Татьяна Саражина, Виталий Саражин

Под знаком Черного Арахна

Первая искусственная инсеминация была успешно проведена еще в 1750 году. С тех пор вспомогательная репродуктивная медицина достигла небывалых высот. Так, в 1978 году на свет появилась первая девочка, зачатая методом экстракорполярного оплодотворения, — Луиза Браун. На сегодняшний день число детей из пробирки во всем мире составляет более 3 млн, и их количество растет с каждым днем во всех странах. Во всем мире с помощью ЭКО рождаются примерно 30 тысяч детей ежегодно.

Из Интернета.

«Ученые… в принципе не способны понять, как зарождается жизнь не только у людей, но в целом у любого живого существа. Если общество не поставит преграду на пути ЭКО, под угрозой окажутся очень важные вещи — идеи гуманизма и единства человеческого общества, наша половая принадлежность, отношения с предками и потомками».

Леон Касс, биолог Чикагского университета, бывший глава Совета по биоэтике при президенте США.

«Да к черту [эту природу]. Давайте построим новые биосистемы, которые нам будет проще понять, так как мы сами их и создали».

Дрю Энди, биолог из Массачусетского технологического института.

Глава 1

Украина, Одесса, 2012 год.

Виктор проснулся с тяжелой головой, — в ознобе. Снова этот сон: пауки, пауки, пауки… Правда, в этот раз они не работали в цехах, лабораториях, не бегали по улицам, а играли на странных музыкальных инструментах, пели и плясали. Каркающие голоса и дикая неритмичная мелодия до сих пор неотлучно сопровождали еще сонного 33-летнего атлетично сложенного мужчину.

Началась вся эта лабуда со снами пару месяцев назад. В тот раз невидимый режиссер показал Виктору город, населенный пауками, которые ездили по улицам на странных машинах, бегали и скакали по некоторому подобию тротуаров, висели на паутине между высокими домами. В воздухе порхали похожие на стрекоз разноцветные летательные аппараты. «Экскурсия» длилась всю ночь. Проснулся тогда Виктор обескураженным, — ну, надо же, такой странный сон. Его реализм просто поражал. Пришлось по старой, перенятой еще от матери, привычке, заглянуть в потрепанный, видавший виды, сонник. Тот посулил предстоящие неприятности.

Но, наоборот, день прошел на редкость удачно. Неожиданно вызвал к себе генеральный директор промышленного объединения, в конструкторском бюро которого Виктор работал уже не один год замом начальника. После обстоятельной беседы с руководством его назначили главным конструктором. Предшественник, при странных обстоятельствах, так и не вернулся из морской прогулки по Средиземноморью, предпринятой пару недель назад во время очередного отпуска. Уходя от генерального, Виктор обратил внимание на оригинальную заколку его галстука в виде скорпиона, наносящего удар хвостом.

С тех пор «паучьи» сны стали периодически, раз в два-три дня, посещать мужчину, пугая его реалистичностью. Как-то сама собой стала понятной каркающая речь арахноидов. И вот сегодняшней ночью — «концерт», во время которого огромная самка, похоже, тарантула, пела что-то про высокие чувства и про яйца будущего потомства. Виктор сплюнул, нет, надо что-то делать. Так и свихнуться недолго. Сегодня же надо заглянуть к знакомому психотерапевту. Взглянул на часы, ого, уже пора на пробежку.

В прихожей, возле двери хозяина уже ждал с поводком в зубах, Стронг. Миттельшнауцер окраса «перец с солью» был уже далеко не щенячьего возраста, но пребывал в прекрасной форме. Здоровый образ жизни, не пьет, не курит, в сексе умерен, — вздохнул Виктор. Пока хозяин надевал поверх спортивного костюма легкую куртку, пес в нетерпении перебирал лапами. Наконец, вышли, точнее, выбежали на улицу.

Виктор любил свой город, который считал родным, но главной его, и самой красивой, улицей полагал вовсе не Дерибасовскую, а Французский бульвар. Здесь поселились его родители после приезда из Москвы, здесь он закончил политех, который раскинул свои корпуса в какой-нибудь сотне метров от его дома на параллельной улице. Вот и в это раннее осеннее утро Французский поражал шелестом опавшей листвы под ногами и каким-то своим, чисто одесским, уютом.

На ближайшем перекрестке к бегущему трусцой тандему присоединилась Марина, легко взяв предложенный темп. На ходу кивнула Виктору, а пса успела потрепать по загривку. Стронг радостно запрыгал вокруг женщины, в которой он души не чаял. Собака безошибочно разбиралась в людях. Виктор без судорог не мог вспоминать, как Стронг нагадил в шикарный итальянский сапог очередной подружки, которая заночевала у них дома. И, ведь, никогда не позволял себе отправлять естественные надобности в квартире, да и как попал?! Тогда зареванная Антонина выдвинула ультиматум: «Или я, или он». Ну, что же, Виктор свой выбор сделал и никогда о нем не жалел. Впрочем, как показали дальнейшие события, Стронг таки оказался прав. Бывшая пассия изрядно попортила потом кровь мужчине.

А вот к бегущей ныне рядом блондинке оба мужика относились исключительно положительно. Правда, и знать они о ней, практически, ничего не знали. Живет по соседству, на той же улице, по утрам бегает, кажется, юрист. По взаимному молчаливому уговору ни Виктор, ни Марина свои отношения, дальше совместной утренней пробежки, не углубляли. «Привет, — привет; пока, — до завтра!», — вот, пожалуй, и все. Вот и сейчас обменялись между собой парой-тройкой слов, в конце пробежки Марина о чем-то пошепталась со Стронгом. Пес внимательно слушал женщину, а потом лизнул ей руку. «Ого, ну и ну!», — только и подумал Виктор, поднимаясь на свой третий этаж.

