких-либо бумаг. И в бардачках машин тоже было девственно пусто. В общем, трофеи были просто жалкими — несколько пистолетов, три автомата, один из которых с погнутым стволом, небольшое количество патронов — и все! Правда, имелось еще небольшое количество продуктов, коньяк с водкой, чай и кофе в термосах, но это уже было не более чем стандартным набором любого путешественника.

Мрачно пошевелив ногой спонтанно получившуюся икебану, Эспозио повернулся к Игорю:

— И что теперь?

— А теперь — мыться и переодеваться. Не подумал совсем — надо было с кухни пару одноразовых фартуков взять.

— Умная мысля приходит опосля, — блеснул знанием земных идиом Эспозио. — А наш… э-э-э… гость?

— Подождет. Уж ему-то спешить теперь абсолютно некуда. И, кстати, скажи дочери, чтобы спускалась — нечего ей там горным орлом сидеть. Похоже, всех, кто приехал, мы тут и положили.

— Думаешь?

— Да. Они ведь не спецназ — обычные бандиты. Умеют стрелять, драться, но воевать их никто и никогда не учил. Слишком молодые, чтобы успеть послужить в нашей армии, а потом негде было учиться.

Эспозио пожал плечами и, решив, что Игорю, как профессионалу в обеих профессиях, виднее, не стал спорить. Вместо этого он брезгливо ополоснул руки сначала водой, потом спиртом из фляжки, повернулся к скале, сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Получилось здорово — у Игоря аж уши заложило.

В ответ тоже раздался свист, не менее пронзительный, и на верхушке скалы появилась Адалия. Махнула мужчинам рукой и ловко спустилась вниз, причем не по имеющейся с другой стороны тропинке, а так же, как отец, пользуясь все той же веревкой. Вышло это у нее на редкость красиво. Имеющий минимальные навыки альпинистской подготовки Игорь только восхищенно присвистнул:

— Лихо она у тебя.

— Экстремалка, — неодобрительно поморщился Эспозио. — Сколько раз ей говорил: женщина должна сидеть дома, растить детей и готовить мужу вкусный обед, а она то в горы, то с парашютом, то вовсе с аквалангом… Я говорил, мать увещевала — ноль эмоций.

— И не говори, — сочувственно кивнул Игорь. — Совсем женщины страх потеряли. Может, потому я и не женился до сих пор.

— А…

— Даже не собираюсь. Я же не псих. Со стервами можно интересно провести время, но жениться на них — боже, упаси.

Мужчины понимающе переглянулись, синхронно вздохнули, но развить интересную и важную тему не получилось — как раз подошла Адалия, и пришлось замолчать. Ну, не посвящать же ее в истинно мужской разговор.

Кстати, встряска с пулеметной стрельбой и реальной опасностью пошла ей на пользу. Мордашка веселая, глаза горят… Вот вам и объяснение не вполне адекватного восприятия — адреналиновый наркоман, во всей, так сказать, красе. Правда, улыбка, равно как и румянец, пошли на спад, как только она увидела, в чем уляпались мужчины. Это она не видела еще, какое месиво тут было после того, как пулемет поработал, злорадно подумал Игорь и бодро скомандовал:

— Мадам, а не обеспечите ли вы баньку работникам ножа, топора и полудюймовой пули?

Девушка сглотнула и тут же воспользовалась предложением как предлогом для того, чтобы отойти подальше. Так или иначе, но дымок над баней начал куриться незамедлительно. Впрочем, там и делать-то особо нечего было — сухие дрова подготовлены и сложены у дверей, вода из артезианской скважины идет мало что не потоком, так что и впрямь на пять минут. Если девчонка имела дело с баней или чем-нибудь подобным (а она наверняка имела, во все времена спортсмены одинаковы), то проблема отсутствовала в принципе.

— Пошли, — Игорь хлопнул Эспозио по плечу. — Надо постирушки устроить, а потом уж и в баню.

— А этот?

— Да чего ему сделается? Разве что зверь какой сожрет, но это не сейчас, а до сумерек времени достаточно. Только все равно ничего не увидишь в темноте… Ладно, у меня ноктовизор где-то валялся, посмотришь.

— А допросить?

— Оно надо? Подозреваю, все равно он ничего интересного нам не расскажет. Разве что номера банковских счетов выдаст, но мне и своих денег хватает, да и тебе, думаю, тоже. К тому же все равно конфискуют, еще и виноватыми окажемся. Так что идут они лесом.

Эспозио хотел было что-то возразить, но вовремя понял, что эти слова — не более чем психологическое воздействие на пленного. Тот, кстати, сразу же заерзал — очевидно, перспектива быть съеденным его не прельщала. Правда, молчал пока, как рыба. Ну, пусть сидит, дозревает…

Не испытывая ни малейшего дискомфорта, Игорь сгреб окровавленные трофеи. Брезгливость из него выбили еще в армии, поэтому к крови он относился, как к любой другой жидкости. К тому же сейчас на его одежде этой крови было, наверное, пара литров, не меньше, так что на этом фоне брезгливость была в принципе неуместна.

Процесс стирки был на диво прост. Одежду запихали в стиральный автомат, после чего, оставшись в одном исподнем, в ожидании, пока баня протопится, занялись трофеями. Отмывали от крови, осматривали… Если честно, от нечего делать осматривали. Ничего, кстати, интересного, самые обычные пушки. Наверняка «чистые», телаги Джопуа вряд ли будут таскать стволы, на которых висит мокруха. Интерес представлял только один пистолет, его Игорь отметил сразу, еще когда потрошил трупы, просто не стал заострять внимание. А вот сейчас отложил в сторону и, когда с осмотром было покончено, протянул его Эспозио.

— Узнаешь?

Тот внимательно посмотрел на трофей, выщелкнул обойму, хмыкнул:

— Оригинально. Модель другая, но под тот же патрон?

— Именно. И опять не получилось допросить ее хозяина. Ладно, пускай этот дозревает, а там видно будет — может, и узнаем чего.

— А если будет молчать?

— Такие, как он, на свою кровь слабые. Иголкой ткнешь — соловьем запоет. Нас учили разговаривать с подобными.

Эспозио с сомнением покрутил головой, но возражать не стал. Не та ситуация, чтобы проявлять чистоплюйство. Вместо этого он громко поинтересовался у дочери, долго ли им еще ждать. Как оказалось, уже не очень. Правда, всем присутствующим только сейчас пришла в голову мысль, что в доме есть и душ, но раз уж баня все равно почти истоплена, то какая разница?

В общем, они мылись в бане, обедали, отдыхали. Женщины, очевидно, подстегнутые недавним происшествием, расстарались и устроили оккупацию кухни. В результате мужчинам удалось вкусить блага, положенные защитникам, а главное, победителям, отстоявшим дом от наглых агрессоров, то есть восхищение и законный отдых. Игорь предложил Эспозио потребовать еще, чтобы их на руках носили, но тот с совершенно серьезным выражением лица возразил, что могут не поднять, а если поднимут — обязательно уронят. Не пушинки, чай, а иметь синяки из-за того, что женщины — народ слабосильный… Нет уж, увольте. А вот если, к примеру, его будут с боку на бок переворачивать, чтобы пролежней не образовывалось, то он совсем даже и не против. В общем, немного расслабились и посмеялись.

К допросу пленного решили приступить, когда светило уже склонялось к горизонту. Бодрые, чистые и выбритые, благоухающие парфюмом. Их клиент представлял собой полный контраст — грязный, вонючий и испуганный. Правда, к сожалению, еще не настолько, как хотелось бы. Во всяком случае, он сидел, обнимая столб скованными руками, и злобно зыркал на идущих к нему пленителей.

— Играем «плохой-хороший»? — одними губами спросил Игорь.

— Согласен. Кто кого?

— Я плохой. Он у меня в морду уже получил, проще будет.

— Годится, — кивнул Эспозио и, подойдя к пленному, с улыбкой на него посмотрел. Тот, не дожидаясь, пока ему зададут вопрос, выдал порцию матерной ругани. Игорь, глядя на него с другой стороны, ухмыльнулся:

— Пришел в себя. Это хорошо. Ты кляп взял?

— Зачем?

— Так визжать же будет, напугает всех… Ладно, стяни с него носки — в качестве кляпа подойдут идеально.

— Тебе не кажется, что химическое оружие запрещено?

— Да? Тогда что это за запах? — Игорь демонстративно потянул носом. — Если это не оружие, то я — военный летчик.

— Ты и без того военный летчик.

— Да? Ну, во-первых, я забыл, а во-вторых, это давно было.

— А тебе не противно будет носки его в руки брать?

— Да? Ну, это аргумент. Будем надеяться, дамы потерпят. Ладно, с какого начинать? С правого или с левого?

— Слушай, а может, не надо ему сразу яйца резать?

— А что еще? Уши?

— Ну…

Судя по всему, пленного уши волновали, да и яйца тоже. С ходу оценив его состояние, Игорь вынул из кармана прихваченные щипчики, позаимствованные в маникюрном наборе Софьи, и, не говоря ни слова, перекусил ими носовую перегородку бандита. Вопль был — аж стекла задрожали, а когда спустя пару секунд Игорь отрезал и мочку левого уха клиента, тот, что называется, дозрел, был готов к плодотворному сотрудничеству и смотрел на Игоря преданными глазами побитой собаки.

— Поразительно, как быстро люди, привыкшие безнаказанно измываться над другими, ломаются, когда начинают бить их, — задумчиво прокомментировал неэстетичное зрелище Эспозио.

— А чего ты хотел? С такими иначе и нельзя. Вся порода у них такая. Поверь моему опыту.

— Верю… И ведь некоторые из таких глубоко и искренне верующие люди, как я слышал.

— Ну, вот этот как раз из таких. Свидетели Иеговы, слыхал?

— Не-а. Какая-то секта?

— Да, раньше была довольно крупной, пока ее не запретили. С тех пор ушла в подполье, и вытравить до конца не получается — как тараканы прямо. В последнее время активно внедряется в криминальные структуры.

— Откуда… Ах, да.

— Именно, — кивнул Игорь. — Ладно, ерунда. Как говорит мой шеф, Бог — не фраер, ему свидетели ни к чему.

— Х-ха, — оценил кладбищенский юмор напарника Эспозио. — У тебя умный шеф.

— А то. Ладно, кто будет спрашивать?

— Давай ты, у тебя лучше получается.

— Ну, я — значит, я, — покладисто кивнул Игорь, наклонился к пленному и вытащил из-за пояса узкий, тонкий нож. — Ну что, мялок, за жизнь разговаривать будем, или как?

Тот, не отрывая глаз, следил за хищно поблескивающим лезвием, часто-часто кивая. Похоже, клиент и впрямь дошел до требуемой кондиции, во всяком случае, на вопросы отвечал быстро и не пытался больше играть в героя. И за речью, что характерно, следил — она у него стала прямо-таки литературная.

Увы, примерно через полчаса, когда разговор закончился, Игорь испытывал чувство глубокого разочарования. Он-то думал, будет что-то посодержательнее, а на самом деле… Вернее, скажем так, информации было много, но вот что с ней делать, Игорь решительно не представлял, да и Эспозио тоже. Не вписывалась она в потребности их текущего положения.

Ну, первое их предположение, что в плен действительно попал Иракли Джопуа, подтвердилось. Действительно, перед ними был крестный отец мелкопланетарного размаха. И он, кстати, одним фактом своего неприятного для обывателя статуса только что подписал себе приговор.

Ну, в самом деле, оставлять в живых жаждущего мщения и, главное, оказавшегося каким-то образом на свободе мерзавца было нерационально. Куда проще его шлепнуть — мертвые не кусаются. Конечно, многим претит расстреливать пленных, но, во-первых, никто же из присутствующих с мафией и не воевал, во всяком случае, официально, а во-вторых, кроме воспитания есть еще и инстинкт самосохранения, а это штука важная и нужная.

Так вот, Джопуа, помимо всего прочего, был иеговистом. Причем не каким-то там новообращенным, а можно сказать, потомственным, в третьем поколении. Кстати, может, поэтому и сломался так быстро. Это новообращенные после устроенной им профессиональной и капитальной промывки мозгов верят фанатично и готовы за своего пастыря любому пасть порвать и моргалы выколоть, а те, для кого вера с детства обыденность, остроту восприятия иной раз и теряют. Вот как сейчас, к примеру.

Тем не менее, свой долг перед вышестоящими Джопуа выполнял честно. К внедрению в среду организованной преступности его готовили с детства. Именно этим, а также серьезной финансовой поддержкой секты и объяснялся его быстрый карьерный рост. Других, таких, как он, было немало, но это было все, что знал Иракли. Ни имен, ни мест — конспирация внутри секты была достаточно строгой.

В общем-то, задача Джопуа была, если сформулировать ее коротко, достаточно простой — пополнять копилку секты и заботиться о ее расширении, как количественном, так и качественном. Надо сказать, в последнем он не очень преуспел — на окраинных планетах жил народ простой и незамысловатый, к богам всех рангов относящийся без должного почтения и не слишком стремящийся вступать в ряды кого бы то ни было. К тому же появились имперцы, которые к преступности были снисходительны, борясь с ней в меру сил, но считая ее неизбежным и до конца неискоренимым злом. Тем не менее, будучи реалистами и прагматиками, на секты они вообще смотрели косо. В смысле, убивательски. В этом плане работа Джопуа являлось, скорее, осторожной закладкой фундамента под будущее развитие — мало ли, как повернется жизнь.

Все изменилось совсем недавно. За сутки до вторжения Джопуа получил сообщение о грядущих переменах и приказ ехать конкретно в эту точку, прихватив с собой группу преданных людей. Все, больше он ничего не знал. Дальше надлежало сидеть тихонько и ждать распоряжений. Только вот выехать Джопуа сразу по получении исходящего от иерархов секты приказа не смог. Неизбежные издержки профессии, а с имперской полицией особо не забалуешь, и подкупить ее сложнее. Словом, он задержался и вырваться из столицы смог только перед самой атакой федеральных сил.

На вопрос, кто таскал с собой вот этот конкретный ствол под нестандартный патрон, Джопуа тоже ничего толком ответить не смог. В оружии он, конечно, разбирался, но кто какой ствол таскает, его не интересовало совершенно. Оно и понятно, боевики мафиозных кланов — не армия, единообразного вооружения от них ждать не приходится, а их шефа волнует эффективность, а не выправка.

После этого Игорь потерял к пленному даже подобие интереса. А вот Эспозио еще расспрашивал его некоторое время — имперца очень интересовали структура мафиозных кланов, методы отмывки денег, счета, на которых они лежат, и то же самое по секте. На диво профессиональные вопросы, кстати, задавал, потом Игорь даже поинтересовался, откуда опыт в таких делах. Эспозио только отмахнулся, пояснив, что, во-первых, в имперской армии есть базовый курс разведки и контрразведки, который дают всем офицерам, во-вторых, он любит детективы, и, в-третьих, финансовые операции, с которыми он, интендант, по долгу службы постоянно имеет дело, мало чем отличаются от того, что творят мафиози. Игорь уважительно кивнул — все же в армии Земной федерации большинству офицеров подобных курсов не читали. Может, и зря, кстати, все экономия, чтоб ее…

По окончании допроса возникла вполне логичная проблема: что делать с Джопуа? Валить его надо было, это однозначно, но Эспозио при этом был и не против того, чтобы передать столь важный трофей своему начальству — вдруг у того еще какие-либо вопросы будут. Игорь, напротив, совсем не горел желанием оставлять его в живых. Пути начальства неисповедимы, мало ли, как они этот живой трофей использовать захотят. Рисковать не хотелось. В конце концов, он плюнул и тупо пристрелил мафиози. Эспозио лишь головой покрутил, но смолчал — понимал умом, что еще одна проблема им не нужна абсолютно. Тело отправилось вслед за своими хранителями, в речку, а вот с машинами решили повременить до утра — в темноте пытаться их убрать было далеко не лучшей идеей.

В общем, хорошо они в тот день крокодилов подкормили. Шкура одного такого, кстати, валялась у Игоря на полу, вместо ковра — подстрелил как-то на охоте. Красивая животина была, метра три в длину. От земных аналогов снежные крокодилы внешне отличались мало, разве что наличием густой, куда там белому медведю, шерсти, короткой и светлой, да еще мелкими-мелкими чешуйками на коже, которые, скорее всего, были не несущим функциональной нагрузки атавизмом. Игорь этого речного хищника, самого опасного в средних широтах водного обитателя, подстрелил случайно — тот вынырнул чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Но случайность случайностью, а шкура шкурой, и теперь трофей украшал гостиную, вызывая у женщин восхищение, а у мужчин соответственно, зависть.

За ужином все сидели в молчании. Мужчины обдумывали полученную информацию, а женщины наконец-то отошли от шока, и до них дошло, в какой неприятной ситуации они все оказались. Мальчишка ничего не обдумывал и по молодости лет не нервничал, но поддался общему настроению. Короче говоря, слышался лишь скрип челюстей — аппетита никто не потерял.

Закончив с самым важным за день (разумеется, исключая завтрак и обед) делом, люди расползлись по дому. Жена Эспозио начала драить посуду, сын залез на чердак — ему, как и многим детям, нравилось это место. Чем уж он там занимался, оставалось только гадать, но, судя по шуму, иногда переходящему в грохот, времени парень зря не терял. Софья отправилась спать — на нее, похоже, резкие перемены в жизни действовали угнетающе. Адалия же, напротив, занялась чисткой оружия — на нее приключение оказало благоприятное воздействие, вызвав прилив сил и боевого энтузиазма. Игорь пожертвовал ей все трофеи разом, справедливо рассудив, что возьмет-то она немногое, но в процессе выбора наиболее понравившегося ствола почистит и смажет все. Так и получилось, и теперь Адалия сидела в углу, за столом, вооруженная ветошью, масленкой и прочей атрибутикой. Игорь даже притащил ей набор инструментов, найденный в багажнике одного из внедорожников. Абсолютно ненужный ей набор, разумеется, но выглядел солидно. Адалия увлеченно клацала железками и лишь кивнула. Ее вымазанная машинным маслом, как маскировочной краской, мордашка смотрелась уморительно.

Мужчины же вновь засели в каминной. Эспозио хлебал кофе, Игорь же просто отдыхал. Все же день выдался не самый легкий, да еще импланты задействовать пришлось. Однако молчание довольно быстро кончилось, и прервал его Эспозио.

— Ну, что ты думаешь обо всем этом?

— Не знаю, — Игорь задумчиво посмотрел на огонь, чуть привстал и подбросил в него короткое сухое полено. — Не нравится мне ситуация. Слишком много совпадений.

— Мне тоже, — потер виски Эспозио. — А главное, с пистолетами этими непонятное что-то. У меня создалось впечатление, что нам их специально подбрасывают. Что скажешь?

— То же самое. Два раза — еще туда-сюда, особенно если фигуранты члены одной группы. Но третий, мафиози непонятного происхождения, в картинку не вписывается совершенно.

— И я о том же. Что делать будем?

— Засядем здесь и будем ждать. Все равно идти сейчас некуда. Вернее, я-то уйду, а ты?

— Не знаю…

— И я о том же. Ладно, мы своих не бросаем.

— С каких пор имперец стал для тебя своим? — криво усмехнулся Эспозио.

— Вот только не надо опять. Я тебе уже все вроде объяснил. И потом, это ведь ты прикрывал меня утром. Скажешь, нет?

Эспозио кивнул, соглашаясь с аргументами, и некоторое время мужчины вновь сидели молча. Да и о чем было говорить? Наступало время испытаний, но даже если больше всего хотелось спрятаться под одеяло, а лучше под кровать, и не отсвечивать, они не могли позволить себе так поступить. Оба были мужчинами, может быть, не самыми умными, смелыми, да и не самыми сильными, но сейчас опасность грозила их близким, и другого варианта, кроме как встретить ее лицом к лицу, они не видели.

Утром перед ними встала дилемма, что делать с трофейным металлоломом. Оба внедорожника не подлежали ремонту, загромождали проезд и демаскировали их убежище. Подумав немного, Игорь предложил столкнуть машины с обрыва. Тут внизу был шикарный, метров двадцать в глубину, омут, вода была черная — река в одном месте протекала по болоту, вымывая из него всякую дрянь. В общем, с воздуха не заметят, а металлоискатели здесь бесполезны — слишком много выходов металла на поверхность. Решение, в принципе, разумное, но надо было его для начала осуществить.

Игорю не хотелось задействовать импланты, и потому вдвоем с Экспозио они трудились, как каторжные. Тем не менее, все у них получилось, и машины навсегда упокоились под обрывом. Оставалось решить, что делать с лимузином. С одной стороны, жалко — добротная машина, крепкая, и даже огонь не причинил ей серьезного вреда, разве что закоптил. С другой — уж больно приметная игрушка, по такой на раз определят, куда делся шустрый иеговист. Подумав, решили отправить ее за внедорожниками, предварительно выгрузив все, что представляло ценность — в частности, отправлять на дно реки бар со столь богатым содержимым, как в этом трофее, было, по меньшей мере, вандализмом и преступлением против человечности. Да и топливо из бака, как, впрочем, и у других машин, стоило слить — во-первых, не следовало загрязнять реку демаскирующими пятнами, а во-вторых, самим пригодится. В общем, Эспозио при содействии дочери таскал в дом трофеи, а Игорь, не теряя даром времени, заменил оба колеса — и пробитое, и с разбитым диском — на запаски, благо их в багажнике нашлось аж четыре штуки. Водитель лимузина, судя по всему, был мужиком запасливым, и сейчас это было как нельзя более кстати. После же того, как машина вновь обрела способность двигаться, она своим ходом добралась до обрыва, после чего отправилась вниз, в место своего последнего пристанища.

Больше всего Игоря все это время беспокоил вопрос: а откуда Джопуа, точнее, его хозяева, знали об этом доме? Гостей в него отставной лейтенант не приводил, Эспозио с семьей и Софья были первыми. Строители рассказали? Возможно. Но почему он их заинтересовал? А может, орбитальная съемка? Но тогда почему именно его дом? И, кстати, зачем им детальная съемка именно этого квадрата? Это ведь и дорого, и рискованно… Глядя на круги, расходящиеся вокруг ушедшего на дно лимузина, Игорь прокручивал в голове информацию и так, и эдак, словно паззл, который не хочет собираться. А потом вдруг щелкнуло: в головоломке просто не хватает деталей. А вот если ввести в качестве допущения…

Эспозио как раз заканчивал отмывать руки, когда Игорь, практически бесшумно подойдя сзади, хлопнул его по плечу:

— Давай, заканчивай, и пошли в каминную. Посидим, подумаем — есть у меня одна идея.

— Ты бы поосторожнее, — недовольно пробурчал интендант. От неожиданности он дернулся и облил водой старые треники, в которых, собственно, и занимался переноской тяжестей, — у меня из-за тебя вид теперь, будто я, прости, обмочился.

— Да плюнь — все равно стирать. В общем, переодевайся и подходи — думать будем.

Спустя минут пятнадцать, когда Эспозио, переодетый уж в чистую одежду, вошел в каминную, Игорь как раз заканчивал разливать по бокалам вино. Обернувшись, он извиняющимся тоном сказал:

— Я о твоих вкусах не знаю, поэтому рискнул выбирать сам.

— Да без разницы, — Эспозио тяжело опустился в кресло. За эти дни он устал, как сволочь. Все же интендант — не десантник, подготовка другая. — Я в этом плане всеядный. Что, трофей распотрошил?

— Именно. Не пропадать же добру. Ну, вздрогнули?

— Вздрогнули.

Красное вино оказалось терпким и приятным, хотя и, на взгляд Игоря, чуть более кислым, чем надо. Впрочем, он ценителем тонких вин никогда не был. Уловив нетерпение в глазах Эспозио, он усмехнулся:

— Ладно, слухай сюды. Кажется, я начинаю понимать, что же вокруг нас творится. Точнее, вокруг тебя — я в этом деле так, случайно.

— И что же?

— Да все просто. Вспомни, с чего начались наши проблемы. В тебя стреляли, так?

— Ну да, так и было.

— Что могло произойти, если бы не твой коммуникатор?

— Ну, попали бы в меня.

— Именно. Попали бы в тебя. Вероятнее всего, насмерть. Что бы сделала имперская администрация? Осмелюсь предположить, что были бы массовые репрессии. Так?

— Ну…

— А без ну? Как бы они искали убийц? Подозреваю, что начали бы проводить массовые аресты — силами одного дознавателя…

— Двух.

— Непринципиально. Все равно постарались бы ограничить передвижение народа, запереть людей в городе и пропустить сквозь мелкое-мелкое сито. А ведь здесь фронтир, у народа стволов больше, чем носовых платков. К тому же за эти годы к имперцам привыкли, перестали их бояться. Понимаешь, к чему я веду?

— Беспорядки?

— Именно. Один выстрел, пусть даже случайный, в воздух — и все, начнется жуткий бардак. А уж организовать этот выстрел проще простого.

— Но зачем?

— А вот тут как раз все очень просто. Начинается бардак со стрельбой. На другие города может перекинется, может нет — неважно. И тут как раз появляется наш флот. Как он действует, ты уже видел. Реакция людей проста — вокруг одни враги. В результате жители планеты будут с одинаковым негативом относиться и к империи, и к федерации. А на планете пять миллионов народу. Достаточно, чтобы накостылять планетарным силам. В такой ситуации очень легко может взять власть кто угодно.

— Два вопроса: кто и зачем?

— Кто? Думаю, наши сектанты. Кстати, нестандартное оружие вписывается в ситуацию идеально. Имперцы будут считать его федеральным, а федералы, если что, имперским. Меня в качестве эксперта они предусмотреть не могли.

— Но зачем? Взять-то они власть, может, и возьмут, а дальше? Первый попавшийся крейсер с одного захода на ноль их помножит. А после этого высадит роту десантников, и те, кто уцелеет при бомбардировке, позавидуют тем, кто ее не пережил.

— Вот тут не знаю, ничего сказать не могу. Может, у них просто крыша поехала? Хотя сомневаюсь, она едет только у низших членов секты, иерархи же, напротив, весьма умные и крайне рациональные люди. Думаю, нам просто стоит подождать.

— Тех, кого ждал покойный Иракли?

— Именно. А вот когда они явятся, мы их аккуратно возьмем за жабры и допросим с пристрастием.

— Угу, видел я, как ты допрашиваешь. До суда, интересно, кусок мяса, который получится в результате твоих расспросов, доживет?

— Все зависит от того, насколько это будет рационально, — ухмыльнулся Игорь. — Может, ты сам этого не захочешь.

— Все может быть, — Эспозио отставил пустой бокал и, нагнувшись, подхватил под брюхо дремавшую рядом с его ногами собаку. Аккуратно положил ее на колени и принялся почесывать за ухом. К удивлению Игоря, скандальная псина не только не укусила нахала, но даже не тявкнула, а удобно устроилась на коленях имперца и приняла свою порцию ласки. — В любом случае, нам остается только ждать.

Им и впрямь пришлось ждать, тем более что делать больше оказалось решительно нечего. Ни информационная сеть, ни головидение не работали, что было, в общем-то, логично, но по радио на всех частотах шли передачи, в основном, правда, разговоры между военными, часто зашифрованные, но пробивались время от времени и информационные сообщения. Все же журналисты, эти представители древнейшей профессии, оказались на высоте, пользуясь моментом, они старательно повышали свой рейтинг в глазах земляков, поэтому из их сообщений можно было составить кое в чем неполную, но все же довольно четкую картину происходящего.

Несмотря на вроде бы подавляющее превосходство федералов и в численности, и в огневой мощи, имперцы неожиданно уперлись рогом. Людьми они были храбрыми, обучали солдат в империи отменно, и теперь это позволяло им довольно уверенно сдерживать натиск выброшенного на планету десанта. Вдобавок, разведка федералов прохлопала строительство на полюсе, под ледяной шапкой, базы перехватчиков, а заодно уж, видимо, для масштабности демонстрации своей некомпетентности, размещенное вокруг столицы тройное кольцо установок зенитных ракет. Именно они, хорошо замаскированные и заботливо прибереженные имперцами в качестве туза в рукаве, и устроили эскадре федералов неприятный сюрприз. Их расчеты дождались, пока корабли федералов, выбив немногочисленные спутники орбитальной группировки, предназначенные, в общем-то, для перехвата контрабандистов, а не для борьбы с тяжелыми кораблями, приблизятся, а потом открыли огонь в упор. Им удалось приголубить несколько кораблей федералов, причем очень серьезно. Во всяком случае, журналюги клятвенно утверждали, захлебываясь от избытка эмоций, что видели не меньше десяти сбитых кораблей. Десять Игорь считал явным преувеличением, и Эспозио был с ним полностью согласен, но уж один-то крейсер они видели сами. Скорее всего, имперцам удалось завалить от трех до пяти кораблей — это примерно соответствовало тому, что знал Игорь о возможностях оружия и техники обеих сторон.

Тем не менее, даже три крейсера — это очень немало. Особенно если учесть, еще одну ошибку федералов, которые, решив почему-то, что планета беззащитна, не послали сюда ни линкоров, ни штурмовых мониторов. Теперь экипажам легкобронированных кораблей, принимающих на себя имперские ракеты (а они периодически взлетали даже сейчас, по истечении нескольких дней упорных боев), приходилось благодарить разведку и генштаб за доставленное удовольствие сгореть в честь чьей-то медальки на груди. А тут еще перехватчики устроили на орбите карусель, которая как минимум портила федералам нервы. А ведь перехватчики — кораблики не беззащитные, и всадить тяжелую ракету кому-нибудь в борт способны запросто.

К тому же вмешался фактор случайности. В разгар боя, в момент, когда вблизи планеты космос прямо кипел от помех и сканеры дальнего обнаружения были фактически бесполезны, в систему вошел конвой из нескольких крупных транспортов, сопровождаемых тремя эсминцами и эскортным авианосцем. Транспортные корабли, вполне закономерно, развернулись и дунули прочь из системы, а вот эсминцы, напротив, свалились на сгрудившиеся в кучу на орбите корабли и, прежде чем их отогнали беспорядочным огнем, успели наделать шороху и в полном составе смыться. Зато поднятые с отступившего следом за транспортами авианосца истребители не только успели малость испортить жизнь федералам, но и прорвались к планете, усилив ее и без того неожиданно солидную оборону.

В результате, сумев установить контроль над периферийными городами, федеральные силы так и не смогли войти на улицы столицы. Та превратилась в руины, горела, но упорно держалась, благо военных складов в ней было много, и продовольствия и боеприпасов хватило бы и на город вдвое больших размеров — очевидно, возможность атаки планеты федералами командование империи учитывало в своих планах не только на словах. К тому же неожиданно для всех местные жители встали на сторону имперского гарнизона, солидно увеличив и его численность, и боевую устойчивость — все же местность они знали куда лучше, и эта информация позволила резко повысить способность к маневру наличными силами. Ну, для Игоря такие расклады неожиданностью не были — во-первых, он не считал себя самым умным и изначально был уверен в том, что соотечественники не хуже него самого просчитают ситуацию. А во-вторых, федералы начали с орбитальной бомбардировки, а значит, и с жертв среди мирного населения. Учитывая, что это самое население и до войны любовью к федеральному правительству не отличалось, результат был закономерен.

И вот теперь федералы оказались в очень неприятной ситуации. Отступить — так это удар и по моральному духу, и по престижу, начальство по головке не погладит. За меньшее головы летели. Атаковать — так сил для решительной победы оказалось явно недостаточно. Подтянуть подкрепления? Так время-то поджимает. И транспортные корабли имперцев, и их эскорт уже должны были добраться до безопасных мест, сообщить куда следует о происходящем, и теперь империя наверняка в темпе собирает эскадру, чтобы покарать наглецов. Применить по непокорной планете что-то по-настоящему тяжелое? И дать имперским пропагандистам возможность опустить ее военных и, главное, правительство в глазах собственного народа? В общем, дилемма — врагу не пожелаешь.

Но хуже всего приходилось Эспозио. Он был хотя и интендантом, но все же военнослужащим, более того, офицером. Долг гнал его туда, где идет война, а здравый смысл требовал сидеть и не высовываться. Все равно не доберется, вернее, даже из лесу не выберется — съедят. Но даже если повезет и сумеет выйти на дорогу, что дальше-то? Несколько сотен километров по контролируемой федералами дороге? Его там сто раз обнаружат и, если захотят, остановят. В общем, один он, может быть, и рискнул бы, но семья удерживала Эспозио не хуже якорной цепи.

На четвертый день, окончательно убедившись, что просто так с обороной имперцев не справиться, федералы с серьезным опозданием принялись наращивать силы. На взгляд Игоря, этим надо было заняться сразу после того, как выяснилась бесперспективность лихого кавалерийского наскока, а лучше еще на стадии планирования операции. Слишком малая концентрация сил и такая вот нехарактерная для военных медлительность в принятии решений однозначно говорили, что у руля при этом стоял не боевой офицер, а штабист-теоретик разлива мирных времен, но тут уж ничего не поделаешь. Не зря же сепаратисты никогда особенно не боялись земного флота — ему стабильно не везло с командованием. Имеющие реальный боевой опыт офицеры на местах всегда внушали большее опасение, но выше командования отдельных эскадр им расти не давали, и сейчас, похоже, изменений к лучшему не произошло. Тем не менее, настроены федералы были решительно и отступать не собирались.

Что у обороняющихся начались проблемы, Игорь понял, когда восторженные крики журналистов начали сменяться куда более сдержанными комментариями и перечислением подвигов отдельных солдат и ополченцев. Если речь пошла о подвигах, значит, на запасной путь прибыл поезд с хорошенько отожравшимся полярным лисом, это аксиома. Дело в том, что когда процесс идет, как задумано, подвиги не нужны, они начинаются, когда пришла беда. К сожалению, Игорь не знал, что творится на орбите, иначе предпочел бы изобразить страуса — сунуть голову в песок, а еще лучше вовсе в него зарыться и постараться не отсвечивать.

Дело в том, что помощь была направлена обеими сторонами, и в систему боевые корабли двух гигантов вошли практически одновременно. А главное, силы, с учетом разницы в технологическом уровне, тоже оказались примерно равными — от империи держали шишку четыре линейных корабля и ударный авианосец второго ранга, от федерации — два линкора, три монитора, хотя на кой хрен их сюда послали сейчас, было абсолютно неясно, и эскортный авианосец. Плюс у обеих сторон были группы поддержки, состоящие из крейсеров, легких и тяжелых, эсминцев, корветов и прочей мелочи. И две эти внушающие уважение армады сошлись вблизи планеты и замерли, переваривая информацию о противнике.

Самое интересное, что никто и никогда не планировал сражений вблизи Кастилии — слишком была ничтожна планета, чтобы рядом с ней устраивать эпические битвы. Гоняли транспортные корабли по раз и навсегда выверенным маршрутам, и только. В результате у военных просто не было детальных лоций системы, с указанием пути всех метеорных потоков, гравитационных ям, радиационных ловушек и прочих сюрпризов разной степени неприятности, на которые так щедр космос.

Теперь обе эскадры концентрировались в районе планеты, изучающе ощупывая друг друга локаторами, и совершали осторожные маневры, а вот легкие силы уже вошли в соприкосновение. Во всяком случае, перестрелки были постоянно, случались и крейсерские дуэли. Однако тяжелые корабли пока держались в стороне — на первых порах было непонятно, кто же реально сильнее, и начинать в таких условиях сражение могло оказаться непростительным риском. Тем более, все понимали: во время сражения в непосредственной близости от планеты многое из того, что не примут на себя вражеские корабли, угодит в ее атмосферу. При этом экологическая катастрофа, неминуемая и чудовищная, окажется так, мелочью. А если на планету упадет, к примеру, набитый оружием линкор?

Это понимали абсолютно все, кто хоть что-нибудь смыслил в тактике космических сражений. Поняли бы это и Эспозио с Игорем, но, к счастью для их нервов, оба пребывали в счастливом неведении. Так что они просто отсиживались, а в это время ударные соединения двух непримиримых противников начали медленно приходить в движение. Нельзя сказать, чтобы те, кто вел сейчас в бой корабли, очень уж жаждали драться, но их мнение не было истиной в последней инстанции. В штабах сидели совсем другие люди, и у них были свои резоны. Для тех, кто отдавал приказы, жизнь подчиненного была лишь цифрой, элементом статистики, и далеко не все из них знали, что когда в человека попадает пуля, ему больно.

И все же жителям планеты повезло — военные с обеих сторон считали планету своей, и устраивать на ней локальный апокалипсис с последующим стремительным превращением в филиал ада не стремились. При этом и те, и другие понимали, что, случись орбитальное сражение, такого результата не избежать. Поэтому, не сговариваясь, флоты начали смещаться в сторону, туда, где было сравнительно чисто и не было кувыркающихся в пустоте булыжников — все же защита кораблей не слишком хорошо предохраняла от столкновения с каменной глыбой диаметром несколько километров, а в системе этого добра было предостаточно. Зато, когда соперничающие адмиралы решили, что уж теперь-то свободы маневра у них достаточно, они развернулись на всю катушку, практически одновременно начав атаку.

Тактика, правда, у них была совершенно разной. Корабли федерации по-прежнему делали упор на гиперпрыжки малой дальности — это позволяло выбирать время и место для удара. Со своей стороны, имперцы построили линкоры пирамидой, в центре которой, прикрываемый со всех сторон, расположился авианосец. В такой ситуации откуда бы ни пробовали атаковать федералы, их встречал сосредоточенный огонь минимум трех линкоров — имперцы намерены были использовать преимущество в численности. Хотя имперские корабли и были несколько слабей, но зато их было больше, а слабые места противника они за годы войны успели изучить.

Одним из таких слабых мест была невозможность уйти в гипер, когда включено защитное поле корабля, и сейчас легкие, но многочисленные истребители непрерывно держали под обстрелом вражеский авианосец. Пилоты федералов не были трусами, и в космосе кипела жестокая схватка, но имперцев было попросту намного больше — на помощь стартовавшим с авианосца машинам уже подоспели истребители с планеты. Теперь они могли, оставив часть сил на то, чтобы связать боем истребители противника, оставшимися машинами бить по авианосцу. В такой ситуации снять поле означало мгновенно получить в борт что-нибудь противокорабельное, а тем временем к авианосцу бронированным катком приближались имперские линкоры. И вот тут-то выплывал еще один недостаток кораблей федералов — их проектировали исходя из концепции использования малых гиперпрыжков, и динамические характеристики двигателей оставляли желать лучшего. Сейчас это привело к тому, что авианосец попросту не успевал сбежать и вынужден был принять бой, к которому, в общем-то, не был приспособлен. В отличие, кстати, от своего имперского собрата, который, хотя и уступал в огневой мощи линкорам, все-таки весомо поддерживал их огнем — имперцы предпочитали универсальные корабли узкоспециализированным. Когда-то это было пустой тратой средств, когда-то, как, например, сейчас, приходилось кстати.

Однако тут уже допустили ошибку имперцы, не принявшие в расчет мониторы. Действительно, штурмовые корабли были тяжелыми и неповоротливыми, плохо приспособленными для боя в космосе, но зато их немногочисленные орудия отличались огромной мощью, а стрелять артиллеристы федералов умели.

В общем, довольно скоро бой превратился в свалку, где приказы командования мало что значат. Мониторы сумели выбить один из имперских линкоров, но к тому моменту на авианосце федералов уже вовсю рвались имперские снаряды. Попытки же мониторов для большей точности огня сблизиться привели к тому, что один из них был подбит, и теперь, продолжая разносить на запчасти авианосец, имперская эскадра начала разворачиваться уже на него. Федералы развернули собственные линкоры, благо они были лучше защищены и вооружены, но те подверглись атаке имперских перехватчиков, которые, после того, как легкие истребители все же переломили бой легких сил в свою пользу и отогнали федеральных коллег, нашли себе весьма соблазнительные цели. К тому же поврежденный огнем мониторов, но все еще грозный имперский линкор тоже не собирался оставаться в стороне от схватки, в меру сил поддерживая отчаянных пилотов своей артиллерией. Вокруг дрались крейсера и эсминцы, впрочем, стараясь выбирать противника себе по размеру и не приближаться к месту боя линкоров — получить шальной снаряд там было довольно просто, а эсминцу, чтобы распасться на атомы вместе со всем экипажем, хватило бы и одного хорошего попадания. Конечно, федералы пробовали с помощью легких сил перехватить истребители, но огонь башен линкора отгонял их прочь.

В результате процесс шел вполне закономерно. Меньше чем через полчаса обе стороны мечтали только о передышке — отойти, хоть немного привести в порядок корабли, охладить быстро перегревающиеся орудия. Интенсивная стрельба оказалась для них едва ли не опаснее огня противника — система теплоотвода не справлялась, и автоматика отключала вполне исправное оружие, а попытки отключить саму автоматику заканчивались тем, что орудия выходили из строя уже по-настоящему. В автоматическом же режиме башни, по очереди оживая, выдавали несколько выстрелов и замирали вновь. К тому же исчерпывались возможности работающих с перегрузкой реакторов — корабли рассчитывались на короткие, стремительные бои, а не на длительное линейное сражение, такова была концепция обеих сторон, а, как показала сейчас практика, в некоторых случаях она была явно ошибочной. Однако разорвать дистанцию было не менее сложно, чем продолжать бой, — с обеих сторон повреждения уже перешли черту, до которой корабль мог невозбранно отступить. Теперь они уже с трудом перемещались, и обеим сторонам оставалось лишь одно — драться, в надежде, что противник сломается чуть раньше.

Однако и люди, участвовавшие в этом сражении, оказались достойны друг друга. В результате еще примерно через час вялотекущей перестрелки, фактически исчерпав возможности к ведению боя, противники отступили. Сражение закончилось вничью, ну, может, с легким перевесом по очкам у имперцев. Они смогли уничтожить авианосец и два монитора противника, сами потеряв при этом только один линкор, но при этом понеся заметно большие потери в легких силах. Большая часть кораблей и имперского, и федерального флотов была избита до полной потери боеспособности, и бой в результате затих сам собой.

Трагикомизм ситуации заключался в том, что и империя, и федерация бросили в бой все силы, которые были под рукой. Больше у них в этом секторе ничего не было, а перебрасывать корабли с других участков, оголяя их, никто не рискнул. В результате непосредственно в системе Кастилии не осталось ни одного корабля, ну а те немногие истребители, которые смогли вернуться на базу, не имели ни боезапаса, ни топлива — почти все, что оставалось на и без того истощенных складах, они использовали в этом сражении. И лишь наземные силы продолжали вести упорные, хотя и, по большому счету, ничего уже не решающие бои.

В этот момент и появился в системе небольшой звездолет. Внимательный и хорошо знающий историю космонавт, при некотором напряжении извилин и полноценно задействованном воображении сумел бы опознать в нем легкий крейсер типа «Адмирал Денниц». А может быть, и не опознал бы, даже скорее всего не опознал — последний из кораблей этой серии был снят с вооружения больше ста земных лет тому назад.

Тем не менее, именно такой корабль скользил сейчас к Кастилии. Правда, к слову сказать, от первоначального варианта крейсера остался только корпус, да и тот, взятый в свое время с корабельного кладбища, после многочисленных и не всегда квалифицированно проведенных модернизаций изменился почти до неузнаваемости. Получившееся из него в результате переделок чудовище можно было смело выставлять на конкурс «Самый уродливый корабль столетия», однако надо сказать, если с точки зрения архитектуры крейсер и был убожеством, то касаемо боевых качеств все у него было в норме. Те, кто занимался его перестройкой, не ограничились заменой двигателей и установкой новых орудий. На каком-то из этапов, сообразив, что размеры старого корабля маловаты и вписать в его габариты по-настоящему эффективное вооружение не получится, они попросту разрезали корабль пополам, вставив еще одну секцию и увеличив тем самым длину корпуса почти в полтора раза.

Однако просто нарастить длину им, очевидно, показалось мало. Секция была, помимо прочего, вдвое больших размеров, и в результате некогда изящный стреловидный корабль стал напоминать пробитую отверткой насквозь пивную банку. Тем не менее, подобные извращения дали возможность довести и энерговооруженность, и огневую мощь корабля до уровня куда более современных аналогов. Сейчас на крейсере стояли реакторы последнего поколения, которые были предназначены для крейсеров типа «Тантал», и орудия, разработанные не так давно специально для тяжелых рейдеров «Везувий». Чего стоило во время войны, когда каждое изделие этого типа на счету и под строгим контролем, раздобыть все это великолепие для частного корабля, оставалось секретом его владельцев, но любой знающий человек сказал бы: тут пахло деньгами, и не просто деньгами, а очень большими деньгами. И еще связями, без которых никакие деньги не позволят в полной мере воспользоваться своим потенциалом.

Аккуратно ощупывая пространство перед собой гравитационным радаром, не самой последней модели, но одним из самых удачных и надежных, крейсер скользнул по кромке астероидного поля. На планете у обороняющихся еще могли оставаться радары, да и полевые радары десантников тоже кое-что стоили. Разумеется, шанс, что им удастся нащупать корабль на таком расстоянии, да еще там, где его никто не ждет, был ничтожен, а учитывая сверхсовременную систему подавления, установленную на крейсере, и вовсе смехотворен, но тот, кто вел его сейчас к планете, не пренебрегал любой возможностью, чтобы снизить его еще хоть немного. В результате, курс не был оптимален с точки зрения пройденного расстояния, но зато обеспечивал минимальную возможность обнаружения крейсера хоть кем-то. Хотя, надо сказать, кое-кто его обнаружил, причем без усилий, но этому кое-кому, вернее, кое-чему было наплевать и на этот корабль, и на все остальные, проходившие здесь раньше. Какое ему было дело до примитивных дикарей, бороздящих космос на утлых плотиках, по недоразумению названных звездолетами…

Приблизившись к Кастилии, неизвестный крейсер ловко укрылся за одним из ее спутников. Огромный, больше полутысячи километров в диаметре астероид, некогда захваченный гравитационным полем этой планеты, как нельзя лучше подходил в качестве укрытия. Еще раз ощупав пространство и определив, что ни один радар их не отслеживает, командир странного корабля отдал наконец, приказ идти на посадку.

В отличие от первоначального варианта корабля, сейчас аэродинамика крейсера была, что называется, ни к черту. Это требовало от пилота больших усилий и мастерства при входе в атмосферу, но он, разумеется, справился, хотя и считал, что лучше провести высадку в десантных ботах. Однако тот, кто руководил экспедицией, хотел прибыть на планету с комфортом, а не в крошечной капсуле, и его мало интересовало мнение капитана. Он отдавал приказы, а задача всех, от капитана до юнги, была их исполнять.

И все же, пренебрегать мнением профессионала ему не стоило. Войдя в атмосферу, крейсер становился уязвим и, помимо этого, видим, и на радарах, и визуально. Радаров поблизости не было — они были давно уничтожены, бои здесь шли серьезные. Зато исправно несли службу двое имперских десантников при самоходной зенитной установке, которые, обнаружив корабль незнакомых очертаний, поступили так, как требовал устав — навели на него свои ракеты. Их самоходка, бывшая еще недавно частью универсального комплекса противокосмической обороны, а теперь оставшаяся сама по себе, без системы наведения была не особенно эффективна, но тут дистанция оказалась невелика, а цель — маломаневренна. Пожилой командир ткнул пальцем в сторону корабля, указывая оператору на то самое утолщение корпуса. Силовой каркас там был нарушен, и никакие усилия не могли это изменить — в любом случае, корпус был ослаблен, а значит, для нанесения максимального ущерба бить следовало именно сюда.

Оператор, совсем еще молодой парень, не подкачал, и две последние остававшиеся у них ракеты, сорвавшись с направляющих, ушли в сторону цели. Первую зенитки крейсера успешно сбили, но вторая взорвалась на силовом поле не только эффектно, но и эффективно. Силовое поле, перегруженное во время маневров в атмосфере и добавочно ушибленное взрывом ракеты, исчезло. Часть выброшенной боеголовкой энергии добралась-таки до крейсера, и борт корабля был распорот.

Это был еще не конец, одна пробоина корабль не уничтожит, зато сам он подобную наглость без последствий не оставит — это уже, что называется, без вариантов. Десантники очень хорошо понимали расклады и, не мудрствуя лукаво, бросились прочь. Очень удачно, надо сказать, бросились — едва только они скатились в ближайшую канаву, как за их спинами раздался грохот и над головами пронеслась волна раскаленного воздуха. Уже после того, как неизвестный крейсер скрылся, зенитчики рискнули высунуться и осмотреться. Там, где только что стояла их самоходка, серым маревом поднимался теперь горячий воздух над раскаленной воронкой да валялись вокруг нее куски оплавленного металла — все, что еще недавно было грозной боевой машиной.

