Елена Артамонова

Большая книга ужасов. 57

Каждому человеку дано прожить несколько жизней. После смерти его душа переселяется в новое тело, но так происходит не со всеми. Груз злодеяний не позволяет некоторым людям вступить в следующую жизнь. Превратившись в призраков, они стремятся завладеть телом и душой другого человека.

Их называют тенями, или потерянными душами.

Они наводят ужас и почти всегда побеждают.

Им могут противостоять только прожившие сотни жизней отважные Сестры-охотницы.

Цель Охотниц – защитить наш мир от нашествия теней.

Бойся собственной тени!

Часть I. Нежданное наследство

А я тебе говорю: Дракула – не вампир! – Глаза у Светки горели от возбуждения, она, не жалея собственной ладони, хлопнула по столу. – И никогда им не был!

– Как же… Ты, Светочка, конечно, человек многоопытный, но есть вещи, совершенно очевидные и сомнения не вызывающие. Дракула – главный вампир, начальник над всеми остальными упырями. Это даже первоклашки знают.

Честно говоря, я нарочно злила свою сестренку – уж слишком она была важной и самоуверенной. Конечно, она лучше, чем я, разбиралась в вампирах и колдовстве, но это не давало ей права задирать нос и глядеть на всех словно с высоты Останкинской телебашни. В конце концов, я тоже была знакома с одним вампиром…

– Знаешь, Яна, раньше я думала так же, но когда мы с подружкой попали на вампирскую ферму…

– Куда? – У меня даже глаза округлились. – Там что, вампиров, как коров, доят?

– Наоборот, это они забирали кровь у доноров – ребят и девчонок нашего возраста. Фермой руководил вампир-«гуманист», так он себя называл. На самом деле он оказался самым обыкновенным упырем-убийцей, но сейчас речь не об этом. Когда я сказала, что Дракула – вампир, он долго-долго смеялся, а потом прочитал нам небольшую лекцию. Оказывается, Влад по прозвищу Дракула (дракон), или Цепеш, никогда не был вампиром, мало того, он даже боролся с ними. Румынский князь был одержим идеей очистить свою землю от «нечестивцев». Доставалось и вампирам. Знаешь, как переводится Цепеш? «Прокалыватель», «сажатель на кол». Дракула разделывался со своими врагами при помощи деревянных кольев. Если бы ты чуть лучше знала психологию вампиров, Яночка, ты бы сообразила, что ни один упырь даже в руки не возьмет остро заточенную деревяшку. Дело в том, что кол – едва ли не единственное оружие, которым можно убить вампира. Вампиры их просто панически боятся, и, конечно же, никому из них не пришло бы в голову использовать колья в своих разборках. А Дракула нещадно истреблял вампиров. Они до сих пор его боятся и не любят. Такую вот мне поведали информацию.

– И ты готова верить словам каждого встречного вампира?!

– А ты не доверяешь собственной старшей сестре?

– Ладно. Дракула – не вампир и вообще очень милый человек. Убедила. Кстати, а почему он, Дракула, – дракон?

– Влад Цепеш получил прозвище, возможно, в наследство от отца – тоже Влада, принадлежавшего к рыцарскому ордену Дракона, основанному германскими императорами.

– И все-то тебе известно, Светочка!

Светка слишком серьезно относилась к жизни. Я недавно познакомилась со своей старшей сестрой и, наверное, поэтому все еще не могла к ней привыкнуть. У нас были разные матери, и мы долгие годы не подозревали о существовании друг друга. Этой зимой Светка приехала к нам в Москву встречать Новый год. Мы собирались весело провести время на даче, но вместо отдыха попали в очень неприятную историю. Тогда-то я и познакомилась с настоящим вампиром, да и вообще узнала, что они не миф, а самая, если можно так выразиться, реальная реальность. К счастью, все кончилось благополучно. Я обещала нанести Светке ответный визит и, как только начались весенние каникулы, рванула в небольшой старинный городок, в котором и жила моя сестра.

И вот с самого первого дня мы спорили по пустякам и никак не могли остановиться. Я поднялась из-за стола, пригладила волосы:

– Пойду прогуляюсь. Одна. Новый город лучше изучать в одиночестве. Так впечатления ярче.

– Как хочешь, – Светка пожала плечами.

Наверное, она обиделась. Но дело было вовсе не в моей сестренке. С утра я испытывала странное беспокойство, не позволявшее мне сидеть на одном месте. Теперь это чувство стало просто невыносимым. Идти, бежать, двигаться вперед… Ноги сами привели меня к двери, вынесли на лестничную площадку.

Светка и ее мама Вероника Викторовна жили на восьмом этаже далеко не новой, видавшей виды девятиэтажки. Квартира у них была неплохо отделана, а вот подъезд производил неизгладимое впечатление. Разрисованные, исписанные, подкопченные стены делали современный дом похожим на место обитания каких-нибудь питекантропов. Я нажала на прожженную кнопку, но лифт дожидаться не стала – пошла вниз по сто лет немытым ступенькам.

За спиной раздались негромкие торопливые шаги. Кто-то вслед за мной спускался по лестнице. По спине скользнул неприятный холодок. В этих шагах не было ничего необычного, но почему-то они пугали меня. Я пошла быстрее. Дробь шагов стала громче, отчетливее. Что ж… Можно остановиться и пропустить того, кто спускался сверху. Застыв у пыльного окна шестого этажа, я начала созерцать голые, не распустившиеся еще деревья у подъезда. Но стоило мне остановиться, как шаги преследователя стихли. Это начинало действовать на нервы. Во всем происходящем была какая-то жуть. Однако стоять на лестнице и ждать непонятно чего было довольно глупо. Решив не обращать внимания на пустяки, я продолжила спуск. И вновь над головой раздался шум шагов.

– Светка, я знаю, что это ты! Хватит прикалываться!

Подумав, что это действительно шуточки моей сестрицы, я перешла в контратаку. Прижавшись к стене так, чтобы меня нельзя было заметить сверху, я начала бесшумно подниматься вверх. Шаги над головой начали удаляться – наши роли с таинственным преследователем поменялись. Впрочем, дальше девятого этажа уйти он не мог, а если бы прошмыгнул в чью-то квартиру, то я бы непременно услышала, как щелкнул замок. Похоже, наша встреча была неизбежна.

– Свет, все равно тебе не скрыться!

Седьмой этаж, восьмой… Еще два лестничных пролета, и мы встретимся лицом к лицу. И тут я подумала о лифте. С его помощью Светка (конечно же, Светка, кто еще?!) могла ускользнуть от погони и спокойненько, не пойманной, спуститься вниз. Этого допустить было нельзя. Я вызвала лифт.

Кабина находилась на этаже. Грязные, исписанные черным маркером створки начали открываться – медленно-медленно, бесшумно, как в кошмарном сне. В коленях возникла нехорошая слабость, попросту говоря, они задрожали от страха. Сейчас дверь откроется, и тот, кто преследовал меня, окажется совсем рядом. Кроссовки словно прилипли к полу, не позволяя мне убежать. Ах, если бы я была босиком! Предчувствие чего-то ужасного заставляло сердце стучать в бешеном темпе. Казалось, сам ход времени нарушился – страх уже успел парализовать волю, каждая секунда стала неправдоподобно длинной, а двери лифта раздвинулись на пару сантиметров, не больше. Я все еще не могла заглянуть в кабину, узнать, какую тайну она скрывает.

– Я тебя поймала, Светка… – Голос мало напоминал мой собственный, да и уверенности в нем не было ни капли. Я произнесла эту фразу лишь потому, что молчание пугало еще больше. – Выходи…

Двери раздвинулись, открывая взгляду пространство кабины, но вместо замызганной клетушки я увидела темный, казавшийся бесконечным провал. Черная пропасть ждала меня и звала… Еще шаг, и все было бы кончено. Отпрянув от смертельной ловушки, я с сумасшедшей скоростью понеслась по ступеням. Топот ног невидимого преследователя стучал в ушах, но сейчас пугало не это – мне надо было как можно быстрее вырваться из плена подъезда, выбежать на воздух.

И в самом деле, стоило мне только оказаться на улице, как паника угасла сама собой, так же неожиданно, как и возникла. Лишь грудь вздымалась высоко, а сердце стучало, как взбесившийся метроном. Из подъезда вышла старушка.

– Простите, вы никого на лестнице не видели?

– Нет, миленькая, – она поправила очки. – А что, опять хулиганят? На прошлой неделе ящик почтовый подожгли, а вчера…

В голове возникла нелепая мысль – что, если седенькая старушка и есть тот самый незримый преследователь? От такой догадки я едва не рассмеялась – мое воображение разыгралось сверх всякой меры. А денек выдался отличный, настоящий весенний денек, тянувший на середину апреля. На асфальте не осталось и следа от снега, малышня играла в «классики», а солнце припекало так, что я даже расстегнула куртку. Хорошая прогулка запросто могла рассеять нелепые страхи. Определенной цели у меня не было, я просто двигалась вперед по чистым нарядным улицам.

Светка жила в центральной части города, неподалеку от парка, сквозь который тянулась древняя крепостная стена. Я хотела слазить на эту достопримечательность, но в одиночку делать это было страшновато. Для начала лучше просто пройтись мимо дореволюционных, украшенных лепниной домов, поглазеть на необычные, совсем не так, как в Москве, оформленные витрины магазинов. Взгляд скользнул по новенькой, сиявшей на солнце табличке: «Улица Пионерская, дом 6». «Не самое актуальное название, – лениво подумала я, вышагивая по тротуару, – хотя у нас в Москве есть даже улица Юных ленинцев».

Пионерскую пересекала еще одна такая же широкая улица, а угол между ними занимал довольно неприглядного вида сквер. В нем заняла круговую оборону зима. Мокрые, казавшиеся черными стволы деревьев, осевшие грязные сугробы производили крайне неприятное впечатление, но мне почему-то захотелось пройтись по его обледенелым дорожкам. Довольно странное желание, но мало ли у людей бывает странных желаний?

Я свернула на центральную, залитую талой водой аллею, прошла мимо ржавых, никогда не работавших аттракционов, решительно двигаясь к неизвестной мне цели. В принципе, цели не было, но…

– Стой, девочка!

От неожиданности я даже поскользнулась и чуть было не шлепнулась в месиво из грязи и полурастаявшего льда. Хорошее завершение прогулки, ничего не скажешь.

– Девочка, мы к тебе обращаемся!

Возле опасно накренившегося фонаря стояли двое: пожилой мужчина в дорогом светлом плаще и миловидная молодая женщина. Они смотрели на меня так, будто узрели живого инопланетянина или снежного человека.

– Вы ко мне?

– Именно. – Женщина перевела взгляд на часы. – Сейчас пятнадцать тридцать, кроме тебя, больше здесь никто не проходил, следовательно, других претендентов нет. Поздравляю, девочка, с этого момента ты вступила в права наследования.

До первого апреля оставалось еще несколько дней. Похоже, эти двое несколько поторопились. Я улыбнулась, хотела идти своей дорогой, но женщина схватила меня за рукав:

– Я знаю, все это выглядит довольно странно, но мы действуем в строгом соответствии с волей покойного. В завещании написано, что все движимое и недвижимое имущество завещатель передает своему двоюродному племяннику Петру Антоновичу Горину, за исключением старинного сундука вместе со всем его содержимым. А сундук и все, что в нем находится, мы, следуя воле покойного, должны отдать первому встречному, который пройдет по центральной аллее этого сквера, возле городка аттракционов между 15.25 и 15.35 двадцать третьего марта этого года. Первым встречным оказалась ты.

– И вас с первым апреля, – натянуто улыбнулась я и попробовала высвободить руку.

Тщетно. Женщина вцепилась мертвой хваткой. Потом перед моими глазами возник лист гербовой бумаги, украшенный печатями и голограммой. Самое удивительное, что речь в завещании действительно шла о первом встречном, «будь то женщина или ребенок». Мужчины почему-то не упоминались.

– Надеюсь, это сундук с брильянтами.

– Должна тебя разочаровать. Там нет ничего ценного. В принципе, наследники сами могли бы во всем разобраться, но завещатель особо настаивал на присутствии нотариуса и точном выполнении всех условий. Я и есть нотариус, Юлия Константиновна Медведева.

– Очень приятно. Яна. Яна Акулиничева.

– А это Петр Антонович Горин, наследник остального имущества.

Мужчина чуть поклонился, но так ничего и не сказал. Мартовское солнце отразилось в золотой оправе его очков. Судя по всему, Петру Антоновичу не очень нравилась вся эта затея, но он был вынужден выполнять прихоти умершего человека, которого именовали словом «завещатель». Мы расстались, договорившись, что за своей частью наследства я приду завтра в полдень. Признаюсь честно, мое любопытство разгорелось с небывалой силой – все это было так необычно и таинственно, сулило самые фантастические сюрпризы. Оставалось только дождаться завтрашнего дня…

Светку мой рассказ впечатлил. Мы обсуждали его перед ужином, за ужином, после ужина. Сначала в присутствии ее невозмутимой, загадочной, как сфинкс, мамы, а потом уединившись в Светкиной спальне. Вот тут-то и начался настоящий допрос. Светлана заставила меня повторить все раз двадцать, уточняла каждую мелочь. Больше всего ее поразило не само завещание, а то место, где произошла эта удивительная встреча. По словам сестренки, считавшей себя экспертом по чудесам, унылый сквер располагался ни много ни мало на пересечении двух миров. Якобы здесь происходили невероятные вещи…

– Это геопатогенная зона. Раньше там стоял большой дом, но несколько лет назад он сгорел, потом на его месте разбили сквер, который, кстати, пользуется очень дурной репутацией. Лишний раз туда стараются не заглядывать. – Светка вздохнула. – Чувствую я, что нормальных каникул нам не видать как своих ушей. Опять начнется всякая чертовщина. Может, не стоит забирать это наследство, Яна?

– Как?! – Я даже на стуле подпрыгнула. – Разве тебе самой не хочется узнать, что в этом сундуке?

– Хочется. Но народная мудрость гласит: «Меньше знаешь – крепче спишь». Кстати, нам давно пора спать. Мама не любит, когда я поздно ложусь.

Светка протянула мне стопку белоснежного постельного белья, а сама упорхнула в ванную комнату. Я быстренько постелила себе на диване, а потом взялась за пульт. Иногда бывает неплохо посмотреть перед сном телик. Это отвлекает от дневных проблем и вызывает почти непреодолимое желание спать. Если, конечно, по «ящику» не крутят что-нибудь интересное.

Кстати, об интересном. Наблюдая какой-то фильм без начала и конца, я вспоминала «Зену – королеву воинов». Этот сериал крутили на СТС уже который год подряд, но я «подсела» на него сравнительно недавно и сразу стала настоящей фанаткой. Приключения бесстрашной Зены и ее подруги Габриель не могли оставить меня равнодушной. По правде говоря, я завидовала героиням сериала. Здорово иметь подругу, на которую можно положиться в любой ситуации. Ее ничего не стоит «загрузить» любыми своими проблемами, и она поймет тебя, даст хороший совет, а может быть, и пожалеет. С родителями обо всем не поговоришь, с мальчишками – тем более. Нужна Подруга, настоящая, с большой буквы. Когда я узнала о Светке, то страшно обрадовалась – вот вам и самая подходящая кандидатура, но пока отношения у нас получались довольно натянутые. Оставалось только смотреть в «ящик» и мечтать о несбыточном. Честно говоря, мне хотелось быть такой же крутой и отчаянно храброй, как Зена, только вряд ли это было возможно. Я была щуплой, худосочной особой, частенько прогуливала физкультуру и совершенно не тянула на роль героини.

– В ванную идешь? – Чистенькая, розовенькая, благоухающая лосьоном, Светка нырнула под одеяло. – Я там свет оставила.

Темнота еще не означает сон. Мы лежали в своих постелях и болтали, не умолкая, перескакивая с одной темы на другую. Так мы трепались до тех пор, пока я не почувствовала, что теряю ход мысли и потихонечку погружаюсь в мир сновидений.

Сон был интересным, солнечным и жарким. Тело переполнял избыток сил, каждое движение было стремительным, шаг – упругим. Казалось, стоит только оттолкнуться ногой от раскаленной пыльной земли, и я взмою стрелой вверх, взлечу к облакам, как птица. А рядом был кто-то очень близкий, очень дорогой, часть меня, вторая половинка моей души… Мы были вместе, мы шли на последний, самый важный в жизни бой, и мы верили в свою победу.

Я проснулась среди ночи и долго, не раскрывая глаз, «пережевывала» необычное сновидение. Наверное, во сне мне привиделось, будто я стала Зеной и вместе с Габриель иду совершать очередной подвиг.

Благодушное настроение оборвал толчок. Мое тело напряглось, сжалось в комок, сладкая дремота исчезла, глаза открылись сами собой. Светка не задергивала шторы, и в комнате было довольно светло. Темный силуэт книжных полок, затейливый, воспринимавшийся в полутьме иначе, чем днем, узор ковра, белый «айсберг» Светкиной кровати… Ничего тревожного, ничего необычного. А душа ныла от предчувствия чего-то очень нехорошего. Именно в эти секунды должно было случиться непоправимое, и не было никаких шансов справиться с этой напастью.

Я лежала, прислушиваясь, присматриваясь, и пыталась понять, в чем причина моей тревоги. Ничего не происходило. Звезда заглядывала в открытую форточку, подмигивая, как заговорщица… Черная тень за стеклом… Сердце застучало громко, в сумасшедшем темпе. «Вот оно, начинается…» – промелькнуло в голове, а потом я потеряла способность думать – только наблюдала, отдаваясь запредельному, леденящему кровь страху.

За окном металась, беззвучно билась о стекло черная ночная птица. Неряшливый комок с растопыренными перьями, один взгляд на который вызывал омерзение… и ужас. Я хотела вскочить, захлопнуть форточку перед носом зловещего гостя, но не успела – еще раз ударившись о стекло, птица отлетела на пару метров, а потом стремительно проскользнула в комнату. Она пролетела вдоль стены и скрылась в тени книжных полок. Только когда птица исчезла из виду, я осознала, что видела нечто, совершенно необычное. Мерзкая тварь не летела, а скользила по стене и была плоской, как тень. Она не имела объема – безобразная, растопырившая крылья птица казалась вырезанной из черной бумаги. И полет ее был абсолютно бесшумным, не было ни хлопанья крыльев, ни стука, когда она билась грудью о стекло. Казалось, это была лишь тень птицы.

В любом случае присутствие таинственной птицы в комнате было недопустимо. Ее следовало как можно скорее изгнать из нашего дома. Я поднялась с диванчика, нащупала на стене выключатель.

– Что случилось? – Светка щурила глаза и никак не могла проснуться. – Нельзя же так людей пугать!

– В форточку залетела птица. Она сейчас где-то там, над книжными полками.

– Только этого не хватало! – Светка зевнула, потянулась, нетвердым шагом пересекла комнату и, вскарабкавшись на стул, заглянула в темный угол между книжными полками и потолком. – Здесь никого нет.

– Быть такого не может!

Мы обыскали всю комнату, но так и не обнаружили следов зловещей птицы.

– Тебе все это приснилось. – Светлана легла на кровать и, пресекая возможные разговоры, накрыла голову подушкой. – Спокойной ночи, точнее – с добрым утром.

– Но Света…

– Отстань.

Я залезла под одеяло. Светкино объяснение было самым простым и логичным, случившееся действительно смахивало на сон, но я-то знала – в тот момент, когда птица влетела в комнату, сна у меня не было ни в одном глазу. Черная птица появилась не случайно – она стала вестником грядущих неприятностей. Похоже, спокойные каникулы нам действительно не грозили и где-то в иных мирах затевалось что-то скверное.

Светкины наманикюренные пальчики порхали по кнопкам телефона. В трубке послышались длинные гудки.

– Может, сами справимся?

– Ты же говорила, что это сундук, – Светка прикрыла трубку ладошкой. – Без мужской помощи нам не обойтись.

Наконец трубку взяли. Сестренка начала болтать с неким Петькой и так увлеклась разговором, что, похоже, совершенно утратила чувство времени. Я то и дело посматривала на часы – хрустальную пирамидку с крошечным циферблатом. Вообще в Светкиной комнате было очень много хрустальных безделушек – всевозможные хрустальные шарики стояли и висели повсюду, но особенно мне нравился большой, совершенно прозрачный глобус. Светка объясняла, что использует хрустальные шары в магических целях, но мне кажется, ей просто нравились эти застывшие сверкающие капли.

– Свет… Мы опоздаем.

– Ладненько, до скорого, – она наконец-то оторвалась от телефона. – Это недалеко, мы успеем.

Сестренка надела сапоги на высоченных каблуках, коротенький плащик, с сосредоточенным видом подкрасила губы. Рядом с этой совершенно взрослой девушкой я чувствовала себя малолеткой. Мы вышли на лестницу. Вчерашняя история с лифтом вызывала неприятные чувства. Конечно, это было очень глупо и мне не следовало потакать нелепым страхам, но заходить в тесную кабину катастрофически не хотелось. Под предлогом того, что мы опаздывали, я предложила спуститься вниз пешком.

– Как хочешь.

Стук каблуков сливался с грохотом двухколесной тележки, на которой планировалось привезти мое наследство. Этот шум заглушал все остальные звуки, но мне упорно продолжало казаться, что следом за нами спускается кто-то еще. Невидимый преследователь не отставал от меня ни на шаг, он всегда был рядом и терпеливо ждал своего часа. Я постаралась выбросить из головы эти глупые тревоги, ведь известно, что привидения и прочие ужасы видит только тот, кто верит в эту чушь. Для остальных людей потусторонний мир не опасен.

Петька Толкачев поджидал нас на углу улицы. Это был тощий, длинный как жердь парень, под два метра ростом. У него были взъерошенные, упорно не желавшие покоряться расческе волосы и кроссовки сорок пятого размера. А вообще-то Петька был вполне симпатичным.

– Привет! – Светка помахала рукой, передала тележку парню. – Яна, это – Петя, Петя, это – Яна.

Родной Светкин городок потрясал своей аккуратностью. Он здорово смахивал на огромный, с любовью сделанный макет, в котором не было места мусору, а фасады домов сияли яркими, радовавшими глаз красками.

Петр Антонович стоял возле старинного трехэтажного особняка с очень высокими окнами и лепными завитушками на фасаде. Увидев нашу компанию, он улыбнулся, натянуто и сдержанно. «Хорошо еще – мы не опоздали», – подумала я, входя в подъезд.

Изнутри особняк выглядел намного хуже, чем при взгляде с улицы. Выкрашенные дешевой краской двери и протекшие потолки контрастировали с широченной, огороженной затейливыми перилами лестницей, высокие полукруглые окна соседствовали с обшарпанными подоконниками. Здание просто молило о ремонте, но, похоже, напрасно – никто не хотел возиться со старым запущенным домом.

– Я плохо знал эту семью. – Петр Антонович говорил медленно и важно, чуть покачивая головой. При этом оправа его очков поблескивала, и золотые отсветы добавляли каждому слову значительности. – Старики дожили до глубокой старости. Тринадцать лет назад умерла Елизавета Ивановна, а не так давно – ее муж, он же мой двоюродный дядя. Квартира досталась мне, а сундук – первому встречному.

– То есть мне.

– Совершенно верно.

Квартира поражала своими габаритами. Здесь все было монументально и величественно, но требовало грандиозного ремонта. Антикварная мебель и картины моментально привлекли внимание разбиравшейся в искусстве Светки, а я просто сгорала от нетерпения, желая поскорее увидеть принадлежавшее мне наследство. Петька плелся позади всех, скромно потупившись и сжимая в руках громоздкую тележку.

Сундук стоял в углу гостиной. Вообще-то это был большой фанерный чемодан, который для солидности обили медными полосками. Петр Антонович откинул крышку – в ноздри сразу ударил аромат духов и сладковатый запах каких-то пожелтевших бумаг. Чемодан был оклеен старыми афишами и доверху набит рулонами бумаги. Под ними виднелись пестрые, расшитые потускневшими блестками и стразами тряпицы.

– Это сценические костюмы. В молодости Елизавета Ивановна была цирковой артисткой. Еще здесь есть старые афиши и прочий никому не нужный хлам. По большому счету, этому «богатству» место на свалке.

– Что вы! Это же очень интересно! – У Светки разгорелись глаза, стоило ей только увидеть расшитые мишурой костюмы. – Просто класс! Обожаю старинную одежду. Это же начало двадцатого столетия! Серебряный век, модерн. Интересно, этот стиль как-то отразился на сценических костюмах? Надо непременно показать их моей маме.

Я лишь кивала головой, не зная, радоваться или нет такому наследству, а Петька скис окончательно – ведь тяжеленный чемодан предстояло тащить именно ему.

– Нелепое завещание, – Петр Антонович сел в кресло, снял очки, тщательно протер стекла. – Говорят, такой была воля Елизаветы Ивановны, а ее супруг, переживший жену на десяток с лишним лет, только повторил наказ в своем завещании.

– Откуда такая точность в цифрах? – поинтересовался уже вошедший в курс этого дела Петька. – Почему именно в этот день и в этот час?

– Насколько мне известно, точная дата смерти этой женщины – двадцать третье марта девяносто первого года. Она умерла в половине четвертого дня. Поэтому эти цифры и должны были стоять в завещании.

– Ничего себе! – громадное, в рост человека зеркало услужливо отразило мое вытянувшееся от удивления лицо. – Бывают же совпадения!

– Можете не брать эти вещи, но будьте добры, унесите их из моего дома. Мне бы не хотелось с ними возиться. Вся эта нелепая история и так отняла слишком много времени. Мусорные баки за углом, во дворе.

– Будем иметь в виду. Спасибо. Всего доброго.

Мы покинули не слишком гостеприимную квартиру. Конечно же, никто из нашей компании сундук выбрасывать не собирался, и нам не терпелось как можно скорее изучить его содержимое. Петька с героическим выражением лица спустил чемодан по лестнице, водрузил его на жалобно скрипнувшую тележку, покатил вперед. Мы со Светланой шли рядом, с боков поддерживая тяжелую поклажу.

– Мам, а вот и мы! – Светка указала на сундук. – С наследством.

На лице Вероники Викторовны – дамы суровой, стильной, державшей свою дочь в ежовых рукавицах, – появилось недовольное выражение. Ободранный громоздкий ящик произвел на нее не слишком благоприятное впечатление. Она хотела что-то сказать, но передумала, окинула нас ледяным взором и ушла к себе в комнату.

– Ну, Акулиничева, это был ненумерованный подвиг Геракла. – Петька из последних сил втащил сундук в спальню, плюхнулся на диван. – Можно подумать, что под одеждой там спрятаны кирпичи.

Признаюсь, у всех нас от волнения немного дрожали руки – хотелось верить, что, вопреки всему, мы непременно обнаружим в сундуке нечто ценное. Стукнулась о стену второпях открытая крышка, в воздухе вновь разлился запах духов и пыли. Я взяла один из пожелтевших бумажных рулонов. Развернула. Это была старая цирковая афиша. Молоденькая девушка стрелой взлетала к большим разноцветным звездам. Надпись гласила: «Спешите! Торопитесь! Только одно представление! Великолепная Аманда! Принцесса воздуха в нашем городе! Спешите! Сегодня вечером Аманда взлетит к звездам!» Внизу была приписка, набранная более мелким шрифтом: «Беременных женщин и слабонервных настоятельно просим остаться дома». Я еще раз, более внимательно посмотрела на Принцессу воздуха – молоденькая, изящная девушка, ровесница Светки, никогда не подумаешь, что она способна выполнять головокружительные, смертельно опасные трюки.

Афиши, афиши, афиши… Надписи на разных языках, и везде изображения юной черноволосой девушки, парившей в воздухе. Потом мы извлекли из сундука старую, истрепавшуюся на сгибах карту Европы. Очень многие города на ней были отмечены крестиками и соединены толстыми красными линиями. Над ними видны были даты – 1909, 1913, 1910…

– Слушай, Яна, конечно, разговоры о первом встречном звучат оригинально, но, может быть, вы действительно родственники? Что, если Аманда узнала о тебе и…

– Нет, Петька. Во-первых, она умерла за несколько месяцев до моего рождения и просто не могла меня знать, а, во-вторых, я неплохо представляю собственную родословную. И по маминой линии, и по линии отца. О такой яркой личности, известной цирковой артистке мы бы непременно знали. Как ни крути, то, что я стала наследницей, – странное, необъяснимое совпадение.

– Совпадений не бывает, – вмешалась в наш разговор Светка.

Она уже несколько лет увлекалась магией, даже называла себя ведьмой «в хорошем смысле этого слова», а потому везде находила происки сверхъестественных сил. Я не стала спорить, просто извлекла из сундука ворох афиш, чтобы наконец-то добраться до цирковых костюмов. Увидев немного потрепанные наряды, Светка моментально забыла о чудесах. Честно говоря, и я не устояла, с любопытством начала рассматривать расшитые блестками трико, коротенькие золотые юбочки, диадемы из стекляшек. Наверное, все девчонки такие – стоит им только увидеть разукрашенные блестками наряды, как они перестают думать обо всем остальном. Петька наш восторг не разделял, продолжая разглядывать старые бумаги и фотоальбомы.

– Эй, барышни, не хотите побольше узнать о Великолепной Аманде? – спросил он примерно через полчаса, когда весь пол в комнате уже был завален разноцветными костюмами. Не дождавшись вразумительного ответа, Петька начал рассказ: – На самом деле эту девушку звали Елизавета Сотникова, и ее семья не имела никакого отношения к цирку. Елизавета родилась в мае 1895 года в небольшом приволжском городке. Ее родители были учителями. Так бы и жила девушка в тиши и безвестности, но в девятьсот девятом она удрала из дому и присоединилась к цирковой труппе, которая как раз гастролировала в тех краях. Так Елизавета стала Амандой. Способности у нее были просто невероятные. Говорят, девушка стрелой взлетала под купол цирка и зависала в воздухе на какую-то долю секунды. Иными словами – летала. Потому ее и прозвали Принцессой воздуха. Она изъездила всю Европу, и везде ей сопутствовал невероятный успех…

– Интересно… – Светка приложила к груди синий, украшенный серебряными звездами лиф. – Мне идет?

Светлана отчаянно кокетничала. Похоже, ей нравился Петька. А еще полгода назад она по уши была влюблена в одного очень красивого и, можно даже сказать, доброго вампира, готова была вместе с ним уйти в вечную ночь. Вампир ее порыв не оценил, но и после того, как они расстались, Светка обещала любить Кристиана до гробовой доски. Петька, конечно, не походил на черноглазого красавца с романтической внешностью, он был нормальным живым парнем, что само по себе внушало некоторый оптимизм.

– Карьера Великолепной Аманды оборвалась внезапно. – Петька, как назло, не замечал усилий Светланы, увлекшись историческими изысканиями. – Она бросила цирк, несколько лет о ней ничего не было известно, а потом она вышла замуж за молоденького студентика. Тот стал известным архитектором, прославился. Так они и жили вдвоем, детей у них не было. Аманда умерла в 1991 году, в возрасте девяноста шести лет. Ее муж пережил ее почти на тринадцать лет, он умер совсем недавно, ему тоже было за девяносто.

– Какая прелесть! – Светка достала из сундука парчовые, расшитые фальшивыми бриллиантами сапожки. – Ох, и повезло тебе с наследством, Яна!

– Не понимаю… – Петька нахмурил лоб, начал просматривать лежавшие на коленях бумаги. – Такого просто быть не может.

– Чего? – В мое сердце вновь прокрался холодок тревоги. История с неожиданным наследством была слишком странной, а потому пугала. А тут еще Петькины подозрения…

– В завещании говорится о сквере на углу Кутузовской и Пионерской улиц. Если завещание старика только подтверждает волю его умершей тринадцать лет назад супруги, тогда я ничего не могу понять.

– Почему?

– Потому, Яна, что сквер появился в этом месте лишь несколько лет назад. Раньше там стоял большой дом с башенкой, потом он сгорел. Сколько раз я ходил в расположенную там булочную! Там продавались обалденно вкусные рогалики с корицей. Теперь нигде таких нет…

– Ты хочешь сказать…

– Именно, Елизавета Ивановна Сотникова, она же Великолепная Аманда, обладала даром ясновидения. Следовательно, ее выбор не был случайным. Она знала, что двадцать третьего марта этого года по аллее сквера пройдешь именно ты, Яна, и только тебе она хотела передать этот сундук.

– С ума сойти можно.

Петькины заключения вдохновляли на новые поиски. Конечно же, Аманда затеяла всю эту историю не для того, чтобы подарить свои костюмы еще не родившейся на тот момент девочке. Здесь скрывалась какая-то тайна, и я просто обязана была ее раскрыть. Мы со Светкой так увлеклись разглядыванием цирковых нарядов, что до сих пор не докопались до дна сундука. Теперь меня охватил сумасшедший азарт. Можно было не сомневаться – именно там, в недрах сундука хранилось то, что я должна была получить в дар от Великолепной Аманды. Расшитые блестками тряпки упали на пол, и нашим взглядам открылись лежавшие на дне предметы: широкий, украшенный металлическими заклепками пояс, в котором хоть сейчас можно было идти на дискотеку, толстая потрепанная книга и небольшая шкатулка. Проворная Светка первой схватила шкатулку, но медлила, не решаясь открыть ее. Тайна была слишком близко, так близко, что даже не хотелось ее разгадывать.

В шкатулке лежал небольшой, размером примерно с куриное яйцо продолговатый предмет, тщательно завернутый в ярко-алый лоскут. Светка достала его, подержала на ладони. Что это? Драгоценный камень? Футляр, в котором лежало что-то ценное? Ключ?

– Не тяни, Акулиничева! – не выдержал Петька.

Светка развернула лоскут. В нем хранился обломок светлого шершавого камня, проще говоря, самый заурядный булыжник, который можно было встретить на каждом шагу. Петька даже присвистнул от разочарования:

– И что сие значит?

Зря он спрашивал это у нас – ни я, ни Светка не имели ни одной сносной версии, объясняющей предназначение этого камня. За исключением того, что Аманда была большой шутницей и решила разыграть кого-нибудь уже после своей смерти.

– Дай-ка… – Я протянула руку.

Шершавый, теплый на ощупь камень плотно лег в ладонь, и меня будто ударило током… Холмы, яркое солнце, нещадно припекавшее макушку, пыльная, раскаленная земля… Мы шли по каменистой тропе – я и кто-то еще… Мы были на территории врага, опасность подстерегала нас на каждом шагу, и мы могли рассчитывать только на свои силы и везение… Запах выжженной солнцем травы, шорох осыпающихся камешков под ногами…

– Яна! Яна! Ответь! Ты что-то видела? Почувствовала?

Глаза у Светки были серьезные и любопытные одновременно. Представив, что сейчас начнутся заумные рассуждения о магии, ясновидении и прочих чудесах, я предпочла не говорить о посетившем меня видении.

– Ничего. Просто свой сон вспомнила. Сегодня мне привиделось нечто вроде «Зены – королевы воинов». Смотрели такой сериал?

Не смотрели. В этом маленьком, провинциальном городке было всего два или три телеканала, и поэтому Светка с Петькой знать не знали ни о какой Зене.

– Ладно, с камнем никакой ясности нет, но у нас еще остались книга и пояс. – Петька был настроен очень серьезно, и первая неудача его не смутила. – Возможно, это нечто вроде ребуса. Если сможем его разгадать, тогда и поймем, что имела в виду Принцесса воздуха.

Пояс понравился всем – очень стильный. Светка тотчас попросила его поносить, и я вынуждена была согласиться. Потом очередь дошла до книги – Петька открыл ее на первой странице, перелистал:

– Дореволюционное издание, с «ятями», наверное, ценное. Правда, очень потрепанное. Перевод 1910 года. Брем Стокер, «Дракула». Давно собирался прочесть, вот только старая орфография меня напрягает.

– Дракула?

Еще одно совпадение? Я едва не поссорилась со Светкой, обсуждая эту тему, раздосадованная вышла на улицу, в результате стала наследницей Великолепной Аманды, и вот речь вновь зашла об этом вампире.

– Дракула – не вампир, – словно прочитала мои мысли Света.

– А у Брема Стокера другое мнение.

– Не заводитесь, барышни. Мы должны разгадать загадку, а не спорить по пустякам.

Но Петькины благие намерения остались неосуществленными. В комнату заглянула Вероника Викторовна и строгим голосом сообщила, что обед ждет нас на столе. Промедление было немыслимо. Простившись с Петькой, мы отправились обедать, оставив разгадку тайны до лучших времен. Петр ушел, унося с собой роман Брема Стокера, Светка нацепила на себя пояс, а мне остался только невзрачный осколок камня…

– Именно здесь я вышла из переулка и вдруг вижу – впереди стоят несколько подозрительных типов. Явные вампиры. Они засекли меня, окружили. Я сначала испугалась, а потом как двину одного этюдником и бежать…

Светка устроила мне небольшую «экскурсию по местам боевой славы». Она водила меня по улочкам сонного города, возбужденно рассказывая о приключениях, которые ей довелось здесь пережить. Если верить Светлане, вампиров, привидений и чудовищ в городе было едва ли не больше, чем обычных людей. Если бы я лично в самом начале этого года не познакомилась с Кристианом, то ни за что бы не поверила в существование вампиров. Теперь, конечно, мои взгляды переменились, но, по-моему, сестренка все же немного перегибала палку.

Я хотела высказать свои соображения, но тут услышала негромкий плач. В подворотне, опершись локтем о стену, стояла и горько плакала маленькая светловолосая девочка.

– Что случилось? – Света положила ей руку на плечо. – Кто тебя обидел?

– Лола убежала.

– А кто такая Лола?

– Левретка в красной жилетке. – Блондиночка, которой было лет восемь от роду, всхлипнула, вытерла нос рукавом. – Мама нам одинаковые пальто сшила, красные, с клетчатой отделкой. А еще у Лолы есть синий комбинезон под мою куртку и пушистая шубка.

– Ясно. А шляпку она не носит? – не удержалась я.

– Нет, – совершенно серьезно ответила девочка. – Ей уши мешают.

Потом она вновь заплакала.

– Левретка не пропадет, – начала утешать ее Светлана. – Ее обязательно подберут. Надо только дать объявление в газете и обещать хорошее вознаграждение. Ее приведут, вот увидишь.

– Бедная Лола, ей так страшно…

Мы со Светкой переглянулись. Она вздохнула:

– Ладно, попробуем что-нибудь сделать. Я обзвоню ребят, пусть смотрят во все глаза, а пока сбегаю домой, переодену обувь. На каблуках далеко не уйдешь. Оставь нам свой номер телефона, девочка. Кстати, как тебя зовут?

– Дана.

Светка упорхнула, а мы с блондиночкой двинулись на поиски ее «волкодава». Мы обходили один за другим соседние дворы, заглядывали под каждый куст, расспрашивали тусовавшуюся поблизости ребятню.

– Мы гуляли, как обычно, без поводка, возле самого подъезда, – рассказывала между делом Дана. – Вдруг Лола встрепенулась. Она очень нервная и всегда старается залезть на руки, если что-то не так, а я ее успокаиваю. Но сегодня нам обеим было страшно. За нами кто-то подглядывал. Честное слово! Правда, во дворе никого не было, а мне казалось, что он стоит близко-близко и смотрит злыми глазами. Как человек-невидимка. Потом за моей спиной мелькнула тень. Лола побежала. Я ее звала-звала, а она даже ухом не повела… Мне страшно, Яна. Этот невидимка и сейчас рядом.

По правде говоря, страшно было и мне. Уж очень рассказ Даны напоминал мне собственные страхи. Впрочем, в одном сомнений не было – несчастную собачонку следовало найти как можно быстрее. Испуганная левретка могла удрать очень далеко от дома, а потом, оказавшись в незнакомом месте, заблудиться. Стоило расширить зону поисков.

– Продолжай искать во дворах, а я пройдусь по городу. Вечером созвонимся.

Несчастная, опечаленная, Дана только кивнула головой. Кажется, она думала, что просто мне надоело гоняться за потерявшейся собачонкой. Мы расстались возле небольшого скверика и разошлись в разные стороны.

– Лола! Лола!

Солнце потихонечку ползло к горизонту, и его лучи приобрели приятный золотистый оттенок. При таком освещении нарядный городок и вовсе напоминал картинку из туристического журнала – так он был неправдоподобно хорош и привлекателен. Неожиданно я подумала, что это всего лишь декорация, за которой скрывается что-то зловещее и запредельно страшное.

– Лола!

Разве будет собака откликаться на чужой голос? Как вообще можно найти крохотную живую тварь среди этого каменного лабиринта? Зачем я вообще ввязалась в эту историю?

Мне было жутко. Куда бы я ни шла, сзади звучали тихие вкрадчивые шаги. Шум улицы порой заглушал их, но ненадолго. Мне начинало казаться, что это звук шагов моей собственной тени.

– Вы не видели маленькую серую собачку в красной жилетке?

Прохожие отрицательно качали головами, а я продолжала идти вперед.

– Лола! Иди ко мне! Ко мне!

За оградой расположенного на противоположной стороне улицы скверика мелькнуло что-то красное. Я ринулась вперед, чуть не попала под колеса неспешно проезжавшего мимо автобуса, перепрыгнула через ограждение и смело устремилась в самую гущу колючих стриженых кустов. Бросок не был напрасным – возле скамьи стояла жалкая серая «козявочка» в щеголеватой попонке. У собаки были умные глазки и тоненький, поджатый хвостик. Она с ужасом смотрела на мир и дрожала крупной дрожью.

– Лола! Лолочка, иди ко мне, ко мне…

Взгляд выразительных, полных страха глаз левретки встретился с моим, собака взвизгнула, а потом стремительно бросилась прочь. Похоже, мое появление вызвало у нее чувство ужаса. Но упускать собаку я не собиралась и со всех ног бросилась за беглянкой.

Даже не знаю, сколько времени заняла эта нелепая погоня. Мы неслись по улицам незнакомого города, азарт захватил меня, и преследование глупой «козявки» стало едва ли не главным делом всей моей жизни. Величественные, дореволюционной постройки дома сменили ряды невзрачных пятиэтажек, улицы стали грязнее, людей на них – меньше. Мы все дальше продвигались к окраине городка.

– Стой! Стой, глупое животное!

Впереди замаячили серебряные нитки железнодорожных путей. «Только этого не хватало!» – подумала я, продолжая погоню. Место явно не подходило для гонок, а шустрая «козявка» галопом неслась по шпалам. Нам здорово повезло, что поблизости не было поездов. Наконец левретка пересекла опасную зону, прошмыгнула между заброшенными бараками и оказалась на заваленном мусором пустыре. Местечко было то еще – ржавые гаражи и сараи, покореженные остовы автомобилей производили совершенно отвратительное, мерзкое впечатление.

Погоня продолжилась. Мы обе здорово устали, но продолжали двигаться вперед. Казалось, левретка готова скорее умереть от разрыва сердца, чем даться мне в руки. И все-таки она попалась – забежала в щель между двумя гаражами и оказалась в тупике. Я подошла ближе. Собака попятилась, оскалила крошечные зубки. Оставалось надеяться, что ей вовремя сделали прививку от бешенства.

– Лола, пойдем домой!

Она не собиралась сдаваться. Но у себя на даче я управлялась даже со здоровенным туркменским волкодавом, а потому грозный вид левретки меня не впечатлил. Изловчившись, я схватила ее за ошейник. Она поджала хвост и посмотрела на меня человеческим взглядом. Цепь для ключей вполне могла сыграть роль поводка, и я пристегнула карабин к петельке на ошейнике. Теперь можно было возвращаться домой. Проблема состояла лишь в том, что я совершенно не представляла, где мы находимся. Похоже, заблудилась не только Лола…

Лиловые сумерки… Такие бывают только весной – нежные, прозрачные, как акварельные краски. Довольно романтичное время, но сейчас мною владели совершенно иные чувства. Я стояла на заброшенном пустыре, среди ржавых ангаров и гаражей, рядом с дрожавшей, смертельно боявшейся меня левреткой. Место мне не нравилось – приличные люди в такие дыры не заглядывают ни в одиночку, ни компаниями. Надо было как можно скорее сматываться отсюда, пока не случилась какая-нибудь нежданная встреча. Я тянула упиравшуюся Лолу, стремясь как можно скорее вернуться к железной дороге. За ней начинались жилые кварталы, и оттуда без особых проблем можно было добраться до центра города.

Вдали раздались голоса – грубые, громкие, принадлежавшие нетрезвым людям. Очень нехорошие голоса… Они стремительно приближались. Я прижалась к стене покореженного ангара, стремясь слиться с отбрасываемой им густой черной тенью. Эх, если бы вместо этой жалкой левретки со мной был Батый, я бы не пряталась по углам. Но если не можешь бежать или сопротивляться, остается только прикинуться камешком и ждать, когда все кончится. Только бы не тявкнула Лола…

Маловразумительный разговор, состоявший процентов на девяносто пять из отборной брани, запах перегара и дешевого табака, шум нетвердых шагов – двое мужиков шли как раз туда, где прятались мы с Лолой. Я потихоньку, стараясь не дышать, отступала к дальнему концу ангара. Собачонка оказалась смышленой, почувствовав реальную угрозу, она больше не упиралась и тихонько семенила рядом. Мы забились в самый дальний уголок, образованный стеной ангара и покосившимся бетонным забором. Сердце билось так громко, что я боялась – бомжи услышат его стук.

Черная тень сорвалась с крыши ангара, спикировала вниз, едва не коснувшись моей головы. Я сдержала крик только потому, что он прочно застрял у меня в горле. Огромная ворона бесцеремонно прошлась перед носом левретки, оглушительно каркнула. Мерзкая птица явно сообщала бомжам о нашем с Лолой присутствии. Я замахала на ворону руками, но это ее не испугало – она бочком отошла на пару шагов, вновь каркнула. Взгляд у птицы был злой и торжествующий.

Бомжи остановились. Из своего укрытия я отчетливо видела две неряшливо одетые сгорбленные фигуры. Они стояли, курили, перебрасывались короткими фразами, не обращая внимания на взбесившуюся, оглашавшую свалку своими воплями ворону, а я просто умирала от страха. Не знаю, сколько прошло времени, но вот, швырнув в ворону дымящимися окурками, бродяги пошли прочь. Вскоре они скрылись в глубине свалки, сгинув как дурной сон.

Стемнело. Далекие многоэтажки на противоположном конце свалки засияли веселыми огоньками окон. Там шла нормальная жизнь, а нам с Лолой предстояло непонятно сколько времени плутать между ржавых развалин, пробираясь к железной дороге. Конечно же, парочка бомжей была не единственными посетителями свалки, а значит, мне следовало держать ухо востро. Вот стала бы я такой крутой, сильной и бесстрашной, как Зена – королева воинов, ничего бы не испугалась. Мощными ударами рук и ног расшвыряла бы дюжину-другую бандитов, спасла бы кого-нибудь мимоходом и спокойненько вернулась домой. Хорошо быть ловкой, сильной и уверенной в себе. Хорошо быть Зеной…

– Ох!

Восклицание сорвалось с губ в тот самый момент, когда я полетела на землю, споткнувшись о торчавшую оттуда железку. Жалобно пискнула Лола. «А еще говорят – мечтать не вредно, – подумала я, растирая ушибленную коленку. – Тоже мне, Зена выискалась».

Железная дорога была близко. Неподалеку от того места, где я приземлилась, горел фонарь, и потому падение показалось особенно досадным и нелепым. Мне следовало смотреть под ноги, а не витать в облаках. Я хотела подняться, свет фонаря упал на мое лицо, и тут же, совершенно неожиданно передо мной возникла черная фигура. Это был великан трехметрового роста с неестественно вытянутыми туловищем и руками. Он стоял рядом – безмолвный, безликий и оттого особенно страшный.

– Кто вы? – Губы пересохли, шершавый язык едва ворочался во рту. – Почему вы меня преследуете?

Я не сомневалась, что вижу перед собой таинственного преследователя, следившего за каждым моим шагом. Того самого «невидимку», о котором говорила маленькая хозяйка Лолы. Черный человек шевельнулся, пропорции его тела исказились еще сильнее, и эта неправильность вызвала новый прилив ужаса. Волосы на макушке зашевелились…

– Кто вы?

Отчаянно зарычала несчастная левретка. Я лишь на миг перевела взгляд на собаку, а когда посмотрела на великана, то рассмеялась вслух глупым и истеричным смехом. Зловещий монстр оказался моей собственной тенью! Это как же надо было перетрусить, чтобы принять тень за чудовище! Эх, Яна, Яна – королева трусишек…

Железная дорога находилась совсем близко. Я поволокла вновь начавшую упираться Лолу, и вскоре мы вышли на железнодорожные пути. Потом мы стояли на автобусной остановке, и я расспрашивала у немногочисленных попутчиков, как лучше проехать к центру города. Мое не в меру разыгравшееся воображение рисовало ледяной взгляд Светкиной матери, ее тонкие, в недоумении поднятые брови. Пожалуй, это испытание было похлеще, чем встреча с собственной тенью…

Я сидела на кухне одна-одинешенька и пила остывший чай. Светка убежала смотреть телевизор, а мне о многом надо было подумать. Недавние события напоминали ребус, который никак не удавалось разгадать. Хорошо еще, что Лола вернулась к своим безутешным хозяевам.

Я вспомнила эту трогательную, произошедшую пару часов назад встречу. Дана плакала, а ее мама обняла меня и назвала «самым хорошим человеком на свете». Приятно, конечно, но благодушное настроение продержалось недолго. Довольная и счастливая, я вышла из подъезда, в котором жила Дана, и тут же столкнулась нос к носу со здоровенным стаффордом. Пес вздрогнул, поджал хвост, моментально уподобившись изрядно струхнувшей левретке. Глаза у владельца стаффорда тотчас стали квадратными. Дальше было не лучше – по дороге к дому я распугала своим присутствием пару овчарок, одного ротвейлера и целый рой собачьей мелочи, толпившейся вместе со своими хозяевами на школьном стадионе. Пудели, кокеры и прочие болонки с визгом рассыпались во все стороны, стоило мне только двинуться в их направлении. Такая вот необычная реакция…

Я подлила в чашку чай, взялась за очередную конфету. После сегодняшнего кросса можно позволить себе излишек калорий. Совершенно невероятным способом полученное наследство, странные сны и необъяснимые страхи, то, как реагировали на меня собаки, – все это было как-то связано, но как именно, мог ответить только Шерлок Холмс.

– Яна! – крикнула из спальни Света. – Иди скорее сюда! По телику интересный фильм показывают.

Иногда стоит расслабиться и не стараться быть умнее, чем ты есть на самом деле. Может быть, со временем все само прояснится и не надо будет прилагать титанические умственные усилия, пытаясь разобрать подброшенный жизнью ребус. Лучше просто смотреть телевизор. Я вошла в комнату, бросила взгляд на экран – там звенели мечи и рубили друг друга, как капусту, длинноволосые мужики. Было ясно – моя сестренка увлекалась историческими боевиками. Это не вдохновляло.

– Вот, Яна, полюбуйся, – не отрываясь от экрана, заговорила Светка. – Этот фильм называется «Князь Дракула», и в нем рассказывается правда об этом человеке. То есть то, что было на самом деле, а не глупые выдумки Брема Стокера.

– У нас начался месячник Дракулы? Последние дни я только и слышу это имя.

– Позже поговорим. Ты лучше смотри, это интересный фильм, честное слово! Сейчас я введу тебя в курс дела. Значит, так, вот этот, длинноволосый, – Дракула, – Светка ткнула пальцем в экран. – Пока ты сидела на кухне, он вместе с братом попал в турецкий плен. В это самое время его отца, румынского князя, убили свои же бояре. Они его заживо похоронили.

– Заживо похоронили? – Я села на диван рядом с сестрой. – Ну и фантазия у этих сценаристов…

– При чем здесь сценаристы? Это же исторический фильм. Все, что здесь показывают, – правда. Ну, или почти все.

– Ясненько.

– Так вот, младший брат Влада Раду принял ислам и перешел на сторону турок, а сам Влад еще долго оставался в плену. Над ним издевались, морили голодом, но он сумел выжить. И не только выжить – Дракула вырвался из плена, вернул себе власть в Румынии. Потом он очень жестоко отомстил боярам-заговорщикам, убившим его отца. Вообще методы правления у этого человека были крутые, но эффективные. Например, его подданные даже воровать перестали. Представь, стоит у колодца драгоценная золотая чаша, ею все пользуются, а украсть никто не смеет.

– Здорово.

– Вот, смотри, а это жена Влада. У них вначале была любовь, но эта девица оказалась какой-то слабонервной, у них возникли разногласия в воспитании сына, и в результате их отношения совершенно испортились. И тут прошел слух, что Дракулу убили в бою, а он как ни в чем не бывало вернулся в свой замок. Жене бы радоваться, а она… Да ты сама смотри, они как раз сейчас объясняются…

Хотя в голове было полно собственных проблем, фильм увлек и меня. Я смотрела на экран, искренне сопереживая герою этой истории. А дела у Дракулы шли из рук вон плохо. Увидев невредимого мужа, глупая женщина зачем-то бросилась со стены замка в реку. Но это было только началом неприятностей. Вскоре на Влада обрушились еще более серьезные проблемы. Огромное турецкое войско двинулось на Румынию. Султан ненавидел Дракулу, который был для него просто как кость в горле, и решил покончить с ним раз и навсегда. Слишком часто Влад побеждал его, слишком часто горстке храбрецов удавалось наносить урон многочисленному турецкому войску. Но в тот раз силы были неравны, на одного румынского воина приходилось десять турецких, и Дракуле пришлось бежать. Он отправился за помощью к своему другу – венгерскому королю. А в Венгрии его ждала подстава. По ложному доносу Влад загремел в темницу и провел там долгих четырнадцать лет.

Как всегда, в самый драматический, напряженный момент фильм прервала реклама. Вопреки обыкновению, Светка не отошла от телевизора, а с задумчивым видом созерцала рекламные ролики, в которых обещали все и сразу. Я сидела рядом с сестрой, пытаясь разобраться, что же происходило в моей собственной голове. Происходило же нечто странное. В школе историю Румынии не проходили, книг на эту тему я не читала, но создавалось ощущение, будто мне хорошо известно, о чем идет речь. Мало того, я готова была поспорить с создателями фильма, придраться к тем или иным поворотам сюжета. Например, мне упорно казалось, что в отсутствие Дракулы страной правил его брат Раду, хотя в фильме об этом не сказали ни слова…

Рекламный блок кончился. Мы со Светкой вновь «приклеились» к экрану.

Турецкие войска угрожали Венгрии. Остановить нашествие мог только один человек – Влад Дракула. Спустя четырнадцать лет, проведенных в заточении, он получил возможность возглавить войско и вернуть себе румынский трон. Но для этого он должен был выполнить одно условие…

– Никогда не думала, что Румыния – православная страна, – заметила Светка, накручивая на палец прядку волос. – Мне это в голову не приходило.

Согласно условию венгерского короля, Дракула должен был отказаться от своей веры и перейти в католическую. Перспектива провести остаток дней в обществе крыс Влада не вдохновила, и он принял это условие. Дракула разбил турецкие войска, вернул себе власть, но тут его ждал новый удар – его отлучили от православной церкви. Потом были новые подставы, интриги, Влада заманили в монастырь и предательски убили. Убили те, кому он доверял… Вот, собственно, и вся история. По экрану поползли титры, и Светка выключила телевизор.

Меня просто трясло от возмущения. Это было несправедливо, абсолютно несправедливо! Предатели, подлые негодяи, изменники и мерзавцы! Влад Дракула был жесток, но справедлив, он защищал свой народ от иноземных врагов, а окружавшие его люди были готовы предать кого угодно, лишь бы им за это хорошо заплатили. Здравый смысл подсказывал – нельзя принимать так близко к сердцу то, что показывают по телику, но душу переполняли гнев и желание крушить все подряд. Эх, встретился бы мне кто-нибудь из тех заговорщиков…

– Это несправедливо, – произнесла думавшая так же, как я, Светка и украдкой смахнула слезинку. – А потом из Дракулы сделали вампира. Оклеветали, опорочили. Теперь ты веришь, что он не вампир?

– Да, – твердо сказала я. – Верю.

Обсуждать со Светкой эту тему не хотелось. Слишком сильны были охватившие меня чувства, и я предпочитала разобраться с ними в одиночестве. Очень скоро мы легли спать.

Сон не приходил. Голову переполняли самые разнообразные мысли. То перед глазами появлялась испуганная мордочка левретки, то сцены из фильма, а потом и вовсе начиналась полная путаница – звучали обрывки фраз на незнакомом языке, возникали совершенно чуждые для меня проблемы, которые следовало решать, вновь и вновь появлялась зловещая тень… Такое состояние здорово смахивало на бред. Я даже лоб себе пощупала, но никаких признаков повышенной температуры не обнаружила. Оставалось одно – постараться расслабиться и ни о чем не думать. Или до бесконечности твердить таблицу умножения…

Стрелка на циферблате тихонечко подползала к цифре «три». В квартире что-то изменилось, стало не таким, как прежде. Я насторожилась. Внешне все выглядело как обычно, и все же перемены случились – в доме был посторонний. Его выдавали тоненькие жалобные звуки. Незваный гость тихонько всхлипывал, постанывал. Я приподнялась, посмотрела на Светку. Она спала, как младенец, и, кажется, даже улыбалась во сне. Нет, Светка была ни при чем. Тихий плач не давал покоя. Он навевал тоску, душа от него холодела и сжималась в комок. Мне тоже хотелось расплакаться. Неужели это плачет Вероника Викторовна? Предположение показалось совершенно абсурдным, однако нуждалось в проверке. Светкина мама производила впечатление настоящей железной леди, но кто знает, что она испытывала на самом деле?

Я надела халатик, крадучись вышла из спальни. У Светки была большая трехкомнатная квартира, недавно отремонтированная и хорошо обставленная. Блестящий паркет под ногами казался ледяным катком, силуэты предметов четко выделялись на фоне светлых стен. Плач стал более явственным и громким. Тоска еще сильнее сжала мое сердце. Вновь возникло странное ощущение – мир вокруг только картинка, занавес, за которым скрывается нечто ужасное, злое и беспощадное. Люди были такими маленькими, беспомощными, слабыми…

Я беззвучно приблизилась к спальне Вероники Викторовны. Заглянуть туда было поступком героическим и требовавшим определенного душевного настроя. Всякое желание действовать пропадало, стоило только представить, как эта суровая дама ледяным голосом вопрошает: «Что ты забыла в моей комнате, Яна?» И все же я приоткрыла дверь.

Светкина мама спала. Она лежала на широкой кровати, закинув руку за голову, и очень тихо, ровно дышала во сне. Ясно было, что плач доносился не отсюда. Может быть, из прихожей?

Стараясь двигаться бесшумно, я направилась в дальний конец квартиры. Так и есть – стоны и всхлипывания стали более отчетливыми. Внезапно меня осенило – тот, кто плакал, находился не в квартире, а за дверью, на лестнице. Пальцы легли на ручку замка. Возможно, о происходящем следовало сообщить Веронике Викторовне, но я хотела разобраться во всем сама.

На лестнице было холодно. Мертвенное сияние ламп дневного света придавало и без того не слишком уютному помещению зловещий потусторонний вид. В квартире была жизнь, а здесь, за ее пределами, все подчинялось иным законам и таило угрозу. Острая игла страха пронзила мое сердце. Плач становился все громче. Если бы это был просто плач! Жуткие стоны холодили кровь, погружая в омут тоски и отчаяния…

Каждый шаг давался мне с трудом. Холод выложенного плиткой пола проникал сквозь домашние шлепанцы, сковывал ноги. Я перегнулась через перила, посмотрела вниз, потом приблизилась к шахте лифта. Звуки доносились именно оттуда. Страх отпустил, на смену ему пришли жалость и сочувствие. Все было намного проще, чем могло показаться. Кто-то застрял в этом дурацком лифте, потерял надежду выбраться и теперь плакал, представляя, что ему придется торчать в тесной кабине до утра.

– Эй, здесь есть кто-нибудь?

Честно говоря, мне очень не хотелось подходить к дверям лифта. Один вид этих замызганных створок вызывал у меня приступ безотчетного, необъяснимого страха. Но попавший в беду человек нуждался в помощи, а потому я должна была выбросить из головы все эти глупые мысли.

– Я на восьмом этаже. Вы меня слышите?

Плач стал тише и еще жалобнее. Меня била крупная дрожь. Откуда-то пришла уверенность – там, за дверью, в черной глубине шахты притаилось зло, эта дорога вела прямо в ад. Сейчас створки откроются и оттуда выйдет черный великан, схватит меня за горло своими ледяными, скользкими руками, утащит в бездну…

– Возьми себя в руки, Яна!

Произнесенные вслух слова звучали убедительно. Я расправила плечи, почти вплотную подошла к дверям лифта. Решив убедиться, работает он или нет, нажала на кнопку вызова. Она вспыхнула красным светом, превратившись в глаз оборотня… Створки лифта начали медленно расползаться в стороны. Я подалась назад, но было поздно – кто-то толкнул меня в спину, с силой швырнув в пустую, освещенную тусклым светом кабину.

– Помогите! Выпустите меня!

Ни звука кругом, даже зловещие стоны смолкли. Лампа над головой мигала, гасла, загоралась вновь. Надо было выбираться отсюда. Я подошла к двери, попыталась раздвинуть створки, с досадой стукнула по ним кулаком. А вот этого делать не следовало – толчок нарушил хрупкое равновесие, и кабина с отвратительным скрипом поползла вниз. Лифт спустился на пару метров, не больше, и замер. Я стояла, окаменев, не смея даже вздохнуть. Мысль была простой и отчетливой – еще одно неверное движение, еще один сбой механизма, и для меня все кончится. Придет мой персональный конец света. Самым страшным было ощущение пустоты под ногами. Пол кабины будто стал прозрачным, неосязаемым, я почти видела выложенную кирпичом шахту, уходившие вниз черные, тускло поблескивавшие смазкой тросы. Бездна звала меня.

Не дышать, не думать, не шевелиться. Просто стоять и ждать, когда наступит утро и меня вызволят из западни. Но что будет, когда жильцы дома пойдут на работу? Они нажмут на кнопку, и тогда… Что, если это станет последней каплей, механизм сломается окончательно, и лифт сорвется вниз?!

Не знаю, сколько времени я простояла неподвижно. Напряжение было слишком велико, ноги начали подгибаться, и мне ничего не оставалось, как осторожно сползти по стеночке и сесть на пол кабины. Лифт зловеще заскрежетал, но не сдвинулся с места. Жизнь оказалась намного страшнее любого самого страшного сериала. Сколько раз мои любимицы Зена и Габриель оказывались в подобных ситуациях – срывались в глубокий колодец, зависали над пропастью, но всегда с честью выходили из трудной ситуации. Будь на моем месте Зена, она бы непременно что-нибудь придумала…

И вновь тишину нарушили тихие всхлипывания. Они звучали совсем близко, и внезапно стало понятно – эти звуки издаю я сама. Надо было взять себя в руки, успокоиться, однако мне ничего не удавалось сделать. Отвратительное нытье только усиливалось. Свет в кабине вспыхнул ярче, обрисовал скрюченную тень на полу. Какое-то время она была неподвижна так же, как и я сама, но затем случилось невероятное – тень качнулась, решительно не подчинившись моей воле. Я крепче обхватила колени руками, а тень расправила плечи, шевельнула неестественно длинными конечностями. Пальцы чудовища стали гибкими и превратились в щупальца. Тень поднялась во весь рост, нависла надо мной черным великаном.

Неожиданно я успокоилась. Конечно же, это был сон. Такое случалось и раньше – видишь какой-нибудь жуткий до одури кошмар, думаешь, что все гадости происходят на самом деле, а потом спокойненько просыпаешься в собственной кроватке.

– Я сплю! Я знаю, что сплю.

Говорят, когда человек осознает, что спит, он может контролировать свои сновидения. Следовательно, дело за малым – надо просто переменить тему. Попробуем подумать о чем-то приятном.

Гибкие пальцы тени скользили по лицу, от них веяло могильным холодом. Великан стонал громко и протяжно. Он хотел задушить меня, но не мог – его черные пальцы не имели плоти. Однако каждое их прикосновение повергало в трепет.

– Это сон! Это сон!

Нервы не выдержали. Я резко вскочила на ноги, начала давить подряд на все кнопки. Лучше сорваться вниз и грохнуться с высоты восьмого этажа, чем терпеть эту мучительную, бесконечную пытку.

– Ну же! Давай!

Лифт угрожающе скрежетал, свет гас и вспыхивал, тень окутывала меня неосязаемым черным саваном… Толчок, еще один… Кабина медленно поползла вниз. Я не знала, что ждет меня там, и боялась думать об этом. Надеяться иногда тоже бывает страшно. Что, если надежда не оправдается? Что, если она обернется кошмаром? Двери открылись. За ними была видна лестничная клетка, расколотая табличка с надписью «6-й этаж».

Уговаривать меня не пришлось. Я стремительно выскочила из кабины лифта, как ошпаренная бросилась вверх по лестнице. Только бы поскорее добраться до спасительной двери, нырнуть в квартиру. Черный великан не сможет переступить ее порог. Только бы успеть, пока не начался новый кошмар.

Сверкал хрусталем выпуклый дверной «глазок», отливала матовым золотом изящная ручка… Сейчас все кончится, сейчас все будет хорошо… Дверь не поддавалась. Похоже, за время моего заточения в лифте ее захлопнуло сквозняком. Я дергала ручку так и этак, но, конечно же, не могла справиться с замком. Реакция Светкиной матери была бы ужасна и предсказуема, но мне ничего не оставалось делать, как нажать на кнопку звонка.

Ничего. Ни шороха, ни звука звонка, ни голосов. Гробовая тишина. Дверь напоминала ворота, ведущие в средневековый замок, – огромная, монументальная, неприступная. Меня там не ждали. Я вновь подергала ручку, позвонила, постучала и вновь не получила никакого ответа. Силы таяли, как мороженое на солнце. Веки слипались. Почувствовав себя бездомной собачонкой, я опустилась на коврик у двери, прижалась плечом к ее обитой искусственной кожей поверхности. Оставалось ждать. Может быть, Светка первой выйдет из дома и тогда удастся избежать неприятных объяснений. В любом случае хорошо уже то, что я не замурована в лифте. Теперь надо ждать, ждать, ждать…

Ночь. Темная ночь конца августа. На улицах нет прохожих, только за углом прогромыхал по мостовой какой-то экипаж. Я искоса посмотрела на шагавшую рядом со мной девушку. На этот раз она была высокой, отлично сложенной блондинкой с васильковыми глазами. Теперь ее звали Ингрид. Мы встретились около месяца назад, и у нас еще оставались серьезные проблемы с языком. Многое нам удавалось понимать без слов, но этого было явно недостаточно. Приходилось терпеливо ждать, когда мы вспомним тот язык, на котором говорили всегда. Ингрид выглядела классно, а собой я была недовольна. Признаюсь, мне никогда не нравились рыжеволосые, да и этот очень характерный, «кошачий» разрез глаз мог вывести из себя кого угодно. К тому же я едва дотягивалась до плеча рослой Ингрид.

Мы свернули в узкую, зажатую домами улочку. У обитателей подобных мест была скверная привычка выплескивать помои прямо на головы прохожих, но сейчас эта неприятность нам не грозила – весь квартал погрузился в глубокий, непробудный сон. Ни одного горящего окошка, полный мрак, и даже собственную вытянутую руку можно было различить с трудом. А Ингрид уверенно шла вперед. Она давно выследила это гнездо и только ждала удобного случая, когда можно будет разделаться со злобными тварями. Час настал. Сегодня нас ждала нелегкая работа.

– Там трое мужчин. – Я еще не успела привыкнуть к ее акценту, голос Ингрид казался мне чужим и незнакомым. – Два молодых парня и крепкий старик, их отец. Дети пока в порядке. А женщины… С них все и началось.

– Художник в городе?

– Скорее всего. Он всегда крутится поблизости. Попадись он мне…

Моя спутница первой свернула в очень темный, больше напоминавший щель между домами переулок. Я следом. Ингрид открыла дверь, на грязные ступени упал луч бледного света:

– Я займусь мужчинами.

– Но…

– В этот раз я сильнее тебя, Мария.

Ингрид не любила долгих разговоров. У нее был отличный удар правой и лаконичная манера изъясняться. Меня она считала маленькой, беспомощной девочкой, нуждавшейся в опеке и защите. Войдя в помещение, Ингрид сняла длинный плащ, аккуратно повесила его на перила. На ее бедрах тускло поблескивал широкий, затейливо отделанный пояс, почти такой же, как у меня. Наш талисман на счастье. Старинная традиция – не помню даже, когда она возникла.

Плохо освещенная, грязная лестница… Воздух, пропитанный кухонным чадом, запах жареной рыбы… Скрип подгнивших ступенек под ногами… Семья, которую выследила Ингрид, жила на самом верху, в мансарде. Отыскав в полутьме нужную дверь, мы замерли, прислушиваясь. Из-за фанерной перегородки доносилось невнятное мычание. Я тихонечко постучала по дверному косяку:

– Это ваша соседка, не могли бы…

– Проваливай, – посоветовал мне хриплый, мало похожий на человеческий голос.

Похоже, все зашло очень далеко. Укрывшиеся в мансарде существа уже не желали следовать привычным нормам поведения. Скоро настанет пик безумия, а потом… Потом большинство будет считать, что странная болезнь прошла сама собой, их соседи вновь стали нормальными людьми, но на самом деле случится катастрофа. Они перестанут быть собой. А пока их еще можно спасти. Наверное, можно…

Тихонько выругавшись сквозь зубы, Ингрид одним ударом ноги вышибла дверь. Мы ворвались в помещение. Для того чтобы оценить ситуацию, у меня были считаные секунды. Взгляд скользнул по комнате, засекая все, что попадало в поле зрения. Очень низкое, но большое помещение оказалось заваленным горами старого тряпья. Мебели почти не было, только в углу стоял ободранный стол с горевшей на нем лампой. Вот ее-то не следовало опрокидывать ни при каких обстоятельствах… Из-за грязной занавески на меня смотрели испуганные дети. Живой осмысленный взгляд обоих ребятишек говорил о том, что с ними пока все в порядке.

Впечатления еще не успели полностью утрястись в моей голове, а я уже увертывалась от размахивавшего табуретом парня. Тело не слишком хорошо еще подчинялось своему новому владельцу, оттого его движения были не очень точны, но сила удара – сокрушительна. Оказавшаяся посреди комнаты, Ингрид сбила ударом кулака коренастого мужчину со спутанными грязными волосами. К нему на помощь спешила полная, средних лет женщина, которую я остановила, подставив подножку.

Парень с табуретом начал мне надоедать. Он был слишком назойлив и требовал к себе повышенного внимания. Я уклонилась в сторону, сделала ложный выпад, зайдя сзади, ударила его сомкнутыми кулаками по загривку. Обычно такое срабатывало, но не сейчас. То ли вес у меня был очень маленький, то ли парень чересчур крепкий, но он только выронил табурет и, развернувшись, пошел в атаку. Разозлившись, я обрушила на него такой град ударов, что он не мог ни блокировать их, ни увернуться. Парень опустился на колени, а потом без единого звука, как кукла, упал на пол. О нем пока можно было не беспокоиться.