Скромная «двушка» досталась ему от родителей, которые лет десять назад переехали на ПМЖ в дачный домик под Одессой. Предки получили эту квартиру плюс дачу в обмен на московскую квартиру еще в 96-ом. Впрочем, отец был коренным одесситом и часто рассказывал детям о своем детстве, которое прошло в чисто одесском дворике, на углу Балковской и Дальницкой. Об этом дворике писал еще Бабель в начале прошлого века.

Побрившись и быстро позавтракав дежурной овсянкой и зеленым чаем, мужчина тщательно оделся и, сопровождаемый недовольным ворчанием Стронга, вышел во двор. Его «Форд Фокус», припаркованный на стихийной стоянке, выделялся на фоне своих автоколлег только что вымытыми боками и ослепительным блеском отполированных стекол. Рядом, скромно потупившись, с ведром и губкой, стоял соседский пацан.

— Что, Гоша, — опять? — Виктор был в курсе семейных проблем двенадцатилетнего мальчишки. Раз тот моет машину, значит, родители ушли в очередной запой, оставив сына без куска хлеба, не говоря уже о масле. Но у того были свои принципы, он никогда не попрошайничал, — мыл соседские машины, выносил старикам мусор, помогал дворничихе.

— Да, опять, — коротко произнес, не поднимая глаз, Гоша и принял от соседа честно заработанную двадцатку.

— Дядя Витя, а Стронга погулять не надо? — услуга была бесплатной, мальчик мечтал о своей собаке, и вечерняя прогулка с миттельшнауцером была для него своеобразным подарком. Виктор, когда знал о задержке на работе, частенько прибегал к помощи Гоши, не боясь доверить тому свою квартиру. Вот и сейчас он молча протянул ключи пацану и сел в машину.

Через полчаса, преодолев, еще не очень многочисленные в этот утренний час, пробки, он входил в свой кабинет. Работы накопилось немало, на выходе был принципиально новый проект, находившийся на личном контроле самого руководителя производственного объединения. С заказом что-то явно было не так, их КБ разрабатывало только два блока, которые, судя по всему, должны были стать частью установки непонятного предназначения. Даже он, главный конструктор, кроме входных и выходных параметров, не был проинформирован об этом глубже.

Спустя час, от компьютера его оторвал звонок секретарши генерального директора:

— Петр Васильевич приглашает Вас сегодня на ланч.

Поблагодарив женщину, Виктор задумался. Генеральный был не совсем Петром Васильевичем, — потомок российских эмигрантов белогвардейской волны, Питер Григорьефф, лет пять назад прибыл из Соединенных Штатов на предложенную ему владельцами фирмы высокую должность. Руководил он подчиненными, в основном, через своего, прибывшего вместе с ним из Америки, помощника и секретарши. Не баловал личными встречами генеральный и главного конструктора. После назначения Виктор сегодня впервые допускался к «телу». Видимо, речь пойдет о странном проекте. Инженер еще раз склонился над расчетами.

Но ланч проходил совсем не так, как предполагал Виктор. Уютно устроившись в отдельном кабинете фешенебельного ресторанчика, мужчины говорили обо всем, кроме работы. Погода, политика, история и архитектура Одессы. Тон разговору сразу же задал Питер, который именно так и попросил себя называть. Только в самом конце застолья, уже во время кофе с превосходным коньяком, генеральный небрежно спросил:

— Как там проект? Еще не закончили?

— Уже на выходе, осталось проверить еще кое-какие расчеты и через пару дней будем готовы к сдаче. Конечно, если бы мы знали о предназначении всей установки, удалось бы избежать возможных ошибок и неточностей.

— Всему свое время! — Питер предостерегающе поднял обе руки, блеснули миниатюрные золотые запонки в виде паучков с бриллиантовыми брюшками.

Уже позже, возвращаясь домой после работы, Виктор вдруг вспомнил, что заколка галстука генерального тоже «паучья», только вместо платинового скорпиона, виденного ранее, на шелковом эксклюзиве в этот раз красовался золотой тарантул.

Гоша уже ждал у подъезда, и, протягивая соседу ключи, виновато произнес:

— Дядя Витя, это не я, это — Стронг.

— Что случилось? Что он там натворил?

— Вот, — на ладошке мальчишки лежало что-то, похожее на миниатюрнейший фонарик, — Стронг принес откуда-то из Вашей спальни, — Гоша никогда не входил в квартиру дальше прихожей.

— Ладно, не парься, разберусь, — Виктор покатал в руке незнакомый аппаратик размером с флэшку, — получи бонус, и протянул мальчику один из двух огромных бутербродов, уже традиционно купленных на ужин в одной из частных кулинарий возле работы.

После ужина, Виктор, в сопровождении виновато жмурящегося Стронга, прошел в спальню. Так и есть, в отсутствие хозяина миттельшнауцер не только почивал на его кровати, но и ухитрился, взобравшись на спинку кресла, устроить ревизию на платяном шкафу. На полу валялись пыльные подшивки журналов, старый портфель, еще какой-то хлам.

— Где взял? — мужчина протянул собаке незнакомый приборчик.

Реакция Стронга была немедленной, он вздыбил шерсть и залился оглушительным лаем. Затем, рыча, кинулся к шкафу. «Ну и дела!», — Виктор недоуменно покачал головой. Взяв набор инструментов и вооружившись лупой, начал исследование прибора.