Однако дело свое зенитчики все же сделали. Крейсер, и без того не светоч аэродинамики, а теперь еще, вдобавок, лишенный силового поля, с огненным факелом, вырывающимся из дыры размером с теннисный корт, с трудом слушался команд пилотов. Продолжая идти к цели, он вышел за пределы контролируемой имперцами территории, но лишь для того, чтобы оказаться над позициями их коллег-федералов. Там тоже были десантники, и обучали их ничуть не хуже, чем имперцев, вооружены же солдаты штурмового корпуса оказались даже лучше. Да и в храбрости они своим коллегам ничуть не уступали. Обводы крейсера были федералам так же незнакомы, как имперским зенитчикам, а устав предписывал те же действия. В результате по уже поврежденному кораблю ударили переносные зенитно-ракетные комплексы. Конечно, ракеты были куда слабее тех, что несла самоходка, но их оказалось на удивление много. Будь крейсер цел, вряд ли они представляли бы опасность, но без защиты, да еще на столь малой высоте… В общем, крейсер подставился и нахватался оплеух по полной программе. Он еще какое-то время держался в воздухе, но потом, как и предполагали зенитчики и с той, и с другой стороны, корпус его, ослабленный неумелой модернизацией, не выдержал нагрузки. Вначале он изогнулся, потом вокруг пробоин с ужасающим треском начала разрываться обшивка. Посыпались вниз броневые плиты, вырванные чудовищным напором, тут же возникло еще несколько очагов пожаров, а потом объятый пламенем крейсер развалился пополам. Его раскаленные обломки падали на лес, прорубая в нем широкие просеки, распугивая местное, не особенно привыкшее бояться зверье, и не подожгли все к чертям лишь потому, что после дождей растения были напитаны влагой, как губки, сдави — потечет.

Как обычно и бывает, за ошибки начальства расплачиваться пришлось подчиненным. Тот, кто отдал приказ идти на посадку, сразу после того, как имперская ракета проломила крейсеру борт, соизволил проследовать в персональную спасательную капсулу, и потому, когда его корабль рассыпался, закономерно уцелел, а вот остальные разделили участь своего транспортного средства, не дотянув до места приземления каких-то жалких пятнадцать километров. Точнее, не недотянув, а проскочив, на последнем отрезке полета корабль уже практически не управлялся, но это для экипажа было уже непринципиально.

Вначале раздался дикий, рвущий уши рев, а потом земля содрогнулась от удара, да так, что дом, казалось, готов был рассыпаться. Игорь, сидевший в кресле с книгой в руках, ошалело подпрыгнул. С полок посыпалась какая-то мелочевка, псина, дремавшая на коленях у Эспозио, прыжком скатилась на пол и, заполошно лая, принялась метаться по комнате. Сам имперец, тоже в тот момент дремавший, спросонья вскочил, ударился головой о неудобно расположенную полку и матюгнулся, не слишком изобретательно, зато громко и с чувством. Что-то заблажила в своей комнате Софья, так пронзительно, словно ее резали, а во дворе жена Эспозио крикнула гулявшей на берегу Адалии, чтобы та хватала брата и бежала домой. Словом, все оказались при деле.

В отличие от женщин, инстинктивно рванувших под крышу, мужчины, напротив, поспешили выбраться из дома. Снаружи их ожидало великолепное зрелище — два огромных столба темно-фиолетового, промежаемого оранжевыми всполохами дыма, стоящие в лесу на другом берегу реки. Земля больше не тряслась, но все равно в этом чуточку сюрреалистическом зрелище просматривалось нечто зловещее.

— Корабль? — то ли спросил, то ли резюмировал Эспозио и, дождавшись задумчивого кивка Игоря, пробормотал под нос: — Интересно, ваш или наш?

— Не все ли равно? Ты мне лучше скажи, что делать будем?

— В смысле?

— В прямом. Горит в двух местах, но взрыв был всего один — значит, корабль развалился на части, видал я когда-то такое… в учебном фильме. Могли остаться выжившие.

— Какие там выжившие… Ты скажи спасибо, что ветер не к нам дует. Химия — ерунда, а вот радиация нам сейчас противопоказана, госпиталей поблизости нет.

— Какая, к дьяволу, радиация? Если бы рванули реакторы, твои дети сейчас бы сидели на облачке с арфами в руках.

— Почему?

— Да потому, что нас с тобой в рай не возьмут — погрешили на своем веку… Я это к тому, что раз реакторы не взорвались, значит, капсулы не разрушены, а потому и радиационной опасности нет.

Эспозио подумал, потом кивнул — действительно, мощные, надежные и долговечные мезонные реакторы отличались одним скверным свойством: при малейшем нарушении целостности плазменной ловушки, в которой, собственно, и происходила реакция, они взрывались моментально. Именно поэтому их помещали в бронекапсулы, и в случае аварии сразу же глушили, но глушение — это дело не одной минуты. Если взрыва нет — соответственно капсулы целы. Запас топлива располагался, как правило, в тех же капсулах, а значит, серьезного заражения местности ждать не приходилось. Ну а раз пошла такая пьянка, то надо идти и, если кто-то уцелел, вытаскивать — была у космонавтов с обеих сторон такая неписаная традиция. Никакого слюнтяйства или лишнего человеколюбия, просто сегодня ты, а завтра я, голый расчет.

Эспозио понимал ситуацию не хуже Игоря и, хотя был от них нее в восторге, спорить не стал. Только кивнул мрачно и отправился переодеваться — хорошо еще, что запасливый хозяин имел в доме неплохой запас одежды на все случаи жизни. Сейчас безразмерный комбинезон для похода по лесу был как нельзя более кстати, хотя бы изгваздать не жалко, да и местная летающая и ползающая кусачая живность не страшна — прокусить ткань комбинезона насекомым было не под силу. Игорю в смысле одежды было еще проще — как-никак, он был здесь хозяином и подбирал шмотки под себя. В результате уже через десять минут мужчины стояли перед домом, одетые в местный лесной, с голубыми пятнами, камуфляж и обвешанные оружием.

— Ну что, за лодкой?

Вопрос был риторическим, поэтому Эспозио только кивнул, но, едва они сделали несколько шагов, как сзади раздалось:

— А я?

Они синхронно обернулись и обнаружили стоящую на крыльце Адалию, в явно великоватом ей камуфляже и с трофейным автоматом на груди. Эспозио открыл было рот, чтобы выдать дочери гневную отповедь, но Игорь жестом остановил его и негромко сказал:

— Хочешь идти? Без проблем. Только здесь остаются твоя мать, твой младший брат и моя… э-э-э… спутница. И никто из них стрелять не умеет. А ты стреляешь отлично и никого не боишься. Поэтому я прошу тебя остаться — больше доверить их защиту нам сейчас некому, ты единственный надежный человек на этой планете…

Когда они уже оттолкнули надувную лодку от берега, Эспозио задумчиво сказал:

— Ловко у тебя получилось ее уболтать. Я бы так не сумел.

— Ничего удивительного, ты — отец. Я же — человек посторонний, мне проще, нет лишних эмоций. И потом, — тут Игорь весело усмехнулся, — я ведь ни полслова не соврал. Просто расставил определенным образом акценты.

— Да, чувствуется большой опыт общения с женщинами, — то ли с осуждением, то ли с легкой завистью, а может, с обоими чувствами сразу заметил имперец.

— А то… Тут ведь что главное? Главное искренне верить в любую чушь, которую ты говоришь, они ведь… — Игорь повернулся, махнул рукой. Женская фигурка на обрыве ответила ему тем же. — Он продолжил: Любую фальшь чувствуют лучше детектора лжи. Ну что, поехали?

Глухо взревел водомет, и лодка, подминая тупым плоским носом невысокую волну, устремилась к противоположному берегу, однако на полпути, повинуясь уверенному движению хозяйской руки, круто развернулась и понеслась вниз по течению. Перехватив недоуменный взгляд Эспозио, Игорь пояснил:

— Чуть ниже по течению река делает петлю. Мы, конечно, будем преодолевать большее расстояние, зато на своих двоих идти придется намного меньше. Так что по факту сэкономим и время, и силы.

Эспозио кивнул, мол, принял к сведению, и, поудобнее устроившись на носу лодки, начал с любопытством обозревать окрестности. А посмотреть здесь было на что. Река, в отличие от своих горных товарок, не бурлила шумно, но мелко, а неторопливо и спокойно, будто осознавая собственную мощь, несла свои темные воды. И за этим внешним спокойствием крылась сила, которая и впрямь способна была походя сокрушить любую преграду и так же спокойно продолжить свой путь. Высокие берега, поросшие сине-зелеными деревьями, широкие пляжи с удивительно белым песком… На одном из них расположилось семейство снежных крокодилов — двое крупных, очевидно самец, и чуть более светлая самка, и трое малышей. В отличие от земных хищников, подаривших этим зверюгам свое название, снежные крокодилы трогательно оберегали свое потомство. Взрослым особям практически ничего не угрожало, в этих широтах они были крупнейшими и сильнейшими речными хищниками, но желающих полакомиться молодью хватало. Поэтому молодые крокодильчики держались родителей примерно до трехлетнего возраста, а потом отправлялись в свободное плавание. Впрочем, здесь и сейчас они чувствовали себя настолько уверенно, что, похоже, не испугались даже грохота от падения звездолета. Лежали, во всяком случае, абсолютно спокойно, только морды дружно повернули, наблюдая за проплывающей лодкой — людей крокодилы тоже не боялись, но за столетия, прошедшие с тех пор, как первый человек, сжимая в потной от напряжения и страха руке лучемет, ступил обутой в тяжелый ботинок ногой на поверхность этой планеты, научились уважать. Если и не самого человека, то уж его оружие точно.

Впрочем, для имперца и без крокодилов экзотики хватало, начиная от хищных бабочек с трехметровым размахом крыльев и заканчивая небольшим, всего-то пару метров в длину вместе с хвостом пресноводным скатом, долго плывшим чуть впереди лодки, при нужде легко держа скорость, на которую мотор просто не был рассчитан. Нет, Эспозио был опытным путешественником, побывавшим на десятке планет, но все это были деловые командировки, никак не связанные с выездами на природу, тем более дикую. Игорь же наблюдал за всем этим с легкой скукой — не раз видал, и заслуживающего внимания, на его взгляд, ничего тут не было. Вот разве что если бы скат был раза в три крупнее — тогда да, такой мог бы и лодку перевернуть. Обратная сторона силы — вкусное мясо, так что крупный скат вполне мог оказаться на кухне, а вот охотиться на мелкого не было смысла, все равно филе жесткое, как подошва.

Километров через десять река начала изгибаться, и вскоре, сделав широкую дугу, они приблизились к месту падения корабля. Игорь рассчитал правильно — от берега, точнее, от того места, где они смогли причалить, до ближайшего дымного столба оставалось не больше километра. Правда, дым сейчас был заметно жиже, чем раньше, — очевидно, то, что могло гореть, уже сгорело, а большого пожара в лесу при такой сырости не сделать было и термической бомбой. Вот только воняло здесь гадостно — все же на кораблях очень много того, что теоретически не горит, а по факту не только полыхает, но и распространяет вокруг целые волны отравы. Токсичность продуктов горения некоторых пластиков по убойному действию может превосходить боевые отравляющие вещества, и Игорь хорошо это помнил. Именно поэтому он прихватил с собой респираторы, которые они с Эспозио тут же надели — без них дышать просто не было никакой возможности.

В прикрывающих лица полумасках оба они были похожи на вставших на задние лапы свиней, о чем Игорь, не удержавшись, тут же поведал товарищу. Эспозио, несмотря на то, что понимал его из-за искажающего речь намордника через слово, комизм ситуации просек, хохотнул и предложил не терять зря времени, а выдвигаться. Игорь кивнул, проверил устрашающего калибра охотничий карабин, висящий поперек груди, и первым двинулся сначала вверх по склону, а потом в лес — все же ходить по нему он умел куда лучше имперца. Придерживающий короткий дробовик Эспозио заковылял следом, стараясь не отставать — даже не задействовав импланты и даже учитывая некоторую скованность в движениях, Игорь шел куда увереннее его, сноровку, пришедшую после серьезных тренировок в училище и большой практики в родных лесах, как известно, не пропьешь.

Идти вначале было легко — почва здесь была твердая, чувствовалось, что под тонким слоем мха каменное основание. Деревья тоже были низкими и редкими, практически не мешающими ходьбе. Однако затем местность начала быстро понижаться, под ногами зачавкало, а деревья стали расти намного гуще. Правда, идти они по-прежнему не мешали, да и всякая мерзость, живущая в болоте, тоже пока что не покушалась на жизнь и здоровье спасателей, поэтому вскоре напарники увидели первые следы аварии.

Надо сказать, следы эти впечатляли — все здесь было черным от огня, а в эпицентре взрыва, там, где, собственно, и упал корабль, обнаружилась неровная воронка с валяющимися вокруг нее обломками. По некоторым характерным признакам Игорь определил, что здесь упала и взорвалась кормовая часть погибшего корабля. Довольно большая секция корпуса лежала в стороне и выглядела почти целой, разве что скомканной, но они даже не стали подходить к ней — именно там, похоже, и располагалась бронекапсула, ставшая могильником для реакторов.

До носовой части, упавшей далеко в стороне, идти пришлось часа два. Надо сказать, несмотря на то, что взрыва тут не было, результаты падения выглядели едва ли не более впечатляющими и уж, несомненно, оказались куда тошнотворнее, чем стерильно оплавленные куски, виденные ими ранее. Одна висящая на ветке нога в ботинке размера «сорок шестой растоптанный» чего стоила или десантная капсула, которую растерло в тонкий блин. Судя по тому, что из трещины в корпусе все еще капала кровь, ее экипаж успел занять места, а в капсулу таких размеров влезает не меньше десяти человек в полном снаряжении. Вообще же, носовая часть корабля с огромной скоростью рухнула в лес и пронеслась по нему километра два, вначале ломая, как спички, деревья в два обхвата толщиной, а потом просто вспахивая землю, пока не зарылась в болото. Когда Игорь с Эспозио подошли к ней, изуродованный до полной неузнаваемости металлолом как раз заканчивал тонуть. Смешно было искать здесь живых — и все же один такой нашелся.

Он лежал чуть в стороне, и чудом было уже то, что еще оставался в живых. А ведь он не просто лежал — он отполз сюда, хотя это и казалось невероятным. В самом деле, разве может двигаться человек, у которого нет не только ног, но и вообще нижней половины тела, а есть лишь сизый ком чего-то растертого, волочащегося позади и оставляющего кровавый след во мху. И все же он полз и, наверное, не чувствовал боли — автоматическая индивидуальная аптечка, пристегнутая к левому предплечью, наверняка вкатала ему гигантскую дозу обезболивающего прямо через плотную ткань когда-то роскошного, украшенного шевронами и блестящими золотом нашивками, а теперь напоминающего грязную тряпку мундира.

Когда Игорь склонился над умирающим, веки человека дрогнули, и напарники увидели огромные темные кляксы — зрачки расширились настолько, что не было видно радужки. И все же что-то заставило его из последних, наверное, сил прохрипеть:

— Магистр… Найдите Магистра…

— Какого Магистра? Кто вы? — Игорь, несмотря на всю свою подготовку, в подобной ситуации не бывал и, как вести себя, не знал совершенно. Губы умирающего скривились:

— Это неважно. Мы летели сюда… О цели знал только Магистр… Он успел катапультироваться. Мы выполнили свой долг до конца… Все мы… Мои люди… Никого больше нет… Все из-за него, а он жив… Найдите Магистра… Убейте Магистра…

Любовь и ненависть — это самые сильные чувства, которые могут чувствовать люди. Долг, честь, совесть, это все вторично, а ненависть, сжигающая человека сильнее огня, заставляет его делать то, что кажется невозможным. Так и этот человек, совсем недавно стоявший на мостике погибшего корабля, прожил до тех пор, пока его не нашли, хотя по всем законам природы должен был умереть почти мгновенно. Но он прожил, передал свои чувства другим и умер у них на руках, а напарники сидели и не знали, что же им, собственно, делать с упавшими им в руки обрывками информации, абсолютно ненужной им информации, и с просьбой о мести, которую они не собирались выполнять, — это была не их война. Ну, во всяком случае, в тот момент они так считали.

Отношение к происходящему у напарников изменилось чуть позже, когда они, похоронив искалеченное тело, уже шли обратно, по направлению к лодке. Наверное, физическая нагрузка в виде копания могилы с помощью подручных предметов плодотворно воздействовала на мыслительный процесс, хотя, возможно, просто у дураков мысли схожие. В общем, до них практически одновременно дошло, что все это жу-жу неспроста и что корабль, пытавшийся приземлиться, очень похоже, как раз в районе их убежища, вполне мог везти именно того, кого так ждал почивший с их помощью в бозе Иракли. Похоже, им так или иначе придется заняться Магистром, как и завещал покойный. Оставалось только выругаться и ускорить шаг — конечно, Адалия клятвенно обещала, что пристрелит любого, кто попытается приблизиться к дому, но все же спокойнее, когда этим занимаешься сам.

К счастью, за время их отсутствия ничего не произошло, и вечером, обильно ужиная, они спорили по поводу дальнейших планов. Что делать что-то надо, считали оба, а вот что…

Игорь настаивал на том, что необходимо искать капсулу. Лучший способ обороны — нападение, а раз так, стоит вытрясти Магистра из его спасательного гроба, благо вряд ли он мог упасть очень уж далеко. На вполне резонный вопрос, как он найдет капсулу, Игорь лишь ухмыльнулся: корабль, тип которого вследствие общей измельченности и перемятости обломков он так и не смог определить, был, тем не менее, построен на верфях Земной федерации. Уж на то, чтобы понять это, знаний отставного пилота было вполне достаточно. Ну а раз корабль земной, то соответственно спасательная капсула построена по земным стандартам. Следовательно, имеется на ней маяк, который позволяет в случае нужды быстро ее обнаружить. Конечно, его можно отключить, но сделать это не так просто — не обладая специфическими навыками, до маяка практически невозможно добраться. Ну а раз так, то достаточно запеленговать маяк — и все, вперед. В том, что маяк работает, Игорь легко убедился — тот орал на своей, выделенной аварийной волне, и пеленг брать по такому маяку было милое дело.

Эспозио возражал, указывая на то, что маяк-то работает, вот только в капсуле, очень вероятно, никого уже нет. Или не будет до того момента, как они до нее доберутся — неизвестно еще, где она упала. Ну кто в подобной ситуации будет в ней отсиживаться? Нет, Эспозио был вовсе не против того, чтобы распутать образовавшийся вокруг них, точнее, в первую очередь, вокруг него самого клубок непоняток. Просто он считал, что лучше подождать. Ежели неведомому Магистру и впрямь требуется попасть сюда, он придет сам. Ну, если кто-нибудь не сожрет его по дороге — желающих подкрепиться на халяву, надо сказать, на этой планете хватает. Ну а когда он придет, то его в тот момент и за жабры можно будет взять.

Когда спор и перебор аргументов пошел уже по третьему кругу, вмешался мелодичный женский голос:

— Если он не появится этой ночью, я полагаю, надо будет идти.

Мужчины синхронно повернулись, несколько секунд внимательно глядели на тихонько подошедшую и нагло вмешавшуюся в мужской разговор Адалию. Эспозио хотел что-то сказать, даже рот открыл, но Игорь опередил его на доли секунды:

— Почему ты так считаешь?

— Капсула приземлилась в восьми, может, девяти километрах от нас. Вот здесь, — девушка подошла к столу с лежащей на нем картой, ловко реквизировала из нагрудного кармана отца тонкий, остро отточенный карандаш и обвела на карте небольшой кружок. Кстати, был он с противоположной стороны от места падения корабля. — Погрешность есть, конечно, но, думаю, километр — это не так уж много.

— Откуда ты знаешь?

— Аварийная волна ваших капсул секретом не является, — чуть покровительственно усмехнулась Адалия. — Вы с помощью пеленгатора определили направление, а я подумала-подумала и взяла его с двух разных точек. Если точно, то от въезда к дому, ну, где вы машины жгли, и с берега. Разница в семьсот метров. Соединила две линии — и все. Конечно, будь он дальше, ничего бы у меня не получилось, но на таком расстоянии определить положение источника сигнала — это обычная геометрия. На всякий случай сделала трижды, результаты практически совпали.

— Уела, — смущенно поаплодировал ей Игорь. — А я, признаться, о таком простом варианте и не подумал. Слышь, имперская морда, а дочка-то у тебя умная, вся в отца.

Эспозио, внимательно разглядывающий карту, только хохотнул и широко улыбнулся. Потом, еще раз изучив место, поднял голову:

— Тут как, проходимо?

— Так себе. На машине, конечно, не проедем, но пешком дойдем свободно. Лес густой, но болот нет, почва довольно плотная.

— Значит, утром.

— Угу. Адалия, ты уж извини, но завтра опять будешь начальником охраны работать.

Девушка не успела ни согласиться, ни возразить. Скрипнула дверь, и гневный, пронзительный голос Софьи выдал:

— Это куда вы опять собрались?

— Тебе не все ли равно? — досадливо ответил Игорь, поворачиваясь. Подругу свою он изучил неплохо и прекрасно понимал — так просто от нее не отвяжешься. К сожалению, он был прав.

Следующие несколько минут были абсолютно бездарно потрачены на выслушивание мнения женщины о том, какие мужики сволочи, как ей здесь хреново, какой опасности она подвергается и какая нахальная эта сопля, которая не далее как вчера запретила ей сходить на реку искупаться. Еще и по лицу дать пригрозила, и пистолетом размахивала. При этом совершенно не принималось в расчет, что с момента своего прибытия Софья ни хрена не делает, даже готовить или убирать ее не заставляют, что живет на всем готовом, ее оберегают-защищают. Даже простой факт низкой температуры воды, в которую не было желания лезть даже у куда более тренированных и морозоустойчивых мужчин, как-то игнорировался. В общем, обычный бред, вполне объяснимый на фоне перенесенного недавно стресса. Эспозио попытался вначале что-то сказать, но его заткнули, грубо и совершенно безапелляционно, то же произошло и с Адалией, только еще грубее, и теперь она стояла, сжимая и разжимая кулаки и с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться Софье в волосы или, на худой конец, не закатить ей оплеуху. Сунувшиеся было к ним на шум жена и сын Эспозио тоже получили свою порцию слов и сочетаний… Игорь сидел спокойно. Внешне спокойно — внутри него все бурлило. И когда давление подошло к верхней точке, а предохранительный клапан вполне закономерно не сработал (ну зажал его Игорь, не желая орать при женщинах и тщетно надеясь, что Софья все же выговорится и уйдет раньше), произошло то, чего можно было ожидать — у чайника сорвало крышку.

Игорь медленно встал, обвел тяжелым взглядом помещение, поочередно задерживая его на всех присутствующих, а потом звезданул кулаком по столу, непроизвольно задействовав импланты. Удар был такой силы, что толстые доски столешницы не выдержали и проломились. А потом он заорал на Софью, да так, что та заткнулась мгновенно, только глазами испуганно хлопала. Хорошо еще, что какие-то остатки самоконтроля у Игоря сохранились, и он не врезал подруге, иначе, наверное, снес бы ей башку, но все равно высказал многое. Все, что о ней думает, высказал, а думал он сейчас исключительно нецензурно, пообещав до кучи вовсе ее вышвырнуть на улицу — пускай там приманкой для зверья работает. Словом, очень много сказал, о чем утром жалел, хотя, конечно, никто, кроме него самого, об этом так и не узнал.

Закончив пламенную речь конкретным посылом подруги в… В общем, к себе в комнату, с пожеланием не выходить оттуда, пока не проспится, а то перегаром за километр несет. Как ни странно, послушалась Софья мгновенно, испарившись, словно по волшебству. Сам же Игорь, чувствуя, как начинают дико болеть голова и ныть от случайного включения имплантов мышцы, извинился перед собравшимися и, пошатываясь, медленно побрел к себе. Для полноты ощущений он еще и порезался, когда брился — руки дрожали от злости на глупую бабу, на самого себя и свою несдержанность. В общем, тот еще вечерок у него выдался, и внутренне Игорь был готов к тому, что неприятности на этом не кончатся.

Утром выяснились сразу две печальные новости. Во-первых, никто так и не пытался ночью проникнуть на территорию их жилища. Камеры наблюдения зафиксировали местную живность, но вся она держалась на приличном отдалении, а больше никого вблизи дома не было, и сигнализацию никто не тревожил. Впрочем, Игорь и не сомневался, что так будет — на месте спасшегося при кораблекрушении он постарался бы дойти до жилья засветло, благо времени было в избытке. Ночью же, в одиночку, без транспорта и серьезного оружия, по этой планете ходить было противопоказано. Для здоровья вредно. И для жизни. А Магистр был не дурак, и с чувством самосохранения все у него было в норме — вон как шустро ухитрился с корабля свинтить. При этом, если насчет оружия еще можно было что-то допустить, в конце концов, капсула просто обязана иметь на борту стандартный комплект выживания, включающий не только удочку, но и охотничий лучемет, то транспортом она своего пассажира обеспечить просто не могла. Капсула — это спасательная шлюпка с прочным корпусом и системой жизнеобеспечения, минимум комфорта, максимум безопасности. Именно шлюпка, а не шикарный прогулочный катер. Транспортных средств на нее не грузят, а собственные двигатели способны доставить ее к планете, медленно и неспешно, и затормозить падение, да и то в этом случае их роль вспомогательная — основную роль при посадке играет парашют. Поднять же капсулу вновь двигатели могут разве что с какого-нибудь астероида, на большее их мощности просто не хватит.

Однако если «во-первых» было вполне ожидаемым, то «во-вторых» оказалось не только неприятным, но и крайне внезапным. Если конкретно, Эспозио заболел. Все же здоровая жизнь на фоне дикой природы, с речными круизами, пробежками по пересеченной местности, стрельбой и нервотрепкой, оказались ему противопоказаны. А может, это был просто отходняк после нервной и физической перегрузки — трудно сказать. Во всяком случае, температура, боль в мышцах и суставах и прочие сопутствующие прелести имелись в наличии полным комплектом. Ничего смертельного, автоматический медкомплекс сразу же накачал имперца кучей уколов, но примерно сутки ему стоило воздержаться от физических нагрузок. Во всяком случае, пробежки по лесам ему сейчас были точно противопоказаны. Категорически — в противном случае электронная начинка медицинской аппаратуры грозила нарушителю всеми карами небесными. Соответственно на участии Эспозио в походе к капсуле был моментально поставлен жирный крест.

Надо сказать, Игорь не видел ничего смертельного в том, чтобы прогуляться в одиночку. Ну, марш-бросок по пересеченной местности, восемь километров туда и столько же обратно — ерунда, в общем-то. Опасной живности не так уж и много, а та, что может встретиться днем, против огнестрельного оружия все равно не устоит. Был бы лучемет — вообще можно считать себя в шоколаде, но и карабин тоже аргумент весомый. Единственно, на обратном пути надо будет пленного волочить, но это уже, скорее, проблемы того самого пленного — своими ножками пойдет, никуда не денется. Правда, его придется вначале скрутить, но Игорь, трезво оценивая свои возможности, полагал, что уж это-то он сделать сумеет. Есть, конечно, риск нарваться на профессионала с имплантами не хуже, а то и лучше, чем у него самого, но это вряд ли — даже во флоте мало кому их вживляют, по сути, только пилотам и спецназу, слишком дорогое, а главное, опасное удовольствие получается. Хрен богатый человек, который в состоянии иметь частный крейсер, позволит вживить себе какую-то дрянь, учитывая, что, по статистике, восемь-десять процентов людей, которым это было сделано, операцию не переживают и еще столько же остаются калеками — вступающие в конфликт с организмом железяки за пару месяцев превращают их мышцы в желе. Он же не фанатик неба и не мальчишка с окраины, для которого воинская служба — единственный шанс вырваться из нищеты, точнее, единственная альтернатива уличной банде. Конечно, случайности бывают всякие, но тут уж слишком много должно выпасть совпадений.

Когда Игорь уже совсем настроился на одиночную прогулку, в комнату заявилась Адалия, одетая так же, как накануне, и попросила взять ее с собой. Девчонке явно не сиделось спокойно, шило у нее в заднем фасаде играло, но, с другой стороны, формального повода отказать у него сейчас не было. Эспозио был, конечно, не в форме, но, случись что, постоять и за себя, и за женщин мог вполне, а напарник, пускай даже и такой, — это все равно неплохо. Да и потом, девчонка крепкая, спортивная, пускай пробежится, может, хоть немного напряжение сбросит… А то вон, стоит, с ноги на ногу переминается, прямо кобыла застоявшаяся. В общем, Игорь согласился, только велел перевязать волосы чем-нибудь, а то они, благодаря своей экзотичной раскраске, в лесу будут сиять не хуже светофора. Девчонка только кивнула, видимо, ожидая подобного требования, и тут же соорудила из платка некое подобие банданы. В общем, нормально получилось. Амазонка на тропе войны, не хватает меча на боку и лука со стрелами через плечо. Впрочем, автомат и здоровенный охотничий тесак в кожаных ножнах с успехом дополняли картину. Правда, нож таких размеров, на взгляд Игоря, был уже излишеством, не слишком им удобно орудовать, но хочет человек таскать железку — пусть ее.

Эспозио, конечно, от идеи дочери в восторге не был, но и возражать не стал. Просто сказал ей, чтобы была осторожнее. Другое дело — мать. Та стояла вроде бы спокойная, даже улыбалась, но глаза были красные — явно переживала за дочку. Это было естественно и для Игоря неожиданностью не являлось. Палей, младший брат Адалии, напротив, явно завидовал сестре — ну еще бы, она идет в поход, может быть, даже на войну, ее ждут приключения, а ему остается сидеть дома и скучать. Впрочем, Игорь уже пообещал ему, что, когда все закончится, возьмет с собой на рыбалку, и этим немного скрасил разочарование мальчишки. Софья же не вышла вовсе — ну и хрен бы с ней, расстраиваться по этому поводу Игорь сейчас не собирался.

Адалия оказалась неплохим ходоком. Вначале Игорь осторожничал, но потом, убедившись, что девушка вполне уверенно держит заданный темп, прибавил шагу. Та не отставала — и впрямь спортсменка. Дыхание тоже ухитрилась не сбить, хотя чего там сбивать — шли они практически без груза. В результате восемь километров по лесу прошли чуть больше чем за два с половиной часа — для пересеченной местности вполне пристойный результат.

Долго искать не пришлось. Хотя видимость в лесу и оставляла желать лучшего, но они просто еще раз повторили трюк с пеленгатором и, уточнив место, вышли прямо к капсуле. Она, кстати, практически не пострадала во время посадки, хотя и сломала пару-тройку некрупных деревьев. Однако, когда искатели приблизились, Игорь заметил, что что-то здесь не так. Сделав девушке знак оставаться на месте, он, тщательно маскируясь, приблизился и в темпе вернулся к Адалии. Та, кстати, ожидала его вполне дисциплинированно, и это радовало — похоже, мозги у девушки были на месте, и когда можно спорить, а когда лучше молча подчиняться, сообразила моментально.

— Опередили, — выдохнул Игорь, садясь на торчащий из земли сухой корень. Адалия, сидящая прямо на мху, благо одежда неплохо защищала от влаги, с удивлением подняла на него глаза:

— Кто?

— Не знаю. Но капсула вскрыта, причем, судя по виду, станковым лучеметом — ничем другим ее броню не пропороть, это не консервная банка. Понимаешь, что это значит?

— Не-а, — помотала головой девушка.

— Станковый лучемет, — терпеливо объяснил Игорь, — подразумевает, что есть платформа, на которой он установлен. Просто так эту дуру не натаскаешься, слишком уж тяжелая. Значит, или танк, или бронетранспортер. Следов ярко выраженных нет, но с той стороны есть свободный проход, и кусты с травой там смяты — гравитационная подушка, как пить дать. Танк в том месте не пропихнешь, слишком узко, а вот легкий бронетранспортер — запросто. То есть кто-то подъехал, вскрыл капсулу, взял в плен Магистра и уехал. Ну, еще вытащил из капсулы все, что там было, но это уже так, мелочи и штрихи к портрету.

— А может, он сам ушел? Или сам по себе, или с ними, и никто его в плен не брал?

— Опять же нет. Люк выглядит неповрежденным. Хотел бы идти с ними — вышел бы сам. Разве что успел раньше свалить… И то вряд ли — тогда бы он уже до нас добрался. Да и, если вдуматься, зачем ему в этом случае блокировать люк? И потом, следы вчерашние, взяли его сразу после посадки.

— А почему мы ничего не слышали?

— Лучемет стреляет негромко. И потом, восемь километров, лес, да еще и горка тут небольшая, звук отрезает. Так что как раз этому я не удивляюсь.

— Что теперь?

— Два варианта — или возвращаться, или прогуляться еще да посмотреть, что за конкуренты у нас появились. Твое мнение?

— Посмотреть.

— Самому охота. Ладно, сейчас с нашими свяжусь, предупрежу, а то они там с ума сойдут.

— Не засекут?

— Нет, у меня рация хитрая. Там… Впрочем, неважно, просто на слово поверь.

Эспозио, с которым Игорь связался по рации, был не в восторге от их желания поискать себе приключений на пятые точки, но возражать не стал — понимал, что ничего он уже не решает и помешать не сможет. Словом, через полчаса, перекусив немного, Игорь шагал дальше, периодически бросая взгляд через плечо — не отстала ли напарница. Та держалась на удивление хорошо, хотя и стала совсем уж молчаливой — наверное, устала немного. Впрочем, она не жаловалась, и это радовало.

К базе тех, кто распотрошил капсулу, они вышли быстро — Игорь и не сомневался, что так будет. Рудник — самое лучшее место для лагеря. Почти такое же надежное, как у него самого, только дорога получше. Соответственно легче подогнать технику, если она, конечно, имеется. Имеется-имеется, без колес сюда и не доберешься… Минус — и другим сюда добраться проще. Поймав себя на мысли, что вокруг этих мест становится слишком уж людно, бывший пилот непроизвольно прибавил шаг и немного сбросил темп лишь после того, как девчонка позади него стала громко, чуть хрипловато дышать. Ну да, это не туристическая прогулка по знакомому маршруту… Тем не менее, восстановила дыхание она легко, а минут через десять после этого они и вовсе пришли.

Ну что же, все было ожидаемо. Несколько больших палаток, колючая проволока по периметру. Наверняка и датчики есть — стандартная предосторожность путешественников, здесь кто не осторожен, того съедают. Пара колесных машин вроде той, на которой сюда приехал Игорь, стоят таким образом, чтобы с воздуха их было сложно обнаружить визуально. В центре лагеря — на скорую руку сооруженная вышка со станковым лучеметом. Людей на ней сейчас не наблюдается, однако это еще ни о чем не говорит — очень может статься, турель автоматическая. А вот тот факт, что вышка одна-единственная, как раз говорит о многом — похоже, у тех, кто здесь расположился, тяжелого вооружения было не густо.

— Где этот хренов броневик? — бурчал Игорь, в бинокль рассматривая лагерь.

— Посмотри левее, — вооруженная такой же игрушкой Адалия, похоже, оказалась более глазастой. — Вход в шахту. Видишь?

— Угу. Загнали в нее — предусмотрительно… Но где же они такое барахло откопали? С консервационного склада угнали, что ли?

Бронетранспортер земного производства был и впрямь древним — Игорь таких даже и не видел раньше нигде, кроме как на плакатах и картинках в учебнике. Тип «Феникс», такие производились в свое время огромными партиями, надежная и редкостно неприхотливая машина. Похожий на титановый гроб, тупоносый, выкрашенный в абсолютно не подходящий для этих мест пустынный камуфляж, он был весь увешан коробками с динамической защитой. Ну да, все правильно — в те времена, когда создавались эти машины, генераторы силового поля, позднее ставшие неотъемлемым атрибутом любой бронетехники, были еще слишком большими и попросту не влезали в него. Позднее же появилась техника и мощнее, и совершеннее, и такие вот гробы стали массово снимать с вооружения федеральной армии, передавая их территориальным силам. Хотя, надо сказать, и у территориалов они долго не прослужили, прогресс тогда шел семимильными шагами, и в результате морально устаревшие, но не выработавшие явно избыточный ресурс бронетранспортеры отправились на склады длительной консервации. Утилизировать древнее железо было дорого, а так пускай стоят, есть-пить не просят, вдруг да и пригодятся кому-нибудь. Этим вот умникам пригодился, например. Самое интересное, никто сейчас не знал, сколько их осталось — на планету доставили когда-то штук двести или около того, но что-то вышло из строя, что-то утопили, что-то, как и положено, сперли или растащили на запчасти…

Однако, несмотря на весь свой архаизм, хотя машина и была старой, менее опасной это ее не делало. Броню такого агрегата из ручного оружия не пробить, а лучемет, нелепо торчащий из маленькой, смешной на вид башенки, оставался вполне боеспособным — доказано развороченной спасательной капсулой. И уйти от такого, случись что, будет затруднительно — гравитационная подушка обеспечивала бронетранспортеру вполне приличную проходимость, не позволяя двигаться разве что над океаном — запаса хода для трансокеанских перелетов было катастрофически недостаточно, а опустившись на воду, «Феникс» тонул не хуже камня. Скорость, которую способна развивать такая машина, Игорь не знал, точнее, не помнил, но это и не важно — все равно на своих двоих от нее не убежишь. Все эти соображения он и выдал Адалии, не переставая наблюдать за лагерем — люди по нему время от времени перемещались, но кто они, было пока не ясно.

Ждать пришлось не так и долго. Примерно через полчаса из расположенной в центре палатки, выполнявшей, очевидно, роль штаба, выбрались четверо и, оживленно жестикулируя, зашагали к костру, на котором, похоже, как раз доходили шашлыки. Говорили они, судя по всему, достаточно громко, но слышно все равно не было. Тем не менее, одного взгляда на них Игорю было достаточно, чтобы идентифицировать тех, с кем его свела судьба. Надо сказать, открытие его не обрадовало.

— …смотри, — указывал он Адалии на эту группу. — Вот с этими, случись что, будь крайне внимательна и никогда им не доверяй.

— Почему?

— Потому что редкие сволочи и не менее редкие придурки.

— А ты откуда их знаешь?

— Профессия такая. Они вроде как и я — стоят по другую сторону закона. Только от них серьезные люди открещиваются.

— А что так?

— Ты и вправду хочешь знать?

— Хочу.

Ну что же, любопытство сгубило кошку. Адалия, подобно многим женщинам, тоже была любопытна — вон как глазенки-то горят. Игорь усмехнулся:

— У тебя мужчины были?

— В смысле?

— В самом что ни на есть прямом и близком. Чтобы, значит, мне знать, что тебе можно говорить, а о чем лучше промолчать.

— Были, — тут же кивнула девушка, но, судя по тому, как она покраснела и смутилась, Игорь сделал вывод — врет. Ну, ее проблемы.

— Тогда слушай. Вон тот, впереди — Сергей Варсонофчук. Был в столице таксистом…

— Это тот, который высокий?

— Именно. Таксист, владелец небольшого фотоателье — говорят, фотографом был талантливым. Один момент пытался пролезть в политику — была лет десять назад, еще до войны, такая мода, все, кому не лень, туда поперли. Не срослось — то ли мозгов не хватило, то ли денег, но поучать всех с тех пор любит страшно. А перед самой войной угодил под следствие — его подозревали в трех убийствах. Ну, это полиция наша подозревала, а мы не полиция, мы знаем точно — и впрямь, убил. Причем не троих, а намного больше.

— Кого?

— Молодых женщин. Он у нас, видишь ли, импотент, причем это не лечится — подхватил какую-то экзотическую дрянь в молодости. Ну и переклинивало его с тех пор иногда, снимал шлюх, а когда наступал конфуз, душил их капроновыми чулками. Еще, насколько я знаю, пару раз грабил и убивал пассажиров, но это уже совсем другие мотивы, банальная жадность, на ней и погорел. Если честно, повезло ему — пришли ваши, и архивы сгорели раньше, чем его дело было передано в суд. С тех пор, говорят, он продолжал время от времени заниматься своей гнусностью, но делал это куда осторожнее, благодаря чему, в общем-то, и на свободе остался. Впрочем, как и все маньяки, довольно примитивен, а вот тот, который позади него — это уже поинтереснее. Лысый такой, рожа как у жабы. Винокурван, кажется, Роман, но точнее не скажу — не помню. Кличка Ромео. Бывший ученый, а ныне человек с дырявой ложкой.

— Что это значит?

— В местах заключения традиция есть — педерастов… ну, тех, кого вся камера в задний проход имеет, кормят отдельно. И ложки выдают с дырками. Вот и его там пользовали вовсю, пока не выпустили. Срок у него кончился буквально за неделю до вашего прихода, и больше он не попадался.

— Это его за что так?

— А любил маленьких девочек в лифтах, одна его опознала. А на зоне таких не любят, иногда до смерти. Ну ладно, выжил и выжил, иногда и таким везет. Женщина с лошадиным лицом рядом с ним — госпожа Окотий. Это она, хе-хе, любит, чтобы ее госпожой называли, хотя чего уж там господского — ума не приложу. Разве что предки господам койки грели, поскольку, как я знаю, происхождения она вполне сиволапого. Тем не менее, получила кое-какое образование. Когда-то была известным, по меркам нашей планеты, филологом и лингвистом, ныне — просто старая дура. Лесбиянка — насколько мне известно, ты в ее вкусе, — и, понаблюдав, как Адалия густо краснеет, продолжил: — Была известна в среде столичной богемы. Ну, ничего удивительного — там всякой дряни хватает. Пришла империя — и она разом оказалась не у дел. Во-первых, потому, что в империи на подобное смотрят косо, а во-вторых, лингвистов у империи и своих хватает, зачем ей чужие? Так что кормить ее никто не стал, она довольно быстро впала в нищету и угодила на панель. Четвертый, который тоже лысый, а еще толстый и коротконогий — Микля Гарцаньянц. Микля — это прозвище у него такое, имени не знаю. Тоже из богемы, то ли поэт, то ли критик, и то, и другое, говорят, выходило у него так себе. Алкоголик и дурак — тем и опасен. Легко впадает в истерию и начинает размахивать всем, что попало под руку. По слухам, шизофреник, причем буйный, хотя утверждать не возьмусь — я ему не доктор. Про его половые увлечения тоже не знаю, но подозреваю, раз уж попал в такую компанию, то соответствующие. В общем, сволочной народ, на контакт с такими я бы под страхом смертной казни не пошел.

— А это кто?

— Где?

— А вон там, вслед за ними из палатки вылез.

— О, это тоже кадр, — ухмыльнулся Игорь, переводя бинокль на свеженарисовавшегося персонажа. — Чижеучкас, кличка Чижик-Пыжик. Имени не помню, да и неважно это. Знаменитый в прошлом бисексуальный маньяк — а ведь, глядя на такого задохлика, и не скажешь. Блин, штаны подтягивает — они там что, стратегические планы вырабатывали или свальным грехом занимались?

Адалия сдавленно хихикнула. Потом задумалась на миг и спросила:

— Так что же, тут нормальных людей нет?

— Очень возможно, что и нет, — серьезно ответил Игорь. — Дерьмо к дерьму тянется, вот и собралась тут банда столичных извращенцев, а шестерки, как правило, достойны паханов. Подозреваю, этой ночью у Магистра, кем бы он ни был, задница работала совсем не по прямому назначению. Хотя и понятно, почему они сбились в одну вонючую кучу и бросились в лес.

— Почему?

— Придут ваши — их повесят по закону, придут наши — расстреляют просто так, безо всякого закона. Война не тот период, когда с подобным шлаком поступают толерантно. Скорее уж, наоборот — можно под шумок хлопнуть эту пакость, и никто концов не найдет. Бывали прецеденты… Ладно, шутки в сторону. Как, будем его вытаскивать, или пускай живет?

— Думаю, стоит, — после короткой паузы ответила девушка. — Зря мы сюда тащились, что ли?

Оба они совершенно синхронно, по-звериному ухмыльнулись, посмотрели друг на друга, полюбовались оскалом и так же синхронно рассмеялись.

— Ну, в таком случае, план будет простой. Их там всего-то человек двадцать. Стало быть, заходим, быстро всех убиваем, забираем трофей и уходим.

— Не чересчур ли просто?

— А к чему усложнять? Жизнь — она намного проще, чем кажется.

— Думаешь, справимся?

— А вот это уже вопрос. Я бы, честно говоря, мог попробовать — чему-то же меня учили, и не все забылось. Тем более, они не ждут нападения — любая техника будет по дороге громыхать, а о нашем доме они, похоже, не знают. Но меня смущает лучемет на вышке — он хоть и старый, но, если имеет тепловое наведение, срежет меня до того, как я смогу вывести его из строя.

— А как это можно сделать?

— Ну, к примеру, разбить пулей блок управления или заклинить поворотный механизм. Вариантов масса, но мой карабин — не снайперская винтовка, издали не поработаешь, а бежать за ней домой как-то не хочется. Поэтому есть другой вариант.

— И какой?

— Довольно простой. Видишь, бронетранспортер они замаскировали неплохо, но план этих выработок им вряд ли известен. Это я тут в свое время ползал.

— Зачем?

— В детстве. Мы тут с пацанами частенько бывали. Родители — на рыбалку или на охоту, а мы были фактически предоставлены самим себе. Вот и ползали, где попало. Так что я эти места знаю, а они — нет, пришлые они. Ну а лучшее знание местности — всегда немалое преимущество. Особенно в таких ситуациях.

— И что?

— Да все просто. Вон там, чуть в стороне, есть еще одна шахта. По ней надо всего-то метров на пятнадцать или двадцать, сейчас не помню уж, спуститься, пройти в боковой штрек. Там карстовые пустоты, и по ним можно в два счета добраться до той шахты, в которой они замаскировали бронетехнику. Машина там, конечно, примитивная, но лучемет на ней такой же, как и на вышке. А для него, кстати, броневик в мертвой зоне. Соответственно я эту вышку снесу, а потом и лагерь расковыряю. Как тебе план?

— Нормально. А если там кто-то будет?

— Ерунда. Кто днем будет охранять гараж? Даже если и будет кто — сверну ему шею, всего и делов-то.

— Днем?

— А когда? До ночи ждать я не собираюсь — сейчас они не ждут нападения, их тепленькими можно взять. Так что сиди здесь и не отсвечивай, а я пошел.

— Я с тобой.

— Ты там ничем не сможешь мне помочь — только помешаешь.

— Но…

— Так, послушай, — Игорь оторвался от бинокля, посмотрел ей в глаза. — Ты — человек незаурядный и реально круче любой женщины на этой планете, которую я знал. И, если тебя это волнует, красивее. Но поверь, мне будет проще работать, не отвлекаясь на то, чтобы прикрывать еще кого-то. Понимаешь, у тебя попросту нет тех навыков, которые сейчас нужны. Вернемся — я тебя буду учить, если захочешь.

— Честно?

— Честно-честно, — боже, какой она еще ребенок. — Но сейчас ты будешь гирей на моих ногах. И потом, если со мной что-нибудь случится, то кто-то же должен сообщить об этом нашим. Поэтому считай себя резервом главного командования.

Глядя на улыбающегося Игоря, девушка скорчила капризную рожицу и недовольно кивнула. Ну, вот и ладушки — кое-какое понятие о дисциплине и ответственности Адалия все же имела, и теперь можно было не бояться, что она полезет на рожон. Сообразила, видать, что на ней повисли сейчас еще и жизни родных. А раз так, не стоило медлить.

До входа в нужную шахту Игорь добрался без особых проблем. Больше всего времени ушло на то, чтобы обойти лагерь по широкой дуге — местность тут была даже чересчур пересеченная. Тем не менее, не прошло и получаса, как он уже спускался вниз по неровной, каменистой тропе, уводящей его в глубь планеты.

Да уж, восприятие с годами имеет свойство меняться. Сейчас бы Игорь хрен без нужды полез сюда, не имея при себе как минимум навигатора, а еще, желательно, группы поддержки, оставшейся наверху. Другое дело, сейчас путь был знаком, хотя, конечно, ставшие вдруг низкими своды и узкими коридоры давили на психику ощутимо. Он, конечно, понимал умом, что это не проходы уменьшились, а сам он стал выше ростом и шире в плечах, но все равно было неприятно.