Ингрид, как всегда, оказалась в самой гуще событий. Вот она коротким ударом локтя сбила повисшую на ее спине толстуху, перебросила через себя второго парня, пропустила удар грязноволосого мужика… Я ринулась ей на помощь, но тут же почувствовала, как кто-то схватил меня за руку. Короткий точный удар избавил бы меня от этой проблемы, но тут раздался детский голосок:

– Не трогайте моего папу, пожалуйста! – На моем локте повисла напуганная чумазая девчонка. – Не бейте его!

– Все будет хорошо, мы им поможем. – Я попыталась разжать ее пальчики. – Тебе только кажется, что мы поступаем плохо…

– Мария, сзади!

Ингрид предупредила меня слишком поздно. Замешкавшись с девчонкой, я потеряла контроль над ситуацией и тут же почувствовала сильную боль в затылке. Из глаз посыпались искры…

Сознание вернулось, когда все уже было кончено. Взрослые лежали связанными на полу, тихо хныкали дети. Ингрид склонилась надо мной, в ее васильковых глазах был страх:

– Мария…

– Все в норме. – Я поднялась на локте, поморщилась. В этот раз мне досталось по полной программе. – Голова на месте. Ингрид, надо торопиться, надо помочь, пока не взошло солнце. Ночью легче…

– Я все помню, Мария. Лежи. Я обойдусь без твоей помощи…

– А я-то гадаю, почему дверь не открывается! Думала, к нам бомжи пожаловали.

Реальность была сурова и беспощадна. Одетая в спортивный костюм, Вероника Викторовна смотрела на меня так, будто я была очень редким и при этом очень ядовитым насекомым. В самом деле, со стороны все это выглядело довольно дико – свернувшаяся возле входной двери девчонка не могла вызывать ни доверия, ни симпатии.

– И как ты это объяснишь, Яна?

– Как есть, Вероника Викторовна. Ночью я услышала подозрительные звуки, вышла на лестницу, и вдруг дверь захлопнулась. Мне не хотелось вас будить, а потому я решила подождать здесь.

Светкина мама нахмурила тонкие брови. Подозреваю, ей очень хотелось избавиться от моего присутствия, но долгосрочные планы охлаждали ее пыл. Этим летом Света должна была поступать в Строгановское училище, а следовательно, ехать в Москву. Разрыв дипломатических отношений перед таким важным событием Веронику Викторовну явно не устраивал.

– Ты настоящий лунатик, Яна, – после долгой паузы произнесла она и отправилась на свою обычную утреннюю пробежку.

Светка еще спала. Я тихонечко прошла в ванную комнату, включила воду. Сверкающие струйки воды лились на мою голову, но не возвращали ясности мысли. Это был очень странный, удивительный сон. На какой-то миг я вновь почувствовала себя рыжеволосой Марией, вспомнила, как легко и стремительно двигалось мое тело. Заварушка получилась не хуже, чем в «Зене – королеве воинов», но мне было совершенно непонятно, почему мы с Ингрид ворвались в дом к этим людям, избили их, связали. Мы не хотели им зла, наоборот, спасали их от какой-то напасти, но методы у нас были весьма и весьма своеобразные.

«Что только не приснится, когда проводишь ночь на коврике под дверью, – подумала я, расчесывая влажные волосы. – Но такие сны намного лучше, чем кошмары про черного великана. Или все случившееся до появления Ингрид и Марии не было сном?» Тут только до меня дошло, что ночное путешествие к лифту не имело отношения к сновидениям, а, значит, – кошмар в тесной кабине был вполне реален. Если так, то впереди меня ждали крупные неприятности.

После завтрака нам предстоял поход в музей. Меня сие мероприятие не слишком обрадовало, но осмотр достопримечательностей старинного городка входил в разряд обязательных повинностей для иногородних гостей. Впрочем, когда Светка оказалась в Москве, я тоже поволокла ее на Красную площадь и Поклонную гору. На сегодня было запланировано посещение трех музеев, а вечером – дискотека. Последнее – вдохновляло, но стоило мне украдкой посмотреть на Веронику Викторовну, как настроение тут же ухудшалось. Она была очень недовольна моим поведением и, вполне вероятно, могла перечеркнуть все радужные надежды. Впрочем, до вечера оставалось еще много времени.

Покончив с завтраком, мы поспешили покинуть квартиру. Светка решила спускаться на лифте, а я – пешком. Для сестры нашлось вполне подходящее объяснение моих странностей. Мне якобы нужно сбросить лишние килограммы, на которые, по правде говоря, даже не было намека, потому и приходилось бегать по лестницам на своих двоих. Светку такое объяснение устроило, она даже захотела присоединиться к «пешему движению», но потом шагнула в лифт и, как ни в чем не бывало, поехала вниз. Меня же просто трясло при одном взгляде на его грязные, исписанные черным маркером створки.

Солнечный весенний денек рассеивал грустные мысли. Выйдя на улицу, уже не хотелось думать о странных снах и необъяснимых, пугающих явлениях. Надо признать, весна действительно была лучшим временем года. На горизонте маячили летние каникулы, пришла пора избавляться от шуб и шапок, превращавших даже самую худенькую и изящную девчонку в настоящего снежного человека, короче – все хорошее ожидало нас впереди.

Мы со Светкой бодро стучали каблучками по сухому, давно избавившемуся от снежного покрова асфальту, направляясь к первому пункту нашего экскурсионного маршрута. Им стал известный даже за пределами города Музей деревянной скульптуры. Светкина мать была искусствоведом, сама Светлана отлично рисовала, потому они думали, что посещение такого рода заведений жизненно необходимо для каждого человека.

Старинный, причудливо отделанный мозаикой и цветной лепниной особняк был полон невероятных существ. Оказавшись в залах музея, мы попали в общество жутких, достойных самого кошмарного сна чудовищ. Еще там было много фигур обнаженных женщин, чьи отполированные до блеска деревянные тела холодно блестели под яркими лампами. Но взгляды притягивали совсем другие персонажи. В фигурах монстров угадывались очертания огромных коряг, и, глядя на них, я невольно представляла мрачные картины прежней жизни чудовищ. Эти великаны скрывались где-то в чаще леса, прятались за стволы молодых березок и на первый взгляд казались обычными вековыми деревьями-исполинами. На самом деле чудовища терпеливо поджидали какого-нибудь легкомысленного грибника, забредшего в их владения. Тот ходил с корзинкой грибов под развесистыми кронами, даже не подозревая, что за ним наблюдают, а потом неожиданно руки-ветви смыкались на его шее…

Лесные чудовища были пойманы, привезены в город, над ними поработал резчик по дереву, их покрасили и отлакировали, но они по-прежнему таили в себе смертельную опасность. Холодные залы музея стали для них новым домом. Теперь чудовища охотились здесь. Они терпеливо поджидали свою жертву – рассеянного, отставшего от группы экскурсанта, хватали его своими узловатыми, уродливыми руками, заталкивали в огромную пасть-дупло. Мгновенно, бесшумно. От человека не оставалось и следа, разве что оброненная им сумочка или газета.

Я шла, как в полусне, ловя на себе пристальные взгляды косивших под деревянную скульптуру монстров. Они ждали, когда мы останемся один на один, без свидетелей… Атмосфера страха сгущалась, как тучи перед грозой. А вот вышагивавшая рядом Светка была невозмутима. Она наверняка бывала здесь не один раз, но рассматривала экспонаты с нескрываемым интересом, даже зарисовывала что-то в маленький блокнотик. Для нее деревянные чудовища были произведениями искусства.

Мы вошли в главный, самый большой зал музея. В самом его центре возвышался Повелитель леса – черный великан, воздевший к белоснежному потолку свои руки-ветви. В глубоких складках коры угадывалось искаженное злобой лицо, корни превратились в уродливые, опутанные толстыми жилами ноги… Я понимала, что это всего лишь огромный дуб, но не могла отделаться от мысли, что в его жилах течет человеческая кровь. Небольшие, глубоко посаженные глазки великана смотрели прямо на меня. Чудовище было неподвижно, а вот его тень… Могу поклясться, его тень шевельнулась!

«Смирись, Яна. Ты больше не властна над собой. Отныне – я твой господин», – отчетливо прозвучало в моей несчастной голове.

– Кто со мной говорит? – не подумав о том, как нелепо выгляжу, вслух спросила я. – Чего вы хотите?

Вздрогнула дремавшая в уголке зала смотрительница, повернули в мою сторону головы немногочисленные посетители. Светка взяла меня за руку:

– Яна, тебе плохо? Ты какая-то бледная.

– Все о’кей.

Я отошла в сторону, сделала вид, что рассматриваю другие скульптуры. Злобный взгляд упирался мне в спину, будто собираясь прожечь в ней дыру.

«Ты никто, Яна. Тебя больше нет. Ты оболочка, внутри которой царю я. Покорись мне, покорись…»

Черная тень чудовища медленно подползала ко мне. Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами, не смея даже шевельнуться. Мне не сразу стало понятно, что монстр, растянувшийся на гладком, выложенном плиткой полу, – моя собственная тень. Деревянный Повелитель леса оказался ни при чем, тень просто воспользовалась этим жутким образом, чтобы стать еще сильнее и могущественнее. Вот она начала деформироваться, увеличиваться в размерах, чернеть, а я становилась все меньше и меньше, превращаясь в жалкого лилипутика…

– Яна!

Светкин голос звучал издалека, словно сквозь толщу воды. На лбу выступил холодный пот, в глазах начало неестественно быстро смеркаться…

– Яна!

Следующим ощущением был резкий запах нашатырного спирта, ударивший мне в ноздри. Я лежала на полу, а рядом суетились испуганная Светка и музейная смотрительница.

– Все в порядке. – Я оперлась на заботливо протянутую руку, встала. – Просто здесь душно. Давай выйдем на свежий воздух.

Мы покинули зал. На пороге я все же обернулась, еще раз посмотрела на грозного Повелителя леса. Это была самая обычная скульптура, хорошо, талантливо выполненная, но, по сути, представлявшая собой обычное бревно. Она не могла вселять ужас в людские души. Ужас жил во мне. Чудовищем, от присутствия которого холодела в жилах кровь и учащенно билось сердце, была моя собственная тень.

Весенний воздух и двойная порция мороженого вернули мне душевное равновесие. К тому же Светлана проявила верх гуманизма, сообщив, что на сегодня все походы в музеи отменяются. Мы немного прошлись по городу, перекусили в маленьком кафе, накормили крошками шнырявших под ногами воробьев. В глубине души я понимала – происходит что-то страшное, но не хотела думать об этом, старалась жить, как жила раньше. Моя прежняя, обычная жизнь превратилась в картинку на занавесе, но у меня не было никакого желания раздвигать его и заглядывать в таившийся за ним мрак.

Весь остаток дня был занят подготовкой к дискотеке. По правде говоря, я еще ни разу не была на таком мероприятии, если, конечно, не считать танцулек, которые иногда устраивали в нашей школе. Но дискотека, на которую собиралась провести меня Светка, не имела ничего общего с этими детскими посиделками. Она проходила в каком-то закрытом клубе, и попасть туда мог далеко не каждый. Вероника Викторовна очень заботилась о том, в каком обществе вращается ее дочь, и потому тщательно отбирала для нее знакомых и те места, в которых она проводила время. Клуб Веронику Викторовну устраивал, в нем, по ее словам, собирались «очень приличные люди». Светлана была там раза три или четыре и осталась вполне довольна.

Самым сложным было правильно выбрать прикид. Если надеть что-то очень вызывающее, Вероника Викторовна просто не выпустит нас из дома, а если одеться, как серенькая мышка, то и на дискотеку идти не имело смысла. Светка вертелась перед зеркалом, раздумывая, какую прическу ей лучше сделать:

– Слушай, Яна, может, найдем что-то подходящее в сундуке Аманды?

Идея была неплохой. Мы вытащили из-под стола тяжеленный сундук, начали перебирать разноцветные тряпки.

– Были бы они поновее, а так… – Светка вздохнула, – невооруженным глазом видно, что им сто лет в субботу стукнет. Если только пояс с заклепками.

Но широкий, украшенный металлическими безделушками пояс Аманды совершенно не подходил к расшитому голографическими блестками топу Светки, зато он очень клево смотрелся с моей кожаной мини-юбкой. Застегивая пряжку, я вновь вспомнила свой сон. Кажется, такой же пояс украшал крутые бедра Ингрид.

Я начала складывать в сундук костюмы Аманды, но неожиданно прервала это занятие, достала шкатулку с обломком камня. Желание вновь подержать его в руках было очень велико, просто непреодолимо. Камень удобно улегся в ладонь. Я почувствовала запах сухой травы, раскалившейся под солнцем земли. В душу вернулось спокойствие. Этот шершавый, теплый на ощупь осколок камня дарил спокойствие, оберегал и защищал меня. Небольшие углубления на его поверхности не были случайными царапинами, они складывались в рисунок – простой, но очень древний. Что он обозначал? Еще мгновение, и я отвечу на этот вопрос…

– Яна!

– Что? – От неожиданности я даже вздрогнула, быстро положила камень в шкатулку. – Что ты говоришь?

– Пытаюсь посоветоваться, какая помада лучше смотрится – с блеском или без? И вообще поторапливайся. Скоро придет Петька.

– С блеском, возьми с блеском. На дискотеке должно все блестеть.

Петька возник на пороге ровно в назначенный час. Рядом с ним стоял рыжеватый застенчивый паренек по имени Сережка Ивойлов. Он был на две головы ниже Петьки и, как вскоре выяснилось, мог говорить только о новинках кинопроката. Это стало ясно, когда наша компания вышла из дома. Петька со Светкой ушли немного вперед, а на мою голову обрушился целый поток информации о новой «Матрице» и «Властелине колец». Я кивала головой и честно старалась слушать все, что рассказывал Сережка. Однако минут через пять я все же не выдержала, прибавила шаг с твердым намерением влиться в коллектив:

– Как тебе «Дракула»? Прочел?

– Дочитываю. По правде говоря, жуткая скукотища. – Петька замолчал, на его лице промелькнула загадочная усмешка. Похоже, ему было что сказать. – Когда закончу, мы об этом еще побеседуем. В книге есть кое-что заслуживающее особого внимания. Вы больше ничего не узнали о Великолепной Аманде?

– Нет, мы этим не занимались. – Светлана тряхнула завитыми кудрями. – Разве это так важно?

Петька явно хотел продолжить тему, но Светка направила разговор в интересующее ее русло и опять увлекла Петьку вперед. Сережка заговорил о «Людях в черном»…

Решив срезать угол, мы направились в небольшой скверик. Впереди, за деревьями, уже видна была крыша бывшего кинотеатра, в котором и располагался клуб, но дойти туда нам так и не удалось. Сначала я услышала шум приближающихся шагов, а потом на темной безлюдной дорожке возник мощный, атлетического сложения мужчина. Он остановился, широко расставил ноги, скрестил на груди руки, внимательно посмотрел в нашу сторону. Сопровождавшие нас мальчишки сразу сникли, но вида не подали, стараясь поддерживать моментально утративший смысл разговор. Светка близоруко сощурилась, вытянула вперед шею.

– Филипп Иванович? Это вы? – Она заулыбалась, повернувшись ко мне, шепнула на ухо: – Все в порядке. Это наш физрук. Хороший мужик, с ним…

Похоже, «хороший мужик» был не в настроении. Он сделал шаг вперед, на его губах заиграла неприятная злая усмешка:

– Гуляете?

– Да, Филипп Иванович, – откликнулся Петька. – Сейчас каникулы. Когда еще погуляешь?

– Толкачев, ты не сдал зачет, а ты, Акулиничева, пропустила без справки три занятия. Вам это так не пройдет!

У нас в школе тоже были крутые учителя, от одного упоминания о которых у большей части школьников начинали трястись поджилки, но этот Филипп Иванович был настоящим Терминатором. Странно, что Светка считала его хорошим человеком.

– Ивойлов, сколько раз ты можешь отжаться от пола?

– Я…

– Молчать! Ни разу, ботаник несчастный. Ты и на турнике подтянуться не можешь!

Дальнейшие события вообще не поддавались пониманию. Стриженный «ежиком» физрук схватил за ворот обоих мальчишек и с силой стукнул их лбами. Сережка и Петька тут же беззвучно сползли на дорожку и остались лежать неподвижно.

– Филипп Иванович, не надо! – взвизгнула Светка.

– Ах ты, прогульщица!

Здоровенные ручищи потянулись к хрупкой Светланиной шейке, но тут произошло непредвиденное – резко развернувшись, я заехала ногой в челюсть этого маньяка. Он охнул и переключил свое внимание на меня.

– Убью!

Как же! Пусть попробует. Я ловко увернулась, прошмыгнула под локтем рассвирепевшего физрука, ударом ноги под колено заставила его опуститься на землю. Филипп тут же вскочил, прорычав нечто нечленораздельное, и ринулся в бой. Но я не боялась, я знала, что сумею вырубить его без особых проблем. Сон про Ингрид и Марию продолжался, и я была той самой рыжеволосой Марией, легко справлявшейся с более опасными, чем этот нерасторопный мужик, противниками.

– Ах ты дрянь!

От злости он совсем потерял голову, и мне удалось нокаутировать его точным ударом в висок. Физрук как подкошенный повалился в росшие возле дорожки кусты.

– Ни фига себе! – пробормотал кто-то из успевших очухаться мальчишек.

Оценивать собственные достижения было некогда. Физрук мог очнуться в любую секунду, и это не располагало к длительному созерцанию поля битвы. Не сговариваясь, мы все вместе побежали к выходу из скверика. О дискотеке речи уже не было. Мальчишки то и дело хватались за расквашенные лбы, да и я испытывала боль во всем теле. Особенно досталось моим собственным, разбитым в кровь кулакам. Однако домой идти не хотелось – слишком мы были возбуждены и удивлены. Холодный вечерний воздух освежал, приводил в порядок мысли. Вся наша компания медленно шла по Кутузовской улице, обсуждая невероятные события в скверике.

– Ты что, карате занималась? – поинтересовался Сережка. Он смотрел на меня с нескрываемым восторгом. – Знаешь, ты мне напомнила Синтию Ротрок. В одном фильме…

– Да подожди ты с фильмами! – перебила его Светка. – И давно ты занимаешься, Яна? Наверное, с детства… У тебя уже есть черный пояс? Почему ты мне об этом не рассказала?

– Да я, собственно… Просто так получилось. Со мной это в первый раз.

– Скромность украшает девушку, особенно такую крутую, – усмехнулся Сережка. – Филипп в три раза тяжелее тебя. Здорово ты ему врезала.

Мы свернули к Светкиному дому. Оккупировали скамеечку неподалеку.

– А кто мне объяснит, что случилось с самим Филиппом? – Петька приложил ладонь к разбитому лбу, поморщился. – Он на такие фокусы органически не способен. Помните, когда в прошлом году на меня завуч «наехала», как он меня защищал? Поверить не могу, чтобы Филипп на кого-то руку поднял.

– Может, на него так весна подействовала? – предположила Светка.

Они оживленно обсуждали странное превращение физрука, а я молчала, думая о своем. Ребята решили, что я долго тренировалась, ходила в спортивную секцию, но на самом деле мне ни разу в жизни не приходилось драться, даже в детском саду. Я была сугубо мирным и невоинственным человеком. То, что случилось сегодня вечером на темной аллее, произошло со мной первый раз в жизни, если, конечно, не считать странный сон про Ингрид и Марию.

С утра зарядил нудный дождик, и это избавило меня от необходимости бродить по городу с целью изучения его достопримечательностей. Светкина мама ушла на работу, и теперь можно было немного расслабиться. Честно говоря, меня здорово напрягало присутствие этой строгой и немногословной женщины. После вчерашней фантастической драки все мое тело нещадно ныло, а потому я собиралась провести все утро в постели, просматривая журналы.

В голову лезли неприятные мысли. Иногда начинало казаться, что я просто сошла с ума. А как еще объяснить появление вкрадчивого, настойчивого голоса, который звучал в моей голове, приказывая подчиниться? Люди нормальные «голоса» не слышат. К тому же меня панически боялись собаки, что было совсем уж дико и необъяснимо.

В прихожей звякнул звонок. Я быстренько накрыла пледом разобранную постель, а стоявшая у мольберта Светка отложила кисть и пошла открывать. Петька появился со здоровенным куском пластыря на лбу и романом Брема Стокера в руке.

– Ну и как, дочитал скукотищу? – поинтересовалась я.

– Всю ночь сидел над книжкой. Самое интересное здесь не то, что напечатано, а то, что написано от руки.

– В смысле?

– Сейчас объясню, – Петька положил роман на стол, достал из внутреннего кармана куртки блокнотик. – Света, принеси, пожалуйста, лампу.

Светка пристроила настольную лампу на краешке стола, и мы все склонились над книгой. Петька открыл обложку, указал на титульный лист. Только теперь я заметила пересекавшие текст карандашные строчки. В спешке рассматривая доставшееся от Аманды наследство, никто из нас не заметил этой надписи, но Петька был настоящим Шерлоком Холмсом, а потому обратил внимание на эту «улику». Светлана попыталась прочесть надпись, но наш сыщик опередил ее:

– Здесь написано следующее: «Милая Кэйт, не знаю, можно ли назвать эту книгу подарком, но думаю, тебе будет любопытно ее прочесть. Прошу об одном – не злись и не принимай все эти досужие вымыслы близко к сердцу. Я, правда, и сама не удержалась, сделала некоторые пометки. Надеюсь, переговорим с тобой обо всем, когда встретимся. С любовью, твоя Аманда. P.S. Еще раз прошу – не злись, просто у господина Стокера необузданная фантазия».

– И что из сего следует? – уточнила Светка.

– Моя версия такова: Великолепная Аманда купила роман Стокера, прочла его и отправила подруге. Эта тема, похоже, очень волновала обеих девушек, они явно не были случайными читательницами. Аманда и Кэйт исчеркали поля карандашными пометками, которые позже стерли. Но не до конца! Смотрите сами.

Петька направил на страницы книги свет лампы, начал перелистывать их. На многих из них были видны полустертые закорючки.

– Обратите внимание, барышни, на то, как написаны эти значки. Нижние почти полностью стерты, а вот те, что стоят над ними, с силой, я бы даже сказал с яростью, вдавлены в бумагу. В нескольких местах грифель ломался, а одна из страниц даже оказалась порвана.

– То есть тот, кто писал их, очень злился?

– В самую точку, Яна. Потому их даже стереть как следует не удалось. Иными словами, роман здорово достал Кэйт. Аманда отнеслась к нему гораздо спокойнее.

– Так о чем они писали?!

– А вот тут, Светлана, возникли непредвиденные проблемы. Текст оказался зашифрован. Тогда я тщательно срисовал значки и попытался понять, в чем тут дело. – Петька открыл блокнотик, демонстрируя нам непонятные закорючки. – Все разобрать не удалось, но, думаю, большинство знаков нарисованы правильно.

Я взяла блокнот. Закорючки показались мне знакомыми. Кажется, мне доводилось видеть нечто подобное в учебнике истории. «Палочки и галочки» здорово смахивали на древние письмена.

– Ты их расшифровал?

– В том-то и дело, что нет! Сначала я думал, что это обычный девчоночий шифр, в котором каждая буква заменяется каким-то символом, но все оказалось намного сложнее. Короче, я и так и сяк старался, но ничего понять не смог.

– Денис Подбельский…

– Именно, Светлана, тогда я подумал о Денисе. Он здорово сечет в шифрах, любой раскалывает как орешек. Так вот, Денис гонял компьютер два дня и две ночи, но ничего не смог сделать. Он говорит, что шифр больше всего похож на древний язык, в котором могут разобраться только профессиональные лингвисты.

– Это серьезно. – Светка внимательно посмотрела на закорючки. – Если уж Денис не справился… А может быть, это просто бессмысленный набор знаков?

– Вряд ли. Здесь определенно есть система.

Я перелистала книгу. Странное впечатление – в какой-то момент мне показалось, что я уже держала в руках этот роман, внимательно вчитывалась в каждую строку. Меня волновало и возмущало то, что написал Стокер. Тогда я взяла карандаш и…

– Слушай, Петька, ты мне не оставишь эти записи?

– Конечно. А ты, Яна, и в шифрах разбираешься? И дерешься здорово. Ты, случайно, не агент спецслужб?

– Так я тебе и скажу!

Мы рассмеялись. Груз чужих воспоминаний растаял, и я вновь почувствовала себя сама собой. Надолго ли?

Коротать время в одиночестве нам со Светкой сегодня явно не грозило. Несмотря на скверную погоду, гости шли один за другим. Стоило только Петьке покинуть квартиру, как в дверь снова позвонили. Светка с досадой швырнула кисти, оставила недорисованный набросок и пошла открывать.

– Вероника Викторовна дома? – тихонько спросил девичий голосок.

– Нет, конечно. Я же тебе объясняла, по каким дням она работает. – Светка говорила с важными солидными интонациями, немного растягивая слова, и очень напоминала свою мать. – Подожди в гостиной. Я сейчас.

– Кто это? – поинтересовалась я, когда сестренка стремительно вошла в комнату.

– Юлька Никитина. Она, как и многие девчонки из класса, приходит ко мне за консультацией.

– Ты им уроки помогаешь готовить?

– Нет… – Светка почти до половины заползла под кровать, извлекла оттуда картонную коробку. – Гадание, приворот и все такое. Причем совершенно бесплатно. Я ведь настоящая ведьма, а не шарлатанка. Ведьмы денег за свою работу не берут. Только маме об этом, пожалуйста, не рассказывай. Ей и так мое увлечение не нравится, а если она узнает, что я привожу в дом девчонок…

– Буду нема, как склеп на старом кладбище.

– Спасибо.

Светка извлекла из коробки деревянный ящичек, взяла самый большой хрустальный шар из своей коллекции и выскользнула из комнаты. Странная все-таки у меня сестренка, что ни говори! Когда мы впервые встретились, она немедленно сообщила, что является ведьмой, разумеется, «в хорошем смысле этого слова». Она принципиально не занималась черной магией, не наводила порчу и сглаз, но все равно это звучало довольно дико. Был момент, когда я действительно поверила в ее силу, но теперь, спустя несколько месяцев, события, разыгравшиеся на нашей подмосковной даче, казались дурным сном.

А Светлана не останавливалась на достигнутом. Она очень серьезно относилась к своему увлечению, о чем свидетельствовала собранная ею библиотека. Помимо школьных учебников и нескольких томов русской классики, на полках стояло множество книг с весьма специфическими названиями: «История магии и оккультизма», «Все о магии и колдовстве», «Оборотни и вампиры», «Ведьмы», «Инквизиция»… Кроме теории, Светку интересовала и практика, а потому доморощенная ведьма оттачивала свое мастерство на одноклассницах. Похоже, у нее не было отбоя от клиентов. Интересно, о чем она сейчас говорила с этой Юлькой Никитиной?

Любопытство – непреодолимая сила. Подумав, что в этом нет ничего дурного, я крадучись двинулась в гостиную, собираясь подслушать их беседу. Шторы были задернуты, на маленьком столике горели свечи. Светка и полная, злоупотреблявшая косметикой шатенка сосредоточенно всматривались в хрустальный шар. В воздухе плавали струйки ароматного дыма. Разговор был негромкий и задушевный. Речь шла о каком-то парне, который предпочел Юльке ее лучшую подругу.

– Знаешь, Света, я не потому пришла, что приворот не сработал. – Юля оторвала взгляд от хрусталя, посмотрела в глаза «ведьме». – Мне надо с тобой посоветоваться… Поделиться. Последнее время со мной происходит нечто странное. Короче говоря, я боюсь. Боюсь, сама не знаю чего.

– Виденья были? Призраки посещали?

– Нет… Не то. Появляется ощущение, будто рядом со мной кто-то есть. Невидимый, но сильный и злой. А иногда случаются совершенно жуткие глюки. Например, перед тобой самая обычная лужа, раз – делаешь шаг и проваливаешься в нее с головой. То есть, конечно, не проваливаешься, но иллюзия полная. Потом весь день кажешься себе чокнутой.

– Так… – Светка почесала кончик носа. – Случай нетипичный и интересный. Возможно, кто-то наводит на тебя порчу. Та же Рита…

– Нет! Она – моя лучшая подруга, даже несмотря на то что мы влюблены в одного парня.

– Иногда под маской друзей скрываются самые опасные враги. Но делать выводы еще рано. Поставим магическую защиту и подождем. Пока мы не разобрались, откуда исходит угроза, активных действий лучше не предпринимать.

Я поняла, что должна вмешаться в разговор. Все, что происходило с нами, было очень и очень серьезно:

– Извините, что помешала, но боюсь, у нас с Юлей одни и те же проблемы.

Светка поморщилась, крайне недовольная неожиданным вторжением, но потом улыбнулась, представила нас друг другу.

– Я что-то не врубилась. Тебе тоже хочется приворожить Мишку Чупракова?

– Нет. Кроме шуток, мы с Юлей обе столкнулись с таинственным явлением. За нами кто-то следит. А последние дни я стала бояться собственной тени, она кажется мне злобным чудовищем.

– Черный урод с длинными ручищами? – встрепенулась Никитина. – Он и меня преследует.

– Похоже на эпидемию. Юль, ты не в курсе, что странного происходило в школе, пока я болела? Тогда, в последнюю неделю перед каникулами.

– Вроде бы ничего… Хотя… У Филиппа крыша съехала. Он всем единицы в журнал понаставил, а Лешу Трофимова обещал задушить голыми руками. И задушил бы, но Леша бегает быстро. Филипп Иванович обещал «замочить» его в четвертой четверти. И всех остальных тоже. Но это к нашим проблемам отношения, наверное, не имеет.

– Кто знает. Мы Филиппа вчера вечером повстречали. У Ивойлова и Толкачева до сих пор искры из глаз сыплются. Если бы не Яна…

Я замахала рукой, предупреждая Светку, чтобы она не распространялась о моих победах. Она замолчала.

– И что же? – Юля быстро-быстро вертела головой, переводя взгляд с меня на Светку и обратно, всем своим видом напоминая испуганную птичку. – Что мне делать?

– Я должна подумать, – Светка покосилась на часы. – Тебе пора. Скоро мама возвращается. Я сделаю для тебя оберег, а пока не теряй душевного равновесия – это главное. Когда человек спокоен и уверен в себе, его никакая порча не возьмет.

Опасаясь встречи с Вероникой Викторовной, Юлька торопливо покинула квартиру. Светка аккуратно складывала в ящичек свои колдовские приспособления.

– Открой, пожалуйста, форточку. Дым должен выветриться.

Я подошла к окну. Было видно, как Юлька выбежала из подъезда, проследовала между рядами гаражей. Тучи рассеялись. Солнце светило, не жалея сил. Черная тень скользила по серебристо-серому металлу. Мысль, возникшая в моей голове, была простой и отчетливой: «Собаки боятся не меня, а мою тень. Точнее, то чудовище, которое к ней прицепилось…»

Садако была на девять лет моложе меня – совсем еще девочка, почти ребенок. Она напоминала мне одну из тех красавиц, что я видела на старинных японских миниатюрах – такая же хрупкая, нежная, совершенная. Трудно было представить, что в этой маленькой груди бьется сердце воина. Когда мы впервые увидели друг друга, то подумали, что произошла ошибка – слишком велика оказалась разница в возрасте, да и встретились мы в Киото, а не на древней земле даков. Но такова была судьба, так сложились наши жизни на этот раз. Впрочем, та, что теперь звалась Садако, осталась верна себе, по-прежнему считая меня своей маленькой непутевой сестренкой. Меня-то! Мне недавно исполнилось двадцать два, и ровно половину своей жизни я посвятила искусству иайдо. То, как я владела мечом, вызывало у многих восхищение и зависть. Мне надо было родиться мужчиной, стать самураем. Но не мы выбираем свою судьбу.

Садако сидела рядом, прямо на траве – маленькая, неподвижная, застывшая. Ее лицо превратилось в маску умиротворения и спокойствия, но на самом деле она готовилась к бою. Она была молода, неопытна, однако хотела сделать все сама, сказав, что когда-то должна переступить порог и нельзя откладывать это до бесконечности. Пусть так… Мне же оставалось только ждать и думать. Падали на лицо лепестки сакуры, мерцали в вышине звезды.

Ночью тени не так сильны. Как ни дико звучит такое утверждение, эти чудовища – порождения не мрака, но света. Свет переходит во тьму, а тьма – в свет. Равновесие мироздания. Когда одна из сторон пытается его нарушить, вторая создает противовес. Тьма и свет, тени и охотницы…

Несколько часов назад Садако едва не погибла, а я ничего не смогла сделать, чтобы защитить ее. Просто не успела. Мы обе должны подумать о безопасности. Главная битва еще впереди, и мы просто обязаны обе дожить до нее – в одиночку такое сражение не выиграть. Нас ждет долгий путь. Нам надо двигаться на запад. Идти, ехать, плыть много дней и ночей, пока не достигнем своей цели. Сармизегетуза – место, куда мы обречены возвращаться всегда. Начало и конец пути.

Цветущая сакура. Увижу ли я ее вновь или мне суждено навсегда покинуть Землю, в этой жизни ставшую моей родиной? Покой и созерцание, гармония, которой можно наслаждаться до конца дней. Огромные звезды над головами, пена цветущих деревьев, озаренная светом луны Садако… Взгляд скользнул влево. Возле камня лежал связанный по рукам и ногам мужчина. Когда он очнется, Сестра исполнит то, что ей предназначено. Покой не для нас. Мы должны бороться, должны остановить нашествие потерянных душ…

– Яна! Яна!

Светкин голос бесцеремонно разрушал сон. Цветущая сакура превратилась в туман.

– Яна, ты не спишь?

– Сплю. – Я приоткрыла глаза. – Что тебе, Светка?

– Может быть, все дело в поясе? Мне это только теперь в голову пришло. Прости, если разбудила, но я просто не могу не поделиться этой идеей.

– Каком поясе? – сон затягивал, как воронка, я вновь видела бледно-лиловое кимоно Садако.

– Из наследства Великолепной Аманды. Что, если он волшебный? Когда ты защищала нас от Филиппа, пояс был на тебе. Думаю, это он дал тебе силы, помог победить.

– Свет, завтра. Умираю, как хочу спать. Завтра все обсудим, спи…

Веки слипались. Необычное, яркое видение вернулось. Я опять ощутила аромат цветущей японской вишни, тихое дуновение ветерка, скользнувшее по щекам.

Садако открыла глаза. Она была готова к бою. Мое сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Послушай, Садако, позволь мне сделать это.

– Нет, Рэйко. Сегодня мой день. Лучше позаботься о Художнике. Я чувствую, он близко. Неужели мы обречены сталкиваться с ним до конца времен?

– Похоже на то. Он такой же, как мы.

– Не говори так! Художник служит злу.

Связанный мужчина застонал, шевельнулся. Вместе с сознанием к нему вернулась и ненависть. Он считал нас своими врагами, хотел уничтожить. Он уже не сознавал, что с ним произошло, не чувствовал присутствия тени, утратил волю, слепо подчиняясь черному, лишенному плоти чудовищу.

– Ненавижу!

– Все будет хорошо, обещаю. – Садако поднялась с земли, подошла к пленнику. – Мы вам поможем.

До сих пор не могу понять, как все получается. Знаю только, что это очень неприятное ощущение, здорово смахивающее на смерть. Когда твоя душа выходит из тела и созерцает его с близкого расстояния, нервы могут и не выдержать. Никогда точно не знаешь, вернешься в свою телесную оболочку или нет. Бедная Садако, ей впервые в этой жизни предстояло выйти из тела, и это тревожило меня даже больше, чем предстоящий бой с тенью. Сестра легко справится с врагом, но сумеет ли она совладать со своим страхом?

Садако неподвижно сидела рядом с мужчиной. Время тянулось невыносимо медленно. И вот, наконец, прозрачная, будто сотканная из лунного сияния фигура покинула тело девушки. Грациозные, легкие движения… поистине, это было изумительное, заслуживающее кисти художника зрелище… Сияющая фигура склонилась над пленником, лишенные плоти пальцы легли на его виски. Тень боялась. Она хотела спрятаться за человеческой душой, но не могла противостоять воле Садако. Изо рта пленника поползла черная струйка дыма. Дым собирался в облачко, оно росло, постепенно превращаясь в уродливую, отдаленно напоминавшую человека тень.

«Начинается», – подумала я и тут же очень некстати проснулась.

Я злилась на Светку. Из-за того, что она впотьмах опрокинула стул, мне так и не удалось досмотреть сон про двух сражавшихся с тенями японок. То, что сон был очень важным, сомневаться не приходилось. Девушки, одной из которых была я, умели избавляться от вселявшихся в людские души черных призраков, и это давало мне надежду. Если они справлялись, возможно, и мне удастся победить «прилипшее» ко мне чудовище. Правда, для этого надо было уметь покидать собственную телесную оболочку, а такая перспектива меня не вдохновляла. Оставалось надеяться, что есть и другой, более доступный способ борьбы с тенями.

Светке я про свой сон рассказать не успела – мы повздорили, еще не успев позавтракать. Возбужденная Светлана начала раскручивать версию о волшебных свойствах пояса, а я, как ей показалось, слушала без должного внимания. Так оно и было – все мои мысли находились в Японии, в голове возникали непонятные фразы, смысл которых во сне был совершенно понятен, а наяву они превращались в сплошную абракадабру. Короче, слово за слово, мы наговорили друг другу много обидного и разошлись по углам, крайне недовольные таким неудачным началом дня.

Погода испортилась. Было пасмурно, накрапывал мелкий дождичек. Уткнув нос в воротник теплого свитера, я торопливо шла по улице. Странные события начались после того, как я стала наследницей Аманды, и здравый смысл подсказывал – именно здесь надо искать разгадку. Мне хотелось еще раз осмотреть квартиру этой женщины, переговорить с соседями.

По дороге я решила навестить Лолу и ее хозяйку. Интересно, как шли у них дела теперь? Кого боялась маленькая левретка? Не повстречала ли ее хозяйка черную тень, одну из тех, что преследовали меня и Юльку Никитину? Крюк был небольшим, и вскоре я оказалась во дворе дома, где жила Дана.

Двор был почти пуст. В такую погоду не очень-то хотелось выходить из дома, только пара собаководов героически выгуливали под дождем своих питомцев. Войти в подъезд я так и не успела – дверь открылась, из нее вышла Дана собственной персоной. Вид у девчонки был совершенно несчастный. В руке она держала вышедшую из моды лет пятьсот назад авоську.

– Привет.

Она испуганно вздрогнула, а потом, сообразив, что видит меня, а не огнедышащего дракона с дюжиной голов, улыбнулась:

– Здравствуй, Яна.

– Как поживает Лола?

– Ее пришлось отвезти к бабушке.

– Что так?

Дана задумалась, решая, стоит ли посвящать меня в свои проблемы. Потом взяла за руку, отвела в сторонку:

– У нас с папой неприятности. Его как подменили. Он на Лолу злится. Когда ее привели домой, она была очень испуганна, не хотела идти в квартиру. Мы с мамой думали, что это последствия стресса, даже таблетку успокоительную ей дали. Не помогло. Тут папа вернулся. Подошел к Лоле, а она как шарахнется в сторону, как зарычит. Он хотел ее ударить. Я бросилась на помощь и получила вместо Лолы. А Лолу он обещал убить. Пришлось ее увезти к бабушке.

– Скверно, когда кто-то в семье не любит животных.

– В том-то и дело, что нет! Знаешь, как папа любил Лолу! Он ее подарил на мамин день рождения и очень о ней заботился. Когда Лола заболела чумкой, папа ей сам уколы делал, и она выздоровела. И собака его очень любила. А теперь их обоих будто подменили. Мне и самой жутко до ужаса, когда папа заходит в комнату.

– Дана! Тебя за хлебом или за смертью послали?

Грубый мужской голос прервал невеселый рассказ. Мы обернулись. От подъезда шел высокий стриженный «ежиком» мужчина в спортивном костюме. Внутри у меня все похолодело – это был Филипп Иванович. Возможно, физрук не узнал бы меня, ведь наша прошлая встреча случилась в сумерках, но я не хотела проверять, насколько хороша его зрительная память.

– Ладненько, Дана, у меня дела, – пробормотала я, поспешно отступая за трансформаторную будку. – До скорого…

Дождь прекратился, но на смену ему пришел холодный ветер, еще больше испортивший погоду. Я продрогла до костей и с радостью нырнула в подъезд дома, в котором раньше жила Великолепная Аманда.

Белые отпечатки подошв на ступенях вели прямиком на третий этаж. В квартире Аманды шел ремонт, входная дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса рабочих. Я осторожненько протиснулась в щель. Не знаю, что мной руководило, но желание вновь посетить эту огромную старинную квартиру было просто непреодолимым. Откуда-то возникла уверенность – если я пройду на кухню, то увижу там розовый кафель возле мойки, одна из плиток которого была покрыта паутиной трещин.

– А ты что здесь делаешь?!

Не очень-то приятно, когда тебя неожиданно хватают за шиворот. Первым моим желанием было что есть сил заехать нападавшему локтем, развернуться и… Разум оказался сильнее. Я поняла, что веду себя как законченная маньячка. Похоже, все эти сны с крутым мордобитием влияли на меня весьма дурно…

– Зачем ты сюда пришла? – Петр Антонович повернул меня к себе, его очки сверкали маленькими молниями.

– Я просто хотела…

– Мне очень не нравилась история с завещанием, но я исполнил его в точности. Ты свое получила. Пользуйся на здоровье. А сюда не лезь. Или ты претендуешь на что-то еще? Думаешь, прихоть выживших из ума стариков позволяет тебе претендовать на мою жилплощадь?

– Я ни на что не претендую.

– И правильно делаешь. Любой юрист докажет, что ты не имеешь никаких прав на эту квартиру. В завещании четко сказано: «Все движимое и недвижимое имущество завещаю своему двоюродному племяннику Петру Антоновичу Горину».

– Петр Антонович, я просто хотела побольше узнать об этих людях. Ничего другого у меня и в мыслях не было.

– Мне ничего о них не известно, – немного смягчившись, проговорил он. – Обычные, немного чокнутые старики. Я с ними не общался. А теперь иди и больше не смей совать нос в эту квартиру. Здесь нет ничего твоего. Согласна?

– Согласна. – Я поправила ворот куртки. – Всего вам наилучшего.

Соседи мало что знали о Елизавете Сотниковой и ее муже. Старики жили тихо, ни с кем не общались, любили цветы и подкармливали бездомных кошек. Большего мне узнать не удалось. Когда я уже вышла из дома, перед глазами возникла картина: старый дубовый паркет в спальне, на одной из дощечек которого остался черный след от тлеющего уголька. В тот раз едва не произошел пожар, но я сумела вовремя заметить вывалившийся из печи уголек, испугавшись, вылила на пол содержимое большой китайской вазы…

«Я? Почему я? Ведь это произошло с Амандой. Откуда у меня такие нелепые фантазии?» И все же мне очень хотелось вернуться в дом, посмотреть, есть ли на паркете то самое черное пятнышко. Но путь в квартиру Аманды был закрыт навсегда. Оставалось смириться и идти домой, тем более что Вероника Викторовна не выносила, когда опаздывали к обеду.

Вероятно, я задремала. Кажется, меня посещали размазанные, нечеткие сны, слышались чьи-то негромкие голоса, смех. А первое, что бросилось в глаза после пробуждения – рябивший черными и белыми крапинками экран телевизора. Значит, давно наступила ночь. Как ни странно, Светки не было в комнате, ее кровать стояла аккуратно застеленной. Рука скользнула по дивану в поисках пульта. Он затерялся, зарылся в складки пледа, будто не хотел, чтобы я выключала телевизор. Обычное дело, но сейчас меня всерьез озаботила мысль о взаимоотношениях между пультом управления и самим телевизором. Маленький пульт командовал большим «ящиком», заставлял его включаться, выключаться, прыгать с канала на канал. Возможно, это раздражало телевизор…

От таких мыслей следовало избавиться как можно скорее. Я замечала: стоило мне подумать о чем-то подобном, как вокруг начинала твориться самая настоящая чертовщина. Странные мысли предшествовали странным и страшным происшествиям. А сейчас мне надо было просто найти пульт и выключить телевизор.

Экран притягивал взгляд. В мелькании точек прослеживалась некая закономерность, и я пыталась понять, в чем она состоит. Головоломка, от которой зависело очень многое, может быть, даже сама жизнь. Черные и белые точки прыгали по экрану, постепенно складываясь в некое изображение. Что именно выплывало из черно-белого хаоса, пока понять было невозможно, но страх уже начал просачиваться в мою душу. Он зародился где-то в кончиках пальцев, начал подниматься все выше, подкрадываясь к самому сердцу. Бежать, скрыться, больше никогда не подходить к смертоносному «ящику»… Эти панические, лишенные логики мысли стучали в висках, а тело лишилось способности двигаться, застыло, как каменное изваяние. Глаза впились в экран. Я понимала, что должна отвести взгляд – ведь только так можно было порвать невидимую цепь, соединившую мою душу с миром гнездившихся в телевизоре кошмаров, но ничего не могла сделать. Гибельное любопытство оказалось сильнее всего. Там, в круговерти белых и черных точек скрывалось нечто жуткое и в то же время притягательное, смертельное, но желанное.

Я, как лунатик, поднялась с дивана, подошла к телевизору. Коснувшиеся холодного экрана пальцы ощутили легкое покалывание. Волосы шевельнулись, медленно поднялись, окружив мою голову жутковатым нимбом. Ужас и любопытство становились все нестерпимее.

– Нет! – крикнула я и все же сумела закрыть глаза.

Меня отшвырнуло от экрана, впечатало в мягкие подушки дивана. Кажется, кошмар кончился. И тут по моему лицу скользнули холодные, лишенные плоти пальцы тени. Нервы не выдержали, и я завизжала так, что задребезжали оконные стекла.

– Яна, Яна, очнись!

Испуганное лицо Светки, черные дыры огромных зрачков… Сестренка энергично трясла меня за плечи, пытаясь привести в чувство. Моя рука судорожно сжимала пульт дистанционного управления. Экран был пуст и напоминал знаменитый «Черный квадрат» Малевича.

– Ты спала?

– Вроде бы… – Холодные тиски ужаса понемногу отпускали. – Наверное, задремала. А что было?

– Мы спокойненько смотрели телик, и вдруг, на самом интересном месте, ты его выключила. Я хотела высказать свое глубочайшее возмущение, но когда посмотрела на тебя – испугалась. Твои глаза были закрыты, а лицо стало бледным, как у вампира. Ты с такой силой жала на кнопку, словно собиралась сломать пульт. Я попробовала тебя разбудить, но это удалось не сразу.

– Знаешь, мы слишком много смотрим телевизор. От этого вполне можно чокнуться.

– Нет, Яна, дело не в этом, уж поверь мне, опытной ведьме. Тебя явно сглазили. Посуди сама: тебя преследует черная тень, снятся кошмары, ты стала нервной и раздражительной. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы поставить верный диагноз. Самый настоящий сглаз. Без квалифицированной помощи здесь не обойтись.

– Я справлюсь сама, спасибо.

– Нет, не справишься, – сказала Светка с интонациями Вероники Викторовны. – Я с тобой разберусь. Все будет о’кей.

Потом она долго рассуждала о состоянии моей ауры, которую якобы видела собственными глазами, загружала непонятными заумными словечками.

– Завтра же начнем приводить твою ауру в порядок, а пока… – недоговорив, она нырнула под кровать, извлекла оттуда коробку со своими магическими инструментами. Долго там копалась. – Вот, возьми.

– Что это? – Я взяла белый мешочек, туго перевязанный толстой красной ниткой.

– Большинство растений отлично защищают человека от происков злых сил, ставят барьер на пути всевозможных отрицательных воздействий. В мешочке сбор из девяти трав. Я лично их собирала и сушила. Все обряды в точности исполнила, так что можешь не сомневаться – гарантия стопроцентная. В нашем городе чего только не случается, поэтому нелишне заготовить побольше разных оберегов. На всякий случай.

– Спасибо.

– Надень его на шею и носи не снимая. Что-что, а спокойный сон я тебе гарантирую. Завтра же мы серьезно поработаем.

– Мне надо почистить зубы. – Я надела на шею мешочек, вышла из комнаты.

По правде сказать, Светкины заботы меня ничуть не успокоили. На душе было тревожно и тоскливо.

Скверное это занятие – лежать на кровати, уставившись в темный, скрытый густыми сумерками потолок, ожидая непонятно чего. Я боялась спать и боялась не спать, просто лежала, стараясь ни о чем не думать. Рука прижимала к груди маленький полотняный мешочек. Находившиеся в нем травы тихонько шуршали под пальцами, в ноздри проникал терпкий незнакомый запах. Интересно, что именно Светка намешала в свое колдовское зелье? Хотелось верить, что оно действительно может помочь.

Тень… Я засекла краем глаза, как за окном стремительно промелькнуло что-то черное. Сердце застучало гулко и быстро. Болтавшийся на шее амулет стал теплым, запах трав усилился.

Черная птица, грозная вестница бед и несчастий, медленно подлетела к окну, ударилась грудью в стекло. Звука не было. Бесшумный, но мощный удар заставил дрогнуть оконную раму. Еще одна атака, еще… Присмотревшись, я заметила, что сквозь тело птицы просвечивают золотистые квадратики окон соседнего дома. Это была только тень, уродливая тень крылатого чудовища.

Все было, как в кошмарном сне, жутко, но в то же время нереально. Хотелось проснуться, открыть глаза, увидеть утреннее солнце и заспанную мордашку Светки. Того, что происходило, просто не могло быть. Не мог-ло.

«Вот она, моя судьба. Черная птица, зловещая гостья из потустороннего мира, пришла за мной, чтобы увести в вечный мрак…» – Эта мысль возникла в моей голове внезапно и, честно говоря, очень не понравилась. Нельзя было так быстро раскисать и смиряться. В моих снах молоденькие девушки сражались с тенями, побеждая их. Неужели я была хуже? Жар от лежавшего на груди амулета стал почти нестерпимым.

Птица раз за разом ударялась о стекло, но вскоре стало понятно, что ей не удастся преодолеть эту прозрачную преграду. Вот призрачная тварь развернулась, сделала круг и неожиданно, вместо того чтобы повторить атаку, скользнула в сторону. Жуткое видение исчезло. Крыши соседних домов, освещенное оранжевым светом фонарей ущелье улицы, черные дебри двора – обычный городской пейзаж, в котором не было места кошмарным призракам. Страх потихоньку начал отступать, похоже, Светкин амулет сработал. Теперь надо закрыть глаза и попытаться заснуть.

Но как только в моем сердце возникла надежда, мимо окна стремительно, будто черная молния, пронеслась тень. Теперь она не билась о стекло, а прижалась к прозрачной преграде, растопырив свои безобразные крылья. Она прилипла к стеклу, как брошенный ветром мокрый кленовый лист. С каждым мгновением жуткая тварь становилась все более и более прозрачной. Наблюдая за ней, я с холодным тупым отчаянием поняла, что птица просачивается сквозь стекло и теперь, с минуты на минуту, должна оказаться в комнате.

«Надо бежать, спасаться». Вот только где можно укрыться от страшной тени, как спастись от нее? Первой моей мыслью было выскочить из квартиры, но воспоминания о лифте-ловушке, выложенной кирпичом бесконечно глубокой шахте, ведущей прямиком в ад, заставили остановиться. В этом и состоял коварный план черного чудовища – он выгонит меня из дома с помощью тени и будет поджидать на лестничной площадке. Нет, на лестницу я не сунусь ни за что на свете.

Холодные, как у мертвеца, руки дрожали, по спине ползли мурашки. Паника готова была захватить меня в любой момент, лишить воли и разума. А тень птицы уже расплывалась на внутренней поверхности стекла…

Бежать! Я выскользнула из-под одеяла. Ноги стали непослушными, слабыми, словно набитыми ватой. Бежать… Не слишком хорошо соображая, что делаю, я выбежала из комнаты, рванула по коридору к ванной комнате, из последних сил щелкнула выключателем и заскочила в залитую ярким светом комнатушку. Кажется, все в порядке. Наверняка тень побоится яркого света, отступит, будет поджидать меня в каком-нибудь темном углу. Но я-то отсюда не выйду, не дождетесь! Буду сидеть и ждать утра, а как только взойдет солнце, кошмар кончится, обязательно кончится.

Я села на сверкающий белизной край ванны. Меня трясло. Взгляд скользил по сияющему кафелю, ослепительно-белой двери. Там, за ней – черная птица, но она никогда не сможет проникнуть сюда. Конечно же, не сможет. Ладонь инстинктивно сжала болтавшийся на шее амулет. Это была моя единственная защита, но пока она не слишком хорошо работала.

«Яна, покорись мне…» – прозвучал в мозгу уже ставший знакомым голос.

Я даже не успела испугаться, а на белоснежной створке двери уже возникло маленькое серое пятнышко. Оно увеличивалось в размерах и темнело. Тень птицы не могли остановить ни свет, ни Светкины колдовские зелья. Что ж, свою судьбу надо встречать достойно. Я попыталась успокоиться, а потом мысленно обратилась к тому, кто говорил со мной:

«Я поговорю с тобой, но при одном условии: ты представишься и объяснишь, что тебе нужно».

«Храбрая, сильная девочка. Другие сдаются значительно быстрее. Я знаю, почему ты так сильна, а вот тебе это неведомо. Если ты покоришься мне, это будет величайшей победой. Первой за всю историю».

«Не говори загадками!»

Черное пятно расползалось по белоснежной поверхности двери. Я бодрилась, но чувствовала, что мои нервы вот-вот не выдержат – слишком силен был страх перед зловещей черной птицей.

Выжженная степь, горячее солнце – эти воспоминания давали покой и силу. Я была не одна. Мы шли по каменистой земле вместе с Сестрой, и я видела ее первое, самое первое лицо… Но вот видение померкло, и я вновь увидела распластанную на двери тень птицы. Тень была сильнее, она побеждала.

«Я сотру грань между сном и явью, я сведу тебя с ума. Ты не будешь знать, что происходит во сне, а что на самом деле».

«Кто ты?!»

Амулет в моей ладони вспыхнул, к потолку поползли струйки дыма, но боли не было.

«Я твой кошмар».

«Чего ты хочешь?»

«Покорности».

Запах горящих колдовских трав успокаивал. В конце концов переговоры еще не означают уступки. Я только выясню условия, а выбор останется за мной. Есть сила, которой невозможно противостоять, но можно попытаться выторговать для себя приемлемые условия капитуляции. Ароматный дым смирял гордыню, заставлял трезво смотреть на мир. Разве маленькая слабая девчонка может справиться с могущественной тенью? Тогда зачем пытаться?

«Что будет, когда я покорюсь?»

«Я войду в твою душу и останусь там».

«Разве это не безумие? Ты в любом случае сведешь меня с ума».

«А у тебя есть выбор?»

Птица отделилась, беззвучно взмахивая крыльями, пересекла тесное пространство ванной комнаты, зависла над головой. Ее присутствие было невыносимо, она просто убивала меня.

«Ладно. Я подумаю. Решу, пускать или нет в свою голову квартирантов. Мне нужна отсрочка. А пока убери эту мерзкую тварь, если, конечно, можешь».

«Жди меня завтра в полдень».

Тень растаяла как дым. Звучавший в голове голос умолк. Я разжала ладонь – амулет сгорел дотла, и на кафельный пол высыпалась горстка серого пепла. Хотя колдовская штучка превратилась в пепел прямо в моей руке, кожа на ней даже не покраснела. Я вышла из ванной комнаты, вернулась в спальню. О будущем думать не хотелось. Завтрашний полдень наступит не скоро, а пока умолк злой голос, исчезла зловещая птица. Меня оставили в покое, и это уже можно было назвать маленькой победой… Вот только радости в душе не было – она сгорела, как колдовская трава, превратилась в горстку серого пепла.

Срок приближался. Кусок не лез в горло, стоявшая на столе еда потеряла вкус. После завтрака Светка ушла по своим делам, а я вернулась в спальню. Стрелки ползли по циферблату, неумолимо двигаясь к роковому часу. Я жалела, что попросила у тени отсрочку. Лучше бы все кончилось этой ночью. Ожидание было просто невыносимо. Еще полтора часа… Полтора часа тоски и отчаяния.

Руки лениво перебирали лежавшие на тумбочке журналы. Одно неловкое движение, и на пол скользнул оставленный Петькой блокнотик. В него он перерисовал непонятные значки, обнаруженные на полях «Дракулы». Я наклонилась, подобрала блокнот. Взгляд скользнул по зашифрованному тексту:

«Говорят, Стокер умер в прошлом году. Какая жалость! Я бы душу из него вытрясла, Аманда! А для начала спросила бы, как он посмел оклеветать такого человека. Почему В. даже сейчас так ненавидят? За что?»

Так… Я закрыла глаза, потом открыла, еще раз посмотрела на исписанные таинственными знаками листочки. Сомнений не было, я только что прочла зашифрованный текст, причем сделала это так легко, будто он был написан на моем родном языке. Невероятно, но факт.

«Помнишь тот разговор? Ты упрекнула В. в том, что он слишком жесток. Он сказал, что поступает так во имя справедливости и мира. А Стокер превратил его в исчадие ада. Теперь имя этого великого человека навсегда связано с мерзкими выдумками об упырях. Но это же неправда, Аманда! Мы же обе знаем, что это не так!»

«Помнишь тот разговор?» – Я отложила листки в сторону. Так оно и было. Я, Акулиничева Яна, тринадцати лет от роду, появившаяся на свет в начале последнего десятилетия двадцатого века, очень хорошо помнила ту встречу. Зима 1461 года была долгой и суровой. Мы с Еленой здорово перемерзли в дороге, особенно страдала от холода я. На моей родине никогда не бывало снега, и один взгляд на эти белые поля повергал меня в уныние.

В замке тоже было холодно. Свет факелов освещал длинные мрачные коридоры, слуга торопливо шел вперед, указывая нам дорогу. Я знала, что значит для Елены предстоящая встреча, хотя она очень мало говорила на эту тему. Мы сделали огромный крюк – десять с лишним дней пути, чтобы «совершенно случайно» оказаться в этих краях.

Елена сняла подбитый мехом плащ, стряхнула с волос растаявший снег. В этой жизни мы действительно выглядели как сестры – обе высокие, стройные, черноволосые, только я родилась под горячим солнцем Сицилии, а Елена пришла откуда-то с севера. Она никогда не рассказывала о своем прошлом. Ни о том, в каких краях прошло ее детство, ни о том, какой путь ей пришлось пройти, прежде чем встретиться со мной. Я знала ее как бесстрашного воина, не терявшего головы в минуты смертельной опасности, знала ее отчаянную храбрость и стремление побеждать любой ценой. Иногда мне было страшно рядом с ней. Сестра всегда была решительней и жестче меня, а в этой жизни ее характер проявился наиболее отчетливо. Но только не сегодня… Мы еще не подъехали к замку, а Елена начала нервничать, то и дело пришпоривала измотанного коня и вообще не находила себе места. Она старалась сохранять самообладание, но выглядела и вела себя так, как самая обычная влюбленная до безумия девушка.

Тот, кого мы ждали, вошел стремительно и бесшумно. Я еще не успела осознать это, а он уже стоял рядом, внимательно рассматривая нас. Этот пристальный, проницательный взгляд проникал в самые закоулки души. Я опустила глаза. Говорят, так поступали все – никто не мог долго выдерживать взгляд Влада Дракулы.

– Елена, Адриана, рад вас видеть. – Он говорил негромко и медленно, зная, что каждое его слово будет выслушано с должным вниманием. – Что привело вас сюда?

Мы не видели Влада лет шесть, и за это время он здорово изменился. В нашу первую встречу он еще не был князем Валахии – совсем еще молодой парень, выглядевший ненамного старше нас с Еленой. Запомнилось выражение его глаз – в них были боль и настороженность. Казалось, он все время ждал удара в спину. Познакомились мы благодаря Елене. Она просто не могла не вмешаться в заварушку и отказать себе в удовольствии лишний раз помахать мечом. Впрочем, Влад прекрасно справился бы и без ее помощи, но повод для знакомства уже нашелся. Влад ехал в Венгрию, нам было по пути, и мы вместе отправились в дорогу. Наш спутник поверил нам не сразу, я часто ловила на себе его долгий изучающий взгляд. Он, будто на весах, взвешивал все «за» и «против», решая, можем мы или нет стать его друзьями.

Путь оказался неблизким. Наблюдая за Сестрой, я чувствовала, как она потихонечку теряет голову. В этого парня и вправду можно было запросто влюбиться. Острый, живой ум и чувство юмора делали его отличным собеседником. Елену приводили в восторг его шутки. Они быстро нашли общий язык, придумывали какие-то авантюры, от которых у меня волосы становились дыбом, слишком они казались рискованными и опасными. А еще Влад был довольно красив, особенно сильное впечатление производили его огромные, очень выразительные глаза. Его портили только худоба и нездоровый болезненный вид. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Хотя Владу исполнилось всего двадцать пять, он успел не один год провести в турецком плену и хорошо знал, почем фунт лиха.

У венгерской границы мы расстались, не зная, суждено ли нам встретиться вновь.

Теперь Влад стал другим. Прошло не так уж много времени, но он изменился, выглядел старше своих лет, а его худое лицо стало похоже на непроницаемую маску. Лишь в глазах еще вспыхивали лукавые искры, но кривившая его губы усмешка не сулила ничего доброго. Надменный жесткий взгляд, горделивая осанка… Этот человек упивался властью. Народ его любил, считал справедливым правителем. В то же время Дракулу смертельно боялись. Страшно даже сказать, какие о нем ходили слухи…

Дракула о чем-то говорил с Еленой. Я не вникала в их разговор, но заметила, что им обоим он доставляет удовольствие. Влад вновь стал похож на себя прежнего, в его глазах опять вспыхнул тот огонь, что свел с ума мою Сестру.

– О тебе такие вещи рассказывают, что кровь в жилах холодеет, – неожиданно для самой себя прервала я милую беседу. – Мы просто поверить не могли…

Лицо превратилось в маску, взгляд стал холодным и недобрым. Похоже, я сболтнула лишнее.

– Слухи. У меня много врагов.

– Но мы видели казненных.

– Все, что я сделал, я должен был сделать. Всегда есть выбор – предать или умереть. То и другое – просто, но я выбрал борьбу. Борьбу за право быть свободными людьми. Мы не платим дань Османской империи, отражаем турецкие набеги.

– А те, казненные?

– Предатели.

Фанатичный блеск в глазах, уверенность в справедливости каждого своего поступка… Мне стало страшно. Такие одержимые фанатики во имя благой цели были способны на любые злодеяния.

– Я вышвырнул со своей земли иноземцев. – Влад подошел к окну, долго смотрел на кружившийся в полутьме рой снежинок. Его лицо еще сильнее осунулось, постарело. – Валахия свободна. Надолго ли? Силы не равны. Но мы держимся. Я не сдамся, Елена. Нельзя сдаваться, как бы трудно ни было. На слабость нет права. Бороться до конца и вопреки всему… победить.

– Только так! – Елена подошла, взяла его за руку. – Ты справишься, я верю в это…

Усилием воли я вырвала себя из невероятных воспоминаний. В голове возникли кое-какие идеи, но сейчас было не до них – срок встречи с тенью неумолимо приближался. Вокруг все оставалось по-прежнему – лежали на полу выскользнувшие из рук журналы, тихонько тикали часы, заглядывало в окно солнце, но я сама изменилась, почувствовала себя другим человеком. Мне удалось разорвать паутину страха и сомнений, поверить в собственные силы.

– Нельзя сдаваться, как бы трудно ни было. На слабость нет права. Бороться до конца и вопреки всему… победить.

Я представила лицо Дракулы – суровое, волевое, его огненный, обжигающий взгляд. Окажись Влад на моем месте, он бы не стал раскисать по пустякам. Что из того, что за мной гонялись призраки, в голове раздавались чужие голоса, а страх не позволял пользоваться обычным лифтом? Все это еще нельзя было назвать поводом для отчаяния. В жизни всякое случается, и многим было намного хуже, чем мне теперь. Другие побеждали, а я?

– Нет права на слабость, – повторила я, встала с дивана, расправила плечи. – Ты еще пожалеешь, что привязалась ко мне, глупая, мерзкая тень. Очень пожалеешь!

Неожиданно стемнело. За окном вовсю светило солнце, а комнату наполнили густые сумерки. Я крепче сжала в ладони доставшийся в наследство от Аманды осколок камня. Когда пальцы ощущали его шероховатую, казавшуюся теплой поверхность, становилось легче, крепла уверенность в собственных силах. Не знаю, что на самом деле представлял собой этот камешек, но для меня он стал настоящим талисманом.

Солнце вновь вернулось в комнату. Послышался тихий-тихий скрип, лба коснулось легкое дуновение ветерка… Я не сомневалась – тень начнет запугивать меня, взвинчивать нервы. Расчет был прост: когда душа находится в смятении, ее легче подчинить чужой воле. Тень всегда так поступала – запугивала, доводила до отчаяния, а потом превращала человека в своего раба. Но со мной такие фокусы не пройдут. Я сумела справиться со своими страхами этой зимой, когда меня преследовал зловещий белый всадник, сумею постоять за себя и теперь.

«Справишься? Посмотрим…»

Отвратительный голос проникал в мозг, как липкая, разъедавшая все на своем пути кислота. Я крепче сжала в ладони осколок камня. Главное – не паниковать, не верить своим глазам и не поддаваться на провокации. Тень станет запугивать меня казавшимися абсолютно реальными галлюцинациями, а я должна критически относиться ко всему, что вижу и чувствую. Черный призрак не имел плоти, а потому не мог причинить физический вред. Он мог завладеть душой, но я была готова к этому сражению и верила в свою победу.

Медленно, словно нехотя завертелись лопасти стоявшего на столе вентилятора. Вспыхнул и погас свет. В кухне по-звериному взвыл холодильник… Что это – иллюзия, наваждение или тень могла вызывать сбои в электросети? Вентилятор крутился все быстрее, казалось, он вот-вот взлетит, но вместо этого накренился набок, медленно сползая к краю стола.

Кроме жужжания мотора, был слышен и другой звук. Я напрягла слух – кажется, в ванной сорвало краны. Только этого не хватало! Что скажет Вероника Викторовна, когда придет домой и увидит залившие сияющий паркет лужи?!

– Стоп, Яна, ты, кажется, увлеклась…

Я тряхнула головой, еще крепче сжала камень. Нельзя всерьез раздумывать о том, как мне влетит от Светкиной мамы, если на самом деле ровным счетом ничего не случилось. Вода не текла на пол, вентилятор не крутился как бешеный – все это было наваждением, а я едва не поддалась на подстроенную тенью провокацию.

– Спокойно, спокойно…

Вентилятор с грохотом рухнул на пол. Он разлетелся на множество кусочков, одна из лопастей просвистела в опасной близости от моего лба. У ног упал оставшийся включенным в розетку провод. Его оголенный конец искрил, крошечные ослепительно-белые молнии скакали по полу. Окажись он чуть ближе, для меня могло бы все кончиться. Эта мысль полоснула по нервам как отточенное лезвие бритвы. Страх становился все сильнее, и разум уже не мог контролировать ситуацию.

«Надо выдернуть шнур из розетки, сейчас это главное», – подумала я, делая шаг к стене. До розетки было метра полтора, не больше, но преодолеть это расстояние оказалось практически невозможно. Оголенный провод следил за каждым моим движением, и стоило мне только сдвинуться с места, как он делал выпад, осыпая ковер дождем серебристых искр. Провод уподобился змее – стремительной, смертоносной, сверкающие контакты стали ее ядовитым жалом…

Я отступила, прижалась к шкафу, не в силах отвести взгляд от ослепительных искр. Провод поднялся примерно на полметра, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, пополз ко мне. Шум воды стал громче и отчетливее, тоненький прозрачный ручеек выполз из-под двери спальни. Теперь мне стало понятно все – электрический шнур и водопровод сговорились между собой, решив устроить на меня покушение. То, чего не смогло бы сделать электричество, взяла на себя вода. Они были коварными и безжалостными сообщниками, они страстно желали моей смерти.

Краешком сознания я еще понимала, как нелепо звучат такие рассуждения, но когда перед твоими ногами извивается электрический провод, а с тыла подкрадывается струя воды, невозможно сохранять душевное спокойствие.

– Вас нет! Вы мне кажетесь! Сгиньте! – До чего же это был жалкий и истеричный голос, мне самой противно было слушать эти вопли, но я продолжала кричать, пытаясь вырваться из плена галлюцинаций. – На самом деле ничего не происходит! Сгиньте! Исчезните!

Казалось, провод улыбался. Ручей подкрался к самым моим ногам, начал растекаться, образуя небольшую лужицу. Отчаянно взвизгнув, я запрыгнула на стол. Оттуда – прямиком на шкаф. Пожалуй, этому головокружительному прыжку могла бы позавидовать даже Аманда, Принцесса воздуха.

Оказавшись на шкафу, я почувствовала себя в относительной безопасности. Электрический провод не мог дотянуться до этого укрытия, лужа осталась далеко внизу. У меня появилось время для раздумий. Пусть все, что происходит, только иллюзия, но для меня она абсолютно реальна, а потому смертельно опасна. От нее не скрыться, и слова убеждения здесь не помогут. Настало время действовать, нанести ответный удар. Разгадка была в снах. В моих видениях противостоявшие злу охотницы умели выходить из своего тела, и это позволяло им сражаться с лишенными плоти призраками. Если я смогу вспомнить, как это делалось, то, возможно, сумею дать достойный отпор тени.

Камень, который я по-прежнему судорожно сжимала в руке, стал самым настоящим якорем, удерживавшим меня в реальном мире. Я поднесла его к глазам. Бороздки, образовывавшие незамысловатый рисунок, превратились в слова заклинания, которое я очень хорошо знала, но просто успела забыть. Теперь память возвращалась. Все оказалось довольно просто – произносимые определенным образом слоги позволяли сконцентрироваться, ослабить связь между телесной оболочкой и душой. А еще следовало дышать особым образом, следуя ритму заклинания, упорно повторяя слова, значение которых было утрачено задолго до моего первого рождения.

Провод не оставлял попыток добраться до меня. Теперь они с водой действовали иначе. Коснувшись стены, влага медленно поползла по обоям. Я прекрасно понимала – когда она доберется до шкафа, для меня все будет кончено. Покидать собственное тело – занятие не из приятных, но возможность выбора отсутствовала. Я села, опершись спиной на сухую еще стену, закрыла глаза и, держа перед собой осколок камня, начала нараспев повторять слова заклинания. Самым сложным было найти верный ритм, научиться правильно вдыхать и выдыхать воздух, но я столько раз проделывала это раньше, что довольно быстро справилась с этой задачей…

Головокружение. Свет в глазах померк, а когда зрение вернулось, я с удивлением увидела сидевшую на шкафу девчонку. Она была неподвижна, бледна и здорово смахивала на покойницу. Яна Акулиничева, обычная девчонка, до недавних пор жившая обычной жизнью, находилась на грани между жизнью и смертью, а ее душа спокойно разгуливала по комнате. Впрочем, за исключением возможности видеть свое тело со стороны во мне ничего не изменилось, я продолжала оставаться сама собой, испытывала прежние чувства и сомнения.