Несмотря на незнакомую конструкцию, имеющему образование электронщика, Виктору в течение часа удалось, в основном, разобраться с предназначением прибора. Вывод его обескуражил, — находка Стронга явно выполняла функцию излучателя, параметры которого еще предстояло определить.

Глава 2

Москва, 2012 год.

Рывок. Анна села в кровати. Что это за звуки? Что вырвало ее из сна, причем так резко? Перед глазами все еще колыхались толстые, покрытые грубыми волосами лапы. Опять этот проклятый кошмар! Сон постепенно уходил. Поведя взглядом чуть влево, Аня наткнулась глазами на, смутно видимый в слабом свете наступающего утра, меховой шар, который, к тому же, издавал жуткие угрожающие звуки. Оскалив клыки и прижав к голове уши, прямо ей в глаза смотрел ее кот — Тима. Тимоня, который любил потихоньку пробираться в спальню, несмотря на ее запреты и укладываться ей под бочок, хотя у него было свое очень уютное местечко в коридоре возле тумбочки. Там располагался его домик, весьма, кстати, дорогое приобретение. Возле домика тянулся до самого потолка столб, обвитый веревкой. Это чтобы драть когти, ежели придет такая надобность, а не портить немногочисленную мягкую мебель в квартире. Тима любил свой уголок, но что может сравниться со сном рядом с обожаемой хозяйкой? И, если дверь в спальню оставалась неплотно прикрытой, то утром Тимоню можно было найти уютно спящим рядом с Аней.

Аня с недоумением смотрела на Тиму. Он, что? Скалится на нее, что ли? Такого не может быть однозначно. Тогда что? На кого он шипит? Он так же напуган, как и она. Может быть и он видит этих отвратительных созданий? Каким образом он может видеть это? Хотя, часто ловила себя на мысли, что между ней и котом существует какая-то мистическая связь. Всегда, каким-то образом знала, что хочет кот. Просто смотрела на него и, как бы, понимала. По мере того, как перед ее мысленным взором таяли картины кошмара, кот тоже все больше становился похожим на себя: укладывалась на место вздыбленная шерсть, поднимались торчком уши, спрятались клыки. И взгляд стал привычным — спокойным. Раньше такого с ним не случалось. Необычным поведение кота стало лишь с тех пор, как ей стали сниться эти жуткие сны. Похоже, что все — таки он видит. Но это же невероятно.

— Что же происходит? Неужели это все происходит в реальности? И что теперь делать со всем этим? Да эдак может и «крышу» снести.

Прислушалась к своим ощущениям. Ну, конечно, опять вброс адреналина, все признаки налицо: сердце бешено колотится, мышцы напряглись, как перед броском. Вся — в боевой готовности. Кожа пошла пупырышками. Эта волосатая тварь мало того, что смотрела прямо, казалось, в мозг, так еще и протянуло к ней свои конечности и чуть не коснулось одной из них ее лица.

— Бр-р-р, есть же такая пакость на белом свете! С детства ненавижу пауков! Даже совсем малюсеньких, а тут.

Электронные часы показывали рубиновым цветом 4 часа утра. Москва еще спала. До звонка будильника было пару часов, а вот сна не было ни в одном глазу. Ситуация повторялось. Уже пару месяцев, на протяжении которых, ей не удавалось выспаться и тяготило чувство тревоги.

Анна нехотя опустила ноги на коврик, нащупала любимые пушистые тапочки в виде желтых утят и со стоном поднялась.

— Надо срочно под душ. Сначала сильно горячую, а потом очень-очень холодную. Это поможет. Проверено.

Так. Тщательно растереться, чтобы кровь завибрировала в венах. Полотенце на голову. Ну, как я выгляжу? Посмотрела в зеркало. На нее смотрела симпатичная, кое-кто даже сказал бы, красивая тридцатитрехлетняя женщина. Правильные черты лица, высокие скулы, аккуратный, совсем чуточку вздернутый нос, хорошо очерченные губы. Верхняя губа в виде лука, знакомые говорят, что пикантно смотрятся. Ну, не знаю. По мне, так губы, как губы. Самые обыкновенные. То, что отображало зеркало, ей, в общем-то, нравилось. Правда, под глазами залегли сиреневые тени. Но от этого глаза вызывающе зеленого цвета даже казались еще ярче. Теперь быстро за фен. Пару движений расческой и совсем коротко остриженные — под мальчика, волосы приняли привычный вид.

Зайдя на кухню, почувствовала прикосновение шелковистой шерстки к своим ногам. Это Тимоня просил обратить на него внимание. Терся об ноги и громко мурлыкал: «Вот, мол, какой я приятный и обходительный. Нужно быстренько меня чем-то вкусненьким поощрить».

Пришлось срочно лезть в холодильник за кусочком, специально покупаемой для кота, печеночной колбасы. Продавщица колбасного отдела знала, что первым номером в списке покупаемых у нее продуктов, значится именно колбаса для кота, и только потом идет все остальное.

Быстренько проглотив любимый продукт, кот уставился на нее многозначительным взглядом. «Ну, что там у нас дальше в меню?», — как бы спрашивали его глаза. А дальше шла спецкаша, которая варилась из трех видов круп: рисовой, гречневой и пшеничной. Конечно же, с рыбкой и подсолнечным маслом. Часто, да что там часто, почти всегда добавлялись или тыква, или кабачок (это уж по сезону). Кот занялся любимым делом. Правильно кто-то умный сформулировал понятие «Полное подчинение»: «Это когда человек только встанет, и нет, чтобы заняться своими делами, так сразу же начинает ублажать кота, и только уж потом, после полного окончания этого процесса, занимается своими неотложными делами».