Лишь когда шахта осталась позади и он вошел в пещеру, вернулось ощущение детства. У Игоря буквально перехватило дыхание от буйства красок в засиявших под лучом фонаря солевых наростах, гроздьями свисающих с потолков и бугрящихся на стенах. Большая часть гигантской пещеры скрывалась в темноте, даже в бесшабашном детстве они туда не ходили, но и то, что было видно, поистине впечатляло. Это было невозможно описать словами, и только сейчас Игорь почувствовал, как же соскучился по всему этому великолепию. И по детству тоже…

Увы, предаваться воспоминаниям сейчас не было ни времени, ни возможности. Игорь ограничился тем, что несколько раз щелкнул светофильтром своего фонаря, меняя цвет луча и любуясь изменяющейся картиной. Потом вздохнул и двинулся дальше, пообещав себе, что снова вернется сюда. Если выживет, конечно.

Больше всего землепролазец опасался забыть дорогу, все-таки лет прошло немало, но, как оказалось, ничего страшного не произошло. В голове словно вспыхнул план этой пещеры, и до места он добрался без проблем. Единственно, что проход, по которому он когда-то легко выбирался наружу, сейчас показался ему кошачьим лазом, но все же он сумел протиснуться и даже практически не нашуметь при этом.

Эта шахта была намного больше первой — и шире, и потолок не давил. Ее, как слыхал Игорь, когда-то предполагалось использовать для опытно-промышленной разработки, но — не сложилось. Теперь она стояла мрачным памятником самой себе, из-за поворота не было видно солнца, но слабые отблески света прорывались внутрь, создавая в шахте тяжелый полумрак. А еще из-за поворота доносился металлический лязг и чьи-то негромкие матюги.

Игорь тихонько, стараясь не шуметь, приблизился к повороту, осторожно высунулся, посмотрел… Ну что же, будем считать, что не свезло. При бронетранспортере не только находился человек — он присутствовал в двух экземплярах. Проще говоря, какой-то тип в живописно заляпанном маслом рабочем комбинезоне, очевидно, механик, лежал, наполовину скрывшись под корпусом «Феникса» и периодически издавал звуки, классифицированные Игорем как признак недовольства процессом работы, состоянием техники, начальством, словом, обычный разговор работяги, занятого починкой изношенной и кое-как отремонтированной техники. Второй, судя по расстегнутой камуфляжной куртке и небрежно закинутому на плечо автомату, охранник, стоял рядом, время от времени ехидно комментировал процесс, давал советы, но брать в руки отвертку и лезть помогать не торопился. Сейчас Игорь пожалел, что у него нет бесшумного оружия, только пистолеты, но долго переживать и мечтать о несбыточном было не в его правилах. Куда больше его раздражала необходимость ждать, пока механик закончит, но тут уж ничего не поделать — лезть в бой на неисправной машине хотелось меньше всего, да и вряд ли здесь было что-то серьезное. У боевой техники, как Игорь успел в свое время убедиться, все неисправности делились на две категории — то, что можно исправить на коленке, и то, что без нормальной ремонтной базы не восстановить. Сейчас был явно первый случай.

Правильность размышлений подтвердилась буквально через десять минут, когда механик вылез из-под машины и, сияя белоснежными зубами на измазанной маслом довольной роже, начал собирать инструменты. Вот только вместо того, чтобы удалиться, он закурил и принялся трепаться с охранником на отвлеченные темы, а у Игоря больше не было желания его ждать. В конце концов, какая разница, умрет этот Левша местного разлива сейчас или на несколько минут позже.

Глаза у механика на миг расширились, когда он увидел перед собой камуфлированную фигуру, тенью выскользнувшую из темноты. Игорь, а это был он, продолжая спокойно приближаться, поднес палец к губам. Механик кивнул непроизвольно, закрывая уже начавший было открываться рот. Надо сказать, что свою ошибку он понял буквально через доли секунды, но исправить ее уже не успел — за это время Игорь преодолел разделяющее их расстояние и размашистым движением выбросил вперед руку с ножом, в зародыше прерывая крик. Тут же обратным движением полоснул по горлу часового, придержал бьющееся в конвульсиях тело, чтобы, не дай бог, не произвело лишнего шума, падая на камни. Вряд ли, конечно, это привлечет чье-то внимание, но лучше не рисковать. Поморщился — в крови измазался, как свинья, потерял сноровку, но сейчас было не до чистоплюйства. Аккуратно снял с плеча часового автомат, так же аккуратно поставил его к стенке — глядишь, и пригодится еще. По специально приваренным скобам залез на броню, обнаружил, что люк боевой машины открыт нараспашку и, довольно ухмыльнувшись, полез внутрь.

Пост управления, находившийся в бронированной капсуле, самом защищенном месте «Феникса», поражал своим аскетизмом. Впрочем, ничего удивительного в этом Игорь не видел — управление военной техникой и должно быть простым, доступным для того, чтобы им в кратчайшие сроки овладел любой новобранец, даже не имеющий навыков работы с техникой. Последнее, конечно, нонсенс, однако мало ли, как ляжет карта. Это в мирное время у государства есть время и средства на долгую и всестороннюю подготовку военных-профессионалов. Однако, как показывает история, в большинстве крупный войн профессионалов выбивают в первые недели, ну, самое большее, месяцы. Это время государство и использует для того, чтобы развернуть армию по штатам военного времени, и состоять эта армия будет из призывников, вчерашних мальчишек, которые еще ничего не умеют, или, напротив, давным-давно отправленных в запас срочников, успевших подзабыть все, чему их когда-то учили. Вот для них и требуется простота управления, и этому «Феникс» соответствовал на все сто процентов.

В принципе, управлять бронетранспортером должны были трое, но при нужде справиться мог и один человек. Игорь скользнул в кресло командира машины, внимательно осмотрелся, вспоминая то, что знал об управлении подобной техникой. Разумеется, на таких бронетранспортерах он никогда и пассажиром-то не ездил, не говоря уже о том, чтобы управлять ими, но в целом здесь все мало отличалось от постов управления более современной техникой. Преемственность органов управления означала, помимо остального, еще и сокращение затрат времени и средств на переподготовку экипажей, поэтому военные пользовались таким подходом с завидным постоянством. Сейчас это было только на руку.

Поерзав в кресле, Игорь устроился поудобнее. Кстати, стоило отметить, что кресло было очень даже неплохим, вполне удобным и совершенно не потертым — видать, когда-то бронетранспортер практически не использовали, загнав на консервацию с минимальным пробегом, а новые хозяева наложили лапу на машину совсем недавно. На пульте лежал шлем со встроенной электроникой, позволяющей не отвлекаться на управление оружием — штука древняя, известная уже бог знает сколько веков. О системах мнемонического управления создатели бронированной машины не имели понятия — их изобрели намного позже. С точки зрения многих, подобное было бы серьезным недостатком, но Игорю, напротив, казалось достоинством. Бронетехника имеет свойство поражаться вражескими снарядами, а потом активно гореть, в мнемошлеме же из подбитой машины не вылезешь — раньше от болевого шока загнешься, там ведь полноценная обратная связь. В общем, лучше уж ручками в реале шевелить, чем в виртуальном мире прохлаждаться, а потом в нем же и умереть, такая у него была нехитрая философия. Так что шлем, позволяющий напрямую управлять оружием, он считал логически обоснованным и вполне достаточным минимумом, и тут же его напялил, предварительно обтерев, правда, изнутри смоченным в спирте носовым платком. Мало ли, кто его до этого надевал, и дело тут не в брезгливости даже, а в элементарной гигиене.

Двигатель заработал практически бесшумно, и от земли бронетранспортер оторвался на диво мягко, без толчков и рывков — механик, упокоившийся в этой пещере, свое дело знал неплохо. Легкими движениями штурвала Игорь качнул машину вперед-назад, вправо-влево — слушалась она его беспрекословно. Башня поворачивалась мягко, без рывков, индикатор заряда лучемета горел спокойным и в то же время зловещим ядовито-зеленым цветом. Кстати, у этой конкретной модификации «Феникса» башенка оказалась увеличенных размеров и в ней, помимо лучемета, имелась спаренная с ним тридцатимиллиметровая скорострелка. Хорошая пушечка, надежная. Артиллерия — это всегда здорово, а тут еще боекомплект полный. Ну, все, понеслась душа в рай!

— К нам сегодня приходил некро-педо-зоофил, мертвых маленьких зверушек он с собою приносил, — пробормотал Игорь под нос неведомо из каких глубин памяти всплывшую детскую присказку и вдавил педаль газа. Бронетранспортер отозвался охотно и, чудом не зацепив стену шахты, выполз на поверхность. Позиция — лучше не придумаешь!

Неспешно вылезающий из укрытия бронетранспортер фурора в лагере не произвел — мало ли, зачем механику его погонять захотелось. Может, ходовую часть после ремонта тестирует — кто ж их, механиков, поймет, они вечно со своими железками чудят. Какой-то хмырь в расстегнутой до пупа рубахе, грязных камуфляжных шортах и ярко-алой бандане на голове, правда, начал прыгать вокруг и ругаться — слов Игорь все равно не слышал, поскольку микрофон не включал за ненадобностью, но, судя по жестикуляции и перекошенной роже, цензурными они быть просто не могли. Ну, если человек хочет умереть сквернословя, разве можно ему в этом мешать? Игорь чуть довернул штурвал, и сквернослов едва успел отскочить в сторону. Материться он не перестал, но при этом и не пытался больше заступить дорогу. То-то же, нечего мешать, когда серьезные люди дела делают. Развернув башню, Игорь поймал в прицел основание вышки — ну что, братва, потанцуем?

Марлезонского балета не получилось. Как только вспух плазменный шар и объятая пламенем вышка с грохотом рухнула, все вокруг, после секундной немой сцены с отпавшими до колен челюстями, пришло в движение. Увы, было оно не упорядоченным и высокохудожественным, а хаотичным, больше всего напоминающим броуновское. Проще говоря, все принялись с воплями метаться кто куда. Идеальная ситуация для того, чтобы освежить в голове навыки стрельбы по движущимся мишеням.

Все получилось даже несколько скучно. Лучемет работал в автоматическом режиме, поражая цели с приоритетной степенью угрозы. Правда, надо сказать, первый выстрел он сделал именно так, как его произвел бы сам Игорь — в группу, собравшуюся угощаться шашлыками. Ничего личного — просто им он накрыл сразу пятерых, в противном случае их пришлось бы потом отстреливать поодиночке. Ну а потом коса смерти прошлась по остальным бандитам. Те, кстати, не блистали храбростью, стараясь по возможности убраться как можно дальше. Дилетанты — вблизи бронетранспортера была куча мертвых зон, в которых можно было отсидеться, а заодно попробовать хоть что-нибудь сделать. К примеру, забросить на крышу бронетранспортера кумулятивный заряд, если он у них, разумеется, найдется. Эти же, напротив, бежали прочь и попадали под огонь станкового лучемета, непрерывно плюющегося огнем. Не прошло и тридцати секунд, как все было кончено.

Внимательно осмотревшись, Игорь откинул люк и выбрался наружу. Ну да, все ожидаемо — совсем как тогда, когда их, курсантов, бросили на подавление бунта в одной из колоний. В смысле, не зоны, где содержались особо опасные нарушители спокойствия обывателей, а планеты, которую совсем недавно колонизировали, проведя дорогущее терраформирование, и жители которой вдруг решили, что их после всех затрат отпустят в свободное плавание на том простом основании, что у Земной федерации в этом районе практически нет войск.

Кто-то наверняка планировал на подобном сепаратизме хорошенько навариться — за такими ситуациями всегда стоят большие деньги. Однако тут их ждал хороший облом — командование отреагировало на удивление быстро и жестко, послав давить восстание курсантов из нескольких расположенных поблизости военных училищ. Решили, небось, и порядок навести, и заодно дать возможность курсантам попрактиковаться в реальных условиях. Не самое, возможно, корректное решение, но в тот раз оно сработало — молодежь в своем юношеском максимализме бомб не жалела, и в результате планету фактически пришлось заселять вторично. Тогда Игорь, помнится, тоже посадил свой истребитель в месте недавнего боя. И точно так же в беспорядке лежали трупы и пахло горелым мясом…

Лихо спрыгнув с брони на землю и чудом не вывихнув лодыжку на некстати подвернувшемся камне (эх, куда ты ушла, молодость), Игорь неспешно обошел бронетранспортер. Пистолет он, на всякий случай, держал в руке — конечно, здесь, если верить приборам, не осталось ничего живого и притом боеспособного, но мало ли что. Осторожность не повредит. Тем не менее, вокруг и вправду было тихо — лучемет поработал на славу.

С шумом, ну да, кто б ее учил ходить тихо, примчалась Адалия. Правда, как только ее нос учуял царящие здесь ароматы, энтузиазм девушки разом сошел на нет. Тем не менее, хотя темп движения и несколько снизился, окончательно она не остановилась и даже не побледнела особо, сказывалась, видать, спортивно-экстремальная закалка. Даже «ой, я так за тебя боялась» присутствовало, вызвав у Игоря легкий приступ умиления. Усмехнувшись и одобрительно показав девушке большой палец, он еще раз окинул взглядом поле боя и вздохнул:

— Ну вот, теперь ищи этого хмыря.

— Какого?

— Который Магистр. Ведь мы за ним сюда пришли, ты не забыла?

— А ты его не…

— Нет. Палатки были пустые, я это четко видел — в машине на удивление хорошие сканеры. А просто так его бы ходить не пустили. Наверняка сидит где-то в стороне, но где? Ладно, сейчас поспрошаем, выясним.

— У кого?

— А вон у того, который валяется, усиленно изображая из себя труп. На самом деле у него всего пара небольших ожогов и, возможно, легкая контузия. Правда, он реально без сознания… Ну, ничего страшного, подождем, а то неохота с ним возиться.

Продолжая молоть языком, с целью отвлечь напарницу и дать ей возможность адаптироваться к сложившейся вокруг икебане, Игорь подошел к тому месту, где еще несколько минут назад главари этой шайки готовились вкусить жареного мяса. По какой-то нелепой случайности их разметало в клочья, точнее, превратило в хорошенько обугленные головешки, а вот мангал, стоявший поблизости, не только остался цел и невредим, но даже не покосился. Игорь перевернул шашлыки, которые, как ни в чем не бывало, продолжали томиться над углями, спрыснул их вином из стоявшей рядом бутыли, придирчиво осмотрел и, выбрав один, осторожно попробовал.

— Слушай, а неплохо.

— Как ты можешь?

— А что здесь такого? Мясо как мясо, не пропадать же добру. Кстати, замариновано очень прилично. Будешь?

— А и буду, — девушка решительно подошла, отобрала у него шампур, откусила кусок с краю.

В первый момент Игорю показалось, что ее сейчас вырвет, но Адалия справилась с собой, откусила еще кусок, а дальше пошло куда проще.

— Я надеюсь, это не Магистра на него пустили?

Смотри-ка, чувство юмора прорезалось — быстро адаптируется. Игорь усмехнулся в ответ:

— Не, это мясо пещерного богомола.

— Откуда знаешь? По вкусу определил?

— Нет, там шкура лежит, за палатками. Придурки они, кстати, завтра она будет вонять так, что богам станет тошно. У этой твари мясо вкусное и нежное, но только пока свежее, а портится оно прямо-таки с рекордной скоростью.

— Здесь тоже пахнет не розами.

— Здесь? Ну уж нет, поверь мне на слово — по сравнению с тем, как будет вонять эта зверюга, даже благоухание уличного сортира покажется нежнейшим парфюмом. Рекомендую не проверять.

Так вот перешучиваясь, они прогулочным шагом вернулись к машине. Игорь ткнул пальцем в отмеченного им с самого начала джентльмена:

— Ну вот, я же говорил — пришел в себя. Заметь, сам, без нашей помощи. Правда, почему-то тщательно пытается это скрыть. Слышь, любезнейший, открой глазки, а то по яйцам пну.

Очевидно, гениталии были дороги пленному, как память — привык он к ним, наверное. Во всяком случае, угроза подействовала, глаза он тут же открыл и строить из себя умирающего лебедя или, для разнообразия, партизана на допросе не пытался. Напротив, оценив размер и вес ботинок, с которыми ему, случись что, предстояло самым тесным образом познакомиться, выражал бурную готовность к дальнейшему добровольному сотрудничеству. Игорь довольно хмыкнул:

— А скажите-ка мне, неуважаемый, что занесло вас в эту глушь, такую дикую и негламурную?

Ничего интересного допрос не дал, хотя, честно говоря, это было ожидаемо. Все то, что предполагал Игорь, подтвердилось. Оказалось только, собрались эти отверженные и нормальными людьми, и преступным сообществом особи уже давно. Даже успели кое-что сотворить по мелочи, но как-то ухитрились не наследить. Ну что же, ничего удивительного, что Игорь об этом не слышал. Провинциальный рэкетир, пускай и частенько мотавшийся в столицу (его босс просто обожал брать Игоря в качестве охраны), знал далеко не все. Ну а когда загремело, шакалы кинулись прочь из города. Был у них один, когда-то приезжавший в эти места, — вот и решили здесь пересидеть. Когда же все устаканится, можно было и помародерствовать в окрестностях. Опять же, горящий крейсер и отделившуюся от него спасательную капсулу увидели случайно. Честно говоря, немудрено было увидеть, с таким грохотом он падал. Увидели, засекли место посадки и решили поживиться, благо капсула приземлилась совсем недалеко. Кстати, весьма оправданное решение — тот, кто выбирался из корабля перед его крушением, вполне мог обнаружить их лагерь.

Выслушав откровения случайного источника информации, пару раз вздохнув, сочувственно и понимающе, покивав в нужных местах и убедившись, что ничего удивительного тот не знает, Игорь молча свернул ему шею. Сзади тихо пискнула Адалия:

— Зачем?

— А зачем он нам? Пошли лучше, будем посмотреть, что там за чудо им в плен попало.

Девушка вздохнула, но возмущаться на тему прав военнопленных не стала и пошла безропотно — видимо, уже начала принимать как должное суровые реалии этого мира. Даже еще пару шашлыков прихватила, а остальные, как раз дошедшие до кондиции, вместе с шампурами хозяйственно забросила в рюкзак и кинула его к бронетранспортеру — по молчаливому согласию, домой решили ехать на машине. Во-первых, не свои же ноги бить, во-вторых, уж больно понравилась техника, а в-третьих, мало ли что будет дальше, и иметь под рукой броню, пускай и устаревшую, было в подобной ситуации совсем не лишним. Ну, на крайняк, когда все это безобразие кончится, на охоту на «Фениксе» можно будет ездить.

Однако, прежде чем вытаскивать Магистра из сырых и мрачных застенков (кстати, сырых и мрачных в буквальном смысле слова, его держали в одной из шахт), лихая парочка устроила шмон в лагере. Не то чтобы им здесь так уж что-то было нужно, однако слишком много бесхозного имущества валялось. Не пропадать же добру.

Лучемет, установленный на вышке, после громкого и бесславного падения пришел в полную негодность. Ствол его от удара погнуло чуть ли не под прямым углом, а блоки охлаждения и вовсе разнесло на кусочки. Потеря хорошего оружия Игоря чуточку огорчила, но и без него трофеев хватало. Буквально через пятнадцать минут «Феникс» напоминал фургон, развозящий товар с барахолки. Одних только автоматов разных типов нашлось пятнадцать штук — кем бы ни были покойные хозяева лагеря, в запасливости и предусмотрительности им было не отказать. Ну а Игорь, пользуясь наличием транспортного средства, продолжал с хомячьим упорством обшаривать палатки. Кстати, палатки были хороши, надувные, двухслойные, с отличной теплоизоляцией, но все они успели пострадать во время боя, так что брать он их не стал. Да и, честно говоря, проснулась в нем вдруг какая-то тень брезгливости, которую вроде бы успели качественно вытравить еще в училище.

Словом, поисками Магистра они озаботились только после того, как закончили с мародерством. Хотя чего его было искать? Он как сидел в небольшом боковом штреке одной из шахт, переделанном на скорую руку под тюрьму, так и продолжал там сидеть, причем совершенно спокойно, нимало не озаботившись тем, чтобы, к примеру, при звуках пальбы наверху попытаться выломать довольно-таки хлипкую дверь и, к примеру, воспользовавшись суматохой, куда-нибудь сбежать. Хрен там — Магистр был, похоже, уверен, что это именно его персону вытаскивать явились. Ну, в принципе, не так и сильно он ошибся, разве что в том, что его собирались не вытаскивать, а снова брать в плен и допрашивать, возможно, даже с пристрастием, но это были уже частности.

Больше всего Игорю он напомнил Йосю Берковича, бывшего у них когда-то специалистом по оптимизации расходов. Впрочем, оптимизуй в свое время проворовался и, по совокупности заслуг, упокоился на дне ближайшей речки с ногами, закатанными в бетон. Спустили его туда, кстати, безо всякой жалости — крысятничать вредно для здоровья и в определенных кругах не прощается. Есть правила игры, которые нарушать попросту нельзя. Однако все же, когда Игорь внимательно посмотрел на вытащенного на свет Божий Магистра, ему показалось, что он видит перед собой покойного Йосю. Этого, конечно, не могло быть, Игорь сам помогал замешивать бетон и мог поклясться, что тот получился отменным, но все же Магистр был похож. Даже не столько чертами лица, хотя ими, конечно, тоже, но вот манерой держаться, взглядом… Игорю даже пришлось тряхнуть головой, сгоняя ощущение дежа-вю.

А так… Среднего роста, плотно сбитый мужчина. Даже, пожалуй, очень плотно сбитый… В общем, на той грани, где полного еще нельзя назвать толстым, но и сказать что-то другое язык не поворачивается. С бородой, которая уже давно перешла стадию щетины и превратилась в символ материализовавшейся лени. Отрастили ее явно до того, как Магистр оказался на этой планете — за два дня столь длинный слой не нарастает. Кстати, сам Игорь такое клочковатое, непонятного цвета чудо отращивать никогда бы не стал. Вид неопрятный, но после всего случившегося это сложно было поставить ему в вину. Стоял так, словно ноги ему мешали… Ну да, босиком на камнях стоять, наверное, не очень удобно. Круглая лысина на голове в окружении венчика кучерявых волос. Одет Магистр был в изрядно помятый и порванный черный комбинезон, выглядевший так, словно его не так давно хорошенько пожевали. Усмехнувшись про себя на некстати пришедшую мысль, что, возможно, его в шутку высказанные предположения о том, чем развлекались ночью ударно истребленные им бандиты, не так и далеки от истины, Игорь отошел от пленного и неспешно окинул его внимательным взглядом с ног до головы.

— Триста восемнадцать, — сказал Магистр неожиданно спокойным голосом, странно растягивая слова, и вопросительно посмотрел на Игоря.

— Не старайся, пароля я не знаю, — усмехнулся тот в ответ. — Ты как, умник, сам пойдешь или побежишь?

— Кто вы? — на сей раз Магистр выглядел чуточку удивленным.

— Значит, побежишь, — Игорь отвесил ему хорошего пинка, заставив помимо воли броском преодолеть несколько метров и, потеряв равновесие, упасть на камни. — Вопросы здесь имею право задавать только я.

Вот так. Жестко, конечно, но, как говорится, ничего личного, просто работа. Игорю надо было сразу показать, кто здесь главный, и сломить волю Магистра. Шансы на это, безусловно, имелись — чуть больше суток назад тот был полновластным хозяином боевого звездолета (а может, и еще чего-нибудь, о чем Игорь просто не знал), а потом крушение, падение в диком лесу, плен, мерзавцы, по сравнению с которыми бродящие вокруг лагеря хищники — так, добрые и пушистые котята… Потом грохот боя, естественно зародившаяся надежда — и жестокий облом в финале. Как бы только крыша не поехала.

Но нет, с психикой, несмотря ни на что, у Магистра все было в норме. Встав с колен, он обернулся, и в глазах его мелькнула на миг дикая, звериная ненависть. Мелькнула — и тут же исчезла под маской угодливой покорности. Да уж, владел он собой отлично, однако Игорь доверять таким, как он, не собирался. Ткнув пальцем в сторону «Феникса», он скомандовал — «вперед» и зашагал следом, не убирая руки с пистолета.

Адалия, стоявшая, облокотившись на бронетранспортер, крутила в пальцах небольшой, чуть изогнутый нож. Трофей — девушке вообще нравились брутальные игрушки. Увидев, что пленный идет в ее сторону, она ловко сунула его в ножны, уже висящие на поясе, и спросила:

— Куда паковать будем?

— А в десантный отсек. Помнится, где-то наручники попадались?

— Две пары.

— Давай одну, — и, повернувшись к Магистру, рявкнул: — Руки!

Спустя короткое время надежно зафиксированный Магистр без особых удобств расположился в десантном отсеке «Феникса». Тот вообще-то был рассчитан на транспортировку восьми мотострелков, но даже в те незапамятные времена, когда создавался бронетранспортер, солдаты уже шли в бой, упакованные в боевые скафандры, снабженные экзоскелетом. Даже самый легкий комплект того времени увеличивал габариты человека почти вдвое и, без учета носимого вооружения, весил около четверти тонны. С тех пор прошла масса времени, полностью изменилось оснащение солдат, масса и размеры доспехов намного уменьшились, но переделывать давно выведенную в резерв технику, естественно, никто не собирался. И сам отсек, и установленные в нем кресла были рассчитаны именно на таких великанов, поэтому человек без скафандра, да еще скованный, чувствовал себя там крайне некомфортно.

Тот факт, что пленного бултыхало по жесткому креслу, как по стадиону, Игоря не беспокоил совершенно. Они с Адалией сидели в удобных креслах боевого отделения, и девчонка, уже вполне освоившись с управлением, лихо гнала тяжелую машину, благо та шла над землей, и опасности завязнуть в грязи не было. Бывший пилот даже чуточку пожалел о том, что не отправил ее одну, а сам не сел в один из захваченных в лагере вездеходов. Впрочем, обе трофейные машины, которые он загнал в ту же шахту, что служила ангаром бронетранспортеру, не пропадут. День уже склонялся к закату, и, учитывая это, рисковать все же не стоило.

Да уж, вот что значит настоящая, пускай даже и устаревшая военная техника. Там, где несколько дней назад они проезжали, рискуя остаться без подвески, сейчас проскочили за несколько минут, без какой-либо тряски. И зверья местного тоже можно было не опасаться. Правда, оно, зверье это, и само благоразумно не выходило на дорогу — перспектива столкнуться с вооруженной до зубов боевой машиной его, очевидно, не вдохновляла. Оно ведь чувствует неприятности куда лучше человека, что бы не болтали по этому поводу ученые. Единственный раз мелькнула в пределах видимости туша квазибуйвола, но и его красный, как у павиана, зад демонстрировал не революционный настрой двухтонного зверя, а крайнюю степень испуга. Квазибуйвол растворился в лесу так, словно его тут никогда и не было, а еще через десять минут бронетранспортер выехал к дому.

Все обитатели, включая успевшего малость оклематься Эспозио, высыпали им навстречу и с любопытством рассматривали трофей. Игорь, выбравшись наружу, аккуратно спустил вниз груз, после чего вышвырнул из десантного отсека ухитрившегося не заблевать его пленного и отогнал бронетранспортер к своим внедорожникам. Когда он вернулся, народ уже, налюбовавшись на икебану, деловито таскал трофеи к дому, логично рассудив, что сортировкой лучше заниматься все же не под открытым небом. Магистр, уже немного пришедший в себя, сидел на земле и мрачно осматривался вокруг. Адалия стояла рядом в самой что ни на есть боевой позе, с автоматом наперевес. Хорошо еще, выбрала один из захваченных в лагере — легкую, на семьдесят процентов состоящую из высокопрочного пластика, но в то же время довольно убойную машинку. С тем, который она потащила с собой отсюда, в такой позе долго не простоишь — все-таки не для женских ручек он создавался. Адалия, конечно, девушка крепкая, тренированная, но отнюдь не косая сажень в плечах, как некоторые дамы, которых Игорь встречал во время своей недолгой службы. Тем не менее, смотрелась она сейчас очень неплохо — дева-воительница из скандинавских саг, блин. Хотя, конечно, по убойности ей до валькирий ой как далеко, все же те, если верить легендам, могли любому мужику ноги бантиком завязать.

Очевидно, к такому же выводу пришел и пленный, хотя Игорь на его месте начал бы действовать чуть раньше, пока самый крутой в этих местах, сиречь он, возился с машиной. Впрочем, может, он только-только сумел освободиться от наручников. Игорь еще успел понять, что Магистр готовится к прыжку, для обученного человека это не так уж и сложно, однако предпринять он уже ничего не смог. Движение Магистра, абсолютно неожиданное для человека таких габаритов, было стремительным, почти неразличимым взглядом — и как он с такой подготовкой в плен-то попал? Однако если Игорь еще хоть что-то смог увидеть и даже понять, то для всех остальных, и, в первую очередь, для Адалии, случившееся оказалось полной неожиданностью.

Р-раз — и Магистр уже держит ее, левой рукой пережимая горло, прикрываясь ей, как щитом, и ухитряясь закрыться девушкой ото всех. Автомат с лязгом отлетел и плюхнулся в паре метров от них, но Магистр и не пытался до него дотянуться. Вместо этого он ловко выдернул из висящей у девушки на ремне кобуры пистолет и упер ствол ей в шею, сбоку. Хрипло крикнул:

— Всем стоять! Оружие на землю!

Ну прямо классика жанра. Игорь, естественно, и не подумал бросать рефлекторно выхваченный пистолет, да и Эспозио тоже. Его жена, не растерявшись, повела себя крайне грамотно — тут же подхватила сына, свободной рукой ухватила за локоть Софью и моментально укрылась за домом. Наступила зловещая тишина, которая продолжалась не более нескольких секунд.

— Слышь, мужик, ты оружие-то брось, а рученьки блудливые подними. Не то бить я тебя буду долго и больно, — голос Игоря был абсолютно спокойным. — Ты что, не слышал? Быстро, урод!

Что хотел ответил Магистр, так и осталось тайной, поскольку Адалия, придя в себя от неожиданности, не впала в панику. Вместо традиционного для женщины визга, она сделала то, чего от нее меньше всего ожидали, причем не только Магистр, но и Эспозио с Игорем. В тот момент, когда пистолет дернулся, чуть-чуть отклоняясь от ее шеи, она внезапно коротко и резко взмахнула ногой вверх. Растяжке ее мог бы, пожалуй, позавидовать и профессиональный гимнаст, потому что достать носком тяжелого ботинка переносицу, которая позади твоего плеча — это надо еще умудриться. Сам Игорь такого сейчас точно не смог бы, в училище, может, и получилось бы, но теперь он изрядно потерял форму. От боли, а скорее даже от неожиданности Магистр шарахнулся назад, ослабляя хватку, и Адалия тут же вывернулась из его рук, перекатом уходя вбок. Пистолет в рефлекторно дернувшейся руке выпалил, пуля ушла куда-то вверх, а второго выстрела он сделать уже не успел. Коротким броском Игорь преодолел отделяющее их расстояние и, перехватив руку с пистолетом, резко ее крутанул, одновременно проводя бросок. Конечно, проще и надежнее было выстрелить самому, но он опасался ненароком убить важного языка, поэтому вынужден был предпочесть рукопашную схватку. Магистр с сочным хеканьем рухнул спиной на твердую землю, пистолет его Игорь тут же отбросил в сторону, но и сам при этом получил. Все же его противник был отнюдь не лохом, умудрился приложить ногой, да так, что у бывшего пилота звездочки в глазах замелькали.

Вскочили они одновременно. Жестом остановив Эспозио, сунувшегося было к ним, Игорь бросил:

— Я сам.

Больше он ни слова не сказал — берег дыхание и не хотел отвлекаться. Мягко, словно по стеклу, двинулся вперед, а навстречу ему, приседая в странной низкой стойке, скользнул Магистр.

Готовили этого человека, конечно, хорошо, но это была не армия и, тем более, не спецслужбы. Никаких имплантов у него не было — были скорость и хорошо наработанные рефлексы, частично подавленные наетыми телесами. Похоже, кто-то всерьез учил его каратэ или еще чему-то из восточных единоборств. Точно Игорь сказать бы не взялся — больно уж экзотический стиль исповедовал его противник, но, в любом случае, прыгать в кимоно по татами, сгоняя избыток веса, и драться за свою жизнь — вещи совершенно разные. Пять секунд спустя Магистр уже выл, катаясь по земле и прижимая к себе вырванную из сустава руку. Армейский рукопашный бой — это не шутки, а жесткая и эффективная система. С неожиданной для самого себя злобой врезав ему пару раз ногой под ребра, Игорь рывком поставил противника на ноги и точно так же, рывком, вправил ему плечо. Тот опять взвыл и осел.

— Ты как? — подскочил сзади Эспозио.

— Нормально, что мне сделается. Тащите его в дом и прицепите там к чему-нибудь.

— Может, к столбу, как в тот раз?

— Можно бы, да вечер уже, а ночью его съедят… Стоп, давай сюда скотч.

Хорошенько запеленав Магистра, Игорь протащил его через двор к погребу. Сделал в свое время, да так ни разу и не использовал. С усилием откинув тяжелую крышку, он сбросил Магистра вниз. Судя по оханью, шею тот себе не свернул, и это радовало, а судя по раздавшейся затем брани, в себя от удара пришел моментально.

— Значит так, — негромко, но четко, тщательно выговаривая слова, сказал ему Игорь. — До утра сидишь, думаешь. Утром будем разговаривать. Не договоримся — порежу тебя ломтиками и все равно вытрясу информацию, договоримся — видно будет. Думай, чем купишь свою жизнь.

С этими словами он захлопнул крышку, прервав донесшийся снизу поток ругани — звукоизоляция была неплохой. Задвинул тяжелый засов, подумал — и добавил к этому неподъемную деревянную колоду. Уж больно шустрый клиент попался, мало ли что.

Вечером он, плотно наевшийся и чисто вымытый, сидел на скале, над берегом, свесив ноги. Зверье сюда не заходило — оно вообще неглупое. Это к стоящему на отшибе столбу кто-нибудь мог еще подобраться, а сюда — ни-ни. Так что теплый и неожиданно свободный вечер можно было посвятить сидению на берегу и смотрению на звезды. Романтиком Игорь не был, но вот так сидеть любил. Еще он очень хотел научиться рисовать, чтобы хоть раз в жизни запечатлеть то, что увидел. Увы, это ему было не дано, приходилось довольствоваться фотографией.

Легким шагам за спиной он не удивился, только подвинулся чуть в сторону, чтобы подошедшему, точнее, подошедшей хватило места на расстеленной куртке. Сидеть на голых камнях — идея не из лучших, сам не заметишь, как застудишь что-нибудь важное для организма.

Адалия устроилась рядом, с интересом посмотрела вверх.

— Как красиво сегодня…

— Здесь так бывает часто, — отозвался Игорь. Действительно, ничего особенного не было — просто все небо заливали разноцветные сплохи. На Земле подобное называлось полярным сиянием, или, немного реже, северным сиянием, но на Кастилии такие спецэффекты были не редкостью и в умеренных широтах, и даже летом. Два-три раза в месяц точно бывали. — Сегодня еще не особо эффектно, иногда так переливается, что книгу читать можно.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что тут такого? Понимаешь, любое чудо, если оно повторяется часто, становится обыденностью и перестает вызывать эмоции. Помню, когда я учился, мне этой красоты и впрямь не хватало, но вот вернулся — и все моментально вернулось на круги своя.

— Папа говорил, ты учился на пилота?

— Да, было дело.

— А…

— Почему не летаю? Разбился, травмировался, теперь штурвал не для меня.

— Извини.

— За что? Впрочем, оставим прелюдии. Ты ведь хотела спросить не о моем здоровье?

— А? Ну да. Скажи… Вот ты сказал, что порежешь его на ломтики. Ты и впрямь это сделаешь?

— Ты заметила за мной склонность к шуткам и розыгрышам? Конечно, будет молчать — сделаю. Впрочем, если ты считаешь, что гуляш выглядит недостаточно эстетично, могу для разнообразия порезать его на ремешки.

— Э-э-э…

— Не волнуйся, до этого не дойдет. Полежит до утра, дозреет — и сам все расскажет. Мы ведь, если помнишь, одного такого недавно уже допрашивали. Вряд ли нынешний клиент окажется крепче. Лучше уж ты мне скажи, раз пошел вечер откровений, где ногами так махать научилась?

— Дома — там у нас была секция по рукопашному бою и хороший тренер, — тут девушка хихикнула. — Все ко мне клинья бил.

— А зачем тебе это?

— Тренер или секция?

— Секция.

— Ну так я осенью собиралась в военное училище поступать.

— Ты? Зачем?

— А что предлагаешь? Выйти замуж, нарожать детей и всю жизнь просидеть дома, за мужниной спиной?

— Для некоторых это — едва ли не самый желанный вариант.

— Но не для меня, — гордо фыркнула Адалия. — Вот ты мне объясни, почему наши мужчины считают, что именно они должны воевать?

— Это вполне логично, — осторожно заметил Игорь. — Мужчина кормит и защищает, женщина — обеспечивает продолжение рода. На мой взгляд, никаких противоречий нет.

— И ты туда же. Шовинист.

— Все претензии к природе, — едко усмехнулся вполне справедливо обвиненный мужчина. — Это она так роли распределила. Ладно, кем быть и что воротить — твое дело, если душа жаждет приключений, ей надо их дать, иначе не успокоится. А как родители на это смотрят?

— Отец не против. Он сам всю жизнь прослужил. Это ведь он последние годы интендантом стал, а так все по гарнизонам мотался.

— То-то он показался мне слишком шустрым для канцелярской крысы… Десант?

— Нет, обычная пехота. Только в начале войны их какой-то прорыв затыкать сунули, его накрыло чем-то. Не знаю уж, чем, он о том бое вспоминать не любит. Списали вчистую, хорошо еще, оставили на службе, переподготовку только пришлось пройти. А то бы, наверное, спился с тоски. Он и так-то в себя с трудом приходил, я хоть и маленькая была, а помню. Если бы дедушка, мамин отец, не помог — вообще не знаю, что с ним было бы.

— А дедушка кто?

— Полковник десанта. Сейчас уже в отставке был бы, если бы не война. Сейчас он смеется, что стал штабной крысой, но тогда командовал штурмовой дивизией.

— Хе. Скорее уж, штабной тигр. Дворянин, небось?

— Нет, у нас происхождение по всем предкам исключительно сиволапое, — хихикнула девушка. — Да и не смотрит никто на происхождение. Главное не кто твои предки, а кто ты сам.

— Ясно. А второй дед?

— Командир эсминца. Он погиб еще до моего рождения. Так что, — девушка чуть печально усмехнулась, — такая вот у меня семья, все потомственные военные, и сидеть дома мне не с руки.

— Понятно… Ну, отец отпустит. А мать?

— А матери у меня нет.

— Стоп. Но Ирэн…

— Мама погибла еще до войны. Задолго до войны, мне еще два года только исполнилось. Она была пилотом на грузовом корабле, их перехватили пираты, но они не захотели сдаться. Когда пришел патрульный эсминец, там уже не было никого живого. Отец женился на Ирэн намного позже. Так что Палей мне брат только по отцу…

— Гм… Прости.

— Да нет, ничего. Ирэн, в общем-то, неплохая женщина, но лезть в мои дела я ее отучила раз и навсегда. Хотя, я точно знаю, она считает, что женщине в армии не место.

Они немного помолчали, затем Адалия чуть вымученно усмехнулась:

— Если уж, как ты сказал, у нас сегодня вечер откровений. А твои родители где?

— Нет их, — просто ответил Игорь.

— То есть?

— Ну, отец, может, и есть где-то, только я его не знаю. Все, что мне известно, он служил на каком-то грузовом корабле. Ну и занесла его однажды нелегкая в наш порт. Больше ничего не знаю — мать в свое время упорно молчала, а сейчас уже и спросить не у кого.

— Умерла?

— Да. Тоже до войны еще. Я как раз учился и не смог даже приехать на похороны. Не отпустили… Зато чуть под трибунал не загремел.

— За что?

— За попытку дезертирства. Хорошо еще, там у нас начальник училища мужик был понимающий, замял дело, а десять суток карцера — мелочь…

— Папа рассказывал, ты в том училище и покалечился?

— Да, было дело…

— Не хочешь вспоминать?

— А кто хочет? Это, знаешь ли, больно, — мрачно хохотнул Игорь.

— Ясно, извини… А скажи, это правда, что ты бандит?

— Не похож? — удивленно спросил Игорь и взъерошил волосы на затылке.

— Не-а, — мотнула головой девушка, да так, что короткие волосы на миг встали дыбом. — Ты больше на школьного учителя похож, только мускулы уж больно рельефные… Как тебя в это занесло?

— Ну как-как… Иду по улице, навстречу двое. Говорят: снимай часы, ботинки…

— А ты?

— А я и снял. С одного — часы, с другого — ботинки. А их соответственно под кустик уложил, отдыхать. Ну а утром ко мне пришли от их босса и предложили работу.

— Что, они были такими хилыми? — прыснула в кулачок Адалия.

— Да нет вроде. Помнишь орлов, которых твой батя из пулемета положил? Так вот, те были если и меньше, то самую чуточку.

— И как ты с ними справился?

— Как? Да просто, — Игорь закатал рукав своей рубашки, обнажил покрытую шрамами руку, напряг мышцы. Рука вздулась непропорциональными буграми, и в некоторых местах сквозь кожу явственно проступил металлический блеск. — Видишь? Это боевые импланты. Я, конечно, не киборг, но уже не так далеко от него ушел, металла во мне до хрена.

— Ой…

— Вот тебе и ой. Впрочем, без них я бы после той аварии умер.

— Тебе их после нее установили?

— Нет, до — это стандартно для пилотов. А что, у вас иначе?

— У нас подобное вообще запрещено, только в медицинских целях.

— Ну, даже не знаю, хорошо это или плохо.

Адалия хотела спросить еще что-то, но как раз в этот момент их прервали:

— Эй, вы где там?

От неожиданного крика Софьи оба они подпрыгнули, и у Игоря был реальный шанс загреметь с обрыва прямиком в реку. Однако он справился с собой, обернулся:

— Чего?

— В дом идите — ночь уже.

— Хорошо, сейчас…

— А она кто тебе? — спросила Адалия.

— Кто, Софья? — вопрос был риторическим. Игорь, медленно вставая на ноги, задал его чисто на автопилоте. — Сейчас уже, наверное, никто.

— Зачем же ты ее с собой потащил?

— Да затем же, что и вас, — я своих не бросаю, а оставаться в городе было в тот момент приговором.

К вежливым… ну, для сложившихся раскладов вежливым расспросам Магистра на тему, чего он, собственно, забыл на этой планете, они приступили утром. За ночь, проведенную практически в неподвижном состоянии, тот, несмотря на вроде бы теплую погоду, замерз, да так, что даже губы посинели. Хотя, с другой стороны, в погребе было прохладно и влажно. В результате, после всего одной ночи под крышкой Магистр громко стучал зубами и обильно истекал соплями, поминутно шмыгая носом и вытирая его рукавом — для этого пришлось его даже развязать. Ну, не только для этого, а еще и чтобы сам наверх вылез, тащить его на своем горбу Игорю совершенно не хотелось. В знак особой милости, ну и чтобы самим потом амбре не нюхать, пленному было разрешено сходить в кустики и даже выделена туалетная бумага. Правда, его предупредили о животном мире планеты, к человеку относящемуся потребительски, так что управился Магистр в ударном темпе. Теперь он, памятуя о полученном накануне уроке, глупостей больше не делал и кидаться на людей, скаля зубы, два из которых вчера уже остались на песке, больше не пытался. Сидел на земле и мрачно на эту же землю смотрел, хотя, если присмотреться внимательнее, можно было понять, что он довольно внимательно озирает окрестности. Словом, побежденный, но не сломленный. Игорь с Эспозио, спровадив женщин и детей под тем предлогом, что зрелище, возможно, предстоит неаппетитное, уселись перед ним в шезлонгах, благожелательно осматривая порядком исхудавшее за ночь лицо и единодушно отметив, что ненависть в глазах Магистра сменилась голодным блеском. Еще больше эффект усиливали кружка дымящейся ароматной гарпы в руках имперца и сэндвич по-провинциальному у Игоря. По-провинциальному — это, значит, толстый пласт слегка подкопченой красной рыбы, толстый пласт так же приготовленной белой рыбы и между ними тоненькая пластинка хлеба. Можно взять и соленую рыбу, но сегодня Игорю хотелось именно копченой. С точки зрения любого жителя центральной планеты — немыслимая дикость, хотя это, разумеется, от зависти — у них, воспитанных на синтезированной пище, то, что норма для провинции, порой считается жутким деликатесом, стоит бешеных денег и просто не по карману подавляющему большинству населения. Адалия, которую пытались отправить с остальными, демонстративно отошла метров на пять, после чего уселась верхом на очень удачно подвернувшееся бревно и тоже с интересом уставилась на пленного. Мужчины только вздохнули синхронно, решив, что если уж она принимала непосредственное участие в пленении этого чудика, то хрен с ней, пускай сидит — может, в будущем умнее будет.

Пару минут комиссия по допросам рассматривала пленного, но тот упорно молчал и колоться самостоятельно, без щипцов или пассатижей, ну, в крайнем случае дверного косяка, не собирался. Самый легкий вариант, на который, правда, никто всерьез не рассчитывал, но подспудно надеялся, пролетел мимо, рассекая воздух крыльями и ехидно посмеиваясь. Ну что же, приходилось сразу переходить к плану «Б».

Вальяжно развалившись в кресле, Игорь извлек пачку сигарет. Он, вообще-то, бросил курить давным-давно, еще когда в летное поступал, но заначка всегда имелась — для гостей, ну и так, на всякий случай. Сейчас он аккуратно закурил, выпустил густой клуб дыма и с трудом сдержался от кашля — все же отвык. Тем не менее, мужественно и незаметно для окружающих переборов рефлекс, он встал, подошел к Магистру, двумя пальцами взял его за подбородок, приподнял лицо и выпустил ему в глаза струйку дыма:

— Ну и что ты тут уселся, как монашка в сортире? Не видишь, тебя господа офицеры ждут?

В принципе, он не врал — Эспозио был офицером, да и сам Игорь лейтенантские погоны честно заработал. А что он в отставке — так это уже детали, к делу не относящиеся. Зато, судя по тому, как дернулся Магистр, это было для него интересной новостью. Хорошо так дернулся — и уставился на Игоря с огромным интересом. Ну, смотри, смотри…

Увиденное вряд ли могло его обрадовать. Специально для этого случая Игорь оделся соответственно — тельняшка, выгодно обрисовывающая мускулатуру, с закатанными по локоть рукавами, камуфляжные штаны, тяжелые ботинки, твердость которых Магистр уже испытал на себе, улыбающаяся харя — и совершенно спокойный, равнодушный и тем страшный взгляд. Он такой, когда начинал рэкетом заниматься, у зеркала часами тренировал, зато и бледнели перед ним, как кролики перед удавом. Дополняли образ жирные и пахнущие рыбой пальцы — зря, что ли, Игорь извращался с едой? Все же для блага допрашиваемого, для полноты ощущений от лицезрения облика палача, так сказать.

Дав подследственному насладиться зрелищем, Игорь вынул изо рта тлеющую сигарету и вдавил ее в щеку Магистра. Тот взвыл от боли и неожиданности, попытался вскочить, но был тут же пойман за загривок и с размаху впечатан лицом в быстро движущееся навстречу колено. От удара, а может, от испуга, хотя, вероятно, сработали оба фактора, Магистр потерял равновесие и кубарем покатился по земле. В себя он пришел только после вылитого сверху ведра холодной воды.

— Ну дорогой ты мой человечище, как ты относишься к добровольному сотрудничеству? — с усмешкой спросил Игорь, стоя возле лужи, в которой, напоминая довольную свинью, вяло шевелился подследственный. — Имей в виду, это только начало разговора.

Магистр поднял голову, оскалил в злой гримасе зубы и продемонстрировал Игорю неприличный интернациональный жест. А вот показывать средний палец некультурно — это ему Игорь объяснил. Словами. Правда, вначале за этот палец ухватился и одним движением сломал. Магистр взвыл, плюхнулся обратно на землю, после чего из него была сделана добротная отбивная. Правда, силу ударов пришлось тщательно дозировать — убивать Магистра было еще рано, хотя после вчерашнего очень хотелось. Но — рано, так что, хорошенько поработав ногами, Игорь отошел чуть назад и принялся пучком травы отчищать заляпанный кровью носок ботинка.

Вообще, роль мрачного пытателя не доставляла Игорю никакого удовольствия, но если уж взялся за дело, то стоило довести его до конца. В свете же того, что именно он уже выступал на глазах Магистра и в роли серийного убийцы, и в качестве мордоворота, изображать в паре «злой-добрый» именно злого было ему намного проще. Да и опыт уже имелся.

