Лероев Михаил

Соня в зимнем лесу

В один из холодных январских дней, по соседству со сказкой, чудеса приключились…

Чудесам ведь всё равно – лето на дворе, зима ли – у них круглый год дела важные.

А началось всё с того, что Соня пред самым завтраком в заледенелое окошко выглянула. И ничего там не увидела, узоры одни.

- И как я теперь узнаю, как там мои снегири, может холодно им? Заболеют ещё, маленькие… - думала она над нетронутой тарелкой, - Интересно, а манную кашу они едят?

- Едят, - сказала кукушка.

- Ой… - удивилась Соня, - Часы говорящие, чего только взрослые не придумают.

- Часы-то не говорящие, - обиделась птичка, - Только я… Мы ведь, кукушки часовые, и не то умеем…

- И загадки отгадывать?

- Конечно, и загадывать – и разгадывать, всё как положено.

Но тут пришла бабушка, и кукушке ничего не оставалось делать, как вернуться в свой домик. Девочка восторженно смотрела на расписные ставенки – как это она раньше не замечала, что часы волшебные!

- Ну что, горюшко луковое, не даётся тебе каша? – улыбнулась бабушка.

Соня покачала головой.

- Ладно, иди одевайся, гулять пойдём.

На прогулке всё было как обычно, да только мысли о необыкновенных часах всё не давали девочке покоя. Казалось, вот-вот и снеговик заговорит с ней, и ворона, что на ветке рябины пристроилась, - как будто подмигивает.

А снегирей-то нет…

Соня погладила снеговика – снежный бок был холодным. «Наверное, этот снеговик не простой, а из мороженого». Вот и конфета у него вместо морковки!

Тут ворона вспорхнула с ветки – и села на непокрытую голову снеговика. Села и на Соню глядит - будто сказать хочет: девочка-девочка, а мы ведь с тобой знакомы!

И правда знакомы, обрадовалась Соня – ведь это та самая ворона из Волшебного леса, как она забыть-то могла!

- Ой, здравствуйте, госпожа ворона!

- Карр!

- Как ваше здоровье?

- Кр-каррр…

- А я вот в новый год простудилась, - пожаловалась девочка.

Ворона оглянулась куда-то в сторону леса – и снова к Соне, а большие тёмные вороньи глаза как-то загадочно подмигивают…

- Вы из леса? А как там друзья наши поживают?

Ворона ничего не ответила, только нахохлилась, крыльями развела – совсем как бабушка, когда о чашке разбитой сожалеет.

Потом взлетела – и уже на соседнем дереве сидит.

Ой, как было бы замечательно, вот так, за вороной в лес, посмотреть, чего там интересного. Но надо же разрешения спросить!

Обернулась Соня, но бабушки не увидела.

«Ничего, я ненадолго, только на минуточку, лес-то рядышком – и ворона хорошая, в обиду не даст».

Санки оставила, а сама за вороной. Соня к дереву, ворона на другое, Соня к нему, а ворона уже где-то далеко в чаще.

Долго ли, коротко, так они шли, а поняла Сонька, что уже и минуточка прошла, и намного больше… Бабушка волноваться будет? Но, если подумать, то ведь девочка она большая, старших слушается, может всё и обойдётся?

Решила она, что ничего страшного не произойдёт, главное, ворону не потерять. А та, как заправский экскурсовод, вдоль тропинки ведёт, чтобы в сугробы не завести.

Смотрит девочка – а между елей раскидистых домик стоит. Да не простой, а та самая избушка на курьих ножках, что из сказки!

Ворона – юрк в приоткрытую дверь.

«Ну вот, к Бабе Яге в гости пожаловала…»

И вспомнила она, что сама же лесную колдунью президентом и назначила. Вот, пора узнать, чего там нового в лесу сказочном за это время произошло.

Как там говорится? «Избушка-избушка…»

- Ой, это в сказке про Ивана-Царевича, - опомнилась Соня.

А избушка сама ей навстречу дверь и распахнула.

- Явилась, умница-раскрасавица! – беззубый старушечий рот расплылся в широкой улыбке, - А мы давно тебя тут поджидаем.

Увидела Соня, что стол ломится от пирогов да ватрушек, самовар пузатый пыхтит, Котофей Учёный за столом сидит, из блюдца чай ароматный попивает, леденцом закусывает. И ворона тут же, на подоконнике, крылышки чистит! Мол, я не я, винить не меня, привела – и забыла.

А раньше, помнится, говорящая была, самая что ни на есть учёная!

- Обет молчания у неё, - объяснила Яга, догадавшись, о чём Соня думает. – Всё у нас нынче не так. Чудно как-то в Лесу заповедном стало… Русалки в спячку впали, Водяной в Домовые перевёлся, Лихо Одноглазое в отшельниках теперь. Зверушки разные невиданные появились… Что такое – ума не приложу, голову сломала, а понять так ничего и не смогла. Выручай, старую…

Эх, решила Соня, ну какой с неё-то толк, она девочка, в школу ещё даже не пошла.

- Помнишь клубочек волшебный, что дорогу указывает? Я его тебе в подмогу дам. Сходи с ним в самую глубь леса, разведай, что да как – поговаривают, что поселилось там что-то…

Была не была, выручать надо!

Отведала Соня старушкиных ватрушек, напилась душистого чаю – и в путь. На сей раз одна, без вороны, с клубочком волшебным.