Тиму Аня очень любила. Вообще-то она совершенно не собиралась заводить в городской квартире каких-либо животных, — это сопряжено с определенными трудностями. Но так все получилось.

Как-то вечером, возвращаясь с работы на выходе из станции метро, Аня увидела девочку лет десяти, которая напряженно всматривалась в лица проходящих мимо людей. Руками она прижимала к груди крошечное существо. Это был котенок, совсем еще маленький. Аня улыбнулась парочке и тут увидела, что они направляются к ней.

«Тетя, пожалуйста.». Глаза девочки быстро наполнялись влагой. «Возьмите его себе. Он такой славный. Мне подружка подарила, а мама не разрешила его оставить. Куда же я его теперь?». Котенок, вроде, понял человеческую речь, и поднял к ней свои сизые еще глаза. И столько было там чувств, что Аня не выдержала. «А-а-а, ладно, возьму. Управлюсь как-нибудь». Котенок перекочевал из рук в руки. «Спасибо вам. Я вижу, что вы добрая», — пролепетала девчушка, сверкнув счастливым взглядом, и быстренько побежала, видимо, торопясь домой к своей строгой маме. Аня, перекинув сумку для удобства на плечо, потихоньку пошла домой, прижимая к себе неожиданное приобретение. Котик был даже не рыжий, какой-то розоватый — точь в точь, как ее норковая шапка. «Тима», — решила она. Имя само собой выпорхнуло из ее сознании.

«Теперь, наконец-то, самое приятное», — подумала Аня. Не торопясь, смолола заранее поджаренные до интенсивно-коричневого цвета кофейные зерна на ручной мельнице. Достала из шкафчика джазву, положила две чайные ложки мелко смолотого кофейного порошка, добавила одну чайную ложечку сахара и добавила немного холодной из-под крана воды, и поставила на маленький огонь. Теперь надо следить, чтобы самое вкусное — пенка, не сбежала на плитку, переливаясь через медный край джазвы. Кофе медленно поднималось шапкой. Успела. По кухне разнесся божественный, ни с чем несравнимым аромат. Так может пахнуть только правильно приготовленный кофе.

Налив в маленькую фарфоровую чашечку благоухающий напиток, Аня села на подвинутую к столу табуретку, и принялась смаковать кофе. Глаза сами собой прикрылись от наслаждения. Она не торопилась — впереди еще уйма времени. Задумалась. Так что же происходит в ее жизни? Отчего с наглой настойчивостью ей снятся эти кошмары с одним и тем же сюжетом? С одними и теми же действующими лицами. Да и не с лицами вовсе. Что стало толчком, спровоцировавшим эти сновидения? Только не спроста все это, она чувствовала. Надо бы позвонить братьям, не происходит ли и с ними то же самое? Ведь часто раньше им всем вместе приходилось видеть во сне одно и то же, хоть никто им не верил. Но сами они к этому привыкли и не удивлялись. Ведь они как бы одно целое, но разделенное на три части. Близнецы полны сюрпризов. «Приду сегодня после работы и сразу же позвоню им»- решила она. А, вдруг, что-то да и прояснится.

После кофе мысли приобрели четкость, появилась приятная бодрость. Аня подошла к зеркалу, тронула свои пушистые длинные ресницы тушью, мазнула губы неяркой помадой. Посмотрелась. Ну, вроде, все в порядке. Осталось только одеться и можно выбегать. В одежде Аня предпочитала классический стиль. Одежда должна быть строгой, спокойных тонов и безукоризненно сидеть на ней. Пусть у нее не такой уж обширный гардероб, но все вещи были качественные. Только по — настоящему хорошие вещи могут выглядеть достаточно скромно, но быть при этом удобными и элегантными. Как говорится, лучше меньше, да лучше. Одела брючки, свитерок, так подходящий к ее глазам, сверху накинула легкий плащ. Теперь ноги — в лодочки хорошей кожи, в которой нога чувствует себя комфортно, и — в путь. Поняла на руки розово-рыжего Тиму, на минутку прижала к себе. «Жди, мой хороший, не скучай. Приду, дам тебе вкусненького, и поведу погулять», — пообещала она притихшему Тимоне. Взяла сумочку и вышла, захлопнув за собой дверь. Лифт быстро доставил ее вниз. Стремительно выходя из подъезда, чуть не столкнулась с соседкой, живущей в квартире напротив. Престарелая дама, Валентина Никодимовна, держащая на дрожащих руках такого же дрожащего и старого пекинеса, укоризненно взглянула на нее. «Вот, молодежь, вечно куда-то спешите, сломя голову. Чуть не задавила меня с Пусиком», — пробормотала она своим неприятно дребезжащим голосом. Пусик же смотрел на Аню своими мокрыми внимательными глазами. Недоверчивый к другим людям, он чувствовал симпатию к этой женщине, которая излучала волны добра. Седые волоски на его курносой мордочке смешно дрожали. Извинившись, Аня обогнула эту парочку стариков, и поспешила выйти на улицу.