— Коллега, может быть, не стоит его пускать на фарш? Ну, хотя бы, не сразу — он ведь наверняка не такой плохой человек, как хочет выглядеть, — вступил в разговор Эспозио, четко определив момент, когда взгляд Магистра стал вменяемым. Сам Эспозио, развалившийся в шезлонге, выглядел сибаритствующим эстетом, и блуждающая у него на губах добродушная улыбка только подчеркивала это впечатление.

— Вы полагаете, его стоит скормить крабам целиком? — в сомнении приподнял левую бровь Игорь. — Вы ошибаетесь, местные пресноводные крабы — те еще привереды и сами отщипывать мясо не будут. Им мелко рубленные деликатесы подавай. Или, как вариант, хорошо полежавшее в воде, размокшее, с душком…

— Ну что вы, мы ведь можем и не доводить до таких крайностей. Не правда ли, молодой человек?

— Слышь, борода! К тебе обращаются, — Игорь слегка пнул выбравшегося наконец из лужи Магистра под ребра. — Ты что, нормального языка не понимаешь?

Магистр продолжал молчать, хотя выражение лица его стало обреченным. Игорь вздохнул, вытащил из лежащего чуть в стороне ящика с инструментами дрель, вставил в нее тонкое сверло, аккуратно затянул, перевел регулятор на минимальные обороты и вернулся к Магистру:

— Ну что, открывай, милый, ротик. Да не мотай головой, что, не умеешь? Ладно тебе, все равно не поверю. А чем ты вчера занимался, когда тебя во все щели пользовали? Открывай-открывай, — Игорь для пробы крутанул дрель, и вид жужжащего сверла заставил Магистра передернуться. — Ты пойми, мил-человек, все равно ведь заговоришь и все нам расскажешь. Вопрос в том, в каком виде после этого будешь и можно ли будет тебя лечить, либо лучше сразу прикопать. Лично я голосую за второе, а ты как думаешь? Да не дергайся ты. Может, все-таки откроешь пасть? А то ведь я могу и прямо сквозь щеку.

— Спрашивайте… — выдохнул Магистр, не сводя глаз с приближающегося к его лицу медленно вращающегося сверла. — Спрашивайте, с…

Дальше было нецензурно. Игорь только поморщился — ну зачем же так при даме-то? Всплеск эмоций и все такое, понять можно, но за языком все же стоит следить. Именно эту мысль он и донес до Магистра посредством одной фразы и пары зуботычин. Этого оказалось, кстати, вполне достаточно — клиент, что называется, дозрел. Эх, прав был инструктор, когда говорил, что порой не требуется доводить вопрос до членовредительства. Достаточно убедительно и в красках рассказать, точнее, расписать клиенту, что вы собираетесь с ним сделать, и если он поверит в грядущие перспективы, то очень может статься, бить его и не потребуется. Ну, сверх того, что он получил уже в качестве аванса естественно.

— Это хорошо, что вы готовы к сотрудничеству, — задумчиво улыбнулся Эспозио. — Ну, тогда пожалуйте вон на то креслице.

Кресло представляло собой кустарно собранный за ночь детектор лжи. Примитивный, разумеется, сыворотки правды, которой, увы, под рукой не имелось, не заменит, но и то хлеб. В качестве легкого стимулятора умственной деятельности он вполне годился, особенно благодаря тому, что Игорь, подумав немного, вывел наружу провода, так что за неверные ответы должно было следовать мгновенное и неотвратимое наказание. Удар током, конечно, не бог весть что, но приятного в таком стимуляторе мало.

Когда Магистра усаживали на специально сделанное неудобным сиденье и наглухо фиксировали, он молчал, а вот когда Игорь для пробы на секунду дал ток и его выгнуло от боли, то, продышавшись, сказал многое. Игорь его даже бить не стал за хамство, просто щелкнул тумблером еще раз, а потом объяснил, что такой процедурой будет сопровождаться каждый неправильный ответ. Ну а то, что его, случись нужда, безо всякой жалости разберут на запчасти, пленный и сам уже догадался.

— Ну что же, — усмехнулся Эспозио, когда понял, что высокие договаривающиеся стороны поняли друг друга. — Раз вы готовы, то начнем. Ну-с, молодой человек, кто вы такой и зачем хотели создать на планете беспорядки?..

Пленного звали Арунас Вилкас. Эспозио хорошо владел языком, но юмор ситуации до него не дошел, и слова Игоря «Вилкас? А где твой брат Ложкас?» вызвали у имперца лишь недоуменный взгляд. Но это были мелочи, куда интереснее имени, все равно никому и ни о чем не говорящего, оказалась информация, которой обладал Магистр. И тянулась она, информация эта, далеко в глубину веков.

В общем, если он, конечно, не заблуждался, впрочем, абсолютно искренне, имперские хроники не врали. А может, и врали, но, во всяком случае, не во всем. Когда-то давно и впрямь существовало государство немыслимых масштабов, охватывающее сотни звездных систем. Каким оно было по государственному устройству? А хрен его знает, но, скорее всего, и впрямь империей или чем-то вроде нее — такие государственные образования все же довольно устойчивы и при достижения предельного масштаба не так быстро впадают в хаос, как всевозможные конфедерации с демократическим правлением. Порядковый номер империи? Может, первая, а может, и сотая, такие малозначимые подробности архивы не сохранили. Главным же в этой истории был тот факт, что Земля и впрямь была частицей этой империи. Очень маленькой, периферийной, но частицей.

А потом империя рухнула. На Земле по прошествии веков от нее остались лишь напоминающие о былом величии древние строения вроде недостроенного энергетического комплекса, который впоследствии назвали египетскими пирамидами, или развлекательного центра в Южной Америке. Впрочем, не все артефакты древности были столь безобидны. К примеру, законсервированная подводная научно-исследовательская база в районе Бермудских островов несколько тысячелетий никак не проявляла себя, но во время сражений Второй мировой войны то ли глубинные бомбы, то ли еще какие-то сотрясения разбудили уже практически загнувшиеся от старости компьютеры, и больше ста лет работавшая в автоматическом режиме система обороны, спонтанно включаясь, портила жизнь случайно оказавшимся не в том месте и не в то время морякам. Словом, наследие после себя древняя цивилизация оставила небольшое и далеко не самое хорошее.

А еще были люди, сохранившие, порой в искаженной и извращенной форме, частицы древних знаний. Во вновь зарождающейся цивилизации они закономерно явились родоначальниками касты жрецов. Те же жрецы майя, к примеру… Но они все же, кроме склонности к математике, особыми талантами не блистали, а вот их египетские коллеги сохранили намного больше информации.

Однако история шла своим чередом. Создавались и рушились цивилизации, возникали и уходили в небытие великие народы… Пришло время крестовых походов и рыцарских орденов, и так уж получилось, что осколки наследия предков достались одному из них. В истории он сохранился как орден тамплиеров.

Тамплиеры никогда не отличались излишней набожностью, что и неудивительно — чего, спрашивается, ожидать от адептов религии, основателя которой оценили всего-то в тридцать серебренников? По официальным, всем известным данным, этот орден занимался в основном финансовыми операциями и накоплением богатств, за что впоследствии и поплатился. Их попросту вырезали, деньги, которых оказалось неожиданно мало, прихватизировали… Кстати, якобы спрятанные сокровища тамплиеров искали потом не одно столетие, однако искали не там и не то — самым главным сокровищем ордена было не золото, а знания. Что же до стяжательства — так оно просто, понятно для умов средних и ниже, а потому является идеальным прикрытием.

Орден же, пожертвовав малым, ушел в подполье, благо денег на обеспечение этого процесса имелось достаточно. Правда, к малому в качестве довеска оказалась присовокуплена жизнь Великого Магистра — иначе было бы невозможно убедительно разыграть гибель ордена. Магистр добровольно пожертвовал собой, а его преемник отомстил. Не заказчикам, нет, их и их потомков рыцари ордена отлавливали и уничтожали много веков, но в тот момент добраться до заказчиков не было возможности. А вот исполнителям, если конкретно, французскому королю ну и, попутно, всей Франции тамплиеры отомстили сразу же. Именно на их деньги Англия, страна на тот момент откровенно слабая и полунищая, а если быть совсем уж точным, ничтожная, сумела снарядить армию и построить флот. Последовавшая за этим Столетняя война была англичанами проиграна, но и Франция скатилась от уровня сильнейшей державы Европы до позиции одной из многих.

Последующие столетия орден расширял свое влияние. Он ни разу больше не демонстрировал свои возможности в открытую, но за решениями королей и императоров очень часто незримо стояли кукловоды, остающиеся в тени и дергающие за ниточки. Банковские дома, многочисленные секты вроде иеговистов, всевозможные тайные ордена, подобные масонскому, даже женская эмансипация были проектами тамплиеров. Их люди работали во всех спецслужбах мира, и ни одна война не началась без их одобрения. Тех же, кто сопротивлялся… Что же, была когда-то Российская империя — и где она?

А потом могущество ордена разом уменьшилось. Если конкретно, то как раз в тот момент, когда были созданы первые гиперприводы и земляне вновь ринулись к звездам. Самое, наверное, смешное было при этом в том, что разработку гипердвигателей активно продвигали сами тамплиеры. Те обрывки древних знаний, которые у них имелись, не только четко указывали на возможность их создания, но и давали намеки на возможные принципы работы. В принципе, в том, чтобы снова вывести человечество к звездам, и была сверхзадача ордена, но, когда она осуществилась, оказалось, что с ролью вершителей судеб им расставаться абсолютно неохота. Но процесс-то уже пошел, и контролировать людей, находящихся за десятки световых лет от родной планеты, было весьма затруднительно. И потом, жители фронтира по определению самостоятельны, сильны и решительны — жизнь на окраине стимулирует развитие именно этих качеств. Такими не особенно поуправляешь, это вам не сытое обожравшееся стадо. А главное, их пример оказался заразителен для тех, кого тамплиеры считали давно и надежно подконтрольными — там народ тоже предпочитал жить своим умом. Вот этого-то привыкший к всемогуществу орден и не учел.

Начинать пришлось, по большому счету, практически сначала, но теперь цели ордена были другими. Сейчас им надо было не двигать прогресс, а, напротив, его притормаживать, да еще заодно осаживать практически вышедших из-под контроля военных, которые с началом космической эры возомнили о себе слишком много. Впрочем, опыт не пропьешь, все у них получилось в рекордные, можно сказать, сроки — и тут, как гром среди ясного неба, появилась Четвертая империя. А заводы уже на конверсии, а вооруженные силы сокращаются, а флот наполовину в консервации… Словом, наступила глубокая задница на букву «ж», и уже совсем скоро планировалось явление славно откормленного пушного зверька родом из Заполярья.

Однако самым паршивым был даже не сам факт войны и прилагающиеся к нему хлопоты. В конце концов, Земная федерация имела серьезный технологический задел, который позволил ей, в конечном итоге, остановить наступление империи. Пускай и ценой чудовищных потерь, но военные сделали это, доказав, что не зря едят свой хлеб. Ордену же на потери было, по большому счету, наплевать. Хуже было другое.

Так уж получалось, что тамплиеры оказывались в глубоком анусе… сорри, минусе, хотя в данном случае это было практически одно и то же, при любом исходе войны. Победят имперцы — на самом существовании ордена можно будет поставить крест. Имперские спецслужбы тайные организации завоеванных стран выкорчевывали под корень и имели в этом деле колоссальный опыт. Возможно, кому-то и удалось бы уцелеть, но, в любом случае, какие-либо рычаги влияния, равно как и финансовые возможности, они утрачивали. Ну а победит Земная федерация — тоже не лучше. Иерархи ордена были в полном обалдении, когда буквально на следующий день, пользуясь введением военного положения, бравые вояки отдали под трибунал и в кратчайшие сроки расстреляли кучу политических деятелей всех рангов. Нашлись опытные полководцы и флотоводцы с богатым военным и жизненным опытом, которые в два счета сообразили, какой шанс им представляется. Вот и поднялись на штыках своих солдат. При этом орден моментально лишился практически всех рычагов воздействия — их ставленники пошли под нож в первых рядах обреченной колонны. Судя по тому, что действовали вояки бессистемно и допросами осужденных не озаботились, каких-либо достоверных сведений об ордене у них не было. Однако смешно было даже предположить, что они, победив, вернут власть гражданским. За годы войны, как это часто бывает, на вершину иерархии у них выбрались молодые, но смелые, решительные и грамотные командиры. Эти представители новой волны, начинавшие карьеру в одних окопах со своими солдатами, не впадали в панику от вида собственной крови и не видели ничего зазорного в том, чтобы пустить ее другим, в буквальном смысле слова. Власть они заработали собственной кровью и отдавать ее кому-то там? Три раза ха! Больше того, ясно было, что они, разобравшись с внешней угрозой, живо устроят массовые чистки — все же военные были патриотами и не собирались допустить, чтобы их страну вновь поймали со спущенными штанами. Федерацию ожидала жесткая военная диктатура, возможно, с фашистским уклоном, и в свете этого надо было думать уже не об рычагах влияния, а о банальном выживании — места в новом мире ордену не было, но и отправляться в точку слияния больших ягодичных мышц как-то не хотелось.

В общем, куда ни кинь — всюду клин. Впрочем, Ордену было не привыкать к кризисам, выход потомки средневековых рыцарей искали упорно, хватаясь за любую соломинку. И вот тут-то всплыла одна интересная информация. Точнее, всплыла-то она давно, только нужды в ней раньше не было, а вот сейчас пригодилась. И соответственно процесс пошел.

Давным-давно, в ставшие уже полулегендарными времена, когда межзвездные перелеты были еще прерогативой писателей-фантастов, а орден всеми силами двигал прогресс, огромную роль в его деятельности играла работа с архивами. На самом деле, доставшейся от предков информации было неожиданно много. Сложность была в том, чтобы вначале правильно расшифровать, а потом так же правильно интерпретировать полученные сведения, ну и после этого еще и найти им применение. Тем не менее, ухитрялись делать и то, и другое, и третье — на работе с документами орден, что называется, собаку съел.

Началось все, по сути, с нескольких чудом сохранившихся писем. Казалось бы, ну какой ценной информацией может обладать письмо одного майора другому о том, как он хорошо устроился? Однако, если задаться целью и уточнить, оказывается, что устроился он не где-нибудь, а в охране особо засекреченного научного центра, расположенного на планете в этом же секторе галактики. И занимается научный центр не чем-нибудь вроде конструирования новых моделей памперсов или оптимизации формы женских прокладок, как многие земные институты, а разработками новейших систем вооружений. Кстати, если учесть, что технологически працивилизация даже сейчас обгоняла Земную федерацию лет на восемьсот, если не больше, то это оружие должно было быть и вовсе чем-то невообразимым. А дальше — предложение встретиться, вспомнить бесшабашную курсантскую юность, сообщение, когда прибудет… В общем, пользуясь данными из разных источников, без особых проблем удалось вычислить примерное расстояние между планетами, а там и определить саму планету… Только вот как раз в тот момент эта информация была не востребована — на дворе наблюдалось самое начало двадцать первого века и до межзвездных перелетов было еще очень далеко.

Однако если информация оказалась невостребованной сразу, это не значило, что она не будет востребована вообще. Пришло время — и с пухлой картонной папки (в ордене традиционно дублировали информацию с электронных носителей на бумажные — так надежнее), снятой с дальней полки, осторожно сдули пыль, чихнули — и, взяв ее под мышку, пошли на доклад к начальству. Случилось это уже в то время, когда орден начал сворачивать программу космической экспансии и чужие технологии ему были не нужны — ордену хотелось стабильности. И вот тут-то на далекой, недавно колонизированной планете обнаруживается хорошо замаскированная база пращуров. И что вы теперь прикажете с ней делать? Вскрывать, рискуя нарваться неизвестно на что? Оно, спрашивается, надо? Тем более что архивы однозначно указали — база военная, секретная, а хранить секреты военные давно сгинувшей империи умели очень неплохо.

Геологов, случайно влезших в чужие тайны, аккуратно изъяли. Одним заткнули рты деньгами, другим прозрачно намекнули, что есть тайны, лезть в которые опасно для здоровья. Самые непонятливые оказались жертвами трагичных несчастных случаев, хотя таких было совсем немного. Месторождение, под которым, глубоко в недрах планеты, расположилась база, вдруг резко стало неперспективным. Правда, для этого пришлось менять экономику целой планеты, но в масштабах ордена это были не такие уж большие затраты. Ставшие вдруг опасными древние знания были глубоко и надежно похоронены в песках забвения, и папка вернулась на свое пыльное место. На этот раз, как надеялись в Ордене, навсегда.

Однако пришло время — и ее снова достали, в очередной раз сдув пыль. Шла война, и отчаянно пытающийся выжить орден хватался за любую соломинку. В подобной ситуации древняя база, на которой, возможно, сохранилось супероружие, была уже не головной болью, а возможно, подарком судьбы. Если не учитывать, разумеется, тот факт, что планета еще в самом начале войны оказалась захваченной противником и уходить оттуда имперцы не собирались.

Однако было бы желание — а решение всегда можно найти. Разумеется, ослабленный гибелью прикормленных чиновников, орден не мог действовать напрямую, но при этом есть и косвенные пути. Они требуют чуть больше времени, сил и напряжения мозгов — но и только, а всего этого у тамплиеров хватало. В результате командование флота получило якобы абсолютно точные сведения о строительстве имперцами на пока еще практически незащищенной планете ремонтных верфей. Вступи они в строй — и это позволит империи резко повысить мобильность своего флота, увеличит возможности быстрого оперирования силами. Естественно, допустить подобного военные не могли и срочно бросили на уничтожение якобы строящихся секретных верфей оперативную эскадру. Имперцы закономерно ответили… Одновременно на планете орденом планировалось организовать массовые беспорядки. В общем, должна была начаться анархия, и никому во время начавшейся бойни не было бы дела до того, что творит небольшая группа, прикрываемая хорошо вооруженным крейсером. Тем более, в том районе, если верить тайно проведенной орбитальной съемке, имелось место, где можно было с комфортом разместиться.

Однако планы планами, а реальность реальностью. Не слишком изящная, зато простая и потому достаточно надежная операция рухнула из-за наложения случайностей — отсутствия тех самых беспорядков и соответственно меньшего истощения сил как обороняющихся, так и атакующих, а также нежелания руководителя экспедиции потерпеть неудобства и высадиться с помощью десантных средств. Слишком прочный коммуникатор, боевой опыт имперского интенданта и отставного лейтенанта Решетникова оказались маленькими камушками, попавшими в шестерни большого механизма и вызвавшими сбой огромного процесса. В результате Магистр Вилкас, прибывший на планету, оказался вначале без группы поддержки и транспорта, потом в плену у обрадовавшейся свежему «мясу» группы боевых гомосеков и, как апофеоз невезения, в руках окопавшихся здесь Решетникова и Эспозио, которые отнюдь не собирались сдавать позиции.

Надо сказать, Вилкас с самого начала не рвался руководить опасной и сомнительной авантюрой, но деваться ему было некуда — в неофициальном табеле о рангах высших иерархов ордена его номер был шестым. В прямом и в переносном смысле шестым — у ордена был Великий Магистр и пятеро просто Магистров. Впрочем, роль Великого Магистра была, скорее, судейской — если случались конфликты внутри ордена, то именно его слово было решающим и обсуждению не подлежало. Так вот, Вилкас среди всей этой братии пользовался наименьшим авторитетом, и было, отчего.

Он стал Магистром совсем недавно, уже после начала войны. Так уж получилось, что ходил он в первых заместителях у своего предшественника — тот ценил Вилкаса за аккуратность и исполнительность, а также за некоторую ограниченность. Проще говоря, Вилкас был идеальным исполнителем, вторым номером, которому в обычной ситуации не дано быть первым — он просто не умел принимать решения. Такой уже в силу природой данного характера не подсидит, а значит, его можно держать рядом с собой и даже, в какой-то степени, доверять.

Беда пришла к шефу Вилкаса откуда не ждали. Когда военные устраивали чистки, он, в обычной жизни просто частное лицо, попал под раздачу. То ли показались подозрительными его знакомства в среде политиков, то ли, что куда вероятнее, с ним свел счеты кто-нибудь из офицеров. К примеру, за соблазненную жену. А что? Бабником тамплиер был изрядным, а большие деньги обладают прямо магическим свойством притягивать к своему хозяину женщин, так что обиженных мужей, не имеющих раньше возможности отомстить, набралось предостаточно, в том числе и среди военных. Впрочем, и без женщин к нему у многих были претензии, так что итог оказался вполне закономерным — Магистр закачался на струне от рояля, а перед его коллегами встала нелегкая задача выбора преемника.

И как-то так получилось, что кандидатура недалекого, но исполнительного Вилкаса подошла идеально. С одной стороны, он, как и положено заму, в курсе всех дел, с другой, ни в какие интриги не полезет и свою игру вести не станет — мозгов не хватит, да и, честно говоря, храбрости. Соответственно будет работать и не будет путаться под ногами. Вот так и стал Вилкас Магистром… Опущенным магистром, как хохотнул Игорь, за что заработал ненавидящий взгляд.

Когда же операция по захвату древней базы, которая, в перспективе, могла принести новым хозяевам власть над миром, хотя, конечно, могла и оказаться пустышкой, входила в завершающую фазу, возник интересный и закономерный вопрос: кому лететь? С одной стороны, трофей в перспективе был столь важен, что требовал присутствия Магистра, с другой — а ну вдруг этот Магистр, если его миссии будет сопутствовать успех, захочет кинуть остальных и править единолично? Ну и, плюс ко всему, очень не хотелось отрывать задницы от безопасных мягких кресел и тащиться за тридевять земель, туда, где стреляют и убивают, чтобы сначала ползать по дикой планете, а потом рисковать на самой базе. И все это, откровенно говоря, с сомнительными шансами на успех. Вот и выпихнули Вилкаса, а у него просто не было возможности отказаться. Хорошо еще, всю агентуру, имеющуюся на планете, ему переподчинили, хотя на проверку оказалось, что толку от этого ноль.

Впрочем, немного подумав, Вилкас не только смирился с необходимостью лететь к черту на рога, но и нашел в этом положительные моменты. В самом деле, организатором он был неплохим, так что сама работа сложной не представлялась. А вот то, что остальные Магистры не считают его ровней и чуть ли не через губу цедят, по самолюбию Вилкаса било очень болезненно. В общем, появился шанс нагнуть всех под себя — так почему бы его не использовать? Ситуация прямо наталкивала на мысль о том, что надо быть внимательнее к талантам. А то вон мальчику, который любил рисовать, сказали картаво, что не выйдет из него художника. Мальчик обиделся — и стал фюрером. Вот и этот туда же…

Когда рассказ закончился и Вилкаса, покормив, чтоб не помер раньше времени, и загипсовав сломанный палец, спихнули обратно в погреб, Эспозио посмотрел на Игоря и спросил:

— Ну, что будем делать?

— А что делать? Если все то, что рассказал нам этот козел, правда, надо искать базу. Мне, честно говоря, абсолютно неохота, чтобы она досталась вашим… Но и чтоб она досталась нашим я тоже не хочу. И те, и другие, от большого ума наворотят такого, что потом не расхлебаем. Вдруг там какое-нибудь абсолютное оружие? Абсолютное — оно ведь на то и абсолютное, что всех положит, невзирая на государственную принадлежность.

— Логично. Но еще меньше мне хочется, чтобы оно досталось вашим тамплиерам.

— Они такие же наши, как и ваши. Головную боль, во всяком случае, доставляют всем.

— Тоже верно. Но если мы там и впрямь что-то найдем?

— То будем действовать по обстановке. В идеале — подорвем базу. Есть знания, до которых надо доходить шаг за шагом, чтобы осознавать, какую ответственность за полученную вдруг силу ты несешь. А то будешь играться, как ребенок с атомной бомбой, и не заметишь, как разнесешь все вокруг.

Эспозио внимательно посмотрел на Игоря — похоже, в голове его шла переоценка ценностей. Все же от лейтенанта ждут и рассуждений на уровне лейтенанта. Игорь, для которого смысл взгляда был ясен, только усмехнулся про себя — так-то, а стоило бы подумать, что он не пацан уже давно, да и инвалидность, пускай вроде бы и не выпячивающаяся, заставляет воспринимать жизнь совсем иначе. Вслух он, правда, этого не сказал, а только поинтересовался деловито:

— Ну что, когда выступаем? Я предлагаю завтра с утра. Надеюсь, у тебя клаустрофобии нет?

Имперец медленно кивнул. Действительно, время было уже далеко за полдень, и, с учетом времени на сборы и дорогу, к шахтам они добрались бы уже в сумерках. Вопрос же о клаустрофобии был излишним — с такой болезнью в пехоту не берут. Единственно, он спросил:

— Этого брать будем?

— А на хрена он нам там нужен? Ничего похожего на планы базы у него нет, сам наудачу лезть собирался. А вот нож в спину получить — это запросто, так что пусть сидит пока. При любых раскладах он пригодится спецслужбам, что вашей, что нашей.

— Это если не найдем ничего. В противном случае он станет опасным свидетелем.

— Ладно, там видно будет. Пускай сидит, а женщины покараулят. Адалия, слышишь? Оказываем тебе высокое доверие, будешь у нас особо ценный источник информации охранять.

— Я хотела с вами…

— Знаю, что хотела, но ты в прошлый раз развлекалась, дай теперь отцу повоевать.

В общем, совместными усилиями они настояли на своем, пообещав, правда, изменить решение, если девушка приведет веские аргументы в пользу необходимости своего участия в экспедиции. Адалия промолчала, видимо, прекрасно понимая, что сейчас любой приведенный ей аргумент будет признан «невеским». Тем не менее, посмотрела она на мужчин столь многозначительно, что обоим стало попросту неловко за свое свинство. Плюс к тому, очень многообещающий был взгляд — мол, посмотрим еще, какую вам за все хорошее гадость учинить. Тем не менее, как оба считали, они мужчины — им и рисковать.

На следующее утро, стоя у входа в шахту, оба они некоторое время не могли преодолеть робость. В принципе, это чувство было обоим несвойственно и практически незнакомо, поэтому и с преодолением возникли некоторые сложности. Тот же Игорь по этой самой шахте еще мальчишкой ползал, а всего-то позавчера через нее выходил в тыл противнику, но ощущение присутствия огромной и жутковатой тайны где-то там, в глубине планеты, действовало на нервы почти столь же сильно, как расстрельная команда, целящаяся прямо в лицо. Был у них когда-то такой жесткий тренинг — прямо в мозг с помощью мнемонического усилителя транслировались ощущения людей в момент разнообразных жизненных коллизий, всегда разных, но всегда смертельно опасных, а зачастую и вовсе предсмертные ощущения. Делалось это для того, чтобы, во-первых, отсеять людей со слишком хрупкой психикой, а во-вторых, чтобы приучить смотреть на опасность более отстранение, воспринимая ее, в какой-то степени, как игру и тем самым научить будущих пилотов не паниковать, сохраняя абсолютное спокойствие в любой ситуации. Кому-то, говорят, это и впрямь помогало, хотя у Игоря воспоминания об ощущениях расстреливаемого дезертира, сгорающего заживо в сбитой капсуле десантника или, к примеру, медленно задыхающегося в космосе пилота, истребитель которого поврежден и потерял управление, вызывали только тяжелое, сосущее ощущение ужаса и полной безнадежности. У других, как он подозревал, тоже — не зря многих его сокурсников извлекали из тренинг-камер на руках и уносили потом на носилках — а ведь они были как раз из тех, кто прошел тесты и потом вполне успешно доучился. Да что там, его самого как-то так вытаскивали, без сознания и с мокрыми штанами. Позже он начал предполагать, что целью тренинга было вовсе не создать у молодежи игровое восприятие, а научить их смотреть на смерть, как на обыденность, своего рода издержки профессии, но это были только его догадки.

Вот примерно такого же рода ощущение, как на подобных тренингах, было у Игоря и сейчас. Эспозио о методах подготовки, принятых в империи, не распространялся, но, как подозревал Игорь, у них было нечто подобное — уж больно кислым, похожее на его собственное, стало выражение лица интенданта, когда тот увидел вход в шахту. Тем не менее, постояв несколько секунд, имперец вопросительно посмотрел на Игоря. Тот, подумав, кивнул, буркнул себе под нос: «Ну что, пошли, что ли», — и, пнув некстати подвернувшийся камень, первым зашагал под землю.

В принципе, с момента его последнего визита в эти места ничего здесь не изменилось. Это на поверхности диспозиция эволюционировала прямо-таки с угрожающей быстротой. Прошло чуть более суток, а на месте лагеря уже практически ничего не осталось. Зверье успело доесть трупы и, такое впечатление, даже песок вылизать, остатки палаток попутно разорвало в мелкие клочья. Еще и вытоптали территорию лагеря так, что от их следов невозможно было понять, что же, на самом деле, тут случилось. А сюда, в шахты, звери не заходили. Нечего им тут было делать.

Спускались мужчины быстро, огни фонарей вырывали из темноты знакомые Игорю с детства каменные стены в потеках воды и зеленоватых разводах — здесь уже встречались выходы меди, которая, окисляясь, и давала такую окраску. Высота свода постепенно уменьшалась, и в самом конце шахты Игорю пришлось даже пригибаться, чтобы не задеть потолок. Но вот перед ними оказался глухой каменный завал, и мужчины остановились.

— Раньше я думал, что здесь просто обрушился свод, — луч фонаря обежал нагромождение каменных глыб и крошки. — Теперь подозреваю, что здесь все попросту взорвали. Как, будем разгребать или пойдем в обход?

— А не заблудимся?

— Не волнуйся, навигаторы у нас есть.

— Тогда пошли.

Про боковой штрек, выводящий в карстовые пещеры, те, кто взрывал завал, очевидно, просто не знали, иначе подорвали бы и его. А может, он первоначально и не вскрыл их, и лишь позже тонкая перегородка между штреком и ближайшей пещерой, поврежденная или при проходке, или, скорее всего, завалившим забой взрывом, не выдержала и рассыпалась. Потому, наверное, и количество битого камня на полу было в разы выше нормы.

Когда они, кряхтя и цепляясь рюкзаками за края прохода, выбрались из штрека в пещеру, Эспозио лишь присвистнул. Игорь провел лучом фонаря, блеснули гроздья кристаллов, и Эспозио присвистнул вторично:

— Красота!..

— Именно так. Доставай свою люстру.

Имперец кивнул и, ловко скинув с плеч рюкзак, извлек из него мощный переносной прожектор. В детстве Игорю оставалось о таком агрегате только мечтать. Узкий, яркий, практически не рассеивающийся луч ударил из прожектора, и в первый раз в жизни Игорь смог рассмотреть пещеру, в которой с мальчишками ползал в детстве, замирая от сладкого предчувствия тайны.

Пещера была не то чтобы огромна, но велика — уж точно. В длину она была несколько десятков метров, точнее сказать было невозможно. Во всяком случае, тот ход, который выводил к соседней шахте, был примерно в середине пути. Это на первый взгляд в середине — с одной стороны, пещера там сужалась, но с другой, стен было там не видно. Луч прожектора туда попросту не доставал, и дальняя оконечность пещеры терялась во мраке.

Выглядело это зрелище, конечно, впечатляюще, никакого сравнения с тем, что они могли рассмотреть с помощью фонарей. Однако на красоты спелеологи-любители глядели очень недолго — надо было работать, не забывая при этом, что батареи прожектора хватит на двенадцать часов, не больше. Дальше надо было его заряжать, а смена батареи в прожекторе попросту не была предусмотрена. И второго прожектора тоже не было — Игорю в свое время он был не нужен. Этот-то в прошлом году приволок так, на всякий случай, и в пещеры с ним лезть, разумеется, не собирался. Единственно, радовал тот факт, что искомое просто не могло располагаться далеко — иначе геологи, ведущие когда-то разведку месторождения, из не такой и глубокой шахты до него бы просто-напросто не добрались. Хотя, с другой стороны, что они там увидели? Не исключено, что просто следы древних выработок или, к примеру, вросший в камень скелет.

Самым логичным было попытаться дойти, используя сеть пещер, до того места, где в свое время заканчивалась шахта. Настроив оба навигатора, чтобы не заблудиться ненароком, они двинулись на поиски соответствующего прохода. Таковых оказалось сразу несколько — в далеком прошлом вода, размывая известняк, набуравила тут прямо немыслимое число ходов и дырок. Интересное, вообще-то, сочетание — Игорь не был уверен, что известняк и медная руда хорошо согласуются между собой в геологическом плане, хотя, с другой стороны, он не был профессионалом. Любителем — и то не был. Да и потом, геология вообще штука хитрая, и от нее можно ожидать любого выверта, причем на каждой планете с собственным, уникальным до одури колоритом.

Первый проход, в который они сунулись, оказался непроходим. Дырка-то была длинной, но уже через десяток метров сужалась настолько, что пролезть сквозь нее не было никакой возможности. Игорь едва не застрял, и если бы не обвязанная вокруг пояса веревка, за которую его тянул Эспозио, выбраться было бы весьма и весьма затруднительно. А так — ничего, всего-то волосы посерели от известковой пыли да камуфляжный комбинезон украсился парой живописных дырок. Во второй проход, на вид более широкий, решительно полез Эспозио. Увы, и тот тоже оказался пустышкой — через десяток метров его перекрывал завал, причем, судя по виду, древний, чуть ли не ровесник этих пещер.

Выбравшись, храбрые исследователи недр решили сделать паузу — оправиться, перекусить. Ходов было еще много, так что надежда решить вопрос в один день, кавалерийским наскоком, исчезала на глазах. Хотя, с другой стороны, хотя бы какое-то подобие карты этих мест на их навигаторах уже появлялось — и то хлеб. Спешить же им, по большому счету, было сейчас просто некуда.

Третий проход, несмотря на то, что вначале он вроде бы не отличался от двух предыдущих, потом внезапно расширился и начал забирать вниз и немного влево. Это было в противоположную от нужного им направления сторону, но все же они пошли дальше — мало ли что. А проход все тянулся и тянулся, стены его были выглажены водой так, словно их кто-то долго и тщательно полировал. Впрочем, скоро этот эффект кончился, известняк стал влажным, в разноцветных потеках, под ногами захлюпало — тоненькие струйки воды, собираясь на полу, сложились в ручеек, вначале тоненький, но затем все более расширяющийся. Продолжалось это, правда, недолго — проход обрывался, приводя их в пещеру, по сравнению с которой та, где они начинали путешествие, выглядела прихожей рядом с бальным залом.

Сказать, что она была велика — значило ничего не сказать. Игорь не видел противоположной стены в полумраке, хотя здесь не нужен был даже прожектор — совсем рядом, метрах в пяти от края пещеры, начиналось озеро с голубоватой, слабо фосфоресцирующей водой, озарявшей все вокруг неярким, каким-то холодным и чужеродным светом. Гроздья кристаллов, свисающих с низкого для таких масштабов, не больше пяти метров, потолка тоже светились в этом свете, рождая абсолютно нереальное и завораживающее зрелище. Словом, это было чем-то невероятным, и было даже трудно представить, как сейсмики ухитрились проглядеть такую большую подземную полость. Впрочем, может, и не проглядели…

Игорь, как завороженный, шагнул вперед — и был остановлен резким, жестким рывком за локоть:

— Назад!

— Ты чего?

— Вдруг там радиация? Стой, где стоишь.

Эспозио говорил тихо, можно сказать, шепотом кричал, видать, на него тоже, не позволяя повышать голос, действовала мрачная красота этого места. Надо сказать, он был прав — в хорошей клинике, разумеется, с последствиями облучения справились бы запросто, но где она, та клиника? Продолжая крепко удерживать правой рукой Игоря, левой имперец неловко сдернул с пояса счетчик, включил его. Замерцал сиреневым цветом экран, поползли по нему белые цифры… Эспозио вздохнул облегченно:

— Нет, вроде порядок. Наверное, микроорганизмы какие-то.

Микроорганизмы — это, конечно, не радиация, тем более, обоим была привита биоблокада, у одного земная, у другого имперская, ничем, кстати, принципиально не отличающиеся, но идти вперед у Игоря отпало почему-то всякое желание. Тем более, узкая площадка каменного пляжа и справа, и слева довольно быстро сходила на нет, а шлепать по воде желание отсутствовало. Сделав несколько снимков этого места — так, на память, они повернулись и бодро зашагали назад.

На этом они и решили закончить первый день поисков. Во-первых, и без того день клонился к закату, а во-вторых, Игорь не был уверен в надежности своего прожектора — все же тот был далеко не первой молодости, и рассчитанная на двенадцать часов батарея, может статься, вполне была способна сдохнуть раньше. Ничего страшного в этом, разумеется, не было, фонари никуда не делись, но создавать проблемы самим себе не было смысла, тем более что все равно до темноты обследовать что-то масштабное не получилось бы. Ночевать же оба планировали в доме, а не в этих пещерах, так что лучше было не пороть горячку. Словом, выбрались наверх, оставив в пещере часть снаряжения, и рванули домой.

Это хорошо, когда есть, куда возвращаться и когда тебя ждут. Хотя бы даже из тех меркантильных соображений, что к твоему прибытию будут готова хорошо протопленная баня и вкусный ужин. Правда, довеском к этому служило легкое ворчание Ирэн — жена Эспозио не пыталась оспорить действия мужа, но свое недовольство его геройствованиями выказывала уже не в первый раз. В другое время это, наверное, давало эффект лучший, чем любой скандал, но только не сейчас — азарт охотника гнал имперца вперед не хуже, чем коня шпоры, и на такую мелочь, как женское ворчание, он не обращал внимания.

Но вообще, встретили их совершенно по-разному. Младшее поколение в лице Палея и Адалии с восторгом охали, когда им показывали фотографии подземных залов, и просились со старшими. Точнее, просился только Палей, Адалия же немного ревниво молчала, но Игорь поймал себя на мысли, что, когда все немного утрясется, вряд ли удастся отбрыкаться от того, чтобы устроить девушке экскурсию. Хотя бы потому не удастся, что иначе она сама туда попрется, никого не спрашивая, и лучше уж сыграть на опережение, чем искать ее потом во всех этих туннелях. Это он Адалии с братом, подумав немного, и пообещал, за что заработал благодарный взгляд.

Ирэн тоже выказывала восторг, но чувствовалась в ее поведении некоторая натянутость. Ну да, разумеется, куда больше ее беспокоило, что с мужем что-нибудь может случиться, а также ситуация, когда они целый день находятся без охраны — Адалию она в этом плане не воспринимала. Вполне логичный ход мыслей, кстати, и женщине не объяснишь, что любопытство и желание добраться до тайны первым для мужчины норма. Тем более что, похоже, в непосредственной близости от их убежища никакой угрозы не осталось, а кто был — те уже давно переварились в желудках местных хищников. Для нее куда понятнее, когда подобными вопросами занимаются специалисты, которым положено рисковать по роду службы — в конце концов, им за это платят. Так что, по ее мнению (невысказанному, но от того не менее понятному), надо было просто ждать, пока не явятся представители властей и разберутся с проблемой, а не ползать по опасным и наверняка нестерильным подземельям.

Софья вообще никаких эмоций не высказала — она, похоже, все больше впадала в прострацию. При всей своей стервозности, это все же была обычная городская, в чем-то даже немного домашняя девушка, и сейчас необходимость сидеть в глуши и полная оторванность от внешнего мира, многочисленных знакомых подруг, давили на нее как многотонный пресс. В общем, как только окончательно прошел шок от начала войны, Софья начала пребывать в подавленном состоянии и выходить из него в ближайшее время, похоже, не собиралась.

Последнего члена их маленького, но дружного коллектива никто и спрашивать не стал, равно как и посвящать в результаты экспедиции. Магистр все так же сидел в погребе, глухо матерился, но сделать ничего не мог. Его выпускали утром и вечером, поесть, помыться и справить нужду, а потом загоняли обратно. Бесило это недавно еще не всесильного, но очень важного господина страшно, но остальным до его эмоций не было никакого дела.

Повторить вылазку утром, как планировали, не получилось. И всему виной оказалась та самая Ирэн, точнее, ее дотошность. Как оказалось, пока они бегали по местным пещерам и рассматривали достопримечательности, любуясь первозданными красотами, она, то ли по извечной женской дотошности, то ли от нечего делать, провела ревизию припасов и быстро пришла к весьма неутешительному выводу. Рассчитанные на одного человека, эти запасы таяли во рту шестерых, а теперь уже семерых едоков, поддержанных не теряющей аппетит собакой, с ужасающей скоростью. Если по-простому, два, максимум, три дня — и жрать будет нечего. Крупы, мука, чай, вообще, запасы длительного хранения еще были, а вот мясные и рыбные — извините. Оставалось плюнуть и посвятить свое внимание добыванию пищи.

Вариантов, по сути, было два — охота и рыбалка, и каждый из них имел свои преимущества. Немного подумав, решили не бежать впереди паровоза, а заняться и тем, и другим. Правда, в обоих случаях Эспозио был на подхвате — все же с животным миром планеты он был знаком постольку-поскольку. Для начала, с утра поставили сети, перегородив небольшой залив недалеко от дома. Ну а дальше решительно двинули в лес, благо место, где зверье обожало выходить на водопой, Игорь знал.

Вернулись они уже к вечеру, притащив с собой тушу панцирного оленя. Это местное травоядное, как и его земные прототипы было украшено великолепными рогами — Эспозио даже съязвил по поводу семейной жизни зверя, в плане грубоватых мужских шуток имперцы ничем не отличались от жителей федерации. Да и внешне олень был как олень, разве что крупнее раза в четыре, да с боками, прикрытыми костяными пластинами. Высокое содержание кремния в этой естественной защите сообщало им очень высокую твердость — во всяком случае, обычная свинцовая пуля разве что оцарапала бы зверю шкуру. Игорь, зная об этом, озаботился зарядить свой карабин бронебойными пулями, и в результате с одного выстрела превратил красивое животное в большой кусок неэстетичного, но вкусного мяса. Оставалось разделать тушу, что было не так и сложно — конечно, нож костяные пластины не брал, но они ведь были не сплошными, а сочленения напору хорошо отточенной стали поддавались легко. Ну а разделав зверя и порубив тушу на части, ее с грехом пополам дотащили до ожидающего неподалеку бронетранспортера — Игорь, подумав, решил, что он будет удобнее на охоте, чем обычный вездеход. Оставалось привезти добычу, а потом, пока еще не стемнело, проверить сети. Рыбы, правда, было немного — килограммов пятнадцать, и та довольно мелкая. Засадив женщин ее чистить, мужчины почувствовали себя даже, в какой-то мере, отмщенными — все же для чистки рыбы надо обладать определенными навыками, которых их спутницы не имели, что подтвердилось многочисленными женскими высказываниями. Все слова были, что характерно, на грани приличия, и все предназначались бездельничающим мужикам.

Женщинам стоило бы помолчать, ибо настоящие эмоции они испытали утром. Игорь растолкал Эспозио чуть свет, потому что «рыбакам нельзя просыпать утреннюю зорьку», и они вновь отправились проверять сети. На сей раз улов был куда как приличнее, да и с видовой точки зрения поразнообразнее. Хорошо еще, в реке попросту не было ядовитой рыбы и не пришлось ее сортировать. Исключение составил разве что восьмикилограммовый косторот — стремительный, похожий на земную щуку речной хищник, прозванный так не за какое-нибудь уникальное строение челюстей, а за то, что этими самыми челюстями запросто мог раздробить кость, например, руки, если сдуру дать ему себя укусить. Конечно, эта милая рыбка имела и научное название, настолько же зубодробительное, как и ее челюсти, но все же прижилось именно просторечное, да так, что попало и в документы, и в учебники, описывающие местную фауну.

Данный конкретный экземпляр был невелик, но Игорь все же обошелся с ним максимально аккуратно и осторожно, ловко ткнув кончиком узкого ножа под основание черепа. Косторот только дернулся и моментально затих, оставалось его вытащить из сетки, которую он намотал на себя, подобно кокону, и так же аккуратно уложить в мешок — правильно закопченное мясо косторота обладало исключительно нежным вкусом, но если от удара лопнет желчный пузырь, то пиши пропало, есть будет невозможно.

В общем, проснувшихся женщин ждали две новости — хорошая и плохая. Хорошая — это завтрак, который мужчины, вернувшись, когда остальные еще почивали в объятиях Морфея, приготовили сами. Ну а плохая — это гора самой разномастной рыбы, которую предстояло чистить. А ведь рыба эта, кроме чешуи или, как вариант, панцирных щитков, имела, порой, еще и вполне приличные колючки — не сразу приспособишься. Впрочем, Игорь пожертвовал страдалицам перчатки, которые у него имелись как раз для таких случаев, так что процесс чистки обошелся без травм.

Уже после обеда, когда и мясо, и рыбу частично замораживали, частично солили, частично вялили, частично коптили, и уж совсем чуть-чуть уютно что-то шкворчало на сковородках и булькало в кипятке… И все это распространяло вокруг себя воистину неземные ароматы… Словом, оставив женщин возиться на кухне и негодовать по этому поводу, добытчики свалили на рыбалку, правда, на сей раз, не ради пополнения запасов, а просто ради удовольствия. А за ними, под шумок, сбежала и Адалия — видимо, заниматься готовкой ей тоже не слишком нравилось.

Как оказалось, со спиннингом Эспозио раньше дела не имел, но это было вполне поправимо. В империи ловить рыбу было принято другими способами, хотя обычная удочка среди них, надо сказать, присутствовала, а вот спиннинги начали появляться только в последние годы, уже после начала войны с Земной федерацией — кто-то скопировал трофейные снасти. Популярность они еще, правда, завоевать не успели, оставаясь экзотической игрушкой, да и то сказать, когда идет большая война, то на подобные развлечения времени особо не остается. Тем не менее, со снастью Эспозио освоился моментально, да и Адалия тоже, а потом, собственно, и началась рыбалка.

На планете с небольшим населением и соответственно малым потреблением природных ресурсов и дичи в лесу, и рыбы в реке хватает на всех. Применительно к ситуации это значило, что даже не блещущим мастерством имперцам страдать от отсутствия добычи не приходилось. По местным понятиям их трофеи были, правда, мелочью, но уж азарта… Да и то сказать, даже килограммовый гарпунонос заставляет удилище изгибаться в дугу, а когда он, пытаясь отделаться от крючка, выпрыгивает из воды на полметра, с шумом плюхаясь обратно, это вызывает трепет у любого мужчины. Да и женщины тоже — судя по тому, как вела себя Адалия, — такое истинно мужское чувство, как азарт, было совершенно не чуждо.

Полюбовавшись на размахивающих спиннингами и хвастающихся трофеями товарищей (как дети, право слово), Игорь решительно зашагал вверх по течению. Идти, правда, было недалеко — метров двести. Там река делала крутой поворот, и на этом повороте наблюдался шикарный перекат с ямой под ним. И островок всего-то в паре метров от берега, до которого можно было добраться, просто шагая по выступающим из воды камням. Милое дело… Игорь в два счета перебрался на островок и принялся активно облавливать эту самую яму. Правда, вначале безрезультатно, но потом упорство его было вознаграждено косторотом чуть меньших размеров, чем пойманный утром. Возиться с ним пришлось минут пятнадцать, и только когда рыбина затихла на прибрежных камнях, Игорь перевел дух, смахнув со лба выступившие было некстати бисеринки пота. Нормальный трофей. Жаль только, что дальше кидать сейчас блесну в эту яму бесполезно — там, где обосновался косторот, никого больше не поймаешь, не терпит этот хищник конкурентов.

— Ну, как… ого!

— Ничего особенного, — Игорь, обернувшись, увидел своих товарищей, восхищенно пялившихся на его трофей. — А вы свою рыбу куда дели?

— Домой оттащили.

— И вас не пытались там оставить? — с недоверием поинтересовался он, мельком заметив, что имперцы уже начали называть это место домом.

— Пытались, — рассмеялась Адалия. Когда она веселилась так искренне, ее смех напоминал звон маленьких серебряных колокольчиков. — Но мы не поддались на провокации и сбежали.

— И правильно, — одобрительно кивнул Игорь. — Жить надо сейчас и пользоваться моментом. Неизвестно, что дальше будет.

— Во-во, — фыркнул Эспозио, следом за дочерью перебираясь на остров. — А хорош все же трофей.

— Утром ты сам помогал мне выпутывать рыбину покрупнее этой.

— Так то же в сетку попала. Сам знаешь, то, что на удочку зацепил, воспринимается совсем иначе.