В комнате не просматривалось ни капли воды, целехонький вентилятор стоял на своем месте, зато в углу находилось нечто черное. Мерзкое существо, отдаленно напоминавшее человека, казалось слепленным из черного дыма. Тень пульсировала, становилась то меньше и плотнее, то растекалась, превращаясь в серое облако. От нее шли волны холода и злобы. Я решительно двинулась к ней:

– Ты и правда веришь, что мог бы победить меня? Никогда не встречала таких самоуверенных призраков.

– Но и охотница ни разу не была такой слабой, как ты теперь. Ты все еще не поняла, в чем причина?

– Разберусь после того, как сотру тебя в порошок.

Тварь боялась меня, но и я не знала, что делать дальше. Вступить с ней в бой? Но как? Махать руками и ногами, как тогда в аллее? Но у нас у обеих не было тел… Наверняка имелись какие-то приемы уничтожения потерянных душ, но я, как назло, не могла их вспомнить. И все же шагнула вперед… Черный силуэт стал расплывчатым, полупрозрачным, торопливо метнулся в сторону:

– Мы еще встретимся, охотница… Я приду за тобой! – И растворился в воздухе.

Радость, облегчение, торжество… Но на сердце было неспокойно – тень уцелела, а значит, она обязательно вернется, попытается уничтожить меня. Кстати, о сердце… Сидевшая на шкафу Яна выглядела жутко и в то же время комично. Не следовало надолго оставлять ее одну…

Я вздрогнула, судорожно глотнула воздух, будто вынырнула с большой глубины. Меня трясло, как в лихорадке, руки и ноги не хотели слушаться, а тут еще очень некстати позвонили в дверь. Я неуклюже спрыгнула со шкафа, заковыляла в прихожую.

– На тебе лица нет! – Светка поставила на тумбочку тяжелую сумку, торопливо сняла сапоги. – Что случилось, Яна?

– Теперь все будет нормально.

– Знаешь, я специально ходила в эзотерический магазин и…

– Свет, не надо больше колдовства. Я справилась сама.

– То есть как – не надо? Или ты считаешь меня недостаточно опытной ведьмой?!

– Пойми…

– И слушать ничего не хочу! Я нервничаю, переживаю днем и ночью, думаю, как лучше тебе помочь, а ты даже разговаривать со мной не хочешь! Скрываешь, что происходит, говоришь, что можешь справиться сама. Не сможешь! Здесь нужен опыт, знания, талант.

– Света, у меня, кажется, аллергия на колдовство. Честное слово. От всех этих заклинаний и амулетов только хуже становится.

– А может быть, дело в том, что для тебя ведьма – носитель зла? Может, ты считаешь, что я служу злым силам? – В ее глазах блеснули слезы. – Думаешь, если человек уважительно относится к языческим богам, его следует считать исчадием ада?! Язычники никогда не поклонялись злу, просто у них была другая вера! Только идиоты служат злу!

– Света! Света!

Она не слушала. Стремительно прошла в комнату матери, хлопнула дверью. Вскоре я услышала горькие, приглушенные подушкой рыдания. Мне хотелось пойти следом, успокоить Светку, но было совершенно ясно, что в таком состоянии она никого слушать не станет.

Часть II. Музей ужасов

Размеренно-негромко стучали колеса. Под головой лежала сплющенная подушка, пододеяльник был сырым, и оттого одеяло казалось особенно тяжелым. За окном мелькали редкие фонари – их свет скользил по купе, последовательно озаряя все его углы. Соседи спали, только из коридора доносился слабый запах сигаретного дыма.

В Москву, в Москву… Каникулы кончились. Настало время возвращаться к нормальной жизни, в которой не было места чудесам и чужим воспоминаниям. Может быть, во всем виноват этот странный провинциальный городишко, в котором находился проход между мирами и было полно другой чертовщины? Стоит только вернуться в Москву, и все станет как обычно? Честно говоря, я немного жалела об этом. Конечно, страха я натерпелась предостаточно, но были и приятные моменты – воспоминания о прошлых жизнях оказались намного интереснее любого сериала. Вот только со Светкой нехорошо получилось. Мы давно помирились, обошли все музеи и памятники архитектуры, даже сходили на дискотеку, но иногда в глазах моей сестры вспыхивал огонек неприязни. Похоже, она так и не смогла простить меня.

Я поднялась, села на постели и, отодвинув край пыльной шторки, уставилась в окно. За стеклом проплывали плохо различимые в темноте силуэты деревьев, бескрайние, казавшиеся угольно-черными поля. Не знаю почему, но я очень любила смотреть на мелькавший за окном поезда ночной пейзаж. Днем все выглядело привычно и обыденно, а ночью незатейливый ландшафт средней полосы превращался в заколдованный мир.

Под сиденьем стоял сундук с наследством Великолепной Аманды, а мои мысли вновь и вновь возвращались к тому, что произошло за время каникул. Если на минуточку допустить, что все случившееся не было наваждением, то картина складывалась довольно ясная, хотя и противоречившая всему тому, что я знала о жизни.

Итак, когда-то очень давно на свет появились две Сестры. Они были не совсем обычными людьми, превосходили в силе и ловкости остальных, могли покидать свою телесную оболочку, а самое главное – помнили все свои предыдущие воплощения. Сестры были охотницами – они преследовали и уничтожали злобных призраков, паразитировавших на людских душах. Судя по всему, одной из этих сестер была я.

Ингрид и Мария, Елена и Адриана, Садако и Рэйко, Кэйт и Аманда… До какого-то момента эти девушки не знали, кем являются на самом деле, жили в разных странах и не подозревали о существовании друг друга. Потом к ним начинала возвращаться память, и тогда, встретившись, они начинали странствовать по миру в поисках теней. Похоже, в каждой жизни их ожидала главная битва, но об этом мне почти ничего не было известно. Память возвращалась кусками, и о многом пока можно было только догадываться.

Больше всего меня тревожил вопрос, как я найду свою Сестру. Даже если два человека живут в одном городе, они могут никогда не встретиться, а Сестры, как правило, рождались в разных странах. Иногда я думала о Светке, но она явно не подходила на эту роль – моя Сестра была другой, и я бы узнала ее в любом обличье. Что же касается Великолепной Аманды, то мне казалось, что Принцесса воздуха и была моим предыдущим воплощением. Все складывалось довольно логично – эта женщина умерла в год моего рождения, позаботившись о том, чтобы мне досталось то, что помогло бы вспомнить о прошлых жизнях. Как она узнала обо мне – вопрос, но, похоже, Сестры обладали даром предвидения. Во всяком случае, они знали, кем станут в следующей жизни. Смущало другое – Аманда была акробаткой, летала под куполом цирка, а я совершенно не способна была на такие упражнения, если, конечно, не считать тот памятный прыжок на шкаф…

Да, жизнь закрутилась похлеще «Зены», и я не знала, радоваться мне или печалиться. Когда-то я мечтала о настоящей, единственной подруге, с которой можно было делить горе и радость, а теперь такая перспектива стала реальной, но почему-то не вдохновляла. Если история Сестер не была выдумкой, это означало одно – мне предстоит круто изменить свою жизнь, отказаться от всего, что представлялось важным и желанным, стать другим человеком. Это пугало.

Резкий толчок, отвратительный визг, скрежет, крики людей, посыпавшиеся с багажной полки баулы… За этот краткий миг я успела распрощаться с жизнью, подумать, что, может быть, все обойдется, вновь потерять надежду и страстно захотеть жить.

Грохот сменила тишина. Ничего не происходило. После короткой паузы послышались голоса пассажиров. Теперь, когда стало ясно, что опасность миновала, вагон гудел, как растревоженный улей. Я влезла в джинсы, накинула куртку и вслед за остальными вышла в коридор. Люди шумно возмущались, указывая в конец вагона, туда, где возле тамбура стояли двое – злая как черт проводница и стройная, подтянутая девушка. Эту молоденькую блондинку просто нельзя было не заметить. Бросалось в глаза все – и очень короткая стрижка, и узенькие, в обтяжку, брюки из черной кожи, и широкий, украшенный цепями и заклепками ремень. Девчонка явно была крутой и делала все, чтобы привлечь к себе внимание. Кажется, сегодня ей это удалось на славу. За ней наблюдал весь вагон. Проводница отчитывала блондинку, а та смотрела на нее совершенно невинными глазами. В уголках губ девушки затаилась усмешка.

Вскоре стало понятно – блондинка неожиданно рванула стоп-кран, чем и вызвала всеобщую панику. Пока все обсуждали столь возмутительный поступок, в вагон вошла начальница поезда, негромко заговорила с проводницей. Лицо у той неожиданно изменилось, теперь она смотрела на блондинку едва ли не с нежностью.

– Так вот в чем дело… – проговорила проводница, а потом крикнула на весь вагон: – Все в порядке, товарищи! Девушка все сделала верно. На путях находился посторонний предмет. Расходитесь. Через минуту поезд отправляется. Всем спокойной ночи!

Время было позднее, сон склеивал глаза, и пассажиры начали потихоньку расползаться по своим купе. Только блондинка осталась стоять у окна в коридоре, глядя в ночь через запыленное стекло. Я хотела последовать примеру попутчиков, но неожиданная догадка заставила меня остановиться на пороге купе. Что, если…

Решительная, уверенная в себе блондинка вполне могла оказаться моей Сестрой. Теперь я не верила в совпадения. Все, что происходит, происходит не случайно. Достаточно вспомнить встречу в сквере, после которой мне досталось наследство Аманды. Покупая билет в этот поезд, я даже не представляла, какая меня ждет неожиданность, а где-то уже все было предрешено. Оставалось только узнать, помнит ли Сестра, кем она является на самом деле, или воспоминания еще не открылись ей. Теперь мне предстояло выяснить это. Действовать надо было осторожно, иначе вполне можно было сойти за сумасшедшую.

– Привет. Я тебя от важных дел не отрываю?

– Привет. – У нее были светло-карие, почти круглые глаза, насмешливые и задорные. – Как видишь, созерцаю родные просторы. Сон из головы улетучился.

– И мне не спится. Кстати, меня зовут Яна.

– Зинаида. Для друзей – Зизи.

– Слушай, насчет стоп-крана…

– Все началось с того, что я пошла в туалет, – Зизи усмехнулась. – Такое вот начало детектива. Выхожу я из этого замечательного места и вижу – в дальнем конце вагона маячит чья-то фигура. Мне этот тип не понравился, сама не знаю чем. Ну все, думаю, террорист. Сейчас как рванет, и мы все отдыхаем… Я пошла следом. Так из вагона в вагон мы полпоезда прошагали. Честно сказать, я этого типа не рассмотрела, только его тень и видела. Впрочем, ладно, все равно фоторобот составлять не придется…

Я слушала Зинаиду и почти не сомневалась, что встретила ту, о ком думала все последние дни. Моя Сестра поступила бы точно так же – в одиночку ринулась бы за опасным преступником, не испытывая ни страха, ни сомнений.

– Короче, так мы дошли до первого вагона. И тут тип исчез, будто растворился. Все происходило под чутким контролем моего зрения, а он все же сумел ускользнуть. Но я-то была уверена, что этот террорист как-то просочился в тепловоз. В общем, в воздухе явственно запахло паленым. Тогда я и дернула стоп-кран, так, для профилактики.

– Террориста поймали?

– В том-то и дело, что нет! Я плохо слышала, о чем шушукались проводницы, но главное усекла. С машинистом и его помощником что-то случилось – то ли они заснули, то ли у них еще что-то произошло, короче, они сделались никакие, и поезд спокойненько несся на красный свет. Еще немного, и мы бы врезались в хвост товарняка. Такая вот перспективочка.

– Жуть! Выходит, ты нам всем жизнь спасла?

– Себе, между прочим, тоже. Жаль, что этого психа нигде не обнаружили. Похоже, он спрыгнул, когда началась суматоха.

– А как он выглядел?

– Говорят же тебе – я видела только тень.

Пришедшая мне в голову мысль оказалась очень неприятной. Неужели все это было сделано из-за меня? Черный призрак готов был поезд пустить под откос, лишь бы уничтожить своего врага. Он обещал, что мы еще встретимся, но тогда я не восприняла всерьез его слова. Или тень не имеет никакого отношения к случившемуся? На свете всегда найдутся маньяки, готовые совершить какое-нибудь бессмысленное и жестокое преступление…

– О чем задумалась, Яна? – Зизи ловко забросила в рот подушечку жвачки. – Представляешь печальные последствия?

– Вроде того.

Поезд замедлил ход, подъезжая к станции. За окном проплыло здание вокзала, несколько пассажиров стояли на перроне. Голос из динамика сообщил, что наш поезд прибывает на второй путь и его стоянка продлится три минуты. Если бы не Зизи, мы бы никогда не подъехали к этой станции, лежали бы сейчас среди покореженного железа, мертвые и умирающие.

– Послушай, Зизи, просто так ничего не случается. Что, если у тебя есть дар предвидения или…

– Нет у меня никакого дара! – Она взъерошила пятерней короткие волосы, и я увидела, что ее пальцы унизаны серебряными, явно сделанными на заказ кольцами. – У меня просто глаза зоркие. Знаешь, я слишком много людей с «даром» видела, меня это напрягает.

– Учту.

– Лично у меня появилось желание соснуть пару часиков.

Зинаида развернулась, собираясь выйти из вагона. Я забеспокоилась – сейчас она исчезнет, и кто знает, когда мы увидимся вновь. А мне надо было столько еще выяснить!

– Если не секрет, ты откуда и куда едешь?

– Нанесла неофициальный дружественный визит своему двоюродному брату, мы с ним целую вечность не виделись. Теперь возвращаюсь домой, если можно так выразиться.

– А я провела каникулы у сестры. Зизи, давай телефонами обменяемся.

– Зачем?

Она посмотрела на меня с недоумением. Действительно, зачем? Сколько случайных встреч происходит в поезде, люди откровенничают, рассказывают друг другу всякие истории, а потом расстаются навсегда, не слишком сожалея об этом. Зачем такой крутой особе, как Зинаида, давать свой телефон обычной, ничем не примечательной девчонке? Зизи ничего не знала о Сестрах, но, если рассказать ей об этом сейчас, она точно посчитает меня чокнутой. Надо было во что бы то ни стало закрепить это знакомство, а потом потихонечку рассказать ей, в чем дело. Я замешкалась, не зная, что сказать. Взгляд вновь скользнул по стильному прикиду блондинки.

– Никогда не встречала девчонку, которая гоняла бы на мотоцикле, – наугад бросила я. – По-моему, это просто супер. Я бы и сама о таком мечтала, да только духу не хватает.

– А у меня что, это на лбу написано? – Зизи расплылась в улыбке.

– Можно сказать и так.

– Я уже больше года катаюсь. Это действительно круто. – Она похлопала себя по карманам, извлекла обертку от жвачки, что-то на ней нацарапала. – Это мобильник. Звони. Может, устроим покатушки, если будет настроение.

Она потрепала меня по плечу и решительно пошла прочь. У этой девушки была легкая, упругая походка, стремительные движения. Глядя ей вслед, я не сомневалась, что встретила свою Сестру. А может быть, у меня просто давно и капитально съехала крыша…

Если говорить честно, я не очень-то любила школу. Во всяком случае, проведенное в ее стенах время не шло ни в какое сравнение с каникулами. Но сегодня я шла в родное учебное заведение, как на праздник. Стоило только переступить ее порог, как потерянные души, Сестры-охотницы и даже встреча с Зизи отступали на второй план, превращаясь в подобие сна. В школе текла нормальная жизнь, в которой не было места чудесам, и это вселяло уверенность. Конечно, хорошо почувствовать себя бесстрашной охотницей, спасающей мир от всевозможных напастей, но намного лучше было оставаться простой тринадцатилетней девчонкой.

До звонка было минут пять, и в классе собрались все ребята, за исключением, естественно, «колобков». Костик и Леша, как всегда, опаздывали. Лежебоки любили поспать, а потом, проспав, с энтузиазмом рассказывали о невероятных происшествиях, которые якобы мешали им вовремя прийти в школу. Обычно это сходило им с рук, но вот опаздывать на урок физики было довольно рискованным делом.

Наша молоденькая физичка Анастасия Анатольевна славилась своей вспыльчивостью и непредсказуемостью. Она первый год работала в школе, смотрела на нас как на людоедов, постоянно устраивала грандиозные разборки с участием завуча и родителей. Ученики, в свою очередь, не любили физичку и не упускали случая подшутить над ней. Короче, это была какая-то классовая борьба – бесконечная и беспощадная.

Серьезный и ответственный Игорь Шпаков был единственным человеком в классе, которому Анастасия доверяла свои бесценные приборы и таблицы. Пока все галдели и, как могли, прикалывались, отмечая День дурака, Игорь поднялся на кафедру и сосредоточенно налаживал подрагивавшие тоненькими стрелочками приборы. Потом, закончив работу, он вернулся за свой стол и углубился в конспекты.

– Эй! Акулиничева, ты что, оглохла?

Маринка и Наташа, две неразлучные неугомонные подруги, наперебой начали расспрашивать меня о поездке. Они познакомились со Светкой во время зимних каникул, и теперь им хотелось узнать о ней что-нибудь новенькое.

– Она продолжает колдовать? А приворожить парня может? – выспрашивала Маринка. – Скажи, Яночка, а с другими ведьмами ты еще не познакомилась?

– По-моему, эта Света – выскочка и зазнайка, больше ничего. Я и сама умею привораживать, – вторила подруге Наташа. – Меня бабушка в деревне научила…

Девчонки говорили так много и так быстро, что я не успевала отвечать на их вопросы. К счастью, прозвенел звонок, и все мгновенно расселись по местам, замерли, как по команде «смирно». Тридцать пар глаз сосредоточенно смотрели на выкрашенную желтоватой масляной краской дверь. Все ждали, когда раздастся перестук каблучков Анастасии, но из коридора не доносилось ни звука. Это было странно, почти пугало. Как и все законченные маньяки, наша физичка отличалась невероятной пунктуальностью и не опаздывала никогда, ни при каких обстоятельствах.

За дверью послышался топоток ног, хихиканье. В класс просунулась совершенно круглая, покрытая «газончиком» коротких волос голова Костика. Следом возник второй «футбольный мяч» – башка его неразлучного приятеля Леши. У обоих была улыбка до ушей и страшно довольные физиономии.

– Анастасию завуч допрашивает, – громким, слышным на весь класс шепотом сообщил Леша. – Остановила ее в коридоре и говорит что-то о педагогических методах.

– Короче, ей устроили головоломку с холодным душем, – уточнил второй «колобок». – То есть я имел в виду головомойку. Голову на помойку…

Пока Леша разбирался с головомойками и головоломками, Костик прошмыгнул к доске, с важным видом стал за кафедру, прищурившись, оглядел класс, поправил воображаемые очки:

– Акулиничева, к доске! Расскажи нам все, что знаешь о законе Ома. И все, что не знаешь! – Его голос сорвался на крик, прямо как у Анастасии Анатольевны. – Всё! Не вздумай ничего утаивать! Или я проверю его действие на тебе!

Руки Костика никогда не оставались без дела. Пока он выкрикивал фамилии и приставал ко всем с глупыми вопросами, его толстые, похожие на сосиски пальцы крутили ручки стоявших на столе приборов:

– А сейчас перейдем к практике. Проведем эксперимент по…

– Костя, прекрати! – Игорь поднялся из-за стола, двинулся к хихикавшему «колобку». – Не трогай ничего, здесь все под током!

Предупреждение запоздало – в этот самый момент Костик крутанул одну из ручек, его лицо озарила ослепительно-голубая искра, и тут же класс погрузился во мрак. Миг тишины сменил дурной девчоночий визг. Визжали все, кажется, и я сама. Не в меру пылкое воображение рисовало картину того, что могло произойти с Костиком. Зрелище не предназначалось для слабонервных.

– А-а-а! А-а-а! – визжали со всех сторон.

– Что происходит? – Ледяной голос завуча пресек панику. – Немедленно включите свет!

Будто повинуясь приказу этой сухощавой мужеподобной женщины, над нашими головами вспыхнули лампы. Рядом с завучем стояла бледная как смерть Анастасия Анатольевна, а вот Костика я так и не увидела – он лежал за кафедрой, и с моего места можно было рассмотреть только подошвы его ботинок. С ботинками ничего не случилось.

– Врача, быстро! – первой сориентировалась в ситуации завуч. – Откройте окна, ему нужен воздух.

Кто-то сорвался за врачом, остальные вскочили со своих мест, обступили неподвижного Костика. Физичка прислонилась к испачканной мелом доске с явным намерением упасть в обморок. Растолкав ребят, я протиснулась к пострадавшему. Костик дышал, но был бледен и находился без сознания. Толпа зашевелилась, меня вновь оттеснили в сторону, а над «колобком» склонилась запыхавшаяся Нина Петровна, наш школьный врач. Она нащупала пульс, расстегнула ворот Костиковой рубашки, и в этот самый момент он открыл глаза:

– Что со мной?

Костик приподнялся на локте, туманным взором окинул столпившихся рядом одноклассников. Нина Петровна заботливо взяла его за руку, но это совершенно обычное движение подействовало на «колобка» хуже удара молнии. Он подскочил и шарахнулся от нашей врачихи как от инопланетного чудовища. На его лице появились испуг и безграничное искреннее удивление.

– А теперь потрудитесь объяснить, как все произошло, – прозвучал бесстрастный голос завуча.

Впрочем, объяснения отложили до лучших времен. Костика вместе с сопровождавшим его Лешей отвели в медпункт, и урок кое-как начался. Перепуганная физичка вела себя так, будто ее саму стукнуло током – она была бледна, тиха, не кричала и не ставила единицы. Такая обстановка располагала к размышлениям. Я то и дело оглядывалась на пустовавшее место Костика, вспоминая его изумленный взгляд. Что же он увидел в тот миг, когда его руки коснулась наша врачиха? Какую тайну открыл? В какую бездну заглянул? Ответа пока не было…

Спортом я никогда не увлекалась, и все мои достижения на этом поприще сводились к тому, что в возрасте четырех лет я делала «мостик», а в настоящее время немного каталась на роликовых коньках. Однако с того момента, как я вообразила себя охотницей за призраками, мне требовалась хорошая физическая подготовка. Положение обязывало, и мне пришлось серьезно об этом задуматься.

Не по-весеннему жаркий воскресный день апреля очень подходил для начала новой жизни. Облачившись в спортивный костюм, я сообщила изумленной маме, что собираюсь на пробежку. Она пожелала мне успешной тренировки и ушла на кухню.

Покупая квартиру, папа тщательно выбирал район, в котором должно было находиться наше новое жилье. Он хотел жить в тихом, экологически чистом месте, а потому его выбор пал на новостройку, расположенную неподалеку от лесопарка. Окна нашей квартиры выходили на ведущий к центральному входу бульвар, где-то далеко внизу маячили крыши пятиэтажек, и низенькие дома не заслоняли расстилавшееся вокруг нас море деревьев. Как сказала мама, из наших окон был отличный вид на небо и висевшую над черным лесом луну. Мы жили здесь уже второй год, но в парк ходили не слишком часто – папа сутками пропадал на работе, у мамы было много дел по хозяйству, а я считала, что в лес надо ходить только с собаками. Собаку мне так и не купили, и лес стоял без дела. Впрочем, теперь он мог стать отличным местом для тренировок.

Я трусцой выбежала из подъезда, пересекла улицу и углубилась в лесопарк. Сейчас он производил довольно странное зрелище. День напоминал летний, но деревья еще не обзавелись листвой и стояли голые посреди усыпанной прошлогодними листьями земли. Только сосны зеленели, всем своим бодрым видом демонстрируя, что жизнь продолжается.

Взяв курс к прудам, я резво побежала по центральной аллее. Темп пробежки получился довольно быстрым, но мое тело совершенно не чувствовало усталости. На душе было удивительно легко, я чувствовала свою силу, прилив энергии и почти летела над землей.

Пруды сверкали золотыми солнечными блестками, возле них степенно прогуливались молоденькие мамы с колясочками и стайки пенсионеров. Не сбавляя темпа, я пробежала по невысокой плотине, разделявшей соседние пруды, свернула вправо. Старая, покрытая растрескавшимся асфальтом дорога вела в довольно глухие места, куда не следовало наведываться без компании, но моя уверенность в собственных силах была безгранична.

Внимание мое привлекла просторная, отгороженная от посторонних взглядов молоденьким ельником поляна. Сквозь покрывавшие ее космы прошлогодней травы уже пробивалась свежая изумрудная зелень. Местечко показалось довольно симпатичным. Выбежав на середину поляны, я остановилась, призадумалась, а потом легко, как во сне, стала на руки и прошлась колесом. Прыжок вперед, назад, переворот в воздухе… Совершенно фантастическое чувство свободы опьяняло. Припомнив гонконгские фильмы, я попыталась изобразить боевую стойку, и это удалось с невероятной легкостью. Мое тело могло все, ему надо было только вспомнить некогда привычные движения. Значит, я могла владеть мечом, как Рэйко, отлично держаться в седле, а может быть, даже летать, как Аманда, которую не случайно называли Принцессой воздуха. Стоит лишь захотеть…

Но мое тело, похоже, думало иначе. Оно еще не было приспособлено к таким нагрузкам, а потому я почувствовала усталость. Тренироваться, тренироваться и тренироваться, только тогда мои мышцы станут сильными и послушными. Пока же я выполняла все эти сумасшедшие прыжки на чистом энтузиазме.

Поляна осталась позади. Настало время возвращаться домой. Идти по дороге было долго, и я решила пойти по другому пути. Места, по которым пролегал маршрут, производили жутковатое впечатление, но зато по протоптанной среди этих дебрей тропинке можно бы раза в полтора сократить путь. Тропа проходила по довольно высокому обрыву одного из прудов, который давно превратился в жуткого вида болото, а с другой ее стороны тянулся глухой деревянный забор. Слухи упорно твердили, что за ним расположена территория подземного военного завода, но, на взгляд непосвященного, она напоминала заброшенный яблоневый сад. Короче, место, куда я направлялась, могло стать отличной декорацией для съемок какого-нибудь ужастика.

Под ногами, метрах в пяти ниже узенькой тропки стояла черная, неподвижная вода. Болото основательно заросло камышами, из него торчали уродливые, похожие на экспонаты «Музея деревянной скульптуры» коряги. Глядя на эти потенциальные произведения искусства, я вспомнила о Художнике. Не знаю, кем он был на самом деле, но это прозвище несколько раз всплывало в моих снах. Сестры-охотницы не любили и опасались его. «Художник не такой, как мы, он служит злу», – так сказала однажды моя Сестра.

Мысли мои были так далеко от грешной земли, что я сперва не поняла, какой звук обрушился на мои барабанные перепонки. Безмолвие жутковатой тропы нарушил нарастающий рев. Только когда на узкой дорожке появился ехавший на приличной скорости мотоцикл, стало ясно, что у меня возникли серьезные неприятности. Уклониться от встречи было невозможно. Я хотела прижаться к забору и пропустить сумасшедшего, рисковавшего ездить в таких местах байкера, но внезапно поняла – он пришел за моей головой и не собирался отступать.

Ледяная, протухшая вода, из которой торчали угрожающего вида коряги и ржавые трубы, или двухметровый заборище, по верху которого было натянуто несколько рядов колючей проволоки… А совсем близко – ревущий, блестевший хромом и яркими красками мотоцикл. На оценку ситуации ушла доля секунды. То, что произошло дальше, почти не оставило следов в памяти – слишком все случилось стремительно и быстро. Завертевшиеся, как на карусели, земля и небо, свист ветра в ушах, резкий удар ступнями о землю… Только оказавшись на территории заброшенного сада, я сообразила, что сделала почти невероятное – без разбега перепрыгнула забор, даже не задев колючую проволоку. По ту сторону серых, плотно подогнанных друг к другу досок слышался рев мотоцикла. Удивляться и раздумывать, как все произошло, было некогда. Сейчас передо мной стояла другая цель – уйти от преследователя и укрыться в безопасном месте. Судя по всему, байкер не думал оставлять меня в покое и теперь ездил вдоль забора в поисках прохода.

Я осмотрелась. Запретная зона выглядела как обычный яблоневый сад – очень старый и запущенный. Не знаю, находился ли под землей секретный завод, а вот то, что здесь жили крайне злые и невоспитанные собаки, мне было хорошо известно. Как-то раз «колобки» просочились за опутанный «колючкой» забор, надеясь набрать здесь побольше яблок, но вместо дармовых фруктов напоролись на стаю полудиких барбосов… От этой экспедиции у мальчишек остались крайне неприятные воспоминания и разорванные на лоскутки брюки.

Мне предстояло пересечь сад и выйти в ту его часть, которая примыкала к наиболее многолюдной части лесопарка. Среди людей я была бы в относительной безопасности. Вряд ли байкер стал бы давить меня прямо на глазах изумленных старушек и ребятни всех возрастов. Я торопливо шла между рядами старых яблонь, прислушиваясь и присматриваясь. Вдалеке слышались лай собак и шум мотоцикла, но поблизости никого не было.

Похоже, привязавшаяся ко мне во время весенних каникул тень сменила тактику. Когда ей стало ясно, что меня не запугаешь и не сведешь с ума, она затаилась, готовясь к решительному удару. Если нельзя сломить волю, то можно убить тело. Моя душа была бессмертна, а вот телесная оболочка слаба и уязвима. То, что произошло в поезде, было первой попыткой покушения. Теперь пришла очередь второй. Я не сомневалась, что тень подчинила себе волю этого парня на мотоцикле и теперь он слепо повиновался гнездившемуся в его душе чудовищу. Он думал, что должен меня убить.

Вдали между корявыми стволами яблонь промелькнул мотоцикл. Я инстинктивно отпрянула, спряталась за ствол. Байкер приближался, и тут тишину старого сада нарушил хриплый многоголосый лай собак. Мотоциклист привлек внимание стаи – возбужденные барбосы ринулись к своей добыче. Любой другой на месте этого парня поспешил бы смотаться из такого опасного места, но он продолжал упрямо ехать вперед, отталкивая ногой крутившихся под колесами собак. Тень завладела его сознанием, и он хотел только одного – разыскать и уничтожить меня.

Стараясь производить как можно меньше шума, я вскарабкалась на старую яблоню. На ней еще не было листьев, а потому убежище казалось не слишком надежным. Меня мог заметить каждый, кто поднял бы голову. Хорошо еще собаки всерьез увлеклись байкером, предпринимая атаку за атакой.

– Стой! Кто идет?! – неожиданно раздался хриплый прокуренный голос. – Шарик, место! Я кому сказал…

Из глубины сада появился еще один участник «спектакля», замызганный мужичок с ружьишком наперевес, по всей видимости, местный сторож. Он направился к байкеру, в доступной форме объясняя, что делать тому здесь совершенно нечего. Брань перекрывал непрекращавшийся лай псов.

С вершины дерева неплохо просматривались окрестности. Яблоня, на которую я залезла, находилась метрах в десяти от края запретной зоны. С нее хорошо было видно и то, что происходило за забором. Там находился небольшой, поросший редкими сосенками лужок, вдалеке виднелась кромка воды. Гуляющих почти не было, если не считать троих молоденьких всадниц. Лошади под ними шли неспешно, а сами девчонки оживленно болтали между собой, обсуждая какую-то волновавшую их тему. Сторож, байкер и собаки продолжали выяснять отношения. Воспользовавшись тем, что меня не замечают, я быстро сползла с дерева, побежала к забору.

Не замечают… Как же! Первой засекла мое появление маленькая рыжая дворняжка. Отделившись от остальной стаи, она с громким лаем бросилась под ноги. Остальные псы, которым надоело получать пинки тяжелых байкерских сапог, моментально переключились на более легкую добычу. Еще мгновение, и я уже сидела на пологой толстой ветви яблони, а внизу бесновалась свора злобных барбосов. Но это было только начало неприятностей. Обнаружив место, где я скрываюсь, мотоциклист медленно поехал к старой яблоне. Тень не позволяла думать. Сейчас этот парень был самым настоящим Терминатором, зацикленным на одной мысли – уничтожить меня любой ценой. Ему не помешали бы ни сторож, ни собаки…

План возник быстро – четкий до мелочей и невероятно рискованный. Вряд ли он пришел бы в голову простой девочке Яне, но для прожившей десятки жизней охотницы такой поворот событий был в порядке вещей. Яблоня, на которой я скрывалась, стояла совсем близко от забора, этим мне и следовало воспользоваться. Взобравшись на самый верх, я встала на немного пружинившую горизонтальную ветвь, раскачалась и прыгнула как с трамплина… За спиной послышалось изумленное восклицание сторожа.

Посадочка получилась не слишком мягкой. Кубарем скатившись по жесткой прошлогодней траве, я едва не попала под копыта перепуганных моим внезапным появлением лошадей. Они заржали, поднялись на дыбы, едва не сбросив не менее обалдевших наездниц. За забором взревел мотоцикл – похоже, байкер намеревался просто протаранить подгнившие доски. Впрочем, пока все шло в соответствии с планом. Я поднялась на ноги, подбежала к крайней девчонке:

– Извини, но мне нужна твоя лошадь.

Выдернув девчонку из седла, я вскочила на спину перепуганного животного, пришпорила его. Конь взвился на дыбы, испуганно заржал и стремглав понесся прочь.

Я летела, не разбирая дороги и не оборачиваясь. Где-то позади были слышны грохот опрокинутого забора и рев мотоцикла, но я не позволяла себе отвлекаться. Главным для меня было оторваться от байкера и больше не попадать в поле его зрения.

Кажется, план удался. Грохот и крики остались позади, в ушах был слышен только топот копыт по твердой, как камень, земле. Я скакала, не зная куда, но инстинкт заставил меня выбрать нужное направление – вскоре за кустами мелькнула огораживавшая лесопарк кованная под старину ограда. Я вновь пришпорила коня, галопом промчалась к центральному входу. Забросив поводья на спину взмыленного животного, спрыгнула на землю и с максимально возможной скоростью рванула в сторону дома. Погони не было. Одержимый черным призраком мотоциклист еще плутал по запутанным аллеям лесопарка.

«Абонент временно недоступен, абонент временно недоступен…» Иногда мне начинало казаться, что мобильник Зизи разбился вместе со своей хозяйкой и теперь валяется где-нибудь на обочине дороги. От этого кулаки сжимались сами собой, а на глаза наворачивались слезы.

После недавнего нападения я поняла, что должна как можно быстрее разыскать свою Сестру и вдвоем с ней остановить зловещую тень. Единственной кандидатурой на роль Сестры была Зизи, но мне никак не удавалось связаться с ней. Я звонила днем, звонила утром и ночью, но равнодушный голос в трубке сообщал мне о том, что абонент временно недоступен. Это начинало действовать на нервы. К тому же за последнюю пару дней со мной произошло еще несколько неприятных историй, которые можно было бы назвать несчастными случаями, но на самом деле они являлись попытками покушения. Выброшенное из окна ремонтируемого дома стекло едва не пробило мне голову, а рассеянный, интеллигентного вида дяденька чуть было не столкнул меня под поезд в метро. Короче, больше ждать было нельзя. Но, похоже, в одиночку я бы не смогла остановить тень. Оставалось только без конца названивать Зизи.

Однако даже самые невероятные события не могли изменить привычный распорядок жизни. Положив трубку, я вновь попыталась взяться за уроки. Алгебра, как, впрочем, и история, упорно не хотела лезть в голову. И тут зазвонил телефон…

– Зизи?! – крикнула я в трубку, слишком поздно сообразив, что Зинаида не знает моего номера.

– Кто такая Зизи? – поинтересовался Леша. – Ты меня с ней не познакомишь?

– Это ты…

– Не думал, что я способен вызывать такое тяжелое разочарование. Слушай, Акулиничева, спускайся во двор, у нас с Костиком к тебе дело на миллион долларов. И не только, кстати сказать, к тебе. Я уже Игорю позвонил и Маринке с Наташей.

– А что случилось?

– Расскажу на месте. Зачем мне для каждого в отдельности стараться? Так ты идешь?

Подумав, я согласилась. Хотелось немного развлечься, почувствовать себя такой же, как прежде. «Колобки» были специалистами по всевозможным розыгрышам и приколам, а потому скучать с ними не приходилось. Правда, после того, как Костика стукнуло током, он изменился – стал более серьезным и задумчивым, но, похоже, такое «отрезвляющее» действие электрического разряда стало потихоньку проходить. К Костику возвращался оптимизм, и лишь время от времени в его глазах появлялось странное выражение. Он смотрел на своего собеседника так, будто видел его впервые. Иногда – с любопытством, но чаще – с испугом.

Ребята поджидали меня во дворе. Вся компания была уже в сборе. Маринка и Наташа оккупировали качели, долговязый Игорь удобно расположился на спинке лавочки, демонстрируя всему миру видавшие виды кроссовки, а стоявшие поблизости «колобки» с энтузиазмом уминали эскимо. При этом Леша ухитрялся еще и рассказывать ребятам очередную невероятную историю:

– Заходим мы, идем по узкому коридору, везде полумрак и тихо-тихо… Даже жуть берет. Раз – освещенный угол, а в нем Ельцин с Горбачевым в шахматы играют. Смотрим, а напротив – Петр Первый и женщина в пышном платье. Кажется, Екатерина Вторая… О, привет, Акулиничева! – прервал он рассказ. – Вечно ты опаздываешь. Я повествую о нашем с Костиком визите в музей восковых фигур, который состоялся не далее как вчера вечером.

– Ничего интересного, – перебила его Маринка и состроила недовольную гримаску. – Я и сама в таких местах бывала. Там просто противно и больше ничего.

– Спокойно, мадемуазель, это только начало повествования. Мы с Константином Григорьевичем тоже в особый восторг не впали, прошлись по залам и вскоре покинули это место. И тут я…

– Нет, я! Лавры первооткрывателя ты не получишь!

«Колобки» начали бурно выяснять отношения, и вскоре стало ясно – речь шла о каком-то подвальном окошке, сквозь которое можно было проникнуть в подсобные помещения музея.

– Короче, мы заглянули внутрь и увидели там такое!.. – Круглое лицо Костика сияло восторгом. – По темным углам подземелья прятались синие, как летние сумерки, висельники, омерзительные уроды и маньяки со своими несчастными жертвами. Вот это было зрелище!

– Фигуры наверху – фигня, – разделавшись с эскимо, вновь заговорил Леша. – Самое интересное спрятано в подвале. Окошко и сегодня открыто, я лично проверял. Давайте рванем в музей все вместе – там такая жуть, что никому мало не покажется. Страшнее, чем на уроке физики!

Девчонки начали отнекиваться, но чувствовалось, что они делали это для вида – и Наташка, и Маринка просто обожали всевозможные ужастики и кошмарики. Игорю такое времяпрепровождение не слишком нравилось, но он вот уже полгода «сох» по Маринке, а потому был готов идти за ней куда угодно. Лично мне, по правде говоря, было совершенно все равно.

Вскоре вся компания покинула уютный дворик и двинулась по направлению к лесопарку. Музей восковых фигур открылся совсем недавно, а потому у нас в школе о нем почти никто ничего не знал. «Колобки» рассказали, что музей разместился в старинном особнячке на краю лесопарка, в непосредственной близости от частного колледжа. Местечко было довольно глухое и тихое, самое подходящее для такого зловещего заведения. Вот только посетители в него, наверное, почти не заглядывали…

Наш путь пролегал через лесопарк. Шагая по аллее между Костиком и Наташей, я вспоминала встречу с одержимым тенью байкером. После этой истории я не отказалась от ежедневных тренировок, только старалась находиться все время на людях, а вот сегодня, как назло, вокруг почти не было гуляющих. В такой обстановочке могло произойти все, что угодно. С каждой тренировкой мое тело становилось все более сильным и гибким, но все же я не была уверена, что в случае опасности смогу защитить находившихся рядом ребят.

– Ой! – кокетливо взвизгнула Маринка и, уцепившись за протянутую руку Игоря, перепрыгнула через дыру в настиле небольшого мостика.

Потом он помог перебраться и Наташе. Костику, похоже, захотелось выглядеть джентльменом, он протянул мне руку, а потом, будто вспомнив о чем-то, решительно ее отдернул.

– Ты что? – Я даже разозлилась. Мне ничего не стоило преодолеть это препятствие, а из-за странных действий «колобка» меня едва не угораздило сорваться в высохшую канаву, над которой и был перекинут мостик. – Будь последовательным.

– Извини, – потупился он, но руки так и не подал.

Впереди возник ладный, сложенный из темно-красного кирпича особнячок. До недавнего времени он стоял заколоченным, а теперь в нем сделали ремонт и повесили над дверью черную вывеску, на которой золотыми готическими буквами было написано: «Музей восковых фигур». Костик и Леша отделились от остальной компании, крадучись обошли особняк. Не заметив ничего подозрительного, Леша тихонько свистнул. Мы короткими перебежками приблизились к дому. «Колобки» стояли во дворе особняка возле глубоко ушедшего в землю окошка подвала. Я посмотрела в темный прямоугольник колодца. Грязная оконная рама была приоткрыта, а за ней не просматривалось ничего, кроме густого мрака.

– Слушайте, а вы сможете туда протиснуться? – Наташа придирчиво осмотрела «колобков». – По-моему, вам комплекция не позволит.

– А мы как воздушные шарики, – Костик немедленно втянул живот и щеки, – протиснемся, а потом опять раздуемся. Говорю же вам, мы туда вполне успешно лазили!

Словами Костик не ограничился и тут же продемонстрировал свои уникальные способности – спрыгнул в колодец, а потом с необычайной, просто фантастической легкостью просочился в приоткрытое оконце. Игорь только присвистнул. За Костиком последовал второй «колобок», затем Игорь и обе девчонки. Настала моя очередь. Темное окошко выглядело зловеще. В душе возник страх, но я решительно полезла вперед.

Глаза не сразу привыкли к полутьме. За окном вовсю сияло весеннее солнце, а здесь, в этом огромном подвале, навсегда обосновалась промозглая осенняя ночь. Холод заполз под куртку, полоснул по нервам. Местечко было то еще – мрачное помещение со сводчатыми потолками заполняло великое множество картонных коробок, превративших подвал в настоящий лабиринт. Между штабелями коробок стояло множество накрытых белыми простынями восковых манекенов. Взгляд выхватывал из полутьмы то высунувшуюся из-под простыни забрызганную «кровью» руку, то мерзкий оскал какого-то мутанта. Я и раньше бывала в музеях вроде этого, и мне всегда не нравилась их тяжелая, гнетущая атмосфера. Но здесь, в темном, заставленном уродливыми экспонатами помещении, неприятное чувство усилилось, превратившись в самый настоящий страх. По коже поползли мурашки, появилось отвратительное ощущение того, что кто-то стоит за твоей спиной. Ребята тоже притихли, только «колобки» еще бодрились, увлекая нас в глубь подвала.

– А сейчас я познакомлю вас с моим любимчиком, – прошептал Леша и включил фонарик. – Сразу предупреждаю – ночные кошмары и пробуждение в холодном поту вам гарантированы.

Я не могла отделаться от ощущения того, что восковые фигуры были живыми. Когда мы проходили мимо, они стояли неподвижно, а потом, оказавшись за нашими спинами, начинали шевелиться, злобными взглядами жгли затылки. Бледный луч фонарика выхватывал жуткие картины: то перед нами возникала голова клыкастой вампирши с золотыми кошачьими глазами, то костлявая пятерня скелета, сжимавшая нежную девичью ладошку, то мерзкий уродец с тремя выпученными глазами во лбу…

– Ой…

Шедшие впереди девчонки взвизгнули негромко. От нехорошего предчувствия мое сердце сжалось. Обогнув заслонявшие обзор коробки, я ринулась к ребятам:

– Что слу…

Слова застряли в горле, я замерла, не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища. Только позже, когда страх уже успел пронзить все тело и заставил шевелиться волосы у меня на затылке, я поняла, что передо мной всего лишь очередная восковая фигура. Но какая!

Перед нами стоял висельник – посиневший, с выпученными глазами и жуткой гримасой, искривившей рот. На его шее болталась незатянутая петля. Висельник был безобразен, но настоящий ужас вызывало даже не это. Пугало выражение его лица. Восковой мертвец был доволен, он почти смеялся и, казалось, говорил: «Клево быть посиневшим холодным висельником! Присоединяйтесь, ребята, вы не пожалеете!»

– Ну как? – бесстрашный Леша подошел к висельнику, похлопал его по плечу. – Это мне больше всего нравится. Жизнерадостный парень.

– Ах! – Маринка нечаянно зацепила одну из коробок, и ее содержимое с дробным стуком посыпалось на пол. – Какая гадость!

По полу раскатилось множество человеческих глаз – голубых, серых, карих. Они смотрели на нас зорко и пристально, и не сразу можно было понять, что это простые стеклянные шарики.

– Мне здесь не нравится, – жалобно сообщила Наташа. – Давайте уйдем отсюда.

Признаюсь, все мы были здорово напуганы, и только Игорь был совершенно невозмутимым и спокойным. Он с любопытством рассматривал детали манекенов, пытаясь понять, как они соединяются между собой. У этого парня были железные нервы и полное отсутствие фантазии.

Мы уже собирались идти назад, когда на плечо мне легла рука. Легкое, почти невесомое прикосновение, холод скользнувших по щеке пальцев… «Вот и все… конец…» – Я отчетливо поняла, что моя короткая тринадцатилетняя жизнь стремительно несется к финалу. Ноги стали как ватные, слабость сковала тело. Черная тень подкралась неожиданно, и теперь невозможно было противостоять ей.

– Акулиничева! – Леша помахал у меня перед носом растопыренной пятерней. – Акулиничева, прием! Косишь под восковую фигуру?

– Она перестаралась, – заметил подошедший к нам Костик. – Куклы выглядят намного живее.

Страх отпускал медленно и неохотно. Постепенно возвращалось чувство реальности. Подвал, конечно, был отвратительным местом, но отнюдь не логовом потусторонних сил. Я просто запаниковала, принимая все слишком близко к сердцу. Следовало обернуться, посмотреть, что произошло за моей спиной, однако шея словно окаменела, не желая двигаться.

– Леша, кто стоит позади меня?

– Кажется, Джек-потрошитель. Впрочем, полной уверенности нет. Лично мы с ним знакомы не были.

Наконец-то я заставила себя повернуть голову. Один из накрытых простынями манекенов накренился, удобно опершись ладонью о мое плечо. Смех получился приглушенным и немного фальшивым:

– А я такое подумала…

– Именно за этим мы сюда и пришли – думать и представлять всякие ужасы. – Леша надул щеки, с важным видом почесал живот. – Мы прибыли сюда для самозапугивания!

Осторожно освободившись от объятий манекена, я прислонила его к стеночке, закрыла простыней неприятное и злое лицо. Угораздило же меня так испугаться! А еще называю себя охотницей за призраками…

– Тс-с-с… – Игорь приложил палец к губам.

Мы прислушались – из глубины лабиринта доносился звук шагов. Скорее всего в подвал спустился сотрудник музея, но я моментально представила жуткую картину: колышутся и падают на пол простыни, восковые куклы медленно сходят со своих мест, нетвердой походкой идут вперед. Их стеклянные глаза горят дьявольским огнем, губы растянуты в страшной гримасе. Они идут за теми, кто нарушил их покой… Не знаю, что подумали ребята, заслышав эти негромкие шаги, но судя по их лицам, примерно то же, что и я.

– Сматываемся… – прошептал Леша и повел нас к видневшемуся за грудой коробок оконцу.

Свобода была так близка, так желанна, а шаги становились все громче… Я понимала, сейчас главное – не паниковать, делать все четко и быстро. Первыми в узкую щель протиснулись девчонки, потом настала моя очередь, но я отказалась, решив прикрывать отступление.

– Ты что, круче всех? – прошептал Игорь и, так и не дождавшись ответа, нырнул в промежуток между приоткрытыми рамами.

Настала очередь «колобков». Леша втянул живот, решительно полез сквозь узкое отверстие. С ним все обошлось, а вот Костик почему-то замешкался, остановился на полпути. Его массивная кормовая часть маячила перед моим носом, а стриженую голову поливали золотые солнечные лучи.

– Винни Пух в гостях у Кролика… – хихикнули сверху, но нам было не до шуток – звук шагов слышался совсем рядом.

Я схватила Костика за брючный ремень, попыталась втянуть его назад. У нас еще оставался шанс затеряться среди коробок и переждать, когда закончится осмотр. Однако «колобок» застрял намертво.

– Добро пожаловать в музей восковых фигур, – прозвучал за спиной негромкий, уверенный голос.

Я обернулась – рядом с нами стоял довольно молодой мужчина с тщательно приглаженными, собранными в небольшой хвост волосами. Он смотрел на незваных гостей поверх модных, с узенькими стеклами очков. Бесформенный пиджак с нарочито прорезанной во многих местах футболкой запросто могли повергнуть в шок человека с хорошим вкусом. Руки этот модник держал в карманах брюк, а все его движения были несколько развязными и вызывающими. Чувствовалось, что он просто в восторге от собственной персоны.

– И?.. – брошенный поверх очков взгляд уколол. – Как тебе экскурсия, дорогуша?

– Простите, мы не хотели. Это недоразумение, – не слишком уверенно пробормотала я.

Он прошелся из стороны в сторону, облокотился на одну из коробок, приняв картинную позу. Поправил очки.

– Большинство людей лжет неосознанно, инстинктивно прикрывая свою трусость ложью. Они даже не понимают, как нелепо и смешно выглядят в такие минуты.

Нравоучительный тон не вязался с внешностью клоуна. Я стояла и думала, бояться или нет этого странного человека.

– Дмитрий, – склоняясь в полупоклоне, сообщил он.

– Яна. А это – Костик.

– Сейчас увидим.

Дмитрий взял «колобка» за брючный ремень и дернул изо всех сил.

– Здравствуйте… – Получивший свободу Костик быстро-быстро захлопал глазами, надул щеки. – У вас окна слишком маленькие.

– Умеренность – редкая добродетель, не свойственная подавляющему большинству людей. Скажи, Константин, ты никогда не задумывался, к каким последствиям может привести, к примеру, чревоугодие?

– Нет. Я о таких умных вещах не думаю.

– А зря. Идемте… – широким жестом Дмитрий пригласил нас последовать за собой.

Небольшая комнатушка, находившаяся позади выставочного зала, выглядела как самый обычный офис. Монитор на столе, жалюзи, сероватые отремонтированные стены – нормальное рабочее место, не имевшее никакого отношения к сконцентрировавшемуся в подвале ужасу и безумию. Дмитрий развалился в кресле, мы с Костиком скромненько разместились на стульчиках в углу.

– Как вам экспонаты? Те, что находятся внизу, я почти никогда не выставляю. В них слишком ярко выражены людские пороки и тайные страхи, для кого-то взгляд на них может стать взглядом в зеркало. Это может сделать мой скромный бизнес неприбыльным. А вот на исторических личностей люди посмотреть любят. Их занимают любовные интрижки Екатерины Великой, привлекают зверства, которые творили Иоанн Грозный или Влад Цепеш…

– Цепеш?

Я насторожилась. Как только речь заходила об этом человеке, в моей жизни начинали происходить очень странные события.

– Он же – Дракула. Когда-то я даже собирался сделать тематическую выставку, посвященную ему, но передумал. Нервы у современного человека слабы, а психика неустойчива. В пятнадцатом веке были иные нравы, но и тогда его жестокость производила неизгладимое впечатление. Кстати, молодые люди, вы никогда не думали, как бы повел себя тот или иной исторический персонаж, живи он в наше время?

– Скажите, а может человек помнить свои прошлые жизни? – встрепенулся Костик. – Или, к примеру, видеть чужие?

Честно говоря, этот вопрос следовало задать мне. Что же касается Костика, то я никогда не думала, что его могут интересовать подобные темы.

– Реинкарнация, или, если угодно, перерождение, – одно из основных понятий восточных религий. – Дмитрий поправил очки, усмехнулся самодовольно и многозначительно. – Считается, что никто из нас не может умереть навсегда. Через некоторое время после смерти наши души вновь возвращаются в мир, но уже в новом теле. Карусель завертелась снова – роковые ошибки, болезни, отчаяние, смерть… Так будет происходить с каждым, кто не достигнет просветления и не разорвет бесконечную цепь рождений и смертей.

– Так можно или нет вспомнить предыдущую жизнь? – прервал рассказчика нетерпеливый «колобок».

– Как правило, непросветленная душа не помнит предыдущих воплощений. Впрочем, в газетах довольно часто пишут о маленьких детишках, в подробностях вспоминавших свое предыдущее появление на этом свете. Вы знаете, что еще не родившиеся дети видят сны в утробе матери? Если сны возникают под впечатлением пережитых наяву событий, о чем могут грезить те, кто пока не видел ничего? Воспоминания прошлой жизни, дорогие мои.

– Но почему потом мы все забываем?

– А свою нынешнюю жизнь ты помнишь всю, с самого первого ее мига? Расскажи-ка, Яна, о первых ее месяцах. Да что там месяцах, годах! Какой ты была в год? В два? В три? Никто не помнит раннего детства. Это барьер, отделяющий нас от прошлой жизни. Кстати, реинкарнацию воспринимают как восточное изобретение, но о ней знали и в других местах. Даки – племена, населявшие около двух тысяч лет назад территорию современной Румынии, считали, что каждому человеку дано прожить несколько жизней. Потому даки гибли с улыбкой на устах, что вызывало замешательство их врагов, – Дмитрий посмотрел на часы, заговорил вновь сухо и по-деловому: – А теперь не смею вас задерживать. Приходите опять, лучше всем классом. Но, будьте добры, начинайте с посещения билетной кассы. Билеты у нас недорогие, а впечатления – неизгладимые.

Выйдя из здания музея, я почувствовала себя словно заново родившейся. С нами не произошло ничего дурного, но сама атмосфера этого места угнетала и навевала тоску. Вряд ли я когда-нибудь приду сюда снова.

– Костя, с каких пор ты интересуешься восточной философией?

– Знаешь, Яна… – Он осекся, заметив выглядывавшего из-за кустов Лешу, махнул рукой. – Короче, это не важно…

Знакомый запах манежа ударил в ноздри, отбросил на добрую сотню лет назад. Я выбежала с арены, торопливо прошла по тускло освещенному помещению. На мне было расшитое блестками трико, толстый слой грима на лице, но на переодевание не оставалось времени. Слишком близкой и грозной оказалась опасность, подстерегавшая нас. Мы договорились встретиться с Кэйт на задворках цирка. Я пробежала мимо вагончиков, перебросилась с кем-то ничего не значащими фразами, а потом остановилась, напряженно всматриваясь в темноту. Кэйт была здесь, увидев меня, она вышла из тени, приветливо взмахнула рукой. С души будто камень свалился. Мы снова были вместе, мы снова были сильны.

– Здравствуй, Сестра.

– Здравствуй.

Тот, кто видел Кэйт впервые, никогда бы не заподозрил, кем она была на самом деле. Скромная гимназистка с расчесанными на прямой пробор светлыми волосами и правильными, но невзрачными чертами лица казалась хрупкой и беззащитной. Такой она и была в обычной обстановке, но в минуты опасности преображалась, становясь человеком, которого я знала не один десяток жизней, – бесстрашным, азартным, с несокрушимой волей и страстным желанием побеждать. Моей старшей Сестрой…

Музыка, смех, разноцветные огни, хлопки петард – многоголосый гул развеселой ярмарки. Мы вклинились в пеструю толпу, уверенно продвигаясь вперед. Пожалуй, мой цирковой наряд смотрелся здесь уместней, чем строгое платье Кэйт. Сестра решительно расталкивала зевак, и они с удивлением смотрели вслед этой скромной гимназисточке. Вот и цель нашего пути – изрядно потрепанный, размалеванный яркими красками шатер. Я невольно замедлила шаг, пытаясь побороть дурные предчувствия. Сердце ныло от тоски, казалось, что мы совершаем ужасную, роковую ошибку. Кэйт дернула, сорвав с петель, плюшевую портьеру, закрывавшую вход в шатер:

– Ничего не бойся, Аманда. Мы победим. Только так!

Вслед за Сестрой я стремительно шагнула вперед…

Обычно сны о прошлых жизнях были очень четкими и последовательными, но этот превратился в настоящий кошмар – мучительный, пугающий и абсолютно непонятный. Из темноты возникали безобразные, искаженные злобой рожи, те самые, что я видела в музее восковых фигур. Но теперь они ожили и были одержимы только одним желанием – уничтожить нас с Сестрой. Мы сражались, как разъяренные пантеры, но в самой глубине моей души жили страх и неуверенность в собственных силах. Я чувствовала, что мы проигрываем. Потом все смешалось, окончательно исчезло чувство реальности.

И вдруг с моих глаз будто упала пелена, исчезли жуткие видения, но то, что я увидела, было хуже любого кошмара. Кэйт неподвижно лежала на полу. Ее серенькое платье почернело от крови, из груди торчала рукоять старинного кинжала. Я опустилась на колени рядом с Сестрой, посмотрела в ее побелевшее лицо. Мы обе знали, что она умирает.

– Так не должно быть, Кэйт, ты не можешь…

– И раньше такое случалось. Помнишь 1212 год, раннюю весну… – Ей было трудно говорить, но она бодрилась, стараясь поддержать меня. – Тебя убили такой молодой…

– Держись, Кэйт, я сбегаю за врачом. Все обойдется, вот увидишь.

– Не в этот раз. Прощай, Аманда. Встретимся в следующей жизни.

Ее взгляд померк, по ее лицу скользнула тень смерти. Я не могла больше сдерживать слез. Пусть мы возвращаемся вновь и вновь, пусть смерти нет, но Кэйт больше никогда не заговорит со мной, не улыбнется своей милой застенчивой улыбкой. В течение жизни Сестры-охотницы могут встретиться только однажды, второго шанса нам не дано. Кэйт умерла, а значит, я обречена на долгие годы одиночества. Со смертью одной из Сестер вторая теряла свою силу, превращалась в обычного человека. Теперь я была бессильна и даже не могла отомстить убийце.

Слезы падали на мертвое лицо Сестры. Отчаяние душило, лишало сил. Кэйт, почему ты бросила меня? Не оставляй меня, Кэйт…

– Яночка, милая, что случилось? – Мама сидела в изголовье кровати, гладила меня по волосам. – Ты плакала во сне. Так жалобно, так горько…

Сон отпускал с трудом. Я все еще видела лицо мертвой Кэйт, все еще была там, в своей прошлой жизни, переживала то, что случилось почти сто лет назад.

– Доченька, скажи, кто тебя обидел?

– Все в порядке, мама. Просто плохой сон приснился.

Мама вышла из комнаты. Я лежала на кровати, кутаясь в одеяло, меня все еще била нервная дрожь. Мы должны как можно скорее встретиться с Сестрой. Я слишком долго тянула, откладывая решительные действия. Что из того, что мне не удавалось созвониться с Зизи? Наверняка был и другой способ связаться друг с другом. Оставалось только вспомнить его. И тут я подумала о наследстве Аманды. Она (то есть мое предыдущее воплощение) наверняка позаботилась о том, чтобы я не плутала в тумане и быстренько отыскала верный путь. Неужели я так поглупела, что не смогу разгадать загаданную мною же загадку?

Сундук с наследством стоял в углу спальни, покрытый синтетической тигровой шкурой. Я прислушалась, потом на цыпочках подошла к нему. Надо еще раз тщательно просмотреть его содержимое, может быть, удастся найти ту самую зацепку, на которую я прежде не обращала внимания.

Роман Стокера… Его поля испещрены пометками, но они не имели никакого отношения к тому, что волновало меня в данный момент. Карта с маршрутами гастролей… Тоже ничего нового. На ней было отмечено слишком много городов. Афиши… Папка со старыми документами… Ветхие, пожелтевшие бумаги казались мне осенними листьями. Кончилось лето, кончилась жизнь, они, медленно кружась, падали на асфальт…

Это были очень вредные, опасные мысли. Я уже хотела с раздражением захлопнуть папку, но тут увидела в ее боковом кармашке несколько сложенных пополам конвертов. В сердце вспыхнула надежда, которая очень скоро сменилась разочарованием – писем в них не было.

– Адрес…

Точнее сказать, обратный адрес. Везде он был одним и тем же. Отправительница писем некая Полякова В.Г. жила в Москве на Ленинградском проспекте. Письма датировались концом семидесятых. Возможно, эта женщина была жива и теперь. Небольшая зацепка, но все же лучше, чем ничего. Дальнейшие поиски не дали результатов. В сундуке не обнаружилось новых улик. Оставалось только дождаться завтрашнего дня и сразу после школы отправиться в гости к этой самой Поляковой.

Я вновь нырнула под одеяло, попыталась уснуть. Собственное бездействие угнетало. «Нашла одну зацепочку и радуюсь, а время идет, идет, идет… Нельзя же так легко разбрасываться драгоценными минутами. Сестра ждет меня…»

Рука сама потянулась к телефону. Часы показывали половину третьего, но я все же решилась набрать номер Зинаиды.

– Да… – Голос был чуть охрипшим и недовольным.

– Зизи?

– Судя по всему, да. А вот кто ты, пока не врубилась.

– Яна. Помнишь, мы вместе возвращались в Москву. Ты еще стоп-кран рванула. – Я говорила торопливо, боялась, что Зизи положит трубку. – Извини, что так поздно позвонила, но…

– Ничего. Я еще не легла.

– Зизи! Помнишь, мы хотели…

– Да, помню… – Долгое молчание сменил глубокий вздох. – Ладно. Раз уж договорились. Где ты обитаешь?

Я начала объяснять, но Зинаида вновь меня прервала:

– Знаю эти места. Раньше там тусовалась. Завтра в три часа у центрального входа. Устраивает? – Услышав мое согласие, она положила трубку.

Тень была близко, я чувствовала это. Она ничем не выдавала своего присутствия, обходясь без спецэффектов вроде шагов невидимки за спиной, но все время крутилась поблизости. Она знала, что я собираюсь встретиться с Сестрой, и наверняка готова была на все, лишь бы помешать нам. Все уроки я сидела как на иголках, успела получить несколько замечаний, а как только прозвенел звонок, со всех ног побежала к месту нашей встречи.

Возле фонтанчика с нелепой жестяной жар-птицей крутилось довольно много молодежи, но Зизи нигде не было видно. Я нервничала. Тень могла проникнуть в сознание любого из этих людей, превратив его в нашего врага. Оглушительный рев отвлек от размышлений…

Зрелище и в самом деле впечатляло. К фонтанчику неторопливо приближалась затянутая в черную кожу байкерша на сверкавшем в солнечных лучах мотоцикле. У нее были осанка королевы и плохо скрываемая мания величия. Не вызывало сомнения, что в окрестностях не просматривалось никого, кто мог бы соперничать с Зинаидой в крутизне и продвинутости. Она остановилась, сняла черные очки, наслаждаясь произведенным эффектом. Зизи моментально оказалась в центре внимания, ловила на себе взгляды – восторженные (у тех, кто помоложе) и возмущенные (у пенсионеров, считавших байкеров обыкновенными бандитами).

– Круто, – поздоровавшись, заметила я.

Улыбка у Зизи была ослепительной. Она тут же начала загружать меня информацией о своей «Хонде», сыпать непонятными словечками. Так продолжалось довольно долго, пока мне наконец удалось открыть рот:

– Я тебе столько раз звонила!

– Иногда я выключаю мобильник. Надоедает дергаться по пустякам. Ну что, не передумала?

Признаюсь, было страшновато. К тому же крутая Зинаида принципиально не носила шлема, что лишало даже иллюзии безопасности. Похоже, прогулочка нам предстояла незабываемая.

– Наоборот, я так ждала этого момента.

Ухмылка Зизи не вызывала сомнений – она прекрасно знала мои истинные чувства:

– Садись. Держись крепко и не дергайся. Если потеряем равновесие, возникнет неприятная перспективочка быть размазанными по асфальту. Усекла?

– Так точно.

Я залезла на заднее сиденье мотоцикла, ухватилась за отделанную бахромой куртку Зизи и подумала, что, сколько бы жизней ни дано прожить человеку, умирать было все равно страшновато. Сопровождаемые взглядами зевак, мы неторопливо поехали по главной аллее.

Зинаида отлично знала лесопарк, и вскоре стало понятно, что она собирается пересечь его насквозь и выехать на шоссе, протянувшееся между лесом и кварталами новостроек. Там, на шоссе, она и собиралась, по ее выражению, «устроить настоящие покатушки». Переехав на противоположную сторону прудов, мы покатили вдоль глухого забора, за которым находился старый яблоневый сад. Признаюсь, вспоминать о том, что там произошло, мне было не слишком приятно. Зизи неожиданно сбавила скорость, обернулась:

– Здесь, в парке, я встречалась с одним парнем, Андреем. Ты станешь смеяться, но это была первая любовь. Настоящая. А потом мы расстались.

– Почему?

– Сама не знаю.

Желая избавиться от романтической печали, Зизи нажала на газ, и мы рванули вперед с такой скоростью, что мое сердце моментально ушло в пятки. Перед глазами замелькали ровные стволы сосен, а асфальт под ногами слился в сплошную серую полосу. Покатушки начались. Вскоре мы выехали на шоссе и помчались вперед. Зизи ловко обгоняла грузовики, и всякий раз, когда мы выезжали на встречную полосу, я начинала прощаться с жизнью. Вдогонку нам неслись пронзительные сигналы и шоферская брань.

Я почти оглохла от рева двигателя, но все же никак не могла отделаться от ощущения, что нас преследуют. Наконец у меня хватило духа обернуться – метрах в пятидесяти от нас маячила фигура моего старого знакомого. Байкер ехал на той же скорости, что и мы, не отставая и не приближаясь. Вскоре и Зизи почувствовала неладное:

– Интересно, чего он от меня хочет?

– Боюсь, это за мной.

Зинаида прокричала что-то о маленьких девочках, у которых не может быть серьезных проблем, но шум заглушил ее слова. Она попыталась оторваться, лавируя в потоке машин, но байкер прочно сидел у нас на хвосте.

– Держись крепче!

Зизи неожиданно сбавила скорость, подпуская к себе преследователя, пристроилась рядом со здоровенным, груженным бетонными блоками грузовиком. Перспектива серьезного ДТП была близка, как никогда. Я зажмурилась, еще сильнее вцепилась в куртку Зинаиды. Из-за того, что мои глаза были закрыты, я так толком и не врубилась в смысл происходящего. Почувствовала лишь, как Зизи резко затормозила, вильнула в сторону, вновь прибавила скорость. В ушах стояли визг тормозов, пугающий скрежет, яростная ругань водителя грузовика…

– Порядочек. Мы его сделали!

Кажется, можно было открыть глаза. Мы мчались по шоссе, а далеко позади, на обочине я успела заметить покореженный мотоцикл и сидевшего на земле человека.

– Не вписался в поворот. Нашел с кем тягаться!

Зизи была довольна, а я с ужасом думала о том, что будет, если тень вселится в душу водителя одного из грузовиков. Черный призрак наверняка уже придумывал для нас новую ловушку. Хорошо еще, он не мог так быстро овладеть душой человека, для этого требовалось определенное время, а значит, у нас появлялась небольшая передышка. Минут десять мы ехали молча. Заметив проселок, Зизи свернула с шоссе. Мы остановились на обочине дороги. Прислонив «Хонду» к дереву, та, которую я считала своей Сестрой, села на поваленный ствол, с интересом посмотрела на мою, должно быть, очень жалкую физиономию:

– Как впечатления?

– Незабываемые. – Только теперь до меня начало доходить, какой опасности мы подверглись. – Круто, ничего не скажешь.

– Кстати, а почему ты решила, что этот парень преследовал именно тебя?

– Это не первая встреча. – Я села на бревно рядом с Зизи, вытянула затекшие ноги. – Он уже пытался меня убить.

– Интересненько… А по твоему виду не скажешь. У таких девчоночек даже в школе, как правило, проблем не возникает. На кого же ты так похожа, Яна? Я еще в поезде это заметила. Смотрю, идет незнакомая девчонка, а физиономия у нее до боли привычная. Нет, честное слово, мы раньше точно где-то встречались!

Я пристально всматривалась в лицо Зизи. Сейчас она вспомнит все, обязательно вспомнит. Конечно же, она не могла видеть мое лицо, ведь в каждой жизни мы выглядели по-разному, но она узнала свою Сестру. Однако прозрения не случилось. Зизи распечатала жвачку, поделилась со мной, во рту разлился «леденящий вкус мятной прохлады».

– Зизи, как ты думаешь, кем ты была в прошлой жизни?

– В прошлой жизни? Даже не знаю. Немецкой овчаркой, наверное.

– В смысле?

– Ну, у меня характер, как у овчарки. Мне нужны новые впечатления, я энергичная и люблю лезть в драку, но не потому, что злая, а потому что веселая. Знаешь, я как-то читала книгу про немецких овчарок, и там все слово в слово обо мне было написано.

– А если серьезно?

– Разве можно говорить об этом серьезно?

Память не возвращалась, и тогда я решила спросить Зизи о Дракуле. Мои собственные воспоминания подсказывали – последние пятьсот лет в каждой своей жизни Сестра непременно вспоминала об этом человеке, а ее любовь с годами становилась все сильнее, напоминая настоящую манию. Она верила, что когда-нибудь повстречает новое воплощение Влада и они наконец-то обретут счастье. Когда-то в порыве откровенности Сестра сказала: «Мною прожито столько жизней, мне так много всего пришлось испытать, но этот мужчина был единственным, кого я любила по-настоящему. И я найду его. Обязательно найду. Моя вина перед ним слишком велика, может быть, любовь искупит ее. Мы должны быть вместе». Как бы ни звали мою Сестру, кем бы она ни была, она продолжала эти поиски, веря, что настанет день, когда она вновь повстречает любимого человека. И, если Зинаида действительно была моей Сестрой, она бы непременно отреагировала на этот вопрос.

– Зизи, а как ты относишься к Дракуле?

– Никак, – неожиданно ее круглые светло-карие глаза посерьезнели. – А вот Андрей, мой бывший парень, мог бы тебе о нем столько рассказать! Он все знал и о зомби, и о вампирах, и о призраках. Я называла его «ходячей энциклопедией ужасов». Андрей так здорово рассказывал… Где-то он теперь? Обо мне, наверное, не вспоминает. Он красивый, за ним любая девчонка побежит на край света. А вообще я вампирские романы не люблю. Они для барышень с кружевными платочками. Охи-вздохи, любовь-кровь – скучно до одури. Не мой стиль.

– Я не о вампире. Влад Цепеш, румынский князь…

– Ой, не надо! – Зизи энергично замахала руками. – Только не загружай меня историей! Мало надо мной в школе издевались!

План не сработал. Неужели я ошиблась, и Зизи не была моей Сестрой?! А она как ни в чем не бывало сидела на бревне, разглядывая свое отражение в маленьком зеркальце. Потом достала помаду, тщательно подкрасила губы:

– Кого же ты мне напоминаешь, Яна? Меня это даже напрягает. Смотрю-смотрю, а вспомнить не могу.