Оглянувшись, посмотрела наверх, проверяя не забыла ли она закрыть окна на кухне. Хоть и третий этаж, но все же, как говорится, береженого Бог бережет. Жила она небогато, особо-то и брать было нечего. Но все же она любила то немногое, что у нее было в двухкомнатной квартире. Любимый комп, единственная действительно дорогая вещь, принадлежащая ей. Без него она не мыслила своего существования. Тут и общение, на которое в реальной жизни не было времени, и, конечно, тут же можно было найти всю информация, необходимую ей для работы. Скачать, опять — таки, понравившуюся музыку, заказать товары (не было у нее времени для хождения по магазинам), да и не любила она это занятие. Короче, настоящий друг. А так трепетно собираемые еще тетей пластинки? Их тоже не хотелось лишиться. Она любила, придя с работы, забраться с ногами в старое кресло и послушать блюз, или соло трубы. Убедилась, что окно закрыть не забыла, и успокоилась. До метро было совсем недалеко. Очень удобно. Ане было жаль людей, в толчками передвигавшихся пару часов, машинах. Это же надо иметь такие нервы, чтобы ежедневно выдерживать подобную пытку. В метро, конечно, свои прелести. Особенно, в час пик, но Аня — человек весьма пунктуальный, всегда выходила из дома заранее, — не любила опаздывать сама, и не приветствовала эту черту у других.

Аня шла стремительным шагом. Все — таки, что ни говори, а знак Зодиака влияет на человека. Она принадлежала к воздушным знакам, родилась под Близнецами — в конце мая. Это было видно по всему: легка на ногу, — не идет, а, вроде бы, летит над землей. Делает все быстро, одновременно — несколько дел. Старается все сделать аккуратно, чтобы самой было приятно взглянуть на сделанное и порадоваться. Да и планета Меркурий подарила ей много достоинств: тягу к наукам, любознательность, пытливый ум, склонный к анализу. Недаром Аня работала в известном исследовательском институте и работу свою очень любила. Была не последним человеком в лаборатории биогенетики. Ее с самого детства интересовали всякие мошки — блошки. В то время, как другие девочки во дворе возились с глупыми Барби и Кенами, она могла часами наблюдать за какой-нибудь ползущей букашкой. Вот это было действительно интересно. Там, внизу, была жизнь. Совсем другая, не такая как у нее, но жизнь, полная тайн, которые ей хотелось раскрыть. Целая другая Вселенная. И, потом, они же были живые — эти букашки, не то, что куклы, которые пялили свои неподвижные пластмассовые глаза. Когда подросла до школы, не могла дождаться, когда будут изучать биологию. Не стоит даже и говорить, что биология была ее любимым предметом, хотя и в точным науках Аня разбиралась очень даже прилично, ведь интересно же. А это — главный рычаг. Как-то все ей давалось легко. Ну, естественно, дальнейший жизненный путь легко можно было предсказать. Конечно же ВУЗ. И только МГУ. Она верила, что только там ей дадут необходимые знания.

Тетя Ани со стороны папы — Ангелина Петровна Строкова, была между прочим, известным профессором биогенетики и занимала ответственный пост заведующей лаборатории в научно-исследовательском институте. Папина сестра была человеком незаурядным, светлым и беззаветно преданным науке. Настолько, что отклоняла все предложения руки и сердца, всю себя отдавая науке. Не заметила мелькнувшую жизнь. Тетя Геля, так и не вышедшая замуж, обитала в четырехкомнатных апартаментах в самом центре города в доме еще дореволюционной постройки. У Ани тепло разлилось в груди при воспоминании о любимой тете, — такого близкого ей по духу человека. Она так много сделала для Ани. Именно она поддержала идею поступления Ани в московский университет, и пригласила сразу всех своих племянников после окончания школя поселиться у нее, чем и воспользовались Аня и Алексей. Виктор же остался в Одессе. Недолго же, однако, пришлось им жить вместе в тетей. Страшный недуг в несколько месяцев «сожрал» любимого человека. Никто не смог помочь тете Геле. Ни самые известные в стране медицинские светила, ни новейшие препараты против страшного недуга. Угасла, как свечка, оставив после себя лишь светлую память. Уже понимая, что не задержится на этом свете, завещала свою квартиру племянникам.

Стуча туфельками по ступенькам, Аня спустилась в метро «Новослободская». За воспоминаниями и не заметила, как добралась. Быстренько спустившись по эскалатору, успела забежать в подошедшую электричку. Толкотни еще не было. Вот через полчаса тут будет такое! А сейчас даже есть свободные места. Села, прикрыла глаза. Она любила ездить в метро, только, если не было давки. Можно было распланировать наступающий рабочий день. За какие дела надо взяться в первую очередь, за какие можно взяться потом. Поезд равномерно потряхивало.

Глава 3

Армения, Гюмри, 102 военная база РФ. 2012 год.

Заходящее солнце уже почти скрывалось за гребнями окружающих гор, когда майор Алексей Строков, немилосердно трясясь в служебном автомобиле по слегка асфальтированной дороге, подъезжал к Гюмри. Позади трудный день, боевые стрельбы танкистов и мотострелков на горном учебном центре «Алагяз». Несмотря ни на что, офицер любил поездки и на высокогорный «Алагяз», и на почти равнинный «Камхут», который в отличие от первого был расположен сразу же за Гюмри.

Это был древний город, — бывший Кумайри, Александрополь, Ленинакан. После распада Союза ему было возвращено название Гюмри, которого город, после закладки на своем самом высоком холме российской крепости, лишился в 1837 году.