— Это точно… А теперь посмотрите сюда, — жестом фокусника Игорь освободил блесну и продемонстрировал ее товарищам. Пластина из темной, достаточно твердой бронзы щеголяла глубокой бороздой. Еще немного, и рыба могла перекусить ее пополам. Эспозио, увидев это, присвистнул, Адалия округлила глаза. — Ни в коем случае не балуйтесь с этой рыбкой, без пальцев остаться можно запросто.

Прямо на месте разделав трофей и закинув его в рюкзак, Игорь сделал несколько шагов. Терпимо, да и идти недалеко. Особенно, если немного угол срезать. Усмехнувшись, он махнул рукой:

— Пошли.

— Куда?

— Тут недалеко. Но вам понравится.

Эспозио пожал плечами, но спорить не стал, и спустя десять минут они были уже на том месте, которое хотел показать им Игорь. Здесь было… красиво, иначе и не назовешь. В большую реку впадала еще одна, маленькая, но бурная. Когда-то давно, найдя себе путь сквозь трещину в скалах, она за тысячелетия вымыла широкое, но мелкое русло, и теперь бешено неслась зажатая почти отвесными берегами, за которые в некоторых местах каким-то чудом цеплялись маленькие, корявые деревца, похожие на японские бонсай. Небольшие террасы, где росли деревья покрупнее, были покрыты изумрудно-зеленой травой, при дневном свете кажущейся невероятно мягкой, хотя на самом деле она больше напоминала проволоку — Игорь как-то проверял. Однако все это были мелочи, главное же, что русло притока располагалось метров на пять выше, чем поверхность большой реки, и в результате образовался водопад — небольшой, но яркий и шумный. И над ним, порожденная висящим в воздухе маревом из миллиардов мелких брызг, сияла странно изломанная, очень яркая радуга. Словом, феерическое зрелище, которое невозможно описать словами — его надо видеть!

Дав товарищам вдоволь налюбоваться на эту красоту, Игорь скинул с плеч рюкзак и неспешно спустился к воде. Здесь, как раз под радугой, водопад за многие годы выбил шикарную яму, и в ней, не боясь шума, стояла крупная рыба. Речка несла много корма — насекомых, ненароком в нее попавших, мелкую живность, от невеликого ума решившую переплыть бурный поток, рыбью молодь… Падение с пяти метров — ерунда, но внизу всех их ждут голодные, хищные рты, для крупной рыбы эта яма и стол, и дом, и бояться она никого не привыкла. Так Игорь и объяснил остальным, неспешно, цепляя новую блесну и перебираясь к своему любимому камушку. Даже не камушку — большая, два на три метра, практически ровная каменная плита находилась под водой, сантиметрах в трех от поверхности, не более. Если не знать — хрен углядишь, рябь и блики все скрывают. Но, даже зная, Игорь ступал осторожно — все же камень, да еще под водой, опора довольно скользкая и ненадежная. Зазеваешься — и в два счета ухнешь во все ту же яму, а там может оказаться кто-нибудь, для кого ты сам — добыча. Вряд ли, конечно, но закон всемирного свинства еще никто не отменял.

Располагаясь сам, он, тем не менее, продолжал краем глаза наблюдать за спутниками — мало ли что, они-то здесь вообще в первый раз. Однако те не подкачали. Эспозио, аккуратно маневрируя меж каменных глыб, отошел немного подальше, и Игорь с неожиданным для себя легким чувством ревности, отметил, что имперец выбрал место немногим хуже, чем у него самого. Во всяком случае, оттуда можно было кидать блесну практически в любой угол ямы, не боясь при этом особо зацепиться ею за что-нибудь. Вряд ли, конечно, оторвешь, леска выдержит килограммов сто, не меньше, но освобождая провозишься. А вот Эспозио сейчас такие неприятности не грозили — и ведь не скажешь, что в первый раз здесь, все же умеет человек место чувствовать. Да и Адалия не подкачала. Правда, она со свойственным молодости задором прыгала по верхушкам камней не хуже горной козы, и Игорь пару раз даже испугался, что девушка навернется и чего-нибудь себе переломает, но обошлось — ловкостью и координацией движений Адалия была не обделена. Хотя, надо сказать, место она себе выбрала хоть и красивое, но не особенно перспективное, однако как раз место, если не понравится, и сменить можно. А пока что девушка удобно устроилась среди живописно разбросанных валунов и принялась размахивать спиннингом.

Кстати, первый трофей достался как раз ей, и был он куда интереснее тех, что попадались раньше. Во всяком случае, рыбина была крупная и упорная, так что девушку едва саму не сдернуло в воду. И, что паршиво, помочь ей в тот момент не мог никто — Эспозио, в свою очередь, боролся с кандидатом в трофеи, схававшим блесну с запозданием буквально на полсекунды, а Игорь находился слишком далеко. Впрочем, девушка справилась, а вот ее отец — увы. Несмотря на удачную, очень выигрышную позицию, он, тем не менее, не сумел справиться с зацепленным хищником. На секунду, может, дал слабину — и все, рыба скользнула между камнями. Только слабо тренькнула, распадаясь и скручиваясь в шикарную «бороду», ослабшая леска — на рывок она могла выдержать очень много, но острый, зазубренный край скрытого под водой камня ее попросту перерезал.

Пока Эспозио разбирался с возникшей проблемой, как то распутыванием лески и цеплянием новой блесны, его дочь вытащила еще одну рыбину, а потом клюнуло и у Игоря. Да так клюнуло, что он, рыбак опытный, немного охренел и с трудом удержал в руках удилище. Катушка взвыла тормозом, сбрасывая леску, и над водой как-то неожиданно резко вырос мощный бугор, прокатившийся из одного края ямы и в другой.

Следующие полчаса Игорь провел в тщетных попытках усмирить неожиданно крупную и сильную добычу. Рыбина металась из стороны в стороны, то давая ему подвести себя к берегу, то кидаясь прочь, легко отбирая с таким трудом накрученную на катушку леску. Что это за гигант, рыбак определил почти сразу — бутылконос, рыба, очень похожая на гигантского осетра, и данный экземпляр нельзя было назвать уникальным. Как-то Игорю приходилось видеть, как из сети выпутывали бутылконоса в две тонны весом, но и тот, который бесновался сейчас на крючке, вполне способен был уволочь под воду человека. В первый раз в жизни Игорь задействовал на рыбалке импланты, и только благодаря этому ему удалось продержаться.

Тем не менее, рыба постепенно уставала — все же в выносливости ей было не тягаться с человеком. Медленно, сантиметр за сантиметром, Игорь отвоевывал у нее спасительное расстояние, заставил хлебнуть воздуха, и когда уже порядком обессилевшая, но все еще способная постоять за себя рыбина на миг замерла в паре метров от его ног, Эспозио, успевший подбежать и занять удобную позицию, всадил ей в башку две пули из своего пистолета. Бутылконос взвился на миг из воды, закрутился на месте, конвульсивно дергаясь, вновь затрещала катушка, но сила ударов быстро уменьшалась, и через несколько минут Игорь, вытирая рукавом покрытый бисеринками пота лоб, дрожащими от избытка адреналина руками вытащил трофей на берег…

В общем, им пришлось ждать, пока Эспозио смотается за транспортом, и многострадальный БТР, вчера перевозивший мясо, сегодня поработал рыбной лавкой. Наградой за труды, правда, стали восхищенные взгляды женской части населения, но Игорю от этого было не легче — после задействованных имплантов его колбасило, сосисило, паштетило и шпротило часа два, не меньше.

Тем не менее, окончание вечера получилось ничуть не хуже рыбалки — баня и посиделки у костра с великолепными шашлыками. На вкус бутылконос ничем не уступал тому же осетру, а может, и превосходил его, шашлыки тоже вышли соответствующими, да и запасы спиртного в доме были неплохие. Словом, посидели, и все присутствующие вдруг обнаружили, что война, которая для остальных была кровью и смертью, для них как-то незаметно превратилась в нечто вроде отпуска на лоне природы.

Увы, всему хорошему быстро приходит конец, и вечер в хорошей компании закончился раньше, чем хотелось бы. Ну а утром, слегка поправив гудящие головы, Игорь рассолом, а Эспозио пивом, аналог которого в империи был и которое имперцы потребляли не хуже коренных жителей федерации, мужчины вновь отправились заниматься спелеологией, сиречь исследовать пещеры. Правда, в этот раз они не испытывали к ним такого пиетета, как накануне — эффект новизны прошел, и теперь это была не более чем работа, нудная, возможно опасная, но все же работа. А работа и приключение — разные вещи и психологически воспринимаются тоже совершенно по-разному.

На сей раз ходы, которые они исследовали, были все как один короткие и широкие. До обеда напарники исследовали аж пять штук, но ничего, кроме гнезда хамусов, не нашли. Хамусы же, животные вроде летучих мышей, буквально оглушили их своим резким писком да еще и с ног до головы обгадили, моментально окатив едким пометом. Это для них была типичная реакция на испуг, но отважным исследователям пещер от осознания собственной крутизны было не легче — они после этого потратили целый час, чтобы хоть как-то очистить изгвазданную одежду от вонючей дряни. Хоть сколь-нибудь заметным успехом это действо, кстати, не увенчалось, и, плюнув и осмотрев после обеда еще один ход, оказавшийся столь же бесперспективным, разве что более длинным и извилистым, они вернулись домой. Кстати, там они узнали о себе много нового и интересного — все же пахло дерьмо хамусов на редкость мерзко, и женщины не преминули активно пройтись по их сходству с грязными животными, в просторечии именуемыми свиньями. В общем, не день получился, а сплошное расстройство.

Первые результаты были достигнуты на третий день, хотя от таких результатов лучше было бы держаться подальше. Проще говоря, они нашли неприятности, а может, это неприятности нашли их. Впрочем, от перемены слагаемых сумма не меняется, да и количество потраченных нервов почему-то не уменьшается ни на йоту. Если коротко, то на них напали.

Эспозио как раз исследовал очередной тоннель, который мало того, что оказался длинным и широким, так еще и вел в нужном им направлении. Игорь невозмутимо топал сзади — признаться, ему изрядно надоели эти ползания ниже уровня грунта, но он хорошо отдавал себе отчет в необходимости такого рода планомерных изысканий. Хотя, честно говоря, и закрадывалась в его голову уже мысль о том, что разбирать завал могло оказаться продуктивнее. Жаль только у него не было приборов, способных оценить его размеры, да и те, кто устраивал взрыв, явно старались подстраховаться, так что завал мог тянуться на десятки метров.

То, как резко остановился Эспозио, заставило Игоря, в свою очередь, сбавить шаг, однако, когда он все же подошел, то увидел, что перед ними всего-навсего еще одна пещера. Внушительная, но не более того, вдобавок безо всяких признаков других ходов, словом, тупик. И, если верить показаниям навигатора, до нужной точки она не доходила. Обшарив ее лучом прожектора, они повернули было назад, но в последний момент Игорь еще раз провел лучом в направлении места, где мрак, как ему показалось, чуть-чуть колыхнулся.

В принципе, его наблюдательность и спасла им жизнь, поскольку в следующий миг из темноты вылетело стремительное массивное тело, и лишь хорошая реакция позволила обоим уйти с линии удара. Игорь в кувырке откатился назад, Эспозио просто отпрыгнул, как испуганный кот, и им оставалось только благодарить конструкторов прожектора, вложивших в это хрупкое на вид устройство совершенно избыточный на первый взгляд запас прочности. В свете уцелевшей и даже не треснувшей лампы перед людьми предстал обитатель подземелья и, очевидно, хозяин этой пещеры. То еще зрелище, к аппетиту не располагающее.

Больше всего тварь, достигающая высотой человеческого плеча, напоминала гигантскую волосатую многоножку, то ли героиню из какого-нибудь старинного фильма ужасов, то ли порождение ночных кошмаров. Правда, волосатую — это с натяжкой, просто ее длинное, сегментированное тело на сочленениях поросло чем-то, напоминающим длинные пряди шерсти. Пряди эти непрерывно шевелились, причем совершенно не в такт движениям тела, и, скорее всего, несли какую-то функциональную нагрузку. Подземная тварь шуровала вперед на множестве длинных, суставчатых ног, каждая в полметра длиной, но самым неприятным была ее башка, увенчанная двумя гигантскими фасеточными глазами сверху и жуткого вида челюстями снизу. В общем, это был совсем не тот противник, с которым хотелось бы встречаться.

Двигалась многоножка на удивление шустро, свет ей, похоже, совсем не мешал, так что Игорь едва успел выхватить пистолет. С маху разрядил всю обойму — и в первый момент даже поверил, что удачно, но многоножка пару секунд стояла неподвижно, а потом вновь двинулась вперед, на сей раз медленнее, но от того не менее страшно. Игорь поменял обойму — Эспозио в тот момент лупил в нее из своего оружия. Как оказалось, так же зря — теперь Игорь видел, что даже бронебойные пули, попадая в тело зверя, лишь оставляют на прикрывающих его щитках большие, лучащиеся трещинами выбоины-отметины, белесые на вид, но пробить естественную броню они были не в состоянии. Более того, попадая в глаза, они, по-видимому, причиняли боль, но те были словно бронестеклом прикрыты — никаких видимых следов тяжелые девятимиллиметровые пули не оставляли.

— За автоматом! Бегом! — рявкнул Игорь, выпустив три пули по ногам зверя. На сей раз он добился успеха, попав в сустав и разом обездвижив конечность, хотя это был, скорее, случайностью — ноги хищника двигались на редкость быстро и хаотично, чтобы пытаться в них прицелиться. Эспозио кивнул и, не задавая вопросов, кинулся прочь, оставив Игоря сдерживать зверя. Тот и сдерживал, отступая назад и паля почти без передыху. Хорошо еще, патронов взял с запасом, да и перезаряжать оружие получалось быстро.

Эспозио вернулся, когда у Игоря оставалось всего две обоймы. С маху оттерев напарника, он ударил из автомата длинной очередью. Трассирующие пули в темноте смотрелись феерично, но пользы от них было не больше, чем от пистолета. Выругавшись, Игорь перехватил оружие, поменял магазин и полоснул тварь по лапам. На этот раз получилось удачнее, сразу несколько ног подломилось, и не ожидавшая этого многоножка завалилась на бок, оглашая воздух противным резким треском. Очевидно, это был крик боли, но Игорю было не до идентификации чьих-то там воплей. Он врезал еще одной очередью, надеясь, что на брюхе защита противника окажется слабее, но ошибся — эффекта было ноль. Зато имперец не подкачал — сорвал с пояса химический факел, прихваченный, видимо, в лагере, с размаху кинул его под зверя и выстрелил вслед. Сам по себе такой факел ярко горит, давая полчаса приличного света, но когда его корпус раскалывает пуля, то начинка сгорает почти мгновенно. Зверь вместе с частью прохода моментально превратился в один большой костер, а люди, не сговариваясь, кинулись прочь, и их шаги дробно звучали под рев огня и дикий визг сгорающей заживо многоножки.

— Кто это был? — спросил Эспозио, когда они выбрались на поверхность. Дышал он тяжело, с хрипами — потерял форму лихой офицер, эх, потерял, если пробежка так сбила ему дыхание.

— А хрен его знает. Животный мир планеты изучен так себе. Мы, по сути, знаем, что живет в умеренном климатическом поясе, а ближе к полюсу или к экватору обычно даже не лезем. Только на моей памяти до войны бесследно исчезло четыре экспедиции, причем последняя, это я точно знаю, имела в охранении два вполне современных танка. И это на поверхности, а то, что живет ниже, не изучено вовсе. Все, ты как хочешь, а я сегодня туда больше ни ногой.

— Я тоже не жажду. Домой. Штаны менять.

— Обо…ся?

— Нет, порвал, — ответил имперец и громко, по-лошадиному заржал, давая выход эмоциям.

На следующий день они спускались в пещеры, имея при себе, помимо обычного снаряжения, еще и портативный гранатомет. Конечно, устраивать подземные взрывы не особенно разумно, но Игорь рассудил, что кумулятивные гранаты, изначально предназначенные, вообще-то, для борьбы с танками, дают хлопок не громче выстрела из автомата, а значит, своды не рухнут. Гранатометов у него в хозяйстве, правда, было всего два — они здесь тоже имелись в свободной продаже и числились охотничьим оружием, но особой популярностью не пользовались. Просто те звери, на которых надо было выходить с гранатометами, встречались редко, да и не слишком-то народ стремился охотиться на таких — слишком рискованно при любых раскладах. В общем, теперь один из этих гранатометов висел за плечами Игоря, и оставалось только радоваться, что даже заряженное оружие весило пару кило, не больше.

Правда, целей, против которых стоило бы применять гранатомет, им сегодня не попалось, зато после целого дня безрезультатных поисков доморощенные спелеологи нашли то, что искали. Вернее, не совсем то, не базу працивилизации, естественно, а точку, с которой можно было начинать путь к ней, хотя и это, разумеется, было немало.

Вначале был очередной ход, довольно низкий и извилистый. К таким ходам напарники уже привыкли настолько, что не ждали от них чего-либо интересного. Вот только очередная пещера, к которой они вышли, точнее, протиснулись, имела явно искусственное происхождение. Проще говоря, она являлась продолжением шахты, пробитой геологами. Очень коротким продолжением, с застывшим в конце нелепым памятником самому себе архаичного вида горнопроходческим комбайном-автоматом, пыльным, но на вид исправным. Жуткое старье — но чего еще ожидать? Зато надежная и неприхотливая техника, способная практически без техобслуживания работать черт-те сколько. И дырок в стенах здесь была масса — похоже, геологи разрубили своей техникой целую сеть пещер, по которым, собственно, и пошли дальше.

— Лихо… — пробормотал Эспозио, крутя в руках навигатор.

— Что именно?

— Да то, как наши друзья из ордена постарались. Если верить прибору, до начала завала метров сто.

— А они вообще не любят мелочиться. Кстати, обрати внимание…

Эспозио проследил глазами за жестом Игоря, внимательно присмотрелся и тихонько присвистнул. Вдоль стены лежали скелеты — рассыпавшиеся на отдельные косточки, припорошенные серой пылью, но вполне узнаваемые. Было их много, больше десятка уж точно, и вряд ли их хозяева умерли своей смертью.

Игорь подошел, нагнулся, безо всякой брезгливости взял наполовину утонувший в пыли череп, внимательно осмотрел. Ни кусочка мяса или кожи, зато есть куча следов мелких зубов — видимо, живность местная постаралась, может быть, те же хамусы, никто ведь не интересовался, сколько их видов и какой чем питается. Обнаружив в затылочной кости маленькую дырочку, бывший пилот удовлетворенно хмыкнул, аккуратно положил череп на место. Несколько секунд, подсвечивая себе фонариком, он осматривал кладбище, поднял кусочек свинца и вернулся к Эспозио.

— Расстреливали. Скорее всего, из пистолетов — калибр маленький, энергия пули невелика. Вот каким образом наши умники убедили геологов молчать. Тех, кто не пошел на сотрудничество сразу и добровольно, положили прямо здесь, а потом подорвали шахту. Получилась одна большая могила. Когда-то такие называли братскими.

— Вижу. У нас их называли так же… А может, это не геологи?

— Да нет, больше здесь взяться некому. Да и вот, посмотри, — Игорь отошел на пару шагов, нагнулся и поднял с пола каску. Твердый, практически вечный пластик абсолютно не пострадал от времени, из-под слоя пыли поблескивали какие-то полустершиеся лейблы. — В таких у нас до сих пор рабочие ходят. Вон там еще лохмотья комбинезонов лежат… Так что нашли мы то, что искали. Дальше можно разворачивать полноценные работы. Стоило бы разместить здесь еще одну базу, но как-то мне неуютно.

— Мне тоже. Куда пойдем дальше?

— А никуда, на сегодня все. Хотя… — Игорь подошел к комбайну, внимательно изучил панель, щелкнул тумблером и вздохнул: — нет, не выйдет.

— Чего ты хотел?

— Пробить этот завал. По идее, такая машина справится за полдня, и она вполне рабочая, но энергии в накопителях кот наплакал.

— А подзарядить?

— Чем? Провода от бронетранспортера протянуть?

— Хотя бы.

— По всем этим извилинам? У меня столько проводов не будет. Погоди-ка, а может…

Он вновь склонился над пультом, пытаясь разобраться в управлении — не таком и сложном, просто непривычном. Хорошо еще, техника, производимая в федерации для периферийных планет, была максимально унифицирована и достаточно проста в управлении. Делалось это и из соображений удешевления производства и для простоты обучения будущих операторов, потому что на периферии с кадрами всегда была напряженка. Так что справиться с подобной машиной должен был любой полупьяный работяга после нескольких часов обучения. Игоря, конечно, никто управлять подобными комбайнами не учил, зато его учили быстро осваиваться с любым оборудованием — предполагалось, что в случае нужды пилот должен суметь управлять не только истребителем (танком, вертолетом, крейсером, нужное подчеркнуть, недостающее вписать), но и трофейными техникой и вооружением инопланетного производства. Это было сложно, но существовали методики, позволяющие добиться и таких результатов. Как раз в подобном Игорь когда-то вполне преуспел, поэтому уж с человеческим-то агрегатом справиться был просто обязан. Не знать в нем каждую шестеренку, естественно, но заставить двигаться и делать, что прикажут, точно.

Спустя полчаса, когда Эспозио уже начал в нетерпении расхаживать по пещере, Игорь наконец оторвался от пульта и, ухмыльнувшись, вдавил клавишу старта. Комбайн глухо взревел и начал медленно и неловко разворачиваться — все же для маневров здесь было узковато. Лязгая гусеницами, машина подошла к завалу, на пару секунд замерла, словно в нерешительности, а потом выплеснула голубоватое пламя из плазменной горелки и начала медленно прогрызать дорогу. Игорь, спрыгнув с операторского кресла, захлопнул прозрачный колпак и подошел к имперцу.

— Ну что, пошли.

— Куда?

— Наверх, старой дорогой. Думаю, к утру он успеет выбраться.

— А что ты сделал?

— У него в наборе программ есть одна для прокладки аварийных штреков. Ну, она сделана на случай, когда, например, машину засыплет или надо до людей быстро добраться. Минимальный диаметр штрека, укрепление сводов за счет плавления камня, режим экономии энергии. Короче, если на пути ему не попадется чего-то совсем уж тугоплавкого, выберется. На последнем издыхании, конечно, но, выберется, а нам соответственно не потребуется давать кругаля по этим пещерам. Единственно, знаешь, помоги, пожалуйста.

Вдвоем они довольно быстро забросали кости в изобилии валявшимися здесь каменными осколками — негоже людям оставаться непогребенными. Лазерным резаком Игорь выплавил в камне стены краткую эпитафию, вздохнул и сказал:

— Ладно, вот теперь пошли…

К дому они подъехали, когда уже практически стемнело, а за них соответственно начали волноваться. А вот дальше случилось то, чего Игорь ожидал меньше всего. Всегда спокойный, уравновешенный Эспозио, который вылез из машины первым, пока Игорь загонял бронетехнику под навес, решительно направился к погребу, выдернул оттуда полностью деморализованного Вилкаса и, прежде, чем кто-либо успел ему помешать, начал бить ему морду. Спокойно так бить, деловито, с абсолютно отрешенным выражением лица.

Игорь оттаскивал его с помощью Ирэн, Адалии и вышедшей ради такого случая из меланхолии Софьи. Утихомирить не такого уж и сильного, казалось бы, имперца удалось с трудом, хорошо еще, никто не пострадал. Впрочем, как только их оторвали друг от друга, Эспозио как-то сразу вдруг обмяк и без сопротивления позволил женщинам увести себя в дом. Игорь тем временем сгреб Вилкаса, лицо которого представляло собой один сплошной кровоподтек, за шиворот, подтащил к погребу и толчком отправил его обратно, под землю. После этого вновь закрыл и на этот раз подвесил тяжелый замок — не для того, чтобы пленный не убежал, а чтобы открывший в себе такую неожиданную грань характера Эспозио снова до него не добрался.

Вечером они вновь, теперь уже все вместе, сидели у камина. Игорь меланхолично и не очень умело пощипывал струны изрядно потертой гитары, как завороженный глядя в огонь, а Эспозио, левой рукой гладя устроившуюся у него на коленях псину, держал в правой руке бокал с коньяком и, прихлебывая его, как воду, говорил:

— …понимаешь, не сдержался. Как вспомнил тех, кого мы там нашли… В общем, я бы его убил, наверное.

— Нервишки-то лечить надо, — так же меланхолично, как и играл, отозвался на это Игорь. — Этот козел, разумеется, та еще сволочь, но причем здесь он? Думается мне, он к тому преступлению не мог быть причастен просто физически.

— Да какая разница? Он их начальник — стало быть, несет ответственность за все, что творят его люди.

— Спорный вопрос. Он ведь, если вдуматься, и начальником-то стал недавно.

— Однако, согласившись на эту должность, он автоматически принял на себя и сопутствующую ответственность, — не сдавался Эспозио. Прежде, чем Игорь нашел, что возразить, вмешалась Софья:

— Мужчины, а может, вы все же объясните нам, грешным, в чем дело? А то щебечете там что-то на своей волне, а мы сидим тут, как дуры, и глазами хлопаем. Как-то нехорошо получается. Или вы, может, за день наговориться не успели? Так я вам напоминаю, что женщины — не предмет мебели, нам тоже какое-никакое внимание требуется.

Игорь хотел было съязвить на тему «почему как», но передумал — в словах девушки была изрядная доля правды. Вздохнув, он аккуратно отложил инструмент и коротко, быстрыми рублеными фразами ввел остальных в курс дела. Выслушали его внимательно, хотя, надо сказать, особого впечатления на женщин это не произвело — ну да, они-то той могилы не видели. Конечно, поохали, где нужно, и умом поняли, но вот понять умом и понять эмоционально — это две совершенно разные вещи. То, что чувствовали мужчины, они восприняли, скорее, абстрактно. Впрочем, иного от них Игорь и не ожидал.

А еще и его самого, и Эспозио крайне волновал серьезный вопрос: сколько у них осталось времени. От пленного они имели достаточно информации, чтобы представлять себе нынешний расклад сил в системе, да и сообщения местных радиостанций, которые они слышали регулярно, позволяли с должной точностью оценить процессы, которые творились на планете. Итак, в космосе оставалась фактически только большая свалка металлолома — корабли в последнем сражении превращали друг друга в кучи мусора с энтузиазмом. На планете все тоже затихло — обе стороны не имели сил для масштабных военных действий, а потому активно окапывались, строили, используя имеющиеся под рукой невеликие ресурсы, линии обороны, и вновь лезть друг на друга с тем, чтобы устроить взаимную резню, не жаждали. Идеальная ситуация, но… надолго ли? Положим, на планете воюющие стороны могли заниматься вялотекущей грызней хоть до второго пришествия, все равно у них другого выбора не было, но в космосе такие расклады долго продолжаться не могли. Наверняка уже готовятся новые эскадры, и очень может быть, в ближайшее же время заинтересованные стороны опять проверят, кто из них круче. А как только решат, победители тут же начнут масштабную операцию на поверхности планеты, а значит, война полыхнет с новой силой.

Ни они, ни те, кто готовился сейчас к боям на планете, не могли знать, что не будет сражения. И десантов не будет. И вообще, боевые корабли сюда в ближайшее время точно не придут. То сражение, которое здесь разыгралось, вовсе не было эпическим по масштабам, скорее, это был маленький эпизод большой драмы, к тому же высоким начальством в мягких штабных креслах никак не запланированный. Основные события развивались далеко в стороне от этих мест, и были они по-настоящему страшными.

Для начала имперский флот двумя бронированными лавинами обрушился на системы, контролируемые Земной федерацией. Задача его была проста, как перпендикуляр, и столь же эффективен был бы результат в случае успеха. Одна из систем — это мощная перевалочная база, на ней были сосредоточены колоссальные военные запасы — снаряжение, техника, боеприпасы… Именно отсюда шло централизованное снабжение почти трети сил, имеющихся у федерации. Вторая система — доки, в которых строились боевые корабли. Не самая большая верфь, производящая в основном крейсера и эсминцы, но все равно очень лакомый кусочек. Вдобавок, расположены эти системы были таким образом, что в случае успеха операции имперский флот практически разрезал Земную федерацию пополам.

Вот только гладко было на бумаге. Разведка федерации тоже не дремала, и планы имперцев большой неожиданностью для ее командования не стали. Разумеется, точное время и место ударов определить не смогли, контрразведчики империи были профессионалами и не зря ели свой хлеб, но сам факт их подготовки скрыть было нереально. Ну а определить наиболее вероятные места приложения скопившихся у имперцев сил аналитики сумели достаточно грамотно. Результат вышел соответствующий.

Удар, нанесенный по верфям, парировать вовремя не сумели, и, прорвав оборону, имперцы некоторое время резвились в системе, как слоны в посудной лавке. Им удалось на три четверти сократить так неосторожно сконцентрированные в системе производственные мощности. Попутно имперцы в щепки разнесли несколько десятков кораблей, находящихся в разной стадии готовности — от только заложенных до уже прошедших ходовые испытания и готовых к передаче в действующий флот. Подоспевшая эскадра Земной федерации, тем не менее, успела вмешаться, и вся система оказалась моментально охвачена полноценным сражением. Конечно, кораблей у федералов уже традиционно оказалось меньше, зато они были мощнее, а храбростью противники стоили друг друга. К тому же свою лепту в процесс внесли и уцелевшие орбитальные крепости, так что в течение почти недели вся система оставалась ареной большого сражения. Никто не хотел уступать, и с обеих сторон в нее перебрасывали дополнительные силы. Закономерным результатом стали куча трупов, море крови, полностью уничтоженная промышленность, да и планете досталось. Все же, когда идут бои такой ожесточенности, нет-нет да и залетит что-нибудь, пусть и случайно. Потери среди жителей планеты достигли серьезной величины — около миллиона человек навсегда остались в земле, кто-то почти целым, а кто-то и в виде горстки пепла. Лишь убедившись, что цели операции пускай частично, но достигнуты, имперцы отступили.

Во втором случае, там, куда империя наносила основной удар, ситуация развивалась совсем иначе, и это было уже проколом имперской разведки. Проще говоря, когда они вломились в систему, там уже находился целый флот, вполне сравнимый с имперским по мощи. Причем случилось это не потому, что хитромудрые федералы с точностью до миллиметра предугадали, куда именно будет нанесен удар. Отнюдь, скорее даже, наоборот — в списке возможных целей имперцев эта система была на одном из последних мест, и то, что флот оказался в нужное время и в нужном месте, было чистой случайностью. Просто он прибыл сюда, чтобы пополнить запасы топлива и продовольствия, провести текущий ремонт, а заодно дать отдых экипажам кораблей — все же база для этого и существует. На ней есть все — и запасы для кораблей, и небольшие доки, и места, где можно отдохнуть. Вот и грузили на корабли то, что требовалось для полугода автономки, техники ползали по внешней броне, тестируя оборудование, а матросы предавались небольшому загулу. Здесь было то, что им надо — рестораны, недорогие, но приличные, и шлюхи на любой вкус. И за то, и за другое платила федерация — командование считало, что пускай уж люди оторвутся, как следует, с водкой, бабами и мордобоем, снимут, так сказать, стресс, чем потом у кого-нибудь из них в походе крышу снесет. Голый расчет — даже сама по себе подготовка профессионального космонавта стоит в тысячи раз больше, чем он проест, пропьет и про… любит. А ведь если у него поедет крыша и это кончится лазаретом и списанием, то это еще не самый худший вариант — можно ведь и вовсе корабль со всем экипажем погубить. Кстати, к господам офицерам это тоже относилось, так что и рестораны, и бордель, то и другое, правда, классом повыше, чем у подчиненных, они посещали в обязательном порядке. Физиология — против нее не попрешь…

Так вот, корабли грузились и ремонтировались, экипажи предавались разврату — и тут в систему входит имперский флот. Боевая тревога — не формальная, как до войны, а самая что ни на есть настоящая, и плевать, оторвали тебя от бутылки, наколов для вменяемости антидотом или сдернули с бабы. Как говорится, злее будешь. В результате имперцев вместо уничтожения практически беззащитной инфраструктуры противника и сопутствующего небольшого грабежа (трофеи для любой армии — дело святое) ждал встречный бой с практически равным им по силам, отлично вооруженным и обученным противником. И принимала в нем участие почти сотня только линейных кораблей, такими силами ни одна из сторон не оперировала с начала войны.

Сражение длилось почти сутки и никакими тактическими изысками не блистало. Имперцы и федералы попросту ломали друг друга, сила на силу, грубо и незамысловато. Как это часто бывает, победил тот, кто оказался попросту удачливее — подкрепление федералам успело подойти чуть быстрее, чем к имперскому флоту, и в результате систему удалось отстоять, обратив противника в позорное бегство. Но на этом дело не кончилось. Пылая жаждой мести, победители вначале сумели перехватить и уничтожить имперскую эскадру, которая спешила на помощь своему избиваемому и к моменту ее прибытия уже давно ретировавшемуся флоту. Однако, уничтожив вражеские корабли, федералы не успокоились, а собрали остатки своих кораблей в кулак и, в свою очередь, пылая жаждой мести, обрушились на планеты имперцев.

Расчет командующего флотом оказался точным — когда практически все корабли сектора оказались втянуты в авантюру с наступлением, оборонять планету остались лишь несколько крейсеров, слишком старых, чтобы идти в поход, и слишком маломощных, чтобы всерьез обеспечить обороноспособность планеты. Имперские корабли раскатали походя, не получив ни одного снаряда в ответ, а потом, сметя орбитальные крепости и выбросив десант, атаковали следующую систему…

В общем, к тому моменту, как спонтанное, но от этого не менее эффективное наступление федералов удалось остановить, сражение распространилось на восемь звездных систем. Пожалуй, с начала войны это был крупнейший тактический и стратегический успех Земной федерации, не перелом в войне, разумеется, но, тем не менее, чувствительный удар по противнику. Его результатом, помимо стабилизации фронта в новой конфигурации, стали огромные потери в людях и технике с обеих сторон, а также серьезные жертвы среди мирного населения планет, оказавшихся в зоне интенсивных военных действий. Командующие, добившиеся успеха, получили чины и ордена, проигравшие — солидную дыню, и после этого военные действия замерли на неопределенный срок. Прежде, чем воевать дальше, требовалось для начала построить новые корабли, что затратно, но не долго, а также подготовить новые экипажи, что чуть менее затратно, зато требует значительно большего времени и сил. Пламя войны, когда питающие ее дрова прогорели, притихло в ожидании нового топлива, головешки подернулись серым пеплом, и только время от времени из-под него вырывались короткие, но жаркие и злые вспышки крейсерских дуэлей. В подобной ситуации никому, по большому счету, не было дела до мелких стычек на практически разоренной войной планете. Правда, из ближайшей системы, контролируемой федерацией, к ней направили линейный крейсер, но его путь в самом начале, еще до выхода в гипер, нелепым образом пересекся с тремя имперскими крейсерами-разведчиками. Противники обменялись мнениями, после чего единственный уцелевший имперский корабль позорно бежал, а победитель неспешно поплелся обратно на базу, заделывать пробитый борт и менять поврежденный отражатель маршевого двигателя. В отсутствии полноценной ремонтной базы или хотя бы орбитального дока, ремонт грозил растянуться как минимум на месяц, и то при условии, что на складах найдутся все необходимые запчасти. Больше серьезных кораблей у Земной федерации в этом районе не было, у империи, кстати, тоже, но ни те, ни другие об этом даже не догадывались, опасаясь, что противник еще имеет сюрпризы в рукаве. Так что все сидели тихонечко, и поэтому, хотя Игорь с Эспозио о сложившейся ситуации не знали, времени у них было хоть отбавляй. И все же, неопределенность порождала нервозность, а потому напарники торопились…

Утром, когда они снова подъехали к шахте, оказалось, что комбайн сумел все же пробиться наверх, и теперь стоит у входа, автоматически заглушив двигатель. Энергии в накопителях оставалось самую малость, поэтому, не долго думая, его подключили к сети БТР, и, оставив технику самостоятельно приводить себя в готовность, спустились вниз. Здесь со вчерашнего дня абсолютно ничего не изменилось, разве что идти стало недалеко и вполне удобно — пробитый комбайном ход был достаточно высоким, чтобы идти по нему, не пригибаясь, и по ширине вполне позволял не цепляться локтями за стены. Кстати, стены, потолок и пол были вполне гладкими, разве что на полу были мелкие рубчатые следы — все правильно, комбайн проходил здесь, не дожидаясь, пока расплавленный камень затвердеет окончательно. Это было даже удобней, чем если бы машина двигалась медленнее, во всяком случае, ноги сейчас не скользили.

— Ну что, куда сейчас? — мрачно поинтересовался Эспозио, окидывая взглядом помещение. Теперь здесь было светло — они притащили сюда пару стационарных точечных светильников, кинув провода на все тот же многострадальный бронетранспортер. Повезло им все же с машиной. А еще с тем, что проводов теперь хватало с запасом. Сейчас две яркие, но потребляющие минимум энергии лампы озаряли скрытую до недавнего времени за слоем битого камня часть шахты ровным белым светом. Не слишком красиво, зато функционально до упора.

— Да уж, вопросики ты задаешь… — хмыкнул Игорь. Как и в пещерах, которые они проходили, здесь была куча боковых ходов — очевидно, в свое время комбайн вскрыл целый узел этих тоннелей, но которым, собственно, геологи и пошли дальше. — Будем пробовать.

— Достало уже пробовать, — недовольно пробурчал Эспозио, беря прожектор наперевес, как некий экзотический бластер из старинного фантастического романа.

— А куда деваться? Ты свети давай… Чщ-щерт, оружие-то кто догадался таким тяжелым делать?

— Да уж, кому сейчас легко…

Продолжая демонстративно бурчать под нос, мужчины вошли в первый из тоннелей и почти сразу обнаружили, что, заметая следы, тамплиеры положили не всех. Ну, или, во всяком случае, не всех сразу. За поворотом лежал скелет — такой же, как и те, что им приходилось видеть вчера, в лохмотьях развалившегося от времени комбинезона. Игорь нагнулся, посмотрел и вздохнул:

— Этот, похоже, умер не сразу, отполз сюда… Стало быть, мы на верном пути.

— Почему ты так думаешь?

— Он прекрасно знал, что на поверхность ему не выбраться, а если они и впрямь нашли древнюю базу, то наверняка пытался добраться до нее. Как-никак, это пускай и хиленький, но шанс.

— А может, просто на одних инстинктах, уже не соображая, что делает, заполз в первый попавшийся лаз.

— И так может быть, — кивнул Игорь. — Ладно, чего гадать — сейчас посмотрим, и все станет ясно.

Имперец оказался прав — тоннель очень скоро закончился очередным тупиком. Зато следующий вывел их в очередную пещеру, и вот тут-то исследователям стало ясно — что-то они все же нашли. Впрочем, для такого вывода не обязательно было оказаться гением аналитики, просто эта пещера была искусственная.

Стены ее уходили вертикально вверх, и, проведя по ним лучом прожектора, напарники убедились, что никаким характерным для естественных пещер куполом тут и не пахнет. Ровная стена примерно в четырех метрах над головами переходила в такой же ровный потолок и пересекалась с ним под прямым углом. Да и вообще помещение было квадратным, каждая стена шириной метров двадцать, и потолок его подпирали несколько десятков тонких, кажущихся несерьезными колонн. Но главным было даже не это. Просто колонны были металлическими, и что за сплав применен, ни Игорь, ни Эспозио определить не смогли. Металл был очень гладким, матовым и притом весьма прочным — когда Игорь попытался оцарапать его ножом, то первоклассная сталь лишь скользила, не оставляя ни царапины. Больше того, когда он присмотрелся, то понял, что и матовость — это, скорее, обман зрения. Просто материал, теперь у них уже появились сомнения, что это металл, был словно полупрозрачным, свет расплывался где-то в глубине его, и там, казалось, гуляли тени. Странное ощущение, завораживающее, и не то чтобы неприятное, а попросту необычное, очень чуждое и, вместе с тем, притягательное. Ощущение нереальной древности — вот, пожалуй, как его можно было охарактеризовать.

Стены были облицованы пластинами из такого же материала — большими, шестигранными, идеально пригнанными друг к другу, даже лезвие ножа между ними вставить не получилось. И на них не было ни следа — ни трещин, ни потеков воды, ни даже обычной шероховатости, которую рано или поздно оставляет на любом материале банальная пыль. Казалось, время не коснулось этого материала, пройдя мимо него стороной и не рискнув потревожить его мрачную несокрушимость.

— Знаешь, что это мне напоминает? — почему-то шепотом спросил Эспозио.

— Ы? — Игорь обернулся, с интересом посмотрел на имперца.

— У нас, на планете, где я родился, бывают насекомые, которые делают себе гнезда, и за такими вот ячейками-крышками поселяют личинок.

— На Земле, говорят, тоже бывают. Пчелы называются. Только какого размера должна быть та пчела?

— Мы недавно что-то подобное видели уже.

— Согласен. И все же, это не тот случай. Во-первых, в природе таких ровных, прямых линий ты не найдешь. Разве что кристаллы какие-нибудь… А во-вторых, посмотри.

На полу был ровный слой накопившейся за многие годы пыли, но, когда Игорь немного разбросал ее ботинком, обнаружилась металлическая плита с чуть ребристой, как раз чтобы ноги не скользили, поверхностью. Плита была сделана из того же материала, но при этом была квадратная, каждое ребро около метра.

— Это явно сделано для удобства ходьбы, насекомым такое не надо. И потом, посмотри, — Игорь подсветил фонариком, — тебе это ничего не напоминает?

Единственный проход, который вел сюда и по которому, собственно, они пришли, когда-то перекрывался массивной дверью. Закрывалась она, что интересно, поворачиваясь на самых обычных, прозаических петлях, а сейчас была сорвана и обнаружилась у дальней стены. Петли, конечно, если судить по изогнутым и свернутым в бараний рог тягам, напоминали больше те, что используются в банковских хранилищах или шлюзах, но все же это было вполне обычное, ничем не примечательное решение. Очевидно, геологи, обнаружив эту преграду, поступили так, как привыкли — вынесли ее направленным взрывом. Сама дверь, кстати, не пострадала — слабым звеном оказалось крепление, сделанное из обычной на вид стали. И вот эта дверь с петлями говорила лучше всяких слов — насекомыми здесь и не пахнет, а пахнет обычными людьми, которые использовали самые обычные для человека варианты. Впрочем, может, и не людьми, законы механики-то для всех одинаковы, но все же очень, очень похоже. В империи, во всяком случае, используют именно такие.

Похоже, это было именно то, что обнаружили когда-то геологи и за что, собственно, они и поплатились жизнями. Вот только проку от такой находки не было ни малейшего. Ну, комната, точнее, даже зал — и что с того? В перспективе что-то могло дать изучение материала облицовки, но и только, потому что ничего ценного здесь не было. Да и вообще ничего не было, равно как и другой двери — помещение было тупиком.

— Ну, что ты думаешь? — спросил Игорь, когда они выбрались на поверхность.

— Думаю, что предки, уходя, вывезли все, что можно, — пожал плечами Эспозио.

— Может быть… — задумчиво отозвался Игорь. — А может, там и не было ничего — что мы знаем о логике древних?

— Это точно — ничего мы не знаем. Что, полезем еще?

— Да, завтра, попробуем исследовать соседние проходы — вдруг найдем что-нибудь интересное. А сегодня мне почему-то совершенно неохота туда возвращаться…

— Думаешь, там все-таки есть что-то еще?

— Убежден, — Игорь задумчиво потер зачесавшуюся вдруг переносицу. — Понимаешь, за это их никто бы не стал убивать.

— Почему ты так решил? — Эспозио взглянул на Игоря так, что у не привыкшего бояться пилота по спине мурашки побежали. Острый был взгляд, требовательный.

— Дело в том, — Игорь на пару секунд задумался, а потом сформулировал мысль, — что артефакты иных цивилизаций находили в космосе не раз. Мы ведь не первые, кто вышел в космос. И вот ведь незадача — даже не вторые. Руины, оставшиеся после древних цивилизаций, находили, если мне не изменяет память, раз десять, а то и больше, плюс две планеты отвоевали у более слабых соседей. Но ни разу из-за найденных обломков не было ни шума, ни особой секретности. Здесь в подобной ситуации тоже поступили бы так же — отдали археологам, ну а те растащили бы добычу по музеям и сели кропать научные труды. Это было бы и проще, и дешевле, чем устраивать зачистку, — ученые сами запрячут, а то и уничтожат все, что не будет вписываться в их теории. Не-ет, ты как хочешь, но под этими скалами прячется что-то куда серьезнее пустой комнаты, пускай даже и оклеенной экзотическими обоями. И прячется это кое-что совсем недалеко, иначе геологи хрен бы сумели его обнаружить.

Эспозио на миг задумался, потом медленно кивнул, соглашаясь, и посетовал на отсутствие нормальной аппаратуры, которая позволила бы тщательно просканировать ту комнату. Игорь только усмехнулся в ответ и сказал, что если уж геологи случайно нашли что-то, то они двое, люди опытные и подготовленные, ведя поиск целенаправленно, просто обязаны отыскать еще больше. Теперь пришла очередь ухмыляться Эспозио — уж он-то куда лучше Игоря знал, что большинство открытий происходят случайно, можно сказать, на ровном месте. Дед его, оказывается, был крупным ученым и рассчитывал, что внук пойдет по научной стезе, но — не срослось. Впрочем, это Эспозио рассказал уже позже, по дороге к дому.

Утренние исследования пещер начались по старой схеме. Зайти, проверить, выйти… Как ни удивительно, однако все проходы заканчивались тупиками, причем явно естественного происхождения. Ну, или, может быть, хорошо замаскированными под естественные, но какой смысл так тщательно их маскировать? Разумного объяснения столь нелепым затратам сил ни Игорь, ни Эспозио найти не могли, а значит, пользуясь скальпелем Оккама, можно было предположить, что их и не было. Просто-напросто пещеры эти образовались естественным путем, вот и все. Однако пещер было много, они пролазили целый день, нашли еще два зала, в одном было подземное озеро, на этот раз самое обычное, не светящееся, в другом их снова обгадили хамусы… Три раза им попадались многоножки, вроде той, после встречи с которой они таскали гранатомет. Правда, они были намного меньше — самая крупная едва доставала Игорю до колена, но притом все равно крайне агрессивны. Агрессивность, кстати, объяснялась просто — твари, как показал взятый с собой Эспозио портативный анализатор, были чертовски ядовиты. Алколоид, содержащийся в их челюстях, был способен обездвижить человека практически мгновенно, а убить минуты за две-три. Ну а потом многоножки могли бы спокойно приступить к трапезе. Интересно, кстати, на кого они здесь охотились? Хорошо еще, что панцири этих хищников не были столь прочны, как у их более крупной товарки, и от ударов бронебойных пуль разлетались в клочья. Но лишь на следующий день, ближе к вечеру, напарникам улыбнулась удача. Перед очередным завалом, который выглядел так же естественно, как и все предыдущие, Игорь обнаружил какой-то люк.

Честно говоря, хрен бы он этот люк нашел, однако так получилось, на его крышке он банально поскользнулся и грохнулся, как в плохой старинной комедии, с шумом и вскидыванием ног выше головы. Люк был, как оказалось, сделан все из того же материала, которым была облицована ранее обнаруженная комната, и был он, зараза, безо всяких ребер на поверхности — просто гладкая плита. Сколько уж сотен или даже тысяч лет эта хрень здесь находилась, было совершенно неясно, но она не только не пострадала от песка и камней — на ней даже соли не отложились. Хотя мелкие ручейки стекали в этой пещере со стен в превеликом множестве, вокруг было огромное количество потеков, и все с этими самыми отложениями. Все же древние строители владели технологиями производства материалов, намного превосходящими современные.

— Фи-фу… — присвистнул Эспозио, когда они очистили идеально круглую пластину. — И что это, по-твоему, было?

— Не знаю, что это было, — со злостью ответил Игорь, осторожно массируя ушибленный локоть, — но тому шутнику, который сделал этот люк таким скользким, я бы руки поотрывал.

Эспозио пожал плечами и тщательно осмотрел люк со всех сторон. Увы, очень похоже, что снаружи он не открывался, во всяком случае, вручную. Наверняка был какой-то механизм, но откуда он управлялся, было неясно. Да и то сказать, неизвестно, был ли он в рабочем состоянии после стольких лет бездействия. Ни один современный точно бы не уцелел.

— И что будем делать? — с мрачноватым интересом спросил имперец.

— Можно осмотреть тут все, но сомневаюсь, что сумеем хоть что-нибудь найти. Соответственно у нас остается два варианта — ломать или искать в других пещерах.

— Ломать? Как?

— А как ту дверь — так и эту. Направленный взрыв…

— …и нас похоронит под обломками породы, — закончил его фразу Эспозио. — Дурная идея.