И снова загадка! Мне очень хотелось рассказать Зизи о Сестрах-охотницах, но я понимала, что вряд ли меня правильно поймут. Зизи еще во время нашей первой встречи сказала, что терпеть не может все сверхъестественное, а потому сочла бы всю эту историю полнейшей чепухой. Но как узнать, кем была на самом деле эта девушка?

– Еще кататься будем?

– Да, – поспешно согласилась я. – Приходи ко мне в гости, Зизи.

– Подумаю. Но предупреждаю – у тебя будут неприятности с родителями. У старшего поколения на меня аллергия. – Она поднялась, грациозно, но в то же время величественно уселась в седло своего мотоцикла. Гордо вскинула голову. – Мы задержались. Первые неприятности тебе уже гарантированы. Привыкай. Это издержки общения с моей скромной персоной.

Вновь замелькала под ногами серая полоса шоссе, но я почти не думала о дороге. Волновало другое: кто же сидел передо мной, крепко сжимая руль «Хонды», – моя Сестра или обычная девушка? Отважная, веселая, но не имевшая никакого отношения к охотницам за призраками?

Вот уже второй день подряд на каждой перемене Леша увлеченно рассказывал о нашем визите в музей восковых фигур. «Колобок» был хорошим рассказчиком, а потому его продолжали слушать с интересом.

– Я шел впереди, увлекая за собой оробевших от страха девчонок. Накрытые простынями фигуры только казались восковыми манекенами, но на самом деле это были жаждущие нашей крови монстры. Самым беспощадным и свирепым был некий висельник – мерзкий субъект с посиневшим лицом и болтавшейся вместо галстука веревкой. Сердца путешественников похолодели от ужаса, стоило им увидеть этого казненного за многочисленные злодеяния преступника. Девочки робко прятались за моей спиной, а я…

Леша очень удачно выбрал время. Никого из нашей компании поблизости не просматривалось, а потому он мог фантазировать без зазрения совести.

– И вот Акулиничева отчаянно завизжала, моля о помощи. Я ринулся вперед, точными ударами сокрушая преграждавших путь монстров. О, Яна, я как раз о тебе рассказываю, – заметив меня, Леша смутился, опустил глаза. – Уточняю подробности.

– Болтун, – заметила я и, не вступая в дискуссию, пошла по коридору.

Мне нужна была Наташа, точнее, ее конспект по физике. Обычно Наташа с Маринкой крутились возле буфета, сожалея о лишних калориях и с аппетитом уминая сладкие булочки, но сегодня девчонок там не было. Это показалось мне странным, встревожило, сама не знаю почему. Возможно, во всем были виноваты мои собственные нервы – я постоянно ждала новой атаки тени, а потому любое, самое пустяковое событие воспринимала как часть зловещего заговора.

Я поднялась наверх, раздумывая, у кого лучше списать домашнее задание, как вдруг увидела мчавшегося навстречу Вовку Измаилова. Этот тихий, скромный очкарик давал списывать всем желающим, однако в классе его недолюбливали. Обрадовавшись, я шагнула к Вовке, но остановилась, увидев выражение его лица. Запредельный ужас превратил его физиономию в жуткую маску, от одного взгляда на которую меня охватила паника.

– Вовка!

Не обращая ни на кого внимания, он влетел в пустой класс. Почувствовав неладное, я ринулась следом.

– Уходи! – истошно взвизгнул мальчишка. – Уходи!

Меня спасла только отменная реакция настоящей охотницы. Я резко пригнулась, и стул, брошенный рукой хлипкого очкарика, с грохотом ударился о дверь как раз в том месте, где должна была находиться моя голова.

– Вовка, прекрати!

Он не слышал ничего. Его лицо было белым, как мел, руки обрели неожиданную силу. Я увернулась от очередного стула, пробежала между рядами столов, пытаясь загнать Вовку в угол. Взгляд засек еще одну странность: хотя в классе был только один источник света – сиявшее за окном солнышко, – Вовка Измаилов отбрасывал две тени – одну обычную, а вторую более темную, с искаженными, уродливыми пропорциями.

Все решали считаные секунды – если сейчас черный призрак войдет в душу Вовки, выдворить его оттуда будет делом нелегким. Во всяком случае, я совершенно не представляла, как это делается.

– Оставь его в покое! Я – твой враг! Давай сразимся в честном бою!

Черная тень растянулась во всю стену, у нее не было лица, но казалось, что она ухмыляется. Еще один стул, а за ним тяжеленный, набитый книгами рюкзак пролетели над моей головой, я нырнула под стол, перекувырнулась через голову, затаилась в узком проходе между рядами, напряженно соображая, как лучше подобраться к потерявшему рассудок Вовке. В классе стоял жуткий грохот, но почему-то в дверь еще не заглянул ни один любопытствующий. Это настораживало.

Несчастный очкарик был жутко напуган. Похоже, он боялся и меня, и собственной тени. После очередного брошенного в мою сторону предмета он ринулся к двери, намереваясь выскользнуть из класса. Не тут-то было! Дверь оказалась надежно заперта – черный призрак загнал нас обоих в ловушку и теперь собирался завершить начатое. Судя по всему, он собирался убить меня руками этого тихони. И все же у Вовки пока еще было две тени, он отчаянно боролся, пытаясь избавиться от черного пришельца. Именно в момент просветления он и бросился к двери, надеясь выбраться из класса.

В отчаянном прыжке я дотянулась до мальчишки, сбила его с ног. Оставалось только вырубить его и ждать, что произойдет дальше. Но бить несчастного хилого Вовку мне совершенно не хотелось. Я с силой тряхнула за плечи обалдевшего мальчишку:

– Не сдавайся! Не пускай тень в свою душу! Она уйдет! Обязательно уйдет. Давай, Вовка, ты же сильный!

– Пусти! – В его серых глазах метался ужас. – Он пришел за мной! Он рядом, разве ты не чувствуешь?

– Эй, тень, я вызываю тебя на бой! Хватит лезть к другим людям! Это только наше дело. Выходи! Только ты и я! Ну же!

Тень боялась. Я чувствовала это, но не понимала, почему она не уходит. Обычно тени убегали, избегая встречи с Сестрами. Впрочем, и теперь она не выдержала. Черное пятно отделилось от Вовки, скользнуло в сторону. Очкарик вздохнул свободно, вытер струившийся по лбу пот:

– Что случилось, Яна?

– Подожди…

Тишина в классе была очень нехорошей – зловещей, вибрирующей. После такого затишья, как правило, происходило что-то жуткое, непоправимое.

– Яна!

Лежавший у доски мел подпрыгнул, стукнулся о ее поверхность. От этого сухого, негромкого стука вздрогнули мы оба – и я, и Вовка. Мне казалось, что страх давно оставил меня, но тень все еще обладала большой силой. В мою душу потихоньку вползал липкий страх. Еще немного, и я уподоблюсь жалкому, напуганному Вовке…

«Скоро ты…» — стучал мелок, выводя на доске ровную строку.

– Я сильнее тебя!

«…умрешь, Яна. Я…»

– Сестры всегда побеждали!

«…приду за тобой». – Мел упал на пол, обратившись в белую пыль.

– Скоро ты умрешь, Яна. Я приду за тобой, – прозвучал в тишине голос тени. – Жди и трепещи.

– Сгинь!

Я схватила губку, начала энергично стирать надпись. Она не поддавалась. Тонкие белые линии намертво въелись в поверхность доски. Тем временем дверь распахнулась и в класс начал просачиваться народ. Ребята с удивлением смотрели на учиненный нами погром. Не желая вдаваться в объяснения, я вышла в коридор.

Туалет был местом отдыха, задушевных разговоров и девчоночьих слез. Во всяком случае, здесь можно было избавиться от общества мальчишек. Я подошла к раковине, плеснула в лицо пригоршню холодной воды, замерла, услышав всхлипывание… На подоконнике сидела Маринка и тихонько плакала. Я подошла к ней, она подняла голову:

– Мне страшно, Яна. Мне очень, очень страшно.

– Все будет хорошо, поверь мне. Не поддавайся, не позволяй страху проникнуть в душу.

– Тебе хорошо рассуждать.

Она была права. Если даже я, профессиональная охотница за призраками, могла запаниковать в любую минуту, стоило тени вытворить какую-нибудь пакость, то что говорить об обычной девчонке?

– А где Наташа?

– Она убежала домой. Что нам делать, Яна? Кто-то следит за каждым нашим движением, приходит по ночам в кошмарных снах. Наташа почувствовала его присутствие первой, а потом он стал преследовать и меня. Он убьет нас.

Я попыталась утешить ее, но безуспешно. Маринка была слишком испугана. Отсиживать последних два урока не имело смысла. Каждая минута могла стать роковой, и потому мне следовало торопиться. Попросив Маринку присмотреть за моей сумкой с учебниками, я быстро покинула здание школы.

Весна в этом году выдалась необычно жаркая, и только в метро притаился холодный и влажный зимний воздух. Ощущение было таким, будто спускаешься в склеп. Впрочем, о склепах думать не следовало. Я должна была любой ценой сохранить бодрость духа и спокойствие, ведь только так можно было защититься от происков тени.

Мне так и не удалось разобраться с Зинаидой, и теперь оставалась последняя зацепка – адрес некоей Поляковой В. Г., обнаруженный среди бумаг Великолепной Аманды. Возможно, эта женщина не имела никакого отношения к Сестрам, возможно, она уже умерла, но проверить информацию не мешало. Дом, в котором жила Полякова, находился ровно на полпути между «Аэропортом» и «Соколом». Я бодро шла по Ленинградскому проспекту, посматривая на номера домов, обнаружив нужный, свернула под арку. Вход в подъезд был со двора.

Огромный дом напоминал старинный замок, во всяком случае, он оказался почти таким же неприступным, как средневековая крепость. Бдительные старушки не хотели пускать меня внутрь, захлопывая дверь перед самым моим носом. Кода я не знала, и мне пришлось ждать довольно долго, пока из подъезда не вышла молоденькая девушка, оставившая дверь открытой.

Квартира Поляковой находилась на пятом этаже. Игнорируя допотопный лифт, я стремительно взлетела по ступеням, позвонила в дверь под номером 14. На черную, блестящую кнопку жать пришлось довольно долго, пока наконец в недрах квартиры не раздались негромкие шаркающие шаги.

– Тебе чего, девочка? – поинтересовался полный старик в брюках на подтяжках. – Мы с тобой, кажется, незнакомы.

– Здравствуйте. Я разыскиваю Полякову В.Г., к сожалению, не знаю ее имени и отчества. Но дело действительно очень важное.

– Веру Георгиевну? Если не секрет, в чем именно состоит твое важное дело?

Мы так и стояли, разговаривая через порог, и, похоже, у меня не было никаких шансов проникнуть в эту квартиру.

– Я наследница Великолепной Аманды, Принцессы воздуха, – без особого энтузиазма сообщила я. – Аманда переписывалась с Верой Георгиевной, и мне бы хотелось…

– Наследница Аманды?! Вера, это к тебе!

Дверь распахнулась, я робко вошла в квартиру. Навстречу мне вышла пожилая женщина с белыми, как снег, завитыми волосами. На ней была старомодная, отделанная оборками белая блузка и строгая черная юбка. Вид у женщины был очень торжественный.

– Добро пожаловать, наследница Аманды. Это звучит довольно странно, но я давно ждала тебя. Целых пятнадцать лет.

Отказаться от чая не было никакой возможности. Пока Вера Георгиевна возилась на кухне, я сидела возле большого круглого стола, разглядывая комнату. Поражало обилие фотографий. Они почти сплошь покрывали стены. В основном это были старые, пожелтевшие снимки, чьи-то портреты, групповые фото одетых в цирковые костюмы людей. Вера Георгиевна появилась с подносом, на котором стояли изящный фарфоровый чайник и чашки:

– Все готово, прошу к столу.

Мужчина в подтяжках, оказавшийся братом Веры Георгиевны, сел рядом со мной, она же разместилась напротив. Звякнули серебряные ложечки, запахло клубничным вареньем…

– Когда-то я и сама работала на манеже. – Гостеприимная хозяйка вздохнула, ее взгляд скользнул по развешанным по стенам фото. – Я из старинной цирковой династии и просто не представляла себе другой жизни. А потом серьезная травма – перелом позвоночника, врачи сомневались, смогу ли я вообще ходить. Казалось, жизнь была кончена. Отчаяние, безысходность… Тогда-то я и встретила молодого человека, журналиста, который буквально поставил меня на ноги. Мы любили друг друга и вскоре стали мужем и женой. Счастье вернулось, но цирк не отпускал меня. Я каждую ночь видела сны про то, как выхожу на арену. Каждую ночь…

Я очень хорошо понимала то, о чем говорит эта женщина, ведь в моей жизни была та же страсть. Воспоминания казались такими яркими, близкими, будто не прошла с тех пор сотня лет, будто я все еще звалась Великолепной Амандой.

– Я всем обязана своему мужу. Он видел, как мне тяжело, и посоветовал написать книгу о цирке. Павел стал моим учителем. Надеюсь, я оказалась способной ученицей. – Она указала в сторону застекленного книжного шкафа. – Это мои книги. Я всерьез занялась историей цирка, писала о цирковых династиях, встречалась со многими замечательными людьми. Так я вернулась в свой мир.

– И вы решили написать о Великолепной Аманде?

– Да. Летающей Аманде, Аманде – Принцессе воздуха. Это была очень яркая, но быстро погасшая звезда. О ней говорили: эта девушка творит чудеса. Знаешь, Яна, то, что она делала под куполом цирка, превосходило возможности человека, может быть, даже нарушало законы физики. Представь себе, вот она в невероятном прыжке, как птица, взлетает к куполу цирка, такой полет кажется фантастикой, но самое невероятное происходит дальше. Принцесса воздуха зависает в пустоте, дожидаясь, когда к ней приблизится раскачивающаяся трапеция. Чудо длится доли секунды, но его замечают все. Понимаешь, она парит над землей и ждет, когда трапеция окажется досягаемой! Невероятно! Я бы никогда не поверила, что такой трюк возможен, но слишком много было очевидцев чудесных полетов Аманды. А потом она исчезла, совершенно неожиданно, находясь на самом пике своей славы. Говорят, это случилось после большого пожара на ярмарке. Некоторые даже утверждали, что она погибла в огне. Но я сумела разыскать живую и невредимую Аманду. Она вышла замуж за известного архитектора, жила в маленьком старинном городке.

– Ее муж позже стал архитектором, а когда они познакомились, он еще был студентиком, лет на десять моложе Аманды, – не очень вежливо перебила я рассказчицу.

– Я вижу, ты хорошо осведомлена, Яна. Это была романтическая история любви. С позволения Аманды, я рассказала о ней в своей книге. – Вера Георгиевна поднялась из-за стола, сняла с полки одну из книг. – Я бы с удовольствием подарила ее тебе, но не могу – это последний экземпляр. Здесь описана жизнь Великолепной Аманды.

– Спасибо.

– Мы несколько раз встречались, долго переписывались. Аманде было много лет, но назвать ее старухой язык не поворачивался. Очень подтянутая, уверенная в себе женщина, настоящая оптимистка. Когда бывает плохо, я вспоминаю о ней и стараюсь держаться. Однажды Аманда прислала странное письмо. Очень, очень странное. Если бы мы не так хорошо знали друг друга, я бы подумала, что она сошла с ума. В письме Аманда просила передать записку девочке, которая придет лет через тринадцать-пятнадцать после ее смерти и назовет себя ее наследницей. Записка лежала в том же конверте. Впрочем, запиской ее назвать довольно трудно – это несколько листков, исписанных непонятными знаками. Я решила, что в точности исполню ее волю, а вскоре Елизавета Ивановна Сотникова, больше известная как Великолепная Аманда, умерла.

– Около месяца назад меня встретили на улице и сказали, что ее наследство – сундук со старыми афишами и костюмами – должно достаться первому встречному, то есть мне.

Вера Георгиевна открыла плюшевую папку, достала аккуратно сложенные, немного пожелтевшие листки:

– Я все сделала, как хотела Аманда. Надеюсь, это тебе пригодится. Хотя, как мне кажется, никому не удастся разгадать эту тайну.

– Спасибо вам большое, Вера Георгиевна. Я верну вам книгу через неделю.

Допив чай, мы распрощались. С книгой под мышкой и таинственным письмом в кармане я покинула гостеприимный дом.

Уроки можно было отложить и на потом. Учебники на столе лежали только для конспирации, на самом деле меня интересовало совсем другое. Включив лампу, я взяла в руки пожелтевшие листки – послание из моей прошлой жизни. Аманда писала:

«Здравствуй, та, чьего имени я не знаю. Если ты читаешь это письмо, то, значит, во многом сумела разобраться, возможно, вспомнила все. О том, что ты – это я, и о том, зачем мы с Сестрой живем на свете. А может, мое послание станет для тебя шпаргалкой. Я по собственному опыту знаю, что не все воспоминания даются одинаково легко. Особенно трудно вспомнить то, что происходило в начале предыдущей жизни.

Каждый раз мы проходим один и тот же путь. Странные сны, воспоминания о том, чего никогда не видели, – все это пугает и заставляет думать о безумии. А потом случайно выясняется, что и физически ты не такая, как все, намного превосходишь своих сверстников силой и ловкостью. Знакомые чувства, не правда ли? Интересно, как ты со всем этим справилась? Со мной все было так: я спокойненько жила в небольшом городке, считала себя обычной девчонкой, и вдруг, как это принято выражаться у современной молодежи, «у меня поехала крыша». Сны, в которых яростно сражаешься, спасая невинных, разные страны, разные эпохи, Сестра, которая всегда оказывается рядом… Не знаю, как бы все складывалось дальше, но однажды случилась беда – загорелся соседский дом. В нем оставался маленький ребенок. Не было никаких шансов спасти его, и вот я, тринадцатилетняя девчонка, совершила невероятное – с крыши соседнего дома запрыгнула в окно, достала из огня малышку и благополучно спустилась на землю. Тогда меня впервые назвали летающей девушкой. Так я поняла, что моя сила существует на самом деле. Примерно полгода ушло на то, чтобы вспомнить обо всем. После этого стало ясно – мне придется покинуть свой тихий городок, ехать туда, где начинали свой путь Сестры-охотницы. Сделать это было не так-то просто – сама посуди, кто отпустит из дому несовершеннолетнюю девчонку, одержимую идеей спасти мир? В то время в городе гастролировал цирк. Труппа направлялась в Восточную Европу, и я поняла – вот он, мой единственный шанс добраться до цели. Так появилась Великолепная Аманда.

Но довольно воспоминаний. Рано или поздно они к тебе вернутся. Поговорим о главном. О том, зачем пришли в наш мир Сестры-охотницы. Наши странствия начались больше двух тысяч лет назад, на земле даков. Мы были избраны жрецами для того, чтобы бороться с потерянными душами. Я почти не помню свою первую жизнь, о ней тебе расскажет Сестра, у нее отличная память, она запоминает все и навсегда. Это причиняет ей боль…

Если ты еще не в курсе: потерянные души – это жизненные сущности людей, не сумевших воплотиться в новую телесную оболочку. Душа не исчезает, не отправляется на небеса, она находит новое тело и начинает жить. Люди бессмертны, но почти никто не понимает этого. Некоторые души не могут войти в тело, слишком много зла они совершили в прошлой своей жизни. Так появляются тени – злобные призраки-паразиты, которые внедряются и постепенно уничтожают жизненные сущности других людей, завладевают их телами. Долг Сестер – находить их, изгонять из тела жертвы и уничтожать.

Потому мы и помним все свои прошлые жизни – так легче бороться, помогают навыки и знания, приобретенные в предыдущих воплощениях. Наверное, ты уже заметила, что знаешь намного больше, чем положено обычной девчонке твоего возраста. Тренируйся. Вспоминай забытое и приобретай новое – мы не должны расслабляться, останавливаться на достигнутом. В каждой жизни мы разные, совсем не похожи на тех, кем были раньше, но всегда остаемся охотницами. Сестры должны быть вместе. Если погибнет одна из них – вторая становится обычным человеком, теряет свою силу. Так случилось, когда убили Кэйт. Я прожила долгую жизнь, видела, как людей порабощают потерянные души, но никак не могла противостоять им. Каждую жизнь Сестры встречаются лишь однажды.

Не знаю, кем все это так хитро устроено, но на свете действительно нет случайностей. Одно событие цепляется за другое, и дорога обязательно выводит к цели. Конечно, при условии, что у человека есть цель и сильная воля. Потому я и подстроила этот трюк с завещанием. Знала, что ты будешь находиться там в нужное время. А почему – сама не ведаю. Все в этом мире разложено по полочкам, имеет свой срок. Ты вовремя прошла по скверу, вовремя прочла письмо, вовремя найдешь Сестру.

Ближайшая твоя цель – поехать в Румынию. Ты встретишь Сестру именно там, где мы когда-то принесли клятву вечного служения. Знаешь, что за камень лежит в шкатулке на дне сундука? Осколок того алтаря, на котором была принесена клятва. Второй находится у Сестры. Когда становится тяжело, я только рукой его коснусь, и силы вновь возвращаются. Осколки не имеют никакой сверхъестественной силы, но всегда оберегают нас.

Собирайся в дорогу! Делай все от тебя зависящее, но не противься непреодолимым трудностям. Все сложится как надо, и ты окажешься в нужном месте в нужное время. Не раньше и не позже. Так было всегда. Оказавшись на своей родине, ты вспомнишь все.

И еще, напоследок. Не занимайся магией и остерегайся Художника. Проблема в том, что когда-то он был неравнодушен ко мне, а потому всегда крутится поблизости. Он ненавидит нас обеих, но старшую Сестру еще и боится.

Если бы ты знала, как я тебе завидую! Скоро вы встретитесь с Сестрой, а я с тех пор, как погибла Кэйт, чувствую себя осиротевшей. Удачи вам! Твоя Аманда».

Такое вот письмецо… Я долго сидела неподвижно, созерцая стену напротив. В памяти возникали образы предыдущей жизни. Казалось, я помнила, при каких обстоятельствах было написано это письмо. Зима, снежок тихонько кружится за окнами, подоконник растрескался, давно нуждается в покраске… На моих коленях плотная папка, служившая столиком. Я сжимаю в старой морщинистой руке ручку и думаю о той, что придет следом.

– Яна, пора ужинать!

Папа еще не вернулся с работы. Он почти каждый день задерживался допоздна, и мама сетовала, что скоро забудет его лицо. Последний раз он уходил в отпуск, когда я была совсем маленькой. Вот и сегодня стол был накрыт на двоих. Дипломатические ходы мне были неведомы, а потому, отправив в рот очередную ложку гречневой каши, я брякнула о том, что думала:

– Мам, а ты не хочешь этим летом отправить свою дочь на отдых в Румынию?

– Куда? – переспросила она с удивлением. – В принципе, идея отдохнуть за границей недурна, но почему именно Румыния? Поедем на Кипр или в Турцию, в Болгарию, наконец. Там пляжи лучше.

– В Румынию.

– Кажется, я понимаю, в чем дело. – Мама вышла из кухни, но скоро вернулась с ярким журналом в руке. – Прочла статью?

Никаких статей я не читала и видела журнал первый раз в жизни. Перелистав его, открыла на нужной странице – в глаза бросился кроваво-красный заголовок «Трансильвания – родина вампиров». Рекламная статейка рассказывала о том, как можно было оттянуться в Румынии. Оказывается, там собирались любители вампиров со всего света и развлекались как могли. В замке, где, как я знала, Дракула никогда не жил, но который с легкой руки Стокера стал местом его обитания, устраивались красочные шоу с появлением привидений, вылезшими из гробов мертвецами и прочими нелепостями. А в гостинице, где размещали любителей острых ощущений, повсюду можно было обнаружить гробы и орудия пыток, в подвалах не было электричества, и спускаться туда следовало только со свечами. Представляю, с чем сталкивались в подземелье «отважные» туристы… Дракула упоминался здесь в каждом абзаце, но про него писали абсолютные глупости, а в довершение всего упорно обзывали графом.

Я вспомнила суровое лицо Влада, фанатичный блеск в его глазах. То было страшное, очень жестокое время, и на плечах Дракулы лежал огромный груз ответственности за свое княжество, за людей, живших на этой земле. Он был жестоким, но справедливым правителем, и народ любил его, просто боготворил. А теперь из него сделали посмешище – мерзкого, кровососущего мертвеца, героя дурацких фильмов и книг.

– Яна, ты меня слушаешь?

– Да, конечно.

– Если тебе так интересны эти сказки, ты можешь съездить в Румынию, хотя предупреждаю – эта страна не лучшее место для отдыха. Мы обсудим твою просьбу с папой, но одно ты должна знать твердо – в оценках за этот год не должно быть ни одной «тройки». Иначе никаких загранпоездок. Договорились?

– Договорились.

Это было суровое условие. Последнее время я здорово запустила учебу, особенно плохо обстояли у меня дела с физикой…

Я провозилась с уроками до половины второго ночи. Под конец голова у меня распухла, формулы начали троиться перед глазами. Пришлось погасить свет и лечь в постель. Сон не приходил. Мысли вновь и вновь возвращались к письму Аманды, предстоящей поездке в Румынию, «хвостам» по физике и химии…

Покоя не давал один вопрос – почему у меня возникли проблемы с тенью, хотя во всех прошлых жизнях не случалось ничего подобного? Раньше призраки избегали таких встреч, и, конечно же, ни одна потерянная душа не посмела бы «приклеиться» к Сестре-охотнице. А вот я оказалась уязвима… Почему? Тень сама говорила, что победа надо мной окажется первой за всю историю нашей борьбы. В памяти возникли картины той страшной ночи в квартире Светки. То, как я удирала от черной птицы, пытаясь запереться от нее в ванной комнате, то, как сгорела в моих руках, не опалив ладоней, колдовская трава…

Пришедшая на ум догадка заставила меня вскочить с постели, включить свет. Послание Аманды лежало между учебником и конспектом по физике. Взгляд скользнул по строкам, написанным на древнем, забытом всеми языке. «И еще, напоследок. Не занимайся магией и остерегайся Художника…» О каком таком Художнике шла речь, мне пока было неведомо, что же касается магии…

Светка не случайно называла себя ведьмой, у нее действительно был этот дар, впрочем, был он и у меня. Эти способности не имели никакого отношения к моему предназначению охотницы, но они оказались присущи Яне Акулиничевой, девочке, имевшей со Светкой одного отца. Дар передался по наследству, и этой зимой мне пришлось воспользоваться им. Тогда, на засыпанной снегом даче, где сам воздух был пронизан злом и страхом, мы со Светкой объединили свои сверхъестественные способности и сумели справиться с наваждением. Мы победили. Но эта победа оказалась очень дорогой.

«Не занимайся магией», – предупреждала меня Аманда. Похоже, все было очень и очень серьезно. Занятие магическими искусствами ослабляло охотниц, делало их уязвимыми, короче, эта дорожка была не для нас. А вот я, сама того не ведая, нарушила запрет, растратила свои силы. Черный призрак не смог одолеть меня, но и мне не хватало сил справиться с ним. Теперь положение надо было исправлять. Вот только как? Ответа на этот вопрос я пока не знала.

Решение возникло лишь на рассвете. Ради осуществления этого плана стоило прогулять школу, но в последний момент я все же передумала и отправилась выполнять свой ученический долг. Окончить год без «троек» – сейчас это стало одной из самых важных задач. Мама не шутила – один «трояк», и мне придется все каникулы провести в Москве, даже если это обернется самым настоящим концом света.

В школе я сидела как на иголках. Атмосфера в классе была тревожной и гнетущей. Занимавший первый стол среднего ряда Вовка Измаилов производил нехорошее впечатление – бледность и тени вокруг глаз свидетельствовали о бессонной ночи, а это означало, что тень продолжала преследовать его. Маринка с Наташей вовсе не пришли в школу, еще несколько ребят выглядели напуганными и взволнованными. Черный призрак кругами ходил около меня, выбирая человека, который стал бы послушным исполнителем злой воли. Я всматривалась в лица одноклассников и учителей, пытаясь понять, откуда будет нанесен удар.

Большая перемена была ознаменована еще одним странным событием. Я неторопливо спускалась в буфет, когда сверху раздался топот бешеных слонов – это «колобки», перелетая через три ступеньки, неслись вниз по лестнице. Это была их обычная манера спуска, но сегодня Костик разогнался слишком сильно, поскользнулся на лестничной площадке и, стремясь удержаться в вертикальном положении, рухнул прямо в мои объятия.

– Костя! – Я с возмущением оттолкнула толстяка, хотела сказать что-нибудь ехидное, но остолбенела, увидев выражение его лица.

– Яна…

Он смотрел на меня с неподдельным изумлением, почти с ужасом. Так Костик пялился на школьного врача в тот день, когда его ударило током. Нет, пожалуй, сегодня у Константина было еще более удивленное выражение. Когда на тебя смотрят такими глазами, в голове возникают неприятные предположения.

– Костик, что случилось? – Я попыталась прояснить ситуацию, но он только покачал головой и торопливо побежал вслед за Лешей.

Звонок с последнего урока прозвучал для меня как музыка. Я стремглав вылетела из здания школы, побежала к ближайшей, расположенной в пяти минутах ходьбы церкви. В этом и состоял мой план – исповедаться, получить отпущение грехов и тем самым освободиться от дурного влияния колдовства.

В детстве меня крестили, но в церковь я заглядывала очень редко, из праздного любопытства. Иногда мы заходили туда с подружками, но больше десяти минут находиться там не могли – все происходящее во время службы казалось слишком заумным и непонятным, а потому вызывало скуку. Сейчас я шла в церковь с другими чувствами – мне нужны были помощь, поддержка и защита. Золотой блеск икон, мерцание множества свечей успокаивали, настраивая на благочестивый лад. Служба давно кончилась, и в церкви было всего несколько прихожан. Я решительно двинулась вперед, раздумывая, где можно найти батюшку, но тут на моем пути возникла толстая тетка в черном платке:

– Куда это ты собралась?

О дальнейшем даже вспоминать было неприятно. Я еще не успела толком объяснить, чего хочу, как подверглась жесточайшей критике. И голова моя была не покрыта, и лоб я не перекрестила, входя в храм, и взгляд у меня был дерзкий, без должного смирения… С трудом сдерживая слезы, я вылетела на улицу как ошпаренная.

Хотелось все бросить и идти домой, но понимание того, что без отпущения грехов мне не справиться с тенью, заставляло продолжать поиски. Во всех храмах события развивались по одному сценарию – меня выслушивали, а узнав, в чем дело, гнали прочь, грозя самыми тяжелыми последствиями. Вскоре я уже чувствовала себя совершенно законченной грешницей.

Безоблачное небо, молодая листва и яркие краски первых цветов не радовали, наоборот, только делали еще более непроглядным сгустившийся в душе мрак. Новенькие туфли натирали пятки, и от этого жизнь становилась совсем невыносимой. Наверняка мама волновалась – поиски храма уже растянулись на несколько часов, и давно прошли все сроки возвращения домой. Тяжелая сумка с книгами оттягивала руку…

В глубине зеленого, расположенного перпендикулярно улице переулочка мелькнул купол маленькой церквушки. Ни на что не надеясь, я все же свернула туда. Скамейка у ограды, клумба с алыми тюльпанами – покой, тишина, благодать. Я так и не решилась войти в церковь. Просто села на скамейку, собираясь немного отдохнуть, а потом двинуться домой.

– Что случилось, девочка? Тебе плохо?

Я подняла голову. Рядом стоял сухонький, седой как лунь священник в старой рясе. У него были добрые, окруженные сеточкой морщин глаза. Неожиданно для самой себя я разревелась, а потом, немного успокоившись, начала рассказывать свою грустную историю:

– Я не хотела ничего плохого, не желала никому зла, но тогда для нас со Светкой это был единственный выход. Только объединив свои силы, мы смогли растопить лед, вырваться на свободу.

– Вас спасла бы молитва, а не колдовство, – строго заметил священник.

– Мы об этом как-то не подумали. Но колдовство сработало. Мы выжили, победили, даже спасли несколько человек, у которых не было ни единого шанса… Все закончилось, и я тогда не подозревала, как этот день изменил мою жизнь. Только сегодня ночью поняла. От колдовства остался след, который не дает мне жить. Говорят, что я совершила страшный грех, и теперь меня отовсюду гонят. Но мы не хотели никому зла! Это было доброе, конструктивное колдовство! Мы не призывали на помощь злых сил. А самое главное – я никогда больше не буду так поступать! – Рыдания вновь подступили к горлу, не давая мне говорить. – Неужели за ошибку надо платить всю жизнь?! Я не могу жить с этим грехом, он как камень на шее тянет ко дну, лишает сил! Но никто не хочет мне помочь! Никто! Неужели мне нет прощенья?!

– Идем. – Батюшка положил мне руку на плечо, подтолкнул в сторону церкви. – Я вижу, что твое раскаяние искреннее, а согрешила ты от невежества.

Мое сердце забилось учащенно и радостно, я сделала первый шаг…

Пятерка по физике стала настоящим чудом. Вчера мне отпустили грехи, сегодня я ответила на все вопросы физички, а потому настроение было приподнятым, радостным.

– Яна! – окликнули меня на пороге школы. – Подожди!

Ко мне подбежала Наташа. Сегодня они с Маринкой пришли на занятия, и, как я успела заметить, выглядели подружки неплохо. Похоже, тень оставила их в покое, отправившись на поиски другой жертвы. Впрочем, я уже не боялась встречи с черным призраком и даже хотела приблизить ее – теперь у потерянной души не оставалось ни малейшего шанса на победу.

– Яна, так ты согласна?

– Что?

– Последнее время ты никого не слушаешь! – Наташа поправила растрепанные весенним ветерком волосы. – Я предлагаю всей компанией рвануть в музей восковых фигур. Знаешь, после нашего тайного визита мне захотелось еще немного пощекотать нервы, и я заглянула туда на днях. Познакомилась с Дмитрием. Интересный субъект. Он просил передать, что ждет нас в гости, и обещал показать кое-что интересное.

– Мне надо «хвосты» подтягивать. Одной пятеркой дела не исправишь.

– О чем речь, барышни? – вмешался в наш разговор Леша. – Нас ждут очередные приключения?

Вмешательство «колобка» решило дело. Устоять под его натиском было невозможно, и вскоре вся наша компания: Костик, Леша, Игорь, Наташа с Маринкой и я, не заходя домой, направились в сторону лесопарка. Не могу сказать, чтобы меня радовало предстоящее посещение музея, но сама идея прогуляться по весеннему лесу была недурной. Деревья окутывало зеленое покрывало, на клумбах полыхали цветы, а воздух дурманил свежими, терпкими запахами. Оптимизм бил через край, чирикали воробышки, светило яркое солнце…

Красный кирпичный особняк казался островком осени – мрачный, загадочный, таинственный. Золотые буквы вывески сверкнули зловещим огнем… Я положила ладонь на дверную ручку, помедлила, потом, поборов дурные предчувствия, решительно шагнула вперед. В конце концов это был обычный музей восковых фигур, место не слишком приятное, но никакой опасности не представляющее.

В полутемном маленьком холле не было ни души. Маленькое окошечко кассы закрывал лист фанеры. Припомнив наш разговор с Дмитрием, я остановилась – тогда он не советовал нам посещать музей без билетов.

– Ты чего? – Наташа дернула меня за рукав.

– Касса закрыта. Здесь вообще никого нет. Мы пришли не вовремя.

– Вовремя! Дмитрий сказал, что мы для него – не просто посетители, а эксперты. Он сделал новую экспозицию и хотел показать ее нам. Дмитрий считает, что люди нашего возраста – самые лучшие эксперты по всевозможным ужасам и кошмарам.

– Особенно я. – Толстый Костик с самодовольным видом почесал живот. – Интересно, а нашего общего с Алексеем Алексеевичем любимчика выставят?

– Кого это? – не понял Игорь.

– Как ты мог забыть?! Я говорю о синем висельнике с петлей на шее. Клевый пацан, ничего не скажешь.

– Да уж…

Игорь пожал плечами и первым двинулся к задрапированному алыми занавесями входу в зал. Он скрылся за тяжелой портьерой, и создалось впечатление, что этот долговязый парень просто растворился во тьме. За ним ринулись неугомонные «колобки», потом настала и моя очередь. Я осторожно шагнула вперед.

Просторное помещение было разделено множеством фанерных, обтянутых черным бархатом перегородок. Они превращали залы особняка в самый настоящий лабиринт, видимость в котором была очень ограниченна. Зашедший в это гиблое место мог видеть только узкий проход перед своим носом и лишь догадываться, что ждет его за поворотом. Тусклый красный свет, падавший откуда-то сверху, довершал жутковатое впечатление. Красные занавеси, плотно закрывавшие окна, казались пропитанными кровью. Надо признать, Дмитрий был настоящим мастером своего дела. Пока я видела только черные и красные полотнища, а мое сердце уже наполнилось тоской и страхом.

Хотя я вошла почти сразу за «колобками», они уже растворились в глубинах зловещего лабиринта, оставив меня наедине с моими кошмарами. Было бы неплохо догнать ребят. Они воспринимали действительность с юмором, а этого чувства сейчас мне очень не хватало. Пройдя пару метров по узкому черному проходу, я повернула за угол…

…и отпрянула. Первой появившейся в голове мыслью было вызвать «Скорую помощь», и только потом я сообразила, что вижу искусно сделанных манекенов. Пожилой мужчина прижимал к себе молодого человека с окровавленной головой. Глаза мужчины были полны запредельного ужаса и отчаяния, лицо парня покрывала мертвенная бледность. Маленькая табличка на витом бронзовом столбике гласила «Иван Грозный убивает своего сына». Теперь все стало понятно. Во время экскурсии в Третьяковскую галерею я видела картину, по мотивам которой Дмитрий и сделал свои восковые фигуры. Манекены были расположены так же, как на знаменитом холсте, а вот лица у них отличались от тех, что написал Репин. У меня была отличная зрительная память, и я не сомневалась, что Грозный там выглядел несколько иначе. Возможно, Дмитрий просто решил поэкспериментировать, но почему-то у меня это вызывало тревогу и какие-то смутные, очень расплывчатые догадки.

– Ой…

Голос будто запутался в бархате и атласе, угас, растаял, но я была убеждена, что слышала его. Похоже, вскрикнул кто-то из девчонок. Конечно, в этом не было ничего удивительного – сюда и шли за новой порцией адреналина, и все же… Смущало другое. Я уже довольно долго стояла перед Иваном Грозным, но сюда так и не подошел никто из ребят, отправившихся в неведомое вместе со мной. Они будто сгинули в этом бархатном черно-красном лабиринте. Я хотела вернуться, но потом все же передумала и, с трудом сдерживая нервную дрожь, двинулась вперед.

– Наташа! Маринка!

Ответа не последовало. Здесь вообще было очень тихо – бархат поглощал все звуки, отгораживая нас от остального мира. Узкий коридор вильнул вправо, глаза ослепил яркий, похожий на солнечный свет.

– Черт…

Все произошло в одно мгновение – сверкнул нож гильотины, раздался жуткий, полоснувший по нервам стук, и чья-то голова упала в заботливо подставленную корзину. С мягким шорохом скользнул алый занавес, скрывая от взглядов место казни. А когда он поднялся – голова коленопреклоненной женщины вновь держалась на ее плечах, и вновь поднимался вверх нож гильотины… Аккуратная табличка сбоку от манекенов гласила: «Казнь Марии-Антуанетты, королевы Франции». Я не стала дожидаться, когда голова несчастной королевы снова упадет в корзину, и поспешно пошла прочь.

Черный бархат стен, красный свет невидимых ламп. Коридор петлял, извивался, я с трепетом ждала, когда за поворотом откроется очередной исторический кошмар, но ничего не происходило. Неужели это вся экспозиция или Дмитрий просто не успел закончить свою работу? Это вдохновляло – сейчас я выйду на свежий воздух, выброшу из памяти жуткие картины и вернусь к нормальной жизни. Еще несколько шагов, еще несколько поворотов…

– Влад?!

Это был он – Влад Дракула. Такой, каким мы видели его с Еленой тогда, в 1461 году. Казалось, он сейчас заговорит, спросит что-то в своей обычной манере – негромко, неторопливо подбирая слова.

Магия музея была слишком сильна. Она переносила в прошлое, нарушала течение времени. Я вновь переживала то, что довелось испытать пятьсот с лишним лет назад. Потребовалось огромное усилие воли, чтобы вырваться из плена воспоминаний, снова стать собой. Конечно же – передо мной была еще одна скульптурная композиция, отличная работа талантливого мастера. Восковые фигуры, сделанные Дмитрием, и в самом деле трудно было отличить от живых людей. Теперь, поняв это, можно было успокоиться, но мозг продолжал работать лихорадочно и быстро. Фигуры скрывали какую-то тайну, и у меня оставалось всего несколько секунд, чтобы разгадать ее. Иначе случится непоправимое. Что именно, я не знала. Просто тревога становилась все сильнее и сильнее, нервы были натянуты как струны. В чем же дело? В чем?! Разгадка пришла, когда я еще раз посмотрела на лицо Дракулы. Старинные портреты не были точны, и в начале двадцать первого века только трое могли знать, как выглядел он на самом деле. Я, моя Сестра и еще тот, кто делал эти скульптуры… Человек, сохранивший память прошлых жизней, человек, знавший в лицо Ивана Грозного, Дракулу, Марию-Антуанетту… Человек, убивший Кэйт… Художник.

Меня подбросило, как на пружине. Вдруг раздался отвратительный звук рвущейся ткани, черный бархат вспороло лезвие ножа, из мрака выступила отвратительная фигура висельника. Я знала, что это всего лишь манекен, который Художник наделил подобием жизни, но знала и то, что восковые уроды могли стать очень опасными противниками. В начале двадцатого века мы с Кэйт еще не догадывались об этом и оказались застигнутыми врасплох. Рука восковой куклы без трепета вонзила кинжал в грудь моей Сестры. Тогда мы проиграли, но сегодня я готова была к встрече с врагом.

Доли секунды решили все. Мне удалось отскочить в сторону, сжимавший нож манекен по инерции пронесся вперед, а я в прыжке, сверху вниз опустила сомкнутые кулаки на его восковую шею. Хрупкий материал не смог выдержать удар такой силы. Голова куклы отлетела в сторону, упала, глядя на мир бессмысленными, выпученными глазами, а тело продолжало двигаться, размахивая ножом. Недолго. Ударом ноги я сбила урода, а потом с яростью начала пинать восковые обломки:

– Это тебе за Кэйт! Получай, ублюдок! Получай!

Ненависть, боль от потери, желание мстить затмили иные чувства, кулаки крушили все, что попадалось на пути. Одним ударом я проламывала фанерные перегородки, превращала в мусор восковые скульптуры, рвала и топтала кроваво-красные занавеси.

Успокоение пришло, когда я представила себе наглую ухмылку Художника. Наверняка он наблюдал за каждым моим действием и смеялся. Бессильный гнев вызывает смех, не более. Но и Художник сегодня оказался не на высоте. Ловушка сработала бы безукоризненно, если бы не его любовь к точности. Художник скрупулезно воспроизводил облик исторических личностей, тех, кого знал в лицо, забыв, что и я в прежних жизнях встречалась с некоторыми из них. Это послужило подсказкой, помогло отразить неожиданную атаку висельника. Если бы я немного замешкалась, то, возможно, была бы уже мертва.

Музей превратился в руины. Искать здесь ребят было совершенно бесполезно, в старинном особнячке наверняка имелись какие-нибудь тайные двери и черные ходы, через которые Художник и увел своих пленников.

– Маринка! Костик! – на всякий случай крикнула я и, так и не дождавшись ответа, медленно пошла к выходу.

Обернулась. Среди всеобщего разгрома возвышалась восковая фигура, изображавшая Дракулу. Похоже, даже в приступе ярости у меня рука не поднялась уничтожить ее. Память не желала возвращаться, но смутные, обрывочные воспоминания тревожили и смущали. Я, Влад, Сестра… Нас что-то связывало, какая-то общая боль…

Впрочем, теперь не время было разгадывать тайны прошлого. Сейчас моим друзьям грозила серьезная опасность. Я вышла из музея, раздумывая о том, как спасти ребят и сорвать зловещие планы Художника.

– Ты сегодня задержалась. – Мама смотрела на меня с тревогой. – В школе проблемы или с ребятами поссорилась?

– Нет, просто мы всей компанией прошлись по парку. Потому и задержались. Все хорошо, мама, не волнуйся.

– Будем надеяться, что это так.

Проходя рядом с зеркалом, я мельком увидела свое отражение – выражение лица было озабоченное, повзрослевшее. Хотелось рассказать обо всем маме, но я понимала, что сделать этого не могу. Все надо было решать самой – быстро и безошибочно.

Звонок телефона прозвучал как гром с ясного неба. Мама хотела взять трубку, но я опередила ее, прекрасно зная, кто именно мне звонит.

– О чем думают люди, волею судеб оказавшиеся повинными в гибели своих друзей? – В голосе Художника звучала насмешка. – Как подсказывает опыт, они во всем обвиняют себя и вновь совершают старые ошибки.

– Чего вы хотите? – Я старалась говорить спокойно, чтобы находившаяся поблизости мама не заподозрила ничего дурного.

– Вопрос стоит иначе, отважная охотница. Сформулируем его так: хочешь ты увидеть своих друзей живыми или мертвыми?

– Вы прекрасно знаете ответ.

– Кто это, Яна? – Мама подошла ближе.

Я прикрыла трубку ладонью:

– Из школы, насчет уроков.

– Еще один людской порок. Ты пытаешься скрыть то, о чем все равно узнают, – продолжал разглагольствовать страшно довольный собой Художник. – Интересно, какой будет реакция этой женщины, когда она поймет, кем на самом деле является ее дочь?

– Ближе к делу.

– Отлично. Если хочешь увидеть своих друзей живыми, то должна выполнить все мои условия. Идет?

– Я согласна.

Он объяснил, куда я должна приехать, а потом неожиданно положил трубку. Я долго стояла неподвижно и слушала гудки. Мне требовалось собраться с мыслями, а времени оставалось в обрез. Почему я почти ничего не помнила о Художнике? Не знала его привычки, его слабые места? Мы сталкивались с ним каждую жизнь, и всегда это были очень неприятные встречи, почему же память молчала, хранила его тайны? А как бы сейчас пригодились любые сведения об этом типе!

– Мам, можно я пойду немного прогуляюсь?

– А обед?

– Пока не хочется.

Выйдя во двор, я сразу же набрала номер Зизи. Она была единственным человеком, на кого я могла рассчитывать.

– Помочь? И куда надо ехать?

Зинаида не вдавалась в подробности. Согласилась сразу, как только узнала, что требуется ее помощь. Мы договорились встретиться у платформы «Выхино», и я, не заходя домой, отправилась к метро.

Пока игра шла по правилам, навязанным Художником. Я выполняла его условия, все глубже увязая в расставленной им ловушке. Требовался план – хитроумный, оригинальный, эффективный. Но он отсутствовал. Честно говоря, я рассчитывала на Зизи – она наверняка могла придумать что-то неожиданное, способное разрушить коварные замыслы Художника.

Зинаида восседала на своей шикарной «Хонде», но сегодня выглядела не так, как в прошлый раз. Она приехала не красоваться, не потрясать воображение зевак, а по важному делу, потому вид у нее был серьезный и решительный, без признаков мании величия.

– Каковы его требования? – выслушав мой рассказ, уточнила она.

– Он хочет, чтобы я пришла.

– А потом?

– Скорее всего, он нас всех убьет.

– Веселенькая перспектива! Обо мне этот псих знает?

– Нет.

– И на том спасибо. Попробуем его удивить.

Я заняла заднее сиденье мотоцикла, привычным уже движением ухватилась за куртку Зинаиды. Была или нет эта девушка моей Сестрой, особого значения уже не имело – в любом случае вместе мы могли почти все…

Развалины выглядели зловеще. Это были старые, закопченные бараки с обвалившимися крышами и выбитыми окнами. Кое-где еще просматривались остатки бетонного забора, некогда отгораживавшего бараки от остального мира. Развалины находились неподалеку от Кольцевой дороги, на громадном, поросшем чахлыми деревцами пустыре. Место производило весьма удручающее впечатление и вполне подходило для того «спектакля», который собирался устроить Художник.

Я остановилась у крайнего барака, осмотрелась. Художник наверняка следил за мной, но он не знал, что где-то поблизости находится и Зизи. Мы расстались с ней примерно метрах в трехстах отсюда. Она спрятала в густых зарослях свой мотоцикл, пожелала мне удачи и обещала появиться в нужный момент в нужном месте. Сознание того, что я не одна, бодрило, придавало уверенности. Оставалось только сделать первый шаг…

Развалины встретили тишиной. Страх возник непроизвольно, и с этим ничего нельзя было поделать. Здесь, в этом мрачном, всеми забытом месте могло произойти все, что угодно, здесь затаилась сама смерть. Мне мало что было известно о Художнике, но одно сомнений не вызывало – он был готов на любые злодеяния, лишь бы уничтожить Сестер. Наш старый знакомый не одну жизнь посвятил этой охоте, а в прошлом своем воплощении все же сумел убить Кэйт. Так что ничего хорошего от него ждать не приходилось.

Глаза привыкли к полумраку. Длинный коридор вел в глубь полуразвалившегося здания, по обе его стороны зияли дверные проемы, за которыми просматривались ободранные, засыпанные штукатуркой и обгорелыми деревяшками комнаты. Зизи дала мне маленький фонарик, но я пока им не пользовалась – в развалинах было довольно светло.

Напряжение росло с каждым шагом. Я спиной чувствовала пристальный взгляд Художника, вздрагивала от каждого шороха. Вряд ли этот маньяк стал бы прятать своих пленников наверху, а значит, мне предстояло найти вход в подвал, обследовать подземелье.

– Кто здесь? – Я засекла, как в одной из комнат промелькнул черный силуэт, резко обернулась.

– Помогите… – жалобно пропищал девчоночий голос. – Кто-нибудь…

Скорее всего это была очередная ловушка Художника, но я все же пошла в ту сторону, откуда доносился плач. Меня страховала Зизи, и это придавало уверенности. Барак имел форму буквы Г, голосок доносился из-за поворота. Я остановилась, прислушалась, осторожно заглянула за выступ стены.

– Яна! Яна! Я здесь!

Коридор оканчивался тупиком. Там, прижавшись к отсыревшей кладке, стояла Наташа, а у ее ног чернела большая яма. Ее можно было перепрыгнуть или обойти по неширокому выступу возле стены, но для напуганной девчонки преграда казалась непреодолимой.

– Наташ, где остальные?

– Не знаю. Когда я вошла в музей, мне дали понюхать какую-то дрянь, и все… – Она всхлипнула. – Как отсюда выбраться?!

– Прыгай!

– Я боюсь.

– Не тяни!

– Яна…

Она закрыла лицо ладонями и разревелась. Только истерики теперь и не хватало! Я подошла к краю ямы, протянула руку:

– Давай, Наташка, не бойся!

Она умолкла, вытерла нос рукавом куртки. Потом осторожно, на цыпочках двинулась вперед, робко потянулась ко мне дрожащей рукой.

– Ну же!

Холодные пальцы с силой впились в ладонь, и тут произошло невероятное – Наташка с силой рванула мою руку, и, потеряв равновесие, я почувствовала, что стремительно лечу вниз.

– Что ты де…

Я недоговорила. Последовали удар, грохот железа, стремительное падение с какой-то горки… Постепенно ситуация начала проясняться. Пролетев через подвал, я угодила в довольно узкую металлическую трубу и теперь скользила по наклонной плоскости куда-то вниз. Впрочем, и это продолжалось недолго – скольжение вновь сменилось падением, а потом последовала очень жесткая посадка на мокрый бетонный пол.

– Ты, случайно, не Яна? – раздался из темноты голос Леши.

– Она самая. – Я осторожно пошевелилась, пытаясь выяснить, целы или нет мои кости. К счастью, кости уцелели. – Все здесь?

– Так точно. За исключением Наташки. Она куда-то запропастилась.

– Наташа не с нами. Но это долгая история.

– Чего-чего, а времени у нас предостаточно, – заметил Игорь. – Выбраться из этой дыры без посторонней помощи невозможно, мы проверили.

Фонарик Зизи уцелел при падении, и его луч выхватил из мрака кусок бетонной стены, встревоженные лица ребят. Похоже, наша темница раньше служила резервуаром для воды. Из каменного мешка не было ни единой лазейки, если не считать сероватого пятна над головой – отверстия трубы, через которое мы и попали в эту западню. Добраться до него не было никакой возможности, даже если бы ребята стали друг другу на плечи. Я вспомнила о мобильнике. Кажется, он тоже уцелел во время жесткой посадки.

– Мы пробовали, – заметив мое движение, откликнулась Маринка. – Сигнал не проходит.

Ситуация казалась безнадежной – похоже, нам всем оставалось надеяться только на Зизи. Но стоило мне так подумать, как над головами раздался жуткий грохот, и что-то тяжелое плюхнулась прямо у моих ног.

– Всем привет, – Зизи легко вскочила на ноги, завертела головой, пытаясь понять, куда ее занесло. На левой скуле у нее красовался внушительных размеров синяк. – Этот псих оказался сильнее и, надо признать, умнее, чем я думала. Кстати, а куда, собственно, нас занесла суровая судьба?

Зизи старалась держаться бодро, но чем яснее для нее становился смысл произошедшего, тем мрачнее становилось ее лицо. Зинаида отлично понимала, что у нас нет шансов выбраться отсюда без посторонней помощи. А ждать ее было неоткуда.

– Спокойно, господа, – Зизи похлопала по плечу совершенно раскисшую Маринку. – Нет причин для меланхолии. Безвыходных положений не бывает. Главное – не паниковать.

– Вы будете умирать долго и мучительно. – Голос Художника искажала труба, поэтому он звучал особенно внушительно и зловеще. – Очень скоро вас начнет мучить жажда. Допускаю, что вы найдете в своей могиле немного воды, но эта находка только продлит агонию. Вас никто никогда не услышит. Вас поглотит мрак. Первое время вы еще будете надеяться на чудесное спасение, но потом надежда отступит и вас охватит отчаяние. Отсюда невозможно бежать. Знайте – вы погребены заживо. О, такого жалкого и бесславного конца не было еще ни у одной охотницы за все двадцать веков! Без ложной скромности скажу – сегодня день моего триумфа. А вас ждут мрак, отчаяние и смерть. Счастливо оставаться!

– Вляпались, – Зизи бросила в рот подушечку жвачки. – Причем вляпались капитально.

Темнота. Тишина. Холод.

Мысли превратились в огромных ядовитых змей. Они бесшумно подкрадывались ко мне, обвивали ледяными кольцами. Каждый укус такой змеи наполнял душу ядом отчаяния и тоски. Не знаю, сколько времени мы находились в этой жуткой темнице, наверное, несколько часов, не более, но каждая минута, проведенная здесь, становилась длиннее часа. Мы сидели в темноте, экономили батарейки и ждали, сами не зная чего. Сейчас еще можно было нажать кнопку фонарика, бросить луч света на знакомое лицо, но каждый знал – скоро мы лишимся и этого крошечного лучика надежды. Впереди нас ждал непроницаемый мрак. Вначале Зизи еще пыталась развлекать нас невероятными, якобы произошедшими с ней историями, но потом умолкла, не в силах противостоять всеобщему унынию.

Темнота. Тишина. Холод.

Это место и в самом деле стало для нас могилой. Возможно, никто никогда даже не узнает, где сгнили наши тела…

– Яна, это тебя Дмитрий назвал охотницей?

– Да, Костик. А как ты догадался?

Он вздохнул. Я представила, как «колобок» надувает щеки, собираясь сообщить нечто важное.

– Я видел твои прошлые жизни. Точнее, самые яркие воспоминания. В них ты сражаешься с черными призраками и всегда побеждаешь их. Бороться с тенями – ваш долг. Тебя и твоей Сестры.

– Я что-то не понял, вы новую «страшилку» обсуждаете?

– Нет, Игорь. Жизнь. В ней такое случается, чего ни в одной книге не прочтешь. Помните тот день, когда меня на уроке физики стукнуло током?

– Еще бы, – Игорь вздохнул. – Мне тогда здорово от Анастасии досталось. Будто я виноват, что у тебя руки ко всем кнопкам тянутся.

– Это случайно получилось. Я не собирался кончать жизнь самоубийством. А сейчас вообще речь идет о другом. Короче, я отрубился, а когда сознание вернулось, все изменилось. Стоило до моей руки дотронуться нашей школьной врачихе, как перед глазами замелькали совершенно невероятные картинки. Ощущение было такое, будто смотришь телевизор, быстро-быстро переключая каналы. О чем идет речь, неясно, а отдельные кадры в памяти остаются.

– Я заметил, какое у тебя тогда лицо сделалось, – перебил приятеля Леша. – Словно привидение увидел.

– Вначале страшно было, я думал, что чокнулся, а потом начал потихоньку вникать в ситуацию. Стоит лишь взять человека за руку, как перед глазами такое начинает мелькать! Потому я стараюсь с людьми за ручку не здороваться. Такое ясновидение напрягает. А когда я случайно натолкнулся на Яну, столько всего увидел, что просто глазам не поверил. Ян, ты все помнишь?

– Нет, как и ты, – отдельные куски. Иначе мы бы здесь не сидели.

– Я что-то не врубилась, господа! – Зизи включила фонарь, направила свет на меня. – Ты вообще кто?

– В этой жизни меня зовут Яна, в прошлой жизни я была Великолепной Амандой, еще раньше – Рэйко, Марией, Адрианой.

– Ценная информация. Но не для моих усталых мозгов, – Зинаида выключила свет. – Выкладывай все по порядку.

И тогда я рассказала ребятам все. Мы сидели в кромешной тьме, сбившись в кружок, не зная, что ждет нас всех впереди, а я, все больше воодушевляясь, рассказывала о Сестрах-охотницах. Видимо, обстановка располагала к самым невероятным откровениям, потому мне поверили сразу, и даже вечный скептик Игорь не нашел, что возразить. Наоборот, ему в голову пришла очень неплохая идея:

– Получается, что ты, Костя, можешь каждому рассказать о его предыдущих воплощениях?

– Точно.

– Значит, можно легко проверить, находится ли среди нас вторая Сестра-охотница.

– Это вы обо мне? – слышно было, как Зизи потянулась, хрустнув костями. – Оригинальная идея. Но я совершенно ничего не помню. Правда, лицо Яны кажется мне очень знакомым.

– Дорогу эксперту! Сейчас все станет ясно, как в солнечный полдень. Кто-нибудь, включите софиты!

Вспыхнули два фонаря. «Колобок» проворно подкатился к Зизи, взял ее за руку. Все молчали, затаив дыхание. Сердце в моей груди билось громко, фонарик чуть подрагивал. Если бы Зизи была моей Сестрой! Вместе мы смогли бы выбраться отсюда! Непременно бы выбрались…

– Нет, – Костик отрицательно покачал головой. – Тебе придется искать родственников в другом месте, Яна.

– А я-то уже успела размечтаться, будто впереди меня ждут приключения и все такое… – В голосе Зизи слышалось разочарование. – Скажи уж, в чьих шкурах мне пришлось побывать.

– Я видел, как ты пустила под откос состав, в котором фашисты везли оружие.

– Значит, партизанила. Неплохо.

– А еще ты была ныряльщицей и добывала жемчуг под носом у акул.

– Зубы у них были большие?

– О-го-го.

– Тогда сойдет.

– Ты была воином, сражалась наравне с мужчинами. Какие-то кочевники, варвары… Жаль, я плохо знаю историю. Короче, я видел тебя на улицах поверженного Рима.

– Громила культурные ценности?

– Вроде того.

– То-то и в этой жизни меня порой тянет на мелкое хулиганство.

Разговор потихоньку угасал. Конечно, можно было болтать о чем угодно, делать вид, будто ничего не случилось, но каждый понимал – дела у нас шли хуже некуда.

– Зато теперь мы точно знаем, что смерти нет. Следовательно, впереди нас ждет новая жизнь. Возможно, она сложится удачнее. – Маринка грустно вздохнула, а потом, не удержавшись, добавила: – Жаль только, эта быстро кончается. У меня были такие планы на лето!

Темнота. Тишина. Холод.

Художник оказался прав, на смену надежде пришло отчаяние, опустошенность. У нас не было шансов на спасение, и с этой мыслью приходилось мириться. Я знала, что должна бороться с отчаянием, но, когда над твоей головой многометровая толща земли, оставаться оптимистом довольно сложно.

Где-то капала вода. Капли со стуком разбивались о бетонный пол…

Я медленно уходила в прошлое, вновь переживая события предыдущих, полных риска и приключений жизней. Одним из самых ярких воспоминаний был наш с Еленой неожиданный приезд к Дракуле, разговор с ним.

«Нельзя сдаваться, как бы трудно ни было. На слабость нет права. Бороться до конца и вопреки всему… победить».

Больше пяти веков минуло с той встречи, а мне казалось, что она произошла только вчера. Всякий раз, вспоминая Влада, я становилась сильнее. Невероятная внутренняя сила этого человека даже спустя столетия вытягивала из бездны отчаяния, возвращала к жизни. Однажды благодаря Дракуле я уже сделала правильный выбор, бросила вызов тени. И теперь у меня не было права на слабость.

– Мы провели в этой дыре всего несколько часов, но уже успели впасть в абсолютное уныние, – заговорила я, нарушив гробовое молчание. – А вот один человек четырнадцать лет просидел в темнице, но все же нашел в себе силы выстоять и, выйдя на свободу, победить своих врагов.

– Воспоминания прошлых жизней? – спросили из темноты.

– Мы с Сестрой хорошо знали этого человека. Однажды он сказал: «У нас нет права на слабость». Он всегда побеждал.

– Хорошие у тебя были знакомые. – Зизи включила фонарик. – После продолжительных размышлений я тоже поняла – надо что-то делать. От сидения на одном месте никому легче не станет.

– Знаете, как меня звали в прошлой жизни?

– Великолепной Амандой. Могу еще раз пять повторить, если это поможет.

– Не только, Зизи. Еще меня называли Летающей Амандой, Принцессой воздуха, и я хочу вновь оправдать это прозвище.

Батарейки в фонариках потихоньку «садились», но все уже было рассчитано до мелочей. Теперь все зависело только от моей ловкости и удачи. Покончив с расчетами, я отошла в сторонку, закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. В памяти всплыли знакомые картины – залитая ярким светом арена, восторженно галдящая публика, серебристая молния раскачивающейся трапеции… А до того – долгие, мучительные тренировки, во время которых оттачивалось каждое движение, каждый вдох и выдох. Да, я была способна на многое, но, для того чтобы сделать этот номер, мне понадобился почти год напряженных репетиций.

Я понимала, что все должна сделать с первого раза – вряд ли у меня хватило бы сил на вторую попытку. После концентрации последовала небольшая разминка, возвращавшая силу и гибкость находившемуся в неподвижности телу…

– Трос в седельной сумке. Думаю, его хватит. – На переносице Зизи появилась маленькая складочка, круглые глаза были серьезны. – Когда взлетишь к солнцу, не забывай о нас, грешных.

– Там видно будет, – усмехнулась я, передавая фонарик Игорю.

– Не сломай мне шею, Акулиничева, – попросил обладавший самой крепкой и широкой спиной Костик. – Она хоть и короткая, но меня вполне устраивает.

– Акулиничева? – переспросила не знавшая моей фамилии Зизи. – А со Светкой Акулиничевой ты, случайно, не знакома?

– Это моя старшая сестра.

– Она такая же, как ты?

– Обычная. У нас один отец.

– Так вот почему твое лицо мне знакомо! Ты же вылитая Светка, только темненькая. А я-то думала… Мы познакомились с ней в том городке, куда я ездила к брату. Она тоже там живет.

Болтовня ребят проскальзывала мимо сознания, не оставляя следа. Вся моя воля, мысли, чувства, все было сконцентрировано на одной цели. Слабый свет двух фонариков выхватывал из темноты черное отверстие трубы – спустя несколько мгновений я должна была оказаться там, и в этом сейчас состоял смысл всей моей жизни.

– Готовься, Костик.

Он поспешно встал туда, где должен был стоять, проворчал что-то, наклонился, замер, выжидая. Я отошла в самый дальний угол нашей темницы, разбежалась, сделала сальто, оперлась руками о Костикову спину, резко распрямилась и стрелой взмыла к потолку. Это был совершенно невероятный полет, похожий на те, что порой происходят во время сна. Он занял доли секунды, но я прекрасно запомнила все его подробности.

Черное отверстие трубы стремительно приближалось. Его освещали тусклые пятна электрического света. Фонарики в руках ребят немного подрагивали. Усилием воли я замедлила движение, на долю секунды зависла в воздухе, а потом резким толчком послала свое тело в узкое, меньше метра в диаметре отверстие.

Сил хватило ровно настолько, чтобы влететь в него примерно по пояс. Я растопырила руки, отчаянно пытаясь удержаться в этой скользкой, будто маслом намазанной трубе. Удалось. Мои ноги болтались в пустоте, а я, извиваясь, как червяк на крючке, поползла вперед.

Подъем оказался невероятно сложным. Но жаловаться на жизнь не приходилось – надо было любой ценой выбраться из этой отвратительной, растянувшейся, как мне казалось, на много километров трубы. Ноги скользили по гладкому металлу, приходилось буквально вдавливать свои конечности в стенки, тело отчаянно болело, а далеко впереди виднелось сероватое пятно света…

Наконец я оказалась в подвале барака. Над головой было отверстие, в которое меня и столкнула Наташка, вокруг была почти полная темнота. Только сверху просачивался прозрачный холодный лунный свет – в остальном мире давным-давно наступила ночь.

Я заглянула в трубу, окликнула притихших ребят.

– Все о’кей, сейчас сбегаю за тросом.

Снизу раздались восторженные крики, но я не обратила на них внимания – теперь мне предстояло найти выход из подвала. Искать предстояло в полной темноте, без фонарика, но после недавнего полета это показалось мне пустяком.

Мы на бешеной скорости мчались по шоссе. Конечно, жалко было оставлять ребят в этом глухом месте, но я не могла ждать ни минуты, все еще надеясь застать Художника. Спасательная операция по вызволению пленников заняла много времени и сопровождалась большими сложностями, но теперь все это осталось позади – Зинаида стремительно приближалась к городским окраинам. Рев двигателя в клочья рвал спокойствие ночи…

Зизи прислонила мотоцикл к дереву, раздвинула ветви кустов, внимательно осматривая стоявший неподалеку особнячок. Его окна блестели, отражая желтую луну, из-за приоткрытой двери выбивалась полоска света.

– Ты уверена, что этот псих там?

– Скорее всего. Я мало что помню о привычках Художника, но в одном уверена – он очень трепетно относится к своим куклам. Скорее всего, он осыпает мою голову проклятьями и пытается собрать то, что уцелело после погрома.

– Погрома?

– Я немного подпортила экспозицию.

– Понятненько.

Мы крадучись приблизились к особняку, прошмыгнули внутрь. Разгромленные залы и подсобные помещения были пусты. Похоже, я ошиблась – Художник не стал задерживаться в разоренном музее и поспешил покинуть его.

– Твой приятель знал, что ты выберешься. Потому и смотался, – негромко заметила Зизи.

– Похоже на то. Он знает меня лучше, чем я сама.

– А вообще-то здесь прикольно.

Теперь, когда опасность отступила, Зизи позволила себе глазеть по сторонам. От экспонатов мало что осталось, но и эти обломки произвели на неунывающую байкершу сильное впечатление.

– Клево. – Она подняла чью-то восковую голову. – Представь ситуацию – дарят тебе на первое апреля коробку, а там…

– Тихо. – Я прижала палец к губам, напряженно прислушиваясь. – Здесь еще есть подвал…

Зизи хотела идти следом, но я велела ей ждать наверху.

– Как скажете, шеф. – Она недовольно скривила губы. – Только не думай, что в одиночку сможешь решить все проблемы.

Интуиция подсказывала, что эту проблему могу решить только я. В подвале скрывалась потерянная душа. Не знаю, откуда взялась такая уверенность, возможно, это чутье вырабатывалось столетиями, но у меня не было ни малейших сомнений. Оставив Зизи разглядывать обломки восковых фигур, я торопливо пошла вниз по железной лесенке.

– Ненавижу!

Одетая в красную куртку фигурка выскочила из-за груды коробок, налетела на меня, размахивая кулаками и пытаясь схватить за волосы. Лучше бы тень не начинала – выбрав хилое тело Наташки, она не имела ни малейшего шанса на успех. Я легонько толкнула одержимую тенью девчонку, повалила на пол, связала ее же собственным шарфиком. Наташка, а точнее, тот, кто вселился в ее душу, не скупилась на угрозы, но это не производило на меня никакого впечатления. Очень скоро она еще скажет мне спасибо.

Я опустилась на пол, сконцентрировалась, начала нараспев повторять слова заклинания. За два тысячелетия весь ритуал был отработан до автоматизма, и теперь мне оставалось только строго следовать ему. Вскоре я увидела свое тело со стороны, приблизилась к Наташке:

– Выходи. На этот раз тебе крышка.

Тень не поддавалась. Она отчаянно цеплялась за душу Наташки, старалась спрятаться, стать незаметной. Моя полупрозрачная, сверкающая рука коснулась лба девочки. Ее рот приоткрылся, оттуда поползла струйка черного дыма…

Теперь мы были равны, не имели плоти, а потому могли вступить в схватку. Вырвавшаяся на свободу тень ринулась вперед, обрушив на меня шквал ударов. Они, как ни странно, были весьма и весьма ощутимы. Я ушла в пассивную защиту, блокировала их, ожидая подходящего момента. Ярость переполняла тень, она хотела только одного – уничтожить своего извечного врага – и в результате потеряла контроль над ситуацией. И тогда я нанесла свой коронный удар.

Тень, совсем как человек, отлетела в сторону, медленно сползла по стене. Теперь самое главное… Я подскочила к потерянной душе, сжала сияющими ладонями ее виски. Она корчилась, визжала, издавая отвратительные нечеловеческие звуки, отчаянно пыталась вырваться на свободу. Но сопротивление было недолгим. Тень обмякла, начала светлеть, пока не исчезла полностью, будто растворившись в воздухе. Одним злодеем на свете стало меньше…

Я не слишком любила внетелесные путешествия, а потому, разделавшись с потерянной душой, поспешила вернуться в собственную материальную оболочку. Наташка смотрела на меня квадратными глазами.

– Все в порядке. – Я развязала стягивавший ее запястья шарфик. – Больше он к тебе не прицепится.

Мы вышли из подвала, направились на поиски Зизи. Долго разыскивать ее не пришлось. Она стояла в главном зале музея, задумчиво рассматривая уцелевшую во время погрома фигуру Дракулы.

– Все кончено? – Она обернулась.

– Да. Ты имеешь редкую возможность увидеть Дракулу таким, каким он был при жизни. Художник, как и мы, встречался с ним.

– Честно говоря, меня занимает другое, – она указала на небольшой листок бумаги, приколотый к груди манекена. – Что ты об этом думаешь?