Идёт, по сторонам смотрит, всему удивляется. Зимний лес он ведь совсем другой… Заснежено всё, а ёлки по-прежнему зелёные… Вернулся лесной художник!

Тихо вокруг, никого… Долго шла, времени счёт потеряла, клубок разматывается, а пряжа в нём всё не кончается.

И чем дальше в лес, тем морознее…

Вышла на полянку – и в тот же миг клубочек остановился, нить обратно сматывать начал.

Поняла девочка, что добралась, да вот куда добралась? Полянка как полянка, ну и что, что ёлки синие, и сундук под одной из них стоит. Что делать-то?

Присела на сундук и стала сказки вспоминать, может, слова какие есть волшебные? Вспоминала, вспоминала, да всё не то: Трое из ларца не появились, Сим-Сим не открылся, «по щучьему веленью» не помогло…

Вот так и ходи в лес одна, без спроса!

И холодно – жуть, зуб на зуб не попадает, шубка вся заиндевела, ручки замёрзли, личико тоже.

Сидит Сонька на сундучке, валенками друг о дружку колотит, согреться пытается.

Клубку вон хорошо – закатился в сугроб и греется!

Слышит – идёт кто-то. Снег хрустит под грузными шагами, и звуки песенки доносятся.

И тут, выходит на поляну дед, шуба искрится от драгоценных камней, бородища по пояс, глаза добрые, в правой руке посох блестящий – ледяной или хрустальный, поймёшь вот так разве?

- Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе…

Посмотрел на Соню - и диву дался.

Ресницами заснеженными захлопал, бороду левой рукой поглаживать стал.

- Маленькая-то какая, а туда же… Тоже за камнями самоцветными, жемчугами волшебными пришла? Вот тебе и раз… Удивила дедушку…

Смутилась Соня. Драгоценности ей, конечно, не помешали бы, да только вроде за чем-то другим её Яга сюда отправила? Только вот так сразу и не вспомнить…

- Чего молчишь? Али меня боишься?

- И совсем не боюсь! Вы добрый, на дедушку моего похожи.

- Ну, я на всех дедушек похож, не ты первая мне это говоришь! Чего ты-то тут одна делаешь?

- Лес спасаю.

Дед так и сел.

- От кого?

- Знать бы… - и рассказала как на духу – и про вороний обет молчания, и про Лихо одноглазое, и про спящих русалок. И про то, что в лесу, где-то в самом заповедном местечке поселилось что-то невиданное.

Старик выслушал, бороду почесал:

- Спящие русалки и раньше у нас водились, одна в пещере богатырской, в хрустальном тереме почивает, уж триста лет как. Водяной всегда чудачил, да и звери за морем всякие встречаются, каких у нас нет. Вот только Яга понапрасну тревогу бить не станет, это верно. Разобраться нужно… Посох мой волшебный, покажи нам Самую Глубь Леса!

Посох поворчал, но послушался: как давай на снегу что-то чертить – и открылись перед ними картины удивительные. Одна картина замерла, посох остановился – и увидела Соня:

Стоит в самой непроходимой лесной чаще, посреди снегов мельница, маленькая, с игрушечный домик, лопасти-вертушки крутятся на ветру, а во все стороны облачка цветные от них разлетаются.

- Чудомельница, - похвалися дед, - Только в нашем лесу есть, больше нигде! В красную сказочную книгу занесена.

«Ой, - подумала Соня, - У чудес, оказывается, тоже есть свои заповедники и красные книги»

- Всегда она там стояла, да только что не так?.. Неужто сломалась?

И правда: сказки какие-то неправильные из мельницы вылетали. Злые, неспокойные, неровен час совсем всё в лесу в запустение придёт… Как быть?

- Эх, память моя стариковская! – хлопнул дед себя по лбу, - Да как я забыть мог: ведь ветер западный выходные взял – в тёплые страны на отдых полетел. Вот мельница и сбилась с толку, ветров-то всегда четыре брата было.

Соня была девочкой умной – и сразу всё поняла: никакого чуда-юда в лесу не поселилось, это всё дедушкина память виновата. Не приди она в лес, да не повстречай доброго волшебника, так бы всё и испортилось…

- А теперь, Соня, держись крепче!

Набрал дед полные лёгкие воздуха – и как дунет, вокруг свист, метель, ураганный ветер… Потом всё успокоилось, - и увидела Соня через посох: мельница уже совсем другие сказки даёт, правильные, добрые, совсем как в книжке.

А в книжке ведь почти так же, как в жизни, правда?

Потом они с Дедом Морозом ещё к Яге на чаепитие пожаловали, там их целая компания ждала: Водяной, русалки, художник лесной, звери самые разные. Ворона не смолкала, всё трещала, трещала, никак наговориться не могла, соскучившись по болтовне.

И бабушка Соню не ругала, когда она домой вернулась – потому что сразу в рассказанную историю поверила. Бабушка – она ведь добрая, добрее самой Бабы Яги!

Только вот, пока лесной дед мельницу чинил, случилось кое-что. Сундук с самоцветами, что под ёлкой стоял, улетел, только его и видели. Он ведь просто стоял, никто его удерживать-то не позаботился…

«Ничего, решила Соня, мы его потом обязательно сыщем!»

Но это уже другая история…

Content

Лероев Михаил Соня в зимнем лесу