— Согласен, — нимало не смущаясь, кивнул Игорь. — Значит, остается искать. Тем более что крышка, которую не открывали уже тысячелетия, тоже вряд ли тянет на мотив для расстрела.

— Почему тысячелетия?

— Все просто, мон шер, все просто. Те, кого здесь похоронили, страдали любовью к простым решениям, и, захоти они ее открыть, то применили бы такой же вышибной заряд, как и в первом случае. Кстати, их там, что интересно, не завалило.

— Ну, они же все-таки были специалистами именно по горному делу, а значит, хорошо понимали, где можно взрывать, а где не стоит.

— Значит, или они этот люк не находили, или все же не стоит прибегать к радикальным мерам. В любом случае, надо искать дальше.

Домой они в тот вечер уехали в приподнятом настроении — все же, как ни крути, дело сдвинулось с мертвой точки. Единственно, Игорь морщился, оберегая руку — болел поврежденный локоть зверски, при каждом, даже самом легком прикосновении заставляя поминать мысленно неприличными словами тех, кто строит такие вот ловушки. Да и сгибалась рука теперь плохо — локоть изрядно распух. Разумеется, ничего серьезного, но ушиб получился сильный. Впрочем, дома, в аптечке, нашлась противовоспалительная мазь, и это позволило Игорю даже неплохо расслабиться. Ведь когда тебе локоть по очереди массируют, втирая эту самую мазь, три достаточно симпатичные женщины (даже Эспозио ревниво посмотрел на то, как его жена вместе с остальными хлопочет вокруг пострадавшего), сложно не замурлыкать, как довольный кот.

Кстати, у Софьи обнаружился синяк под левым глазом, и она упорно молчала, не собираясь признаваться, где заработала такое украшение. Можно было, конечно, поспрашивать с пристрастием, но зачем? Тем более, Игорь догадывался о возможных причинах возникновения фингала — у Адалии рукав куртки был недавно оторван, а затем пришит на место, кривоватый шов сразу бросался в глаза. Так с рукавами бывает, если за них с силой дергают, и, на основании наблюдений, Игорь сделал вывод, что девицы подрались. Интересно, из-за чего такие страсти? Хотя они уже несколько дней смотрели друг на друга, как таможенники на контрабандистов. Впрочем, сами разберутся, а мужчин сейчас интересовало совсем другое, им надо было искать вход на древнюю базу.

И они искали. Еще два дня искали, серьезно и вдумчиво, но абсолютно безрезультатно. То ли им не повезло, то ли, напротив, повезло их предшественникам, да так повезло, что они были удостоены персональных пуль в головы. Неважно, главное, ничего им больше найти так и не удалось, и на третий день утром они снова рассматривали этот несчастный люк, гадая, что же все-таки с ним сделать.

Идею о дальнейших путях исследования неожиданно подал Эспозио, в голову которого закралась одна весьма интересная мысль: а куда девается вода? Откуда она приходит — ясно, но как она потом вписывается в круговорот, имеющий, как известно, свое место в природе? Нет, ну в самом-то деле, со стен вода вниз стекает исправно, но на полу не скапливается. Получается, уходит куда-то, вода дырочку найдет, и дырочка эта, согласно закону всемирного тяготения, должна быть внизу. А самой нижней точкой, разумеется, до завала, являлся как раз люк. Что характерно, сухой и чистый. Ну, чистый, положим, благодаря тому, что не так давно все, лежавшее на нем ранее, аккуратно убрали, но вода на поверхность люка за эти дни так и не попала. И сейчас именно его первозданная чистота натолкнула имперца на цепочку логических выводов, которые сводились к одной простой мысли: где-то есть водосток, и, вероятно, искусственный — очень уж все красиво совпадало. Куда этот водосток идет, правда, другой вопрос, очень может быть, в какое-нибудь естественное подземное озеро, не имеющее к древней базе ровно никакого отношения. Даже, скорее всего, так и было, тем более что озер здесь, судя по двум уже найденным, было предостаточно, но, во-первых, попытка не пытка, а во-вторых, за этим водостоком просто обязаны были следить, поддерживая его в чистоте — а то еще забьется мусором, и вода начнет заливать тоннель. Не факт, конечно, что следили до сих пор, но проверить все равно стоило.

Однако найти место, где вода уходила, оказалось неожиданно сложно. Вот она есть — а вот ее уже нет, и куда она пропала — непонятно. До тех пор было непонятно, пока Игорь, взявшись буквально ощупывать пол, не обнаружил вдруг, что его пальцы натурально погружаются в одном месте в стену, не встречая никакого препятствия. Еще пара минут экспериментов — и однозначный вывод: голограмма. Неотличимое внешне от реальности изображение, чрезвычайно качественное, хотя, признаться, ничего особенного в нем не было — военные с обеих сторон использовали подобные системы визуальной маскировки давно и весьма широко. Вот только само ее наличие говорило о том, что энергия от неведомого источника до сих пор сюда подается, а значит, база не мертва. Ну, или, во всяком случае, не совсем мертва. Тоже, кстати, ничего удивительного — если верить тем данным, которые у напарников уже имелись, живучесть техники давно канувшей в лету империи колебалась от чрезвычайной до невероятной. И это гражданские образцы, чего уж говорить о том, что создавали для себя военные? У них многократное резервирование систем во все эпохи было нормой, а значит, кое-что вполне могло пережить эти тысячелетия.

Игорь ощупал края прохода, оказавшегося низким, но довольно широким, и уже совсем было хотел туда лезть, но Эспозио его остановил. В самом деле, мало ли что там могло оказаться? Мог быть многометровый колодец с камнями внизу, а мог и дезинтегратор, разносящий в пыль и мусор, и возможных диверсантов. Последнее, конечно, маловероятно, но вдруг? Тут уж все зависело от того, насколько параноидально были настроены мозги у древних военных инженеров, планировавших и саму базу, и ее противодиверсионные системы. Конечно, лучшая защита для такой базы — секретность, но мало ли…

В результате Игорь все же полез в рукотворный тоннель, но при этом ощупывая дорогу перед собой деревянным шестом, ради которого пришлось смотаться на поверхность и нанести маленький урон лесу. Еще, на всякий случай, он был обвязан поперек талии прочным шнуром — как раз на случай, если сорвется. Эспозио в данном случае приходилось товарища страховать.

То, что тоннель искусственный, стало ясно практически сразу — его края были выплавлены, даже сейчас по прошествии тысячелетий с момента строительства этой базы видно было, что его пробивали, используя технологию, весьма похожую на земные. В принципе, тот же комбайн, проложивший сюда дорогу, проплавлял туннель ничуть не хуже. Единственно, что выбивалось из общей картины, отсутствие хоть каких-то отложений на полу, а значит, его все же регулярно чистили.

Ползти было одно удовольствие — ровный пол, сам тоннель не изгибался, только имел небольшой наклон, очевидно, для облегчения стока воды. Правда, эта самая вода моментально вымочила одежду, но с этим неудобством приходилось мириться, равно как и с тем, что она была холодной. Да и вообще здесь было неожиданно холодно…

Додумать мысль о неприятных особенностях подземного климата Игорь не успел. Да и вообще, «…твою мать» было единственным, что он успел сказать, когда пол внезапно провалился под ним и он камнем рухнул вниз. Шест, который Игорь держал почти за середину, лег поперек нового прохода, но провисел на нем бывший пилот не более секунды — деревяшка с треском переломилась, и он с воплем полетел дальше. Еще метра на два. Рывок — и он уже качается на веревке.

Свет укрепленного на лбу фонаря выхватывал из темноты неровные, осклизлые стены — за этим колодцем, похоже, никто особенно не следил. Вдобавок, Игорь несколько раз приложился боками и плечами, а главное, все еще побаливающим локтем о стены. Выругавшись, он уперся в них, раскорячившись в абсолютно неэстетичной позе, но зато обеспечив себе приличную опору. Сделал он это, как оказалось, вовремя — подняв голову, Игорь еще заметил в свете фонаря блеснувший оплавленным камнем свод тоннеля и края дыры, в которую провалился, а потом они словно подернулись рябью и задернулись чем-то, напоминающим темно-фиолетовые чернила. Впрочем, цвет почти сразу же сменился на темно-серый, и сверху упал конец обрезанной, как ножом, веревки. Ну, это фокусы известные — банальное силовое поле. Отключилось, пропустило объект и вновь включилось. Кое-как поднявшись наверх, Игорь пощупал его — ну да, ощущения, как и при касании аналогичных отечественных полей, одновременно и твердое, и в то же время какое-то нематериальное. И, что интересно, даже цветовая гамма та же самая.

Ну, вот и все, крышку чайника закрыли, и теперь — вниз, другого пути нет. По каким критериям выбирается момент открытия и закрытия поля, Игорь не знал, но в том, что обратно его не выпустят, убедился. Теперь лишь бы Эспозио от великого ума следом не полез.

Ругаясь про себя и мучительно вспоминая уже вроде бы давно и прочно забытые навыки горной подготовки, Игорь полез вниз. Теперь вызывающий еще недавно такое раздражение ручеек воды под брюхом казался не стоящей упоминания мелочью — здесь вода, причем грязная, была всюду. Скользкие от нее стены проворству тоже не способствовали, а разгрузочный жилет, ремень с пистолетом и висящий за спиной автомат цеплялись за многочисленные неровности. Мешало это порой страшно, и оставалось благодарить автомат за то, что он был достаточно компактным, а себя — за здравый смысл. А то поддался бы на уговоры Эспозио да прихватил с собой гранатомет — вот тогда бы посмеялись. В смысле, поматюгаться бы пришлось на всю катушку, ибо ничего другого делать просто не оставалось бы — не бросать же вниз оружие. Впрочем, и сейчас Игорь время от времени выдавал сквозь зубы все, что думает об этом месте, хотя, конечно, в основном просто сопел и пыхтел.

Спуск закончился внезапно — колодец вдруг резко, почти без перехода, расширился, камень на краю откололся, и недоделанный скалолаз совершил второй за последние двадцать минут полет, короткий и богато озвученный. Впрочем, ругань прервалась сразу же после того, как падение закончилось, и Игорь потерял дар речи от изумления. Ничего удивительного — он висел в воздухе метрах в пятидесяти от дна гигантской полости, на дне которой в строгом порядке располагались непривычные взгляду механизмы и конструкции. Назначение кое-чего можно было понять — самое интересное, что простейшие механизмы практически ничем не отличались от тех, что он видел раньше. Кстати, они и сотни лет назад выглядели почти так же, удачные решения живучи. Именно поэтому лебедку, или, скажем, кран Игорь узнал моментально, а крыши контейнеров, стоящих один на другом, иной раз по три-четыре штуки, отличались от привычных разве что несколько другими, непривычными пропорциями. А так — все то же самое, и выводы из этого можно было сделать однозначные — перед ним то ли склад, то ли нечто вроде пирса, на который с кораблей выгружают эти самые контейнеры. Правда, было немало и такого, что он не смог идентифицировать, но это было уже непринципиально. Куда принципиальнее оказалось, что здесь было очень светло — сотни источников яркого, но в то же время рассеянного, не режущего глаза света были расположены на стенах пещеры и обеспечивали отменную видимость. Часть из них, правда, не горела, и, судя по хаотическому расположению темных пятен, это было сделано не умышленно — просто часть светильников, очевидно, вышла из строя от старости. Даже удивительно было, как Игорь не увидел свет, пока спускался, хотя, может быть, тому виной оказался изгиб колодца. Но все равно, странно… Может, он включился уже после того, как незадачливый скалолаз ухитрился сорваться? Впрочем, как раз это беспокоило сейчас Игоря в самую последнюю очередь.

Судя по ощущениям, висел Игорь тоже на силовом поле, абсолютно прозрачном и прикрывающим это великолепие сверху. Вокруг него висели в воздухе камни, выпавшие из колодца — абсолютно сюрреалистическое получилось зрелище. Плюс капли воды — она, кстати, стекала вниз, и проследив траекторию ее движения, Игорь пришел к выводу, что силовое поле имеет форму купола, причем достаточно крутого. Здесь этого не чувствовалось, как-никак Игорь находился практически на его вершине, но, по всему выходило, ему было не отвертеться от спуска — оставаться в подвешенном состоянии занятие насквозь бесперспективное.

Пришлось осторожно, извиваясь, как змея, сползать вниз. Получилось, лишь последние метров десять Игорь проехал на животе — все же здесь цепляться было не за что. Приземлился точно на ноги, выпрямился, окинул взглядом место. Ну и что, спрашивается, во всем этом хорошего? Узкая, изрядно замусоренная каменная площадка, опоясывающая силовой купол, и куча ходов, непонятного назначения и неизвестно, куда ведущих. А еще надо было сообщить о том, где он, Эспозио, но рация сквозь толщу породы упорно не брала. Правда, додумать мысль о судьбе-злодейке, подкидывающей все новые и новые задачки его бедному, утомленному мозгу, Игорю было не суждено.

Раздался совершенно дикий вопль, и из-под сводов пещеры, из скрытой от него сейчас каменными наростами дыры, вылетел, болтая ногами, человек. Судя по той скорости, которую он успел набрать, летел он с самого верху и, в отличие от Игоря, по стенам не полз, а разве что бился об них. Силовое поле, конечно, смягчило удар, но все равно сочное «шмяк» было слышно отчетливо. Ну и, вполне закономерно, пострадавший кубарем покатился вниз.

К счастью, конечная точка незамысловатой траектории его слалома проходила сравнительно недалеко от Игоря. Пришлось немного пробежаться в бешеном темпе, что для и без того усталого организма было удовольствием ниже среднего, но все же Игорь успел. Точнее, почти успел — не подхватил, зато вся туша Эспозио (полез-таки в проход без страховки, зараза!) с размаху припечатала Игоря сверху, и в результате камни, на которые обязан был скатиться имперец, достались оказавшемуся между ним и точкой, на которую он должен был плюхнуться, бывшему пилоту. Из Игоря в буквальном смысле слова вышибло дух, и даже способность высказать все, что думает по этому поводу, он вновь обрел лишь пару минут спустя. Зато говорил долго, сочно и витиевато — не потерявший сознания и успевший к тому моменту слезть с него, Эспозио даже одобрительно покивал на самые удачные и сложносоставленные обороты. Это взбесило Игоря еще больше, но тут уж злость набрала критическую массу, перешла какую-то границу в сознании и трансформировалась в приступ безумного хохота. Имперец его с готовностью поддержал, и следующие несколько минут они сидели и ржали, как сумасшедшие.

Наверное, именно смех позволил обоим несколько вернуть утраченную вследствие нестандартного путешествия форму. Во всяком случае, очень скоро они были на ногах, и Игорю оставалось лишь удивиться тому, что имперец, падая, ничего себе не переломал. Дело в том, что, помимо ремня с кобурой и автомата, как у Игоря, он все-таки прихватил с собой гранатомет. Все карманы его жилета были набиты под завязку, на Эспозио была хренова куча железа и твердого пластика. Помимо всего прочего, это еще и острые углы, приложившись о которые запросто можно себе чего-нибудь сломать. Да и просто стволом под ребра получить мало не покажется, и одними синяками тут вряд ли отделаешься. Однако Эспозио повезло — для него падение кончилось именно синяками, а это хоть и неприятно, но терпимо. Больше всего обоим портил настроение покрывающий их теперь слой грязи, но тут уж никуда не деться — постирать бельишко было пока негде. Впрочем, два сантиметра не грязь, а три — само отвалится, блеснул знанием старинных поговорок Игорь, и, проверив оружие, напарники пошли дальше. А что им, собственно, еще оставалось делать? Сидя на месте все равно ничего не высидишь.

В данном случае было абсолютно все равно, куда идти, поэтому начинать решили с ближайшего прохода. Он, кстати, был искусственным, да и остальные тоже — облицовка из все того же сверхпрочного и сверхдолговечного материала, разве что пол каменный и грязный — нанесло за эти годы мусора. И дверь в конце была самой обычной, одну такую напарники уже видели, только сорванную с петель, в той, первой комнате. Эта же была вполне целой, запертой, и на попытки ее открыть никак не среагировала. Как стояла — так и стояла. Правда, Эспозио, видимо, все еще пребывающий в расстроенных чувствах после своего эффектного падения, тут же родил идею вынести ее из гранатомета или, как вариант, с помощью пластиковой взрывчатки, благо ее напарники прихватили в достатке, но Игорь его отговорил. В самом деле, зачем торопиться? Мало того, что, возможно, им попадется еще открытая дверь, так ведь и неизвестно, вдобавок, какая последует реакция на взрывы. Если здесь все еще горит свет, может статься, где-то действуют и пушки.

Следующие несколько коридоров отличались разве что количеством дверей. Где-то, как в первом, была одна, в торце, где-то было несколько боковых, и это делало коридоры похожими на большие офисы. Кстати, особенно внушительными эти двери не выглядели, хотя, возможно, прочность материала позволяла обходиться и тоненькими пластинами без ущерба безопасности. Всюду двери были закрыты, всюду отсутствовали даже намеки на замочные скважины или какие-либо щели, в которые можно вставить карты доступа. Правда, ручки имелись, самые обычные, безо всяких изысков. Игорь дергал за них, когда ему надоедало, дергал Эспозио, но двери презрительно игнорировали их жалкие потуги. А еще во всех коридорах зажигался свет, как только напарники входили, и аккуратно гас за их спинами, стоило им выйти наружу.

Первая открытая дверь встретилась им на втором десятке попыток. Был это один из «офисных» коридоров, и дверь ничем не отличалась от череды себе подобных, только между ней и косяком был зазор, тоненький, почти незаметный, спичка — и та не пролезет. Зато эта дверь отозвалась на попытку ее открыть, повернувшись на забитых многовековой пылью самого прозаичного вида петлях. Правда, усилие для этого Игорь приложил немалое, задействовав импланты. Он даже подумал, что ручка оторвется и останется у него в руках, но первой сдалась все же дверь. Правда, скрипела она при этом так, что уши резало.

За дверью обнаружился самый обычный офис — стол, стул, компьютерный монитор… Дизайн тоже, кстати, воображение не потрясал — серость и убогость, что еще можно сказать. Или, точнее, голая функциональность, но это, в принципе, одно и то же. Стол, вернее, кресло, когда-то наверняка было мягким, но сейчас его обивка рассыпалась в труху от малейшего прикосновения. Металлические части пережили вечность несколько лучше, разве что потеряли блеск, а вот монитор стал просто серым, его поверхность была покрыта сетью мелких-мелких трещин, а пластик банально перекосило. Несколько удивительно целых папок, наполненных какой-то пылью — наверное, там раньше были листы бумаги или пластика… Все, ничего интересного. Ах да, еще шкаф в углу, тоже пластиковый, но он просто рассыпался, стоило Игорю потянуть дверцу.

Да уж, на напичканную супероружием базу сверхцивилизации это тянуло мало. Игорь ощутил какое-то невероятно острое чувство разочарования, да и Эспозио, похоже, чувствовал нечто подобное. Во всяком случае, они долго сидели и молчали. Ну а потом, с неожиданным аппетитом сожрав по стандартной порции концентрата, крайне питательного и столь же безвкусного, так же молча встали и пошли осматривать коридоры дальше — бросать дело из-за первой же неудачи было смешно, глупо и недостойно мужчин.

Следующая дверь, через которую они смогли пройти, располагалась в торце коридора, и найти ее мужчины смогли на удивление быстро. Буквально через пять коридоров нашли, и ее даже не потребовалось открывать — была она и так полуоткрыта, и, похоже, заклинена. Кстати, дверь поражала своей толщиной — сантиметров двадцать, не меньше, такую не факт, что взрывом удастся выбить. Разве что из пушки выстрелить…

Эту мысль Игорь озвучил вслух, чем вызвал смех Эспозио, тут же заявившего, что не даст этого делать ни в коем случае. Раз уж база все равно не представляет угрозы с точки зрения несвоевременного разрушения прилегающего участка галактики, то ее стоит передать государству, а самим получить десять процентов стоимости раритетов, которые положены согласно законам Четвертой империи, и, несмотря на войну, выплачиваются стабильно и без задержек. Вообще, в империи исполнение законов было чем-то вроде фетиша — страна требовала от своих граждан многое, но при этом считала себя обязанной дать им все, что положено, и выполнить все свои обязательства. Именно поэтому того, что деньги зажилят, в отличие от федерации, можно было не опасаться. Игорь тоже хохотнул в ответ и спросил, а какого, собственно, порядка будут цифры на дензнаках. Эспозио сказал. Игорь присвистнул, после чего задумчиво уточнил, что вначале им все же стоит проверить базу на предмет сюрпризов, и первым начал протискиваться сквозь щель.

На сей раз они попали в большой, метров двадцать в диаметре, практически круглый зал. Пустой, ярко освещенный все теми же светильниками зал, и в нем не было абсолютно ничего, только ворота в конце, вроде тех, через которые может проехать автомобиль. Большой такой автомобиль, размером с большегрузную фуру, а может, и еще больше. Эти ворота были еще более монументальны и несокрушимы на вид, чем та дверь, через которую они сюда вошли. А еще, здесь было на удивление чисто, и это Игорю, признаться, совсем не понравилось. Вот только озвучить эту мысль он не успел — как только Эспозио пролез за ним, с трудом протиснувшись между краем двери и косяком, дверь вдруг мягко и бесшумно повернулась и с тихим, сочным чавканьем встала на место, наглухо запечатывая проем.

— …твою мать, — по образовавшейся за этот день привычке уже в который раз выдал Игорь. Эспозио сказал что-то по-имперски, нюансов Игорь не понял, но смысл уловил, и он мало отличался от сказанного им самим. — Похоже, это и называется приглашением, от которого невозможно отказаться.

— Именно так, — Эспозио внимательно осмотрел дверь, попытался ее толкнуть, скривился. — Похоже, что эта база все же таит в себе немало сюрпризов.

— Угу. Чуть больше, чем хотелось бы, — отозвался Игорь, так же безуспешно подергав дверь и проверяя автомат. — Ох, чует мое сердце, сейчас за нас возьмутся всерьез.

— Уже, — без выражения, но как-то очень напряженно ответил Эспозио, глядя на что-то позади напарника, поверх его плеча. Незаметным со стороны, мягким движением перехватив оружие так, чтобы при нужде открыть огонь мгновенно, Игорь плавно развернулся.

Сказать, что увиденное его обрадовало, значило основательно погрешить против истины. Да и кого могут обрадовать неспешно входящие через ворота боевые роботы числом аж целых три штуки? Правда, справедливости ради надо сказать, что открылись ворота не целиком — так, калиточка в нижней части распахнулась, причем толщиной она не превышала пяти сантиметров, шириной метра, а высотой была метра два с половиной. И роботы соответственно были невелики, пожалуй, чуть выше человеческого роста, антропоморфные. В смысле, две руки, две ноги, одна голова, или, скорее, то, что ее заменяло — слегка поворачивающийся из стороны в сторону короткий столбик с окулярами, вроде массивного бинокля, только почему-то окуляров этих было три. Хотя это-то как раз понять не сложно, три окуляра обеспечивают лучшую ориентацию в пространстве, такие системы и на Земле, бывало, производили. Кажется, еще в двадцатом веке, в полулегендарном СССР разработали. Несколько механическое движение роботов выглядело вполне логичным, так как их корпуса были изготовлены из металла. Самый обычный, кстати, на вид металл, не та сверхпрочная броня, что на стенах. Огнестрельного или, к примеру, лазерного оружия при них не наблюдалось, но как раз это ни о чем не говорило — мало ли, какую форму имеет оружие далекого будущего. А вот то, что правая конечность каждого оканчивалась чем-то вроде длинного прямого обоюдоострого клинка, Игорю совершенно не понравилось, зато о назначении робота это говорило лучше, чем если бы каждый нес на груди коряво намалеванный плакат со словами «я иду вас убивать». Словом, это был обычный кошмар футуролога, специализирующегося на апокалипсических сказках.

— Может, не нападут? — неожиданно севшим голосом спросил Эспозио.

— Сам-то веришь? — в тон ему ответил Игорь. — Расходимся. Если что — стреляй на поражение и лучше сразу из гранатомета. Жаль, граната в нем одна…

Последние слова он пробормотал уже себе под нос, смещаясь вправо. Эспозио, в свою очередь, скользнул влево. И так же синхронно разделились роботы. Два повернули за имперцем, последний двинулся к Игорю. А потом, совершенно внезапно, один из угрожающих Эспозио агрегатов прыгнул. Второй последовал его примеру через секунду, а третий в этот момент прыгнул на Игоря.

Движения роботов одновременно потеряли свойственную машинам угловатость, стали мягкими и стремительными, как у диких зверей. Однако люди были готовы к тому, что им будет преподнесен сюрприз, и отреагировали молниеносно. Первый робот получил гранату в грудь, и она сработала штатно, сделав в ней маленькую дырочку и вынеся кумулятивной струей всю его металлическую спину. Обломки еще падали на пол, а Эспозио уже перекатом ушел в сторону, и клинок второго робота высек искры из пола в том месте, где он только что стоял.

Игорь тоже не подкачал. Автомат в его руках затрепыхался, как пойманная птица, единомоментно выплюнув навстречу роботу весь магазин. Его пули, разумеется, не обладали столь высоким пробивающим действием, но их коньком была хорошая останавливающая способность, и свинцовый вал просто опрокинул в воздухе уже летящую к человеку машину. С громким, каким-то жестяным звоном робот тяжело рухнул на спину и проехал почти до стены, едва не сбив Игоря с ног. Пилот, в свою очередь, подпрыгнул, пропуская его под собой, перекувырнулся через голову и тут же, вскочив на ноги, бросился к Эспозио, ибо там намечалась проблема — имперец почему-то, вместо того, чтобы стрелять, перекатывался по полу, уклоняясь от ударов.

Приближение нового врага робот почувствовал — удивительно было бы, случись иначе. Только вот развернуться он не успел. Благодаря искусственным усилителям, Игорь разогнался намного быстрее, чем это смог бы сделать обычный человек, и в прыжке обеими ногами врезался в спину роботу. Разумеется, повредить его броню он не смог, но массу-то никуда не денешь. Ударом ста с лишним килограммов костей и мышц робота просто швырнуло вперед, впечатав в стену, а потом Игорь, ухитрившийся не упасть и приземлиться точно на ноги, перехватил метнувшуюся было в его сторону конечность машины и, разворачиваясь, оторвал робота от земли.

Импланты протестующее ударили его мышцы плеткой боли — стандартная реакция, когда они работали на пределе. Однако внимания на это Игорь уже не обратил, попросту используя инерцию, швырнул робота в его товарища, только-только начавшего подниматься. Обе машины, столкнувшись, с лязгом рухнули на пол, а Игорь, не теряя времени, подскочил к Эспозио и выдернул из нагрудного кармана его жилета пенал с гранатой.

Вообще, граната эта должна была выстреливаться из гранатомета, но имелся в ней и ручной режим, перевод в который занимал доли секунды. Щелчок — и граната полетела в сторону роботов. Оперение не давало ей вертеться в воздухе, и ударила она так же, как и та, что была выпущена из гранатомета. Р-Рах! Взрывом робота подбросило, и он, конвульсивно дергаясь, зацарапал изувеченным металлическим телом по камням.

Последний робот вскочил — но только для того, чтобы снова рухнуть. Эспозио, передернув затвор, лупил в него из своего автомата. В свою очередь, Игорь, вытащив у него еще одну гранату, неспешно зарядил гранатомет и расчетливо всадил заряд прямо в центр корпуса машины. Робот замер.

— Спасибо, — хрипло пробормотал Эспозио. — Я думал, уже все, кранты.

— Брось, ничего ты не успел подумать, — устало ответил Игорь, садясь на обломки разбитого имперцем робота. — Что у тебя случилось?

— Автомат заело.

— Я так и думал. Патрон?

— Ну да. То ли перекосило, то ли просто не сработал, а передернуть затвор сразу эта скотина времени не дала…

В этот момент раздался тихий, но явственно различимый скрежет. Игорь и Эспозио синхронно обернулись в сторону, откуда раздался звук, и замерли: ворота медленно открывались, а за ними обнаружилась неприятность более крупная, чем все три предыдущие вместе взятые. Хорошо еще, что этот четырехметровый робот-гигант не имел оружия вовсе, но ему оно, в принципе, было и не нужно. Для того, чтобы расплющить человека, роботу достаточно было просто слегка его задеть.

Только что заряженный гранатомет как будто сам прыгнул в руки пилота. Увы, граната, ударившая точно в центр корпуса робота, даже не выбила искр, лишь оставила небольшое черное пятно на серебристо-зеркальной броне.

— Гранату! — Игорь, не глядя, протянул руку, и в нее тут же лег пенал.

— Последняя.

— Угу. Сейчас я его отвлеку, а ты обойди и попытайся осторожно проскочить вдоль стенки и выскакивай за ворота. Может, сумеешь уйти.

— А ты?

— Вдвоем нам не выбраться. Все, о детях подумай — и беги.

Вместо ответа Эспозио упрямо стиснул зубы и, сместившись чуть в сторону, плавно вскинул автомат и полоснул свинцом по «глазам» робота. Не похоже было, чтобы его действия произвели на робота хоть какое-то впечатление, а вот снайперский выстрел Игоря оказался намного удачнее. Шарнир левой ноги робота брызнул осколками как раз в момент, когда машина делала шаг, и нога была опорной. Со страшным грохотом механизм рухнул на пол и замер…

— Готов? — Эспозио щелкнул затвором.

— Вряд ли. Но почему-то не шевелится. Ты как?

— Да нормально, только руки трясутся. И опять патрон заклинило, черт бы его побрал, сволочь этакую.

— Не надо ругаться. И не «заклинило», а я капсюль пережог. Как и в прошлый раз, кстати. Это делается элементарно. Просто надо было посмотреть на вашу реакцию.

— Кто здесь? — имперец резко выпрямился, держа автомат наготове. — Кто это?

— Не стоит нервничать, молодой человек, — голос был абсолютно бесстрастен. — Меня вы все равно не увидите.

— Кто вы?

— Я? — в голосе зазвучало удивление. — Если вы не знаете, кто я, то зачем вы сюда пришли?

— И все же мы задали вопрос первыми, — подключился к разговору Игорь.

— Искусственный квантовый мозг страж-базы номер один.

— Откуда вы знаете наш язык?

— А я и не знаю — я передаю информацию непосредственно в ваш мозг, адаптируя скорость передачи данных применительно к его возможностям. Разве вам незнакомы подобные устройства?

— Знакомы, но не столь совершенные. Страж-база? Это что такое?

— Вы не ответили на мой вопрос, молодые люди, а сами задаете уже третий. И, кстати, заодно уж представьтесь, а то невежливо как-то.

— Решетников Игорь. Лейтенант военно-космических сил Земной федерации в отставке. Краусс Эспозио, интендант второго ранга военно-космических сил Четвертой империи. Производим разведку обнаруженной здесь базы.

— Не соврали. И прошли последний тест. Поздравляю.

— С чем? Какой тест? — не понял Игорь.

— Ну, молодой человек, — в голосе их электронного собеседника явственно прозвучал смешок, — это же элементарно. Вы исследовали подземелья, и, когда один из вас попал в беду, второй полез его вытаскивать, зная, что за ним никто прийти и помочь не сможет. Таким образом вы продемонстрировали смелость и готовность пожертвовать собой ради другого. Вы осматривали коридоры и не опустили руки перед лицом неудачи, тем самым доказали свое упорство и силу духа. Будучи из разных лагерей, но защищая друг друга здесь, вы продемонстрировали умение работать вместе и находить общий язык. Поразив фактически единственное уязвимое место последнего из противников, вы показали, что умеете быстро принимать верные решения. Кстати, ни один робот вреда бы вам не причинил. Ну и ответив мне честно, не юля и не прикидывая варианты, вы доказали, что вам можно доверять. Это, конечно, упрощенно, на самом деле с вас постоянно снималась и обрабатывалась куча данных, просто я упрощаю и выдаю информацию в понятных вам терминах. На ваш невысказанный вопрос. Ха! Неужели вы думаете, что мне неизвестно, что творится снаружи? О вашей маленькой войне, к примеру? Впрочем, инертность мышления всегда была свойственна людям.

— М-да… И чего же вы от нас хотите?

— Я? Да ничего. Это вы от меня что-то хотите, раз уж пришли сюда. Если конкретно, вы хотите взорвать базу, чтобы те, кто слишком увлечен собственной исключительностью, не натворил дел. Да-да, я прекрасно слышал тот ваш разговор. Я вообще слышу и вижу все, что творится на планете. Просто не на все я смотрю. Ваши брачные игры, к примеру, мне абсолютно неинтересны.

— Язва… — пробурчал себе под нос Игорь.

— И это я тоже слышу. И не обижаюсь. Дело в том, что без чувства юмора я бы в одиночестве давно сошел с ума. С машинами это тоже случается, не делайте круглые глаза. Но к делу. Итак, вы хотите меня уничтожить. Простите уж, но я вам этого не позволю. И не надо оглядываться на уничтоженные вами примитивные механизмы. Во-первых, я их буквально только что, полчаса назад собрал в мастерской, и ушло на это не более пяти минут, а во-вторых, даже они могли растереть вас по стенке, если бы я их не сдерживал. Кстати, вот прямо сейчас мне достаточно выпустить первого попавшегося робота-разведчика, и вы ничего не сможете с ним сделать. Против него бессильно и ваше оружие, и ваши искусственные силовые органы. Кстати, рекомендую вам все-таки от них избавиться, а то когда-нибудь они вас убьют. Очень неудачная конструкция. Уже сейчас вы не сможете ходить.

Игорь удивленно посмотрел на свои ноги, попытался встать — и не сумел. Сознание моментально затопила волна паники — через подобное ему когда-то уже довелось проходить, и воспоминания были свежи так, будто это происходило вчера. Бешеным усилием воли он загнал страх вглубь, Эспозио даже не заметил, зато от нового знакомого скрыть что-либо было куда сложнее. Искусственный интеллект усмехнулся, но в его смешке слышалась печаль:

— Не волнуйтесь, это просто реакция на перегрузку. Еще пара ваших минут, и все придет в норму, но на вашем месте я бы все-таки был осторожнее.

— Ясно… Ваши слова можно понимать так, что вы нас отпускаете?

— Ну разумеется. Зла я вам уж точно не желаю. А что касается вреда… Простите, вред мне не в состоянии причинить ни вы, ни все ваши флоты, даже если они соберутся вместе. Последнее, кстати, не так уж нереально — все же военные между собой договорятся, случись нужда, куда быстрее политиков.

— Тогда что вам от нас надо? — опять вступил в разговор Эспозио.

— Мне? От вас? Да ровным счетом ничего.

— А вот тут вы нас обманываете, — скривил губы имперец. — Если бы вам ничего от нас не было бы нужно, то вы просто позволили бы нам ползти дальше по водостоку. Наверняка он кончается в каком-нибудь подземном озере. Вы же, убрав силовое поле над колодцем, буквально затащили нас сюда.

— Аплодирую вашей проницательности, — голос хозяина базы звучал совершенно спокойно. — А если я скажу, что мне просто стало неимоверно скучно?

— Возможно, хотя и маловероятно. Стало бы скучно — живо нашли бы себе какую-нибудь… игрушку. А ведь вы еще и тесты какие-то придумали. Итак?

— Действительно, в логике вам не откажешь. Ладно, я собирался вам сообщить об этом, когда вы, движимые любопытством, придете сюда второй раз, но если вы смогли понять все сразу, может, оно и к лучшему. Дело в том, что приближается срок, и мне необходимо, чтобы кто-то принял решение. Вы подходите по основным параметрам, не идеально, но вписываетесь в допуск, а значит, можете решать. Сам я, к сожалению, свободы воли в отношении этого лишен…

Да уж, вот во что Игорю хотелось быть втянутым меньше всего, так это в познание тайн истории и решение судьбы мира. Судя по кислому лицу Эспозио, у него были такие же мысли, но — никуда теперь не денешься и, сидя во вполне комфортабельных креслах отлично сохранившегося бара и потягивая абсолютно не испортившееся за тысячелетия вино (что-то там компьютер базы говорил о стазис-поле, позволяющем локально сжимать время и превращать тысячелетия в секунды), напарники вынуждены были как раз этим и заниматься. Пока что только страшными тайнами, но до судеб точно было совсем недалече. А это уже, как минимум, большая ответственность и, кстати, воистину колоссальный риск.

Началось все давно, настолько давно, что даже ко всему привыкшие и мыслящие глобальными масштабами ученые Первой империи считали это седой древностью. Кстати, первой ее считали только сейчас, сами же ее граждане были свято убеждены, что она пятая. И даже при этом находились люди, уверенные, что историки что-то напутали в счете, и пару-тройку империй (а может, федераций, конфедераций, деспотий — суть не в названии) пропустили. В одном, правда, сходились все — среди человеческих империй именно она достигла наибольшего могущества, ни до нее, ни после такого уровня развития люди не достигали.

Именно тогда было сделано открытие, перевернувшее все представления людей об истории своего возникновения и развития, и, заодно уж, страшно всех напугавшее. Нет, разумеется, не абсолютно всех, обывателям о подобных вещах и знать-то не полагается, но те, кто был посвящен в тайну, оказались в шоке и от самой информации, и от случайности ее получения. Проще говоря, один из звездолетов-разведчиков, исправно бороздящих космос, нашел руины древней цивилизации, а среди них вполне целую, на удивление неплохо сохранившуюся библиотеку с поддающимися расшифровке архивами.

Разумеется, понять тогда смогли далеко не все, много информации было утрачено, однако суть криптографы ухватили почти сразу. Те, кто составлял эти записи, и были самой первой человеческой цивилизацией, уничтоженной своими создателями. Что интересно, не людьми. На основании просто невероятного объема исследований, отправной точкой для которых послужила эта находка, была восстановлена более-менее целостная картинка того, что творилось когда-то на просторах галактики. А когда эта картина приобрела логическую завершенность, очень многие схватились за головы.

Да, многие расы вышли в космос до появления в нем человека, и к гуманоидам они часто не имели никакого отношения. Одной из таких цивилизаций и была та, которая сыграла ключевую роль в появлении людей. Название ее было для человеческого голосового аппарата абсолютно непроизносимо, поскольку между собой демиурги общались с помощью ультразвука. Были это крупные теплокровные ящеры, когда-то пришедшие на смену другой, еще более древней цивилизации. О той, кстати, не сохранилось вообще никаких сведений, кроме того, что она была основана насекомыми, внешне напоминающими гигантских богомолов, и погибла в результате жестокой войны с другой расой, тоже состоящей из инсектов. Только те вроде бы были подобны то ли муравьям, то ли пчелам, в общем, коллективные насекомые с коллективным же разумом. Как бы то ни было, в жестокой войне они друг друга истребили ударными темпами, открыв тем самым возможность подняться и объявить себя венцами творения тем самым ящерам. Ну а ящеры своего не упустили, очень быстро заняв пустующую нишу «царя горы» и сев на нее своей бронированной задницей. Правда, главными они были с одной маленькой, но важной поправкой: только в этом секторе. Весьма, кстати, небольшом и периферийном. Ближе к центру галактики можно было наткнуться на цивилизации, опережающие ящеров на тысячелетия и способные раздавить их одним пальцем.

Так вот, ящеры эти, помимо всего прочего, были существами плотоядными и, как всякие хищники, сталкивались с необходимостью постоянно соизмерять численность населения с пищевыми ресурсами. Нельзя сказать, что они были от этого в восторге, но выход был прост — надо было либо синтезировать пищу, либо выращивать скот. Первый вариант был достаточно простым, но невкусным, а второй пошел на ура. Вот и выращивали ящеры мясные породы, на разных планетах разные. Одним из таких кормовых животных стали приматы, двуногие и прямоходящие. То, что они были разумны и до появления завоевателей уже создали цивилизацию, находящуюся на уровне раннеиндустриальной эпохи, последних абсолютно не интересовало.

И вот тут-то произошла случайность, одна из тех, которые, бывает, изменяют ход истории. На какую-то из планет, контролируемых ящерами, опустился звездолет-разведчик, прибывший из немыслимого далека. Корабль был поврежден и нуждался в ремонте, а его экипаж решил провести на кислородной планете, где можно было какое-то время находиться без скафандров. Планета только начинала колонизироваться, на орбите ее не было никаких спутников, и разведчики даже не подозревали о том, что здесь может быть кто-то еще. Это было их ошибкой, хотя, возможно, они просто не имели возможности проверить планету более тщательно — эти нюансы история не сохранила. Зато достоверно было известно другое — экипаж был уничтожен ящерами, и это оказалось самой большой ошибкой, которую они только могли совершить. Правда, это была в какой-то степени простительная ошибка, любому сложно было бы отнестись адекватно к отвратительным на вид гигантским летающим медузам, зато соотечественники этих медуз были адекватны до предела.

Спасать пропавшую экспедицию явился целый флот, ну а узнав о ее судьбе, соотечественники погибших принялись жестоко мстить. Такая вот у них была хорошая традиция — делать так, чтобы у виновных потом волосы дыбом становились только от одной мысли причинить им вред. Однако ящеры были народом не робкого десятка, и в результате полыхнула война, подобной которой ящеры еще не знали.

Новые участники шоу не только не страдали гуманизмом, состраданием и милосердием, но и превосходили ящеров в количестве солдат и кораблей, да и технологически стояли заметно выше их. Результатом стали выжженные дотла планеты и обломки кораблей, плывущие по одним им ведомым траекториям. Словом, ящеров отделали так, что их ареал обитания сократился в сотни раз, и они не могли поднять голов еще долгие столетия. А потом, сделав дело, победители ушли — им этот заштатный сектор был малоинтересен.

А предки нынешних людей, предоставленные самим себе, начали достаточно быстро развиваться, сумев позаимствовать кое-что из технологии уничтоженных пришельцев. В результате за рекордное время они смогли выйти в космос и начать осваивать иные планеты. Вот так, сами того не подозревая и не желая, ящеры и создали первую человеческую цивилизацию, сумевшую выйти в дальний космос.

Однако история любит повторяться. Переждав в безопасном месте и убедившись, что победители ушли и добивать их не собираются, ящеры подняли головы, огляделись — и решили, что хватит отсиживаться, пора восстанавливать былое величие, тем более, по всему выходило, очень скоро должны были появиться новые претенденты на доминирование в секторе. Сразу несколько цивилизаций, включая человеческую, могли в ближайшее время достигнуть их уровня. Если бы это произошло, пришлось бы отвоевывать то, что ящеры считали по праву своим. Кроме того, они не были идиотами и прекрасно осознавали: те, кого они держали за скотину, могут захотеть вспомнить прошлые обиды, и тогда порка, недавно полученная от «старших братьев», может показаться так, легкими неприятностями на фоне глобального катаклизма.

Дальнейшее было предсказуемо — флот ящеров нанес ряд жестоких ударов, уничтожая конкурентов и восстанавливая статус-кво. И все бы у них получилось, если бы ящеры вовремя остановились. В конце концов, более мощные цивилизации, контролирующие сектора по соседству, мало интересовались тем, что происходило вдали от их территорий. Однако ящеры, убедившись, что никто не обращает на них внимания, продолжили экспансию — и зарвались. Когда соседям не понравилось, что на их территорию кто-то полез, они врезали так, что ящеров попросту смело. Вот только на сей раз это были не боевые медузы, а весьма древняя и миролюбивая раса, напоминающая внешне гигантских сусликов. Позже она тоже исчезла, по каким причинам — так и осталось непонятным, однако в тот момент их цивилизация была на пике своего могущества. Уничтожать ящеров они не стали — просто устроили им долговременный карантин, благо владели секретами межзвездной телепортации. В общем, однажды, в не такой уж и прекрасный день, ящеры обнаружили, что все они, поголовно, находятся в сфере, включающей десяток звезд с прилегающими к ним планетами, и выйти из этой сферы не смогут еще очень долго. Такая вот тюремная камера галактического масштаба. Ну а сектор, в котором ящеры еще недавно чувствовали себя полноправными хозяевами, вновь оказался бесхозным — слишком уж бедное и хлопотное это было хозяйство, и никто не хотел с ним возиться.

Вот такие страсти бушевали когда-то давно в этом секторе, и узнав о них, потомки случайного продукта мясного животноводства очень не захотели повторения пройденного. Да, с того времени прошло много тысяч лет, возникла и рухнула цепь человеческих цивилизаций, и древние знания были похоронены, однако это не значило, что можно спрятать голову в песок. Место, где давно исчезнувшие судьи изолировали чрезмерно обнаглевших конкистадоров, было обнаружено быстро, и те звездные системы и впрямь окружала сфера, не пропускающая ничего, кроме фотонов, ни изнутри, ни снаружи. Странное это было силовое поле, как его создать и какие немыслимые мощности для этого требуются, люди понять так и не смогли. Сроки, когда ящеры вновь смогут выйти из заключения, были рассчитаны с точностью до нескольких веков, запас времени был. А вот чего не было, так это информации о том, какими же, собственно, технологиями владел древний враг. Достоверно было известно только то, что их корабли могли летать меж звезд и что это были не примитивные субсветовые баржи, все остальное оставалось тайной покрытой мраком, равно как и то, какие новинки могли родить сидящие в изоляции и наверняка обуреваемые жаждой мести ящеры.

Реакция людей, после того, как прошел шок от неожиданного открытия, была предсказуема. Они не собирались сидеть и ждать, пока их снова начнут загонять по стойлам и жрать. Воистину, такой программы милитаризации, как в тот период, свет еще не видывал.

Увы, совершив огромный технологический скачок и освоив сотни миров, человечество надорвалось. Плюс именно в тот момент у него появился сильный и опасный конкурент, который сразу же полез в драку. Люди раздавили врага, но империя рухнула. С той поры не раз и не два оно возрождалось, как феникс из пепла, демонстрируя невероятные способности к адаптации и огромный запас сил, но прежнего уровня достичь так никогда и не удалось. Пожалуй, ближе всех к нему подошла Земная федерация, но отставание все равно было колоссальным, на несколько веков, в первую очередь, из-за принятой в ней изначально ущербной формы правления, не дающей возможности быстро и качественно мобилизовать ресурсы для выполнения конкретной задачи. Да и информация об опасности, которой владело не так и много народу, да и среди них далеко не все воспринимали ее всерьез, снова оказалась утраченной.

Однако в период, который предшествовал краху великой империи, на ее окраинах были созданы страж-базы. Сколько точно — неизвестно, факт, что не одна. Их строительство началось незадолго до войны, и вряд ли были достроены все — конкретно эта к моменту, когда произошел коллапс цивилизации, имела уровень готовности чуть более девяноста процентов, притом что заложена была первой. Офисы, которые осматривали напарники прежде, чем их пропустили внутрь, как раз и были кабинетами строителей. Кстати, та комната, которую в свое время нашли геологи, была недостроенным бункером, в котором предполагалось разместить блок резервных генераторов для обслуживания внешних строений. Ну а помимо нее геологи обнаружили еще и технический вход на базу, за что их потом, собственно, и положили. Мозг базы даже не успел вступить с ними в контакт — слишком долго присматривался… К сожалению, тот вход при взрыве завалило, и потому-то напарники так и не смогли его найти, иначе попали бы внутрь со всем возможным комфортом.

Задача страж-баз, чье строительство было залегендировано под очередной научный центр, которых в тот период создавалось великое множество, оказалась довольно проста. По сути, это были гигантские арсеналы, совмещенные с хранилищами информации, созданные умными людьми на случай непредвиденных обстоятельств. Имея под рукой одну такую базу можно было, случись нужда, быстро восстановить боевые возможности империи. Тут было все, даже верфь, позволяющая строить корабли всех классов. Мозг базы, пока сидел в одиночестве, от нечего делать построил один такой, причем собственной разработки. Сейчас линкор-гигант длиной восемь километров покоился на стапелях, готовый к старту. Услышав об этом, напарники только дружно охнули — что в Земной федерации, что в Четвертой империи корабли таких размеров попросту не строили, да и верфи располагали на орбите, дабы пользоваться теми преимуществами, которые давала невесомость. А ведь, по словам компьютера, это был еще небольшой корабль…

Тем не менее, создание страж-баз оказалось пустой тратой денег, и было это связано с извечной привычкой людей к секретности. Об истинном назначении баз, похоже, никто не догадывался, во всяком случае, когда все полетело к чертям, строители немедленно эвакуировались — инструкция тут не допускала двойного толкования. Ну а на их место никто не прибыл и, как подозревал мозг, на остальных базах произошло то же самое. Хорошо еще, системы авторемонта были готовы полностью, и это позволило обеспечивать работоспособность механизмов теоретически неограниченное время. Вот и осталась бесхозная, отлично замаскированная и рассчитанная на тысячелетия функционирования база не у дел, да, вдобавок, отрезанная от окружающего мира — антенны внешней связи так и не были смонтированы. Обеспечить себя полноценной связью, конечно, ничего не стоило, однако приоритетной для заложенной в мозг базы программе задачей было сохранение максимальной секретности, а раз так, то ни о каких строительных работах ни на поверхности планеты, ни в космосе не могло быть и речи.