«Помнишь, охотница, как вы с Сестрой предали того, кто вам верил? Вы обе никогда не умели любить. Пусть совесть мучает тебя и в этой жизни. За этим забавно наблюдать. И еще, я снова приду за твоей Сестрой и убью ее, как в прошлой жизни. До скорого, красавица моя. Твой Художник».

– И что сие значит?

– Я не помню, Зизи. Я очень много чего не помню.

– По мне, одно из двух – или помнить свою жизнь целиком, или не помнить вовсе.

– О чем это вы? – поинтересовалась Наташа, но я только махнула рукой – слишком долгими и невероятными показались бы объяснения.

– Потом расскажу.

Мы вышли из музея. Небо затянули облака. Первые капли дождя упали на разгоряченные лица. Воздух был свежим, холодным, пах молодой листвой.

– Что будешь делать дальше? – Зизи расправила плечи, вдохнула полной грудью.

– Учиться, учиться и учиться. Если возникнет хоть одна тройка, плакала моя поездка в Румынию.

– А почему ты должна туда ехать?

– Все началось там, в глубокой древности, на земле даков…

– Только не надо истории!

– Короче, в Румынии я встречусь со своей Сестрой, и вообще там должно произойти нечто важное. Что именно, я пока не знаю.

– Понятно. – Зизи протянула нам с Наташей мятную жвачку. – Иными словами, когда мгла рассеялась, стал виден сплошной туман. Кстати, ты уже придумала, как объяснишь свои ночные похождения родителям?

Я отрицательно покачала головой. Мне не давала покоя записка Художника. Кого мы с Сестрой предали, почему меня должна была мучить совесть? Память молчала. На душе было тревожно. Впереди меня ждала бесконечно длинная дорога…

Готический замок Дракулы

Пролог

Бухарест, 27 августа 200… года

Восковые лица маньяков казались живыми. Красноватый свет ламп отражался в стеклянных глазах, и они вспыхивали дьявольской насмешкой. Злодеи минувших эпох, прославившиеся своими жуткими преступлениями, только прикидывались восковыми манекенами. На самом деле убийцы ждали, когда очередная жертва заблудится в лабиринте, останется одна среди обтянутых черным бархатом стен и шелковых занавесей цвета крови. Тогда манекены покинут свои постаменты, подкрадутся неслышно, опустят на плечи холодные неживые руки и сделают то, о чем даже страшно подумать…

Джон с раздражением тряхнул головой. Ему не следовало заходить в музей восковых фигур и вообще приезжать в эту страну. Он мог бы отлично провести лето где-нибудь на Канарах, но, поддавшись уговорам работавшей в посольстве сестры, приехал сюда – в государство, о котором никто из его знакомых даже не слышал. Теперь Джон изнывал от жары и скуки. Во всем этом был виноват граф Дракула. То, что знаменитый вампир родился в этих краях, стало решающим аргументом для собиравшегося в поездку Джона. Он подумал, что будет прикольно рассказать ребятам из колледжа о путешествии на родину самого известного кровопийцы всех времен и народов, но, похоже, ошибся. Румыния его разочаровала. Это была обычная страна, довольно бедная и совершенно не такая, какой ее изображали в вампирских фильмах. Джон так и не обнаружил ни одной связки чеснока, которые были просто обязаны висеть у дверей и окон домов, не заметил, чтобы кто-то торопился покинуть улицы с заходом солнца, – вампиры здесь были такой же сказкой, как и в других местах.

– Музей закрывается, молодой человек. Приходите к нам завтра. Уверен, вы обследовали еще не все закоулки лабиринта. Вас ждет еще много сюрпризов.

Вкрадчивый, негромкий голос заставил Джона вздрогнуть. Он стремительно обернулся и оцепенел от ужаса, увидев за своей спиной мертвеца с посиневшим лицом и болтавшейся на шее петлей. Страх отпустил так же быстро, как и овладел им. – Парень понял, что видит восковую фигуру. Но тогда кто же произнес фразу на безукоризненном, даже слишком правильном английском? Предположение было совершенно абсурдным, но по спине Джона снова пробежал холодок. Что, если…

– Очень сожалею, но мы действительно закрываемся. – Алая шелковая занавесь за спиной висельника дрогнула, из-за нее вышел высокий мужчина в пестрой до рези в глазах рубахе. – Ночь – время иных развлечений.

Джон был самым обыкновенным парнем и не привык к столь пристальному вниманию со стороны незнакомых людей. Мужчина смотрел на него так, будто собирался разглядеть все его косточки, а заодно и самые потаенные мысли. Может быть, его привлекли довольно длинные ярко-рыжие волосы Джона или американский акцент? Но надо признать, владелец музея выглядел намного экзотичней запоздалого посетителя. Рубаха, разрисованная громадными желтыми подсолнухами, прорезанные на коленях джинсы, ультрамодные дымчатые очки производили неизгладимое впечатление, контрастируя с серьезным, надменным выражением лица. Особенно Джона поразили глаза его собеседника – светло-серые, внимательные, недобрые.

– Я уже ухожу, извините.

– Надеюсь, мы еще увидимся.

Джон заторопился к выходу. Он чувствовал на своем затылке пристальный взгляд и не мог отделаться от мысли, что за ним следит висельник с выпученными глазами и посиневшим лицом.

Изнурительная жара, захлестнувшая Европу, добралась и до Румынии. Ночи уже не приносили прохлады, на черном небе сверкали огромные звезды. Тревога не оставляла. Она возникла в тот момент, когда Джон заговорил с хозяином музея, но теперь, на улице, только усилилась. Парень то и дело оглядывался, торопливо шагая по темному безлюдному переулку. Вокруг не было ни одной живой души.

«Живой души…» – подумал Джон, невольно представив бледное лицо вампира из какого-то ужастика. Ходить по земле могли не только живые, не только те, у кого была душа… Он резко обернулся – переулок был пуст, однако ощущение того, что за ним следят, осталось. Джон прибавил шагу. За углом дома должна была находиться широкая центральная улица, но вместо нее протянулся темный извилистый переулок. Джону показалось, что он слышит тихие уверенные шаги.

– Эй! Кто здесь?!

Голос дрогнул. Это был не просто незнакомый город, он находился в Румынии, стране, где было сложено столько легенд о вампирах. Кто знает, может быть, эти твари существуют на самом деле и упырей можно встретить не только в таинственной Трансильвании, но и в самом Бухаресте?! В темноте вспыхнули налитые кровью глаза вампира, над головой зашелестели крылья огромной летучей мыши – ночные убийцы были везде, они подстерегали за поворотом, притаились на крышах домов, прятались за стволами деревьев…

– Стоп!

Джон попытался взять себя в руки. Да, он заблудился в незнакомом городе, что, конечно, было неприятно, но отнюдь не тянуло на катастрофу. Что же касается неотвязного страха, то здесь тоже нет ничего удивительного: сходил в этот дурацкий музей, вот и лезут в голову всякие глупости. Джон начал озираться по сторонам в поисках таблички с названием переулка. Сейчас он позвонит сестре, скажет, где находится, и она объяснит, как выбраться из этого лабиринта улочек. Табличек поблизости не просматривалось, но парень все же достал мобильник.

Из темноты выступила черная, как ночь, фигура. Настоящий сгусток тьмы, вокруг которого сиял мерцающий ореол света. Увидев зловещий силуэт, Джон перестал разыгрывать из себя героя и со всех ног бросился прочь. Дома, темные безлюдные переулки, арки, за которыми притаилась тьма, казавшийся нестерпимо громким звук собственных шагов… Сердце бешено стучало в ребра, стремясь вырваться наружу, ускользнуть, спрятаться, затаиться в какой-нибудь щелке. Сердце боялось оставаться в груди у Джона, ужас становился нестерпимым.

Еще один поворот, а за ним яркие огни центральной улицы, спешащие по своим делам прохожие, разноцветные, казавшиеся нарядными игрушками автомобили. Напуганный до полусмерти парень сразу узнал это место – он находился в нескольких десятках метров от музея восковых фигур. Если бы Джон с самого начала свернул не налево, а направо, то еще бы полчаса назад вышел к метро. Он усмехнулся, недавние страхи показались ему нелепыми и смешными. Парень сделал несколько шагов по направлению к сияющей огнями улице и вдруг почувствовал, как на его плечо опускается тяжелая холодная рука.

– Отпустите меня!

Джону удалось обернуться – его крепко держал за плечи хозяин паноптикума.

– Ты пойдешь со мной. – Блеснули под фонарем стекла очков, рот скривила не сулившая ничего хорошего усмешка.

– Пожалуйста, не надо… Не надо! Возьмите деньги, мобильник, только не убивайте меня!

– Ха! Что есть земные сокровища? Прах, тлен и больше ничего. Если бы я хотел завладеть тем барахлом, что ты носишь в своих карманах, то давно бы сделал это. Но мне не нужен твой мобильник, как, впрочем, и твоя жизнь.

Джон почувствовал, как в его плечо вонзается игла. Ноги стали мягкими, лишились костей, сознание заволокла пелена. Последнее, что он увидел, – неестественно большая, похожая на золотую монету звезда, заглядывавшая в темное ущелье переулка…

– Пустите! Пустите!

…Джон еще не успел до конца прийти в себя, но уже ощутил путы на своих руках и ногах. Он попытался освободиться, судорожно дернулся, но веревки только сильнее впились. Действие наркоза проходило постепенно, медленно исчезал окутавший сознание дурман. Спустя какое-то время Джон понял, что лежит на сухой, выгоревшей от зноя траве, под бархатно-черным небом, привязанный к вбитым в землю колышкам. Вокруг не было видно ни одного строения, а в опасной близости от его головы горел небольшой костер. Парень чувствовал жар огня и боялся, что от случайной искры займутся волосы.

Ярко-желтые подсолнухи на рубахе выглядели несерьезно, и трудно было представить, что вырядившийся таким клоуном человек намеревается совершить нечто жуткое. Джону отчаянно захотелось, чтобы все случившееся с ним оказалось розыгрышем, не слишком удачной шуткой.

– Вы ведь меня отпустите? Давайте забудем это недоразумение… – Голос Джона выдавал его страх. Не выдержав, парень сорвался на крик: – Немедленно отпустите меня! Я гражданин Соединенных Штатов Америки! Вы не имеете права! Не делайте этого!

– Чего? – Мужчина открыл продолговатый черный ящик, достал из него кисти, посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на звездное августовское небо. – Ты просишь не делать с тобой то, о чем не имеешь ни малейшего представления. А вдруг это тебе понравится? Часто люди не до конца осознают смысл произносимых ими же слов.

В руке маньяка сверкнул маленький кинжальчик. Не в силах сопротивляться, Джон зажмурил глаза. Холодное лезвие скользнуло по телу, вспарывая рубаху. Боли не было. Вместо нее – легкие, щекотавшие кожу прикосновения. Пленник разомкнул веки, скосив глаза, начал наблюдать за тем, как смоченная краской кисть скользила по его груди. Лицо наносившего рисунок мужчины было непроницаемо, он тихо напевал на незнакомом языке.

Спустя четверть часа работа была закончена. Маньяк поднялся с колен, удовлетворенно созерцая свой «шедевр». Неожиданно его лицо исказилось, он резко воздел руки к небу, выкрикнул какую-то тарабарщину. Дальнейшее не поддавалось пониманию – маленькая золотая «луна», висевшая на юго-востоке небосвода, вспыхнула красным огнем, собранные в пучок лучи устремились к Земле. В первые секунды Джон только удивился, но потом почувствовал, как тысячи раскаленных иголочек вонзаются в его грудь, как раз туда, где был нарисован причудливый узор. Боль становилась все сильнее. Мужчина в нелепой рубахе с подсолнухами восторженно смотрел на свою жертву:

– Марс всегда дарил мне частичку своей силы, но сегодня особый день. Только раз в шестьдесят тысяч лет Марс и Земля так близко подходят друг к другу, только раз в шестьдесят тысяч лет влияние красной планеты бывает так велико! Это мой день! Теперь никто не сможет остановить меня! Ваша гибель неизбежна, вы проиграли, Сестры-охотницы!

Джон слышал голос маньяка, но даже если бы захотел, не смог бы понять ни слова из его страстной, восторженной речи. Неудивительно – язык, на котором говорил мужчина в нелепой рубашке, был забыт почти две тысячи лет назад…

Часть первая. Вояж за страхом

Я забралась с ногами на диван, устроилась поудобнее, открыла небольшой блокнотик, купленный сегодня в подземном переходе. Блокнотик предназначался для ведения походного дневника. По правде сказать, я не думала, что когда-нибудь стану марать бумагу, описывая свои приключения, но, оказывается, это могло пригодиться в следующей жизни, избавить от сомнений и ошибок. Чтобы во всем разобраться, мне достаточно будет просмотреть эти заметки. Вот только с чего начать? Наверное, с того, как я стала наследницей Великолепной Аманды.

«Все началось во время весенних каникул, когда я гостила у моей старшей сестры Светки, которая живет в маленьком провинциальном городке. Как-то раз я гуляла по скверу, и вдруг меня схватил за руку нотариус, поджидавший первого встречного возле покосившегося фонарного столба. Оказалось, что известная цирковая артистка, выступавшая под псевдонимом Аманда и умершая в год моего рождения, завещала сундук со своими костюмами тому, кто в определенный день и час появится в определенном месте. Так я и стала обладательницей вороха старых афиш, блестящих трико и небольшого обломка песчаника».

Я отложила ручку. Совсем не просто коротко описать невероятные события, которые пришлось пережить нам со Светкой. Рассматривая яркие цирковые костюмы, я даже предположить не могла, что Великолепная Аманда – мое предыдущее воплощение и в прошлой жизни мне приходилось подниматься под купол цирка. Но воспоминания пришли не сразу. Вначале произошло то, что вполне можно было назвать кошмаром…

«Каникулы были в полном разгаре, но особо радоваться жизни не приходилось – меня одолевали ужасные видения. Сначала это были дурные сны, а потом и самые настоящие галлюцинации, доводившие до дрожи в коленях. Меня преследовала тень, которую я вначале приняла за собственную. Черный призрак запугивал меня и требовал покорности, а тут еще в голове стали появляться очень странные, принадлежавшие кому-то другому воспоминания. Они переносили то в средневековую Японию, то в Англию девятнадцатого века, то в княжества, находившиеся на территории современной Румынии. Короче, все это здорово смахивало на помешательство…»

Написанные неважным почерком строки продолжали заполнять лист блокнота, в памяти возникали до отвращения яркие образы – деревянная скульптура, которую я приняла за живого монстра, обычный вентилятор, собиравшийся расправиться со мной, добрейший учитель физкультуры, которого черная тень околдовала и подчинила своей воле, превратив в настоящего разбойника…

«Я здорово нервничала, думала, что это такой особый психоз среднего школьного возраста, но потом начала находить в «чужих» воспоминаниях определенную систему. В этих снах всегда присутствовали двое – я и моя Сестра. У нас были разные лица, разные имена, но мы всегда занимались одним и тем же: уничтожали зловредные тени. Я пишу слово «Сестра» с большой буквы не случайно – моя таинственная спутница не была обычной сестренкой вроде Светки, в ней было что-то особенное. Короче, мы были Сестрами-охотницами, много веков подряд истреблявшими черных призраков. Знаю, такое утверждение звучит довольно глупо и заставляет думать, что я насмотрелась ужастиков, но тем не менее самые невероятные догадки оказались чистейшей правдой».

– Яна, ты собираешься ложиться? Смотри, проспишь все на свете.

– Ты же меня разбудишь.

– Подумаю. Если не будешь засиживаться допоздна.

Мама улыбнулась и вышла из комнаты. Пожалуй, сейчас не стоит тратить время на описания моей борьбы с тенью, надо занести в дневник самое важное и быстренько лечь спать.

«Оказывается, людские души не исчезают и не отправляются в загробный мир – они вселяются в новые тела и продолжают жить, ничего не помня о своем предыдущем воплощении. Но так происходит не со всеми – закоренелые злодеи, совершившие слишком много преступлений, не могут войти в новую телесную оболочку и становятся так называемыми потерянными душами, или тенями, черными призраками. Тени стараются завладеть телом и душой обычного человека, сделать его своим рабом. Сестры-охотницы обязаны истреблять этих злых призраков, защищая от них людей. Для этого мы должны быть очень сильными, помнить опыт прошлых жизней и уметь покидать свое тело. В такое трудно поверить, но за последние полгода я здорово изменилась – научилась драться, скакать верхом и прочее, прочее… Точнее, это навыки прошлых жизней, которые мне просто удалось вспомнить. А вот с Сестрой я пока не встретилась. Память подсказывает, что, где бы мы ни родились в этот раз, мы всегда идем туда, откуда начался наш путь, и там встречаем друг друга. Это происходит на развалинах Сармизегетузы, где мы с Сестрой впервые появились на свет примерно две тысячи лет назад. Честно говоря, я долго не могла врубиться, где находится эта самая Сармизегетуза, но потом узнала, что она расположена в Трансильвании, а следовательно, мне предстоит отправиться именно туда. Вот тут-то и начались настоящие проблемы! Не так-то просто в моем возрасте взять и рвануть за границу, на такое дело родители должны дать «добро». А для этого надо учиться без троек, хорошо себя вести и вообще стать идеальным ребенком. Как ни странно, мне это удалось, а вот запланированная на лето поездка сорвалась. У папы на работе возникли какие-то проблемы, и все пришлось перенести на осень. В результате поездка в Румынию должна была состояться на Хеллоуин. Учитывая мои заслуги, родители позволили мне прогулять пару деньков и начать осенние каникулы немного раньше остальных ребят.

До сих пор не могу поверить, что я наконец-то поеду в Румынию, пройду по земле, по которой ходила две тысячи лет назад, встречу свою Сестру…»

Я закрыла блокнот. Честно говоря, меня тревожила предстоящая встреча с Сестрой, точнее, то, что она может не состояться. Говорят, что случайностей нет и каждое событие происходит точно в назначенный срок, но, кто знает, возможно, и здесь бывают ошибки. Что, если Сестра приехала на место нашей встречи летом и не дождалась меня? Мы должны были встретиться в результате «совпадений», но вдруг проблемы на папиной работе не входили в цепь «случайных событий»? В любом случае я проведу каникулы за границей, что само по себе вдохновляет. Правда, моя подружка Маринка говорит, что курица не птица, Румыния не заграница, и вообще, там все как в России, но не в Москве, а в глухой провинции. Думаю, Маринка мне просто завидует, сама-то она проведет эти каникулы дома.

Я положила дневник в сумку, разобрала постель. Мама права, надо как следует выспаться перед дальней дорогой, а завтра утром самолет унесет меня в Бухарест.

Я немного нервничала, возможно, из-за предстоящего перелета. Мне приходилось летать на самолетах, но все это происходило в глубоком детстве и не оставило воспоминаний, так что предстоящий полет можно было назвать первым осознанным. Конечно, было от чего беспокоиться, а может быть, существовала и еще одна причина… Когда я познакомилась со своими попутчиками, то испытала странное ощущение тревоги. Кроме меня, в группе было еще семеро ребят – три девчонки и четверо мальчишек примерно моего возраста. За исключением одной девушки по имени Валерия, они казались самыми обычными московскими школьниками, но почему-то в их компании в душу закрадывался необъяснимый страх. Я улыбалась, болтала о пустяках, а сама лихорадочно пыталась разобраться в том, что происходит. Возле ног скользили тени моих попутчиков – самые обыкновенные тени, не похожие на черных призраков. Значит, дело было в чем-то ином. Или кто-то из ребят был не тем, за кого себя выдавал, или я стала чересчур мнительной от беспокойной ночи и боязни полета.

Самолет прошел сквозь серую вату облаков, и на лицо сидевшей рядом со мной Валерии упали яркие солнечные лучи. Она отреагировала на происходящее удивительно спокойно, засунула в рот мятный леденец и только потом надела темные очки. Я украдкой рассматривала девушку – очень бледная, почти белая кожа, на которой выделялись обведенные густыми тенями глаза и накрашенные черно-фиолетовой помадой губы; длиннющие черные ногти, облегающие брюки и черная кожаная куртка, черные прямые волосы… В своей жизни я успела увидеть довольно много необычного и знала, кто носит такой прикид. Но Валерия ничуть не боялась солнца, а это рушило все догадки и предположения. Я попробовала разговорить ее, но она отвечала односложно и всю дорогу посвятила уходу за своим невероятным маникюром. Мне оставалось только заняться дневником, но глаза начал склеивать неожиданно подкравшийся сон.

Кажется, мы прилетели. Это произошло так быстро, что я испытала разочарование. Настоящее путешествие должно было быть долгим, полным приключений, а пока вся обстановка вокруг оставалась обыденной и скучной. Самолет зашел на посадку, без проблем приземлился в аэропорту Бухареста. Пассажиры потянулись к выходу.

Румыния… Я замедлила шаг, остановилась у трапа самолета. Здесь, на этой земле, мы с Сестрой впервые появились на свет, сюда возвращались каждую жизнь, для того чтобы встретить друг друга. Может быть, стоит мне вдохнуть этот воздух и я вспомню все свои предыдущие воплощения, получу ответы на тревожащие вопросы? Многое еще казалось загадкой. Например, мне ничего не было известно о главной битве, которая должна была происходить в жизни каждой из Сестер-охотниц, или о…

– Эй, Яна, о чем задумалась?

Пальцы щелкнули прямо перед моим носом, бесцеремонно возвращая в сегодняшний день. Рослый парень со светлым ежиком волос и довольно сильными очками улыбался во весь рот. Кажется, его звали Женей.

– Побыстрее, пожалуйста! – Опекавшая нашу группу Наталья Борисовна, энергичная, худощавая женщина средних лет, замахала рукой: – Не спите на ходу! Яна, Женя, мы не должны выбиваться из графика!

На Бухарест мы даже не взглянули. Экскурсия по столице намечалась на последний день тура, а пока нас загрузили в автобус и повезли прямехонько в Карпаты, на горнолыжный курорт Пояна-Брашов. Переезд должен был занять пару с лишним часов, не меньше. Ребята прилипли к окнам, начали возбужденно обсуждать увиденное, но проводить время в праздности нам не дали. Нас ожидала небольшая лекция по истории Румынии. Особого восторга такое времяпрепровождение ни у кого не вызвало, и гида слушали вполуха. Лично для меня главным был не рассказ о прошлом, а собственные воспоминания, которые должны были всплыть в памяти. Проблема состояла в том, что после нескольких очень ярких картин прошлых жизней, явившихся мне этой весной, я не могла больше ничего вспомнить. Будто в мозгу захлопнулась дверка, преградившая путь воспоминаниям.

– …населяли племена северных фракийцев – гетов и даков…

Голос доносился откуда-то издалека, а я все всматривалась в расстилавшийся за окном пейзаж, пытаясь представить, что он мне хорошо знаком. Безрезультатно. Все чувства твердили: я здесь первый раз и никогда прежде не видела этих мест.

– В седьмом веке до нашей эры на берегу Черного моря возникли греческие колонии. Купцы активно торговали с местным населением. Они приобретали в Дакии скот, воск, мед, зерно, а в обмен на свои товары даки получали оружие, вина, стеклянные изделия и ювелирные украшения. Несколько позже, в третьем веке до нашей эры, на территорию Дакии вторглись кельты. Они умели обрабатывать железо, и даки переняли у них много полезных навыков – научились использовать гончарный круг, освоили чеканку монет, сменили деревянный плуг на железный…

– Я думала, что хотя бы на каникулах мы обойдемся без уроков, – шепнула мне на ухо упитанная, несколько злоупотреблявшая косметикой Ирина. – Скучно. Мы же на Хеллоуин приехали веселиться. Лучше бы о вампирах рассказали.

– В 89 году новой эры, во время правления царя Децебала, на землю Дакии вторглись римские легионы. Но эта война обернулась для непобедимого Рима миром, похожим на поражение. По условиям договора, Рим должен был выплачивать дакам ежегодные субсидии, прислать большое количество своих мастеров, архитекторов и военных специалистов. Так продолжалось до 105 года, когда новый римский император Траян опять пошел войной на Дакию. После кровопролитных сражений армия Децебала была разбита, сам он покончил с собой, а Дакия стала провинцией Римской империи. В тот период были построены города, которые мы сможем увидеть во время нашего экскурсионного тура.

За окном не было ничего интересного, и я начала озираться по сторонам, рассматривая своих попутчиков. Во время этого путешествия мы должны были встретиться с Сестрой, но это вовсе не означало, что ее душа обитала непременно в теле местной жительницы. Сестра могла оказаться туристкой, могла ехать со мной в одном автобусе… Что, если это белобрысая тихоня Аннушка, неунывающая Ирка или надменная Валерия, то и дело подкрашивающая губы отвратительной черной помадой?

– В тринадцатом веке возникло княжество Валахия, чуть позже – Молдавия, – продолжала информировать не слушавших ее туристов Наталья Борисовна. – А вот Трансильвания, куда мы, собственно, и направляемся, входила в состав Венгерского королевства. На ее земле жили и валахи, и венгры, и немцы-саксонцы. Последние селились в отдельных городах, занимались торговлей, имели большую самостоятельность и не зависели от правившего в Трансильвании воеводы. Начиная с четырнадцатого века для княжеств усилилась османская угроза. Турция расширяла свои владения, подчинила Болгарию, захватила Константинополь, на очереди были Валахия и Молдавия…

Я перестала слушать рассказ гида, перенеслась на пятьсот лет назад, в ту кровавую, недобрую пору, когда мы с Сестрой встретили Влада Дракулу. Этот кусочек прошлого – недолгая встреча с господарем Валахии – намертво отпечатался в моей памяти. Я и сейчас очень хорошо представляла необычное, по-своему красивое лицо Дракулы, но не могла припомнить новые подробности того разговора. Мои воспоминания были похожи на вырванные из книг страницы – обрывки историй без начала и конца.

– Прежде чем отправиться на горнолыжный курорт, мы остановимся в Брашове – одном из красивейших городов Трансильвании. Там мы, кстати, и пообедаем.

– Здесь Дракула казнил множество саксонцев, – услышала я за спиной негромкий мальчишеский голос. – Об этом рассказывается в одной немецкой хронике.

Признаюсь, меня удивила такая информированность попутчиков. Обычно Дракулу обзывали вампиром и рассказывали про него нелепые байки, а о его трансильванских походах знали разве что историки. Я обернулась. Женя тихонечко рассказывал Валерии о не слишком известных эпизодах из жизни Дракулы. Девушка моргала накрашенными ресницами, а ее щеки покрывала чисто вампирская бледность…

Дурные предчувствия, преследовавшие меня еще в Москве, вспыхнули с новой силой. Похоже, не только у меня были свои тайные планы на экскурсионный тур в Румынию. Кто эти люди, прикидывающиеся глуповатыми туристами? Чего хочет похожая на вампиршу Валерия? Почему так хорошо знает румынскую историю Женя? Почему мне стало не по себе, едва я столкнулась с этими ребятами? Впереди ждала неизвестность, а за окном виднелись невысокие, поросшие лесом горы – мы уже ехали по таинственной земле Трансильвании.

Быть туристкой оказалось довольно сложно. Обалдевших от новых впечатлений экскурсантов добросовестно загружали новой и новой информацией, не давая ни секунды передышки. Даже когда мы приехали на сам горнолыжный курорт, нас не оставили в покое, таскали то туда, то сюда, показывали то одно, то другое. Только после ужина настало так называемое свободное время, когда мы были предоставлены самим себе.

Я валилась с ног от усталости и мечтала только об одном – поскорее добраться до кровати и соснуть несколько часов перед очередным «трудовым» днем. Моей соседкой по номеру стала Валерия. Вначале это не слишком меня обрадовало, но потом я нашла, что в таком соседстве есть свои преимущества – девушка все больше отмалчивалась, а значит, нам не грозило провести ночь за праздными разговорами и хихиканьем.

Валерия быстренько плюхнулась в постель, повернулась к стене и перестала подавать признаки жизни. А я заснуть не могла – перед глазами мелькали увиденные в Брашове исторические достопримечательности, вертелись незнакомые названия, даты строительства замков и церквей. Церковь четырнадцатого века, фрагменты городских стен пятнадцатого века, построенная в 1595 году церковь Святого Николая, ратуша, Ткацкий бастион, башня Вестника-трубача… Брашов был действительно очень красивым городом, но от обилия информации моя голова превратилась в кочан капусты, и я бы предпочла рассматривать «румынский Зальцбург» на многочисленных фото, которые успела сделать во время экскурсии.

От такого переизбытка знаний очень помогал теплый душ. Я выскользнула из постели, заперлась в ванной комнате. Но и здесь расслабиться не удалось – разыгравшееся воображение подбрасывало сцены различных фильмов, объединенные общей темой «девушка в душе». Как правило, водные процедуры добром не кончались: то красотка засыпала в ванне и в этот самый момент из пены возникала рука с заточенными лезвиями на пальцах, то за занавеской обнаруживался маньяк с огромным ножом в руке, то неожиданно гас свет, и начиналось вообще черт знает что… Короче, мне было страшно. Порой подобные мысли посещали меня и дома, в знакомой до последней кафельной плитки ванной комнате, но там страх удавалось подавить усилием воли, а здесь он становился все сильнее и сильнее. Я приехала в Трансильванию, которая считается родиной вампиров, моя соседка по номеру здорово смахивала на вампиршу, меня окружали незнакомые равнодушные люди, и некого было позвать на помощь.

Шум воды заглушал остальные звуки, не позволяя услышать, что происходило в номере. Валерия не боялась солнечного света, но очень напоминала ночных убийц. Однажды мне довелось встретиться с настоящим вампиром, и теперь я имела представление, какой нечеловеческой силой и ловкостью они обладают. Конечно, Охотница за призраками тоже была не лыком шита и как-никак посильнее обычных людей, но вот смогла бы она противостоять голодной упырихе? Ответа на этот вопрос я не знала. А ведь Маринка мне советовала захватить с собой распятие, осиновый кол да связку чеснока. Теперь ее советы уже не казались смешными.

Горячая вода струилась по плечам, а в душу медленно вползал холод. Я стояла не двигаясь, будто чувствовала – неосторожное движение нарушит равновесие и произойдет непоправимое. В любую секунду дверь могла распахнуться, и тогда покойница с огромными черными когтями вцепилась бы мертвой хваткой мне в горло. Надо было подготовиться к встрече, но страх подавил волю, и я, как кролик на удава, смотрела на светлый прямоугольник запертой двери.

Свет мигнул, на мгновение заставив лампочку тлеть красным угольком, и в этот же миг на меня хлынул поток то ли ледяной, то ли кипящей воды. Подобная водная процедура оказалась отличным лекарством от оцепенения. Инстинкт вытолкнул меня из душа прежде, чем стало понятно, сварилась я в кипятке или превратилась в ледышку. К счастью, из крана лилась не горячая, а обжигающе холодная вода.

Возможно, таковы были особенности местного сервиса, но мне пришли на ум истории о привидениях, что приносили с собой леденящий холод. Завернув краны и наскоро натянув одежду, я хотела выйти из ванной комнаты, но остановилась у двери, представив, что за ней поджидает голодная упыриха. Холодные руки, дьявольский блеск в глазах, острые, как иголки, клыки…

– Глупости! Не мне бояться вампиров. Я – Охотница, и никакая нечисть меня голыми руками не возьмет!

Я произнесла это вслух, чтобы подбодрить себя, но безуспешно. Страх остался, но я все же заставила себя сделать шаг вперед.

Комнату окутывали густые сумерки. Валерия лежала неподвижно, с головой накрывшись одеялом. За окном, где-то очень далеко выла собака. Этот протяжный вой холодил кровь и предвещал скорые беды. А потом пришла тишина – густая, безграничная, такая, какой никогда не могло быть в большом городе. Я начала понемногу успокаиваться, но потом сообразила, что не слышу дыхания Валерии.

– Лера…

Она не реагировала. Все это было очень странно. Вампиры не спят по ночам, а живые люди обычно дышат и ворочаются во сне. Следовательно, моя соседка не относилась ни к тем, ни к другим, а это значит… Рука повисла в воздухе, так и не решившись коснуться лежавшего на кровати тела.

– Валерия, ты не спишь?

Она молчала – мертвецы не имеют привычки разговаривать. А собака за окном вновь подала голос, завыла еще громче, еще тоскливей. Преодолевая страх, я все же дотронулась до Валерии, тряхнула ее за плечо. Тело под одеялом было неестественно мягким, оно не могло принадлежать человеку, ни живому, ни мертвому. По спине поползли струйки холодного пота. Страх стал нестерпимым, и тогда я решительно сдернула жиденькое гостиничное одеяло.

– Черт!

Под ним лежала свернутая в рулон куртка, полотенца, какие-то вещи… Валерии там не было! В первый момент я почувствовала облегчение, но ненадолго. Чем может заниматься похожий на вампира человек среди ночи в горах Трансильвании? Ответ был слишком очевиден.

Решив прикинуться ничего не подозревающей дурочкой, я вернула на место одеяло Валерии, легла в свою постель и стала дожидаться возвращения вампирши. Время тянулось мучительно медленно, собака за окном продолжала выть, не давая себе передышки… Вдруг однообразие тягучей ночи нарушил дикий, нечеловеческий вопль. Он донесся издалека, откуда-то с гор, а потому показался не слишком громким. Но тот, кто имел несчастье услышать этот крик, вряд ли забудет его до конца своих дней. В нем слились ужас и отчаяние, животный страх смерти и лютая ненависть.

Я лежала неподвижно, ощущая, как шевелятся волосы на моей голове. Крик давно стих, но эхом продолжал звучать в ушах, воскрешая в памяти страшные воспоминания прошлых жизней.

– Как спалось на новом месте? Жениха видела?

– Какого жениха? – Я с трудом раскрыла сонные глаза, пытаясь понять, где нахожусь.

– Так говорят: «На новом месте приснись жених невесте». Никогда не слышала? – Валерия тщательно пудрила лицо жемчужно-белой пудрой. – Лично я спала как мертвая. Абсолютная пустота. Нирвана.

Я медленно врубалась в ситуацию. Похоже, несмотря на все страхи, меня угораздило заснуть и пропустить возвращение Валерии. Пальцы сами собой потянулись к шее – кожа была совершенно гладкой, без роковых отметин вампирских клыков.

– Слышала крик в горах? Часа в три ночи.

– Крик? – Фиолетовые тени густым слоем ложились на веки, Валерия продолжала творить свой странноватый макияж. – Я ничего не заметила. Проспала все самое интересное.

Вскоре мы спустились к завтраку. Кроме меня, за столиком сидела белобрысая Аннушка и двое чем-то похожих друг на друга мальчишек – Андрей и Дима. Парни были неразлучными приятелями, помешанными на компьютерных играх. Едва усевшись за стол, они начали оживленно обсуждать новую «стрелялку», не замечая, что едят и кто вокруг них находится. Трудно было понять, почему этих парней занесло в Румынию, ведь по-настоящему они жили только перед монитором компьютера. Аннушка была совсем другой – очень внимательной, вежливой и запредельно аккуратной. Она то и дело благодарила, просила, извинялась за доставленные неудобства, невероятно ловко орудовала вилкой с ножом, отправляя в рот крошечные кусочки. Честно говоря, это немного раздражало.

– Дим, почему ты поехал в Румынию? – поинтересовалась я, когда ребята на секунду прервали болтовню.

– Мы с Андрюхой победили на чемпионате по компьютерным играм, а главным призом там была поездка на Хеллоуин в Трансильванию. Не отказываться же! Но я бы предпочел жидкокристаллический монитор.

– Ясно.

– Мои родители и тетушка считают, что хорошее поведение должно поощряться, – не дожидаясь вопроса, заговорила Аннушка. – Например, поездкой за границу. А в Румынию они когда-то сами ездили, еще когда она была социалистической, вот и решили отправить меня именно сюда.

– Со мной то же самое – год закончила без троек и все такое… – соврала я и умолкла на полуслове, случайно взглянув в лицо проходившей мимо официантки.

Молодая женщина была смертельно напугана. Она пыталась улыбаться, но страх проступал сквозь фальшивую улыбку, а тарелки на подносе слегка подрагивали.

– Вы не слышали, как сегодня ночью кто-то кричал?

– Ты имеешь в виду собаку? Она не кричала, а выла.

– Нет, Андрей. Сперва действительно был слышен собачий вой, а потом его сменил совершенно жуткий вопль. Кричали в горах, поэтому он был не слишком громкий, но все равно очень страшный. После него собака сразу замолчала.

– Экая ты наблюдательная, Яна! А я, как только услышал собачий вой, врубил плеер да так и заснул в наушниках. И кто же кричал?

– Не знаю. Но такой вопль я даже в самом жутком ужастике не слышала.

Покончив с завтраком, мы вышли из отеля. Курорт жил своей размеренной благодушной жизнью, играла музыка, группки туристов суетились у автобусов, которые должны были развезти их по новым достопримечательным местам. Такая же участь ожидала и нас.

Я замедлила шаг, заметив проходившую мимо испуганную официантку. Вместо того чтобы идти к автобусу, мои ноги двинулись следом за ней. В стороне толпились несколько человек из обслуживающего персонала, к которым и подошла женщина. Лица у всех были бледные, встревоженные, а голоса возбужденные. Как я жалела, что не знаю румынский! Мне казалась, что я вспомню язык, как только приеду в эту страну, но ничего подобного не произошло. Навыки прошлых жизней возвращались ко мне неохотно. За последние месяцы я научилась здорово драться и отлично прыгать, а вот с языками ничего не получалось – эта дверка в моей голове оставалась по-прежнему закрытой.

Стоявшая у автобуса Наталья Борисовна энергично махала руками и кричала о графике, который ни в коем случае нельзя было нарушить. Я не двигалась с места, напряженно вслушиваясь в непонятную речь.

– И почему ты такая рассеянная, Яна? – спросил посланный гонцом Женя. – Что за тайны…

Он умолк, слушая разговор на чужом языке. На его лице появилось заинтересованное выражение.

– Яна! Женя! У нас все по минутам рассчитано! Нельзя же быть такими неорганизованными! – Наталья Борисовна схватила меня за руку и повлекла к автобусу. – Мы должны всюду успеть!

Женя шел следом, то и дело оборачиваясь и жадно вслушиваясь в обрывки разговора. Любопытство на его физиономии сменила тревога. Я не сомневалась – этот парень отлично понимал, о чем шла речь. В автобусе мне удалось занять кресло по соседству с Женей.

– Ты знаешь румынский?

– Немного, – без энтузиазма откликнулся он. – Перед отъездом получил представление.

Я по собственному опыту знала, что выучить в Москве румынский язык не так-то просто. Сделать это можно было только при большом желании и настойчивости. Мне так и не удалось обнаружить даже обычные разговорники, да и курсов румынского, похоже, просто не существовало. Короче, Жене пришлось очень постараться, чтобы выучить этот язык. Неужели он приложил столько усилий ради обычной экскурсионной поездки?

– О чем они говорили? – продолжала допытываться я.

– Я не понял.

– Они обсуждали ночной вопль, не так ли?

– Так… – Он медлил, раздумывая, стоит ли быть со мной откровенным. – Я не все понял, но эти люди говорили о каком-то вестнике, спустившемся с гор, кровавом следе и зловещих предзнаменованиях. Кажется, это какая-то легенда, что-то связанное с прошлым.

– В Трансильвании очень много легенд, – прервала Женю Наталья Борисовна. – Туристам это нравится, но я бы хотела предупредить, все эти сказки не стоит воспринимать слишком серьезно. На самом деле здесь никогда не случается ничего страшного и опасного. Слышите, ни-ког-да! А сейчас прошу внимания, мы подъезжаем к замку Бран. Замку, в котором жил сам граф Дракула. Здесь вы услышите множество страшных и зловещих легенд, не раз содрогнетесь от ужаса, а заодно сможете приобрести оригинальные недорогие сувениры, которые будут напоминать об этой замечательной поездке.

Наталья Борисовна нервничала. Похоже, она знала о ночных происшествиях и теперь делала все, чтобы пресечь панические настроения. Остальные просто радовались жизни.

Среди крон облетевших деревьев и почти черных силуэтов старых елей возвышался светлый, неопределенной планировки замок. Его массивная квадратная башня была высока и неприступна, окна, похожие на зоркие недобрые глаза, внимательно наблюдали за незваными гостями. Из окон автобуса Бран выглядел достаточно зловеще, как и подобало главной резиденции всемирно известного вампира. Увидев замок, ехавшие со мной ребята начали обмениваться восхищенными комментариями – им не терпелось заглянуть во «всамделишное вампирское логово».

Увы, Бран только издали выглядел величественно и страшно. Пространство перед замком занимали многочисленные киоски и лоточки с сувенирами, одним своим видом разрушавшие атмосферу «готических ужасов и кошмаров». Продававшиеся на ярмарке безделушки имели в основном вампирскую тематику – всевозможные амулеты, оберегающие от ночных убийц, «фото» самого Дракулы, керамика с видами Брана и прочее, прочее… Конечно же, девчонки не смогли равнодушно пройти мимо этого барахла. Они начали рассматривать сувениры, попытались торговаться, совершенно не думая о графике экскурсий, которому неукоснительно следовала Наталья Борисовна.

– Щелкни меня, пожалуйста, – протянула Валерия фотокамеру, – на фоне замка.

– Вампиры на фото не выходят, – брякнула я, ожидая ее реакции.

– Но замок все равно получится, – с невозмутимым видом откликнулась Валерия.

Но тут нас отвлекли возбужденные девчоночьи голоса.

– Я первой ее заметила, – со слезами в голосе доказывала Аннушка, – следовательно, она моя!

– А я первой спросила, сколько стоит.

Ирка и Аннушка не ладили с самого начала поездки. Девчонки были очень разные, а потому реагировали друг на друга, как сода с кислотой. Тихая, «застегнутая на все пуговицы» Аннушка раздражала бойкую Ирку, а скромная блондиночка считала Ирину невоспитанной грубиянкой. Они и раньше затевали ссоры, но не столь бурные, как эта. Виною всему оказалась керамическая тарелка с видом замка.

– Моя тетушка коллекционирует керамику! Это будет ей отличный подарок на день рождения.

– Какое мне дело до твоей тетки?! Этой тарелке место на моей кухне!

Тарелок на лотке было выставлено великое множество, но девчонки не собирались идти на компромисс. В бледно-голубых глазах Аннушки сверкали слезы, и без того нарумяненные щеки Ирки покрылись красными пятнами… Разрядить обстановку попытался Кирилл – самый незаметный паренек из нашей группы, о существовании которого вспоминали, лишь когда он возникал перед глазами.

– Девчата, успокойтесь! Мы что-нибудь придумаем.

Но придумать Кирилл ничего не успел – резкий, как выстрел, хлопок заставил всех вздрогнуть. Перед моим носом что-то промелькнуло, в голове возникла мысль о теракте, и только потом ситуация немного прояснилась. Оказывается, лежавшая на прилавке злополучная тарелка неожиданно разбилась вдребезги, и сотни крохотных осколков разлетелись по всему двору. Ее никто не брал в руки, даже пальцем не трогал, она спокойненько лежала среди других тарелок – и вдруг превратилась в груду мусора. Такое не слишком поддавалось пониманию. Продававшая сувениры женщина смотрела на нас так, будто увидела натуральных вампиров…

– Придерживайтесь графика, молодые люди, – нарушила тревожную тишину Наталья Борисовна. – Шопинг намечен после экскурсии по замку. В отведенное для этого время вы сможете купить все, что пожелаете. А теперь добро пожаловать в замок Дракулы. Войдите в него свободно и по доброй воле!

– «Добро пожаловать в мой дом! Войдите в него свободно и по доброй воле. Идите без страха и оставьте нам немного из принесенного вами счастья». Именно так ОН и сказал Джонатану Харкеру, – восторженно прошептала Валерия.

Экскурсия началась. Признаюсь, я всегда недолюбливала музеи, а сейчас мне было совсем тошно. Конечно, когда родившийся в конце двадцатого века человек утверждает, что был лично знаком с Владом Дракулой, это звучит довольно странно, но я действительно знала его. Знала достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько нелепыми были байки о «графе Дракуле». На самом деле он никогда не был графом, не пил кровь и не жил в этом замке. В четырнадцатом веке Бран был немецким постоялым двором, а несколькими столетиями позже превратился в жилище придуманного вампира. Кто «поселил» сюда Дракулу, я не знала, ведь в романе Стокера, с которого и начались все эти дурацкие выдумки, Бран ни разу не упоминался. Мне очень хотелось рассказать об этом ребятам, но я молчала, не желая выглядеть врединой и занудой. Мои спутники с огромным удовольствием слушали рассказ о том, что в ненастную пору из дымоходов замка раздаются душераздирающие стоны, с любопытством рассматривали старинную кровать, на которой «граф» пил кровь несчастных девиц. Легенды особенно впечатлили Валерию, она донимала гида бесконечными вопросами и, похоже, верила каждому произнесенному слову.

– В тот день, когда у валашского господаря Влада родился сын, икона Богородицы заплакала кровавыми слезами. Это было грозное знамение, предрекавшее судьбу младшего Влада. Еще при жизни Дракула прославился своей невероятной жестокостью и хитростью, а после смерти ему суждено было стать могущественным вампиром, загубившим немало невинных душ…

– Скажите, а нам покажут гроб, в котором он спал?

– Правда ли, что в отличие от обычных вампиров Дракулу нельзя убить?

– Одного не пойму, как вампиры бреются, если они не видят собственного отражения?!

Столько глупостей мне не доводилось слышать даже на экзаменах. Лучше бы я не приезжала в Бран! Но вот время экскурсии по замку истекло, и мы покинули логово придуманного вампира. Настало время шопинга. Я бродила между палатками, прикидывая, какие сувениры можно купить без особых проблем для бюджета, как вдруг заметила промелькнувшую в кустах фигуру. Кажется, это была Валерия. Вместо того чтобы покупать вампирские маски и осиновые колышки, моя странная соседка скрылась от посторонних глаз. Мне оставалось только последовать за ней. Где-то я слышала о вампирах, которые, напившись свежей крови, могли разгуливать по улицам средь бела дня, не опасаясь солнечных лучей…

Замок действительно был очень старый. Это можно было почувствовать, только оставив шумную толпу туристов. Сколько человеческих жизней видели древние стены, сколько страданий! Наверное, хорошо, что люди не помнят свои предыдущие воплощения, иначе им бы пришлось вспоминать бесконечную вереницу кровавых войн, чудовищных эпидемий, стихийных бедствий… Впрочем, сейчас было не самое подходящее время для философских раздумий. Рядом сновала странная, не боявшаяся солнца вампирша, и мне надо было разузнать ее планы, а если потребуется, то и нарушить их. Я крадучись пошла вдоль стены замка, заглянула за угол.

Валерия двигалась метрах в десяти впереди меня, пристально разглядывая каждый кирпичик и трещинку. Вероятно, она хотела обнаружить ведущую внутрь замка лазейку. Поиски не давали результата, и вампирша все чаще посматривала на часы. Время истекало. Валерия досадливо махнула рукой, а потом, опустившись на колени, начала раскапывать землю около фундамента. Закончив работу, она что-то положила в заранее приготовленный пакет и спрятала его во внутреннем кармане куртки.

Когда вампирша удалилась, я тщательно обследовала «место преступления». Это была небольшая, сантиметров пятнадцать глубиной ямка. Вряд ли здесь мог храниться клад, но факт оставался фактом – Валерия извлекла из земли какой-то предмет и унесла его с собой. Еще одна загадка, на которую пока не было ответа. Время поджимало, и я поспешно вернулась на ярмарку, где толкались ребята из нашей группы. Среди них мелькала и облаченная во все черное фигурка Валерии. Вампирша на ломаном английском бойко торговалась из-за безделушек. Судя по всему, ее никто не хватился.

– Яна! Где ты пропадаешь?

– Немного прогулялась, Наталья Борисовна.

– Не создавай дополнительных проблем, Яна. Они нам не нужны.

– Хорошо, Наталья Борисовна.

Почему всегда достается тем, кто ни в чем не виноват! Не желая лишних неприятностей, я двинулась к автобусу. Погода потихоньку портилась, порывы противного холодного ветра играли ветвями старых елей, Бран потемнел под насупившимся небом. Пожалуй, в этом месте и в самом деле было что-то зловещее…

– Женя, берегись!

Став Охотницей, я обрела невероятную, фантастическую скорость реакции, но стоявший неподалеку Женя был обычным человеком, а потому не мог осознать надвигавшуюся на него беду. Старая елка, не выдержав порыва ветра, начала клониться вбок, грозя обрушиться прямо на стриженную ежиком голову мальчишки.

– Осторожно!

Он только озирался по сторонам, еще не понимая, что происходит. И тогда я прыгнула, взвилась к небу, сделав в воздухе двойное сальто и в последний миг ногами вытолкнула Женю из-под падающего ствола. Все произошло так быстро, что никто ничего не понял, а мы уже лежали на пыльной земле, и мои ноги накрывали кончики еловых лап.

– Спасибо. – Он встал, протянул руку, помогая мне подняться. – Как ты успела?

– Сама не знаю.

Происшествие вызвало большой ажиотаж. Торговцы и туристы живо обсуждали случившееся, рассматривали поваленную ель, щелкали затворами фотоаппаратов. Все произошло так быстро, что, похоже, никто не заметил моего прямо-таки чемпионского прыжка – зеваки просто увидели двух лежащих на земле человек, которых едва не придавило гигантское дерево. Впрочем, я и не стремилась демонстрировать всем и каждому свои необычные способности. Меня больше беспокоило другое – можно ли назвать два необычных происшествия, случившихся за такое короткое время, совпадением? Разлетевшаяся вдребезги тарелка, неожиданно рухнувшее дерево – что это, случайность или часть коварного плана? Не все враги Сестер-охотниц были призраками, некоторые из них имели плоть. Я вспомнила Художника, мерзкого типа, который пытался убить меня еще в Москве. Возможно, он решил добиться своего теперь.

Переполненные впечатлениями экскурсанты вернулись в Пояна-Брашов. Впереди нас ожидало несколько часов свободного времени, а затем должно было начаться то, ради чего все сюда и приехали, – празднование Хеллоуина.

Валерия крутилась перед зеркалом, колдуя над макияжем, а потускневшее стекло услужливо повторяло каждое ее движение. Но это ничего не доказывало, я знала, что вопреки распространенному мнению настоящие вампиры отражаются нормально, как все.

– Жаль, мы будем тусоваться здесь, а не в Бране! Там устраивают клевое шоу. Представь, стоит в центре ресторана самый настоящий гроб, и вдруг ближе к полуночи начинает играть похоронный марш, крышка гроба открывается, и оттуда вылезает сам великий и ужасный Дракула. Он скалит огромные клыки, желает всем приятного аппетита и удаляется через камин. Просто супер! Как ты думаешь, этой ночью мы увидим что-нибудь подобное?

– Наверное.

– А ты придумала, какой костюм наденешь, Яна? Самое простое – прикинуться привидением, надо только завернуться в простыню и выскакивать из-за кустов, когда мимо идут люди. Но это так примитивно…

– Я никуда не пойду, Лера. – Слова вырвались неожиданно, но, произнеся их, я почувствовала облегчение – это был правильный выбор.

– Не поняла… Мы же ради Хеллоуина и приехали.

– Я устала, хочу отдохнуть.

– Кому что нравится, – пожала плечами Валерия, продолжая наносить на лицо толстый слой «штукатурки». – Лично я собираюсь оттянуться по полной.

Вскоре она упорхнула из номера. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. На душе скребли кошки. Хеллоуин в Румынии превратился в мерзкий фарс на костях того, кто создавал и защищал эту страну. Влада Дракулу считали национальным героем, но в то же время зарабатывали деньги тем, что пугали туристов клыкастым «графом», вылезавшим из гроба. Влада снова предали, теперь уже после смерти…

Флоренция, 1463 год

Хотя я родилась на Сицилии, судьба распорядилась так, что годы своего детства и юности мне посчастливилось провести во Флоренции. С этим городом были связаны самые светлые, дорогие воспоминания, он стал моим домом. Я покинула Флоренцию почти десять лет назад глупой маленькой девчонкой, бросившей дом и отправившейся на поиски Сестры. Теперь многое изменилось, но сердце сжалось от сладкой тоски, когда я вновь увидела спокойные мутные воды Арно, колокольню собора Санта-Мария дель Фьоре, красные черепичные крыши домов.

Мне стоило больших трудов уговорить Сестру погостить во Флоренции. Елена не была сентиментальна, не любила ворошить прошлое и всю дорогу посмеивалась надо мной, изображая предстоящую встречу с родными и друзьями детства. Но встречи не получилось – родители умерли, так и не дождавшись возвращения блудной дочери, старший брат женился и переехал в Рим, осталась только старая тетка, занятая воспитанием многочисленных внуков и равнодушно встретившая гостей. Нам не отказали в ночлеге, но это уже был чужой дом, полный своих, не имевших ко мне отношения забот.

– Нельзя оглядываться назад, Адриана. Я много раз говорила об этом.

– Мне хотелось увидеть родителей, попросить прощения. Сказать, как сильно их люблю.

– Мы обречены на одиночество. Сестры-охотницы в каждой своей жизни обязаны выбирать между долгом и счастьем.

Мы медленно брели по узким улочкам мимо многочисленных художественных мастерских. Еще несколько часов назад я была счастлива ступать по этим камням, но теперь в душе осталась только горечь и пустота. Невеселые раздумья прервало появление мальчишки-посыльного. Он сунул Сестре письмо и быстро скрылся в переулке.

– С кем ты переписываешься?

Елена не ответила, поглощенная чтением. Признаюсь, в этой жизни мне нелегко приходилось со своей Сестрой. Она всегда была круче и решительней, чем я, а в этом воплощении просто пугала своей твердостью и скрытностью. У нее были секреты, которыми она не делилась даже со мной. Елена читала письмо, и ее лицо потихоньку превращалось в суровую, непроницаемую маску. Судя по всему, дела шли хуже некуда.

– Да что случилось, наконец?!

– Влада бросили в темницу. Его опять предали. Те, кому он верил.

Это была недобрая весть. В отличие от Сестры я одобряла не все поступки валашского господаря, но в целом он мне нравился. Влад был сильным, уверенным в себе человеком, верил в торжество справедливости, самоотверженно защищал свое маленькое княжество от многочисленных врагов. Когда около года назад мы с Сестрой уехали из замка Дракулы, все шло к скорой войне с Турцией. Долг звал нас вперед, мы покинули Валахию, устремившись на север, и так и не узнали, чем закончилось это противостояние.

– Он попал в турецкий плен?

– Нет. Произошло что-то непонятное. Человек, который мне пишет, так и не понял, почему это случилось. Но все по порядку. Войны с Турцией избежать не удалось, на Валахию двинулась огромная двухсоттысячная армия, и тут выяснилось, что у Влада нет союзников. Бояре не поддержали своего воеводу, обычно дружественная Молдавия сделала вид, будто происходящее ее не касается…

– А венгры? Они всегда помогали Дракуле.

– Венгрия выжидала. Рассчитывать можно было только на себя. Думаешь, Влад отступил, струсил? Ему навязали эту войну, соотношение сил было примерно один к десяти, но он принял вызов. Влад понимал, что в открытом бою ему не устоять, и тогда пошел на хитрость. Он отлично знает турецкий язык, и это помогло ему вместе с несколькими храбрецами проникнуть в лагерь врага. Он собирался убить султана. Это позволило бы избежать войны.

– Но разве такое возможно?! Там же надежная охрана. Янычары никому бы не…

– Ты, видно, не знаешь Влада! Он может все, он сверхчеловек! – Глаза Сестры сверкнули, но потом между бровей легла глубокая складка. – Только в этот раз удача оставила его. До султана он так и не добрался, но зато в лагере вспыхнула паника. Кромешная темнота, непонятно откуда появившийся противник – турки не понимали, что происходит, и в этой неразберихе перебили друг друга. Потери были так велики, что султану пришлось отступить.

– Невероятно!

Я была потрясена рассказом Елены. О военных походах Дракулы складывали легенды, он не раз побеждал превосходящего по численности противника, но чтобы такое… Похоже, Сестра была права, признавшись как-то, что не знает более храброго, умного и хитрого человека, чем Влад Дракула. У него были железные нервы и способность находить выход из самого трудного положения.

– А что случилось дальше?

– Эта победа не могла повлиять на исход всей кампании. Султан пришел в Валахию за головой ее правителя и решил добыть ее любой ценой. Влад отступил в Трансильванию, где надеялся соединиться с войсками венгерского короля Матьяша Корвина.

– И?

– Матьяш арестовал его и бросил в темницу.

– За что?!

– На этот вопрос нет вразумительного ответа. Только слухи о тайной переписке Влада с султаном, которая якобы стала известна венгерскому королю. Но я не верю слухам! Знаешь, Адриана, мне кажется, разгадка проста – Матьяш Корвин испугался султана, он предпочел сдать человека, который был самым верным его союзником, лишь бы не вступать в войну с Турцией.

Мы приблизились к дому, который когда-то был моим. Из двери тянуло чадом оливкового масла, слышались звонкие голоса ребятни. Не сговариваясь, мы с Сестрой пошли дальше.

– Ты сказала, Влада опять предали. Такое случалось и раньше?

– Да. Это похоже на проклятье – его предают близкие люди, те, кому он верит. Знаешь, почему Влад так хорошо знает турецкий? Он был мальчишкой, когда вместе со своим младшим братом Раду по воле отца отправился «погостить» в Турцию. Так султан собирался контролировать действия господаря Валахии. Не получилось! Старший Влад почти сразу переметнулся на сторону Венгрии, его ничуть не волновала судьба оставшихся в плену сыновей.

– Но как отец может бросить своих детей?!

– Ты у меня спрашиваешь? Если вначале с заложниками обращались неплохо, то после измены отца их жизнь уже ничего не стоила. Страшно даже представить, что Владу пришлось пережить! Его пытали, морили голодом, избивали, грозились ослепить… От него требовали отречься от своей веры и принять ислам. Он не согласился.

– Откуда ты знаешь все это? Сам Влад рассказал?

– Шутишь? – Елена посмотрела на меня с удивлением. – Влад никогда бы не стал жаловаться на жизнь. Он сильный, он прячет свою боль. Просто я хотела узнать об этом человеке все, потому и наводила справки. В его жизни было мало счастья и много предательств. Вслед за отцом его предал брат. В детстве они с Раду были очень дружны, Влад всегда заступался за своего младшего братишку, помогал ему. Так было и в Турции, пока их не разлучили. Какое-то время о Раду ничего не было слышно, а потом он с турецкими войсками пришел в Валахию, чтобы свергнуть своего брата. Теперь Дракулу предали Матьяш и Штефан – молдавский господарь, которому Влад помог прийти к власти.

– Но почему все так складывается?

– Не знаю, Адриана. В одном я только уверена – мы должны освободить Влада, чего бы это ни стоило.

С этим я согласилась, хотя в глубине души чувствовала – нам не удастся помочь Дракуле. В боях с призраками не было равных Сестрам-охотницам, но когда речь заходила о политических интригах, мы вряд ли могли рассчитывать на победу.

Прозрачные вечерние сумерки окутывали город, но Елена решила отправиться в путь немедленно. Мы вернулись в мой бывший дом только за тем, чтобы забрать лошадей. Глуховатую тетку обрадовала весть о нашем скором отъезде, она сто раз переспросила, так это или нет, а потом пожелала доброго пути. Я покидала Флоренцию без сожаления, стараясь не думать о прошлом. Теперь наш путь лежал на север, в Венгерское королевство.

Я по-прежнему находилась в гостиничном номере и в то же время шла по улицам средневековой Флоренции, смотрела в темные глаза своей Сестры. Запахи, звуки, крошечные штрихи, которые нельзя придумать, а можно только прочувствовать и пережить, были так достоверны, так реальны – трудно было поверить, что с той поры минуло больше пяти веков. Дверца памяти снова открылась, впервые за последние полгода. Обрушившуюся на меня информацию следовало переварить, а для этого не мешало немного проветриться.

Было прохладненько. Я доверху застегнула куртку и двинулась по территории праздновавшего Хеллоуин курорта. Если не считать маячивших повсюду тыкв со зверскими рожами, других признаков веселья не просматривалось. Похоже, весь отдыхающий люд разбрелся по ресторанам и дискотекам, где проходили всевозможные конкурсы, розыгрыши и концентрировалась разномастная «нечисть». Из кустов доносились хихиканье и девичий визг. Вообще на это не следовало обращать внимания, но один из криков показался слишком пронзительным и испуганным для последствий обычной шутки. Аллеи были пустынны, а значит, неприятности предстояло расхлебывать лично мне.

– Пустите! Это не смешно! – кричали по-русски. – На помощь!

Прикрыв голову локтем, я рванула через кусты туда, где слышались испуганные крики. На небольшой укромной полянке два вампирского вида субъекта лезли к испуганной девчонке. «Вампиры» были сильно пьяны и не очень уверенно держались на ногах.

– Оставьте ее в покое!

Увы, я не производила впечатления крутого супермена, а больше напоминала обычную, довольно хрупкого телосложения девчонку – потому мои слова не возымели на хулиганов никакого действия. Пришлось перейти к более весомым аргументам. Короткий удар в челюсть быстренько отрезвил одного из «вампиров», а удачно проведенный болевой прием выбил хмель из второго. Парень заорал, хватаясь за вывихнутую руку, а из его рта выпала пластмассовая челюсть с огромными клыками. Так толком и не поняв, что случилось, «вампиры» с позором покинули поле битвы.

– Это ты?

– А это ты?

Передо мной стояла растрепанная и перепуганная Валерия. Она ладонью вытирала слезы, размазывая по лицу тушь и тени. От этого ее миловидное личико становилось все страшнее и страшнее, превращаясь в физиономию то ли зомби, то ли сильно изголодавшегося вампира. Лучший грим на Хеллоуин даже трудно было придумать. Впрочем, теперь я твердо знала одно – моя соседка по номеру только прикидывалась вампиршей. Настоящая упыриха в два счета расправилась бы с хулиганами и с удовольствием бы поужинала их кровью, а Валерия оказалась в роли беспомощной жертвы.

– Я думала, они хотя бы здесь настоящие, – шмыгнула она носом.

– Кто?

– Вампиры, кто же еще?

Мы приземлились на своевременно подвернувшейся скамейке. Лера начала понемногу успокаиваться, извлекла из кармана пудреницу.

– Ты здорово дерешься. Давно занимаешься?

– Полгода. А зачем тебе вампиры?

– Я с детства мечтала стать одной из них. Это так клево – не стареешь, не болеешь, живешь вечно, делаешь что хочешь, и в школу ходить не надо. Смотрела «Интервью с вампиром»? А «Царицу проклятых»? Тебе нравится вампир Лестат?

Она тараторила так быстро, что я не успевала отвечать на вопросы и, лишь когда она принялась красить губы, сумела сообщить свою точку зрения:

– Я не очень люблю живых мертвецов.

– Что ты в этом понимаешь! Я мечтаю встретить вампира, который бы обратил меня. Мы бы любили друг друга невероятной, нечеловеческой любовью…

– Думаешь, если мазать нос белой пудрой….

– Это самый настоящий вампирский прикид! – перебила меня окончательно оправившаяся от испуга Валерия. – Знаешь, зачем я здесь? Я приехала к графу Дракуле!

– Дракула не вампир, и вообще прекрати называть его графом! Он господарь или воевода, проще говоря, князь Валахии, а не какой-нибудь жалкий граф.

– При чем здесь Валахия?! Трансильвания…

– Влад правил в Валахии. И поверь моему слову, ему бы не понравилась девушка с черными губами да еще такая бледная. Он предпочитал румяных и…

– Ты совершенно не разбираешься в вампирах.

Я только плечами пожала, спорить с фанатами – дело неблагодарное.

– Если не секрет, что ты делала возле замка Бран?

– Шпионка! Как можно…

– Я приняла тебя за вампира нового вида, потому и беспокоилась.

Признание того, что она похожа на вампира, смягчило сердце Валерии.

– Я набирала землю. Трансильванскую землю. Понимаешь?

– Угу.

Осенняя ночь, да еще в горах, не способствовала задушевным беседам. Сидя на лавочке, мы успели основательно продрогнуть, а если точнее – промерзнуть до костей. Желая исправить положение, Валерия предложила махнуть на дискотеку. Я согласилась.

Дискотека встретила нас сверканием огней, грохочущими ритмами и всеобщим весельем. Я влилась в разноцветную толпу, пытаясь разогреться в танце. Парни и девушки как могли старались соблюдать традиции странноватого праздника, но их успехи не впечатляли – большинство изображало банальных вампиров и ведьм, а вот привидения в белых саванах мне пока не встречались.

Бесцеремонно расталкивая танцующих, в зал ввалился некто. Его длинные огненно-рыжие волосы космами падали на грязное лицо, из-под разорванной футболки виднелась громадная татуировка, рот украшали длинные, доходившие до подбородка клыки. На Хеллоуин просто необходимо было прикинуться каким-нибудь монстром, поэтому внешний вид пришельца вызвал скорее одобрение, чем испуг, зато его бесцеремонные манеры многим не понравились. Странный тип толчком в грудь сбил стоявшего рядом парня, вклинился в толпу. Когда он поравнялся со мной, я невольно попятилась, вздрогнув от страха. В первый момент он показался обычным, правда, слишком легко, не по сезону одетым парнем, но потом наши взгляды пересеклись…

Пришелец не был человеком. Это трудно объяснить, но я видела перед собой только оболочку, внутри которой не осталось ничего человеческого – ни души, ни разума, ни жалости. В маленьких, сверкающих алыми искрами глазах была только жажда крови и желание убивать. От этого взгляда все внутри сжималось и холодело, а по коже ползли мурашки. Монстр пришел сюда не ради веселья – он искал своих жертв.

– Парень перестарался, – заметила плавно покачивавшая бедрами Валерия, – у вампиров не бывает таких длинных клыков, и вообще, они намного красивей.

Толпа сомкнулась за спиной монстра, полутьму сменяли вспышки разноцветных огней, гремела музыка, и никто не понимал, какой опасности подвергаются все находившиеся в зале.

– Эй!

Парень, сбитый с ног рыжеволосым существом, догнал своего обидчика, опустил руку ему на плечо, что-то сказал… Монстр обернулся, его глаза вспыхнули дьявольской радостью. Заскорузлые, с уродливыми желтыми когтями пальцы шевельнулись, а потом с неожиданной быстротой сомкнулись на горле несчастного парня. Щелкнули страшные клыки. Огромные зубы предназначались не для того, чтобы прокусывать кожу и пить кровь, – это были клыки хищника, разрывавшие на части тела жертв.

Толпа издала дружный вздох и шарахнулась в разные стороны. Музыка смолкла, неожиданная тишина оглушила, повергла в оцепенение. Это была секундная передышка, предшествовавшая панике и давке. Рыжеволосый монстр взвыл по-звериному, опрокинул на пол слабо шевелившегося парня, намереваясь тут же устроить себе чудовищный кровавый пир.

Первой моей мыслью было бежать вместе со всеми, но я подавила трусливое желание. Если кто-то и мог предотвратить трагедию, то только Охотница, достаточно сильная и ловкая, чтобы противостоять чудовищу. К сожалению, Охотницей была именно я…

– Яна, беги! – раздался за спиной голос Валерии. – Он настоящий!

Моя нога с размаху опустилась на загривок рыжеволосого монстра – удар получился от души и мог бы вырубить кого угодно, но только не это внешне похожее на человека существо. Оно фыркнуло и вновь потянулось к неподвижно лежащей добыче. Из клыкастой пасти потекла слюна.

– А если вот так?! Получай! Получай!

Я наносила удар за ударом, в основном работая ногами, но от моих атак не было никакого прока. Создавалось впечатление, что я избиваю статую, – со всеми вытекающими из этого неприятными последствиями. Постепенно до монстра начало доходить, что кто-то задумал лишить его ужина. Это ему не понравилось, он взревел, клацнул острыми, как кинжалы, клычищами и обратил весь свой гнев на меня. Я подпрыгнула, едва увернувшись от щелкнувших возле самой лодыжки челюстей, зайдя сзади, ударила под колено и опрокинула чудовище на пол. Но оказалось, праздновать победу рано – тварь изловчилась, сделала какое-то неуловимое движение, в результате чего уже моя голова соприкоснулась с истоптанным сотнями ног полом. Рыжеволосый монстр навалился всем телом, не позволяя шевельнуться…

Вдали кричали люди, но все это было слишком далеко, в другом мире. Моя вселенная сузилась до крошечного пятачка, на котором находились двое – я и собиравшееся разорвать меня чудовище. Отвратительная многозубая пасть тянулась к шее, от зловонного дыхания мутило. Однако самым страшным было даже не это – взгляд случайно скользнул ниже и словно прилип к рисунку на груди монстра. Сложный орнамент из переплетенных линий казался клубком огненных змей. Они шевелились, их сияние становилось все ярче и ярче. Зловещий орнамент обладал гипнотическим действием – он высасывал мои силы и вселял в душу запредельный, животный ужас. Смерть в пасти чудовища представлялась пустяком по сравнению с тем неведомым кошмаром, в который толкал сияющий алым огнем рисунок.

Но Сестры-охотницы никогда не сдавались без боя. С огромным трудом мне удалось отвести взгляд от дьявольского орнамента, перевести дыхание. За это время ничего не изменилось – навалившийся сверху монстр тянулся к горлу, а я из последних сил отталкивала его обеими руками. Неожиданно ослабив сопротивление, я рванула его на себя, одновременно откатившись в сторону. Монстр потерял равновесие, плюхнулся на пол и тут же получил еще несколько ударов по загривку. Взревев, он вскочил на ноги…

Надо было во что бы то ни стало увести чудовище от людей, избавить от смертельной опасности ничего не подозревавших туристов.

– Эй! Догони меня!

Издав нечеловеческий вопль, рыжеволосый монстр приготовился к новой атаке. Его сверкавшие красными искрами глаза уставились прямо на меня.

– Ну же! Давай потанцуем…

Я побежала. О ближайшем будущем думать не хотелось, сейчас передо мной стояла одна задача – увести кровожадную тварь в безлюдное место. Сзади слышалось хриплое дыхание чудовища, оно не отставало, а я мчалась в темноту, вниз по склону горы, совершенно не представляя, чем все это закончится.

Погоня отстала. В какой-то момент я поняла, что слышу только собственные шаги и тревожные шорохи ночного леса. Монстр исчез, будто его не было вовсе, случившееся на дискотеке представлялось дурным сном. Местность, куда занесли меня собственные ноги, оказалась пустынной, дикой и без признаков человеческой жизни. На фоне облачного осеннего неба четко вырисовывались ветви облетевших деревьев, под ногами шуршали опавшие листья… Но покой осенней ночи был обманчив – неподалеку бродил свирепый монстр с глазами-угольями, который в любой момент мог обнаружить меня.