Крепость. Автомобиль Строкова как раз подъезжал к ней. Построенная в первой половине XIX века российскими инженерами, она пережила многое, в том числе и мощнейшее землетрясение в декабре 1988 года. Тогда ни один из ее казематов не поддался удару стихии, как, впрочем, и древние казармы многочисленного военного гарнизона, дислоцированного в Ленинакане-Гюмри. Городу повезло меньше, — десятки тысяч погибших, сотни разрушенных зданий. Начавшиеся было в 1989 году, мощные восстановительные работы, в которых участвовала вся огромная страна, постепенно захирели. Союз трещал по швам, начался парад суверенитетов бывших братских республик. Надо ли удивляться, что, когда-то 220-тысячный, второй по численности город Армении, центр ее промышленности, ныне насчитывал менее 150 тысяч горожан?

А мощная 7 гв. Армия, 3-х дивизионного состава, с ракетной и зенитно-ракетной бригадами, с двумя укрепленными районами, имевшая на вооружении, в том числе, и ядерное оружие, ушла с территории Армении. На базе 127 мед была сформирована 102 военная база России. Строков усмехнулся. Ему, как профессионалу, тем более, командиру батальона, в отличие от многих, было понятно, что 5-ти тысячный контингент российских войск, даже при наличии большого количества вооружения, в т. ч., и МИГов, зенитно-ракетных комплексов С-300, играл больше политическую, чем военную, роль. Этакая заноза в жопах некоторых хитроумных соседей России.

В свои 33 года Алексей не мог похвастать стремительной военной карьерой. С десяток лет назад, тогда еще перспективный, старший лейтенант Строков отказался бросить свой взвод, состоящий из молодых «срочников», в лобовую атаку на хорошо вооруженных и превосходящих числом чеченцев. До трибунала дело не дошло, но с третьей звездочкой пришлось распрощаться. А должность, ну что должность? Еще в советские времена среди молодых офицеров была популярна поговорка: «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют». Время показало правоту молодого офицера, стала применяться другая тактика, более приемлемая для ведения локальных боевых действий в горах. Был отстранен от должности высокопоставленный генерал, на совести которого были сотни и тысячи погубленных по дурости жизней. Но военная карьера рухнула, казалось бы, безвозвратно. Впрочем, Алексей никогда не жалел о принятом тогда решении, — до сих пор он получал письма из всех концов России от своих бывших подчиненных. Живых, а не ставших «грузом 200» по милости генерала, любимой фразой которого была: «Я своих решений не меняю!». Оставленный служить на Кавказе, Строков участвовал во многих боевых столкновениях, был участником событий 2008 года в Южной Осетии. В результате, — стал более активно продвигаться по служебной лестнице, получать, вт. ч., и досрочно, воинские звания.

В штабе базы, куда Алексей заглянул на минутку, было уже безлюдно. У оперативного дежурного уточнил обстановку, — все было спокойно. Можно было отправляться домой, в почти холостяцкую квартиру. Сюда, в Гюмри, Татьяна с детьми наезжала с детьми из Москвы, по настоянию мужа, только от случая к случаю. Скитания по гарнизонам, смена школ уж никак не способствовали успехам в учебе их детей, погодков Виктора и Анны, названных так в честь своих дяди и тети. Так что домой можно было не торопиться. Правда, на ужин сегодня, у изрядно проголодавшегося Строкова, были собственноручно приготовленные армянское национальное блюдо — ламаджо.

Зайдя в квартиру и переодевшись, офицер быстро накрыл на стол. Ламаджо, эти постные тончайшие лепешки с уникальной начинкой, своим видом и запахом вызвали обильное слюновыделение. Неафишируемым хобби Алексея была кулинария. Если выпадал свободный часок, и было соответствующее настроение, то, вооружившись поваренной книгой, он баловал всю семью, а то и друзей, каким-нибудь эксклюзивным блюдом. С некоторым колебанием на стол была водружена, привезенная из Нагорного Карабаха знакомым, бутылка тутовой водки. Впрочем, на завтра, воскресенье, все равно был спланирован, не столь частый ныне, выходной. А сегодня ждала еще свежая, только недавно перекачанная из Интернета, электронная книга.

После ужина и звонка в Москву, просмотра информационных программ по ТВ и электронной почты, Строков так и уснул с ридером в руках.

Проснулся он глубокой ночью. Опять этот дурацкий сон. Опять он, во главе смешанного отряда людей и огромных пауков, штурмует вражеские позиции, обороняемые всякой инопланетной нечистью. В этот раз врагами были змееподобные существа, вооруженные диковинным стрелковым и лучевым оружием. Впрочем, и отряд Строкова имел на вооружении нечто невообразимое. Правда, сам командир отстреливал противника из самого обычного «калаша» с подствольником. После победоносного боя к нему, как всегда, подошел паук, выше человеческого роста, весь обвешанный оружием, и дружески положил свое волосатое щупальце Алексею на плечо, что-то одобрительно прокаркал. «Однополчанин», блин. Еще на заре своей двухмесячной сновидческой эпопеи Алексей, даже не будучи специалистом по арахноидам, идентифицировал «соратника», как гигантскую фалангу. Помогли в этом «забавы» некоторых молодых солдат, которые, изловив скорпиона и фалангу (а ими, особенно на полигонах, местная фауна изобиловала), сводили их в поединке «один на один» в закрытой стеклянной банке.

Как бы там ни было, спать уже не хотелось. Немного почитав в постели, ровно в 5.00, по уже давно установленному порядку, Алексей встал. Зарядка, душ, чистка зубов, бритье. Хотел было, как всегда, приготовить свою неизменную утреннюю овсянку, но вспомнил, что друг, Игорь, просил не завтракать, обещая угостить чем-то экзотическим. Сел за ноутбук.