Однако время шло, и близился тот день, когда должен был пасть барьер. Вернее, если были правы пессимисты, он давно уже наступил, но, судя по тому, что недавно колонизировавшие планету люди все еще не проявляли признаков беспокойства, увлеченно рубясь с себе подобными, все же ближе к истине оказались более оптимистические прогнозы. Тем не менее, остаться невостребованным до крайнего срока грозило мозгу базы очень большими проблемами. Как ни крути, но он, будучи искусственным интеллектом со всеми признаками полноценной личности, все равно оставался при этом не более чем очень мощным компьютером. А у любого компьютера есть программа, и что произойдет, когда она кончится, было не ясно. Может, сработает система самоуничтожения, может, мозг перестанет существовать, как личность — к этому он доступа не имел. То же самое может случиться, если ящеры все же вернутся и уничтожат человечество. В общем, создатели, закладывая в компьютер базы личностные черты, не преминули вложить и инстинкт самосохранения. И мозгу стало просто страшно.

Однако была во всем этом лазейка, простая до нереальности. Принять решение должен был человек, а еще лучше, группа лиц, соответствующих определенным характеристикам. Довольно простая идея — если на базе есть гарнизон, то уровень персональной ответственности искусственного интеллекта резко снижался, сводясь к простому исполнению решений начальства. В принципе, его самостоятельность была не более чем аварийной подпрограммой. Проблема была в том, что гарнизона не было, но ведь нигде не сказано, что его нельзя набрать. Вообще, идея эта пришла как раз в тот момент, когда на базу проникли те самые геологи, но тогда она умерла вместе с ними. Увы, той же программой запрещалось самостоятельно выходить на контакт с местным населением, оставалось только ждать и не упустить второго шанса. В данной ситуации появление Игоря с Эспозио не было идеальным вариантом, но было расценено условно-беспристрастной логикой испуганной древней машины как приемлемое решение вопроса.

Когда мозг базы закончил свой продлившийся больше часа монолог и замолчал, Эспозио только развел руками:

— Ну, и что мы будем теперь со всем этим делать?

— Ты это у меня спрашиваешь? — поднял на него глаза Игорь.

— Ну разумеется. Больше тут вроде бы никого не видно.

— Гм… Вообще-то, я тоже не спецагент Кукуруз из сериала, чтобы мановением бровей по семь раз на дню спасать мир в перерывах между охмурением какого-нибудь гарема.

Несколько минут они молчали, мозг их не торопил. Потом Игорь, помассировав виски, спросил:

— Я так понимаю, для того, чтобы снять с тебя ответственность, кто-то из нас должен согласиться принять на себя командование базой?

— Да, — голос компьютера звучал спокойно и ровно, практически безжизненно.

— Какие полномочия он при этом получит?

— Принятие любых решений, не противоречащих базовой линии программы.

— Защита человечества от внешней агрессии?

— Да. Все остальное — на ваше усмотрение.

— Еще какие-либо ограничения?

— Отсутствуют.

— Ну, тогда я согласен, — ответил Игорь, на полсекунды опередив Эспозио.

— Принято. Добро пожаловать, командор. Кстати, вы только что прошли последний тест.

— Какой опять тест?

— Из вас двоих вы быстрее принимаете решения и меньше сомневаетесь, а значит, более подходите на должность командующего.

— Просто замечательно. Теперь, для полноты информации, прошу указать место, где были ранее блокированы наши враги.

— Слушаюсь.

Перед людьми, над столом, замерцал воздух, и секунду спустя в нем появилось великолепное по качеству трехмерное изображение сектора. Мерцающая сфера окутывала несколько звезд. Мозг начал было плавно вращать голограмму, но Игорь его остановил — со статичными картами работать лично ему было удобнее.

— Увеличить?

— Нет, не стоит, — Игорь внимательно присмотрелся, усмехнулся: — Что же, я узнаю эти места.

— Это, кажется, где-то на границе владений Земной федерации? — спросил Эспозио, встав и обойдя вокруг стола, чтобы видеть карту со всех сторон.

— Внутри границ. Уж что-что, а карту я помню наизусть, меня хорошо учили. Итак, господа, я поздравляю вас.

— С чем?

Один из собеседников задал вопрос словами, второй — мысленно, но в голове Игоря они слились воедино. Он снова усмехнулся:

— С решением проблемы, разумеется. Никакого барьера там нет как минимум лет сто по земному летосчислению, а может, и больше. Во всяком случае, наши разведчики добрались до этих планет около ста лет назад, точнее не помню.

— И что там? — быстро спросил Эспозио.

— А ни хрена там нет, — махнул рукой Игорь. — Руины древней цивилизации. Выжженные планеты… Там, похоже, была война. Ресурсы выработаны процентов на восемьдесят пять, в среднем. Их даже колонизировать не стали — абсолютно бесполезные миры. Думается мне, господа хорошие, что те, кто запихали ящеров в изолированный участок космоса, просто не хотели мараться. Это была не тюрьма — это была казнь, только отсроченная, им позволили истребить себя самим в борьбе за ресурсы. Или, может быть, тест на способность находить компромиссы. В любом случае, их уже давно нет, они уничтожили друг друга еще до того, как на Земле взлетел первый спутник. Очень может быть, что до того, как началось строительство страж-базы. И, кстати, их уровень технологического развития был даже ниже, чем у нас. Эй, вы что там замолчали? Электроник, я к тебе обращаюсь.

— Вообще, я квантовый, — задумчиво отозвался компьютер.

— Это радует, что не забыл. Как самочувствие? Жизнь самоубийством покончить не тянет?

— Да нет пока…

— Это радует вдвойне. На всякий случай, подстрахуемся. Как командующий базой, приказываю считать внешней угрозой человечеству все агрессивные цивилизации иного генетического вида. А то найдутся еще какие-нибудь суслики, пусть даже тем, прежним, мы и многим обязаны, да решат, что мы в чем-то провинились. Лично я ни от чьей прихоти зависеть не хочу.

— Вводная принята. Спасибо, командор.

— Ну вот, уже лучше, — Игорь встал, с наслаждением потянулся. — В таком случае как у нас с ужином? А то время позднее, и мои кишки сигнализируют, что не совсем против малость пожрать. И как бы нам связаться с лагерем? Женщины там, небось, с ума сходят. Да, и еще. Краусс Эспозио, вы назначаетесь моим заместителем.

— Зачем?

— А чтобы, если со мной что-нибудь случится, твои приказы имели юридическую силу.

— Не боишься? — криво усмехнулся Эспозио.

— Чего?

— Того, что я тебя грохну? Раньше мы были в другой ситуации, но сейчас на кону такой куш…

— Во-первых, я тебе и раньше спину доверить не боялся, а во-вторых… Ты же не идиот. Сильно подозреваю, что в таком случае реакция нашего общего друга будет однозначная.

— Так точно, — громыхнул у них в голове компьютер. — В случае нападения младшего по должности на командира базы он автоматически, вне зависимости от исхода схватки объявляется вне закона.

— Ну вот, видишь? Так что не трусь, все будет тип-топ. И где, черт возьми, наш ужин? И душ, а то я сам себе кажусь свиньей…

Когда, чистые и сытые, они снова сидели за столом, потягивая все то же терпкое, непривычное на вкус вино (его на складе было до хрена, а вот с ассортиментом, увы, напряженка — всего два сорта), Эспозио мрачно спросил:

— А вот что нам делать с войной?

— Заканчивать. Ты как хочешь, а война только жрет ресурсы. В первую очередь человеческие, мать их, — Игорь со злостью врезал кулаком по столу. — Если снова появится внешний враг, его надо встречать единым фронтом и быть при этом максимально сильными.

— И кто же, по-твоему, должен победить в этой войне? Федерация?

— А никто. Ни федерация, ни империя. И не кривись мне тут — победителей в этой войне нет сейчас, не будет и потом, а вот проигрываем от нее мы все. И даже если победит империя, то завоеванные территории ее, в конечном итоге, только ослабят.

— Почему?

— Там будет постоянный очаг сепаратизма. Точнее, много-много очагов, маленьких и очень неприятных. Империи придется либо тратить огромные ресурсы, чтобы начисто геноцидить местное население, или уходить. И не надо мне тут говорить про вашу методику ассимиляции — это срабатывает на небольших планетах вроде нашей, где народ изначально недоволен центральным правительством, но в данном случае вы хапнете слишком большой кусок и не сможете его переварить. Подавитесь. Да и потом… Вот честно, я бы победы империи не хотел. Мне нравятся ваши порядки, но ведь, как ни крути, именно империя начала войну.

— Это еще бабушка надвое сказала. Наш флот вошел на контролируемую федерацией территорию — и везде был встречен огнем. Первые выстрелы сделали ваши корабли.

— Угу. Я, конечно, понимаю, что стандартная позиция империи на переговорах — вначале навести пушки, а потом предъявить ультиматум. Конечно, я понимаю, что это проверенная временем тактика, но сейчас вы просто обломились. Думать тоже надо, а так полезли без разведки и получили. Сапогом по яйцам. А военные федерации, кстати, поступили абсолютно правильно, в полном соответствии с ситуацией.

— Ладно, замнем… Этот спор все равно ни к чему хорошему не приведет.

— Согласен.

— Раз так… Что будет, если победит империя, мы уже прикинули. А если победит федерация?

— Точно так же подавится. Только, учитывая наши реалии, она или еще быстрее, чем вы, скатится к массовому геноциду, или, что еще вероятнее, распадется на части. Получим в результате повторение пройденного. Кто сейчас посчитает, сколько раз человечество распадалось на части? Новый счет я открывать не хочу.

Игорь резко встал, едва не опрокинув стул, прошелся туда-сюда, и Эспозио в первый раз увидел, как всегда невозмутимый, во всяком случае, внешне, пилот нервничает. Однако тот быстро справился с собой, сел, одним глотком допил вино и вперился взглядом прямо в глаза дернувшемуся от неожиданности имперцу.

— Ты со мной? Если нет, лучше скажи прямо сейчас, тогда будем думать, как быть. Вреда я тебе не причиню, сам знаешь.

— Я тебе тоже. Даже потому уже, что Адалия к тебе неровно дышит.

— Придумаешь тоже, — Игорь покрутил у виска пальцем, в интернациональном жесте показывая, что думает по этому поводу.

— Хе! Я свою соплю знаю.

— Не понял, ты меня что, сватать решил?

— Ну, за твоей спиной она будет, как минимум, в безопасности, — серьезно ответил Эспозио. — Ладно, сами разберетесь, не дети уже. Хотя, кстати, ты у нас на редкость слепой бываешь. А по поводу будущего… Я с тобой — в принципе, думаю, ты прав. Вообще, у нас очень многие офицеры считают так же, как и ты. Подозреваю, в федерации то же самое. Война зашла в тупик, чисто военными путями вопрос не решить, надо как-то договариваться, а военные между собой договорятся лучше политиков.

— Согласен. Будущее — слишком важное дело, чтобы доверять его политикам.

— Итак, с этим определились. Какой у тебя план?

— Довольно простой. Надо предложить обеим сторонам восстановить статус-кво, желательно — в довоенных границах. Впрочем, тут уже возможны разные варианты, это решим в рабочем порядке. Образовать нечто вроде конфедерации, с независимыми в плане экономики государствами, ведущими скоординированную внешнюю политику и имеющими бессрочный военный союз. Примерно так как-то. Дальше уже все будет зависеть от самих людей. Думаю, в свете нюансов гибели прошлых империй, а также наличия сильных внешних угроз, это будет приемлемо для всех.

— Вначале их надо заставить с нами согласиться.

— Ну, это само собой. Однако у нас будет под рукой серьезный аргумент.

— Эта база, набитая ништяками?

— Даже не она. Хватит того звездолета, который находится на верфях. Ты вот чем занимался, пока душ принимал?

— Я? Мылся, вообще-то, а чем еще под душем можно заниматься?

— Получением информации. Я, пока кайфовал, попутно выслушал лекцию по поводу систем вооружения, имеющихся у наших предков. В общем, тот линкор способен расстрелять любой корабль, любую крепость или систему планетарной обороны, не входя в зону поражения. И он в разы быстрее наших кораблей. Ты понимаешь? У нас в руках будет кулак, с помощью которого можно будет запросто подтвердить серьезность наших намерений. И, случись нужда, корабли такие можно будет штамповать быстрее, чем сейчас автомобили.

— Не крутовато ли замахнулся?

— Демонстрация силы — это не обязательно трупы. Можно какую-нибудь планету необитаемую разнести — живо впечатлятся. А когда впечатлятся, слушать нас будут со всем возможным пиететом. И, думаю, стоит оставить за собой права координаторов будущего союза…

— А ты — человек с амбициями, как я посмотрю, — улыбнулся Эспозио. — Сам в императоры метишь?

— Не мечу — от трона и короны слишком много геморроя, не окупают они себя. Но проконтролировать, чтобы вся эта шайка-лейка с детской непосредственностью не передралась между собой, все равно надо, и кроме нас этим заняться просто некому.

— Логично. А как быть с экипажем? Здесь ведь его вряд ли наберешь, хотя, конечно, можно попробовать.

— Полная автоматизация. Завтра сам увидишь…

Посмотреть на древней базе и впрямь было на что, утром напарники ходили по ее многочисленным коридорам и переходам, открыв рты от удивления. Даже не верилось, что здесь, под толщей грунта, может располагаться сооружение таких масштабов. Радиус базы превышал сорок километров, а ведь она была еще и многоуровневой. И склады, переходы и прочие мастерские, что характерно, не пустовали.

Конечно, неизгладимое впечатление произвела верфь. Четыре стапеля, и каждый имел в длину почти десять километров — как объяснил компьютер, именно на таких верфях можно было строить новейшие перспективные авианосцы типа «Вершитель». Точнее, авианосцы были даже чуть меньше, но учитывалось возможное строительство корабля следующего поколения, и стапели были построены с запасом. Увы, проект так и не был доведен до конца — империя рухнула, когда он еще не был готов, но, согласно клятвенным заверениям компьютера, у него были собственные разработки в этом плане. Преимущества интеллекта, пусть и искусственного, в возможности творчества, и сейчас это, похоже, и было реализовано.

Ну, проекты проектами, а посмотреть на реально существующий корабль было куда интереснее. На одном из стапелей как раз такой и располагался — огромный, похожий на древние атмосферные ракеты, даже стабилизаторы имелись, матово-черный корпус. Единственно, что выбивалось из образа, это огромное количество орудийных башен чуть непривычных форм, но вполне узнаваемых и выглядящих чрезвычайно внушительно. Как оказалось, корабль не лежал, а висел в коконе силового поля, в двух с половиной метрах над стапелем, так что под ним можно было пройти, не пригибаясь. Линкор типа «Император», правда, его проект был немного доработан самим квантовым мозгом, как тот объяснил, в сторону повышения его автоматизации и оптимизации огневой мощи. В смысле, орудия были мощнее, чем на прототипе.

Внутри корабля они побывали только в боевой рубке, иначе экскурсия грозила растянуться на месяц, но все равно он произвел на них впечатление совершенно чудовищной, безумной мощи, способной попросту смести любого, кто посмеет встать у него на пути. Так оно, в принципе, и было — корабли этого типа предназначались для одиночных рейдов с пробиванием планетарной обороны, высадкой десантов, пиратства на вражеских коммуникациях. Но, в целом, рубка суперлинкора напоминала аналогичные на земных кораблях, да и на кораблях Четвертой империи тоже, разве что была намного просторнее. А так — те же экраны, те же органы управления. В общем, из корабля напарники выходили со смесью обалдения и понимания.

Однако и кроме стапелей здесь было на что посмотреть. К примеру, многочисленные боксы, в которых стояли совершенно футуристического вида танки. При их разработке во главу угла ставилась боевая эффективность вкупе с безопасностью экипажа при сохранении габаритов, позволяющих размещать эти танки в стандартных транспортных боксах. При этом стоимость техники не учитывалась. Вот и вышли боевые машины чудовищно мощными, отлично вооруженными и защищенными, комфортабельными для экипажа и притом запредельно дорогими. Но, опять же, для страж-базы с ее полностью автоматизированным циклом производства это обстоятельство не играло особой роли. Более двадцати танков этого типа, кстати, располагались и на борту линкора, что весьма удивило напарников — они привыкли к более узкоспециализированным кораблям. Впрочем, от такого воротить носы было смешно.

А еще были склады с боеприпасами, амуницией, ангары, где стояли ряды боевых роботов. Не тех на скорую руку сляпанных железяк, не далее чем вчера демонстрировавших им навыки рукопашного боя, а настоящих боевых машин в толстой броне, которую не прошибить было ни одним известным современным людям оружием, обвешенных лазерным, плазменным, ракетным и еще черт-те каким оружием. Были огромные заводы, позволяющие выпускать этих роботов, строить танки и боевые машины, шить комбинезоны и выплавлять из бронепластика скафандры… Короче говоря, это был огромный, полностью автоматический промышленный центр величиной с большой город. И, кстати, тот склад, над которым они висели вчера, на самом деле предназначался для разгрузки транспортных кораблей — как оказалось, участок поверхности почти два километра диаметром попросту смещался в сторону, открывая проход грузовым кораблям. От этого известия напарники, представив масштабы конструкции, окончательно впали в состояние, которое можно было описать только как офигевание. До них только сейчас начало доходить, что в руки им попала мощь, позволяющая в кратчайшие сроки завоевать любую планету, да еще и не одну, притом, что осмотрели они ничтожную часть базы, не ознакомившись и с тысячной долей имеющихся на ней сюрпризов. Далекие предки строили с размахом и так же с размахом готовились к гипотетической войне, которая так и не состоялась. Может статься, это было и к лучшему — если на недостроенной базе собрано такое количество смертоносного железа, то что в реалии могла сделать древняя империя? И впрямь уничтожить весь сектор? А что, запросто, во всяком случае, технологиями, позволяющими без особых усилий гасить звезды, а при нужде и вновь зажигать их, она точно владела. Хотя, конечно, в своей последней войне люди явно сдерживались, не нанося удары в полную силу. Почему? Может, они просто сами начали бояться своей мощи?

На эти вопросы у Игоря не было ответов, и ни Эспозио, знавший не более его самого, ни мозг базы, в планы и резоны командования не посвященный, ему в этом помочь не могли. Да и не так уж важно это было теперь. Куда больше Игоря заботил тот факт, что, хотя он и успокоил женщин, сообщив им о найденной базе и о том, что они будут ее осматривать и задержатся, все равно они будут нервничать по поводу их столь длительного отсутствия. Не то чтобы это было чревато последствиями, но зачем нервировать людей?

Именно поэтому вечером они с Эспозио и засобирались домой. Вряд ли мозг базы одобрил их действия, но и препятствовать не стал — очевидно, для него основным был сам факт, что его существованию как личности ничего не угрожает, а все остальное отошло на второй план. Кроме того, Игорь его озадачил строительством нескольких автоматических спутников-сателлитов, которые при нужде можно было бы разместить на орбите и прикрыть планету от возможного хамства, направленного извне. В здравомыслии людей, стоящих у власти и в Земной федерации, и в Четвертой империи, он весьма сомневался, и в этом Эспозио был с ним согласен. Прежде, чем диктовать свои условия другим, надо было доказать всем, что ты имеешь на это право. А до тех пор следовало быть готовым к тому, что тебя начнут пробовать на зуб и проверять на прочность. В подобной ситуации грамотно построенная оборона лишней не будет. Мозг пообещал, что построит необходимое количество спутников за неделю, а довести оборону до принятой в его империи штатной плотности сможет за двадцать местных суток, хотя и сателлиты первой очереди должны были стать для любого современного флота непреодолимой преградой.

Самой большой проблемой, как ни странно, оказалось именно возвращение. На поверхность, конечно, подняться было несложно — гравитационный лифт запросто перенес напарников в то место, из которой они начали поход. Кстати, обнаруженный ими люк, как раз и был крышкой, прикрывающей один из таких служебных лифтов. Однако он вел на верхние, недостроенные уровни базы, за тысячелетия под действием воды превратившиеся в очень точное, обманувшее даже не слишком опытных геологов подобие карстовых пещер. Тот же лифт, которым напарники воспользовались сейчас, выводил людей на поверхность, хотя тоже являлся рабочим — через него когда-то выходили наружу, если требовались произвести какие-либо манипуляции на поверхности. Ну, или на охоту сходить — как оказалось, люди, строившие базу, точно так же, как и их потомки, обожали небольшие отступления от устава, и начальство на мелкие грешки вроде сафари точно так же, как и нынешнее, смотрело сквозь пальцы.

Так вот, на поверхность выбраться было совсем просто, но, к смущению искусственного интеллекта, не везде. Парадный вход, конечно, сохранился, но расположен он был далеко в лесу, примерно там, где не так давно рухнул доставивший на планету Магистра Вилкаса крейсер. Большая же часть второстепенных ходов была разрушена лет пятьсот назад — тогда в этих местах было сильное землетрясение. Незначительное вроде бы смещение пород нарушило работу механизмов, и мозг базы не стал тратить время и силы на их восстановление. Игорь едва пальцем у виска не покрутил — тысячелетия одиночества, похоже, не прошли для гигантского компьютера даром и основательно нарушили работу логических цепочек в его мозгу. Правда, такое несколько пренебрежительное отношение к состоянию лифтов обусловливалось, помимо всего прочего, еще и тем, что в древней империи они считались даже не вчерашним днем, а позапрошлым годом. На базе такие лифты первоначально исполняли роль тех самых резервных механизмов, которые по определению должны быть простыми и дешевыми. Услышав, что древние считали простотой и дешевизной, напарники только синхронно ослабили воротники и покрутили головами. Однако факт оставался фактом — основным средством перемещения являлись системы телепортации, с помощью которых можно было практически мгновенно переместиться в любую точку, расположенную в пределах планеты. Вот только именно эта система, когда ею решили воспользоваться, действовать отказалась, выдавая при тестировании целый набор ошибок. Вот она, судьба новейшего и еще не до конца отлаженного оборудования. Мозг, наверное, покраснел бы от стыда, если бы у него было, чему краснеть…

Тем не менее, невозможность попасть прямо к дому была всего лишь мелким неудобством. Ну, вышли они на поверхность метрах в ста от той пещеры, возле которой оставили бронетранспортер — и что с того? Всего лишь прошли эти метры пешком, а потом уселись в машину, дел-то. Оставалось только поднять чудо земной техники в воздух и втопить педаль газа. И, кстати, хотя бронетранспортер и уступал по уровню комфорта стоящим на базе танкам, но был куда роднее и привычнее их, а потому лично Игорю управлять такой машиной было намного приятнее. А еще, он запретил мозгу наблюдать за ними — постоянное ощущение чужого взгляда создавало нереальный дискомфорт. Это, конечно, нервы, но все равно… Кстати, Эспозио был с Игорем в этом вопросе безоговорочно солидарен.

К дому они подъехали уже в темноте, сразу же попав в объятия боевых подруг. Как известно, пример роковой женщины — это Красная Шапочка, ведь встреча с ней принесла волку лишь боль, страдания и смерть. Однако тискали вернувшихся с победой мужчин с такой силой и энтузиазмом, что Игорю показалось, будто он оказался в окружении сразу трех Красных Шапочек. В общем, с восторгом встретили, чуть не раздавили, обнимая, и Эспозио хохотнул даже, что если его и дальше за каждое маленькое приключение согласятся на руках носить, то он, пожалуй, готов учинить еще какую-нибудь экспедицию. В ответ на такое заявление он тут же обнаружил у самого носа кулак жены и моментально сбавил обороты. Шутки шутками, а ведь пришибет случайно и скажет, что так и было.

Ну а потом, сидя у облюбованного камина, мужчины рассказывали о своих приключениях. Приукрашивали, как водится — без этого нельзя. Слушательницы охали, краснели, бледнели и смотрели на героев влюбленными глазами. Приятно, черт подери! Конечно, рассказали не все — про то, что они теперь вроде как хозяева базы, а та вполне функциональна и набита древним оружием, решили пока умолчать, а то будет еще у женщин культурный шок. Тем не менее, для того, чтобы привести их в состояние полного охренения, и рассказанного было достаточно. Даже собака, кажется, сидела и слушала с открытым ртом. И ведь, что интересно, не тявкнула ни разу, только млела, когда Эспозио гладил ее — любил имперец животных, а собаки, как известно, хороших людей чувствуют.

В общем, был хороший вечер, вкусный ужин (и, кстати, продукты с базы тут близко не стояли, все же стазис стазисом, а свежатинка — она и в космосе свежатинка, организм не обманешь), содержательный разговор под рюмочку… Спать они разошлись уже далеко за полночь, когда от съеденного, выпитого, да и просто от усталости начали слипаться глаза.

Увы, поспать толком Игорю в эту ночь было так и не суждено. Едва он рухнул на чистые до хруста простыни с намерением вздремнуть минуток этак на шестьсот, как дверь в спальню тихонько отворилась. И кто бы это мог быть? Кто, спрашивается, рискнул потревожить усталого почти что супермена? Ну естественно, Софья. Пожалуй, с того самого дня, как они из города смылись, храбро пятками сверкая, она к нему не заходила, а тут вот сподобился. Ее что, образ героя возбуждает? Пришлось соответствовать, так что сон быстро отошел на второй план. Конечно, была у Игоря задумка лежать себе неподвижно, а даме предложить посмотреть, что гимнастки с бревном вытворяют, и повторить, однако фокус не прошел. Так что вместо полноценного отдыха получилось черт те что, хотя, надо сказать, дама осталась вполне довольна, да и сам Игорь напряжение сбросил. Тоже своего рода терапия…

Однако тело телом, а дело делом, и то, что Софья пришла к нему не только и не столько потому, что без мужика надоело, хотя при ее темпераменте это было и логично — он еще и удивлялся, было дело, как она уже столько времени терпит. Все было проще, намного прозаичнее и, честно говоря, циничнее. Хотя, надо сказать, Игоря это не покоробило — некоторое количество здорового цинизма он считал абсолютно необходимым человеческому организму для нормального функционирования. Романтики нежизнеспособны — это он успел для себя уяснить еще в детстве, поэтому к разговору с Софьей отнесся абсолютно спокойно. С его точки зрения, все было ясно, как божий день — женщина увидела перспективы, как минимум, финансовые, и теперь стремилась восстановить ранее завоеванные позиции возле потенциального миллионера. Сам Игорь, правда, в свете кучи новых обстоятельств, которые открылись за последнее время, смотрел теперь на ситуацию несколько под другим углом, но если женщина хочет поговорить о перспективах — то почему бы и нет? Тем более, сон прошел, и делать особо все равно было пока что нечего, а на неудобные вопросы можно и не отвечать, либо отвечать максимально уклончиво.

Вряд ли Софья осталась довольна, узнав, что Игорь отнюдь не стремится владеть базой единолично, а вполне готов поделиться правами с Эспозио. Еще меньшее удовольствие ей доставил тот факт, что вариант с передачей базы правительству федерации или империи за соответствующее ситуации финансовое вознаграждение не рассматривается вовсе. Однако она все же была не дура и промолчала. Правда, вначале, как и положено женщине, попыталась аккуратно подвести Игоря к мысли, что была бы не против оказаться в ранге супруги миллионера. Однако, услышав честный ответ о том, что жениться Игорь пока не собирается, ибо молодой еще и намерен погулять, как следует, надулась и ушла. Правда, напоследок сказала, что если Игорь запал на эту имперскую шлюшку малолетнюю, то он — идиот. Игорь лишь пальцем у виска покрутил, и это ее, такое впечатление, успокоило. Тем не менее, все равно ушла, хорошо еще, дверью не хлопнула. Впрочем, Игорь был не в обиде — его опять клонило в сон, и он уже вовсю подумывал, как бы сплавить Софью подальше и наконец, хоть немного отдохнуть.

Утро было просто замечательным, лучи света пробивались даже сквозь опущенные жалюзи, и в комнате от этого было неожиданно светло. Собственно, один из этих лучей Игоря и разбудил. Обычно бывший лейтенант, бывший пилот и нынешний… хотя нет, очевидно, теперь уже бывший рэкетир просыпался мгновенно, но сейчас он некоторое время пребывал между сном и явью, пытаясь завернуться в одеяло и спрятаться от небесного раздражителя. Впрочем, когда ему это все же удалось, оказалось, что сон успел спрятаться, оставив после себя лишь сладкое воспоминание. Пришлось вставать, нашаривая тапки (за одним, правда, надо было лезть под кровать — очевидно, Софья его туда вчера случайно затолкала), и, зевая во весь рот, идти умываться. Хорошо еще, догадался не ограничиваться ополаскиванием морды лица, а залезть сразу под душ. Холодная вода остатки сна выдавила мгновенно, и в кухню Игорь спускался уже веселый, бодрый и готовый к подвигам.

Кухня была абсолютно пустой, что и неудивительно — в такую рань проснулся, скорее всего, только он один, остальные еще бессовестно дрыхли. Ну что же, Игорь был голоден, как волк, и, раз уж все равно встал, намеревался сам позаботиться о себе. Через пять минут он, уже вооружившись бутербродом и кружкой ароматного кофе, сдобренного малой толикой коньяка, вышел на крыльцо. И тут же понял, что влип.

Они все лежали возле крыльца, вповалку. И Эспозио, и его дети, и Ирэн… И Софья. Автоматически, даже еще до того, как информация добралась до сознания, правая рука полезла в карман штанов. Ну да, привычка — вторая натура, Игорь мог, выходя, забыть носовой платок, ключи, женщину… Да что угодно мог забыть, но только не пистолет. Однако его действие запоздало — носа коснулся едва уловимый полузабытый запах начавших преть яблок, и в следующий момент ноги его подкосились, и Игорь мешком опустился на гладко оструганные и отполированные ногами доски крыльца.

Сознание вернулось так же, как и ушло — мягким, но притом весьма ощутимым рывком. Несколько секунд Игорь лежал, не пытаясь даже пошевелиться — уж что-что, а бесполезность такой попытки он прекрасно знал. Хотя, конечно, ощущения эти были полузабытыми. Гипноизлучатель — вот, что против него применили, с такими он успел познакомиться еще в бытность свою курсантом. Каждый воспринимал его действие по-своему — вот у Игоря оно, к примеру, ассоциировалось с запахом подгнивающих фруктов, у одного из его товарищей, помнится, было ощущение тысячи иголочек, втыкающихся в тело, у другого был вкус пива во рту… Словом, ощущения-то были индивидуальными, а вот результат всегда одним и тем же — потеря сознания и глубокий паралич конечностей, который заканчивался лишь через десять минут после того, как человек приходил в себя. Точнее, это у Игоря так было, а вообще, для каждого реакция была индивидуальной, от трех до двадцати минут. Вообще, гипноизлучатель, или станнер, как его частенько называли, был оружием полицейским, но курсантам его все равно показывали — так, для общего развития. Чтобы знали, как пользоваться, и понимали, что при этом чувствует жертва.

То, что конечности вновь обретают подвижность, Игорь понял, ощутив тупую, жгучую боль в мышцах. Болела, казалось, каждая клеточка. Тоже, в общем-то, стандартные ощущения, хотя они, насколько он знал, были одинаковы уже для всех. Стиснув зубы, чтобы не заорать, он попытался перетерпеть боль, но все же не смог сдержаться и глухо захрипел. Ответ не заставил себя ждать:

— О, вот и наш герой пришел в себя.

Голос был знакомым. С усилием разлепив глаза, Игорь сквозь плавающие перед ними разноцветные круги сумел рассмотреть говорившего и чуть не взвыл, теперь уже от досады. Магистр Вилкас, собственной персоной, изрядно похудевший, чисто выбритый, в свежей одежде. В его, Игоря, одежде. И сидела эта скотина на лавочке у крыльца, в руках его был гипноизлучатель. Только сейчас Игорь понял, откуда он мог взяться — в бронетранспортере, в аварийном комплекте, был один. Его туда включили, очевидно, на случай, если экипажу придется иметь дело с беспорядками среди гражданских, бывали прецеденты. Вот он и пригодился, но не тому, кому надо. Интересно, как этот скот ухитрился открыть люк? И как он вообще из погреба выбрался?

Между тем Вилкас, широко улыбнувшись, встал, не спеша, вразвалочку подошел к Игорю и вдруг с силой ударил его ногой в лицо. Эффект был в буквальном смысле слова зубодробительным — рот Игоря моментально наполнился кровью. С трудом повернув голову, он сплюнул — и ничуть не удивился, обнаружив в липкой красной слюне обломки двух зубов.

— Не волнуйся, это только аванс. И это — тоже, — с этими словами Магистр еще пару раз впечатал ботинок Игорю под ребра и, ухмыльнувшись, вернулся на скамейку. Сел, ухмыляясь, поставил оружие между колен и с кривой усмешкой принялся рассматривать Игоря.

Самое интересное, что в него самого, по-видимому, из гипноизлучателя никто и никогда не стрелял, иначе он не стал бы махать ногами. Мышцы, конечно, у Игоря сейчас буквально разрывались от боли, но, с другой стороны, именно от этого они были напряжены и по твердости походили на камень, так что вреда пинками ему было не причинить. Да и боли, кроме той, что была следствием медленно отпускающего его паралича, он не чувствовал. Впрочем, эта мысль лишь просвистела на краю сознания, равно как и вторая, о том, что Вилкаса надо было гасить сразу, а не миндальничать с ним. Куда больше Игоря заботило, что же произошло с его спутниками. Кажется, они лежали с другой стороны… Он с усилием повернул голову — ну да, там и лежат, все связаны, все в сознании. Вилкас поймал его взгляд, ухмыльнулся:

— Что, смотришь, как там твои подружки? Не волнуйся, скоро их ждут новые, очень интересные впечатления.

Ответил ему Эспозио, да так сочно, что, будь тот, кому адресовалась выданная столь высоким штилем тирада, женщиной, то непременно бы покраснел. Вилкас, впрочем, женщиной не был, поэтому лишь равнодушно пожал плечами:

— Ругайся-ругайся, недолго тебе осталось.

— Что тебе надо? — с усилием ворочая языком, спросил Игорь.

— Мне? Мне надо знать, где база. И еще надо знать, откуда я смогу выйти на связь со своими людьми.

— А что мы с этого будем иметь?

— Тот, кто скажет, умрет быстро и относительно безболезненно, остальные будут подыхать долго и просить, чтобы их добили. Хотя… Женщины вначале пригодятся мне совсем для других целей. А то, знаешь ли, по вашей милости у меня тут было длительное воздержание.

— Не много ли хочешь?

— А ты, свинья, не в том положении, чтобы торговаться. К тебе у меня отдельный счет. Еще от предков остался.

— Это уже интересно, — ухмыльнулся Игорь. — За что?

— За то, что твои предки моих в Сибирь, в лагеря загоняли.

— Значит, было, за что, — тело, хвала имплантам, быстро приходило в норму. Намного быстрее, чем у обычного человека. А вот о том, что Игорь — вроде как и не совсем обычный человек, Магистр, похоже, еще не понял. — Если по тебе, шкура, судить, так жаль, не всех там положили. Ничего, это поправимо.

На сей раз ему удалось-таки зацепить Магистра. Тот зло оскалился, встал, подошел к Игорю и снова врезал ему под ребра:

— Ну что, свинья…

Договорить Вилкас не успел. Игорь изогнулся, благо помешать этому связывающая лодыжки веревка тут помешать ему не могла, и со скоростью, недоступной обычному человеку, подсек Магистру ноги. Тот с воплем рухнул, а встать ему было уже не суждено — Игорь успел, перекатившись, навалиться на него сверху. Руки были крепко стянуты за спиной, но он и не собирался драться, просто ухватил не ожидавшего такой подлости Магистра за горло зубами. Вопль моментально перешел в визг, через секунду сменившийся мерзким хлюпаньем.

Откатившись в сторону, Игорь с чувством сплюнул — все-таки держать в зубах кусок вырванной гортани удовольствие ниже среднего. Магистр еще извивался на песке, изо всех сил пытаясь зажать горло руками, но это была уже агония, фонтанчики крови, бьющие между пальцами, ясно говорили — не жилец. Не обращая внимания на уже фактически мертвого врага, Игорь с трудом дополз до крыльца и несколько минут в поте лица перетирал веревки. Какой он идиот, до него дошло, только когда руки были уже свободны. Впрочем, в его состоянии подобное было простительно, но все равно идиот — у Магистра, к тому моменту окончательно затихшего, на поясе был нож, и вытащить его было, наверное, проще, чем заниматься трением по дереву. А может, и не идиот — руки, опухшие и потерявшие от пережимавших кровоток веревок и чувствительность, и подвижность, напоминали сейчас две посиневшие культяпки. Восстановление кровообращения заняло несколько минут, и ощущения при этом были те еще, но все равно не идущие ни в какое сравнение с кайфом, испытанным при отходняках от гипноизлучателя.

С ногами было проще. Все же, когда руки немного восстановились, Игорь добрался до трупа Магистра и реквизировал нож, с помощью которого освободился без усилий. Удовольствие, конечно, тоже оказалось ниже среднего, однако то ли веревки были не так сильно затянуты, то ли еще по какой причине, результат был не столь болезненным. Кое-как поднявшись на ноги, Игорь подошел к остальным.

Да уж, чего угодно ожидал, но того, что женщины в полном составе шарахнутся… Пожав плечами, Игорь занялся Эспозио и в два счета освободил имперца. Тот, благодарно кивнув, тут же сосредоточился на собственных руках, но в перерыве между злобным шипением, все-таки ему было как бы не хуже, чем Игорю, сказал:

— Посмотри на себя в зеркало…

Зеркала под рукой не оказалось, но оконное стекло неплохо его заменило. Игорь глянул — и сам чуть не шарахнулся, хотя передернуло его знатно. Окровавленное лицо делало Игоря похожим… Нет, не на вампира, слишком уж оно опухло от побоев, а, скорее, на обожравшегося зомби. Плюс в клочья изорванная рубашка, плюс все еще синие, покрытые рубцами кисти рук… В общем, ничего удивительного, что на женщин это зрелище произвело отталкивающее впечатление, хотя, конечно, могли бы сделать скидку герою-освободителю. Опять сплюнув, он повернулся к Эспозио, бросил на землю возле него нож, сказал «сам разрежешь» и отправился умываться.

Когда Игорь, умытый, переодевшийся, с мокрыми волосами вышел на крыльцо, ощупывая языком дырки, образовавшиеся на месте выбитых зубов, то обнаружил Эспозио, сидящего в гордом одиночестве. Перехватив его удивленный взгляд, имперец ответил на невысказанный вопрос:

— Умываться побежали и переодеваться. А я вот остался…

— Угу, — невесело отозвался Игорь. — Редкостными замарашками выглядели. Почти как я.

— Да ладно тебе. Ты лучше скажи, что этот ублюдок про твоих предков наплел.

— Знаешь, я сам не понял. В прошлом нашу планету сотрясали нешуточные войны, на старых обидах до сих пор многие повернуты, отсюда и сепаратизм… Я, честно говоря, историей особо не увлекаюсь, все равно ее по пять раз на дню переписывают, а у него, небось, на какой-нибудь старинной хрени крыша поехала. На этом я его, кстати, и поймал.

— Да и пес с ним. Помоги-ка.

Эспозио встал, и только сейчас Игорь увидел, что на руках имперец держит собаку. Перехватив взгляд напарника, Эспозио пояснил:

— Она на него бросилась, он из своей пушки в нее пальнул, в упор.

Ну, все понятно. Рассчитанный на поражение крупных, размером с человека объектов, гипноизлучатель обладал явно избыточной мощностью для небольшого зверя. Плюс малая дистанция, когда излучение еще не успело рассеяться — тут и человек не факт, что выживет, а уж собака…

Псину похоронили рядом с домом, труп же Магистра сбросили в реку — пускай крокодилы жиреют. Единственной эпитафией, которой он удостоился, было матерное высказывание оступившегося и ушибившего ногу Эспозио. Похоже, избавляться от трупов подобным образом становилось местной традицией.

Настроение за завтраком, по времени больше напоминающим ранний обед, было подавленным. Впрочем, это было и неудивительно — женщины, что называется, натерпелись. Мужчины в лице Эспозио упорно пытались не показывать виду, что для них происшедшее тоже было стрессом. Палей, кстати, тоже вел себя довольно спокойно — наверное, брал пример с отца. Тем не менее, что обоим кусок в горло не лез, было заметно. Наиболее, пожалуй, спокойным во всей их компании оставался сам Игорь — потому что подготовка у него была лучше и жизненный опыт имелся специфический. Главное же, ему просто очень хотелось жрать — работа имплантов с напряжением, близким к предельному, заметно истощила организм, который требовал сейчас новой порции дров. Перед терзающим желудок голодом меркли и отступали все остальные эмоции — какие уж тут нервы, комплексы и прочая чушь. Наскоро слепленная холостяцкая трапеза в лице яичницы пошла на ура, и теперь Игорь уплетал ее, не особенно обращая внимания на тот факт, что пятна крови возле дома еще не успели прибрать.

Когда он закончил и, с трудом удержавшись от того, чтобы сыто рыгнуть (женщины вокруг, однако), с легким сожалением отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, Эспозио, до того момента сидевший молча, окинул всех собравшихся тяжелым взглядом. Мрачно помассировав виски и отложив в сторону вилку, которую до этого механически крутил в руках — была у него привычка в такие моменты вертеть пальцами какие-нибудь предметы вроде ножа, авторучки или просто удачно подвернувшейся веточки — он тяжело вздохнул и сказал:

— С вашего позволения, я бы хотел кое-что уточнить.

— Валяй, — махнул рукой Игорь. Съеденный завтрак сделал его благодушно-спокойным и расслабленным, шевелиться не хотелось. К тому же, после удара гипноизлучателем и очередного задействования имплантов, любое резкое движение причиняло кучу неприятных ощущений. Хотелось просто растечься по креслу и посидеть. А еще лучше — полежать. В идеале — вообще пойти и снова завалиться спать. И чтоб не кантовали! Увы, Эспозио хотел высказаться, а раз так, приходилось идти навстречу пожеланиям товарища.

— Благодарю, — имперец встал, широко расправив плечи. — Итак, дамы и господа, вам не кажется, что во всем, что сегодня произошло, имеется одна маленькая странность?

— И не одна, — ухмыльнулся Игорь. — Для начала, как этот козел вылез из погреба и добрался до оружия?

— С оружием-то как раз все просто, — поморщился Эспозио. — Броневик мы не закрывали. Точнее, я не закрыл — моя ошибка, моя вина, хотя все тут вроде бы свои, кто бы мог подумать… А вот как он вылез из погреба — это и впрямь интересный вопрос. И вы знаете, я осмотрел крышку и пришел к выводу, что открыли ее снаружи. Учитывая, что здесь только мы… Сидеть!

Игорь удивленно переводил взгляд с Эспозио, на лице которого застыла хищная ухмылка, на Софью, замершую, так и не успев вскочить. Пистолет в правой руке имперца смотрел ей точно в лоб. Пожалуй, Игорь и сам не сумел бы его выхватить с такой скоростью, даже несмотря на всю свою хваленую реакцию пилота.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

Софья, не спуская глаз с пистолета, медленно села на место, осторожно взяла со стола бокал с вином и чуть-чуть отпила. Эспозио победно улыбнулся:

— А что тут объяснять? Ночью, пока мы спали, эта дамочка встала и открыла погреб. Не знаю, зачем она это сделала и почему в таком случае просто не перерезала нас спящими, но погреб открыла именно она, больше некому. Руки, девушка, держите на виду и не ерзайте — с такого расстояния и слепой не промахнется… Так что пригрел ты, командор, змею на груди. Хотя, конечно, довольно красивую змею.

— Но…

— Игорь, не будь младенцем. Кроме нее никому больше это просто не нужно, у нас с тобой и так уже есть все, что нужно, мои с того, что этот, как ты выразился, козел выбрался, тоже ничего не имеют, следовательно, методом исключения, остается только она.

— Но зачем ей это? — ошарашенно спросил Игорь.

— Пока не знаю, но скоро, думаю, она сама нам все расскажет. Твой допросный стульчик еще живой?

— Живой, — пробормотал Игорь, с интересом глядя на Софью. — Вполне еще живой.

— Я и сама все скажу, — голос Софьи звучал неожиданно твердо. — Только… понравится ли вам это?

Ответить ей никто не успел. В правой руке девушка продолжала вертеть наполненный рубиновой жидкостью бокал на длинной тонкой ножке. Мизинец ее чуть шевельнулся, и стеклянный кружок на кончике этой самой ножки с печальным треньканьем отвалился, и в следующий момент получившийся импровизированный стилет выскочил из ее пальцев, насквозь пробив руку Эспозио чуть выше кисти. Прежде чем пистолет упал, он все же один раз выстрелил — очевидно, рефлекторно дернувшийся палец нажал на курок, но пуля лишь выбила несколько щепок из дощатого пола.

Эффектно все получилось, красиво — и невероятно быстро. Игорь, пожалуй, и сам бы так сумел — лет этак восемь-десять назад, в бытность свою курсантом. И то не факт, что получилось бы. Софья же справилась легко, можно сказать, небрежно, и сейчас вела себя так, будто это ничего ей не стоило. Пистолетом Эспозио она уже завладела, и теперь стояла таким образом, что все собравшиеся были у нее под прицелом. Оружие, кстати, Софья держала вполне профессионально, и у Игоря не было сомнений, что, случись нужда, она не промахнется.

— Я прошу вас сидеть тихонько и не дергаться — тогда, надеюсь, никто больше не пострадает, — даже голос у Софьи изменился, стал более сильным, властным и в то же время бесцветным. — Дорогой, не надо пытаться играть в героев. Признаю, у тебя это в прошлый раз замечательно получилось, но со мной такой фокус не пройдет, и выстрелю я, не задумываясь. Руки на виду держать. Это ко всем относится! И оружие — на пол!

Игорь и сам понимал, что ничего не успеет сделать, поэтому сидел и держал рот закрытым. Только выбросил свой пистолет. Остальные молча последовали его примеру, причем самый большой арсенал — два пистолета и три ножа — оказался у Адалии. Софья носком сапога отшвырнула все это богатство в угол. Зато Эспозио, которому и выкидывать-то больше было нечего, подняв глаза на Софью, обозвал ее свиньей и добавил еще несколько слов на имперском. Очень нецензурных слов, надо сказать. Девушка лишь плечами пожала:

— Вообще-то сквернословить в присутствии дам — значит показывать свой дурной вкус и отсутствие воспитания. Впрочем, как хотите — мнение побежденных никого не волнует, — и, повернувшись к Игорю, поинтересовалась: — Ты все еще хочешь знать, что происходит, милый?

Игорь медленно кивнул, краем глаза отметив, как после такого обращения к нему лицо Адалии скривилось. Похоже, ей и впрямь было неприятно, и Игорь мельком подумал, что, возможно, не так уж и не прав был Эспозио в отношении нее. Софье же, похоже, нравилось бесить девчонку, во всяком случае, на ее лице было выражение как у кошки, сожравшей под шумок всю сметану из холодильника.

— Ну что же, хочешь знать — узнаешь, — хихикнула Софья. — Кстати, а почему он, — кивок в сторону Эспозио, — назвал тебя командором?

— Прозвище у меня такое, — буркнул Игорь.

Софья кивнула. Вряд ли ее устроил ответ, но заострять тему она не стала. Вместо этого, усмехнувшись с ранее несвойственным ей покровительственным выражением лица, она холодно бросила:

— Игорек, вот ты в армии служил, даже спецподготовку прошел… пускай и не до конца. Скажи мне, пожалуйста, как ты считаешь: на планете, которую оставляют наши войска, агентура остается?

— Должна. Это если оставляют, организованно отступая, а не бегут сломя голову, бросая все, что есть.

— И это верно, но не совсем. Есть ведь и другая агентура, более законспирированная. Иной уровень внедрения, внутренняя разведка. Слыхал про такую?

— Что-то слышал, — осторожно ответил Игорь. До него начало доходить, во что он вляпался.

— Молодец, что слышал. Вот и я из таких. Карьеру на этом построить сложно, но есть ведь еще такие понятия, как долг, честь, Родина, не правда ли? Впрочем, тебе это незнакомо — ты ведь у нас с врагами вась-вась.