За спиной тихонько хрустнула ветка. Сердце застучало тревожно и учащенно, я прижалась к стволу дерева, стараясь слиться с ним и стать незаметной. Звук не повторился. Если в зарослях кто-то и был, то он старался не выдавать своего присутствия. Прикинувшийся человеком рыжеволосый монстр вел себя иначе – шумно и бесцеремонно, он бы не стал прятаться в кустах. Однако кем бы ни был тот, кто в ночь Хеллоуина оказался в этом диком месте, встречаться с ним не стоило. Я продолжала напряженно вслушиваться и всматриваться в темноту. Неторопливые легкие шаги приближались. Вот между деревьями возник черный силуэт человека. Мужчина шел прямо на меня, и не оставалось никаких шансов укрыться от его взгляда.

Сучок на стволе дерева уперся между лопаток, как дуло пистолета. Я старалась не дышать и чувствовала, как по виску течет струйка холодного пота. Во что бы ни превратили Хеллоуин любители развлечений, на самом деле это было страшное время, когда мертвые обретали могущество и силу. В осеннюю ночь конца октября граница между мирами живых и мертвых становилась зыбкой, и страшные порождения вселенской тьмы могли проникнуть в наш маленький солнечный мирок. Я не боялась бандитов, не дрогнула бы, встретившись с тенью, даже монстр с рыжими волосами не пугал, а скорее злил меня, но приближавшийся человек внушал настоящий ужас.

Десять шагов, девять… Высокий мужчина повернул в сторону, не дойдя до дерева, за которым я пряталась, всего нескольких метров. Меня он так и не заметил. В такой ситуации любой здравомыслящий человек осторожненько двинулся бы в противоположном направлении, но я, кажется, к таковым не относилась. Страх сменился любопытством и желанием разузнать, что делает ночью в горах этот подозрительный тип.

Пока любопытство боролось с осторожностью, я продолжала стоять у ствола дерева, не слишком внимательно глядя по сторонам, и в результате едва не пропустила появление тени. Сгусток тьмы медленно плыл среди деревьев, не касаясь земли, его очертания были довольно расплывчаты, но все же напоминали силуэт человека. Несколько месяцев я не видела ни одной тени, почти перестала верить в их существование, и вот в самый неподходящий момент мне довелось столкнуться с одним из черных призраков! Для боя с тенью Охотнице нужно было покинуть собственное тело, но сейчас в этом глухом месте явно не следовало оставлять его без присмотра.

– А это еще что?

Я не смогла сдержать удивленного восклицания – тень была не одна, между стволами деревьев плыло великое множество бесплотных существ! Наверное, никто бы не смог без трепета смотреть на эту жуткую и величественную процессию. Казалось, призраков подхватило течение, они двигались нескончаемым потоком, огромный водоворот затягивал все новые и новые души. Хеллоуин был в самом разгаре…

Я замешкалась, и одна из теней прошла сквозь меня, обдав волной холода и отчаяния. В ней не было зла – только страх и нежелание идти туда, куда увлекал ее невидимый водоворот. Потерянные души вели себя иначе – агрессивные, деятельные, они стремились завладеть чужим телом, напоминая мне тех, кто имел привычку локтями наводить порядок в общественном транспорте. Происходило что-то странное. Похоже, мне ничего не оставалось, как последовать за тенями и самой разобраться в том, что случилось.

Идти пришлось недолго. Вскоре стало заметно пробивавшееся сквозь заросли свечение. Тени скользили мимо меня, стремясь к источнику света. Стараясь производить как можно меньше шума, я подкралась к открытому пространству и замерла, потрясенная увиденным: сияющее пятно расползлось по земле, превратив поляну в белый круг арены, а в самом ее центре стоял закутанный в черное человек. Зловещая фигура отбрасывала сразу четыре тени по всем сторонам света, ее руки были воздеты к небу, а лицо скрыто белой, ничего не выражающей маской. Из-под маски доносилось ровное бормотание:

– Своею волей и силою Марса я закрываю врата Вечности и повелеваю остаться тем, кто должен уйти!

Человек в черном говорил на незнакомом языке, но, как ни странно, я понимала каждое произнесенное им слово. «Возродиться для новой жизни может лишь тот, кто прошел сквозь врата Вечности, – неожиданно всплыли в памяти произнесенные много веков назад слова. – Люди, совершившие слишком много зла, не могут сделать этого, их души потеряны навсегда». Вспомнив это, я наконец-то проникла в смысл странного ритуала – стоявший на поляне человек собирался преградить путь к новой жизни для всех, кто умер в этом году! Он выбрал самое подходящее время – ведь именно в ночь Хеллоуина отправляются в дорогу души умерших за год людей. Злодея следовало остановить, но я совершенно не представляла, как это сделать. А несметное множество душ все быстрее и быстрее проносилось мимо белого круга…

– Да будет так!

Закутанный в черное незнакомец хлопнул в ладоши, я приготовилась увидеть нечто чудовищное, но не произошло абсолютно ничего. Хлопки повторились, а потом таинственный свет начал меркнуть, и тишину осенней ночи нарушил поток отборных ругательств.

– Я добьюсь своего, ты покоришься мне, Вечность! – во всю глотку крикнул черный человек и разразился новой порцией брани.

План не сработал, это было видно даже невооруженным глазом. Тени растаяли в воздухе, мужчина размашистым шагом ушел в темноту. Я осталась одна, сделала несколько шагов вперед, рассматривая опустевшую поляну. Под ногой что-то хрустнуло – моя нога превратила в мусор очки в дорогой оправе.

– Художник… – пробормотала я, рассматривая сломанную вещицу. – Без сомнения, это Художник…

Память скупилась на воспоминания о главном враге Сестер-охотниц. Я знала немногое: в каждом воплощении Художник, как мог, вредил нам, помогая потерянным душам: в прошлой жизни убил мою Сестру, а несколько месяцев назад едва не погубил нескольких моих друзей, заманив их в ловушку. Это произошло в Москве, в принадлежащем ему музее восковых фигур. Тогда Художник оставил странную записку, в которой грозился вновь расправиться с Сестрой, называл меня предательницей и обещал скорое свидание. Похоже, наша встреча состоялась… Художник приехал вслед за мной в Румынию, следил за каждым моим шагом.

Додавив каблуком очки этого мерзкого типа, я пошла прочь с поляны. Надо было вернуться в отель до завтрака, чтобы избежать неприятного разговора с Натальей Борисовной. Вокруг по-прежнему было темно и безлюдно, но страх пропал, и даже встреча с монстром больше не пугала меня. Наверное, я стала такой смелой, потому что очень злилась на Художника.

Моя отчаянная борьба с рыжеволосым монстром не произвела ни на кого особого впечатления. Ребята из нашей группы считали драку на дискотеке инсценировкой и не слушали Валерию, пытавшуюся доказать обратное. Только подававшая завтрак официантка смотрела на меня с нескрываемым восторгом, и это тешило мое самолюбие. Создавалось впечатление, что местные жители были прекрасно осведомлены о том, что происходило в горах, но помалкивали, боясь распугать туристов.

После такой «развеселой» ночи лучшее, что можно было сделать, это как следует выспаться, но нас погрузили в автобус и повезли в Сигишоару – следующий пункт туристического маршрута. Экскурсанты дремали.

– Яна, ты не спишь?

Кто-то энергично тряс меня за плечо. Усилием воли я выдернула себя из сна и узрела сидящего рядом Женю. Убедившись, что все ребята мирно спят, он прошептал:

– Знаешь, Яна, я долго думал и решил тебе кое-что рассказать…

– Валяй.

– После того, как ты спасла мне жизнь…

– Ай, да ладно. Так бы каждый поступил.

– Может быть, но на этом месте оказалась именно ты. Короче… Короче, я не просто приехал в Румынию. У меня есть план, который мало кому можно доверить. Обещай, что никому не расскажешь о нем.

– Обещаю.

Переезд должен был занять часа два, которые я намеревалась мирно проспать, но, увы, это намерение оказалось неосуществимым. Оставалось надеяться, что Женя поведает действительно нечто интересное.

– Я не случайно выучил румынский, читал исторические книги – моя задача отыскать клад Дракулы.

– Что? – От неожиданности я окончательно проснулась. – Зачем ехать в Румынию, если и в России зарыто немало сокровищ?

– Но относительно этого клада есть довольно точные указания. Все началось с того, что нам дали задание по внеклассному чтению – самостоятельно изучить какой-нибудь памятник древнерусской литературы. И тогда я совершенно случайно наткнулся на одну летопись конца пятнадцатого века, называвшуюся «Сказание о Дракуле воеводе». Его записал наш посол в Венгрии через несколько лет после смерти самого Дракулы. В летописи прямо говорится о кладе. «Когда же сковали мастера для Дракулы железные бочки, наполнил он их золотом и погрузил в реку. Оных же мастеров повелел казнить, дабы никто не прознал о его коварстве…» – по памяти процитировал Женя. – Знаешь, дело не в том, что я хочу разбогатеть, просто поиски клада такое увлекательное занятие!

– Наверное, эта река – Арджеш. В тех краях стоял замок Дракулы, но это в Валахии, в окрестностях Тырговиште…

– Знаю, – грустно вздохнул Женя, – туристов туда не возят, говорят, там не на что смотреть – одни руины. Потому пришлось ехать, куда везут. Это разведывательная поездка, для сбора информации.

Все, чего достиг Влад Дракула за время правления, оказалось разрушенным еще при его жизни. Он хотел создать сильную, независимую страну, но его брат, служивший туркам, перечеркнул все усилия, и даже замок, который Влад построил, придя к власти, спустя несколько лет был обращен в руины…

– Яна, а почему ты так хорошо знаешь румынскую историю?

– Можно сказать, я родом из этих мест. В смысле, мои предки здесь жили. Они знали Дракулу.

– Слушай, а про клад в вашей семье преданий не сохранилось? – оживился Женя.

– Нет. Если Дракула и спрятал сокровища, никто бы об этом не узнал. В повести явная нестыковочка – если господарь велел казнить всех, кто делал бочки, то откуда о кладе мог узнать русский посол в Венгрии? А если о спрятанном золоте кричали на каждом перекрестке, значит, это очередной слух, только и всего. О Дракуле столько небылиц придумано! Нельзя же всему верить.

– А ведь верно… Как я об этом сразу не подумал?!

Женя уставился в окно, сраженный наповал простенькой догадкой. Спать больше не хотелось, и я раздумывала о недавних событиях. Валерия и Женя, самые подозрительные члены нашей группы, похоже, оказались ни при чем, но тревога, впервые посетившая меня еще в Москве, осталась. Кто-то из туристов был не тем, кем казался, и, вероятно, служил Художнику. Иначе как объяснить странные происшествия, сопровождавшие нас всю поездку, тревожные предчувствия, которые вспыхивали всякий раз, когда я встречалась с ребятами? Кто же из них был «оборотнем»? Ирка? Вряд ли, ее интересовали только мальчишки и блестящая, как елочные игрушки, бижутерия. Аннушка? Такая тихоня даже пустую улицу стала бы переходить только на зеленый свет и вообще была типичной маменькиной дочкой. Димка с Андреем? Эти вообще жили в виртуальном мире, не думая ни о чем, кроме компьютерных игр. Кирилл? Кирилл… Тихий, неприметный, но уверенный в себе парень. Он не был слабаком, но и не стремился к лидерству. Одиночка. Кот, гуляющий сам по себе. Когда Ирка и Аннушка поссорились из-за керамической тарелки с видом Брана, она раскололась сразу после слов Кирилла. «Что-нибудь придумаем», – так он, кажется, сказал, и в ту же секунду тарелка разлетелась на тысячу осколков.

Я приподнялась на своем месте, разыскивая глазами Кирилла. Он дремал, низко опустив голову и надвинув на глаза бейсболку.

– Прошу внимания, господа! – нарушил дремотную тишину голос Натальи Борисовны. – Мы подъезжаем к Сигишоаре, городу, где пятьсот семьдесят два года назад родился Влад Дракула.

Несмотря на то что небо затягивали густые облака, было непривычно, по-весеннему тепло. Маленький, затерявшийся среди холмов городок казался декорацией к фильму о Средневековье, удивляя своими старинными домами, среди которых не было двух одинаковых, извилистыми, вымощенными брусчаткой улочками, старинными лестницами, взбиравшимися по крутым склонам. Можно было до бесконечности бродить по тихим закоулкам Сигишоары, но нам предстояло пробыть здесь ровно полтора дня, совершить экскурсию по городу и посетить музей Средневековья.

На ратушной площади нашей группе показали массивную башню четырнадцатого века, а потом повели к дому, где родился Дракула. Невероятно, но факт – этот дом простоял почти шесть веков, и теперь в нем размещался небольшой ресторанчик, в котором нам предстояло пообедать. Я шагала по древним, отшлифованным временем и бесчисленными прохожими камням, раздумывая о том, что поездка в Румынию – самое настоящее путешествие в прошлое. На шумных курортах, в угаре нелепых «вампирских» развлечений это не чувствовалось, но здесь, в Сигишоаре, мы будто перенеслись в глубь веков. Я где-то слышала, что в глухих уголках Трансильвании крестьяне носят точно такую же одежду, как носили их предки две тысячи лет назад… Здесь время текло намного медленнее, чем в других местах.

– Безвизовое путешествие в прошлое, – произнесла я вслух.

– Что? – переспросил шагавший рядом Андрей.

– Я имела в виду, что Румыния очень необычная страна. Такого, как здесь, нигде не встретишь.

– По-настоящему невероятное путешествие можно пережить только в виртуальности. Там возможности шире.

Шедший впереди Кирилл никак не отреагировал на наш разговор, думая о чем-то своем. Тем временем экскурсанты замедлили шаг, приблизившись к главной достопримечательности Сигишоары. Перед нами стоял массивный, выкрашенный красноватой краской трехэтажный дом. Обычный жилой дом, чей возраст невозможно было угадать, а между тем он стоял на этой земле почти шесть столетий! Дракула родился в 1431 году, следовательно, дом построили еще раньше. Похоже, это впечатлило всех ребят, и они с некоторой робостью подошли к древней постройке. Для них Дракула был мифом, и вдруг они оказались возле дома, где он когда-то появился на свет.

– Трансильвания – совершенно особенное, уникальное место, таинственное и страшное. Недаром местные жители до сих пор верят в существование вампиров. Думаете, это суеверие?

Судя по всему, трансильванская земля и впрямь была особым местом, во всяком случае, пребывание здесь вызвало у вампирствующей Валерии приступ небывалого красноречия. Она говорила так увлеченно, что постепенно привлекла внимание всей группы, а заодно и проходивших мимо людей.

– То, что Дракула родился здесь, – не случайность! Только на этой волшебной земле мог появиться тот, кто впоследствии стал повелителем всех вампиров. Говорят, Дракула – только одно из его имен, на самом деле он существовал всегда, приходя в наш мир в разных обличьях, но именно Трансильвания дала ему невиданную силу.

– Дракула – не вампир! – К Валерии подошла незнакомая, просто кипевшая от гнева девушка. Вид у нее был очень решительный. – Кто дал тебе право клеветать на этого человека? Он герой, он святой. Люди молятся о его возвращении. Он самый справедливый и великий правитель из всех, кто правил в Румынии!

Девушка здорово говорила по-русски, правда, с довольно сильным акцентом. Она смотрела на Валерию так, будто собиралась испепелить ее взглядом. Защитница Дракулы была года на два старше меня, высокая и, вероятно, даже красивая, но об этом сейчас судить было довольно сложно – гнев ее явно не красил.

– Святой, говоришь? – «Вампирша» тоже была не робкого десятка и рвалась в бой. – Он повелитель проклятых, он сам князь тьмы!

– Чушь! Он защитник православия, он боролся с Османской империей!

– Его отлучили от церкви! Он и по сей день питается человеческой кровью!

– Дракулу оклеветали те, кто служил силам тьмы! Брем Стокер сам занимался черной магией!

Девчонки напоминали разъяренных кошек, готовых в любую минуту выцарапать друг другу глаза. Обстановка накалялась, и только вмешательство Натальи Борисовны предотвратило «международный скандал». Досадливо махнув рукой, защитница Дракулы пошла своей дорогой. Я смотрела ей вслед и думала: «Неужели сейчас произошла та встреча, ради которой мне и пришлось ехать в Румынию?» Этот огненный взгляд был взглядом моей Сестры, я узнала его. Но вот вспомнила ли она о своем предназначении или все еще жила жизнью обычной девчонки?

– Постой!

Она обернулась, посмотрела на меня сердито и оценивающе, подумав, сделала шаг навстречу:

– Что тебе?

– Не сердись на Валерию. Она фанатка вампиров и не хочет слушать ничего, кроме этих сказок.

– Думаешь, она одна такая? – возразила девушка. – Здесь столько психов собирается, особенно на Хеллоуин. Напьются, как свиньи, а потом стараются вытворить что-нибудь кощунственное. Как их только земля носит! Этой ночью человек двадцать устроили на кладбище настоящую дискотеку. Пришлось их на место ставить. И такое здесь все время случается. Ненавижу их! Просто ненавижу!

Тут только я заметила у моей новой знакомой на лбу прикрытый густой челкой синяк. Сердце стучало радостно и тревожно, у меня не осталось сомнений, но я совершенно не представляла, что делать дальше. Сказать: «Здравствуй, Сестра, мы не виделись с тобой со времен прошлой жизни»? Если она еще не вспомнила, кем была на самом деле, то посчитала бы меня чокнутой особой вроде Валерии и не стала бы разговаривать.

– Яна! Яна! – звали меня девчонки из группы. – Мы уходим!

– Не думай, что здесь все такие. Я с огромным уважением отношусь к Дракуле и потому даже не пошла на вечеринку сегодня ночью. Мне тоже противны все эти вампиры.

– Нина. – Она протянула руку.

– Яна.

Рукопожатие было коротким и сильным. Я хотела продолжить разговор, но, посмотрев на часы, Нина заторопилась по своим делам. Меня тоже ждали. Оставалось надеяться, что судьба сведет нас вновь и позволит получить ответы на все вопросы.

Замок Вышеград, окрестности Буды, 1463 год

Это место с непреодолимой силой влекло мою Сестру, и, возможно, поэтому она велела ждать ее именно здесь – на берегу Дуная, как раз напротив величественного замка, ставшего тюрьмой для Влада Дракулы. За месяц, что мы провели в венгерской столице, Сестра не раз пыталась подкупить стражников, придумывала самые невероятные способы побега, но все наши попытки освободить пленника оканчивались ничем. Мысль о том, что Влад находится так близко, а мы не можем ему помочь, доводила Елену до исступления. Она почти не спала, не думала о крове и еде, и все ее помыслы были заняты тем, как вызволить из темницы любимого человека. Я начинала опасаться, что она натворит глупостей и сама окажется в тюрьме. То, что Сестра должна была делать сейчас, в эти самые минуты, когда я бесцельно бродила вдоль берега реки, и впрямь могло привести к самым печальным последствиям.

Нервы были на пределе, каждый шорох заставлял вздрагивать и хвататься за оружие. Это никуда не годилось. Я присела на поваленное дерево, полной грудью вдохнула влажный речной воздух, попыталась расслабиться. Безрезультатно – в голову лезли очень неприятные мысли. Тревогу за Елену сменяли сомнения, вызванные циркулировавшими по Буде слухами. О пленнике короля Матьяша говорили много, охотно рассказывая жуткие истории, повергавшие в шок того, кто слышал их впервые. Безусловно, Дракула был суровым правителем, нам с Сестрой доводилось быть свидетелями многих казней, но, несмотря на это, господарь был любим народом, и никто не сомневался в справедливости его решений. Дракула наказывал виновных, не делая различий между богатыми и бедняками, стремился, чтобы все были равны перед законом, а теперь я только и слышала о его бессмысленных зверствах, которым не могло быть оправдания. Его называли «великим извергом», говорили, будто из прихоти он убивал женщин и детей, получал удовольствие от мучений невинных людей. Я вспоминала человека, с которым общалась несколько месяцев, – остроумного, энергичного, решительного, его неуловимую усмешку, большие печальные глаза. Он не был похож на безумца или маньяка, он никогда бы не пошел против совести, он верил в торжество справедливости.

Ночь была очень холодной, а ожидание делало ее бесконечной. Не в силах сидеть на одном месте, я поднялась с коряги и начала вышагивать вдоль берега. Темная громада замка на том берегу реки притягивала взгляд. С каждой минутой крепло ощущение, что мне придется вытаскивать оттуда уже двоих…

После неудачных попыток освободить Дракулу, Сестра решилась на крайнюю меру – она хотела заставить короля Матьяша отпустить пленника. Елена знала, что Матьяш любил бродить по городу в одежде простолюдина, и собиралась подкараулить его во время одной из таких прогулок. Сестра запретила мне следовать за собой, велев дожидаться здесь, в этих отвратительных сырых зарослях на берегу Дуная. Я должна была ждать до восхода солнца, а затем спешно покинуть окрестности Вышеграда. Конечно же, никакие приказы не заставили бы меня бросить Сестру, я бы осталась здесь, что бы ни произошло, но вряд ли смогла бы ей помочь.

Наконец-то… Тихий мелодичный свист, едва различимый звук шагов – Елена появилась как из-под земли, взяла меня за руку. Ее пальцы были холодны как лед.

– Я совершила роковую ошибку. Другого шанса у нас не будет. – Сестра долго, не отрывая взгляда, смотрела на позолоченные первыми солнечными лучами стены крепости. – Если бы не моя глупость, Влад бы уже вышел на свободу.

– Ты говорила с Матьяшем?

– Мне удалось подловить его в темном переулке, но, вместо того чтобы просто приставить клинок к его горлу, я позволила втянуть себя в беседу. – Глаза Сестры сузились от гнева. – О Матьяше Корвине говорят, что он обходителен, галантен и хорошо образован. Это действительно так. Он снизошел до беседы с незнакомкой, долго объяснял, почему столь сурово наказал Влада. Оказалось, дело не только в переписке Дракулы с турецким султаном, эти письма стали лишь последней каплей, переполнившей чашу терпения. Главное обвинение против Влада – свидетельства о зверствах, которые он творил в Трансильвании. Матьяш ничего не знал об этом, но в конце лета шестьдесят второго к нему попал подробнейший донос на Влада. Естественно, такой гуманный и просвещенный король, как Матьяш, не мог терпеть злодеяний своего вассала. Он решил призвать Дракулу к ответу, и вскоре такой случай представился…

– Я слышала такие рассказы. Мы мало знаем Влада. Он скор на расправу, он слишком крутой и решительный. Что, если Матьяш прав?

– Когда я услышала рассказ Матьяша, то поверила ему – на один миг, не больше. И теперь мне стыдно за свою слабость. Влад справедливый человек. Он не из тех, кто убивает ради забавы. Я прожила много жизней, Адриана, и хорошо разбираюсь в людях.

– Ты его любишь, а потому не можешь судить объективно.

– По-твоему, я способна влюбиться в великого изверга?

Сестра спустилась к реке, бросила в лицо пригоршню холодной воды.

– И чем кончился разговор с королем?

– Его речи смутили меня, сомнения одолевали, я уже не владела собой. Когда я поняла, что единственный выход – взять короля в заложники и обменять его на Влада, Матьяш просто растворился в темноте. Он почувствовал угрозу и наверняка уже принял меры.

– Тогда нам надо сматываться.

– Именно. – Сестра поднялась, расправила плечи. – На время нам придется уехать, но потом мы вернемся и найдем способ освободить Влада. В конце концов, можно сделать подкоп… Или ты не со мной?

– Сестры всегда вместе, Елена. Я буду помогать тебе во всем, но на подкоп может уйти много месяцев, а то и лет…

– Это крайний вариант. Влада я в беде не брошу, что бы о нем ни говорили.

Мы вернулись на постоялый двор, забрали лошадей и, не позавтракав, отправились в дорогу. Хотя Матьяша называли добрым и великодушным королем, мы видели, как он расправлялся с теми, кто был ему неугоден. Отдохнувшие лошади скакали галопом, будто летели над землей, и вскоре Вышеградский замок скрылся из виду.

– Куда мы едем? – поинтересовалась я, когда мы оказались на безопасном расстоянии от столицы. – Займемся потерянными душами? Наверняка их развелось намного больше, чем следует.

– Донос, который так разозлил Матьяша, был анонимным, но мне кажется, король знает, кто его написал. Он упомянул монастырь Горион и некоего брата Якова. Надо во всем разобраться и доказать, что Влад не виновен. Мы найдем мерзавца, написавшего донос, вытрясем из него признания и доставим к Матьяшу. Тогда королю не отвертеться – он изображает из себя справедливого правителя, а значит, ему придется освободить пленника. Подкоп в таком случае рыть не потребуется.

– Это обнадеживает.

Я не узнавала Сестру. Для нее главным всегда оставался долг, она говорила, что единственная цель всех наших жизней – уничтожение черных призраков, а теперь даже не хотела слышать о тенях. Она могла думать только о Владе. Наверное, такая любовь случается только однажды за всю цепь воплощений. Любовь, которая заставляет забыть обо всем…

Монастырь Горион, 1463 год

Глухой ночью, когда все живое погрузилось в сон и лишь ночные птицы кричали тоскливо и страшно, мы подошли к залитым потоками лунного света стенам монастыря. Убедившись, что поблизости никого нет, Сестра размахнулась и забросила на уступ кладки веревку с крюком на конце. Железо звякнуло о камень, и все стихло.

– Я кое-что разузнала о брате Якове. Он никогда не покидает стен монастыря, но ведет активную переписку, в основном с трансильванскими саксонцами. – Елена подергала веревку и, убедившись, что все в порядке, начала подъем. – А еще мне известно, где находится его келья.

Ползти среди ночи по отвесной стене было делом небезопасным, но Сестру это остановить не могло. К счастью, яркий свет луны позволял различать все уступы и трещины каменной кладки, немного облегчая нашу задачу. Вскоре мы оказались на монастырском дворе. Елена уверенно вела меня вперед, отлично ориентируясь в незнакомом месте.

Безмолвное и, казалось, безлюдное здание пугало. Как бы тихо мы ни шли, наши шаги отчетливо звучали под каменными сводами, проникавший сквозь узкие окна лунный свет выбеливал стены, превращая проемы арок в угольно-черные бездонные дыры. Мне чудилось, что оттуда за нами следят зоркие глаза невидимых злобных существ, чудовищ, свивших гнездо в этих древних стенах. Это было довольно странно. Теоретически в таком святом месте, как монастырь, не могли обосноваться силы зла, но я отчетливо ощущала их присутствие.

– Не зевай, Адриана…

– Здесь кто-то есть… Чувствуешь?

– Сладко спящие монахи. Мы почти на месте.

Сестра страстно желала найти брата Якова и не могла думать ни о чем другом. Наверное, встретив черного призрака, она бы просто прошла мимо, не желая замечать его. А для меня путешествие по темным закоулкам монастыря превратилось в настоящий кошмар. Липкий страх сковывал тело, каждую секунду я ждала атаки неведомого врага, и собственная тень, скользившая у ног, казалось, таила угрозу.

Мы стояли у массивной дубовой двери, из-под которой выбивался лучик света. Она не была заперта, и я осторожно заглянула в келью. Повернувшись к входу спиной, за столом сидел монах в потертой рясе и что-то писал. Судя по осанке и густым темным волосам, он был молод, и это удивило меня – брат Яков представлялся мне древним, выжившим из ума старцем. Затрепетало на сквозняке пламя свечи – монах обернулся. На его красивом лице не было удивления, тонкие губы растянулись в улыбке:

– Роместа, Меда, или как вас там зовут в этой жизни, добро пожаловать в мою скромную обитель.

– Алученте! – Елена схватилась за кинжал. – Так это ты?!

– Называй меня Художником, Охотница, или братом Яковом. Не люблю ворошить прошлое – Алученте и его возлюбленная Меда мертвы уже много веков.

Монах поднялся, черной тенью проскользнул в глубь кельи, встал у стены. Бежать ему было некуда, под окном проносился стремительный горный поток, у входа стояли мы с Сестрой. Подбросив на ладони кинжал, Елена присела на край стола:

– Мне очень хочется убить тебя, Художник.

– Знаю, но ведь вы пришли сюда не за этим.

Усмешка делала красивое лицо монаха неприятным, он держался очень уверенно и спокойно, будто не понимал, чем кончится для него эта встреча. Я осмотрелась. Там, где находился Художник, обычно собирались потерянные души или одержимые ими люди. Возможно, именно на их помощь он и рассчитывал, но пока вокруг не происходило ничего подозрительного.

– Вы даже помыслить не могли, что встретите меня. Ведь ты искала того, кто сгубил твоего дружка, Роместа. Не так ли? Но это сделал я, и круг замкнулся.

– Ты подставил Влада, чтобы навредить мне?

– Не поверишь, дорогуша, но я узнал о ваших отношениях совсем недавно, после того, как ты едва не перерезала горло нашему любимому королю Матьяшу. В этом деле замешана политика, в которой вы, девчонки, никогда ничего не смыслили, а еще – деньги, очень большие деньги. Трансильванские купцы хотели торговать в Валахии, а ваш неистовый господарь гнал их в шею. Они поддерживали претендентов на валашский престол, а он переходил Карпаты и уничтожал заговорщиков. Купцы несли большие убытки, и тогда я взялся развязать этот узел. Не бесплатно, конечно. Знаешь, Роместа, не всегда надо действовать силой, иногда следует подумать.

– Негодяй!

– Будем считать, что я этого не слышал. Итак, мне пришлось немного приукрасить факты, приписать нули, и мой шедевр был готов. Там, где речь шла о десятках казненных заговорщиков, я написал о тысячах зверски умерщвленных местных жителей, а там, где нечего было сказать, пришлось дать волю фантазии. Знаешь, работа доставила мне подлинное наслаждение – воспоминания прошлых жизней, самые сокровенные фантазии стали реальностью, я будто сам пережил эти минуты. Но мне не нужна слава, и я «великодушно» приписал все эти зверства Дракуле. Завершив сей труд, я отправил его Матьяшу Корвину, папе римскому и всем, кому это было интересно, а заодно написал несколько подложных писем к султану, в которых Влад Дракула якобы умолял о помощи и прощении.

– Ты… – Сестра побелела от ярости. – Я разорву тебя голыми руками!

– И тогда никто не узнает правду. Дракулу считают извергом и маньяком, и, поверь моему слову, Охотница, такая слава останется за ним на века.

Елена шагнула к монаху, намереваясь незамедлительно исполнить свою угрозу, но тут произошло непредвиденное – брат Яков швырнул ей под ноги какой-то предмет, и всю комнату заволокло клубами едкого дыма. Я закашлялась, подбежала к окну, а когда струя горного воздуха рассеяла дым, то обнаружилось, что монах исчез.

– Чертов алхимик, вечно выдумывает всякие мерзости! – Сестра внимательно осматривала стены кельи. – У него есть плоть, а значит, он не может раствориться без следа. Здесь должен быть подземный ход.

Елена оказалась права, вскоре мы нашли потайную дверь, но так и не смогли ее открыть. Брат Яков исчез, но Сестра была уверена, что рано или поздно найдет его, заставит сказать правду, сумеет оправдать и освободить Влада. Увы, этим ее планам не суждено было осуществиться…

Высунув кончик языка, Валерия старательно перекрашивала свои ногти из черных в ярко-алые. Работа так увлекла ее, что она даже не заметила, как я вошла в номер. Пожалуй, мне тоже следовало уделить немного внимания своей внешности. Зеркало отразило немного растрепанную и явно не выспавшуюся девчонку. Отдохнувшей назвать меня было трудно – бессонные ночи и многочисленные экскурсии не способствовали поддержанию цветущего вида. Представляю, как удивится мама, когда ее дочь вернется из увлекательного путешествия: вид, что называется, краше в гроб кладут!

Пока я разглядывала свое отражение, лампочка над головой судорожно замигала, словно раздумывая, перегореть ей или продолжать светить дальше. Это вернуло к неприятным воспоминаниям – на горнолыжном курорте кошмарная ночь началась точно так же. Вначале замигал свет, затем взвыла собака, а под конец раздался леденящий кровь вопль… Теперь я не сомневалась – страшный голос принадлежал рыжеволосому монстру, бродившему по склонам гор. Пояна-Брашов и Сигишоара находились на порядочном расстоянии друг от друга, но события, похоже, развивались по одному сценарию. Значит, чудовище следовало за мной, готовилось напасть в любую минуту… Впрочем, в панику впадать было рановато – собаки пока не выли, вместо этого замурлыкала под нос какой-то мотивчик Валерия. А вот свет продолжал мигать.

– Как ты думаешь, почему лампа мигает?

– Наверное, что-то с электричеством, – откликнулась Валерия. – Перепады напряжения, такое везде бывает.

– Но здесь слишком часто.

Неожиданный порыв ветра ударил в окно, едва не разбив его. Тревога наполнила душу. Я не могла понять, что именно вызывало беспокойство, но все эти мелочи: скверно работавшая лампа, внезапный порыв ветра, даже незаметно подкравшиеся сумерки – складывались в предчувствие чего-то страшного.

– Тебе не кажется… – Я замялась, подыскивая подходящую формулировку, а потом брякнула напрямик: – Короче, тебе не страшно, Лера?

– Я ничего не боюсь! Абсолютно ничего!

Валерия лукавила, ее голос звучал не слишком уверенно, похоже, она испытывала те же чувства, что и я. Ветер вновь ударил в окно, и показалось, будто о стекло стукнули костяшки пальцев мертвой руки. Если сейчас отодвинуть штору, к нам в номер заглянет бледное лицо мертвеца…

Щелчок, вспышка… Я инстинктивно заслонила голову локтем, укрываясь от раскаленных осколков, но дело было вовсе не в лампочке. Она продолжала гореть над нашими головами, в то время как комнату озаряли вспышки голубоватого, нестерпимо яркого света. Жалобно взвизгнула Валерия… Надо было выбраться из номера, но источник вспышек находился где-то у порога, если быть совсем точной – рядом с висевшей на стуле курткой «вампирши». Я метнулась к окну, вспомнила глупейшую мысль о дежурившем там мертвеце и все же отдернула штору. Неподвижные кроны стоящих неподалеку деревьев казались нарисованными, а деревце под нашими окнами сгибалось под порывами налетевшей бури. На обдумывание этой загадки не оставалось времени – промежутки между вспышками становились все короче, а свет ярче. Мне ничего не стоило спуститься со второго этажа, но для Валерии это могло стать серьезной проблемой. И все же медлить было нельзя. Я распахнула окно, едва устояв на ногах под порывом ворвавшегося в комнату ветра…

– Подожди… Кажется, они кончились…

Валерия оказалась права, иллюминация прекратилась так же неожиданно, как и началась, однако мы не сразу пришли в себя – минуты две стояли неподвижно, выжидая, что будет дальше.

– Что это было, Яна?

Не так-то просто заставить себя подойти к тому месту, где только что сверкали вспышки неземного света, но мне следовало проверить одну догадку. Холодея от страха, я погрузила руку в карман куртки – ладонь ощутила теплый, почти горячий на ощупь предмет…

– Не надо… – сдавленным голосом пискнула Валерия.

Маленький изящный фотоаппаратик в последний раз сверкнул вспышкой, напугав меня до полусмерти, – его корпус был теплым, а батарейка полностью разряжена.

– Ты ему от бешенства прививку делала? – попробовала пошутить я, но Валерия даже не улыбнулась.

А за окном царил полнейший штиль, и ничто не напоминало об удивительном мини-урагане.

На людях страхи отступили. В маленьком ресторанчике было уютно и спокойно, негромко позвякивали тарелки, переговаривались посетители. Вновь обретшая уверенность Валерия начала строить глазки сидевшему за соседним столом Жене, а я с энтузиазмом набросилась на еду. Несмотря на все тревоги, на свежем воздухе, да еще и без обеда, аппетит разыгрался волчий.

Мимо столика прошла опоздавшая к ужину Аннушка. Она замедлила шаг в поисках свободного места и помрачнела, заметив, что пустует только один стул, стоящий рядом с Иркиным. Ирку перспектива такого соседства тоже не вдохновляла, и на ее физиономии появилась недовольная гримаска. После истории с тарелкой девчонки перестали разговаривать и только обменивались неприязненными взглядами. Аннушка села на край стула, положила на колени салфетку. Она сидела, не прислоняясь к спинке, а ее осанка напоминала королевскую. Ирка хмыкнула под нос, но ничего не сказала. Я перестала обращать внимание на девчонок и вплотную занялась непростительно маленькой, на мой взгляд, порцией.

– Не человек, а киборг запрограммированный, – ни к кому не обращаясь, произнесла Ирка. – Она бы еще перчатки хирургические надела, прежде чем за стол сесть!

Аннушка ничего не ответила, только опустила свои большие, опушенные рыжеватыми ресницами глаза и продолжила ловко орудовать ножом и вилкой.

– Чистюля!

Посуда на столе задрожала мелкой дрожью, по скатерти поползли вилки и ножи. Подумав, что началось землетрясение, я вскочила, чтобы бежать на улицу, но мои ноги будто приросли к полу. Похоже, в этом были виноваты вспышки света – лампы в зале мигали, подчиняясь особому ритму, и гипнотизировали собравшихся.

– Что случилось?

– Что происходит?

Отовсюду слышались удивленные реплики на разных языках, и никто не мог понять, бояться ему или веселиться. Возможно, это было очередное вампирское шоу, а может быть, начало крупных неприятностей…

Вилки и ложки одна за другой падали на пол, а потом прямо перед моим носом разлетелась вдребезги одна из тарелок.

– Это не смешно! – возмутился Андрей, которому осколком оцарапало щеку. – За такие фокусы и по физиономии схлопотать можно.

Он попытался подняться, но выйти из-за стола так и не смог – его ноги, как и мои, забастовали, не желая выполнять приказы мозга. С освещением творилось нечто невообразимое – лампы то вспыхивали ослепительным светом, то гасли, то тлели красными огоньками, и от этого казалось, что нас окружает фантастический мир, полный мрачных тайн и запредельного страха. В этом хаосе я видела только лицо Валерии. Ее расширенные от ужаса зрачки, смертельная бледность, приоткрытый рот с черными губами могли повергнуть в трепет любого. Это было не человеческое лицо – маска, за которой скрывалась бездна страха.

– Черви… там черви… – шептала она, уставившись в тарелку.

Я с трудом оторвала взгляд от ее лица, но червяков на столе так и не обнаружила – там лежало только множество осколков разбитой посуды. Они медленно сползали к краю стола, и, возможно, именно это и напугало «вампиршу». Тихая паника была заразительна, но я старалась не терять голову. Если дать волю воображению, позволить себе испугаться, ситуация окончательно выйдет из-под контроля, собственные страхи превратят реальность в кошмар. Надо успокоиться, медленно сосчитать до десяти, заставить свои ноги двигаться в нужном направлении и спокойно выйти из зала.

– Это просто шутка. – Отчаянным усилием воли я растянула губы в улыбке. – Нельзя относиться к таким вещам слишком серьезно.

В ответ раздался пронзительный до рези в ушах визг Валерии, после чего ресторанчик погрузился в кромешную тьму. Темнота была абсолютной, как будто я с головой нырнула в огромную чернильницу, она поглотила не только свет, но и звуки, растворила весь мир, оставив только мою полную ужаса душу. Что-то холодное скользнуло по моей шее…

– Яна совершенно права. – Огонек зажигалки осветил мертвенно-бледное лицо Натальи Борисовны. – Это шутка. Точнее, маленькое, причем совершенно бесплатное шоу. Можно сказать, подарок от принимающей стороны.

Мигание ламп прекратилось, а вместе с ним исчезло странное гипнотическое оцепенение. Я поднялась из-за стола, под ногами хрустнула разбитая посуда. Остальные посетители ресторанчика тоже немного оклемались, начали обсуждать случившееся. Вспыхнул свет. На лицах блуждали виноватые улыбки – люди стыдились, что приняли розыгрыш за чистую монету, позволили напугать себя. Хотелось верить, что это так и в ресторанчике не случилось ничего страшного. Мне так хотелось верить в это…

– Если не секрет, куда ты уходила ночью, когда мы только приехали?

Валерия поправила подушку, поудобней устраиваясь в кровати:

– Вообще-то я могла бы и не отвечать. Строго между нами – я искала вампиров. А что, нельзя?

– Можно… Кому что нравится.

Наш разговор прервал негромкий стук в дверь. В глазах Валерии вспыхнул страх. Похоже, она была не столь решительно настроена, как в начале поездки, и уже не хотела опасных приключений. Я направилась к двери.

– Подожди… – Пальцы Валерии комкали одеяло. – Прежде спроси, кто там. Без разрешения они не входят.

– Ты о вампирах?

– Я за тебя беспокоюсь. Ты же не ищешь с ними встречи? Ну же, спроси…

– Кто это?

– Аннушка, – раздался негромкий голосок. – Откройте, пожалуйста.

Щелкнул замок. На пороге возникла маленькая блондиночка с красными от слез глазами.

– С Ирой совершенно невозможно общаться, – пожаловалась она, не заходя в номер. – Она меня терроризирует. Не мог бы кто-нибудь из вас поменяться со мной местами?

– Только не я! – быстренько сориентировалась «вампирша». – Во-первых, я уже сплю, а во-вторых… Короче, спокойной ночи!

Меня тоже не радовала перспектива переселения, но и Аннушку было жалко. Пожалуй, все же стоило попробовать уладить дело миром:

– Послушай, это крайняя мера, нельзя ли…

– Значит, ты тоже не хочешь? – всхлипнула «белая мышка» и медленно пошла по коридору.

– Эй, подожди!

Аннушка даже не обернулась. Я хотела догнать ее, но дверь с грохотом захлопнулась от порыва непонятно откуда взявшегося ветра и больше не желала открываться.

– Яна, что происходит?

– «Шоу» никак не желает заканчиваться. В гостинице небезопасно. Надо уходить.

– Но как?

Уже во второй раз за этот вечер я направилась к окну, распахнула его. На улице было совершенно безветренно.

– Бежим!

– Я не одета!

– Быстро! – схватив Валерию за руку, я выдернула ее из-под одеяла. – Нельзя оставаться в номере, это хуже, чем землетрясение!

В этот момент сквозняк распахнул дверь номера, и Валерия стремительно метнулась в коридор. Ей не следовало так поступать, наверняка темные коридоры гостиницы превратились в смертельную ловушку, но «вампирша» об этом не думала. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней:

– Лера, остановись!

По коридору метались испуганные люди. Тревожно мигал свет. Твердая ладонь легла на мое плечо:

– Иди за мной, Яна. Без паники. Мы выберемся.

Наталья Борисовна была настоящим профессионалом. Не теряя ни мгновения, она собрала всю нашу перепуганную группу и повела к выходу. Мы стремительно скатились по лестнице, пересекли холл, остановились у двери. Она не поддавалась! Как ни пыталась открыть ее испуганная дежурная, как ни трясли ее мальчишки, створки не сдвинулись ни на сантиметр. Наталья Борисовна перебросилась несколькими фразами с дежурной, а потом скомандовала:

– Спокойно, но быстро спускаемся в подвал. Через него можно пройти к служебному входу.

Мы бежали по коридору, а за нами одна за другой с оглушительным грохотом взрывались лампы. Темнота преследовала нас, не отставала ни на шаг. Дежурная непослушными руками пыталась вставить ключ в замочную скважину. Каждая секунда могла стать роковой, стена тьмы неумолимо надвигалась, но вот замок поддался, и мы быстро один за другим начали спускаться в подвал. Впереди шла дежурившая на этаже женщина, а замыкала шествие Наталья Борисовна. Дежурная что-то говорила по-румынски, и до меня постепенно стало доходить, что она поторапливает нас. Кажется, я начала вспоминать хорошо известный мне в прошлых жизнях язык, но сейчас это нисколько не радовало. Со знанием языков или без – мы все могли погибнуть в этой взбесившейся, превратившейся в огромную ловушку гостинице.

Подвал был очень старый, как и все в этом городе, возможно, даже старше самой гостиницы. Электричество работало с перебоями: то вспыхивало, освещая заваленные хламом подвалы, то погружало их в темноту. Сопровождавшая нас женщина взяла фонарь и уверенно пошла вперед. Шагавшая рядом со мной Аннушка споткнулась, я подхватила ее под локоть, помогая удержаться на ногах.

– Оставьте меня в покое! Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!

– Ребята, поживее! Все здесь? Не отставайте! – торопила Наталья Борисовна.

На стене висела знакомая табличка – человечек с головой-шариком выбегает в раскрытую дверь. Выход был рядом, но я сомневалась, сможем ли мы им воспользоваться. До лестницы оставалось всего несколько шагов, когда произошло непредвиденное…

– О боже! – только и сумела произнести дежурная, едва увернувшись от сорвавшегося с потолка куска штукатурки.

Мы и глазом не успели моргнуть, как рухнувшая стена преградила нам путь к свободе. От клубов пыли перехватило дыхание, раздался кашель, испуганные восклицания. Оставаться в таком месте было опасно, и нам ничего не оставалось, как вернуться к началу пути. Но подземелье не отпускало своих пленников. Дверь, в которую мы вошли несколько минут назад, оказалась намертво заклиненной. Ловушка захлопнулась, и никто не знал, что ожидает нас впереди.

Бездействие оставляло время для размышлений. Все наши ребята и еще один незнакомый парень из другой группы разбирали завал, а девчонки сидели в стороне, терпеливо ожидая результатов. «Прекрасная половина» охотно бы помогла парням, но коридор был слишком узкий, и лишние работники только мешали трудившимся в поте лица спасателям. Не знаю, о чем думали другие девчонки, но моя голова была занята анализом недавних событий. В самом деле, это «стихийное бедствие» было довольно странное. Похоже, оно затронуло всего лишь несколько номеров, а остальные постояльцы гостиницы ничего не заметили. Когда стали захлопываться двери и началась прочая чертовщина, в коридор выбежало только несколько человек из расположенных по соседству комнат. Среди них оказались все ребята из нашей группы, две говорившие на непонятно каком языке девушки и рослый парень лет двадцати. Из этого следовало, что «шоу» устраивали для узкого круга лиц, а если точнее, то лично для меня. Вероятно, за этим стояли Художник и тот, кто был его сообщником. Я посмотрела на Кирилла – он работал наравне с остальными, выглядел испуганным и ничем не выдавал себя. Возможно, я ошиблась в расчетах и помощником моего заклятого врага был кто-то другой.

– Черт! – За шиворот незнакомому парню высыпалась приличная порция штукатурки. – Таких завалов просто быть не может! Чем дальше его разбираешь, тем больше он становится.

– Точно, – согласился Дима. – Здесь что-то не так.

Продолжать работу становилось опасно. Стоило мальчишкам оттащить в сторону один обломок стены, как на его месте появлялось сразу несколько. В воздухе плавала густая завеса пыли, слышалось зловещее похрустывание.

– Думаю, лучшее, что мы можем сделать, – это ждать спасателей, – заметила Наталья Борисовна. – Очень скоро нам помогут выбраться отсюда.

– Мы ведем себя, как герои ужастиков, – вздохнула Валерия и поежилась от холода в своей ночной рубашке. – В этих фильмах люди всегда делают неправильный выбор. Бегут на верхние этажи, вместо того чтобы пробиваться к выходу, расходятся по дому в разные стороны и так далее и тому подобное. Не надо нам было лезть в этот подвал, короче говоря!

– Подвинься, принцесса! – Бесцеремонная Ирка даже в такой переделке оставалась верна себе. – Нельзя же столько места занимать!

Аннушка вскочила как ужаленная, ее глаза сверкали:

– Не подходи ко мне! Ты грубая, невоспитанная и вульгарная!

Слова блондиночки заглушил стук падавшей на пол штукатурки. Не сговариваясь, все вскочили со своих мест, спеша покинуть опасный участок подвала. Больше к засыпанному обломками стены и песком выходу никто подходить не решался. Ребята попробовали выбить ведущую в гостиницу дверь, но от ударов вновь посыпались кирпичи, и Наталья Борисовна велела прекратить эти попытки. Однако перспектива сидеть без дела и ждать неизвестно чего меня не вдохновляла. Художник заманил нас в ловушку не для того, чтобы просто напугать, – он хотел расправиться со мной, а значит, впереди ожидали новые испытания. Возможно, сейчас за дело возьмется его сообщник…

– Оставайтесь здесь, а я пойду на разведку. Возможно, из этого подвала есть какой-нибудь нетрадиционный выход.

– Все по сценарию, – криво усмехнулась Валерия. – Сейчас исчезнет Яна, потом ее отправятся выручать…

– Никто никуда не пойдет! – перебила ее Наталья Борисовна, а потом по-румынски заговорила с работницей гостиницы.

Они обсуждали мое предложение, но, увы, никаких воздуховодов, мусоропроводов и прочих нетрадиционных выходов в старенькой гостинице не предусматривалось. Я сделала вид, будто не понимаю, о чем идет речь, и скромно отошла в сторонку.

– Ты смотрела «Кэрри» по Стивену Кингу? – шепнула мне на ухо «вампирша».

– Кажется. Но при чем здесь Стивен Кинг? Нам и без него страшно.

– Помнишь, над этой Кэрри все издевались, а в результате, когда ее очень сильно разобидели, она устроила такое побоище, что мало не покажется. Она воспламеняла взглядом предметы и взрывала все на своем пути.

– Припоминаю. И что с того?

– Посмотри на нашу Аннушку. Она такая зажатая, запуганная, и дома ее наверняка все терроризируют. Чем не Кэрри? Она жутко злится на Ирку, но свою злость сдерживает.

– По-твоему, это она все устроила?

– Конечно! Во время экскурсии в Бран она поссорилась с Иркой и разбила взглядом тарелку, потом посуда начала взрываться – Ирина обидела ее за столом, наконец, мы отказались перебираться в ее номер, и тут же началось это светопреставление.

– Логично. Но разве такое возможно в жизни?

– Это случается в переходном возрасте. В домах, где живут закомплексованные подростки, начинают двигаться предметы, происходят самовозгорания, слышатся странные звуки. Некоторые думают, что это полтергейст, то есть гнев духов, а на самом деле – всплески психокинетической энергии подростков.

– Где ты только таких слов набралась!

– Телевизор надо смотреть почаще.

– Ладно, проехали. Наверное, ты права. Как ты думаешь, Аннушка знает о своих этих… психокинетических…

– Вряд ли. Она просто злится, не думая о последствиях. И чем сильнее ее гнев, тем хуже нам всем становится.

– Что же теперь делать?

– Успокоить ее. Иначе мы все погибнем. Для начала я переговорю с Иркой.

Надо признать, Валерия оказалась толковой девчонкой, несмотря на все ее вампирские бредни. Удивительно, как я сама не подумала об Аннушке? Зациклилась на кознях Художника, забыв о других вариантах… Аннушка сидела поодаль от остальных, с силой сжимала кулачки и, похоже, чувствовала себя очень несчастной. Валерия шепталась с Иркой. Тревожно мигал свет. На головы сыпались тонкие струйки песка.

– Вот еще! – громким шепотом возмущалась Ирка. – Все это сказки! Не верю…

– Она убьет всех…

Если даже Валерия была права, вряд ли вот так запросто удалось бы успокоить «нашу Кэрри». Простыми словами давнюю обиду не погасишь, злость не пройдет после формальных извинений. Следовательно, надо было придумать что-нибудь другое.

Кивнув головой, Ирка оставила Валерию и направилась к сидевшей в уголке блондиночке. Аннушка вздрогнула, напряглась, готовясь к очередному «наезду».

– Короче, извини меня, пожалуйста. Я очень жалею обо всем, что было. Просто у нас с тобой насчет юмора нестыковка.

– Я больше не сержусь. – Аннушка улыбнулась. – Все хорошо…

То ли слова Ирины только еще больше разозлили Аннушку, то ли блондиночка не имела к этой чертовщине никакого отношения, но после формального примирения дела пошли еще хуже. Единственная уцелевшая в подвале лампочка с оглушительным треском лопнула, на наши несчастные головы посыпались увесистые куски штукатурки, отчаянно завизжали девчонки. Вспыхнул фонарь, пятно света выхватило из кромешного мрака испуганные, покрытые толстым слоем пыли лица и трещины, черными молниями исполосовавшие стены. Разломы расползались с каждой секундой, не оставляя нам шансов на спасение.

Возможно, Аннушка была не виновата, но времени на раздумья уже не было. Обычно этот прием я использовала только против одержимых тенями людей, когда требовалось отключить их на несколько минут, и никогда не применяла против тех, кто был слабее меня. Впрочем, человека, который усилием мысли ломал стены и вырубал электричество, вряд ли следовало считать слабым… Короткий, не сильный, но точный удар – и Аннушка как подкошенная рухнула на пол.

– Ты с ума сошла?! – воскликнул застукавший меня Андрей.

Дверь, не поддававшаяся усилиям нескольких парней, тихонько заскрипела и отворилась без посторонней помощи. За ней была видна залитая электрическим светом лестница.

– Все получилось! Выходите! – крикнула Валерия и бросилась к выходу, подавая пример остальным. – Путь свободен.

Кто-то из парней подхватил лежащую без чувств Аннушку, торопливо побежал наверх. За ним последовали остальные. Вскоре все уже собрались в холле гостиницы. Там было спокойно и тихо и ничто не напоминало о наших недавних злоключениях. Даже странно было представить, что, поддавшись панике, мы зачем-то ринулись в подвал, застряли там на несколько часов…

– Что ты сделала с Анной? – прошипела разгневанная Наталья Борисовна. – Я видела, как ты ее ударила.

Объясняться мне не пришлось, за меня это сделали Ирка с Валерией, возбужденно рассказывавшие о своих догадках. У Натальи Борисовны на лице застыло недоверчивое выражение, но факт оставался фактом – как только Аннушка отрубилась, кошмар кончился в ту же секунду.

– Я двадцать два года сопровождаю группы, но такого никогда не видела!

– Где я? – Лежавшая на диване Аннушка открыла глаза.

Я со страхом покосилась на люстру, но она горела ровно и ярко. Кажется, Аннушка успокоилась, и обида больше не сжигала ее душу.

– Не пугайтесь. Порой я падаю в обморок, но это пустяк, ничего страшного. – Она села, пятерней пригладила светлые волосы. – А что произошло? Все же были в подвале…

– Мы сумели выбраться, – ответил Андрей. – Только и всего.

Как выяснилось позже, гостиница почти не пострадала. Мы провели остаток ночи в своих номерах, а за завтраком Наталья Борисовна сообщила, что намеченная на полдень экскурсия в музей Средневековья состоится в строгом соответствии с графиком. До полудня у нас было несколько часов, чтобы самим посмотреть Сигишоару.

Ноги сами привели меня к дому, где родился Дракула. Там меня ждали.

– Я знала, что ты вернешься, – улыбнулась Нина. – С утра тебя поджидаю.

Странная получалась ситуация, кажется, мы обе знали, кем являемся на самом деле, но почему-то оттягивали решающее объяснение.

– Ты здорово говоришь по-русски.

– У меня дедушка в Советском Союзе учился, я с ним много общалась.

– Вампирствующие субъекты больше не доставали?

– Нет. Угомонились после Хеллоуина.

Мы медленно поднимались по длинной лестнице. Впереди была видна старая, построенная много веков назад готическая церковь. «Горная церковь постройки 1345 года, – всплыл в голове рассказ гида, – а ступени, по которым мы сейчас поднимаемся, были сложены в 1642 году…» С объяснениями нельзя было тянуть до бесконечности, и я наконец нашла способ намекнуть о том, кто я такая на самом деле.

– Знаешь, Нина, я довольно много знаю о Дракуле. Когда случаются неприятности, я вспоминаю о том, какой сильный это был человек, и сама становлюсь сильнее. У меня нет права на слабость…

– Нельзя сдаваться, как бы трудно ни было. На слабость нет права. Бороться до конца, вопреки всему… и победить. – Нина повторила слова, которые пять с лишним веков назад сказал нам Влад Дракула. – Здравствуй, Меда. Я, как только тебя увидела, сразу поняла, что ты моя Сестра.

– Здравствуй, Роместа.

Сестры встретились в этой жизни. Мы снова были вместе и теперь пытливо всматривались в лица друг друга, стремясь привыкнуть к новому облику.

– И давно ты вспомнила о своем предназначении, Нина?

– Год с небольшим назад. Вначале думала, что просто сдвинулась по фазе. Знаешь, я всегда была в восторге от Дракулы, считала его героем и все такое, а однажды поняла, что отлично помню его – настоящего, живого. Потом я почувствовала присутствие теней, стала кое-что припоминать. Но память вернулась только после того, как удалось разделаться с первым черным призраком, тогда все изменилось.

– Со мной все было примерно так же. Только в памяти большие пробелы. Ты помнишь все?

– Да, а ты просто забыла, что в каждой жизни вспоминаешь предыдущие воплощения намного медленнее, чем я.

Мы рассмеялись. Я украдкой посмотрела на часы – свободное время заканчивалось, и надо было возвращаться в гостиницу. Мы столько ждали этой встречи, а теперь даже толком поговорить не могли – мне нужно было быть на экскурсии по музею Средневековья.

– Как тебе у нас?

– Хорошо, вот только ни одной ночи не удалось поспать спокойно. То небольшое землетрясение в отдельно взятом подвале, то какой-то урод с красной татуировкой норовит перегрызть горло…

– Какой урод? – Лицо Сестры помрачнело и сразу как-то повзрослело. – Потерявший душу человек с огромными клыками и дьявольским блеском в глазах?

– Точно… Ты тоже его видела?

– Все сходится. Предчувствия меня не обманули.

– Я не понимаю…

– Если бы память вернулась к тебе полностью, ты бы поняла, что встретила Вестника, Яна. Эта тварь уже семьсот лет появляется в Карпатах в канун главной битвы.

– То есть, ты хочешь сказать…

– Да, Яна. – Сестра взяла меня за руку, посмотрела в глаза. – Главная битва состоится совсем скоро, и мы должны вступить в нее. Мы не готовы, все складывается против нас, но выбора нет.

Такой поворот событий просто не укладывался у меня в голове. Я думала, что, поехав в Румынию, встречу Сестру, мы обменяемся адресами, будем созваниваться, переписываться и только потом, окончив школу, займемся своими основными обязанностями. О главной битве у меня вообще были довольно смутные представления, кажется, она случалась в каждой нашей жизни, и от ее исхода зависело очень многое, но что именно, вспомнить пока не удавалось.

– Через два дня тур заканчивается, и я улетаю в Москву.

– Скорее всего, придется задержаться.

– Но это невозможно! Бросить группу и самовольно остаться в чужой стране?! Нас ждут ТАКИЕ неприятности…

Лицо Нины было невозмутимо.

– Мне тоже придется уйти из дома. Если мы выиграем битву, переживем и неприятности, а если нет – спрашивать будет не с кого.

– Я на такое не способна.

– Сестры-охотницы обязаны исполнить свой долг. То, что битва состоится так скоро, то, что мы слишком молоды и едва знаем друг друга, – скверно, но, повторяю, выбора нет.

Я просто за голову схватилась, не представляя, как быть дальше.

– Ступай в гостиницу, оставь записку, что ты решила погостить у подруги, и мы немедленно отправимся в путь.

– Нет…

– Ты неприятностей боишься?! Долг превыше всего, Сестра! Я пожертвовала жизнью любимого человека, я предала его из-за того, что должна была выйти на бой. Вспомни, как это было, вспомни!

Валахия, 1476 год

Время быстротечно. Почти четырнадцать лет минуло с той поры, как мы с Еленой предпринимали отчаянные попытки освободить Дракулу, а казалось, это происходило совсем недавно. Теперь все было позади. Мы так и не нашли брата Якова, а вскоре после встречи в монастыре Горион нами самими заинтересовалась инквизиция, обвинившая нас в колдовстве и сговоре с дьяволом. Пришлось бежать, спешно покинуть Европу и отправиться в странствия по миру. Тени были везде, и везде нужна была помощь Сестер-охотниц. Елена страстно хотела вернуться, но судьба сложилась так, что мы много лет провели в Индии и Китае. Почти все это время Влад томился в венгерской тюрьме и вышел на свободу совсем недавно. Матьяшу Корвину потребовалась помощь Дракулы, и потому король сменил гнев на милость. За годы правления младшего брата Влада Раду Валахия окончательно переметнулась на сторону Турции и теперь представляла серьезную опасность для венгерского королевства. Порядок в княжестве мог навести только его законный правитель – Влад Дракула. Король Матьяш вернул ему валашский трон, но прежде заставил отречься от православия и перейти в католическую веру.

Главная битва приближалась. Мы с Сестрой спешили в Трансильванию, туда, где и должен был состояться решающий поединок между добром и злом, но, несмотря на спешку, все же решили заехать в Тырговиште – столицу Валахии. Копыта бежавших крупной рысью коней выбивали облачка пыли, дорога была пустынна.

– Помнишь, как мы познакомились? – спросила обычно не любившая вспоминать прошлое Сестра. – Самую первую нашу встречу, когда Влад еще не стал господарем?

– Да уж… Ты ввязалась в заварушку, хотя в этом не было никакой нужды, и едва не погибла.

– Когда он уложил двоих разбойников, напавших на бедную женщину, это меня впечатлило.

– А третий чуть не проткнул тебя мечом.

– Чепуха! Зато появился прекрасный повод для знакомства. Когда я увидела этого парня, в меня будто молния ударила. Трудно поверить, что с того дня прошло больше двадцати лет! Помнишь, какие красивые у него глаза, Адриана?

– Помню…

Та давняя встреча произвела на нас обеих сильное впечатление. Наш случайный знакомый оказался очень интересным человеком – остроумным, энергичным, эрудированным, уверенным в себе. Несмотря на кажущуюся беспечность, чувствовалось, что он знает, чего хочет достичь в жизни, и никакие преграды не остановят его на этом пути. А глаза у Влада были действительно очень красивы – в них светились ум и неуловимая насмешка, они были печальными, нежными, но порой в них появлялось жесткое, почти жестокое выражение. Переменчивые, завораживающие глаза…

Мы вновь встретились с Дракулой зимой шестьдесят первого, как теперь выяснилось, примерно за год до конца его недолгого правления. Я и Сестра заехали в Поенари всего на несколько часов, а прогостили там почти полгода. И Влад, и Елена были людьми скрытными, тщательно прятавшими свои подлинные чувства, но мне было ясно, что между ними происходит что-то очень серьезное. Признаюсь, я всегда мечтала о настоящей любви и немного завидовала им. Но никто из нас не принадлежал себе, а потому влюбленных ждала разлука – мы с Сестрой должны были истреблять черных призраков, Влад готовился к войне… Они знали, что расстаются навсегда, но простились легко, с улыбкой на устах, боясь показаться слабыми и уязвимыми. Позже пришло известие об аресте Дракулы.

– Страшно смотреть, что стало с Валахией. При Владе честные люди могли чувствовать себя спокойно, а теперь… Их притесняют и обирают османы, бояре – все кому не лень. На дорогах полно разбойников… – Сестра замолчала, а потом торопливо, скороговоркой произнесла: – Я всю жизнь любила Влада и помню каждую минуту, проведенную с ним. Но их было так мало… Все эти годы, Адриана, я хотела только одного – увидеть его вновь, а теперь боюсь этой встречи.

Впереди замаячили стены Тырговиште. Надо было поторапливаться, если мы хотели попасть в город до захода солнца.

Во дворе замка толпилось много вооруженных людей. Слышались оживленные голоса, ржали лошади. Наше появление, как всегда, не прошло незамеченным. Одетые в мужское платье уверенные и независимые женщины всегда привлекали внимание, нередко вызывая раздражение. Мы спешились, Сестра неожиданно с силой сжала мое плечо:

– Смотри…

Стремительная походка, уверенные движения… В первый момент мне показалось, что это Дракула, а потом я подумала, что ошиблась. Мужчина, отдававший распоряжения в дальнем конце двора, просто не мог быть тем человеком, встречи с которым мы искали. Он был намного старше Влада и вообще здорово смахивал на привидение. Вот он обернулся, но, кажется, даже не заметил нас. Увлекая за собой неожиданно оробевшую Сестру, я подошла ближе. Первое впечатление не обмануло – перед нами действительно был Влад Дракула, но как он изменился за эти годы! Его длинные, некогда черные как смоль волосы поседели, исхудавшее лицо пугало неестественной бледностью, черты заострились, и только осанка оставалась такой же гордой и величественной, как прежде.

– Он не хочет меня видеть, – растерянно прошептала Елена. – Он смотрел прямо на меня и сделал вид, будто не заметил. Я, только я, во всем виновата! Уйдем отсюда.

– Нет, так нельзя. Надо разобраться, в чем дело, а не прятаться в кусты. В одном я уверена – нам не в чем себя винить. Мы сделали все, что могли. Вперед, Сестра, не трусь.

Господарю подвели коня, он собрался было вскочить в седло, но замер, увидев нас.

– Елена… – В его глазах вспыхнула радость, а потом лицо вновь стало непроницаемым и надменным.

– Влад…

– Мне показалось, ты была в толпе, но в последнее время я не слишком хорошо вижу. Думал, ошибся. Идем…

Он повел Елену в замок, не обратив на меня никакого внимания. Это было не слишком приятно, но я решила не обижаться и скоротать время, гуляя по городу. Встретиться с Сестрой и поговорить мне удалось только поздно вечером. Гостеприимный хозяин отвел нам великолепные покои в своем замке, но эта роскошная обстановка только раздражала меня. Возможно, причина была в ином – прежде, разговаривая со мной, Сестра никогда не отводила взгляда, а сейчас ее словно подменили.

– Я остаюсь здесь, Адриана, – после долгого молчания сказала она.

– Но… – От неожиданности я едва не потеряла дар речи. – Что ты говоришь?! Каждую жизнь мы приходим на развалины Сармизегетузы для того, чтобы вступить в главную битву со злом, в этом наше предназначенье! Мы – Сестры-охотницы, и наш долг защищать людей, а не…

– Я знаю, в чем состоит наш долг, Меда. – Сестра называла меня моим первым именем, только когда говорила о самом важном. – Ты верно сказала, мы должны защищать людей. Владу не на кого положиться, его окружают враги. Бояре его ненавидят. Даже личная стража у него не из местных – это люди молдавского господаря Штефана. Влад болен, столько лет тюрьмы ни для кого даром не проходят, но он не сдается, хочет все начать сначала. Сейчас каждый человек на счету. Я прежде всего воин, и он всегда может рассчитывать на мой клинок.

– Значит, я одна пойду на главную битву, Роместа?

– Значит, одна.

Я ничего не ответила – рухнула на кровать и лежала неподвижно, пытаясь сдержать катившиеся по щекам слезы. Ясно было одно: в этой жизни мы с Сестрой больше никогда не встретимся, даже если мне удастся уцелеть в главной битве.

Утро было туманное и холодное. Чуть свет я спустилась в конюшню, начала седлать коня. В душе не осталось никаких чувств, руки уверенно затягивали подпругу, слезы давно иссякли. За спиной раздались чьи-то шаги…

– Я пойду с тобой, Меда. Одна ты не справишься. У Охотницы не может быть ни счастья, ни привязанностей, ни любви. Долг выше чувств. На моем месте Влад поступил бы так же.

Мы покинули Тырговиште. Сестра уверенно ехала вперед, так ни разу и не оглянувшись.

Елена и я победили в главном сражении нашей жизни, а вскоре пришло известие о том, что Дракула убит заговорщиками. Это был единственный раз, когда я видела, как плачет Елена. Потом она сказала: «У меня не было выбора. Я сделала то, что должна была сделать». На самом деле она так и не смогла простить себя, и эта боль возвращалась к ней в каждом новом воплощении.

Валерии в номере не было. Это обрадовало – для принятия важного решения мне требовалось хотя бы несколько минут тишины. Я до сих пор не знала, как мне быть дальше – бросить все и идти с Ниной или продолжать поездку, как обычная законопослушная туристка? Пренебречь долгом и «закосить» от главной битвы было нельзя, но сама мысль о «самоволке» повергала в шок. Может быть, если составить толковое послание, последствия этой авантюры окажутся не столь трагическими и к моему поступку отнесутся с большим пониманием? Идея мне понравилась, теперь оставалось только придумать убедительные аргументы в свое оправдание. Я заметалась по номеру в поисках бумаги, потом вспомнила, что в боковом кармане моей куртки лежит «походный дневник». В нем было исписано только несколько страничек, а с тех пор, как я приехала в Румынию, не появилось ни строчки. В Москве встреча Сестер и маячившая в отдаленном будущем главная битва представлялись чем-то вроде игры, но здесь стали суровым испытанием.

Я присела на подоконник, попыталась сосредоточиться, но, сколько ни грызла авторучку, не смогла придумать ничего толкового. Смятые черновики падали на пол, а время выбора неумолимо приближалось.

В дверь постучали. Негромкий звук подействовал на меня, как удар тока. Наверное, кто-то из ребят пришел поторопить меня или нетерпеливая Нина решила не спускать с меня глаз. Что ж… Возможно, это сама судьба – я пойду за тем, кто ждет меня за дверью. Так легче, пусть окончательное решение останется за кем-то другим.

Стук повторился. Я медленно пересекла номер, неуверенной, чуть дрожащей рукой повернула ключ, открыла дверь, еще не зная, кого увижу на пороге…

Часть вторая. Главная битва

Дакия, 103 год н. э

Вода горной реки была обжигающе холодна, она блестела на солнце тысячами бликов, и хотелось не отрываясь смотреть на этот сияющий ковер. Я сложила отжатое белье в корзину и собралась было идти домой, но тут тень подошедшего сзади человека погасила солнечные блики. Мне стало страшно – по городу ползли слухи о черных призраках, убивавших бессмертные души, а еще о том, что наш царь Децебал говорил об этом с верховными жрецами и те напророчили много бед и несчастий. Люди волновались, многие старались отсидеться по домам, но это не помогало – для страшных теней не существовало преград.

– Как дела, Меда?

Услышав знакомый голос, я обернулась:

– Ты испугал меня, Алученте.

– А я думал, такую храбрую девушку ничто не испугает.

– Храбрую?

– Ведь ты же решилась прийти сюда одна, да еще в полдень. Обычно беда случается, когда солнце висит высоко над горизонтом.

Солнечные лучи делали волосы Алученте золотыми, а его улыбка в один миг рассеяла все страхи. Мы жили по соседству, и, сколько я себя помню, Алученте называли моим женихом. Это было здорово, девушки всегда стремятся поскорее выйти замуж, и я не была исключением. Мне вообще везло в жизни, например, не надо было беспокоиться о приданом, ведь все называли меня красавицей. По закону даков за красивых девушек выкуп платили женихи, а дурнушкам самим следовало собирать приданое. Подумав о своей внешности, я невольно посмотрела в воду, но не увидела отражения – только сверкающие кусочки солнца. Алученте сел на большой, нагретый солнцем камень.

– О чем ты думаешь, Меда?

– Так… – Краска залила мое лицо, выдавая мысли о скорой свадьбе. – В общем-то, ни о чем. Как ты думаешь, откуда взялись эти страшные призраки?

– Понятия не имею. Раньше никто о них не слышал. Но жрецы говорят, что знают, как избавиться от этой напасти. Они выберут достойных и волею Залмоксиса сделают их Охотницами, истребляющими эти порождения тьмы. Странно, но воевать с призраками могут только девушки. Мне этого не понять. Разве женщины способны соперничать с мужчинами в таком важном деле?

– Жрецы Залмоксиса мудрее нас. А если бы истребителем призраков мог стать юноша, ты бы хотел оказаться на его месте, Алученте?