Чуть позже, одевшись в «гражданку», вышел на улицу. Утренний осенний Гюмри был очень привлекателен, — в багряные и желтые тона оделись деревья, чистейший горный (все же больше 1500 метров, напомнил себе Алексей) воздух приятно бодрил. На углу его уже ждал Игорь. Подполковник Елисеев был военным контрразведчиком и уже в течение нескольких лет обслуживал военную базу:

— Привет, надеюсь, не завтракал?

— Здравствуй, ну, ты же предупредил. И в чем фишка?

— Сейчас поймешь.

Пройдя пару кварталов, друзья спустились в, источавший вкусные запахи, полуподвальчик. Подошел хозяин, приветливо поздоровался по-армянски с Игорем, представился Алексею: «Ашот». Усадил за один из немногочисленных столиков, смахнул с поверхности несуществующие крошки и ушел на кухню.

— Скоро будет и сюрприз, — засмеялся Игорь, — ты же хаш никогда не пробовал.

— Не пробовал, хоть я здесь уже почти год. А ты-то откуда знаешь?

— Недооцениваешь ты нашу службу, — пару недель назад сам же говорил, что не можешь понять, как можно есть горячий холодец! Вот сейчас и попробуешь.

Появился хозяин с подносом, на котором дымились паром и одуряющим запахом две глубокие тарелки, лежали лаваш и гора разной зелени. Завершала нехитрый натюрморт запотевшая бутылка водка. Сервировка стола заняла пару минут, и вот Игорь уже разливает водку в большие рюмки. Алексей был ошарашен:

— Слушай, ведь еще и семи нет! Какая водка в такую рань?!

— Ну, во-первых, хаш едят только рано утром, мы уже и так припозднились, а во-вторых, нас здесь просто не поймут, если мы его съедим без водки. Да ты не волнуйся, при такой закуске градусы просто не ощутишь. Наслаждайся жизнью, у тебя, ведь, сегодня выходной.

После короткого тоста («Болтать некогда, хаш надо есть горячим», — прокомментировал Елисеев) принялись за еду. «Да, это что — то», — признался сам себе Строков, с аппетитом поглощая обильно приправленное чесноком и специями блюдо. Плотный завтрак занял от силы полчаса. Как и обещал Игорь, водка, действительно, практически, не ощущалась. К друзьям подошел, довольный реакцией гостей на завтрак, Ашот и на хорошем русском заметил:

— Конечно, хаш можно съесть и в Ереване, и в Ванадзоре, но мало туда положить хорошую говядину, главный секрет — в воде. Только на нашей горной, гюмрийской, воде можно приготовить настоящий хаш.

Поблагодарив хозяина и расплатившись, Строков и Елисеев вышли на улицу. Здесь их уже ждал видавший виды «Фольксваген-Пассат», за рулем — пожилой армянин.

— Карета подана, — Игорь сделал широкий жест, — Как и договаривались, едем в Эчмиадзин. А Генрих будет нашим гидом, он — историк.

— Как-то неудобно обращаться к старшему без отчества, — садясь в машину на заднее сиденье, заметил Строков.

— Можно и с отчеством, — ухмыльнулся Генрих, — зовите меня — Генрих Сережаевич.

— Наверное, — Сергеевич, — осторожно уточнил Алексей, который уже, впрочем, несколько привык к экзотике имен, которые некоторые местные жители, ничтоже сумняшеся, присваивали своим отпрыскам. Он вспомнил свое отетерение, когда один из вольнонаемных базы представился Нельсоном, а другой — Пушкиным.

— Нет-нет, именно — Сережаевич, — расхохотался Генрих, — папу звали — Сережа. Ну, и в паспортном столе заморочивались не долго. А меня хотели назвать Гарегином, в честь деда, — наше исконно армянское имя, но мама настояла именно наГенрихе, в честь Гейне. Она у меня — филолог. Дед до сих пор обижается.

— Дед? — удивился Строков, — А сколько ж ему лет?

— А кто ж его знает, — пожал плечами Г енрих, — родился, судя по всему, в Первую мировую. А тогда армянам было не до записи новорожденных, турки вырезали целые деревни. Так что дедушке — под сотню. Живет в горах, ест козий и овечий сыр, не откажется и от хорошего шашлыка, пьет вино, чачу. А вот табак и коньяк и на дух не переносит.

Историк оказался прекрасным рассказчиком, и полутарочасовый путь до Эчмиадзина промелькнул незаметно.

— А вот и «место сошествия Единорожденного», так с армянского переводится Эчмиадзин, — заметил Генрих, входя с друзьями на территорию древнего собора. — Здесь, по легенде, Христос сошел с неба с огненным молотом в руках и указал место для постройки собора. В 303 году, на месте древнего языческого храма, и была заложена церковь. Здесь — резиденция армянского патриарха — католикоса всех армян. Ныне это — Гарегин Второй. А вон там, подальше — его дворец. А у входа в резиденцию католикоса, видите, — «ворота Трдата». Хотя они многократно перестраивались, но в их основании сохранились каменные блоки IV века. Полагают, что на месте этих ворот размещался дворец армянских царей.

Экскурсия продолжалась несколько часов. Осмотрели и музей, и древние хачкары (каменные стелы с резным изображением креста, — Авт.). В том числе, и, установленный недавно, современный хачкар — жертвам геноцида 1915 года. А в конце Генрих познакомил их с одним из местных священнослужителей, своим дальним родственником. Сурового вида старец внимательно осмотрел гостей. Надолго задержал взгляд на Строкове, спросил:

— Русский? Крещен?

— Украинец, одессит. Крещен, — кратко ответил Алексей, несколько удивленный повышенным вниманием к своей особе.