Игорь скрипнул зубами — и ведь не поспоришь! В издевательском тоне Софьи была немалая толика правды. И все же он не выдержал:

— Меня, помнится, даже в нормальный госпиталь определить не смогли.

— Да я разве ж спорю, — теперь в голосе Софьи звучала ирония. — Тебе здоровье подпортили, карьеру сорвали. Нехорошо с тобой поступили, ты и обиделся на весь свет. Мне ведь тоже было обидно… Ты не представляешь, как было обидно, когда меня запихали в эту дыру. Какая тут карьера? Сиди вечно спящим агентом до пенсии. И ведь, сволочи, подобрали идеальную легенду с точки зрения конспирации. Ну кто будет подозревать шмару мелкого гангстера, дуру и истеричку? А ты поддерживай образ, прыгай из койки в койку. Ты не представляешь, как это было противно… Хотя, могу тебя успокоить, ты был отнюдь не худшим вариантом. У тебя хоть к садизму склонности нет и изо рта не воняет.

— Ну и к чему ты мне это говоришь? — с интересом спросил Игорь. Он уже успокоился, точнее, заставил себя успокоиться — бешенство в такой ситуации не лучший союзник. Во всяком случае, намного худший, чем спокойный, холодный расчет. — Думаешь, разрыдаюсь? Я в госпитале, когда меня по кусочкам собирали, не плакал, а уж твоя загубленная судьба меня волнует сейчас меньше всего. Такие задания — они ведь исключительно для добровольцев, и ты тоже могла отказаться, просто здесь заработок выше, и хоть какой-то шанс на приключение, а иначе сидела бы где-нибудь при штабе и щипал бы тебя за задницу какой-нибудь майор, которому тебе по должности не положено было бы отказывать. Бьюсь о заклад, кое-кто из твоих подруг так и поступил да еще потом замуж удачно выскочил…

Судя по ставшему вдруг злым взгляду Софьи, он попал в точку. Однако девушка справилась с собой, усмехнулась:

— Ну да, ты прав. Только я шла, чтобы служить и защищать.

— Угу. Красиво звучит… Ты знаешь, никогда не верил лозунгам. Кстати, сколько тебе лет? А то ведь, получается, ты старше, чем кажешься.

— Я чуточку старше тебя.

— Чуточку — это, прости, насколько?

— Неважно… Ладно, это все лирика. У меня к тебе есть деловое предложение.

— Вот как? — Игорь внимательно посмотрел на нее. — Ну, давай, говори.

— А сам не догадываешься?

— Я не люблю играть в угадайку. Особенно находясь под прицелом.

— Логично… Хорошо, давай так. Вы нашли базу и на ней много интересного. Эта база должна достаться нашим.

— Логично. Не подскажешь, кстати, какие усилия «ваши» приложили для того, чтобы ее найти? Подозреваю, никаких — они даже не задумывались о ее существовании. Прийти на готовенькое легко, а ты по подземельям на брюхе поползай.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— А я еще и не начинал. Может, озвучишь условия до конца? А то я понял пока что только одно — ты хочешь наложить лапку на древние сокровища, рассчитывая за них получить хорошие бонусы в своей конторе. Только… Скажи, не приходило тебе в голову, что я тоже хочу что-то поиметь? И еще, ты не задумывалась, что носители подобных знаний долго не живут?

— Насчет второго не волнуйся, у меня есть страховка. А насчет первого… Ты знаешь, уже само сохранение доброго имени значит очень многое. Я доложу своим, что ты работал по моему заданию. Проверять все равно не будут — не до того. Еще и наградят, может быть.

— Угу, висюльку на грудь повесят. Пять копеек от казны… А остальные?

— Ну, ты же сам понимаешь, свидетели в таком деле ни к чему. Их и без того скоро будет слишком много.

— В смысле?

— Я подала сигнал ближайшей группе десантников — код у меня был. К вечеру они будут здесь.

— А ведь я предупреждал — не надо трогать мою рацию… Зачем тебе в таком случае я?

— Ты знаешь, где база, это сэкономит время.

— С этой точки зрения мой товарищ подходит лучше. На него хоть через родных давить можно.

— Он имперец, а ты — свой. И потом, у десантников тоже может возникнуть… соблазн.

— Логично. Хорошо, последний вопрос: зачем ты выпустила Магистра?

— Я вначале думала с ним договориться. Все же он с Земли. Только я даже сказать ничего не успела, открыла люк — а он мне на горло петлю накинул. Из собственных грязных штанов, сволочь… Я в себя пришла уже когда он тебя связывал.

— Н-да, подруга. Потеряла ты хватку. Видно, что никогда всерьез не работала…

Ответить Софья уже не успела — произошло то, чего Игорь, в меру сил отвлекающий ее разговорами, и ожидал. Что уж там сделал Эспозио, он не видел, но вот момент, когда Софья перенесла все свое внимание на него, уловил четко. Одним движением перевернув тяжелый стол и прикрываясь им, как щитом, он ринулся на Софью. Стол тут же вздрогнул, потом еще раз — нет уж, милая, шалишь, четыре сантиметра доски из серого ясеня не пробить и винтовке, даже в упор, и пистолет калибром девять мэ-мэ тебя не спасет. А прицелиться и выстрелить по ногам Софья уже не успела.

К сожалению, из-за короткой дистанции и неудобного щита, скорость Игорь набрать толком не успел, но все равно получилось неплохо. Стол весом две сотни килограммов, вот она, цена запредельной прочности, плюс сам Игорь, мужчина немаленький, — все это в сумме несло достаточный импульс для того, чтобы попросту смести вооруженную пистолетом женщину с ног. Софья только охнула, придавленная сверху всей этой массой. Тут же, не теряя времени даром, Игорь вскочил и изо всех сил ударил каблуком по торчащей из-под стола руке, все еще сжимающей пистолет. Оружие вполне закономерно отлетело в угол, но дальше процесс пошел совсем не так, как хотелось бы.

Придавливающий Софью неподъемный стол в буквальном смысле этого слова взлетел, приземлившись в углу и сбив с ног не успевшую вовремя отскочить Ирэн. А потом Софья прыжком, в лучших традициях восточных единоборств, вскочила на ноги. И нарвалась на подставленный Игорем кулак. Снова упала — и снова вскочила, перекатом уйдя из опасной зоны, все же училась она быстро. Оскалилась во весь окровавленный рот и что-то прошипела. Что — Игорь не понял, да ему было и не до того. В первый раз за последние годы его противником был человек, так же как и он сам, имеющий вживленные импланты. Только вот подготовлен этот человек был, насколько мог понять Игорь, лучше него, и сами импланты явно были классом выше. Ну да это и ничего удивительного, все же пилот из заштатного училища и агент секретной службы — величины несоизмеримые. И плевать, что пилот давно уже не летает и что агентесса несколько лет всерьез не тренировалась, все равно она была сильнее, даже без учета того, что организм Игоря пребывал далеко не в лучшем состоянии.

Из бонусов было разве что поврежденное, скорее всего, даже сломанное запястье Софьи. Во всяком случае, руку она держала чуть на отлете и пистолет свой достать не пыталась. Ну да, он ведь в правом кармане, а левой рукой за ним лезть, мягко говоря, неудобно. Зато как и откуда она выхватила нож, паршивого качества, но в умелых руках все равно весьма опасную выкидуху, Игорь так и не заметил. Воспользоваться оружием он Софье, правда, все равно не позволил, успев вышибить его ударом ноги, но и сам в ответ словил так, что перед глазами звездочки поплыли. Хорошо еще, железка с редкостно противным звяканьем улетела далеко в угол, иначе пока Игорь восстанавливал ориентацию, а на это ушло почти две секунды, его можно было порезать на лоскутки. Софья, что характерно, за ножом не кинулась, но и без этого Игорю пора было задуматься о собственной бессмертной душе, потому что шпионка, не теряя времени даром, бросилась месить его здоровой рукой и ногами.

Следующие несколько секунд, может, десять, а может, и все пятнадцать, Игоря сурово били, причем из него так не вытряхивали пыль, наверное, со времен курсантской молодости. Тогда угрюмый дядька, служивший в училище инструктором по рукопашному бою, выдавал какую-нибудь, как ему казалось, остроумную фразу, вроде «тяжело в учении — легко в гробу», после чего начинал с наслаждением истинного садиста бить и швырять своих подопечных. Так вот, тот дядька против Софьи был щенок. Да, она лопухнулась с Магистром, но в открытом бою столь опасных противников Игорь еще не встречал. Скорее всего, основной причиной этого были ее импланты, дающие, по прикидкам Игоря, полуторакратный выигрыш в силе и скорости перед его собственными, но осознание такой вопиющей несправедливости пришло к нему уже потом. Сейчас же его били и кидали так, что несколько раз Игорь буквально сползал по стенке.

А потом все кончилось. Игорь вдруг обнаружил, что лежит на спине, а на потолке, прямо над головой, отпечатались следы его собственных ботинок. Сел, прислушался к себе, отметив с удивлением, что отделался многочисленными ушибами, но обошлось, похоже, без переломов, и только потом увидел Софью. Та лежала, и глаза у нее были огромные, чуть удивленные и самую малость обиженные, а точно посредине лба оказалась маленькая, совершенно не кровоточащая дырка. Посмотрел влево — ну да, Адалия стоит, привалившись к стене, глаза прикрыты, а в опущенной руке пистолет. Первый труп у девчонки, первый собственноручно сделанный жмурик.

Игорь вздохнул. Ну вот, так и бывает. Софью подвело отсутствие практики. Как бы ее ни готовили в свое время, но повела себя она, как дилетант — увлеклась схваткой, перестала контролировать окружающую обстановку, а девчонку-соплюшку и вовсе равной себе не посчитала. Вот из такого презрения пополам с отсутствием опыта и выплывают провалы, чреватые капитальным вредом для здоровья. И ничего тут не попишешь.

Поднявшись и ухватившись при этом рукой за стенку, все же голова при каждом движении кружилась страшно, Игорь окинул взглядом комнату — и только сейчас увидел Эспозио. Бывший пехотинец, интендант, офицер вражеской армии и просто хороший человек и верный товарищ лежал на спине, закинув голову, и во лбу, как и у Софьи, и на груди его были следы от пуль. Все же агент земной контрразведки не промахнулась. На негнущихся от слабости ногах, Игорь подошел, опустился на колени… Две раны, обе смертельные. Скорее всего, он даже не понял, что умер. Зато, отвлекая Софью, он наверняка знал, что умрет… Больше всего сейчас Игорю хотелось взвыть, сдержался он с трудом. Только закрыл ладонью глаза другу. Снова поднялся, медленно, с усилием, подошел к так и замершей Адалии, провел ей рукой по голове. Она внезапно разрыдалась и обхватила его крепко-крепко — похоже, как единственную оставшуюся опору в рухнувшем мире.

— Все-все-все… — Игорь гладил ее по голове, стараясь успокоить. Результаты, увы, не впечатляли. — Все будет хорошо…

Наверное, его слова звучали сейчас донельзя фальшиво, но ничего лучшего в голову не лезло. Лишь минут через пять девушка начала немного успокаиваться. Конечно, не до конца, но Игорю не было сейчас времени заниматься только ею, поэтому он, усадив ее на чудом уцелевший во время побоища стул (где-то в глубине сознания всплыло, что во время схватки как минимум одно сидячее место он разбил о голову Софьи, совершенно без вреда для последней), подошел к Ирэн. Женщина была жива, только без сознания, и, по-видимому, плечо было сломано. А вот Палей не только уцелел, но и не истерил — сидел на месте, упрямо и мрачно глядя в одну точку. В отца пошел… И ведь, черт побери, оставаться здесь было нельзя!

Все, что они успели, это похоронить убитых. Адалия, честно говоря, хотела отправить тело Софьи на встречу с крокодилами, но Игорь не дал. В конце концов, Софья, как к ней не относись, честно служила своей (и, чего уж там, его) стране и поступила вполне логично, так, как от нее требовали долг и присяга. Да и слова насчет предателей ударили в точку, поэтому тело Софьи тоже упокоилось в отдельной могиле. За гранью смерти солдаты всех стран равны… А потом они с Адалией запихнули в бронетранспортер все еще пребывающую без сознания, накачанную обезболивающим Ирэн, пристегнув ее к креслу. Как и положено в такой технике, два кресла были приспособлены для перевозки раненых. Больше не делают, экономически это неоправданно, но два — обязательно. С легким чмоканьем гидравлики кресло раздвинулось, превратившись в футуристическую на вид, но притом очень удобную, физиологически и эргономически выверенную кушетку. На нее Ирэн и положили, зафиксировав тело мягкими, но прочными захватами и вкатав ей еще один укол снотворного. Неизвестно, как будет мотать бронетранспортер, так пускай она лучше ничего не чувствует. После этого трое уцелевших забрались в пост управления — пора было делать ноги, до них уже доносился гул двигателей чужих машин.

Рвать когти Игорь решил по реке. Какая техника имеется у десантников, он не знал, но сомневался, что у них много боевых машин. С десантом много не выбросишь, и использовать трофейную, захваченную у противника технику для повышения мобильности подразделений было в подобных операциях нормой. Особенно в ситуации, когда на планете не первый день идут бои, причем с переменным успехом и централизованное управление войсками наверняка утрачено, причем с обеих сторон. Остались разрозненные группы, большая часть специализированной военной техники давно выбита, и народ пересел на местные образцы, а они, что характерно, в большинстве колесные. Это косвенно подтверждалось и звуком, который весьма напоминал дизельный и доносился со стороны дороги, то есть десантники шли именно там. Соответственно пытаться пройти по дороге означало лоб в лоб столкнуться с десантниками федерации, а вот по реке был шанс проскочить.

Увы, как это непозволительно часто случается, стройная теория вдребезги разбилась о суровую прозу жизни. В реку-то они съехали без помех и лихо понеслись над ней, поднимая вокруг бронетранспортера высокие, переливающиеся всеми цветами радуги вееры брызг, поднятые гравитационной подушкой и закрученные в спирали потоками воздуха — аэродинамика «Феникса» была почти как у дырявой бочки, только хуже. Однако получить эстетическое удовольствие от лихого полета никто не успел, потому что буквально из-за первого же поворота навстречу им выскочили сразу четыре машины. Похоже, десантники предполагали вариант, при котором кто-то может попытаться удрать, хотя, что равновероятно, могли рассчитывать произвести одновременную атаку с воды и с суши. Игорю было плевать — он оценивал противников и пытался найти выход из положения, желательно, такой, чтобы остаться живым и, по возможности, целым.

Впереди, поднимая вееры брызг не хуже, а может быть, даже и лучше, чем «Феникс», летел, высоко подняв острый нос и едва касаясь днищем воды, прогулочный катер типа «Кальмар». Шикарная игрушка для богатых бездельников. Игорь когда-то, в детстве, мечтал о таком, да и сейчас, точнее, до высадки десанта, подумывал, если с деньгами будет нормально, купить что-нибудь подобное. Сейчас, правда, борта катера уродовала явно нанесенная на скорую руку камуфляжная окраска, а на рубке был изображен крест на полосатом фоне — стандартный отличительный знак федералов. Наверняка постарались, чтобы свои не обстреляли. Впрочем, другие машины оказались размалеваны не хуже.

Следом за «Кальмаром», чуть справа и отставая примерно на два корпуса, неслась «Кобра», стандартный полицейский катер на гравитационной подушке. Машина это была древняя, еще, пожалуй, древнее «Феникса», но крупнокалиберный пулемет в маленькой, кажущейся с такого расстояния игрушечной, зализанной башенке на носу делал ее куда опаснее безоружного «Кальмара».

Третьим шел еще один катер, но, как и «Кальмар», без гравитационных наворотов, а самый обычный. Вид у него был затрапезный, оружия не наблюдалось, да и рассчитан он был, судя по размерам, на двух-трех человек, не больше. Где федералы его отыскали, не стоило даже гадать — подобными средствами передвижения владели многие охотники и рыболовы, а учитывая, что на планете эти развлечения были общепринятыми, то и катеров было до хрена. Их полукустарно строили на многочисленных заводиках, просто брали стандартные агрегаты, устанавливали в корпус, или типовой, или сделанный по индивидуальным чертежам. В этом случае их внешний вид ограничивался только фантазией хозяина и толщиной его кошелька, но, в любом случае, вряд ли на этой крохе могло быть установлено что-то серьезное в плане вооружения. Но вот последняя машина заслуживала куда большего внимания, чем все три другие вместе взятые, и ее появление заставило Игоря прямо-таки взвыть, жалея, что под рукой нет чего-либо более серьезного, чем его старый бронетранспортер. Дело в том, что на них шла боевая разведывательная машина десанта, а БРДМ последней предвоенной серии — это вам не пальцы от полноты чувств обрызгать. Если с первыми тремя противниками «Феникс» расправлялся гарантированно, то против нее он был абсолютно бессилен.

Дальше все происходило невероятно быстро. С «Кобры» застучал пулемет, выпустив короткую очередь поперек курса беглецов. Болван, как-то отстраненно подумал Игорь, надо было сразу открывать огонь на поражение, а не требовать остановиться, в этом случае имелся хоть какой-то шанс, оптику там повредить или антенну срезать, а так… Пока эти мысли проскакивали через его мозг, бронетранспортер уже развернул башню, и в следующий момент лучемет и пушка в трогательном единении плюнули огнем.

Практически небронированную «Кобру» разнесло в клочья. На этом катере были усилены только рубка и машинное отделение, но то, что предназначалось для защиты от каких-нибудь лихих каторжников и с грехом пополам могло остановить автоматную пулю, лишь брызнуло искрами, распадаясь под ударом армейской машины. Мгновенно изуродованный до неузнаваемости катер, почти не снижая скорости, косо вошел в воду и исчез, оставив после себя только солидное пятно масла, неспешно уплывающее вниз по течению. В этот момент Игорь уже вспарывал борт «Кальмара»… Еще несколько лет назад ему и в страшном сне не могло привидеться, что он будет расстреливать парней в форме, которую сам носил с гордостью. Он будет расстреливать их, они будут стрелять в него… Вот ведь как повернулось.

БРДМ вступила в бой как раз в тот момент, когда последний из катеров полыхнул огнем и начал заваливаться на борт. Впрочем, те, кто шел на обычных катерах, скорее всего, не пострадали — Игорь стрелял с тем расчетом, чтобы утопить, но старался не повредить людям. Судя по торчащим из воды головам, ему это удалось, хотя бы частично, и у них был еще шанс добраться до берега. Правда, в реке водилось… всякое, но тут уж как повезет. Вот с теми, кто шел на «Кобре», как-то нехорошо получилось, но тут уж никуда было не деться, да и не успел Игорь толком прицелиться. Однако сейчас пришла уже их очередь платить по счетам.

Не пытаясь отвлекаться на спасение утопающих, экипаж БРДМ пальнул по оказавшемуся вдруг излишне кусачим летающему антиквариату. К удивлению Игоря, и, скорее всего, не меньшему шоку наводчика десантной машины, первые два выстрела «Феникс» перенес без особого вреда для здоровья. Вначале сработала установленная на бронетранспортере система электронного подавления, неожиданно мощная для такого гроба, и плазменный заряд разминулся с ним на каких-то пару сантиметров. Обалдевший от неудачи наводчик, свято уверенный, что промахнуться не мог, промедлил, и по силовой броне БРДМ тут же заплясали огоньки попаданий — прекрасно зная, что не сможет пробить защиту, Игорь пытался хотя бы сбить противнику прицел. К сожалению, его надежды были слишком оптимистичными, и второй выстрел десантников угодил точно в цель. Вот тут-то и выяснился интересный факт: хотя динамическая защита, согласно расчетам и результатам полигонных испытаний, в разы уступала силовой, но вкупе с толстой броней она вполне выдерживала попадания из современного плазменного орудия. А броня у «Феникса» и впрямь была, по современным меркам, неожиданно толстой — все же бронетранспортер создавался еще во времена, когда о силовой защите можно было только мечтать. Это на нынешних машинах она была, скорее, архаикой, а здесь и сейчас оказалась вполне к месту, уверенно отразив плазменный удар.

Третьего выстрела экипаж БРДМ сделать не успел. На стороне Игоря было лучшее знание местности, и он использовал этот козырь на всю катушку. Поворот — и «Феникс» лихо, на полном ходу, чудом разминувшись со скалой, нырнул под опускающиеся почти к самой воде кроны прибрежных деревьев. Протестующе взвыл двигатель, но пилот сумел удержать бронетранспортер, не дав ему завалиться на бок. В следующий момент они уже неслись над руслом то ли маленькой речушки, то ли ручья-переростка, как называть — зависело от точки зрения. Прелесть ситуации была в том, что визуально с воды этот приток было практически не видно, а локаторы, исправно сбиваемые с толку избытком железа в деревьях, выдавали изображение нечеткое и размытое. Сам же Игорь свои охотничье-рыболовные угодья знал отлично и безо всяких радаров уверенно гнал тяжелую машину, медленно, но притом неуклонно забирая вверх. Между двумя невысокими скалами бронетранспортер плюнул огнем, и рухнувшие за их спинами камни образовали приличных размеров завал. Поворот — и они уже несутся над звериной тропой, сшибая тонкие деревья, оказавшиеся слишком близко.

Однако на БРДМ тоже были не слабаки и не трусы. Конечно, они потеряли время, когда разбирались, куда свернули беглецы, а потом осторожно вплывали за ними, резонно опасаясь засады, но теперь они тоже гнали вперед, давя тапок в пол. Даже груда камней, внезапно оказавшаяся у них на пути, на которую беглецы возлагали определенные надежды, их не задержала. Водитель БРДМ лишь добавил газу, заставив тяжелую машину рвануться вверх, и, сшибив силовым щитом несколько камней, которые не смог обойти, перемахнул через препятствие, о которое на такой скорости можно было разбиться в лепешку. Тряхнуло, конечно, но это уже были мелочи. Обмануть их внезапным поворотом с воды на сушу Игорю тоже не удалось и, хотя дистанция не сокращалась, но и увеличиваться не собиралась. Недостаток знаний о поворотах федералы восполняли большей мощностью своей машины и, соответственно, преимуществом в динамике на прямых участках. Игорь видел это на экране локатора, матерился сквозь зубы, но сделать ничего не мог.

— Почему ты не стреляешь? — неожиданно спокойным голосом спросила вцепившаяся в свое кресло Адалия. Палей, сидевший в соседнем кресле, ничего не спросил, для него это был всего лишь выброс адреналина, и он, не до конца понимая опасность, азартно смотрел в экран.

— Бесполезно, — рявкнул Игорь. — Мне их броню не пробить ни под каким соусом.

— Они нас догонят?

— Нет. Держи штурвал.

Хорошо еще, системы управления здесь дублировались, и девушка смогла перехватить управление без лишнего риска. Скорость моментально упала, но Игорю было уже все равно. Механическим, еще в годы учебы отработанным движением проверив удерживающие его ремни, он положил на колени гранатомет и рванул ручку катапульты.

Ощущения были… непередаваемые. В последний раз он катапультировался, когда получил травму, и сейчас ему было, во-первых, страшно, а во-вторых, когда кресло вышвырнуло из «Феникса», еще и дико больно, однако сознания Игорь не потерял. Взмыв на сотню метров вверх и пробив листву, он на мгновение завис, а потом аварийная гравитационная подушка начала плавно опускать кресло на землю. У Игоря было не более минуты, но он успел найти глазами вражескую бронемашину и, вскинув гранатомет, расчетливо всадил ему гранату точно позади башни.

Получилось в точности, как он и ожидал. Экипаж БРДМ гнал машину вперед, настроив конфигурацию силового поля таким образом, чтобы прикрывать от неприятных сюрпризов лобовую полусферу и днище. Таким образом они обеспечивали максимальную защиту от сюрпризов, которые, теоретически могли преподнести им беглецы. Один раз, на реке, это абсолютно грамотное решение им уже помогло. Вот только удара с неба они не ожидали, да и не могли ожидать, и защита сверху была чисто символической. Огненная игла, прошив ее, как бумагу, ткнулась в броневой лист. Три миллиметра брони… Абсолютно ненужной при силовом поле брони. Теоретически ненужной… Брызнули во все стороны капли расплавленного металла, и вся злость кумулятивного заряда пошла вниз, протыкая жертву насквозь. Отражающие панели силовой подушки, расположенные под брюхом БРДМ, вылетели из своих гнезд и перекосились. Машина, потеряв управление, нырнула вниз, разом погасив от удара силовое поле, вспахала десяток метров грунта и с треском финишировала о ствол крупного дерева. Получив удар такой силы, дерево с жутким, каким-то инфернальным звуком накренилось, приподняв искалеченный броневик вывороченными корнями, но, уперевшись в густую стену себе подобных, устояло. Вряд ли ощущения тех, кто был в БРДМ, можно было назвать приятными, но амортизирующие кресла не дали им размазаться о панели.

Кресло Игоря плюхнулось совсем рядом, в трех десятках метров, но много времени заняли ремни, да и идти было неудобно — посадка оказалась не самой мягкой. Когда он, хромая, подбежал, верхний люк был уже открыт, один из десантников стоял рядом, прислонившись к борту, второй пытался вылезти, мотая головой — приложило его, видать, знатно.

Прыжок! Птичкой взлетев на броню, Игорь с размаху приложил вылезающего кулаком по макушке. Тот нырнул вниз, как гвоздь под молотком. Еще прыжок… Десантник, выбравшийся первым, ухитрился продемонстрировать неплохую для контуженого реакцию и не только отклеился от машины, но и успел принять какое-то подобие боевой стойки. Угу. Обычный десантник, не пилот и не спецназовец, чудовищно дорогие импланты ему были просто не положены. Два коротких удара, бесчувственное тело сползает на землю, а Игорь уже вновь сверху. Башенка поворачивается как-то неуверенно, рывками… Ухватившись за ствол пушки и едва не взвыв, поскольку он все еще был горячим, Игорь рванул его вверх. Ствол со скрежетом поддался и через секунду смотрел уже в небо. Все, кончено.

— Эй, умники! — Игорь старался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, однако это не совсем получилось, и в конце фразы он все же позорно дал «петуха». Впрочем, там, внутри машины, это вряд ли заметили. — Выбирайте сами — или вы сидите тихонько и держите ротики на замке, или я вам в люк гранату кину.

В ответ раздалось вполне ожидаемое ругательство, однако щедрое предложение было принято. Во всяком случае, глупости делать никто не пытался. Оставалось лишь сделать неприличный жест и идти прочь.

«Феникс» Игорь догнал лишь через два километра. Бронетранспортер стоял, развернувшись в сторону, с которой можно было ожидать появления противника, и башня его держала тропу под контролем. Впрочем, Игоря узнали сразу, и с радостными воплями, которым позавидовал бы любой индеец, бросились ему навстречу.

— Да живой я, живой, — через силу выдохнул Игорь. — Все, хватит уже, задушите. Давайте в машину — и поехали… Везти сама будешь…

Его и повезли, периодически отвлекаясь от дороги. То для того, чтобы убедиться, что он никуда не делся, то чтобы носом шмыгнуть. То и другое можно понять, а вот когда бронетранспортер пару раз едва с тропы не слетел — это уже плохо. Правда, довольно скоро они выбрались на открытое место, с которого смогли опять спуститься к реке. А еще через полчаса они были возле одного из действующих входов на базу. Повинуясь команде, гостеприимно открылся люк гравитационного лифта, большого, грузового, способного принять их вместе с бронетранспортером — не бросать же так хорошо послужившую им машину.

Последний в тот день сюрприз им выпал, когда с неба лихо спикировал невесть откуда взявшийся истребитель с имперскими опознавательными знаками. Очевидно, имперцы все-таки использовали остатки своей авиации для разведки и нанесения ударов по неосторожно обнаружившим себя частям противника. Вероятнее всего, пилота конкретно этого истребителя привлек выехавший на открытое пространство бронетранспортер без опознавательных знаков, и он, не желая тратить ракеты, попытался расстрелять его из пушек. Увы, сегодня был явно не его день. Прежде чем первый шарик плазмы отправился в сторону цели, один из валунов, живописно валяющихся на склоне, мягко развернулся, оказавшись замаскированной орудийной башней. В следующий момент истребитель лишился обоих крыльев и двигателя, после чего, согласно закону всемирного тяготения, камнем рухнул вниз. Успел пилот катапультироваться или нет, Игорь так и не увидел, а потом не стал интересоваться — ему было все равно.

Эпилог

Нейтральный космос

Год спустя

Президент Земной федерации Уильям Фишер нервничал, хотя и ухитрялся скрывать свои чувства за ставшей привычной маской ледяного спокойствия. Шестьдесят лет в политике — это много значит, постоянное бодание и толкание локтями с конкурентами хорошая школа, воспитывающая настоящих хищников, лучших из лучших. Ну, во всяком случае, так считали они сами, пробившиеся наверх и плотно оккупировавшие теплые места. Конечно, многие из тех, кого полупрезрительно называют электоратом, считают их полным дерьмом, но какое дело успешным политикам до мнения неудачников? Да и вообще, смешно думать, словно электорат хоть что-нибудь решает. Нет, сам-то он может иметь о себе какое угодно мнение, но на самом деле это всего лишь толпа людей, стадо, которое пойдет туда, куда его погонит пастух. И абсолютно без разницы, палка у него в руках и собаки на подхвате или газеты-журналы-телевидение и эскадры космических линкоров. Принцип-то все равно один. И даже тот факт, что пост президента давно уже стал номинальным, ничего не значит. Ну да, до войны президент, как ни крути, представлял в основном интересы финансовых группировок, а сейчас вынужден представлять интересы военных кланов, точнее, опять же, их экономического крыла, под шумок прибравших к ногтю и реальную власть, и деньги. Без разницы, все равно именно он, президент, оставался живым символом власти, чем и пользовался, в том числе и для собственной выгоды. Вот только иногда это выходило боком, как сейчас, например. Хочешь быть символом и иметь положенные дивиденды — отрабатывай. И рискуй собственной шкурой. А выкрутиться, отправить кого-то другого не получится — человек, организовавший встречу, постарался быть максимально убедителен, и ему это удалось. Во всяком случае, убедил он не только Фишера. Опытные, прошедшие горнило войны и сами не раз водившие в атаку эскадры адмиралы, генералы, хорошо помнившие, каково это, сходиться с врагом лицом к лицу в рукопашной схватке, — все они были впечатлены и, называя вещи своими именами, напуганы. На их фоне президент казался тогда воплощением невозмутимости.

И все же, что ни думай и как тщательно не скрывай свои мысли, а самому себе врать нет смысла. Фишер тоже нервничал и… боялся. Да-да, никакими иными словами это было не назвать. Он именно боялся, и единственное, что его утешало, было то, что он не один. Боялись все, от его телохранителей до последнего юнги, и у большинства скрывать это получалось намного хуже, чем у него, а то и не получалось вовсе. У кого-то это выражалось в бледности, у кого-то — в непривычно быстрой или, наоборот, слегка замедленной речи, кто-то избыточно активно и нервно жестикулировал… В общем, президент гордился своей выдержкой, хотя, возможно, был бы весьма расстроен, узнай вдруг, что и у него признаки нервозности разве что на лбу не написаны и все, кто его хорошо знает, давно уже это определили. И, кстати, нервничают еще и потому, что нервничает президент. Хотя, может быть, ему стало бы легче, узнай он, что его визави, которого он через несколько минут впервые в жизни увидит, боится еще сильнее.

А ведь еще недавно все шло так хорошо. Можно сказать, даже отлично! Вялотекущая и ставшая уже привычной война позволяла, с одной стороны, управлять страной, не обращая внимания на ерунду вроде общественного мнения, с другой же — на нее шло, как оказалось, не так и много ресурсов. Только приходилось вовремя одергивать излишне зарвавшихся вояк, чтобы не нарушали красоту раскладов. А то вон, чуть больше года назад, устроили сражение, да такое, что едва не добились перелома в войне. Еще бы немного… Хорошо, нашлись умные люди, чуть-чуть добавившие в процесс бардака, совсем ненадолго задержавшие подход свежих эскадр. Этого хватило для того, чтобы успешно развивающееся наступление в кратчайшие сроки закончилось полным коллапсом.

Более того, создавалось впечатление, что и противника ситуация устраивает. Во всяком случае, никакой особой активности они не проявляли, хотя, учитывая численный перевес, с успехом компенсирующий все еще имеющееся технологическое отставание, могли предпринимать операции куда более масштабные, чем в настоящее время. Но, похоже, в руководстве имперцев тоже были люди, которых, подобно Фишеру и его окружению, вполне устраивала сложившаяся обстановка. Ну, происходят время от времени стычки, люди гибнут… И что с того? В большой политике жизнь людей, хоть одного-единственного, голого и босого, хоть полка, оснащенного по последнему слову техники, мало что значила. Военные получают жалованье, и платят за него кровью — это нормально.

А потом грянуло! Да так, что многие тогда испугались, что называется, до мокрых подгузников. Вроде бы ничего не предвещало кризиса, но когда в одной из систем начали скапливаться силы Земной федерации, а через некоторое время туда вошел крупный флот Четвертой империи, и все уже ожидали очередного, ничего, по большому счету, не решающего сражения, как в нее прибыл еще один корабль. Ну, прибыл и прибыл… Имперцы посчитали его федеральным, те, в свою очередь, имперским — просто из-за того, что ни у тех, ни у других он не значился ни в одном каталоге. А еще обе стороны посчитали его грузовым — боевые корабли таких размеров просто никем и никогда не строились, не было соответствующих технологий. Другое дело, грузовики, по сути, всего лишь буксиры, к которым цепляется гроздь контейнеров, и она может быть весьма большой, даже побольше, чем тот великан, который возник на экранах. Единственное, что настораживало, это крайне слабая засветка, которую вновь прибывший давал на экранах радаров всех типов… Это потом уже военные поняли, что неизвестный корабль дал им себя увидеть, а при нужде мог подойти совершенно незаметным во всех диапазонах, включая оптический. Сейчас же они лишь в интернациональном жесте крутили пальцами у виска, глядя на придурка, лезущего между изготовившимися к бою эскадрами.

Каково же было их удивление, когда неизвестный корабль вышел с ними на связь, со всеми одновременно, и в максимально вежливой, но притом непреклонной форме потребовал сей же час прекратить заниматься дурью и думать забыть о стрельбе по себе подобным. Ничего, кроме здорового смеха, это вызвать, естественно, не могло, но… Но оказалось, что так насмешившие их наглецы были в своем праве. Во всяком случае, щит свернутого пространства, возникший между противниками, не смогли преодолеть ни федералы, ни имперцы. Когда же выяснилось, что для остужения наиболее горячих голов этого оказалось маловато, неизвестные визитеры попросту заглушили реакторы всех кораблей в системе, хотя провести такую операцию, дистанционно и в массовом порядке, считалось невозможным даже теоретически.

Убедившись, что теперь приказ о необходимости сидеть тихонечко и держать ротик на замке оценивается всеми присутствующими адекватно, неизвестные в куда более жесткой форме, безо всяких намеков на дипломатию, объявили, что в этих местах главные они, поэтому какого-либо хамства как в свой адрес, так и в чей-либо еще, включая нынешних противников, не потерпят. А раз так, то нечего дурака валять, пускай главнюки приезжают, будем о мире договариваться. Вот время, вот место — вперед! После этих слов реакторы на кораблях были разблокированы, и обрадованные механики немедленно занялись восстановлением энергосистем своих кораблей. А то ведь на одних накопителях долго не продержишься, можно и вообще навсегда в космосе остаться.

К сожалению, люди с большими погонами, сидящие в уютных и безопасных штабах, сочли доклады командующих эскадрами явным преувеличением, а степень угрозы неправомерно завышенной. В результате, вместо того, чтобы прислушаться к доводам разума, в войска был объявлен очередной приказ «о недопустимости распространения панических слухов». Вторым результатом явилась попытка каких-то храбрецов атаковать неизвестный корабль, тот самый или же просто очень похожий, когда он появился вновь. Впрочем, по слухам, не получившим пока что серьезных подтверждений, но и не опровергнутых, у имперцев случилось то же самое.

Ответ на хамство был жестким, если не сказать жестоким. Наглецов спалили после первых же выстрелов, хотя, как сложилось мнение у очень многих, каждому из них дали возможность и отстреляться, и доложить о полной бесперспективности таких попыток — оружие и земных, и имперских кораблей оказалось бессильно против неведомого врага. А после докладов храбрецы замолкали. Всегда. И навсегда.

Контрдемарш был стремителен — сразу на три расположенные на планетах сектора базы был высажен десант. Флотские, правильно оценив, кто вошел в систему, каждый раз спешили убраться — и это спасало им жизни, а вот единственная орбитальная крепость, осмелившаяся храбро, но, учитывая разницу в вооружении, безрассудно оказать сопротивление, была приведена к молчанию почти моментально, крайне эффективно, но притом без особой жестокости. Атакующие просто задавили огнем ее батареи, ведя обстрел с дистанции, на которой им не могли причинить вреда, однако вести по ней огонь до полного уничтожения, как того требовала логика, не стали.

Высаженные десанты во всех трех случаях имели одинаковый качественно состав и вели себя тоже одинаково. Очень похоже, там не было живых существ — только боевые машины-автоматы. Часть из них оказалась боевыми роботами, очень похожими на тех, которые разрабатывались в лабораториях и конструкторских бюро Земной федерации. Разница была лишь в том, что земные образцы были игрушками чрезвычайно дорогими, поэтому дальше экспериментальных образцов дело не пошло. Плюс боевая эффективность такого рода техники казалась весьма сомнительной, и военные предпочитали рисковать куда более дешевыми солдатами. Кто бы ни атаковал планеты, но логику он имел совсем иную, предпочитая терять не солдат, а технику. Впрочем, не было ни одного подтвержденного случая уничтожения такого робота, отчасти потому, что они были чрезвычайно хорошо защищены, а отчасти из-за поддерживающих их танков. Последние обладали такой мощью и столь эффективной защитой, что те, кто их видел, лишь закатывали глаза в смеси восхищения и ужаса. Впрочем, опять же во всех случаях, никаких зверств победители себе не позволяли — так, образцово-показательная порка, не более. Подавили все, даже самые жалкие намеки на оборону, полностью уничтожили инфраструктуру баз, и… покинули планеты. Число жертв было минимальным, всего человек двести, зато экономический ущерб оказался страшен. А главное, если верить разведке, точно так же по шее получили и имперцы. Только и разницы было, что их флот пытался оказывать сопротивление и крепости не бросались гарнизонами, однако результат всегда был один и тот же — единственный боевой корабль, просто «сдувающий» силы прикрытия и транспорты, сбрасывающие десант, после чего базы переставали существовать. И, кстати, именно эта нелогичность сейчас нервировала военных больше всего. При уничтоженной орбитальной обороне самым логичным продолжением была бы орбитальная бомбардировка, однако она не проводилась ни разу. Создавалось впечатление, что неведомый противник стремится максимально снизить жертвы среди людей, хотя, если не остается иного выбора, обрушивает на них свою мощь, не задумываясь.

Именно в тот момент боевые действия стихийно приостановились. Командование стремилось разобраться в ситуации, и, одновременно, в первый раз с начала войны пыталось наладить контакты с противником. Появился новый, общий враг, и это диктовало совсем другие международные расклады по сравнению с тем, что было раньше. И вот, когда старые враги уже практически нашли точки соприкосновения, их, и тех, и других, пригласили на переговоры. Хотя, конечно, пригласили — это не совсем верный термин. Им просто открытым текстом было сказано, что их ждут в такое-то время, в таком-то месте, причем на высшем уровне. Попытка Фишера отбрыкаться, послав вместо себя вице-президента, была отклонена, причем довольно жутким способом. Кто бы ни был приглашающий, но мощь в его руках была огромная, и, когда медленно потухла звезда и поступило предупреждение, что еще один акт неповиновения — и кому-то придется испытать все это на своей шкуре… В общем, к Фишеру пришли из генштаба и предупредили, что страна ждет от своего президента твердости и высоких свершений. А как зовут президента им, военным, неважно, кандидатур хватает… Учитывая при этом, что одновременно с приглашением и из того же источника военные получили информацию о некоем тайном, но притом крайне влиятельном обществе, о существовании которого Фишер был краем уха наслышан, в результате чего только за первые два дня было расстреляно с полсотни весьма уважаемых людей и несколько сотен сошек помельче, причем этот процесс и не думал затухать, к мнению генералитета стоило прислушаться очень внимательно. И ни в коем случае не считать тот прозрачный намек пустой угрозой — это было, как минимум, вредно для здоровья. Оставалось только сделать морду кирпичом и, будто так и задумывалось изначально, ехать на переговоры. Единственным утешением служил тот факт, что от империи прибывал лично император — тоже, видать, не рискнул уклониться.

Место встречи, которое выбрали неведомые противники, было воистину нейтральным. Потому даже нейтральным, что никому не нужным — система белого карлика могла похвастаться лишь парой давным-давно выжженных жестким излучением, абсолютно непригодных для жизни планет. Полезных ископаемых хватало, но без возможности основать находящуюся на полном самообеспечении колонию их добыча являлась делом заведомо убыточным. Пояс астероидов был хлипким, и ничего ценного в нем тоже не было. Словом, дыра редкостная. Именно сюда и вошли, практически одновременно, с разницей в несколько миллисекунд, два лайнера — имперский и федеральный. Требование направить сюда невооруженные корабли было достаточно логично обосновано — а вдруг у кого-то возникнет соблазн пострелять в своего визави? Учитывая же, что имперские корабли до сих пор заметно уступали своим аналогам, построенным на верфях федерации, глупости такой ждать пришлось бы не так и долго.

Здесь их уже ждали. Небольшая, метров тридцать в поперечнике, шарообразная станция — и огромный корабль, способный, как уже было известно, расправиться с любым флотом, не особенно напрягаясь. Судя по всему, корабль явно осуществлял силовое прикрытие встречи, расположившись таким образом, чтобы при необходимости уничтожить любого, кто рискнул бы нарушить порядок. Впрочем, подобных мыслей у присутствующих не возникало — дурных, что называется, нема. И от каждого лайнера пришло только по одному катеру с людьми. По три человека, плюс еще пилоты, но они вместе со своими транспортными средствами немедленно вернулись обратно.

Роскошью станция не впечатляла — ну да, это была обычная времянка, которую возвели специально для переговоров. Реактор, система жизнеобеспечения и конференц-зал, расположенный в самом центре. Никакой, судя по всему, брони, и вообще отсутствие какого-либо намека на системы защиты — только силовое поле, способное защитить от случайного метеорита, а заодно предотвращающее любую попытку заглянуть сюда извне. Во всяком случае, самая передовая шпионская аппаратура, в экстренном порядке установленная на лайнере перед вылетом, оказалась бессильна.

Зал был простым — стол, стулья… Никаких перегородок между высокими договаривающимися сторонами в принципе не предусматривалось — все было организовано таким образом, чтобы высокие договаривающиеся стороны могли видеть друг друга лицо в лицо, глаза в глаза. Ну а если кто-то решит устроить провокацию и начнет бучу — что же, звезды можно гасить и в нейтральном космосе, об этом переговорщиков предупредили заранее. И еще. Стол не был круглым — он был Т-образным, и места, предусмотренные для прибывших, явно были местами для подчиненных. Да и стулья были жесткими. Правда, император, который был, очевидно, не вполне согласен с таким подходом, направился было к стоящему во главе стола глубокому, мягкому креслу, но тут в зал вошел еще один человек и коротко скомандовал:

— Брысь!

Император понял. Император покрылся красными пятнами. Император подчинился — тот, кто был перед ним, держался крайне уверенно и, похоже, не сомневался в своем праве отдавать любые приказы. С его появлением по залу словно пронесся холодный зябкий ветер, хотя внешне он ничего особенного не представлял. Чуть выше среднего роста, обычного сложения, разве что мускулов чуть больше, чем у нормального обывателя, короткие светлые волосы… Цвет глаз Фишер не разглядел, да и не особенно старался — все равно не получится. Мундир — черный, без знаков различия. Усевшись в кресло, хозяин этой станции обвел их всех тяжелым, немигающим взглядом и негромко сказал:

— Господа, прежде чем начнутся переговоры, я предлагаю вам все же познакомиться друг с другом. В будущем вам все равно придется общаться друг с другом, так что лучше всего, если вы сделаете это сейчас. Кстати, я говорить буду на земном всеобщем, но, если кому-то непонятно, могу и на имперском всеобщем. Мне все равно.

Это было смешно — уж что-что, а языки Друг друга противники знали, тем более что выучить любой язык при современных методиках — дело пары дней. А вот предложение о знакомстве было кстати, это позволяло проводить общение чуть менее формально. Они представились. С императором прилетели военный министр и министр иностранных дел. С Фишером, впрочем, тоже — требования к представителям делегаций были совершенно одинаковыми. Единственная разница — имперцы были похожи внешне, ну да и ничего удивительного. Насколько было известно Фишеру, вся правящая верхушка империи была в родстве с главой династии. А так — люди как люди, рядом с землянами поставь — не отличишь. Тот же император внешне — самый типичный, можно сказать, невыразительный мужчина. Выделяется разве что властной манерой держаться — ну да это нормально, в них подобное наверняка с детства воспитывают.

Убедившись, что взаимные представления закончены, собравший их чуть заметно усмехнулся:

— Представляться я не буду — смысла не вижу, поскольку моя задача лишь передать вам наше решение. Но, прежде чем я начну говорить, прошу взглянуть вот сюда…

Следующие несколько часов были потрачены на просмотр информации о древних цивилизациях, некогда поработивших человечество, и об их бесславной кончине. Когда же просмотр был окончен, более нетерпеливый император спросил:

— Что вы хотели нам этим сказать? Если, конечно, это не фальшивка…

Фишер, более осторожный, молчал, хотя этот вопрос волновал его не меньше. Однако он решил не торопиться — тот, кто начинает первым, на переговорах волей-неволей может оказаться в более уязвимом положении. Захотят — сразу скажут. И он оказался прав.

— Это не фальшивка. Впрочем, можете думать, как хотите. Что мы этим хотим сказать? Да ничего особенного. Только то, что люди — единый народ. Впрочем, вы и сами это знаете. А еще, мы хотим сообщить вам одну важную для понимания нашего будущего информацию. Мы… Неважно, кто мы, но мы достаточно сильны, чтобы или завоевать вас всех, или уничтожить. Но мы считаем, что люди не должны стрелять в людей. Не имеются в виду, к примеру, преступники, сепаратисты и прочие асоциальные элементы, как с ними поступать, вы и без нашей помощи, думаю, решите. Но воевать между собой люди больше не будут, хотите вы этого, или нет. Попробуете нарушить это требование — мы оторвем вам головы, ясно? Думаю, о наших возможностях представление вы уже имеете. Вот здесь, — тут он небрежно бросил на стол самую обычную распечатку, — информация по демаркационной линии, которую ваши боевые корабли не имеют права нарушать. Как уж вы будете жить — торговать ли, игнорировать друг друга, или еще что, нас не интересует, но воевать между собой вы больше не будете. И, случись агрессия извне, поможете друг другу. И мы вам, случись нужда, тоже поможем. Но первыми на соседей нападать даже и не думайте — неизвестно, кто вступится за них, и рисковать из-за вашей глупости будущим нашей цивилизации мы не собираемся, лучше сами вас прихлопнем. Все ясно? А теперь обсуждайте, как дальше жить будете, а мне разрешите откланяться — посредники вам, думаю, ни к чему.

Час спустя, на мостике своего линкора, Игорь мрачно рассматривал удаляющуюся станцию. Адалия подошла сзади, обняла его:

— Думаешь, они договорятся?

— А куда они денутся? Уже тот факт, что нам удалось так легко их собрать, показывает, как они нас боятся. Сейчас у них имеется общий враг, это мы, а против кого-то люди всегда дружить умели. Не зная же наших сил и считая, что мы — не горстка авантюристов с кучей старинной техники, а отдельное государство, они будут дружить еще сильнее. Впрочем, насчет страны можно будет подумать, это сделает нас сильнее, хотя и уязвимее.

— А если не договорятся?

— Тогда наступит день, когда люди навсегда исчезнут из этого мира. Но, думаю, этого не произойдет — может быть, это пафосно звучит, мне без разницы, несмотря ни на что, я все же верю в человечество…

— В человечество или в людей?

— И в то, и в другое. Тот, кто сказал: «Человек — это звучит гордо», был гением. Поэтому я верю. И твой отец верил. И пока люди не начнут воевать между собой, они непобедимы! А пока мы непобедимы — у наших детей есть будущее, а значит, ради этого стоит жить.

Content

Михаил Михеев
Наследники исчезнувших империй

Пролог

Планета Кастилия Семь лет спустя

Эпилог Нейтральный космос Год спустя