– Не знаю. Мой отец был гончаром, и дед, и прадед. Мне нравится работать с глиной. Когда по твоей воле из бесформенного куска получается красивый кувшин, это по-настоящему здорово. А Охотницы всю жизнь будут гоняться за призраками и никогда не станут счастливыми. Кстати, Меда, расскажи-ка: что задумала твоя сестрица?

Он нахмурился, сразу стал серьезней и взрослее. Я знала, что Алученте имел в виду, но не хотела обсуждать эту тему, а потому только пожала плечами и, подхватив корзину с бельем, пошла по тропе.

– Меда! – Он догнал меня, схватил за руку. – Расскажи, что замышляет Роместа!

– Ей пришло в голову, что мы прекрасно подходим на роль Охотниц. Она хочет, чтобы мы участвовали в испытаниях. Ну как тебе ее идея?

– Во время праздников юноши соревнуются в стрельбе из лука и верховой езде, почему бы и девушкам не испытать себя? А если вы с Роместой победите, вы станете Охотницами?

– Наверное…

Честно сказать, такая мысль просто не приходила мне в голову. Я не чувствовала себя готовой к подвигам, хотела жить как все. Иное дело – Роместа. С ней всегда что-нибудь было не слава богу. То она отказала богатому жениху, и из этого получился настоящий скандал, то всерьез обсуждала, как бы ей тайно пробраться в Рим и убить императора, который приходил с войной на нашу землю. Короче, родители мечтали как можно скорее выдать Роместу замуж и тем самым избавиться от всех забот. Идея участвовать в испытаниях принадлежала сестре, которая была старше меня на полтора года и всегда верховодила в наших играх и развлечениях. Мне как-то даже и в голову не пришло, что в этот раз я просто могу не согласиться с ней.

– Если ты превратишься в Охотницу, Меда, то уже никогда не станешь моей женой. Или тебе все равно?

– Конечно же нет, Алученте.

– Тогда скажи Роместе, что не будешь участвовать в испытаниях.

Его сильные пальцы до боли сжали мои плечи. Корзина выпала из рук. Он легко, как пушинку, приподнял меня, поставил на камень, посмотрел прямо в глаза:

– Я люблю тебя, Меда, и никому не позволю вставать между нами, даже твоей сестре. Я люблю тебя, и ты будешь моей. Слышишь?

– Я тоже люблю тебя, Алученте.

И снова мне стало страшно, совсем как тогда, когда возникла за спиной черная тень. Зрачки Алученте были черны как ночь и казались бездонными дырами, за которыми начиналось царство вечного мрака. Это была дорога, по которой приходили в наш мир зловещие призраки… Только что я сказала, будто люблю Алученте, но на самом деле я боялась его. Он мог убить, совершить любое безумство, лишь бы добиться своего. Он не привык отступать.

– Все будет хорошо, Алученте. По правде сказать, мы вряд ли пройдем эти испытания, наверняка они слишком трудные.

Наконец-то мне удалось выскользнуть из его цепких рук! Подхватив корзину, я побежала по каменистой тропе.

– Роместа может делать все, что угодно, но ты, Меда, принадлежишь только мне! – донеслось вслед.

Солнце палило все сильнее, сияя в зените. Говорят, именно в этот час черные тени обладают наивысшей силой…

В голове был сплошной туман, сквозь который, как лучи солнца, пробивались удивительно яркие воспоминания. Яркие и, между прочим, совершенно невероятные. Кто бы мог подумать, что в первой своей жизни человек, которого теперь мы называли Художником, любил меня, а я, кажется, отвечала ему взаимностью! Но удивляться долго не пришлось, сознание вновь заполнил туман, а когда он рассеялся окончательно, стало ясно, что я выбрала не самое подходящее время для экскурсий в прошлое.

Меня раздражал какой-то металлический предмет, врезавшийся в запястье и не позволявший свободно двигать левой рукой, а также тусклое неровное освещение. Постепенно отдельные ощущения стали складываться в общую картину – выяснилось, что я сидела у замшелой стены, прикованная наручниками к ввинченному в нее кольцу. Мрачное помещение без окон и, как мне показалось, без дверей освещал только маленький огарок свечи, прилепленный прямо к камням. Обстановочка была настолько дикой, что я подумала о новом приступе воспоминаний, но, увы, ошиблась – неприятности происходили в жизни Яны Акулиничевой, то есть, проще говоря, – в моей собственной.

Я попыталась восстановить разорванную цепь событий. Все началось с разговора с Ниной, которая потребовала сделать выбор, потом я вернулась в гостиницу, начала писать объяснительную записку, в дверь кто-то постучал… На этом воспоминания обрывались. Похоже, меня вырубили и доставили сюда, в мерзкое местечко, которое вполне можно назвать темницей.

– Очнулась?

Сквозняк едва не задул свечу, громко стукнула дверь. Из темноты вышел Художник:

– На этот раз ты не выпорхнешь, как птичка из клетки. Знаешь, почему тебе удалось спастись в Москве? Только потому, что счастливое избавление бесстрашной Охотницы входило в мои планы. Кто бы еще смог привести меня к Сестре?

– Где я?

– В одном весьма надежном месте. Отсюда трудно сбежать. Теоретически ты можешь избавиться от наручников, открыть дверь и тому подобное, только, вот жалость, времени на все эти развлечения у тебя маловато. – Он прислонился к стене, огонек свечи блеснул в стеклах его очков. – А посему не советую даже пытаться. Надеюсь, ты уже вспомнила, Яна, что, если одна из Сестер-охотниц безвременно погибает, вторая превращается в обычного человека, который не в силах сражаться с тенями. Так с вами произошло в прошлой жизни, когда я убил твою Сестру, носившую имя Кэйт. Вот только тогда мне удалось это сделать лишь после вашей победы в главной битве. Теперь все будет иначе.

– Тогда почему я все еще жива?

– Убить свою обожаемую невесту, милашку Меду?! Нет, Охотница, ты будешь жить. Живые страдают больше мертвых. Умрет Роместа. Но больше вы не воскреснете! Если Сестры-охотницы погибают до главного сражения или во время него, ворота Вечности закрываются для них. Следующей жизни не будет, вы сами станете потерянными душами. Ты будешь жить, оплакивая Сестру и зная, что после смерти для тебя кончится все. Хороший план?

– Отличный. Но с одной маленькой поправкой – тебе никогда не победить Сестер-охотниц.

Меня выводили из равновесия не столько слова Художника, сколько его развязная, нагловатая манера держаться.

– Глупые девчонки, вы и подумать не могли, что время главной битвы наступит совсем скоро! Согласись, вы не готовы к ней. Ни ты, ни эта, как ее… Нина Флореску, если память мне не изменяет. Но, к счастью, вам не придется проиграть решающее сражение, ибо старшая Сестра не доживет до него. Я обменял твою жизнь на ее. Нина знает условия – она придет в условленное место якобы для переговоров и останется там навсегда. Ты же получишь свободу. – Художник посмотрел на часы. – Сожалею, но у меня свидание. Скоро я вернусь с головой Охотницы. Счастливо оставаться!

Хлопнула тяжелая дверь, заскрежетал засов, затрепетал на сквозняке огонек свечи. В ту же секунду я занялась наручниками, пытаясь избавиться от этого отвратительного «браслета» на левом запястье.

Свеча давно догорела, попытки освободиться ничего не дали, мне оставалось только сидеть в полной темноте и ждать непонятно чего. Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг абсолютную, непроницаемую тишину подземелья нарушили негромкие шаги… Я вновь дернула руку, инстинктивно пытаясь отделаться от наручников. Самое страшное в подобных ситуациях – чувство беспомощности, понимание того, что полностью находишься в чужой власти. Дверь открылась, в лицо ударил свет фонаря…

– Яна!

– Нина! – Радость мгновенно сменилась страхом за Сестру. – Это ловушка! Осторожно!

– Не паникуй! Художник ждет меня совсем в другом месте. Он думает, что имеет дело с глупыми малолетками.

Сестра ловко расстегнула наручники, помогла мне подняться, и мы побежали к выходу. Догадка оказалась верна – Художник держал меня в подвале, и подвал этот находился не в городе, а в каком-то безлюдном месте. Крутая лестница привела нас в развалины, почти неразличимые среди буйно разросшихся кустов. Над головами сурово шумели старые деревья, было очень темно, накрапывал дождь.

– Где мы?

– Довольно далеко от города. В горах. Если бы я раньше не вычислила это место, никогда бы тебя не нашла.

Пятно света скользило по опавшей листве, выхватывало из темноты потемневшие от влаги стволы деревьев, Нина уверенно шла вперед.

– Художник приехал в Сигишоару около месяца назад, – на ходу рассказывала она. – Как ты понимаешь, я не знала его в лицо, но, заглянув в паноптикум и увидев все эти восковые мерзости, догадалась, с кем имею дело. А он ничего не заподозрил, принял меня за обычную девчонку. Я начала слежку и вышла на этот тайник. Кстати, последнюю неделю музей был закрыт, и Художника нигде не было видно.

– Вероятно, он знал, когда я приеду, и все это время следовал за мной. Я видела его возле Брашова в ночь Хеллоуина.

Погода была довольно теплой, но внезапно налетавшие порывы ветра продували насквозь. Конечно, Сестрам-охотницам нечего было бояться, но вся эта обстановка вызывала страх. Зловещий шепот деревьев, непроглядная темнота, окружавшая нас со всех сторон, неведомые опасности, подстерегавшие на каждом шагу, все это доводило меня до дрожи. Уж лучше было идти в полной темноте – фонарь в руке Сестры превратился в маяк, притягивающий неприятности, и я чувствовала себя так, будто нахожусь на сцене под пристальными взглядами сотен недобрых глаз.

– Наш общий «друг» полагал, что глупая малышка, коей он меня считает, с покорностью овцы придет в условленное место, где и погибнет. Но он просчитался. Сразу после его звонка я рванула сюда в полной уверенности, что он прячет тебя в этих развалинах. Так оно и оказалось, но остальные…

– Что остальные? – Я даже с шага сбилась, ожидая услышать очередную неприятную весть. – Кого ты имеешь в виду?

– Вашу группу – эту перемазанную мелом «вампиршу» и прочих. Они исчезли, испарились прямо из своих номеров.

– Зачем он это сделал?

– Это же Художник, Яна! Разве он упустит возможность навредить нам? Наверняка он сделает ребят заложниками, начнет нас шантажировать перед битвой.

– Как же быть?

Нина неожиданно остановилась, погасила фонарь, приложила палец к губам… Я замерла рядом, напряженно вслушиваясь в шорохи ночного леса. Звуков было много, и все они казались одинаково подозрительными. Хрустели ветви, плюхались на пожухшие листья капли воды, где-то далеко, на грани слышимости, выла собака.

– Ты чего?.. – прошептала я одними губами.

– Смотри в оба.

Совет был дельный, однако трудновыполнимый. Говорят, ноябрьские ночи самые темные, и теперь я убедилась в этом на собственном опыте. Когда фонарь погас, нас обступила стена тьмы, сквозь которую проступали только черные верхушки елей, вырисовывавшиеся на фоне ненастного неба. Полный безысходной тоски собачий вой добавлял обстановке жути.

– Берегись!

Все произошло в доли секунды – крик Сестры еще звучал в ушах, а на тропу уже выскочило нечто, со страшным шумом проломившее кусты. Вспыхнули красные угольки глаз, отвратительный рев разорвал хрупкую тишину ночи… Это был тот самый монстр, что ворвался на дискотеку во время празднования Хеллоуина. Я представляла, насколько опасна эта тварь, но, похоже, Сестра и сама отлично знала, с кем мы встретились. Не дав чудовищу опомниться, она нанесла сокрушительный удар ногой, отбросив его на несколько шагов. Монстр зарычал, кубарем покатился по мокрой земле, а потом вскочил на ноги и в гигантском прыжке бросился прямо на меня…

– Яна!

Мне удалось увернуться. Пальцы нащупали на земле большую ветку, которая вполне могла исполнить роль дубины. Видимость была почти нулевая, но красные глаза чудовища оказались неплохим ориентиром, по которому можно было рассчитать траекторию удара. Я размахнулась, готовясь врезать монстру прямехонько между глаз, с силой опустила дубинку, но она оказалась прогнившей и рассыпалась в труху, не причинив никакого вреда. Новой атаки монстр дожидаться не стал, щелкнув клыками, он снова бросился на меня и на этот раз сумел опрокинуть на землю. Ноздри ощутили запах прелых листьев, но его тут же сменило зловонное дыхание чудовища…

– Кис-кис, кошечка, иди ко мне! – Очень вовремя подоспевшая Нина схватила монстра за волосы, отодрала от меня, ударила по загривку. – Пора тебе успокоиться!

Сцепившись, они покатились по мокрым листьям и пропали в непроглядной темноте. Я слышала шум отчаянной борьбы, хрип чудовища, но не видела почти ничего и не могла прийти Сестре на помощь. Рука нащупала на тропе то, что я искала. Увесистый фонарик удобно лег в ладонь, его свет упал на кусты. Вот за ними промелькнула темная масса, вспыхнули алыми искрами глаза монстра. Не раздумывая, я ринулась на помощь Сестре. Дела у Нины шли неважно, она никак не могла освободиться от цепких рук похожей на человека твари.

– Нравится?!

Я со всей силой обрушила фонарь на голову монстра. Поляна вновь погрузилась в темноту. Звуки ударов сменило поскуливание, а затем – треск ломаемых веток. Вскоре все стихло, и вновь стал слышен шум ленивого дождя да шорох еловых лап.

– Все в порядке, Нина?

– Ты, кажется, разбила фонарь.

– Сейчас проверю.

Как ни странно, фонарик успешно справился с ролью дубины и, мигнув пару раз, осветил поляну. Возможно, именно его свет привлек чудовище…

– Монстр вернется?

– Только когда забудет, как его отделали. У Вестника короткая память, но пару дней он будет нас остерегаться. Помоги-ка перевязать…

Только теперь я заметила, что рукав Нининой куртки разорван и забрызган кровью.

– Тебе надо в больницу.

– Пустяки, до свадьбы заживет. – У нее было бледное лицо, но на губах появилась усмешка. – Спокойно, Сестренка, впереди нас ждет много сюрпризов.

Кое-как при помощи пары носовых платков мы перевязали раненую руку и продолжили свое путешествие по ночному лесу.

Жарко горели дрова в очаге. Когда я смотрела на оранжевые языки пламени, хотелось расслабиться, ни о чем не думать, наслаждаясь теплом и покоем. Впрочем, впадать в благодушное настроение было рановато, впереди маячило много неприятностей, но больше всего меня беспокоила рука Нины.

– Летом в этот домик водят туристов – конные прогулки с ночевкой в горах и прочая экзотика. – Сестра сбросила со спины небольшой рюкзачок, расстегнула куртку. – А сейчас здесь никого нет, мертвый сезон.

– Художник нас не найдет? Ведь этот домишко расположен не очень далеко от его логова.

– Вряд ли. Он не слишком хорошо знает эти места.

Продолжая разговор, Нина извлекла из рюкзачка походную аптечку – стерильный бинт, антисептик, какие-то таблетки. Я с тревогой следила за ее действиями:

– Может быть, все же обратимся к врачу?

– Нет времени.

Две глубокие алые борозды, оставленные клыками монстра, тянулись по предплечью – рана явно не относилась к категории смертельных, но все равно выглядела довольно внушительно.

– Ничего страшного, – с каменным лицом произнесла Сестра. – Сейчас проглочу антибиотик, и все заживет как на собаке. А ты пока вскипяти чай.

В рюкзаке моей предусмотрительной спутницы нашлось немного еды, и вскоре мы уже сидели у огня, прихлебывали кипяток, заедая его крекерами.

– Ты назвала монстра Вестником… Что он вообще из себя представляет?

– Очередное изобретение Художника. С тех пор как Алученте перешел на сторону зла, он делает все, чтобы дать черным призракам как можно больше сил. Столетиями он изучал магию, алхимию, астрологию, собирал по крупицам древние, всеми забытые, знания, а потом, воспользовавшись ими, делал очередную гадость. Лет семьсот назад мы впервые столкнулись с Вестником – это существо притягивает к себе тени и подпитывает их энергией. Оно появляется незадолго до главной битвы, потому я и прозвала его Вестником.

– Он похож на человека.

– Еще недавно он был им. Татуировка светом Марса – вот что лишило его души и наделило огромной силой. Еще одно изобретение Художника – восковые фигуры, наделенные подобием жизни. К счастью, они быстро «выдыхаются», но в прошлой жизни я погибла как раз от руки такого манекена. Возможно, Алученте готовит нам новые сюрпризы.

– В ночь Хеллоуина он пытался закрыть ворота Вечности, но, кажется, у него ничего не получилось.

– Скверно. – Сестра помрачнела. – Сейчас это ему не удалось, но рано или поздно он своего добьется. Представь, что будет, если души всех умерших в течение года людей не смогут пройти ворота и возродиться в новом теле. Целая армия потерянных душ… Кошмар! Наши жрецы многое узнали о ночи великой жатвы от кельтов, они научились бороться с потерянными душами, но они так и не придумали, как остановить человека, чья любовь превратилась в ненависть! Если бы я знала, как прервать цепь воплощений твоего несостоявшегося жениха, Сестра! Ведь с каждой жизнью он становится все опасней и опасней!

– Знаешь, я почти все забыла о своей первой жизни, поэтому очень удивилась, вспомнив, какие отношения были у нас с Алученте.

– А о том, как мы стали Охотницами, о наших испытаниях и клятве ты тоже не помнишь?!

Мне было стыдно сознаться в этом, но я действительно пребывала в полном неведении относительно своей первой жизни. Нина стремительно поднялась со своего места, достала из рюкзачка небольшой шероховатый камешек. Я знала – это осколок алтаря, ставший для Охотниц настоящим талисманом. Он возвращал нам память о прошлом и не давал впадать в отчаяние. Мой камень тоже был со мной – лежал в застегивавшемся на «молнию» кармашке куртки. Вслед за Сестрой я достала его. Два неровных осколка в наших ладонях соединились, став единым целым.

– Такое не забывается, Меда, сколько бы жизней мы ни прожили. Это начало пути. Память о нем останется навсегда…

Дакия, 103 год н. э

Праздник был в самом разгаре – веселье, смех, множество нарядно одетых людей, роскошные гирлянды цветов, украшавшие крепостные стены… Но это торжество отличалось от остальных – люди только изображали веселье, на самом же деле тревога не отпускала их ни на секунду. Черные призраки были повсюду, они могли настичь каждого, убить его душу, сделать своим послушным рабом. Нам оставалось лишь молить Залмоксиса о том, чтобы беда миновала всех нас.

Я, Роместа и еще три десятка девушек, решивших пройти испытания, толпились в сторонке и отчаянно волновались – на празднике был сам Децебал, за нами наблюдали сотни глаз. Сестра сжала мою руку:

– Не трусь. Мы докажем, что достойны стать Охотницами. Мы победим.

Когда настал наш черед, все внутри собралось в комок, в голове не осталось посторонних мыслей, и я старалась показать все, на что была способна. Мне не хотелось подводить Роместу, для которой эти испытания так много значили. Мы демонстрировали, как владеем оружием в пешем бою и верхом, стреляли, метали ножи, и всякий раз зрители подбадривали нас криками одобрения.

Когда испытания подошли к концу, выяснилось, что со всеми заданиями справились только шесть девушек, включая и нас с сестрой. Победительниц отвели к Децебалу. Никогда прежде я не видела так близко нашего великого и мудрого царя, а потому настолько оробела и разволновалась, что почти ничего не поняла из сказанного им. Сидевший по правую руку от Децебала верховный жрец поднялся со своего места, велев девушкам идти следом. Мы повиновались, а праздник тем временем продолжался – настала очередь парней показать, на что они способны.

Сюда мы приходили нечасто – святилище Залмоксиса было страшным местом, где совершались жертвоприношения и происходило много таинственных событий. Священное место представляло собой огромный, вымощенный камнями круг с расставленными в определенном порядке каменными столбами разной величины. Я знала, что святилище одновременно было календарем и те, кто обладал особыми знаниями, могли с его помощью узнать о движении солнца и звезд. Меня трясло от внезапно нахлынувшего страха, каждый шаг по направлению к святилищу давался все труднее. И почему я только не послушалась Алученте? Почему не отговорила Роместу? А вдруг, для того чтобы стать Охотницами, нам вначале придется умереть? Так обычно поступали с гонцами к нашему богу Залмоксису. Раз в несколько лет отбирали самого достойного из нас, сообщали ему все, о чем хотели попросить бога, а потом бросали гонца на копья. Если он умирал сразу, Залмоксис оставался доволен, а если нет – приходилось искать другого посланца. Что, если такая участь ждала и Охотниц? Ведь, чтобы сражаться с тенями, и самому надо быть призраком… Почему я не подумала об этом раньше, почему ввязалась в эту авантюру?!

Будто прочитав мои мысли, Роместа прошептала мне на ухо:

– Не бойся. Все будет хорошо, – и первой пошла по направлению к небольшой постройке возле святилища, где жрецы хранили необходимые для проведения ритуалов предметы.

Верховный жрец поднял руку:

– Вы удостоились великой чести войти в подземные покои нашего бога, но знайте – вновь увидят свет солнца только две Охотницы. Остальные останутся там навсегда.

– Подземные покои Залмоксиса… – едва слышно прошептала одна из девчонок. – Невероятно…

Мы были потрясены словами седого как лунь жреца. Все даки слышали о подземном жилище бога, но никто не знал, где оно находится. Оказалось, совсем близко, прямо под нашими ногами… Мы вошли в постройку. Глаза не сразу привыкли к полумраку, а потом я увидела черное квадратное отверстие в глинобитном полу. Крутые ступени таяли во мраке – это был путь в подземные покои бога.

Роместа не колебалась ни мгновения – первой начала спускаться, и мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Остальные девчонки отправились за нами. Я вспомнила слова жреца о том, что только две из нас вновь увидят солнце, перед глазами отчетливо, как наяву, возникла сверкающая тысячами бликов река, а сердце сжалось от ужаса. Казалось, мы спускаемся в могилу.

Вокруг была только густая, непроглядная темнота. Какое-то время я стояла неподвижно, прислушивалась, но все звуки исчезли, словно растворившись во мраке. Мне начало казаться, будто и мое тело медленно, почти незаметно начинает расползаться, разъедаемое темнотой.

– Роместа!

Ответа не было. Я постояла, а потом двинулась вперед, просто потому, что боялась стоять на одном месте. Вытянутые перед собой руки не ощущали ничего, ступни скользили по гладкому полу. Я шла, но, казалось, стояла на месте, я дышала, но не слышала собственного дыхания. Небытие… Может быть, смерть уже настигла меня и моя душа скиталась по царству вечного мрака? Может быть, все кончилось, так и не успев начаться? Я вновь окликнула сестру, но не услышала своего голоса.

Это даже нельзя было назвать ужасом – чувству, завладевшему моей душой, еще не придумали названия… А потом возник протест, яростное, неудержимое желание жить. Я была готова на все, лишь бы вырваться из вечного мрака, вновь увидеть солнце.

Что-то изменилось: неожиданно ладонь ощутила рукоятку кинжала, пурпурный, непонятно откуда исходивший свет озарил стоявшего в нескольких шагах от меня человека.

– Роместа?

– Меда?

Мы замерли друг против друга, сжимая в руках оружие. Внутренний голос подсказывал – я вырвусь из черного ада, если только уничтожу стоявшего рядом человека. Его смерть была ключом к свободе, залогом возвращения в мир живых. Иначе меня ожидало бесконечное странствие в темноте.

Лицо Роместы изменилось, стало жестким, чужим. Она думала о том же, что и я:

– Живым отсюда уйдет только тот, кто сможет убить остальных. Вот наш последний экзамен. Ты поняла это?

– Да, сестра.

В эти мгновения я успела передумать обо всем – вспомнила детство, лицо мамы, сверкающую под солнцем реку… Кинжал в руке сиял красным светом и казался обагренным кровью – я хотела жить, я очень хотела жить, но не такой ценой.

– Нет! – Наши голоса слились в один, одновременно упали на каменный пол звонкие клинки, а потом мы обнялись и долго рыдали в объятиях друг друга.

Багровый свет был светом заходящего солнца. Подземный мир Залмоксиса исчез, мы стояли возле алтаря, и наши легкие наполнял теплый, пронизанный запахом сухой травы воздух. Верховный жрец в белых одеждах, с седыми, чуть ли не до земли волосами и такой же длинной бородой, внимательно вглядывался в наши лица:

– Я знал с самого начала – именно вам суждено стать истребительницами потерянных душ. Я видел божественный огонь в ваших глазах. Вы – избранные. Залмоксис укажет вам путь… – Сестра хотела что-то сказать, но жрец остановил ее властным жестом: – Души бессмертны. Они странствуют по земле, переходя из тела в тело. Тех, кто творит добро и живет в согласии с миром, ждет награда – они уходят в царство Залмоксиса, где их ждет вечное счастье, а остальные продолжают странствие. Но души злодеев не могут пройти сквозь врата Вечности и найти приют в новом теле, они обречены оставаться среди людей в обличье черных призраков. Даже мне, верховному жрецу великого бога, неведомо, почему так много потерянных душ появилось на нашей земле в последнее время. Думаю, это знамение большой беды. Быть может, нас ждет новая война с Римом или еще более серьезные испытания. Будущее покажет… Но милость Залмоксиса безгранична, и он открыл мне, как избавиться от нашествия теней. Он повелел собрать много девушек, ибо только женщины обладают особым даром предчувствия и могут обнаружить присутствие тени, велел подвергнуть претенденток испытаниям, а после рассказать о том, какой жребий ждет двоих победительниц. Так я и сделал. Никто не может стать Охотницей против своей воли. Если вы согласитесь, то научитесь побеждать призраков, будете помнить все свои прошлые жизни, получите невиданную силу. Но знайте – ваши души никогда не обретут покоя, не войдут в чертог Залмоксиса. Охотницы обречены до конца времен ходить по земле, истребляя зло… Завтра в полдень вы должны будете принести клятву, но прежде обдумайте все, о чем я сказал, в тишине примите окончательное решение.

Ночь была долгой. Мы с Роместой сидели у костра и молча глядели в огонь. После того, как я едва не стала убийцей родной сестры, мне меньше всего хотелось продолжать начатое. Если начало нашего пути оказалось ознаменовано такими суровыми испытаниями, что же ждет нас впереди? Хорошо еще у нас есть шанс отказаться.

– Давай оставим эту затею, Роместа. Еще не поздно…

– Никогда! – Ее глаза сверкнули. – Долг Охотниц – защищать свой народ от черных призраков! Вспомни о гонцах к Залмоксису, они с радостью жертвуют своей жизнью ради блага всех нас. Великая цель требует великих жертв, а нам даже умирать не потребуется.

– Кто знает… Но что абсолютно точно – став Охотницей, я уже не смогу выйти замуж за Алученте. Мы с ним недавно говорили об этом.

– По-твоему, лучше, если в твоего любимого супруга вселится тень, будет потихоньку убивать его душу, а ты никак не сможешь ему помочь? Превратившись в истребительниц призраков, мы спасем и Алученте, и многих других.

– Алученте запретил мне…

– Брось, Меда! Ты не создана для этого парня. У нас с тобой иное предназначение.

– Но…

– Попробуй-ка лучше уснуть и не тревожь себя напрасными сомнениями. Мы уже все решили.

Однако мы так и не сомкнули глаз до самого утра, ставшего для нас утром новой жизни. Оно прошло в непонятных ритуалах, а в полдень должно было произойти самое главное. Солнце неумолимо ползло к зениту. Я запрокинула голову, всматриваясь в безоблачное светлое небо – это был наш бог, могущественный Залмоксис, являвшийся дакам в виде необъятной голубой бездны.

– Пора, Меда! – Сестра взяла меня за руку, повела к святилищу. – Все будет хорошо, я обещаю.

Мы встали у алтаря, с тревогой наблюдая за великим множеством служителей бога, которые толпились поодаль. Верховный жрец в развевающихся белых одеждах сделал шаг вперед, поднял руку:

– Клянитесь, что, исполнив волю Залмоксиса, вы все свои жизни посвятите одной цели и до конца времен будете уничтожать потерянные души, защищая людей от сил зла!

– Клянусь!

– Клянусь!

Он провел жертвенным ножом по нашим ладоням, сжал их, наша кровь смешалась, тоненькой струйкой потекла на алтарь…

– Стой! Ты не сделаешь этого!

Растолкав оторопевших жрецов, к алтарю подбежал Алученте. Он попытался оттолкнуть меня от священного камня, но в этот самый миг случилось невероятное – ясное голубое небо пронзила молния, и небесный огонь обрушился на наши головы. Мое тело мгновенно обратилось в пепел, а душа взметнулась ввысь, оставив далеко внизу крошечные фигурки людей, святилище, Сармизегетузу, всю землю моей Дакии…

Но я не умерла. Таинственная сила вернула мою душу в невредимое, полное необычной силы тело, я открыла глаза и тут же увидела живую, ничуть не изменившуюся внешне Роместу. Мы не пострадали, однако каменный алтарь оказался расколотым молнией на тысячи кусков. И только тут я вспомнила об Алученте – он должен был быть где-то здесь, поблизости.

– Где он?

Сестра молча указала на вымощенную каменными плитами площадку перед алтарем – там никого не было, только черный силуэт человека… застывшая тень… Все, что осталось от моего жениха…

– Он не был избранным, он совершил кощунство, и Залмоксис покарал его. – Верховный жрец подобрал осколки алтаря, протянул нам. – Эти священные камни будут с вами всегда. Смертным неведомо, в чьи тела вселятся ваши души, но где бы ни появились на свет Охотницы, они всегда будут возвращаться в Сармизегетузу, и здесь будет происходить их главная битва со злом.

Камень был шероховатым и теплым на ощупь. Я сжимала его изо всех сил, пытаясь сдержать подступавшие слезы, а Роместа, гордо вскинув голову, смотрела вдаль…

– Именно так все и было, – сказала Сестра, хотя я не произнесла ни слова. – Так мы стали Охотницами за призраками.

Ее голос вернул меня в настоящее. Огонь в очаге догорал, подернулись пеплом угли, за окном маленького, притаившегося в горах домика барабанил дождь, а я снова была Яной Акулиничевой, обычной московской школьницей, поехавшей на каникулы в Румынию.

– Что случилось потом, после того, как была принесена клятва?

– Чуть ли не с первого дня мы начали истреблять тени. Тогда их было великое множество, сама не знаю почему. Несколько раз мы едва не погибли, а потом научились делать свою работу, сумели победить в главной битве, которая произошла примерно через полгода.

– Алученте сгорел, почему же…

– Он умер в первой жизни. Ты долго оплакивала его, а я не слишком сожалела о его гибели – мне никогда не нравился этот парень. В нем было что-то фальшивое. Потом началась новая война с Римом, и нам стало не до личных трагедий. Сколько было кровопролитных сражений, как много близких людей мы потеряли в тот год! В конце концов даки проиграли Траяну, покорились ему. Но не все… Те, кто не пожелал покориться, отступили на север от Карпатских гор и продолжили войну. Позже их стали называть свободными даками. Ты и я были в их числе, Сестра. Мы погибли в одной из стычек, сражаясь наравне с мужчинами и захватив с собой в могилу пятерых римлян.

– Мы умерли молодыми?

– Нам обеим не было и двадцати.

– Жуть!

– А в следующей жизни мы оказались врагами. Я родилась в семье римского патриция, ты же была дочерью бесправного раба. Мы жили в одном городе, видели друг друга, но не представляли, кем являемся на самом деле. Потом пришла пора воспоминаний, и все стало на свои места. Через несколько лет после нашей встречи ты почувствовала приближение главной битвы. Нам пришлось вернуться на развалины Сармизегетузы, где мы встретили Алученте, вернее, его новое воплощение.

– Как такое могло случиться? Он же не должен был помнить свою прошлую жизнь.

– Тело молодого гончара испепелила молния Залмоксиса, а вот его душа, напротив, обрела особые свойства – Алученте, как и мы, получил способность помнить прошлые воплощения. В новой жизни он собирался вновь завоевать твое сердце и убить меня. Ни то, ни другое ему не удалось, и тогда твой бывший жених проклял нас и перешел на сторону зла, стал помогать черным призракам. Он здорово мешал нам, но по-настоящему я возненавидела его только тогда…

– Когда он стал носить имя брата Якова, – закончила я мысль Сестры.

– Да. Брат Яков, – повторила она ненавистное имя. – За это преступление негодяй должен вечно гореть в аду, а он вновь и вновь продолжает возрождаться, уходя от возмездия.

– Ты убьешь Художника в нашей жизни, если представится такая возможность?

– Да! – В голосе Нины не было и тени сомнения.

От таких слов у меня по спине пробежал холодок. Возможно, Художник заслуживал смерти, но я не готова была стать ему судьей, а тем более палачом. Желая сменить тему разговора, я поинтересовалась планами на ближайшее будущее. Сестра ответила не задумываясь:

– Как только рассветет, отправимся в Орэштие. Наверняка Художник сделает все, чтобы задержать нас, но мы постараемся его опередить. Думаю, он пока не знает о твоем побеге, а значит, у нас есть еще несколько часов в запасе.

– Орэштие?

– Это город, неподалеку от которого находятся развалины Сармизегетузы. Когда ты наконец вспомнишь все, Яна?!

– Подожди, а как же ребята?

– Я понятия не имею, где их спрятал Художник, а на поиски у нас просто нет времени. Займемся ими после главной битвы, если уцелеем, конечно.

– Нет, Сестра, так не годится. Здесь каждая минута дорога, кто знает, что собирается с ними сделать этот маньяк.

– И что ты предлагаешь? – Нина поднялась со своего места, залила остатками чая тлеющие угли, давая понять, что разговор близится к концу. – Нам надо поспать хотя бы несколько часов, сейчас это самое разумное.

– Мы должны попытаться найти ребят.

– У Художника есть небольшой фургончик, которым он, скорее всего, воспользовался во время похищения. Он вколол всем снотворное и отвез своих пленников в какой-то тайник. Тебя сюда, в горы, а остальных… Понятия не имею, где он их спрятал! Знаешь, сколько в этих горах пещер и прочих укромных уголков! На поиски похищенных могут уйти недели, если не месяцы.

– Давай хотя бы обследуем музей.

– Яна, угомонись.

– Завтра с утра мы вернемся в Сигишоару, проникнем в паноптикум, разузнаем, что сможем, а потом, не теряя время, рванем в Орэштие. Договорились?

После недолгих уговоров Сестра согласилась, и мы легли спать. Я закрыла глаза – за окошком был слышен шум усиливающегося дождя, навевавший сладкий, спокойный сон.

В Сигишоару мы возвращались на поезде. Развалины, в которых прятал меня Художник, находились далеко в горах, поэтому нам с Сестрой пришлось сперва долго идти через лес, потом по дороге и, наконец, дожидаться на крошечном полустанке пригородного поезда. Нина спешила, злилась, ежеминутно посматривая на часы и называя мою затею пустой тратой времени. Меня же больше беспокоила ее раненая рука, но похоже, напрасно – Сестра утверждала, что совершенно не чувствует боли, а рана, скорее всего, уже начала затягиваться.

– Художник наверняка обнаружил твое исчезновение и сейчас едет в Орэштие, чтобы подготовить нам «торжественную встречу». Мы бы проскользнули у него под носом, а так… – Она только рукой махнула и начала торопливо пробираться к выходу из вагона.

На вокзале нас ждал новый сюрприз – утренний номер газеты украшала фотография нашей группы и броский заголовок: «Восемь русских туристов исчезли прямо из своих гостиничных номеров. Поиски не дали никаких результатов».

– Вот ты и прославилась. – Нина с раздражением свернула газету. – Теперь нам проходу не дадут, все будут узнавать тебя в лицо.

– Я постараюсь не привлекать к себе внимания. Мы быстренько осмотрим музей и улизнем отсюда.

Меня удивило, как легко я прочитала незнакомый текст, хотя два дня назад не помнила ни слова по-румынски. Хотелось поделиться радостным открытием с Ниной, но сейчас она не была расположена к пустым разговорам.

– За последние девятнадцать веков ты явно разучилась слушаться свою старшую Сестру, – заметила она и торопливо пошла вперед.

Музей восковых фигур занимал второй этаж одного из домов в старой части города. Пройдя по крутой, вымощенной камнями улочке, мы, не сбавляя скорости, проследовали мимо двери, на которой болталась табличка «Музей закрыт по техническим причинам», и свернули в соседний переулок.

– Я знаю, как туда попасть. Пару раз совершала несанкционированные экскурсии. Будь осторожна, Яна, возможно, Художник устроил здесь засаду.

– Хорошо.

Как оказалось, проникнуть в музей можно было через чердак стоявшего вплотную к нему дома. Нина, а следом и я взобрались по пожарной лестнице, протиснулись в слуховое окошко, начали продираться сквозь заваленный хламом чердак. Я несколько раз чихнула, подумав при этом, что вдыхаю пыль веков.

– Между чердачными помещениями есть лаз, довольно узкий, но протиснуться в него можно.

Расстояние между балками действительно было невелико, но, к счастью, мы обе не страдали избыточным весом, а потому все же сумели протиснуться в эту щель. Дальше было легче – чердак, расположенный над музеем, не был таким захламленным, а дверь, за которой начиналась ведущая на нижние этажи лестница, была закрыта лишь на хлипкую задвижку, и Нина легко отодвинула ее при помощи ржавого гвоздя. Мы спустились на второй этаж, миновали темный глухой коридорчик, остановились у неприметной двери.

– Помни, манекены могут напасть на нас, – шепотом предупредила Нина. – Больше всего стоит опасаться висельника с обрывком петли на шее.

В памяти моментально всплыл отвратительный образ – мертвец с посиневшим лицом и ехидной ухмылкой. Повешенный не должен был смеяться, наверное, поэтому его насмешливый взгляд намертво отпечатывался в сознании тех, кто видел его хотя бы однажды.

– У Художника больное воображение, – заметила я. – И как он только мог додуматься до всех этих гнусностей!

– Триста с небольшим лет назад его повесили за бесчисленные злодеяния, и это до сих пор не дает ему покоя. Любимая тема, если можно так выразиться.

Сестра открыла дверь, бесшумно двинулась вперед, поманила меня рукой. Красный атлас занавеси скользнул по щеке, его прикосновение было нежным, шелковистым, но, честное слово, лучше бы это была настоящая змея! Сама мысль о том, что мне придется вновь пройти сквозь этот черно-красный лабиринт, вызывала нервную дрожь. Здесь обитал Ужас, заставлявший трепетать даже самого отчаянного смельчака. Разум подсказывал – это всего лишь имитация, игра, но легче от этого не становилось. И дело было даже не в том, что некоторые из фигур могли «ожить», сама атмосфера музея пробуждала самые сокровенные, спрятанные на донышке души страхи.

Нина включила фонарь, и его луч упал на изможденное мертвенно-бледное лицо с окровавленным ртом и острыми клыками. Упырь сжимал в смертельных объятиях юную девушку, на шее у нее отчетливо виднелись две небольшие ранки. Манекены были сделаны так искусно, что в первую секунду мне показалось, будто я вижу настоящего вампира и его жертву.

– Прикрывай мне спину, – шепнула Сестра. – Они предпочитают атаковать неожиданно.

Алые шторы закрывали обзор, и невозможно было угадать, что ждет нас впереди… Мы медленно продвигались по населенному восковыми монстрами лабиринту, когда внизу жалобно звякнул колокольчик. Кто-то вошел в дом, начал неторопливо подниматься по лестнице. Нина погасила фонарь. Едва лабиринт погрузился в темноту, как я почувствовала – манекены начали двигаться, бесшумно сошли со своих мест, обступили нас плотным кольцом, протянули навстречу свои холодные, как у мертвецов, руки. Они слышали биение наших сердец, наше дыхание и терпеливо ждали той минуты, когда сумеют оборвать наши жизни…

В помещении вспыхнул яркий, на миг ослепивший нас свет. Конечно же, восковые фигуры мирно стояли на своих местах, но мне от этого не стало менее страшно, может быть, я даже испугалась еще больше, сама не знаю почему. Я стояла возле уродливого до омерзения оборотня, которого изобразили в самый жуткий момент, когда тварь уже утратила человеческие черты, но еще не приняла облик животного. Желтые клыки урода сжимали отгрызенную руку с дорогим кольцом на указательном пальце.

– Жди здесь, я посмотрю, что происходит…

Сестра бесшумно скрылась в недрах лабиринта, оставив меня наедине с восковыми чудовищами. Маленькие злобные глазки оборотня сверлили спину, не позволяя оставаться на одном месте. Зная, что увижу еще много мерзкого и отвратительного, я все же двинулась вперед. Оборотень скрылся за алым занавесом, и тут мое внимание привлекла черная бархатная обивка стен, точнее, пересекавшая ее щель. Небольшое усилие, тихий скрип – и вот уже открытая дверка приглашала меня узнать ее тайну… Поднявшись на третий этаж, я вошла в просторную комнату, окна которой закрывали плотные ставни. Рассмотреть, что там находилось, было почти невозможно – пробивавшиеся сквозь щели тоненькие лучики света только намечали контуры предметов. А еще в комнате раздавался тихий навязчивый стук. Сначала мне показалось, что кто-то барабанит пальцами по столу, но потом я поняла, что ошиблась – вряд ли у человека могло хватить терпения не переставая выстукивать такую быструю, тревожную дробь. Скорее всего, это стучал свихнувшийся метроном. Рука скользила по стене в поисках выключателя. По правде говоря, мне не слишком хотелось включать свет – не вовремя разыгравшееся воображение рисовало жуткие картины того, что могло открыться моему взору.

Свисавшая с потолка лампочка без абажура осветила мастерскую скульптора. На стеллажах, тянувшихся вдоль стен, лежали восковые и гипсовые слепки, просторный стол был завален рисунками. Кажется, здесь можно было расслабиться. Подумав так, я бросила случайный взгляд на подоконник и едва сдержала испуганное восклицание. Стук исходил не от свихнувшегося метронома, по дереву действительно барабанили человеческие пальцы… Но самым страшным было то, что они существовали сами по себе – закрепленная на тяжелом штативе ладонь правой руки выбивала нескончаемую дробь, не замолкая ни на секунду.

Задерживаться в таком жутком месте явно не следовало. Я уже собиралась выйти из комнаты, когда услышала еще один звук – тихий и приглушенный, немного похожий на стон. В дальнем углу, под большим куском блестящей пленки слабо шевелилось нечто. После знакомства с выбивавшей чечетку рукой меня не тянуло на новые открытия. Кто знает, что я увижу, отодвинув пленку? Может быть, все остальное?

– Эй, кто здесь? – на всякий случай спросила я. – Вы меня слышите?

Пленка зашуршала, и от этого отвратительного звука по телу побежали мурашки. Рука застучала еще быстрее. Мне не терпелось сходить за Ниной, но потом я устыдилась собственной нерешительности. Мы обе были Охотницами, на нас лежала одинаковая ответственность, почему же я собиралась перекладывать свои проблемы на Сестру? Тогда надо было терпеливо дожидаться ее возвращения, а не идти в разведку одной. На секунду зажмурившись, я решительно сдернула пленку…

– Ты?!

На полу лежала обмотанная с ног до головы скотчем Аннушка. Она не могла говорить, только хлопала своими глазищами в обрамлении рыжеватых ресниц. Я принялась распаковывать девчонку, гадая, почему она не использовала свою необычную силу против Художника. После того что Аннушка вытворяла в отеле, я не сомневалась, что она запросто может разрушить целый дом или хотя бы выбить в нем все стекла.

– Яна, меня похитили… – прошептала она, сорвав скотч. – Похитили…

– А остальные?

– Я не знаю, что с ними.

– Вот вы где, – в комнату заглянула Сестра. – Я же просила тебя оставаться на месте, Яна.

– Так получилось. Ты узнала, кто вошел в музей?

– Уборщица. Художника здесь нет, это точно, и его пленников, за исключением… Как тебя зовут? – спросила она у блондиночки.

– Аня. Аннушка.

– Нина! Нам надо убираться отсюда как можно быстрее, мы и так потратили слишком много времени.

Мы сидели в маленьком дворике, под огромным старым деревом, и слушали рассказ немного пришедшей в себя Аннушки:

– Все началось с твоего исчезновения, Яна. Наталья Борисовна разозлилась, что ты снова опаздываешь на экскурсию, заглянула в номер, но никого там не обнаружила. Она начала расспрашивать ребят, а потом куда-то пошла, велев всем оставаться на своих местах. Я вернулась к себе, и тут в дверь постучали… Потом я очнулась здесь.

– Вот, полюбуйся… – Нина протянула газету. – Художник похитил всех.

– Этот тип – сумасшедший! Он долго-долго рассматривал мое лицо, после чего заключил, что я идеально подхожу для композиции «Маньяк и его жертва». Ему хотелось сделать из меня куклу! Честное слово! Он несколько раз повторил: «Я делаю мертвое живым, а живое – мертвым».

– А этот тип не говорил, что он намерен делать с остальными?

– Нет, Нина.

– Возвращайся в гостиницу, но только никому ни слова о том, что видела нас, и о том, кто тебя похитил. Полиция все испортит. Притворись, будто ничего не помнишь – частичная амнезия, как в сериалах.

– Возьмите меня с собой, Сестры!

– Что?! – в один голос воскликнули мы с Ниной.

Разгадка оказалась простой – Аннушка подобрала лежавший у меня в номере на полу дневник и прочла все, что там было написано. Нина пронзила меня гневным взглядом, но промолчала, а Аннушка со слезами в голосе произнесла настоящий монолог:

– Возьмите меня с собой, пожалуйста! Я всю жизнь слушалась родителей, три раза в день чистила зубы, получала в школе одни пятерки и никогда не снимала в мороз шапку, даже если меня не видел никто из взрослых! Тетушка учила меня хорошим манерам и правилам поведения в обществе. Я была самой настоящей пай-девочкой, идеальным ребенком, мечтой родителей. Эту поездку мне подарили на день рождения. И она действительно может стать для меня настоящим подарком, если только вы возьмете меня с собой, Сестры-охотницы. В самой глубине души я всегда мечтала стать такой же крутой и бесстрашной, как вы. Мне так хочется настоящих приключений!

– Мы сейчас. – Нина подхватила меня под локоть и отвела в дальний конец дворика. – Зачем ты вела дневник?! – прошипела она.

– Для следующей жизни. Ты же сама знаешь, что память возвращается ко мне медленно. А так – прочел, и никаких сомнений.

– И на каком же он был языке? На русском? В прошлой жизни мы уже об этом с тобой говорили. Ты совершенно не способна к конспирации! Идея вести дневник приходила к тебе и раньше, но мы договорились, что ты будешь вести его на нашем родном языке. Фракийский язык забыт, сделанные на нем надписи не могут расшифровать по сей день, вот и пользовалась бы…

– Прости. Но я пока не вспомнила тот разговор.

Сестра показала мне кулак, возбужденно прошлась по дворику:

– И что теперь делать с этой белобрысой?

– Для начала – не злить. От обиды она одним взглядом может проломить стену.

– Мило.

– Но дело даже не в этом – Аннушка не сможет сохранить нашу тайну, всем все разболтает. Пусть едет с нами.

– Ты думаешь, что говоришь?! – Сестра чувствительно тряхнула меня за плечи, но потом неожиданно смягчилась: – Ладно, чем черт не шутит. Возьмем ее с собой.

Расстояние между Сигишоарой и Орэштие проще всего было преодолеть на поезде. Нина предполагала, что на пути нас могут ждать подготовленные Художником сюрпризы, но все же решила рискнуть.

– Не нравится мне все это, – заметила она, когда мы заняли свои места в вагоне. – Наши действия слишком предсказуемы и очевидны.

– С нами двумя Художнику не справиться.

– Ты забываешь про тени, Яна. Обычно в канун главной битвы черные призраки оставляют тела людей, но Художник имеет над ними большую власть и может заставить их делать то, что ему необходимо.

– Хочешь сказать, что мы можем встретить какого-нибудь зомби, чьими действиями руководит вселившийся в него призрак?

– И не одного…

– Ты слишком мрачно смотришь на мир, Нина.

– Если неприятность может случиться, она случается.

Аннушка в нашем разговоре участия не принимала. Она прилипла к стеклу, рассматривая все, что мелькало за окном. Для нее это было настоящее приключение, но она даже представить не могла, в какую опасную переделку попала.

– Как здорово, кажется, будто весна пришла! – поделилась блондиночка своими наблюдениями. – А в Москве, наверное, адский холод и снег…

В самом деле, погода здорово смахивала на весеннюю – плотные облака, все последние дни застилавшие небо, рассеялись, сияло солнце, и трудно было поверить, что не за горами зима.

– Что бы ни случилась, Яна, ты должна добраться к святилищу, со мной или одна. Я буду стремиться к тому же…

– Мы должны расстаться?

– Зависит от обстоятельств. Просто имей это в виду.

Нина как чувствовала, неприятности начались почти сразу после ее слов. Очень крупные неприятности – я поняла это, как только увидела вошедшего в вагон мужчину. Габариты нового попутчика потрясали воображение, но добродушным этого толстяка назвать было нельзя – недоброе выражение глаз выдавало его мысли. Цепкий взгляд скользнул по лицам пассажиров, остановился на нас с Сестрой. Гигант неторопливо двинулся к нам:

– Ваши проездные документы.

Нина с невозмутимым видом протянула контролеру билеты. Он долго и внимательно их рассматривал, а потом заявил, что они фальшивые.

– Но это невозможно, мы покупали их в билетной кассе!

– Разберемся, девушка. Следуйте за мной…

– Что происходит? – спросила не понимавшая по-румынски Аннушка. – Кто этот человек?

– Назвался контролером…

Честно говоря, мне было не до блондиночки, дело принимало очень опасный оборот, и я лихорадочно прикидывала, что нам лучше предпринять. Если мы пойдем за «контролером», он высадит нас на станции, где, возможно, его поджидают сообщники, а если начнем сопротивляться – ему наверняка придут на помощь находившиеся в вагоне люди, и нас все равно задержат.

– Бегите в конец поезда и сходите на следующей остановке, там нас точно не ждут, – шепнула Сестра на нашем родном языке. – Я задержу его. Не спорь. Встретимся в Сармизегетузе.

Состав тем временем сбавил ход, тормозя у платформы. План был прост: Нина собиралась удерживать «контролера» до того момента, как мы сойдем на следующей станции, а поезд поедет дальше. В этом случае мы с Аннушкой окажемся в относительной безопасности, а Сестре придется один на один разбираться с лжеконтролером. План особого восторга не вызывал, но, похоже, другого выхода у нас не было.

– Я никуда не пойду! Вы не имеете права!

Толстяк схватил Нину за руку, потянул, но не смог сдвинуть с места довольно хрупкую на вид девушку. Побелевшими от напряжения пальцами Сестра вцепилась в край сиденья, потянула «контролера» в свою сторону:

– Я совершенно законно купила свой билет!

– Идем!

Схватив замешкавшуюся Аннушку за рукав куртки, я осторожно, боком начала пробираться к выходу из вагона. Заметив наше отступление, гигант попытался двинуться следом.

– Нет уж, постойте! – Сестра одной рукой удерживала толстяка, а другой вцепилась в кресло. – Я этого так не оставлю. Вы не контролер, а самозванец. А ну-ка, предъявите ваши документы!

Толстяк замешкался, не зная, что ему делать. Вероятно, ему дали приказ схватить нас обеих, но все пошло не так, как было задумано. Мы с Аннушкой бежали по вагонам, за окнами мелькали какие-то постройки, а я все ждала, когда же мы подъедем к следующей станции. Конечно, Охотницы сильнее обычных людей, но вряд ли Нина сумела бы долго сопротивляться этой горе мышц и жира. Хороший удар уложил бы и такого гиганта, однако Сестры всегда старались не демонстрировать на людях свои необычные способности и не устраивать публичных мордобитий.

Поезд замедлил ход, остановился. Едва дождавшись, когда откроются двери, мы с Аннушкой стремглав выскочили наружу. Ни Сестра, ни «контролер» из поезда так и не вышли. Вагоны поплыли перед глазами, состав набрал скорость, скрылся за поворотом дороги… Пассажиры начали расходиться, вскоре только мы остались на опустевшей платформе – растерянные и совершенно не представлявшие, как быть дальше. Впрочем, не одни – на дальнем конце перрона стояла какая-то женщина, рассмотреть которую мешали бившие в глаза лучи заходящего солнца. Я бросила случайный взгляд в ее сторону и тут же забыла о существовании своей бывшей попутчицы. Меня тревожила судьба Нины. Конечно, Сестра могла постоять за себя, но я все равно не могла без волнения думать о том, что происходило сейчас в поезде. Ведь толстяк такой сильный, а у нее серьезно поранена рука…

– Что будем делать? – прервала невеселые раздумья Аннушка.

– Продолжать двигаться в нужном направлении. Если ты внимательно изучила мой дневник, то знаешь – Сестры-охотницы каждую жизнь возвращаются на развалины Сармизегетузы, где вступают в главную битву с потерянными душами… Или я только собиралась написать об этом?

– Только собиралась…

– В любом случае теперь ты знаешь все.

– А что такое главная битва?

– Ну… как бы это поточнее объяснить? Короче – главная битва. Неужели непонятно?

– Понятно.

Смешно сказать, но я по сей день очень смутно представляла, что это такое. Память молчала, но я постеснялась сообщить об этом Аннушке. Иначе что она может подумать о такой забывчивой Охотнице? Пойди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю что… Кстати, я действительно не знала, куда идти. Развалины столицы даков находились на холме, носившем замысловатое название Грэдиштя Мунчелулуй, но как туда добираться из Орэштие, Сестра мне не объяснила. Я-то надеялась, что мы приедем туда вместе…

– Как ты думаешь, нам дождаться следующего поезда или попробуем доехать до города автостопом?

– Я слышала, с автостопом здесь плохо. – Аннушка пригладила ладонью светлые, шелковистые, как лен, волосы. – Может быть, для начала перекусим? На голодный желудок толковые мысли обычно не приходят.

Она была права. Голод терзал меня давно и упорно, хотя я старалась игнорировать его происки. К счастью, при мне было достаточно денег, они сохранились еще с той поры, когда мы были беспечными, приехавшими покупать сувениры туристами. Теперь оставалось только найти место, где их можно потратить.

– Наконец-то! Я так рада вас видеть! – прозвучал над ухом знакомый голос, но тут же его интонации изменились, превратившись из радостных в разгневанные: – Бессовестные, негодные девчонки! Вы даже не представляете, что натворили!

– Наталья Борисовна… – почти хором откликнулись мы.

Кто бы мог подумать, что женщина, чье лицо помешали рассмотреть косые лучи солнца, оказалась нашей Натальей Борисовной! Я терялась в догадках, не представляя, каким ветром занесло ее на этот полустанок, и ругала себя за беспечность – не надо мне было задерживаться на платформе, и к попутчикам следовало присматриваться внимательнее! Сестра просто убила бы меня за такое легкомыслие и при этом оказалась бы совершенно права.

– В том, что произошло, мы абсолютно не виноваты! Честное слово, Наталья Борисовна! – оправдывалась тем временем Аннушка. – Нас похитил молодой, экстравагантно одетый мужчина, но нам удалось бежать, и теперь мы возвращаемся назад…

– Тогда у вас очень плохо обстоят дела с географией! Я видела вас в Сигишоаре. Вместо того чтобы вернуться в гостиницу, вы зачем-то сели на поезд и поехали в неизвестном направлении. Мне не удалось остановить вас на вокзале, но я успела сесть в ту же электричку. Я пошла по вагонам, но, к сожалению, дальше третьего продвинуться не сумела, там случился какой-то скандал, едва ли не драка…

– Простите, Наталья Борисовна, вы не видели, что произошло с такой высокой девушкой в синей куртке? У нее еще был небольшой рюкзак и…

– Не знаю, Яна, не люблю ввязываться в скандалы. Зато я заметила, как вы вышли из поезда, и немедленно последовала за вами. На этом ваше путешествие можно считать законченным! Следуйте за мной! Если верить расписанию, поезд прибудет через десять минут.

Взяв нас за руки, будто дошколят, Наталья Борисовна пересекла железнодорожные пути и поднялась на противоположную платформу. Возвращение в Сигишоару, а тем более в Москву не входило в мои планы. Я собиралась при первой возможности удрать от Натальи Борисовны, но, предвидя такой поворот событий, она крепко держала нас за руки. Теоретически мне ничего не стоило вырваться на свободу, но я хотела найти другой, более цивилизованный способ бегства.

– Где остальные ребята из нашей группы?

– Честное слово, Наталья Борисовна, мы ничего не знаем! В коридоре отеля мне сделали укол, и я сразу отключилась. Яна говорит, что с ней поступили точно так же.

– Ах, девочки, вы просто не понимаете, в какую историю попали!

Поезд подползал к станции. У меня еще оставался шанс выскользнуть из рук Натальи Борисовны, но я все медлила, не решаясь сделать это. По правде сказать, я боялась. До сих пор мы еще могли винить во всем похитившего нас маньяка, но такое откровенное бегство полностью перекладывало ответственность на меня. Наверное, я от природы человек очень слабый, совершенно неспособный к решительным действиям. Окажись на моем месте Сестра, она бы без промедления сделала выбор…

Место, где мы дожидались решения своей участи, трудно было назвать уютным. Вернувшись в город, Наталья Борисовна сразу же отвела нас сюда – в маленькую обшарпанную комнатушку в здании вокзала. Мало того что помещение не ремонтировали с доисторических времен – единственное его окно закрывала решетка, что усиливало сходство с тюремной камерой.

– Нас же похитили… – лепетала перепуганная Аннушка.

– Не мне в этом разбираться. Ждите здесь, а я пока позвоню в посольство. За вами приедут.

Дверь захлопнулась. Щелчок замка показался мне самым отвратительным звуком, который только можно было представить…

Как только Наталья Борисовна покинула комнату, я тотчас же принялась осматривать нашу «тюрьму», надеясь обнаружить какую-нибудь лазейку. Аннушка с безучастным видом сидела на старой как мир дерматиновой скамье и смотрела себе под ноги.

– Не впадай в уныние, мы что-нибудь придумаем. – Я даже улыбнулась, пытаясь оказать моральную поддержку. – Бывает и похуже.

– Нет, Яна, нам конец. Когда я представляю, как об этом услышит моя тетушка…

Невеселую беседу прервало появление Натальи Борисовны. Она молча села на скамейку подле Аннушки и приготовилась ждать человека из посольства. Мне ничего другого не оставалось, как приземлиться рядом с ними. Ожидание затягивалось, ощущение было точно такое, как перед четвертной контрольной по алгебре…

– Я в туалет хочу. Можно на минуточку?

– Придется потерпеть, Яна. Я вздохну спокойно только тогда, когда передам вас с рук на руки сотруднику посольства.

– И долго его еще ждать?

– Думаю, не очень.

В комнату заползали синие, усиливавшие тоскливое настроение сумерки. Я сидела неподвижно и думала о Сестре. Где-то она сейчас? Что с ней происходит? Ясно было одно – она жива. Если умирала одна из Сестер-охотниц, вторая всегда чувствовала это. Это немного обнадеживало, но отнюдь не означало, что с Ниной все в порядке. Она была жива, но, возможно, попала в лапы к Художнику, или угодила в больницу, или…

– Наталья Борисовна, отпустите меня, пожалуйста! Я не могу всего объяснить, но это вопрос жизни и смерти! Я закончу одно очень важное дело, а потом сама приду в посольство, обещаю! Только отпустите, пожалуйста…

– Это несерьезно, Яна! – Наталья Борисовна включила свет, вновь заняла свое место. – Мне твои игры и так могут стоить работы. Лучше сиди молча.

И мы сидели молча. Решение пришло само собой – когда откроется дверь, я ринусь вперед, оттолкну того, кто приехал за нами, и рвану так, будто за мной гонится тысяча чертей. И дело было даже не в главной битве. Моя Сестра, возможно, нуждалась в помощи, и ее нельзя было бросать на произвол судьбы. На душе сразу стало спокойней. Жаль только, что я «созрела» для этого решения, когда уже столько часов было потрачено впустую.

Лязгнул замок, дверь начала медленно отворяться. Теперь все зависело только от быстроты моей реакции…

– Нежданная встреча особенно приятна. Как говорится, я встретил вас, и все былое… – Художник ногой захлопнул дверь и с распростертыми объятиями шагнул мне навстречу. – Я рад тебя видеть, прекрасная Охотница!

Я попыталась вскочить со скамейки, но руки Натальи Борисовны стальным обручем сжали мои плечи. Пискнула, как мышка, и забилась в дальний угол комнаты Аннушка. В руке Художника возник шприц.

– Один укол, и спокойствие войдет в твою душу. Главное – беречь нервы, любовь моя. Вот взять, к примеру, нашу дорогую Наталью Борисовну – бедняжка так разнервничалась, узнав об исчезновении своих «цыпляток», что оказалась очень легкой добычей для черного призрака. Тень проникла в ее сознание всего за несколько часов. Рекордные темпы, надо сказать!

Довольно сложно освободиться от захвата, сидя в неудобной позе на скамье. Я попыталась ударить удерживавшего меня «зомби» головой, но у меня ничего не получилось. Потерянная душа, завладевшая телом Натальи Борисовны, только сильнее сжала мои плечи.

– Даже не пытайся, Яна. В конечном счете, жизнь всего лишь суета сует, не более… Окольные пути редко ведут к цели. Они заманчивы, доступны, но только уводят от главного.

Не знаю, что имел в виду Художник. По-моему, это была какая-то бессмыслица, набор красивых фраз, но вот шприц с иголкой, на кончике которой выступила капля какой-то дряни, лучше любых слов говорил о его намерениях. Игла неумолимо приближалась к моей руке…

– Что за черт! – Восклицание Художника прозвучало одновременно с негромким хлопком. Содержимое расколовшегося шприца оказалось разбрызганным по всей комнате. – Как ты это сделала, Охотница?! Сестры не могут заниматься колдовством!

Вступать в дискуссию я не стала. Вторая попытка освобождения оказалась более успешной, и мне удалось вырваться из рук Натальи Борисовны. В один прыжок я пересекла комнату, подскочила к двери…

– Не уйдешь, красотка!

Оправившийся от изумления Художник ринулся наперерез, его кулак пребольно въехал мне между лопаток. Я охнула, бумажным самолетиком перелетела комнату в обратном направлении, приземлилась рядом с Аннушкой. Время для отдыха еще не пришло – мгновенно вскочив на ноги, я попыталась вновь атаковать Художника, но тут меня схватила за волосы одержимая тенью Наталья Борисовна. В следующее мгновение пальцы заклятого врага уже сомкнулись на моем горле.

– Думаешь победить меня, Охотница? Даже не мечтай! Молния Залмоксиса дала мне не только память о прошлых жизнях, но и силу, равную вашей. На этот раз ты проиграла, дорогуша… Знаешь, у меня были иные планы, но все изменилось, и я вынужден просто убить тебя.

Дышать становилось все труднее, в глазах потемнело… Впрочем, как выяснилось, темно было не только в моих глазах – лампа над нашими головами тревожно замигала, померкла, а потом ослепительно вспыхнула, обрушив на головы град раскаленных осколков. Вслед за стеклами начали падать куски штукатурки.

– Молодец, Аннушка! – крикнула я, сумев вырваться из цепких пальцев Художника. – Покажи им!

Упругая волна ударила в дверь, превратив ее в бесчисленное множество острых, как крошечные копья, щепок. Схватив за руку Аннушку, я стремглав выбежала из комнатушки. Здание вокзала то погружалось во тьму, то начинало сиять, словно новогодняя елка. Мимо пробегали испуганные люди, несколько раз отчетливо прозвучало слово «землетрясение»…

Нам повезло: мы запрыгнули в отходящий поезд прямо перед носом Художника. Я не удержалась и даже помахала ему рукой. Он сжал кулаки, в бессильной ярости наблюдая, как ускользает из рук его добыча. Поезд набирал ход, теперь никто не мог помешать нам добраться к цели.

– Что случилось с Натальей Борисовной? – немного отдышавшись, спросила Аннушка. – Не ожидала от нее такого…

– Это уже не Наталья Борисовна. В ее душу проник черный призрак, сделал своей рабыней. Все начинается с того, что тень запугивает свою будущую жертву, и на человека обрушиваются кошмарные сны, галлюцинации. Потом в голове начинает звучать голос. Днем и ночью он твердит: «Подчинись мне, подчинись», – обещает избавить от кошмаров. Рано или поздно человек не выдерживает и пускает в голову «квартиранта». Тогда происходит самое страшное – жертва подчиняется пришельцу, превращаясь в зомби. Спустя какое-то время душа человека погибает, и ему уже никто не может помочь. Но в самом начале тень еще удается выгнать из тела – этим мы, Охотницы, и занимаемся.

– Просто в голове не укладывается!

– Да, Аннушка, в такое трудно поверить, но я прошла через все сама и едва не стала жертвой тени. Обычно потерянные души не смеют нападать на Охотниц, но так случилось, что в этой жизни я немного занималась колдовством, и это ослабило меня. Короче, еле выбралась. Кстати, я еще не сказала тебе спасибо. Здорово ты им врезала! Особенно с дверью круто получилось! Рраз… и фонтан из щепок!

– Тебе понравилось? – Она улыбнулась, захлопав белесыми ресницами. – Правда понравилось?

– Не то слово! Лежала бы я сейчас холодным трупом…

– Знаешь, если бы не «землетрясение» в подвале гостиницы, я бы так и не узнала, что умею делать это. Непонятные явления и раньше происходили, но я никогда не связывала их с собой. Просто пугалась, как все.

– А я, похоже, с самого начала почувствовала, что ты необычная девчонка, только не поняла этого. Когда мы встретились в Шереметьеве, меня охватило странное беспокойство. С Охотницами такое случается, мы чувствуем присутствие сверхъестественных сил. Я думала, что это как-то связано с черными призраками, Художником, начала подозревать всех ребят и оказалась совершенно не права…

– Валерия мне все объяснила. Тогда я попробовала управлять своим даром. Правда, не очень успешно. Когда меня похитил Художник, я так испугалась, что не могла ни злиться, ни обижаться. А в этот раз сработало…

Мы добрались в Орэштие ближе к полуночи. Я все еще надеялась, что найду там Нину, однако мои надежды не оправдались. Сестра так и не встретила нас. Коротать ночь на улице, да еще в незнакомом месте, – занятие не из приятных, но я опасалась ночевать в гостинице. Наши фотографии красовались на первой странице газеты, похищенных повсюду разыскивали, а потому нам не следовало появляться на людях. Улицы были темны и безлюдны, хорошо еще ночь оказалась не по-осеннему теплой, а в вокзальном буфете нам удалось запастись пирожками. Теперь оставалось найти место для привала. Не привыкшая к ночным похождениям Аннушка боязливо озиралась по сторонам, бормоча что-то о беспрецедентном нарушении режима дня. Я не хотела задавать вопросы редким прохожим, а потому просто двигалась по прямой, справедливо полагая, что рано или поздно мы покинем пределы небольшого городка.

Так и случилось – миновав домишки на окраине, мы с Аннушкой оказались в совершенно безлюдном месте.

– Ты уверена, что мы правильно идем? Мне становится страшновато, Яна.

– Чем меньше вокруг людей, тем спокойней. А если мы случайно столкнемся с каким-нибудь агрессивным бродягой, поверь, я сумею за себя постоять. И за тебя, конечно, тоже.

Признаюсь, я немного лукавила. Агрессивные бродяги действительно не представляли для нас серьезной угрозы, но ночь в лесу таила иные опасности. Вдали выли собаки, и негромкие завывания напоминали мне о монстре с красными, как уголья, глазами. Этот зверь в обличье человека был силен, ловок, практически неуязвим. Дважды он бежал от нас с Сестрой, но я не чувствовала себя победительницей и не знала, чем может окончиться наше третье столкновение. Наверное, именно после встречи с Вестником люди слагали многочисленные легенды о вампирах и оборотнях. Огромные клыки, неутолимая жажда крови, сияющие дьявольским огнем глаза…

– О чем ты задумалась, Яна?

– Ни о чем. Просто здесь отличный воздух, в больших городах его можно было бы за деньги продавать, как деликатес.

– А я никогда раньше не выходила ночью из дома.

Мы медленно поднимались по склону холма. Идти в темноте было довольно сложно, а потому мы с Аннушкой поочередно спотыкались едва ли не на каждом шагу. Вскоре между деревьями возник небольшой просвет – ноги привели меня на полянку, которая вполне могла послужить местом для привала.

– Будем считать, что мы пришли. На сегодня путешествие закончилось.

Уже вторую ночь подряд мне приходилось ночевать в горах, но сегодня над нашими головами не было крова, а вместо уверенной, знавшей ответы на все вопросы Нины меня сопровождала робкая Аннушка. Потому вся ответственность лежала на мне. Я достала купленные на вокзале спички, начала разводить костер. Слабые язычки пламени лизали влажные, упорно не желавшие загораться ветки. Спички одна за другой гибли в неравной борьбе с сыростью, и я уже начала опасаться, что придется коротать эту ночь без огня.

– Попробуй вот это. – Аннушка протянула мой походный дневник. – Когда я нашла его в номере, то решила взять с собой, иначе тайну Сестер-охотниц могли бы узнать и другие люди.

Подумав, что и в самом деле не стоит оставлять такие важные свидетельства, я без колебания пустила свой дневник на растопку. Вскоре мы с Аннушкой уже сидели у небольшого жаркого костерка, с удовольствием грея руки. Потом очередь дошла до пирожков…

Перекусив, мы продолжали сидеть у огня, лениво подкармливая его валявшимися поблизости ветками. Спать никто из нас, конечно же, не собирался. Аннушка разворошила угли, и к небу взметнулось множество золотых искорок.

– Тебе повезло, Яна, такая интересная жизнь не у каждого бывает. Приключения распределяются неравномерно: у кого-то их с избытком, а у некоторых нет вовсе. В моей жизни, например, не происходило ничего невероятного, во всяком случае, до этой поездки. Было, правда, одно таинственное происшествие… – Она замолчала. – Когда я вспоминаю о нем, до сих пор становится не по себе.

Сейчас было не самое подходящее время для «самозапугивания», как называл подобные разговоры один мой приятель. Нас окружали темные молчаливые горы, вдали раздавался леденящий душу собачий вой, повсюду сновали невидимые призраки – души злодеев, стягивающиеся к месту главной битвы, короче, обстановочка была та еще, а тут, как назло, Аннушке приспичило выдать новую порцию страхов.

– Может, в другой раз?

– Нет, Яна, мне очень хочется узнать, что ты об этом думаешь. Ты опытный человек, столько всего знаешь… В общем, это случилось три года назад. Я всегда ходила, да и теперь хожу в школу мимо большого дореволюционного дома. Его прозвали «утюжком» за необычную планировку – два крыла расходятся под острым углом, а на торце остается место только для одного окошка. Представляешь?

– Угу…

– Так вот, на втором его этаже, на углу, было окно, которое всегда привлекало мое внимание. Там за стеклом виднелись очень большие, похожие на пальмы папоротники, ими был заставлен весь широченный подоконник. В этой квартире жила одинокая старушка, я ее каждый раз видела, когда возвращалась из школы. Она была маленькой, сухонькой, с белыми волосами, всегда носила старомодный сарафан с белой блузкой и красивую брошку. Старушка неподвижно сидела у окна, смотрела куда-то вдаль или поливала свои папоротники. И так каждый день, из месяца в месяц, из года в год…

Аннушка умолкла, задумчиво глядя на огонь. Пока в ее рассказе не просматривалось ничего жуткого, но мне почему-то стало страшно. Я отлично, будто сама видела, представляла эту старушку, монументальный дом, листья огромных папоротников, и в этой невинной на вид картинке сквозила какая-то запредельная жуть… А над нашими головами покачивались похожие на огромные руки лапы старых елей.

– Вот… Все ребята знали эту старушку, но никто никогда с ней не общался. Однажды, когда я возвращалась из школы, она окликнула меня. «Подойди сюда, дитя мое», – сказала старушка и попросила сходить за хлебом. Она сбросила мне деньги и авоську. Вскоре я уже стояла с покупками возле двери ее квартиры. Звонка там не было, пришлось долго стучать в дверной косяк. Знаешь, Яна, в тот момент мне было очень, очень страшно, даже не знаю почему… Ощущение было такое, будто я не в квартиру стучалась, а в склеп или в потусторонний мир… Старушка тем временем открыла дверь, поблагодарила меня и пригласила зайти. Я отказывалась, но она взяла меня за руку и с неожиданной силой потянула за собой. Мы вошли в гостиную, туда, где стояли папоротники, и старушка сказала, что хочет мне погадать. Она достала большие, очень необычные карты…

– Карты Таро? – уточнила я, имевшая в этой жизни опыт общения с доморощенными ведьмами.

– Да. Позже я узнала, как они называются. Карты Таро продают в любом газетном киоске, но они не имеют ничего общего с теми, что мне довелось увидеть у старой гадалки. Карты были такие же древние, как сама старушка, – толстые, с полустертой позолотой и очень необычными рисунками. Глаза изображенных на картах людей смотрели прямо на меня, сверлили насквозь. А нарисованный на одной из них скелет, кажется, даже чуть кивнул головой, в смысле – черепом. Эти карты казались живыми, честное слово!

– И что же они тебе нагадали?

– В том-то и дело, что я ничего не поняла! Старушка говорила о старших и младших арканах, упоминала какого-то Отшельника, Шута, Темную сторону и Дитя великих перемен. Она говорила и говорила, а мне становилось все страшнее и страшнее… В этот момент я верила, что гадалка видит будущее, карты знают все и ничего уже нельзя изменить. Жуткое состояние…

Недолгое общение с моей сводной сестрой Светкой Акулиничевой, именовавшей себя не иначе как «ведьмой в хорошем смысле этого слова», существенно обогатило мои знания о колдовстве и прочих магических науках. Светка была убеждена, что может предсказывать будущее, и много говорила о том, как лучше это сделать. Не обошла она в своих рассказах и карты Таро. Честно говоря, я не очень внимательно ее слушала, но кое-что усекла. Например, узнала, что карту «Дитя великих перемен» чаще называют «Смерть» и она действительно предрекает наступление важных перемен, которые могут повлиять на всю дальнейшую жизнь, а «Темная сторона» сулит большие неприятности. Короче, это был действительно зловещий прогноз, но я решила не слишком пугать и без того запуганную девчонку. Зловещего в эту ночь и так было с избытком…

– Я не сильна в предсказаниях, но, похоже, речь шла о больших переменах, которые ждали тебя впереди. Может быть, старушка предвидела твою поездку в Румынию? Надо признать, этот тур здорово изменил наши жизни, не только тебе – всем ребятам из группы…

– Если они еще живы…

– Не раскисай. Надо надеяться на лучшее.

– Я еще не все рассказала, Яна. Самое страшное произошло потом, уже после этого гадания. На следующий день по дороге из школы я по привычке посмотрела на то окно и увидела, как молодая незнакомая женщина убирает с подоконника папоротники. Оказалось, что старушка тихо скончалась больше недели назад.

– То есть…

– Именно! – перебила меня возбужденная Аннушка. – В тот день, когда я принесла ей хлеб и узнала свою судьбу, она должна была уже несколько дней лежать в могиле!

– Значит, ты видела привидение.

– У нее были сильные теплые руки, а на прощание она погладила меня по голове. Что это было, Яна?!

– Я не знаю. Я всего лишь Охотница за призраками, мне не дано знать ответы на такие вопросы. Будь осторожна, это единственное, что я могу тебе посоветовать.

Протяжно выла собака. Мир был полон страшных тайн, одни мысли о которых пробуждали в душе тревогу и неуверенность. Я подвинулась ближе к костру, но пламя не могло растопить ледяной страх, сковавший мою душу…

– Подъем, лежебоки!

Я с трудом раскрыла склеенные сном глаза – передо мной стояла живая и невредимая Нина.

– Ты мне снишься?

– Размечталась! Надеюсь, вы не собираетесь отдыхать до полудня?

Я здорово окоченела, с трудом шевелила руками и ногами. Мы с Аннушкой вовсе не собирались спать этой ночью и вот надо же, уснули сном праведников, даже не заметив этого! Блондиночка дремала, прислонившись к стволу старой ели, костер давно погас, подернулся слоем серого пепла, солнце довольно высоко поднялось над горизонтом… Пытаясь немного согреться, я встала на ноги и принялась совершать странноватые телодвижения, которые с большой натяжкой можно было назвать зарядкой.

– Как ты нас нашла? Мы вроде бы визитки не раздавали и о своем маршруте первому встречному не рассказывали.

– Тебя вела память прошлых жизней. Оказавшись в этих горах, Охотница придет к началу нашего пути даже с завязанными глазами. Ты думала, что идешь просто так, но на самом деле двигалась в нужном направлении. Мне оставалось только пойти следом.

– До сих пор не могу привыкнуть к тому, какая я необычная!

Аннушка открыла свои светлые огромные глаза, долго не могла врубиться в ситуацию, а потом очень вежливо пожелала всем доброго утра. Нина возилась у костра, пытаясь поджечь отсыревшие за ночь ветки.

– Быстренько перекусим – и в дорогу, – сказала она. – Путь не близкий.

– Как ты выкрутилась? Я так волновалась, когда ты осталась один на один с этим громилой.

– Пустяки, ничего серьезного…

Но за завтраком не обошлось без подробного отчета о недавних событиях. Сестра любила рассказывать о своих приключениях, украдкой наблюдая за реакцией слушателей. Ей нравилось потрясать их воображение, вызывая удивление, трепет и восторг.

– Когда вы вышли из вагона, передо мной стояли две задачи: дать вам достаточно времени для бегства и не оказаться размазанной по стенке. Я начала разыгрывать из себя дурочку, но при этом как клещ вцепилась в «контролера», не позволяя ему сдвинуться с места. Видели бы вы его лицо! Наконец он не выдержал, попробовал меня ударить, но тут вмешались возмущенные попутчики. Началась крупная заварушка. Я старалась не ввязываться в нее – в вагоне нашлись и другие обладатели крепких кулаков. Короче, было весело. Мне ничего не стоило улизнуть, но я решила довести дело до конца и покончить с этой потерянной душой. Толстяка вытолкнули на одной из остановок, и мне пришлось последовать за ним. Увидев, что я никуда не скрылась, он страшно обрадовался, схватил меня за шиворот и потащил к ближайшей рощице с явным намерением там и порешить.

– Нельзя же так рисковать перед главной битвой!

– Это не риск – необходимость. Одержимые тенями люди опасней бесплотных призраков. У Художника должно быть как можно меньше таких сообщников. Так на чем я остановилась?

– «Контролер» потащил тебя к рощице, – напомнила изумленно хлопавшая глазами Аннушка.

– Ну, дальше ничего особенного… Когда мы остались наедине, я быстренько вырубила его, привязала к дереву и занялась изгнанием тени.

– Я прочитала в дневнике, что Сестры-охотницы могут выходить из своего тела…

– В самую точку, Аннушка. Именно это я и сделала. Дело в том, что человек не может сражаться с лишенным плоти призраком, поэтому, как правило, Охотницы поступают так: вначале мы обезвреживаем зомби, в душе которого свила гнездышко тень, лишаем его возможности сопротивляться, а уже потом покидаем собственное тело, сами становимся кем-то вроде призраков и вступаем в бой. В результате два бесплотных существа начинают молотить друг друга так, что мало не покажется. Самое забавное, что, несмотря на отсутствие тел, удары получаются очень даже чувствительными.

Аннушка слушала рассказ Сестры, затаив дыхание. Нина увлеклась, глаза ее сияли, она с воодушевлением демонстрировала те приемы, которые помогли ей справиться с тенью.

– Выбравшись из тела, потерянная душа хотела удрать, но я вовремя подставила ногу, она перекувыркнулась, упала на землю, вновь попыталась бежать и, только сообразив, что ей от меня не уйти, вступила в бой. А дальше все как обычно – после яростного, но недолгого сопротивления она покорилась, растаяла от прикосновения рук, и мне пришло время возвращаться в свое тело. Толстяк к тому времени очнулся. Он ничего не помнил о своих недавних похождениях, сидел, удивленно вращая головой, не зная, бояться ему или возмущаться. А положеньице у него было не из приятных – представьте, каково это – очнуться и обнаружить, что ты привязан к дереву, а всю твою физиономию перекосило от недавнего мордобития! – Нина рассмеялась. – Короче, я развязала веревки и постаралась незаметно испариться, прежде чем он начал задавать вопросы. Вот, собственно, и все. Это называется – обычный день из жизни Охотницы за призраками.

– Здорово! Вот она – настоящая жизнь! Почему я не способна на такое?

– Ты тоже кое-что можешь, Аннушка, – заметила я и рассказала Сестре о том, как мы улизнули из лап Художника.

Нина торопилась. Путь действительно предстоял неблизкий, но нам повезло – водитель видавшей виды легковушки согласился подбросить нас до богом забытого, притаившегося в горах поселка. Оттуда без особого труда можно было достигнуть цели нашего путешествия. Поблагодарив владельца машины, мы быстрым шагом пошли по узкой, почти неразличимой под слоем опавших листьев тропе… Для меня это было очень странное путешествие – каждый шаг уводил в прошлое, воскрешая в памяти давно забытые образы.

Яркое солнце, нещадно припекавшее макушку, пыльная, раскаленная земля, запах сухой травы, шорох осыпающихся камешков под ногами… Тело переполнял избыток сил, каждое движение было стремительным, каждый шаг – упругим. Казалось, стоит только оттолкнуться ногой от раскаленной пыльной земли – и я взмою стрелой вверх, взлечу к облакам, как птица. А рядом был кто-то очень близкий, очень дорогой, часть меня, вторая половинка моей души… Мы были вместе, нас ждал самый важный в жизни бой, мы верили в свою победу.

Мне часто снился этот сон, но теперь видения пришли наяву, и я знала, что это воспоминания о первой главной битве, произошедшей девятнадцать столетий назад. А потом в памяти возникли улицы родного города, лица матери, отца, двоих младших братишек… Гончарная мастерская, в которой Алученте колдовал над глиняными кувшинами… Сверкающая тысячами бликов река…

– Эй, не спи на ходу! – Сестра помахала рукой перед моим носом. – Думаешь, Художник оставил нас в покое? Он где-то рядом. Может быть, прямо за твоей спиной.

Я непроизвольно обернулась – тропа была безлюдна. В эту минуту опасность нам не грозила, но голос Нины прервал поток воспоминаний, возвратил меня в сегодняшний день.

– Скоро мы дойдем? У меня просто ноги отваливаются, – сетовала не привыкшая к долгим переходам Аннушка. – А на карте Румыния не такая уж и большая…

Она не знала, что мы пришли, достигли того места, откуда почти две тысячи лет назад начался наш путь. Святилище Залмоксиса… Раньше оно внушало трепет, казалось величественным и огромным, а теперь совсем не впечатляло – от священного места остался только круг на земле, обозначенный небольшими камнями. Обычная, ничем не примечательная площадка. Но так казалось только непосвященным. На самом деле это место являлось источником особой живительной силы. Чувства Охотниц за призраками были обострены, мы умели улавливать то, что не дано было ощутить остальным, а потому я каждой клеточкой своего тела ощущала этот поток энергии. То же испытывала и Сестра, зато на лице ничего не подозревавшей Аннушки появилось разочарованное выражение – она думала, что увидит нечто грандиозное, потрясающее воображение.

– А эти откуда взялись? – пробормотала Нина, указывая в сторону спрятавшейся за кустами пары ярко-синих палаток. – Только свидетелей нам здесь и не хватало…

Сестра отлично говорила по-английски. Мы с Аннушкой вроде бы неплохо учились в школе, но понимали только обрывки этого разговора. Насколько я поняла, обосновавшиеся возле святилища люди были австралийскими археологами, проводившими раскопки в Сармизегетузе.

– Не нравится мне эта компания, – поделилась своими подозрениями Нина, как только мы отошли от маленького лагеря. – Все нормальные археологи давным-давно закончили сезон и разъехались по своим институтам… Что они делают здесь в ноябре месяце?

– Думаешь, это потерянные души?

– Не исключено, Яна. Если это так, то они попытаются нас убить.

– И что нам делать?

– Ждать. Наблюдать. Быть готовыми ко всему.

Убедившись, что за нами не следят, Сестра направилась к довольно крутому склону горы. Она ловко карабкалась по камням, и создавалось впечатление, что она не первый раз ходила по этому маршруту. Мы с Аннушкой двинулись следом. К счастью, лезть на вершину нам не пришлось: забравшись на уступ, Нина нырнула в небольшую пещерку.

– Вот уж не думала, что мне придется лазить по горам, как самой настоящей альпинистке. Видела бы меня…

Аннушка недоговорила, камень под ее ногой сорвался вниз, и сама «альпинистка» едва не последовала за ним. Я думала, что это испугает довольно робкую девчонку, но она, стиснув зубы, продолжала подъем. Наконец мы поднялись в пещеру. Сестры там не было…

– Нина!

– Не кричи! – донеслось словно из-под земли. – Нам необязательно сообщать всем, где мы находимся.

Пещера оказалась «двухкомнатной». В первую минуту я не разглядела узкий, скрытый каменным выступом проход в соседнее помещение, а когда протиснулась сквозь него, то даже присвистнула от восторга. Пещера выглядела обжитой и по-своему уютной. В дальнем ее углу виднелось накрытое старым одеялом ложе из сухой травы, перед входом разместился очаг, а на каменных уступах, служивших полками, стояла кое-какая посуда, несколько свечей и даже небольшое зеркальце!

– Класс!

– Надеюсь, здесь мы в безопасности. Кем бы ни были археологи, они вряд ли знают об этой пещере.

Как оказалось, почувствовав приближение главной битвы, Сестра решила подготовиться к ней заранее. Она несколько раз приезжала сюда, обустраивая пещеру, о которой узнала еще в позапрошлой жизни.

– Перед боем надо как следует отдохнуть, но костер до темноты зажигать не стоит – археологи могут заметить дым. Кстати, об этой компании: неплохо было бы разузнать о них побольше. Как ты думаешь, Яна?

Пока девчонки обживали пещеру, мне пришлось идти на разведку. Покинув наше убежище, я остановилась на уступе, созерцая довольно унылый пейзаж. В нем не было ярких красок – пожухлая трава, сложенные из светлых камней горы, черные скелеты почти облетевших деревьев… Впрочем, впадать в меланхолию было некогда, впереди нас ожидало множество дел. Спустившись по склону, я направилась к лагерю археологов.

Теоретически обнаружить черные призраки было несложно. Для этого требовалось только внимательно наблюдать за тенью подозреваемого. Тень порабощенного призраком человека казалась темнее остальных, а ее движения немного не совпадали с движениями жертвы. Порой присутствие потерянных душ Охотницы чувствовали интуитивно. Внутренний голос звал нас туда, где собирались эти лишенные плоти злодеи, и мы почти никогда не ошибались. Но все это было в теории – на практике мне предстояло за короткое время, не приближаясь к «объектам», выяснить, кто они на самом деле.

Место было открытое, что не позволяло близко подойти к палаткам, и я залегла на почтительном расстоянии, укрывшись за чахлыми кустиками. Ученых оказалось всего трое – двое молодых бородачей геологически-археологического вида и сухопарая женщина неопределенного возраста, напомнившая мне нашего школьного завуча. Все трое беспрерывно ходили между палатками, возбужденно размахивая руками. Я всматривалась, вслушивалась, пыталась проанализировать собственные ощущения, но так и не могла понять, скрывались под этими оболочками черные призраки или нет. Надо было подползти ближе, но впереди не просматривалось никаких укрытий.

Один из археологов резко развернулся и, покинув крошечный лагерь, пошел в мою сторону.

– Николай! – крикнули ему вслед на чистом русском языке.

Извиваясь ужом, я зарывалась в листву, одновременно пытаясь понять, почему «австралийцы» общались между собой по-русски.

– Все, хватит! – донесся до меня возбужденный мужской голос. – Мы впустую тратим время! Здесь нет и никогда не было сокровищ Децебала!

– Подземные покои Залмоксиса – это пещеры. А где, как не в пещерах, хранить золото! – возразила женщина хриплым, прокуренным голосом. – Уверена, вход в подземелье где-то здесь, еще немного – и мы его найдем. Золото даков будет нашим!

Я лежала, не смея поднять голову или шевельнуться. Шаги приближались, потом начали стихать. Похоже, эти двое настолько увлеклись спором, что не замечали никого вокруг.

– Сокровища Децебала – миф! Надо убираться отсюда, пока нами не заинтересовались местные власти. И потом, откуда взялись эти девчонки?! Что они делали возле нашего лагеря? Куда исчезли? Что, если они сообщат о нас в полицию?

Еще одни кладоискатели… Я вспомнила охотившегося за кладом Дракулы Женю, но эти типы не шли с ним ни в какое сравнение: они действительно стремились разбогатеть, а значит, представляли определенную опасность. Пока я лежала в прелых листьях, раздумывая о планах «черных археологов», солнце спряталось за облака, тени стали расплывчатыми, и настало время признать, что я так и не выяснила, имеют потерянные души какое-то отношение к кладоискателям или нет. Пришлось ни с чем возвращаться в пещеру.

Смеркалось, начал накрапывать дождь, а потому возвращение в «жилище пещерного человека» показалось мне особенно приятным.

– Ну как? – поинтересовалась Нина и зажгла еще одну свечку. – Что-нибудь выяснила?

– Не до конца. Они такие же австралийцы, как мы с тобой, и приехали сюда за сокровищами Децебала. На рабов потерянных душ они не похожи, хотя гарантии дать не могу.

– Золото притягивает кровь. Рим пришел на нашу землю за золотом, принес смерть и страдания, все беды происходят от этого проклятого металла! – нахмурилась Сестра, которой до сих пор не давали покоя события далекого прошлого. – А гробокопателями я займусь, они еще пожалеют, что посмели приехать сюда! Займусь, если только мы победим в главной битве…

Никогда прежде обычный пакетный суп не казался мне таким вкусным и аппетитным! Вообще ужин при свечах в настоящей пещере мог впечатлить кого угодно, но спокойно наслаждаться жизнью мне мешало одно обстоятельство. А именно – неуверенная интонация, проскользнувшая в голосе Сестры, когда она говорила о победе в главной битве. Конечно, мы всегда выходили из этого сражения победителями, но, похоже, теперь все могло сложиться и по-другому. Покончив с едой, я задала тревоживший меня вопрос:

– По правде говоря, я не могу вспомнить ни одной битвы. Скажи, Нина, насколько все это опасно?

– Пока нам везло, но риск очень велик. Когда против тебя выступают все силы зла, шутить уже не хочется. В этой жизни у нас могут возникнуть проблемы. Во-первых, – Сестра начала загибать пальцы, – мы стали Охотницами совсем недавно, а потому можем рассчитывать только на опыт прошлых воплощений – своего у нас почти нет. Во-вторых, Марс слишком близко подошел к Земле, и Художник непременно воспользуется его силой в своих целях – это еще один козырь нашего врага. Короче говоря, мы не готовы к бою, а противник сильнее, чем обычно. Однако это еще не повод для мрачных прогнозов. Звучит банально, но я верю в победу добра над злом.

– А как вы узнаете о приближении главной битвы? – спросила внимательно слушавшая наш разговор Аннушка. – Они происходят в одно и то же время?

– Нет. В каждой жизни все складывается по-разному. Обычно Охотницы странствуют по миру в поисках теней, интуиция приводит нас туда, где собираются черные призраки, и мы вступаем с ними в борьбу. Это может длиться годами, но однажды в душе возникает предчувствие главной битвы, и мы, бросив все, спешим сюда, в Сармизегетузу. Дар предчувствия сильнее развит у меня, но несколько раз время битвы предсказывала и младшая Сестра. Я думаю, что главное сражение происходит тогда, когда на Земле оказывается слишком много теней. Мерзавцы и негодяи умирают каждый день, их души не могут пройти сквозь врата Вечности, они превращаются в черных призраков, их становится все больше и больше… Если Сестры-охотницы побеждают в главной битве, исчезают все тени, даже те из них, что прочно обосновались в телах людей. На какое-то время мир освобождается от этого зла, а потом умирают новые злодеи – и все повторяется. Но для нас, Охотниц, главная битва происходит только один раз в каждом воплощении. Недавно я поняла, что мы не первые Охотницы, Яна. До нас были другие. Помнишь, в тот год, когда мы принесли клятву, в Дакии было как никогда много черных призраков? Это означало только одно – те, кто истреблял призраков до нас, проиграли свою главную битву, погибли, а зло временно восторжествовало.

– Лучше бы ты этого не говорила.

– Мы должны быть готовы ко всему, но надеяться на лучшее. Думай о хорошем. Если в этот раз все сложится удачно, Охотницам на долгие годы станет полегче. Мы все равно будем избавлять мир от теней, но, если так можно выразиться, поштучно, а не оптом.

– Это все равно что сдать зачет раньше других, а потом спокойненько уйти на каникулы?

– Вроде того. Знаете, о чем я мечтаю? – Мы с Аннушкой отрицательно замотали головами, но Сестра этого даже не заметила. Ее взгляд потеплел, стал добрее. – После главной битвы у меня появится масса свободного времени, и я смогу с чистой совестью посвятить его поискам нового воплощения Влада Дракулы. Я прожила столько жизней, но этот мужчина был единственным, кого я любила по-настоящему. Пять столетий прошло, а я продолжаю его любить.

– Но он не помнит свои прошлые жизни. Как ты его узнаешь?! Хотя… У меня, кажется, есть идея. Со мной в школе учится один парень, Костя. Мы его прозвали Колобком, потому что он круглый и веселый, но не в этом дело… Когда Костик берет кого-то за руку, то может заглянуть в предыдущие жизни этого человека. Например, выяснилось, что Светка однажды уже была ведьмой и за это ее сожгли на костре, а моя подруга Зизи во время войны партизанила, пускала под откос фашистские эшелоны. Короче, Колобок может узнать все, что потребуется.

– Ты предлагаешь повсюду возить с собой этого Костика, чтобы он хватал за руки всех, кто встречается на пути? – Нина улыбнулась. – Нет, Сестра, я сама узнаю Влада. Как бы его ни звали, чем бы он ни занимался, такого незаурядного, невероятно талантливого человека просто нельзя не узнать! Он всегда будет собой, в любом воплощении добьется очень многого. Я должна разыскать его! Я так хочу этого…

– А я о любви только в книжках читала, – вздохнула Аннушка. – Тетя не одобряет моего увлечения дамскими романами, но там все так здорово складывается. Она говорит, что любовь – это самообман и вообще что-то вроде психического расстройства.

– Ладно, девушки, пора спать. Завтра у нас с Яной особый день, мы должны быть в лучшей форме. В полдень – главная битва. Ты чувствуешь ее приближение?

– Пока нет…

– Скоро почувствуешь. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи…

Сестра погасила свечи, мы нырнули под старое одеяло, пытаясь согреться и уснуть. Был слышен шум дождя, все казалось нереальным, будто происходило не со мной. Признаюсь, я не ожидала, что время главной битвы наступит так неожиданно…

Сон был недолгим. Из мира грез меня вырвал едва слышный испуганный крик. Я лежала между спящими девчонками и гадала – почудился мне этот вопль или нет. Охотницы не должны испытывать страх, но мне становилось все страшнее и страшнее. В этом звуке было столько безысходности, отчаяния, так мог кричать лишь тот, кто потерял надежду на спасение. Или это был только сон, ночной кошмар, пригрезившийся перед главной битвой?

– На помощь…

Сомнения исчезли. Все происходило наяву, и нам, вероятно, грозили серьезные неприятности. Нина не спала. Она легонько сжала мою руку, потом включила фонарик. Тусклый луч задержался на лице спящей Аннушки, выхватил из непроглядной тьмы бок закопченного чайника, скользнул по полу…

Сестра сделала знак следовать за собой, и мы бесшумно выбрались из пещеры. Погода была отвратительная – ветер бросал в лицо пригоршни ледяных капель, ноги скользили на залитых дождем камнях.

– Кричали в лагере археологов. Как ты думаешь, нам следует туда идти?

– Не знаю. Может быть, Художник только этого и ждет.

– Скорее всего. – Нина поплотнее затянула капюшон куртки. – Но мы не имеем права быть в стороне, когда он убивает беззащитных.

Спуск был недолгим, но очень сложным. Я искренне обрадовалась, почувствовав под ногами надежную, горизонтальную поверхность земли и на секундочку даже забыла о грозившей нам опасности. Но потом тревога вспыхнула с новой силой – ненастная темная ночь готовила много неприятных сюрпризов.

Палатки археологов валялись на земле синими кляксами, а рядом с ними в неудобной позе неподвижно лежал светловолосый парень. Выглядел он мертвее мертвого. Других обитателей маленького лагеря видно не было. Мы крадучись двинулись вперед, но замерли, ослепленные светом внезапно вспыхнувших фар. Перед нами возникла окруженная сияющим ореолом фигура.

– Так, так, так… – прозвучал в тишине голос Художника. – Ни шагу вперед, Охотницы, иначе прольется невинная кровь. Расчет оказался верен: услышав вопль о помощи, вы сразу на него откликнулись. Мне не пришлось бродить по горам, разыскивая вас. Как же неудобно быть порядочным человеком, защищать слабых, рискуя собственной головой!

Он был не один. Когда глаза привыкли к яркому освещению, я заметила несколько укрывшихся в темноте человек. Повинуясь приказу Художника, от маленькой группы отделились двое, шагнули в полосу яркого света. Открывшееся нам зрелище особого оптимизма не внушало – кладоискатель по имени Николай держал нож у горла возглавлявшей экспедицию женщины. Теперь я не сомневалась, что Николай был одержим черным призраком, но понимание этого, как всегда, запоздало. Днем эти двое так увлеченно спорили о сокровищах Децебала, что я не заподозрила ничего дурного. Похоже, Охотница в нынешней жизни из меня получалась неважная – слишком доверчивая и рассеянная…

– Роместа, Меда, сдавайтесь! Условия таковы: вы подчиняетесь мне беспрекословно, а я, так и быть, отпускаю этих людишек. К вашему сведению, парень, что валяется у моих ног, пока жив, однако стоит вам сделать шаг вперед – и он никогда не проснется. Но начнем мы с этой ученой дамы. – Художник жестом указал на побелевшую от ужаса начальницу экспедиции. – Джентльмены пропускают леди вперед…

– Мне плевать на этих гробокопателей. Они посягнули на золото даков, а значит, заслужили смерть.

Сестра шагнула вперед. Ее слова звучали так убедительно, что даже мне показалось, что она и впрямь готова пожертвовать жизнями этих людей. На лице Художника промелькнуло изумление, он пожал плечами, собираясь что-то сказать, но не успел – Нина взвилась в воздух, в невероятном прыжке преодолела разделявшее их расстояние и одним ударом выбила нож из рук Николая. Оказавшаяся на свободе женщина охнула, бросилась в сторону, но встретила на своем пути совершенно озверевшую, непохожую на себя Наталью Борисовну. Между дамами завязалась потасовка.

Впрочем, пока мой разум только оценивал ситуацию, тело занялось привычной работой. В считаные мгновения оказавшись рядом с Сестрой, я атаковала бросившегося на нее Художника. Удары сыпались со всех сторон, руки и ноги противников мелькали в опасной близости от моего лица, дождь яростно хлестал по земле, все смешалось, но я знала – вместе с Сестрой мы можем справиться с Художником и двумя его сообщниками. Однако праздновать победу было рановато…

– На сегодня достаточно! – Художник подскочил к лежавшему на земле парню, которого я приняла за мертвеца. – Еще один шаг, Роместа, и я сломаю ему шею! Ты не успеешь ничего сделать. В его смерти окажутся повинны Охотницы. Чувство вины не позволит вам пройти испытания. Подойди к этой… Наталье Борисовне, позволь себя связать. Итак, я считаю до пяти. Раз… два…

– Он все рассчитал верно, – чуть слышно прошептала мне Нина. – На битву надо идти с чистой совестью. Если мы допустим эту смерть, потерянные души уже сейчас могут праздновать победу.

– Три… четыре…

– Он нас убьет.

– Всегда есть выход, Сестра. Мы его найдем.

Нина медленно приблизилась к Наталье Борисовне, протянула руки… Я не знала, правильно она поступила или нет, но покорно пошла следом. Сестры должны доверять друг другу, всегда действовать сообща. Мне оставалось надеяться, что и в этот раз Нина сумеет найти выход из смертельного тупика.

Веревка резала запястья, камни выскальзывали из-под ног, срываясь, катились по крутому склону, луч фонаря метался между стволами деревьев. Я бы назвала этот подъем самым неприятным происшествием в моей жизни, если бы не полагала, что впереди нас ждут намного более серьезные неприятности. Мы с Сестрой шли впереди, за нами следовал Художник, а сзади плелись волочившие пленников Николай и Наталья Борисовна. Трудно было всем, за исключением разглагольствовавшего непонятно о чем Художника. Он шел, небрежно помахивая фонарем, и донимал нас с Ниной ехидными репликами.

Нелегкий подъем привел к небольшой отвесной скале, отчетливо вырисовывавшейся на фоне неба. Не успела я ее толком разглядеть, как Художник с силой толкнул меня прямо на камни. Я приготовилась к болезненному удару, но вместо этого мне пришлось отчаянно взмахнуть связанными руками в попытке сохранить равновесие. Не знаю, была тут замешена магия или просто сработал хитроумный механизм, но камни скалы расступились, открывая узкий, уводящий в недра земли проход.

– Только после вас, красавицы, – усмехнулся Художник. – Поторапливайтесь. Мне надоело торчать под дождем.

Проход оказался настолько узким, что в нем едва могли разойтись двое, но очень высоким; похоже, это была просто огромная трещина, некогда расколовшая скалу. Несмотря на то что источников света не просматривалось, подземный ход пронизывало тревожное красноватое сияние. Вначале это напомнило мне музей восковых фигур, а потом память перенесла меня на девятнадцать столетий назад, в тот день, когда мы с Сестрой попали в подземное жилище Залмоксиса. Тогда полную темноту покоев бога тоже сменил этот зловещий красный свет…

– Кажется, вы стремились попасть именно сюда, – обратился к пришедшим в себя археологам Художник. – Должен вас огорчить, сокровищницу Децебала давным-давно разграбили, а вот божественный гнев вы на себе испытаете. Точнее, мой гнев, что практически одно и то же.

Я должна была бояться Художника, но страх внушал не он, а это странное, не похожее ни на что место. Каждый шаг давался с огромным трудом, порой мне начинало казаться, что стены прохода сближаются, намереваясь раздавить нас, порой я слышала жуткие неведомые звуки, доносившиеся из глубины земли.

– Не трусь, мы выпутаемся, – шепнула Сестра, но и ее голос звучал не так уверенно, как прежде.

Тоннель привел нас в настоящий подземный дворец – огромные пещеры, стены которых переливались под лучом фонаря. Но поражало не великолепие природы, а извращенная фантазия человека, превратившего пещеры в настоящий музей пыток и казней. Здесь было, наверное, все, что удалось придумать садистам и маньякам за последние две тысячи лет, – жуткие орудия из арсенала инквизиторов, старинные гравюры с изображением массовых казней, увеличенные до огромных размеров фотографии фашистских концлагерей… А еще в пещерах находилось множество восковых фигур, изображавших жертв и палачей, от одного взгляда на которые волосы становились дыбом.

Художнику нравился жуткий музей – на его лице появилась довольная усмешка, он едва ли не с любовью разглядывал чудовищные экспонаты. Теперь я поняла, откуда возникли все эти басни о зверствах Дракулы. Донос отражал сокровенные мысли самого Художника, в нем он рассказывал о том, что хотел, а возможно, и совершал на протяжении множества жизней.

Атмосфера музея здорово действовала на нервы. Я пробыла в пещере всего несколько минут, а мне уже начало казаться, что фигуры движутся и вообще нас занесло не просто в логово маньяка, а в самый настоящий ад.

– У тебя дурной вкус, да и прозвище неподходящее – ты не Художник, а Палач.

– Ах, дорогая моя Роместа, мы бы прекрасно провели время, но я должен торопиться. Посему вас ждет довольно быстрая смерть. Впрочем, мучительная, об этом я позаботился.

Пройдя сквозь анфиладу подземных залов, мы очутились в большой, совершенно круглой пещере. Первое, во что уперся взгляд, было множество небольших ниш, в которых застыли фигуры людей со связанными над головой руками. В первое мгновение я думала, что вижу восковые манекены, но потом с ужасом узнала в них своих друзей – Валерию, Женю, Ирку, Кирилла, Диму с Андреем… Лица у ребят были испуганные и измученные, они ни словом, ни жестом не отреагировали на наше появление, только смотрели на Художника полными ужаса глазами.

– По-моему, недурная композиция. – Злодей втолкнул меня в свободную нишу, привязал руки к толстому стальному кольцу. – Зал погружен в полумрак, но над головой каждого из моих гостей горит факел. Такое освещение выгодно подчеркивает фигуру, привлекая к ней внимание зрителей. Ну как впечатление?

Впечатление было неизгладимым – только теперь я заметила, что возле каждой ниши лежит груда человеческих костей. Должно быть, когда-то это были мои товарищи по несчастью…

– Вы будете стоять друг против друга, Охотницы, и одна будет смотреть, как гибнет другая. Только смотреть, сходя с ума от собственного бессилия. Жаль, что я не смогу насладиться этим зрелищем!

Не теряя время, зомби затолкали в пустовавшие ниши обоих кладоискателей и Сестру. Как и задумал негодяй, мы с Ниной оказались на противоположных концах зала, прекрасно видели друг друга, но действительно не могли ничего сделать. Факелы плакали раскаленными слезами, и порой огненные капли пролетали в опасной близости от голов пленников.

– Скоро вы останетесь наедине с собственными страхами. Вы будете ждать, когда же произойдет нечто ужасное, представлять самые невероятные варианты своей гибели, за это время вы успеете много раз умереть и воскреснуть для нового кошмара. А потом за вами придет Смерть в одном из самых жутких своих обличий…

– Этот монолог хорош для ярмарочного балагана, – усмехнулась я.

– Ты стараешься не терять присутствия духа, Меда? Что ж, похвально. Интересно, надолго ли тебя хватит? Поверь, скоро и ты завизжишь от панического, животного ужаса, станешь молить эти немые стены о пощаде. Прощайте, Охотницы. Странно, но когда-то я любил тебя, Меда.

Художник покинул зал вместе с Натальей Борисовной и Николаем. В подземелье вернулась тишина. Ничего не происходило. Время будто остановилось, страх исподволь, холодным туманом наполнял душу. Художник был прав – ожидание неведомого оказалось страшнее самой жестокой развязки.

– Если мы отсюда выберемся, я больше никогда не буду изображать из себя вампиршу! – нарушила зловещее молчание Валерия. – Я не хочу прикидываться мертвой. Я очень, очень боюсь смерти!

Ей никто не ответил. Не знаю, чем занимались остальные пленники, но я все свои силы направила на то, чтобы избавиться от скрутившей мои руки веревки. Пока безрезультатно – на этот раз Художник уже не играл в поддавки, а потому на славу затянул узел.

– Вы слышали? – испуганно прошептала Ирка. – Слышали?

До меня не доносилось ни звука, но Иркины слова усилили страх. Я немедленно представила, как сквозь залы жуткого подземелья к нам неумолимо приближается нечто безжалостное, огромное, свирепое – сама Смерть в одном из самых жутких своих обличий, как назвал это неведомое существо Художник. Страх потихоньку превращался в самую настоящую панику, я пыталась взять себя в руки, но чувствовала, что теряю контроль над собой.

– Ирка права, я тоже слышу этот звук, – побелевшими губами прошептала Валерия. – Он похож на хриплое дыхание самой Смерти…

Я знала, что никогда больше не услышу, как падают на землю капли дождя, шумит ветер в кронах деревьев… Я знала, что моя душа больше не возродится и сейчас идут последние минуты последней из моих жизней… Я знала…

– Яна, попробуй наклонить факел.

Негромкий голос Сестры вытянул меня из трясины отчаяния. Пока я раскисала, как сахар в кипятке, Сестра придумала план, а значит, у нас появился шанс на спасение.

– Видишь факел у меня над головой? Попробуй подтолкнуть его. Яна! Очнись, отложи переживания на следующие выходные.

Я поняла, что задумала Нина, и знала: теперь все зависит от моей ловкости. У ног лежали потемневшие от времени черепа – жалкие останки тех, кто погиб в этой пещере много лет назад. Нехорошо, конечно, нарушать покой мертвых, но в первую очередь нам следовало позаботиться о спасении живых. К счастью, Художник не додумался связать ноги своих пленников, а потому у меня появилась возможность «поиграть в футбол». От моего удара зависело все. Я медлила, просчитывая его силу и направление, а потом саданула ногой по одному из черепов. Перелетев через пещеру, он стукнулся о рукоятку факела и приземлился к ногам Нины. Факел немного сдвинулся, горящая капля смолы упала прямо на ее запястье.

– Точно, как в аптеке, – недрогнувшим голосом произнесла она. – Браво, Яна! У тебя есть шанс попасть в сборную по футболу.

На самом деле смешного тут было мало. Я просто не могла смотреть на эти огненные капли, калечившие мою Сестру, а она тем временем сумела изловчиться, чтобы одна из них упала прямо на веревку – волокна начали тлеть, с каждой секундой приближая освобождение.

– Он здесь! – отчаянно взвизгнула Ирка. – Он здесь!

Сопровождая свое появление хрюканьем и нечленораздельными звуками, в подземелье ворвался Вестник. Его глаза сверкали, как уголья, татуировка на груди налилась зловещим багровым сиянием, из приоткрытой пасти текла слюна, гигантские, острые как бритва клыки наполняли душу леденящим ужасом… Выбежав на середину зала, монстр остановился, принюхиваясь. Пленники замерли, прикинулись камушками, боясь привлечь внимание рыжеволосого убийцы.

Так вот какую смерть уготовил нам Художник! Страх исчез. Я знала, что Вестник может разорвать всех нас на мелкие лоскутки, но понимание реальной опасности было куда лучше липкого парализующего ужаса, когда ждешь непонятно чего. Красные глазки замерли, уставившись на Диму. Под этим взглядом рослый, крепкого сложения парень съежился, в страхе зажмурился, приготовившись прощаться с жизнью. Я знала, что должна тянуть время, дождаться, когда прогорит эта чертова веревка и Нина наконец получит свободу.

– Эй, рыжий, иди сюда! – заорала я, отвлекая внимание монстра от Димы. – Мы еще не закончили!

Кошмарное чудовище соображало туговато, услышав мой голос, Вестник жадно втянул ноздрями воздух, повел ухом, медленно повернул голову в мою сторону.

– Иди сюда, мутант!

Маленькие глаза монстра вспыхнули дьявольским огнем, он щелкнул огромными клычищами, ринулся на меня и тут же отлетел прочь, получив хороший удар в челюсть. Не очень-то легко драться с прикрученными к стене руками, но не мне было выбирать правила игры: главное – суметь продержаться несколько минут, дождаться, когда на помощь придет Сестра. Новая атака, новый удар ногой, лютая, беспредельная ярость, отражавшаяся в глазах чудовища… Зарычав, Вестник вновь ринулся в бой, но на этот раз учел свои ошибки, проворно уклонился от удара, и в ту же секунду я почувствовала резкую боль, будто в ногу мне всадили нож. Клыки рыжеволосого чудовища обагрила кровь…

Опьяненный кровью монстр отскочил в сторону, готовясь к смертельному броску, но тут я увидела, как Нина рывком разорвала веревку, начала развязывать узел на другой руке…

– Остановись! – крикнула непонятно откуда взявшаяся Аннушка. – Не трогай ее!

Девчонка была бледна, как вампир, но настроена очень решительно. Вместо того чтобы испариться из поля зрения монстра, она пошла прямо на него. Увидев более легкую добычу, Вестник моментально забыл про меня и бросился к Аннушке. Не желая видеть кровавый финал, я плотно зажмурила глаза, но предсмертного вопля так и не последовало. Выждав несколько показавшихся бесконечно долгими секунд, я осмелилась взглянуть по сторонам.

Живая и невредимая Аннушка рассматривала поверженного Вестника, а рядом с ней стояла освободившаяся от пут Сестра.

– Кто его так? Ты?

– Нет. – Нина подошла ко мне, начала развязывать веревку. – Мне не хватило нескольких секунд. Это ее работа. У нее не было ни одного шанса на спасение, но тут она посмотрела на него каким-то странным взглядом, и Вестник упал как подкошенный.

Монстр лежал неподвижно. Страшная татуировка на его груди померкла, начала таять, становясь расплывчатой и неясной. Аннушка пригладила волосы:

– Не знаю почему, но я была уверена, что сумею остановить его. Просто чувствовала, что так оно и будет.

– Как ты здесь очутилась? – Готовая ко всему Нина достала из кармана бинт и занялась моей раной. – Тебе бы сладко спать в пещере…

– Меня тоже разбудил крик, я подумала и решила отправиться за вами. Все, что случилось в лагере археологов, произошло на моих глазах. Потом мне пришлось спуститься в подземелье. Вот тут мне стало страшно по-настоящему. – На лице Аннушки расплылась виноватая улыбка. – Ужасные фигуры показались мне живыми людьми, и тут со мной совершенно неожиданно случился обморок. Если бы не эта досадная задержка, я бы пришла сюда значительно раньше.

– Ты появилась вовремя. – Сестра похлопала ее по плечу, потом обратилась ко мне: – Рана пустяковая, скоро можно будет отплясывать на дискотеке.

– Утешила… – Я насильно улыбнулась, стараясь не обращать внимания на боль. – Раньше ты прочила меня в сборную по футболу.

– А мы здесь так и останемся? – подала голос Валерия. – Развяжите меня, пожалуйста…

Но нам с девчонками было не до «вампирши». Аннушка, Нина и я обступили неподвижно лежащего Вестника, удивленно наблюдая за происходившими с ним переменами. Зловещая татуировка исчезла, не оставив следа на бледной коже, клыки уменьшались на глазах, словно таяли в воздухе, лицо менялось, потихоньку обретая нормальное человеческое выражение.

– Невероятно! Он даже дышит. Может, еще и очнется.

– Почему невероятно, Нина? – поинтересовалась Аннушка. – Ты же не хочешь сказать, что я убила его взглядом?

– Нет. Скорее вернула к жизни. Татуировка светом Марса убивает, сжигая человека изнутри. Ни один Вестник не пережил главную битву больше чем на пару часов. Ладно, разбирайтесь с этим сами. Нам надо спешить. Аннушка, ты сможешь вывести ребят из пещеры?

– Конечно, – без особого энтузиазма откликнулась она. – Я попробую…

Небо на востоке светлело, стремительно приближая рассвет. Небосвод был чист, но укрывавшие его тучи, казалось, спустились на землю – такого густого, плотного тумана мне не доводилось видеть никогда прежде.

– Нам лучше управиться до рассвета. Чем выше поднимается солнце, тем сильнее становятся тени. – Сестра стремительно шла вперед, а я старалась не отставать, превозмогая боль в ноге. – Пожалуйста, иди быстрее, Яна.

– Я стараюсь.

– И мы, и Художник стремимся к одной цели. В канун главной битвы обычный ручей превращается в реку добра и зла, которая увеличит силы каждого, кто пройдет сквозь ее воды. Если это сделает Художник, нам придется нелегко.

– А ты уверена, что он еще не окунулся в волшебную воду?

– Вода обретает особые свойства только после восхода солнца. Когда мы встретимся, тебе придется взять на себя двоих одержимых тенями людей, а я займусь Художником.

Тропа извивалась между камней, постепенно погружаясь в белое марево. В ложбине лежал густой туман, и я представила, что сейчас нырну в бассейн, до краев наполненный молоком.

– Будь осторожна, Яна. – Сестра крепко сжала мою руку и шагнула в белую мглу.

– Ты тоже…

Она исчезла, а я стояла по колено в тумане, не решаясь идти вперед. Там, в густом мареве, меня ждала неизвестность. Враг мог оказаться совсем рядом, подкрасться сзади, неожиданно напасть, прежде чем я сумею понять, что происходит. Туман клубился, поднимаясь все выше, его струи превратились в белых змей, стремившихся опутать меня своими гибкими телами… Я понимала, что накручивать себя – последнее дело, а потому решительно шагнула вперед.

В этом «молочном киселе» трудно было различить даже собственную руку, поэтому двигаться приходилось очень осторожно, то и дело останавливаться, прислушиваться, затаив дыхание. Туман поглощал звуки, но откуда-то слева доносилось негромкое журчание ручья. Значит, мне надо идти туда.

Похоже, я не ошиблась в своих расчетах – впереди возник неясный силуэт человека. Нет, не человека… В этой белой мути мои чувства обострились, и я смогла уловить исходящую из тела этого существа энергию зла. Мне удалось бесшумно приблизиться к зомби и незаметно последовать за ним. Николай двигался к реке. Он шел уверенно и спокойно, не ожидая нападения. «Рано ты похоронил Сестер-охотниц», – подумала я и прыгнула ему на спину. Мы упали на жухлую траву, покатились по пологому склону. Археолог был крепким парнем, к тому же вселившаяся в его душу тень намеревалась сопротивляться до конца, а потому мне пришлось нелегко. Схватка проходила в жутком молчании при почти нулевой видимости. Несколько раз мне было плохо по-настоящему, однако любые неприятности заканчиваются, и вскоре отрубившийся Николай ватной куклой упал у моих ног.

Теперь настало время заняться изгнанием потерянной души. Для начала Охотнице следовало покинуть собственное тело, и это, по правде говоря, меня не особо радовало – слишком опасными и непредсказуемыми казались внетелесные путешествия. Но выбора не было. Я села на землю, поплотнее закрыла глаза, начала нараспев повторять непонятные слова. Произносимые определенным образом слоги позволяли сконцентрироваться, ослабить связь между телесной оболочкой и душой, этому помогал также особый ритм дыхания, от которого кружилась голова и хотелось спать…

Моя сверкающая, сотканная из света ладонь легла на лоб Николая. Парень был без сознания, но черты его лица исказились, превратившись в жуткую гримасу ненависти и злобы. Сейчас в его несчастной голове происходила борьба, злобный «квартирант» не хотел покинуть свое убежище, он цеплялся за душу жертвы, старался стать незаметным, прикинуться кем-то другим. Но тень не могла долго сопротивляться воле Охотницы – вскоре рот Николая открылся, из него поползла струйка черного дыма. Черное облако становилось все больше и больше, постепенно превращаясь в подобие человеческой фигуры. Выбравшись из тела жертвы, потерянная душа стрелой взмыла ввысь и растворилась в клубах тумана.

Сейчас все зависело от скорости. Я взлетела следом за призраком, зависла над землей. Пейзаж был как на ладони – горы, словно плававшие в молочном море, медно-красный краешек выползавшего из-за горизонта солнца, улепетывавшая прямо по белому мареву тень… Погоня не заняла много времени. Быстренько догнав потерянную душу, я одним ударом сбросила ее на землю, спустилась следом и молотила до тех пор, пока она не перестала сопротивляться. Теперь зловещий призрак больше смахивал на черную лужу среди камней и внешне выглядел совершенно безобидно. Но я-то знала: стоит дать ему передышку, он удерет, а потом примется искать новую жертву. Впрочем, ни о какой передышке не было и речи. Я дотронулась до тени своими прозрачными, сверкающими руками, она начала бледнеть, таять и вскоре исчезла без следа.

Настало время вернуться в собственное тело. Немного покружив над долиной, я нырнула в туман, где и разыскала бледную, распростертую на земле девчонку по имени Яна Акулиничева. Смотреть на себя со стороны крайне неприятно, а потому я поспешно юркнула в свое тело, стряхнула оцепенение и вновь посмотрела на мир уже глазами Яны.

– Яна… – Из белесой мглы возникла Нина. – Я уже беспокоиться начала.

– Все в норме. Николай свободен, тени конец.

– А я освободила Наталью Борисовну. Теперь у нас одна опасность – Художник. Ты его не встречала?

Странно, но наш враг исчез. Мы шли вдоль берега ручья, однако не могли обнаружить никаких следов его пребывания. Туман начал потихоньку рассеиваться, видимость улучшилась, но нам это пока не помогало. Художник сгинул, будто растворился в воздухе.

– Он не мог просто уйти? А может быть, это другой ручей, не тот, что должен превратиться в волшебную реку?

Я высказывала догадку за догадкой, а Сестра только отрицательно качала головой. Вид у нее был озабоченный и взрослый.

– Знаешь, наверное, мы все же заблудились…

– Нет, Яна. Просто у Художника в запасе всегда найдется какой-нибудь план.

– Очень точно подмечено, дорогуша, – прогремел над нашими головами знакомый голос. – Интеллект – вот что всегда выгодно отличало меня от вас, Охотницы.

Он стоял на уступе скалы метрах в десяти от нас и казался настоящим великаном. В руке Художник держал старинный арбалет. План злодея был прост, но беспроигрышен – мы находились на открытом пространстве, не могли укрыться среди камней и не могли обезоружить его. Прежде чем мы сумеем что-либо предпринять, кого-то из нас пронзит стрела. Сестра жестом остановила меня:

– Это мой бой.

Она медленно двинулась навстречу Художнику. Он прицелился:

– Мне так нравится убивать тебя, Роместа.

Я до боли сжала кулаки, наблюдая за происходящим. С моим зрением что-то случилось: события, которые должны были занимать долю секунды, воспринимались как в замедленной съемке – каждое движение растянулось почти до бесконечности. Вот Сестра, легко перескакивая с уступа на уступ, взбиралась по крутому склону… Вот лицо Художника исказила недобрая ухмылка… Вот стрела полетела прямо в грудь бегущей навстречу своей смерти девушке…

Сердце перестало стучать, повисло в пустоте в ожидании финала. Я все еще надеялась, что Нина в последний момент сумеет увернуться, но все случилось иначе – когда между стальным наконечником и живой плотью оставались считаные сантиметры, она перехватила стрелу рукой, прервав смертельный полет.

– Сегодня не твой день, Алученте!

Взлетев на уступ скалы, она размахнулась, намереваясь вонзить пойманную стрелу прямо в сердце Художника. Никто другой не смог бы отразить эту молниеносную и яростную атаку, но сила и ловкость нашего врага превосходили даже возможности Охотниц. Перехватив руку Сестры, Художник вынудил ее опуститься на колени:

– Не делай преждевременных выводов, красотка!

Стрела выпала из разжавшихся пальцев, покатилась вниз по склону. Я просто не знала что делать. Первым моим желанием было поспешить на помощь Нине, но она бы не простила моего вмешательства. Сестра хотела один на один сразиться со своим заклятым врагом, она вновь видела в нем брата Якова, она жаждала отомстить за страдания любимого человека. Однако просто стоять и наблюдать за тем, как Нине ломают руку, тоже не входило в мои планы. Я выжидала, приготовившись ринуться на помощь, как только дело примет совсем уж скверный оборот.

К счастью, моего вмешательства не потребовалось. Сестра все же сумела вырваться из рук Художника, отскочила в сторону, оттолкнувшись от уступа скалы, сделала сальто, взлетела метра на три и сверху обеими ногами ударила его в грудь…

– Нина!

Уступ скалы опустел. Возможно, оба, не удержавшись на маленькой площадке, сорвались вниз. Поспешно, превозмогая боль в раненой ноге, я начала карабкаться по склону. В голове мелькали тысячи мыслей, но все они сводились к одной короткой мольбе: «Только бы Сестра была жива! Только бы она уцелела!»

– Нина!

– Тише. От твоих криков обвал может случиться. – Нина выбралась из-за груды камней, скрывавших ее от моего взгляда, улыбнулась, протянула руку, помогая подняться на площадку. – Все кончено.

– Помогите…

Негромкий зов заставил меня подойти к краю площадки. Склон был почти отвесным, напоминал стену древнего замка. Падение с такой высоты не оставляло шансов выжить.

– Помогите…

Взглянув вниз, я отпрянула – на меня смотрели полные мольбы и отчаяния глаза. Художник не сорвался в бездну, он из последних сил цеплялся за уступ скалы, пытаясь выбраться наверх.

– Меда, спаси меня… Это же я, Алученте. Тот, кто любил тебя больше жизни.

Сестра стояла рядом, молча наблюдая за каждым моим движением. Честно говоря, я растерялась. Конечно, Художник был законченным негодяем и маньяком, но не так-то просто отказать тому, кто молит тебя о спасении.

– Меда, я люблю тебя… Протяни руку, только протяни руку…

Не выдержав этого взгляда, я отошла от обрыва. Вскоре раздался отчаянный вопль, а потом все стихло.

– Это тебе за Влада, брат Яков, – негромко произнесла Сестра.

Солнце поднималось все выше, его лучи золотили вершины гор.

Мы подошли к неширокому горному ручью. Туман рассеялся не полностью, но сквозь белесую муть уже можно было различить бурный, стремительно мчавшийся среди камней поток. Он срывался водопадом с небольшого уступа, обдавая ледяными брызгами всех, кто приближался к нему. Я поежилась от холода. Сестра с невозмутимым видом сняла куртку, начала расшнуровывать ботинки.

– Вообще-то сейчас не июль месяц.

– У нас мало времени, не капризничай.

– А это купание обязательно?

Нина окинула меня таким взглядом, что я предпочла оставить сомнения при себе и начала молча стягивать куртку.

– Надо очиститься, честно ответить на все вопросы, – нарушила молчание Сестра. – Только тогда мы будем готовы к главной битве.

– Нам бы мочалку прихватить и мыло…

Раздевшись, мы подошли к сверкающей хрусталем воде потока. Я с содроганием погрузила в него ногу и тут же отдернула ее, словно сквозь меня проскочила электрическая искра. Сестра, не дрогнув, вошла в студеную воду, поманила меня рукой. Горестно вздохнув, я двинулась вперед.

Скользя на мокрых камнях, мы приблизились к небольшому водопаду. Я думала, что холоднее мне уже не будет, но брызги пронзали тело, как ледяные иголки, дрожь становилась все сильнее. Еще один шаг – и на наши головы обрушился поток прозрачной, как хрусталь, обжигающе ледяной воды…

Исчезло все. Мир наполнило ослепительное сияние, мимо меня, как на огромной карусели, проносились безликие, почти прозрачные фигуры. Чем внимательнее я всматривалась в них, тем реальней становилось увиденное. Передо мной были уже не призраки, а обычные люди. Все, кто встречался мне в последнее время, – Нина, Аннушка, ребята из нашей группы, случайные попутчики, прохожие, которых я видела только раз… Потом в толпе промелькнули Светка, Зизи, неунывающие «колобки» и прочие мои московские приятели, мама, отец, бабушка…

Память перенесла меня в прошлое, вернула далеко не самые приятные моменты жизни. Мы ссорились с мамой, я знала, что не права, но продолжала из упрямства настаивать на своем, Светка пыталась мне помочь, а я сорвала на ней раздражение, мы с ребятами зло прикалывались над старенькой учительницей химии, изводили присматривавшую за нашей дачей Валентину Акимовну… Каждая из этих неприятных сцен задерживалась в моем сознании до той поры, пока я не признавала свои ошибки, откровенно называя все своими именами. Некоторые моменты жизни хочется поскорее выбросить из памяти, но теперь мне пришлось ответить за все. Суд продолжался…

Не знаю, долго ли длилось все это, может быть, несколько мгновений, а может, много часов – в этой сверкающей круговерти не было времени. Я вспомнила все, и теперь в мою душу вошло спокойствие. Но ненадолго.

Передо мной стоял Художник. Нет, Алученте – такой, каким он был в первой своей жизни.

– Меда, спаси меня… Это же я, Алученте. Тот, кто любил тебя больше всего на свете. Я и сейчас люблю тебя… Протяни руку, только протяни руку…

Это было как удар в спину. Только что я ощущала себя уверенной, спокойной, сильной, но вдруг все переменилось, и чувство вины переполнило душу. Этот человек погиб из-за меня. Стоило только протянуть руку, и он бы остался жив.

– Помоги мне…

Я сделала шаг навстречу, но потом остановилась, явственно представив подземный музей пыток, вспомнила, с каким удовольствием этот негодяй разглядывал жуткие инструменты палачей. Художник не раз пытался убить моих друзей, превращал случайных жертв в безумных, обреченных на скорую смерть Вестников, вонзил нож в грудь Кэйт, девушки, которая была предыдущим воплощением моей Сестры. Я представила постаревшее, измученное лицо Дракулы, подумала о том, что донос Художника не только перечеркнул его жизнь, но лишил покоя после смерти. Уже пятьсот лет клевета торжествует над правдой, и этого достойнейшего человека продолжают считать маньяком, вампиром, великим извергом. По вине Художника… Я отдернула протянутую было руку:

– Нет, я не жалею о том, что позволила умереть тебе в этой жизни, Алученте. Зло надо истреблять без жалости и снисхождения. Зло всегда остается злом. Наше великодушие не переделает злодеев. Ты не изменишься, избавившись от смертельной опасности, ты просто дождешься удобного момента и вонзишь нож в спину того, кто спас тебя. Сестры-охотницы должны защищать слабых, помогать людям, но, встретив зло, мы обязаны безжалостно уничтожать его! Я поступила правильно, моя совесть чиста!

Видения исчезли. Только что я доказывала свою правоту, разговаривала с призраками, и вдруг обнаружилось, что никакого Художника поблизости нет, мне на голову льется поток ледяной воды, а рядом стоит жалкая, посиневшая от холода Нина.

– Все в норме? – Она попыталась улыбнуться, стуча зубами.

– Кажется.

Когда мы выбрались из ручья, то обнаружили, что наши раны зажили, не оставив даже следа. Исчезли борозды, оставленные клыками Вестника, затянулись ожоги на руке Сестры. После «водной процедуры» мы чувствовали необычайный прилив сил. Гнев, злость, чувство вины, сомнения растворились в волшебном потоке, и теперь мы были готовы к главной битве.

Уже уходя, я обернулась и посмотрела на бегущий среди скал ручей. Солнце давно высушило туман, а над водопадом сияла маленькая радуга.

Полдень. Не по-осеннему жаркое солнце висело над нашими головами, припекая макушки. Мы стояли спина к спине посреди святилища Залмоксиса, ждали. Кругом не было ни души, теплый осенний денек навевал спокойную сладкую грусть. Казалось, сейчас просто не может произойти ничего дурного. Однако впечатление было обманчивым – в действительности здесь в эти самые минуты черные призраки готовились к решающей битве, собирали свое несметное войско.

– Начинается… – едва слышно прошептала Нина.

– Где они?

– Везде. Присмотрись внимательнее.

Сестра не ошиблась, тени были повсюду. Они тонкими струйками черного дыма сочились из-под земли, прилетали с дуновениями ветерка, окружали нас со всех сторон. За последнее время я видела столько страшного, что уже успела привыкнуть к кошмарам, уверовав, будто меня нельзя ничем напугать, но теперь поняла, как сильно заблуждалась. Тени несли с собой страх. Он потихоньку овладевал сознанием, становясь все сильнее и сильнее. Здесь, на этом крошечном пятачке, собрались несметные орды озлобленных, жестоких, готовых сражаться до конца потерянных душ, одержимых одним желанием – уничтожить Охотниц.

Черный дым концентрировался, становился все гуще, затягивал зловещей дымкой небо. Солнце померкло, превратилось в багрово-красный шар, силуэты гор растаяли во мгле.

– Спокойно, Яна. Мы обязательно победим.

– Я знаю.

– Удачи тебе.

– Удачи…

Я даже не заметила, как покинула свое тело. Вроде бы ничего не изменилось, но потом оказалось, что моя полупрозрачная, сотканная из света рука сжимает сверкающий меч. Сестра по-прежнему прикрывала мне спину, и я знала, что в ее ладони зажата рукоять такого же, похожего на застывшую молнию меча.

Черный туман, застилавший небо, начал сгущаться, обретая форму огромного многоголового чудовища. Теперь я понимала, почему Охотницам не дано было помнить свои предыдущие битвы, – зрелище было настолько ужасным, что воспоминания о них не позволили бы нам жить дальше, свели бы потихоньку с ума. У монстра было бесчисленное множество голов на длинных, невероятно гибких шеях, эти похожие на змей щупальца непрестанно извивались, будто исполняли завораживающий жуткий танец смерти. На нас смотрели тысячи безобразных свирепых лиц, на каждом из них была написана жажда убийства, неистребимая ненависть ко всему живому.

– Любую тень можно уничтожить. Не робей, Меда.

– Я и не робею, Роместа.

На самом деле мне было страшно до чертиков. Наверное, я бы вообще предпочла не появляться на свет, если бы знала, с чем мне предстоит столкнуться в жизни. Но в моих руках был сверкающий меч, за спиной стояла Сестра, и мы не имели права на слабость.

Битва началась. Чудовище атаковало со всех сторон, прикосновения черных змей приносили обжигающую боль, сверкали огненные клинки, сносившие одну за другой омерзительные головы монстра. Меч в моей руке двигался легко, страх ушел, отрубленные головы растворялись в воздухе, так и не достигнув земли, но наш враг и не думал сдаваться. На месте отсеченных голов появлялись новые, сражение затягивалось.

«Он измотает нас, возьмет измором, – подумала я, увертываясь от острозубой пасти, выплевывавшей клочья черного тумана. – Так нельзя. Надо что-то менять…»

План возник быстро и показался довольно удачным. Мне всегда, во всех жизнях лучше всего удавались прыжки, этим я и решила воспользоваться.

– Роместа, подбрось меня!

Сестра поняла с полуслова, отпихнув ногой особо надоедливую голову, она повернулась ко мне:

– Давай!

Я разбежалась, оперлась на руки Сестры, она распрямилась, сильнейшим толчком подбросив меня вверх. Прыжок удался на славу. Многоголовый монстр остался далеко внизу, в глаза ударил яркий солнечный свет, площадка, на которой проходил бой, показалась огромной черной кляксой. Несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, я приземлилась точнехонько на загривок чудовища. Трудно устоять на раскачивавшейся, как корабль в пятибалльный шторм, спине гигантского существа, но мне все же удалось сохранить равновесие. Тело монстра покрывала броня – уродливые, усеянные наростами и шипами пластины. Теперь надо было найти щель в броне, вонзить туда меч, так, чтобы одним ударом проткнуть сердце этого порождения тьмы.

– Меда…

Я даже не была уверена – прозвучал крик Сестры или нет, но понимала, с ней что-то не так. Забрасывая меня наверх, она выпустила из рук меч и могла дорого поплатиться за это. Огромные щупальца извивались, заслоняя обзор, мне никак не удавалось посмотреть вниз, туда, где должна была находиться Сестра.

– Роместа!

Ни звука в ответ.

– Роместа!

В какой-то момент мне показалось, что одна из голов чудовища держит в своей пасти хрупкую человеческую фигурку, но потом все заслонила волна черного тумана.

Отчаяние лишило сил. Я стояла на мотавшейся из стороны в сторону спине чудовища, опустив поблекший, утративший сияние меч, не зная, что делать. Жизнь потеряла смысл, все было напрасно, бесцельно, глупо… Зачем продолжать борьбу, если Сестра мертва и никогда больше не возродится к новой жизни? Зачем противиться судьбе?

Но Сестры-охотницы никогда не сдавались без боя. Даже если Роместа погибла, я не имела права проиграть в главной битве своей жизни. Еще оставался шанс остановить нашествие черных призраков, и я должна была воспользоваться им. Нельзя сдаваться, как бы трудно ни было. На слабость нет права. Бороться до конца, вопреки всему и… победить. Только так!

Меч вновь сиял ярче молнии. Я взяла его обеими руками, подняла над головой и с размаху погрузила в щель между пластинами панциря.

– За Роместу!

В первую секунду монстр даже не почувствовал удара, но сияющий меч уже принес ему смерть. Я знала это абсолютно точно, чутье Охотницы не могло обмануть меня. Могучая спина содрогнулась, затряслась мелкой дрожью, головы одна за другой стали слабеть, повисая вдоль тела, как лопнувшие воздушные шарики. Агония была недолгой, черное чудовище рухнуло на землю, замерло без движения.

Огромная, покрытая броней туша стала полупрозрачной, рыхлой, словно слепленной из тумана. Я уже не могла стоять на спине поверженного врага и сорвалась вниз, пролетев сквозь густое черное облако, в которое превратилось тело монстра. Он растаял, как самый обычный черный призрак, не оставив после себя следа.

– Меда!

– Роместа? – Я подняла голову, не в силах поверить в обрушившуюся на меня радость, и с недоверием смотрела на Сестру. – Ты жива?

– Процентов на восемьдесят.

– Я думала…

– В какой-то момент и у меня такая мысль возникла, но все обошлось. Я сумела подхватить свой меч…

Мы долго стояли обнявшись. Я плакала то ли от счастья, то ли от пережитого кошмара, а глаза Сестры оставались сухими. Она только гладила меня по голове, утешая, как маленькую несмышленую девочку.

Земля была твердой и каменистой, небо – безоблачным, солнце – не по-осеннему жарким. Мы лежали неподвижно, не в силах шевельнуться, широко раскрытыми глазами смотрели в голубую бездну. Я не чувствовала себя победительницей, слишком устала, чтобы радоваться этому…

– Яна! Нина! – подбежавшая к нам Аннушка с тревогой посмотрела мне в лицо. – Вы не умерли?

– Порядок…

Силы потихоньку возвращались. Опершись на протянутую Аннушкой руку, я поднялась с земли. Хотела помочь Сестре, но она встала сама:

– Битва окончена. Мы победили.

– Здорово! Даже не знаю, что надо говорить в таких случаях. Вы молодцы, настоящие герои! – тараторила блондиночка. – А с нами было так: в пещере я освободила всех пленников, и мы уже собрались было выбираться из этого жуткого места, как вдруг Вестник пришел в себя. Когда он зашевелился, я чуть не умерла от испуга. Конечно, у него уже не осталось клыков, и все равно было очень страшно… Но он оказался самым обычным парнем, честное слово!

– Он тебя должен благодарить, Аннушка.

Блондиночка залилась краской:

– Я сама не знаю, как все получилось. Просто посмотрела на него и… Короче, когда мы выбрались из пещеры, вовсю сияло солнце, но вдруг небо заволокло тучами и налетел смерч, черный такой столб. Он шел прямо на нас! Кошмар! Однако в последний момент он изменил направление и двинулся к святилищу Залмоксиса. Мы думали, вам конец.

Тем временем к нам подбежали остальные. Среди них были и Наталья Борисовна, и Николай, и тощий рыжеволосый парень, в котором только человек с очень богатым воображением мог угадать черты Вестника. Они толпились рядом, с нескрываемым восторгом разглядывая нас. Рыжий парень вышел вперед, протянул руку.

– Май нэйм из Джон Макгоуэн, – представился он и широко улыбнулся.

– Нина.

– Яна.

Честно говоря, я без особого энтузиазма пожала его руку, слишком уж яркими и страшными казались воспоминания о наших прошлых встречах. Цепкий взгляд Сестры задержался на лице возглавлявшей экспедицию «черных археологов» женщины. Нина поманила ее рукой, они отошли в сторону. Весь разговор мне услышать не удалось, но фразы: «Грабить мертвых нехорошо» и «Будете иметь дело со мной» давали представление, о чем шла речь.

– Мы совершенно выбились из графика! – всплеснула руками Наталья Борисовна. – Надо немедленно сообщить обо всем в посольство! Признаюсь, все, что произошло после похищения ребят, я помню как в тумане. Какие-то переезды, подземелья… Я очнулась на берегу ручья несколько часов назад, а потом встретила остальных. Что случилось? Где тот мужчина, который похитил всех вас?

– В этой жизни он нам больше не навредит, – твердо сказала Нина. – Он получил по заслугам.

Ребята и археологи оживленно обсуждали последние события, а мы с Сестрой тихонько отошли в сторону, поднялись на небольшой холм. Вокруг расстилался знакомый пейзаж – здесь не просматривалось каких-то немыслимых красот на радость праздным туристам, но мне была дорога эта земля. Земля, с которой почти две тысячи лет назад начался наш путь…

– Что ты собираешься делать, Яна?

– Честно говоря, пока не думала. Наталья Борисовна убеждена, что нас похитили, и это здорово – теперь не надо ничего выдумывать. Мы же не виноваты, что нами заинтересовался маньяк! Он не спрашивал у нас разрешения.

– Точно… А потом?

– Когда все утрясется, вернусь в Москву, а на зимние каникулы приглашу тебя в гости.

– Спасибо.

– Приедешь?

– Постараюсь.

– Я буду очень ждать, Нина.

– А твои планы как Охотницы?

– Знаешь, главная битва позади, а значит, появилось время для нормальной жизни. Надо закончить школу и все такое… Потом, когда окончательно вырастем, займемся своим настоящим делом – будем избавлять мир от черных призраков. Сейчас, мне кажется, мы еще не готовы полностью посвятить себя этому занятию.

– Да уж. Представляю, какая меня ждет взбучка, когда я вернусь домой! – Нина вздохнула. – Думаешь, только тебе нельзя удирать из дому?

– А я думала, ты ничего не боишься.

Сестра только усмехнулась, потом ее глаза стали серьезными и печальными:

– Как ты думаешь, в этой жизни я сумею найти Влада?

– Должны же вы когда-нибудь обрести счастье!

– Так и будет…

Светило солнце. У наших ног лежал покрытый жухлой травой склон, грудь наполнял свежий, необыкновенно чистый воздух. Только теперь мне удалось понять переполнявшее меня чувство – я была счастлива…

Content

Елена Артамонова
Большая книга ужасов. 57

Бойся собственной тени!

Часть I. Нежданное наследство

Часть II. Музей ужасов

Готический замок Дракулы

Пролог

Бухарест, 27 августа 200… года

Часть первая. Вояж за страхом

Флоренция, 1463 год

Замок Вышеград, окрестности Буды, 1463 год

Монастырь Горион, 1463 год

Валахия, 1476 год

Часть вторая. Главная битва

Дакия, 103 год н. э

Дакия, 103 год н. э