— А, — русский, украинец, да какая разница? — махнул рукой священнослужитель, еще раз всмотрелся, — вот аура у тебя необычная. Будешь дома, зайди в церковь, где крестили. К батюшке обратись, да и не к этим вашим современным, толстомордым. Найди достойного, пусть поговорит, выслушает тебя. Странно, очень странно.

Ретроспектива — 1

Сатурн, борт космолета «Скорпион», 2001 год по земному исчислению.

Вот уже несколько лет, скрываясь от любопытных взглядов землян в кольцах Сатурна, космический крейсер-лаборатория из далекого созвездия Центавра вел напряженную поисковую и научно-исследовательскую работу на третьей планете Солнечной системы. Объектом исследования она была выбрана отнюдь не случайно, — лучшие Аналитики центаврийцев, после многолетних споров, обработки первичных данных на мощнейших компьютерах, пришли к единодушному мнению, что Земля, как называли ее аборигены, является наиболее перспективной целью экспансии Блистательной Империи на ближайшие столетия.

Тим Рар, Капитан-Аналитик крейсера, задумчиво потер голову верхними конечностями. Экспедиция, успех которой, казалось бы, был предопределен, ныне находилась на грани провала. Преодоленные более четырех световых лет, огромные ресурсы, затраченные на ее снаряжение, — все Черному Арахну под хвост! Кто бы мог подумать, что на этой планете эволюция пошла по странному пути и вместо того, чтобы выбрать в качестве венца творения паукообразных, остановила свой выбор на этих странных существах. Капитан возмущенно сжал все свои восемь конечностей в один кулак. Черный Арахн бы побрал этих четырехногих!

Каждую декаду космический челнок центаврийцев посещал Землю и доставлял оттуда образцы флоры и фауны. Что касается фауны, то упор в самом начале, был, естественно, сделан в пользу паукообразных. И что же? Тим Рар не мог сдержать возмущения, — ни один из более 60-ти тысяч существующих и исследованных земных восьминогих по своему интеллекту и не приближался к уровню этих четырехногих уродов. И, естественно, не мог поддержать в полной мере экспансию на планету своих собратьев из Центавры.

Все усложнилось. Вывод Имперского Аналитического Центра, куда постоянно поставлялась информация с корабля-разведчика, был однозначен, — ставку придется делать на коллаборационистов из числа четырехногих. Так называемых гомо сапиенсов.

Но и тут центаврийцев ожидало разочарование, — ни один, из более чем тысячи изъятых с планеты землян, не был в полной мере восприимчив к гипновоздействию, их мозг неизменно отторгал чужеродные импланты. Более того, — тут Капитан вспомнил с каким омерзением и страхом эти четырехногие реагировали на появление перед ними членов экипажа «Скорпиона». Причем, — и самцы, и самки. Какие уж тут союзники.

И это при том, что военный вариант экспансии исключался. По мнению самых маститых Аналитиков, земляне, несмотря на значительно более низкий уровень вооружений по сравнению с центаврийцами, могли оказать серьезное сопротивление захватчикам. И что самое странное, они, несмотря на то, что веками в перманентных войнах истребляли друг друга миллионами, могли (во всяком случае, так считали лучшие умы паукообразных) перед лицом внешней угрозы объединить свои усилия и тогда. Дцерное оружие, Черный Арахн их побери, — Тим Рар вспомнил, что оно сделало с его родной планетой. Спасением для цивилизации Арахнов могла стать Земля, с ее еще пригодными к существованию природными условиями, ресурсами и многими миллиардами потенциальных рабов. Планета, не тронутая боевым атомом.

Капитан нажал кнопку на консоли управления, и в центр управления, громко стуча конечностями, вбежал Низший, в знак повиновения прижался к иолу. С отвращением глядя на него, Тим Рар каркнул:

— Данные по последней группе этих уродов, быстро! И начальника лаборатории!

— Есть, краг, — посыльного как ветром сдуло.

Через несколько минут в центр вразвалочку, качаясь на тонких ногах, вошел Главный Лаборант с папкой файлов под мышкой. Тим Рар терпеть не мог этих высоколобых ученых из числа островных арахнов, но без них — никуда!

— Докладывай! Что нового?

— Кое-что есть положительное, — промямлил Лаборант, старательно избегая почтительного обращения «краг» к этому тупому вояке, непонятно каким образом ставшим Капитаном-Аналитиком самого современного космического крейсера Блистательной Империи, — образец номер 1213 не отторг наши импланты.

— И ты молчал? — взревел Тим Рар и, с трудом обуздывая желание ударить подчиненного ядовитым хвостом, приказал, — подробный доклад мне на стол!

Глава 4

Украина, Одесса, 2012 год.

Андрей Петрович уже заканчивал сбор айвы в своем небольшом садике, когда услышал позади себя быстрые шаги жена. Оглянулся. Несмотря на свои 60 с гаком, загорелая Елена Семеновна передвигалась быстро, да и выглядела вовсе не по-старушечьи. А ведь в 96-ом московские врачи, в том числе, и маститые, и гроша ломаного за ее жизнь не давали. Редкое заболевание легких. Только один, убеленный сединой, но обойденный научными степенями, терапевт еще старой довоенной школы посоветовал: «Везли бы вы ее к морю, зачахнет она здесь, в Москве». Решение было принято быстро, — ехать в Одессу, родной город Строкова. Но садиться на головы родителей, которые жили в двухкомнатной полуразвалюхе на Молдаванке было негоже. Довольно быстро был найден вариант размена: 3-х комнатная московская квартира — на одесскую «двушку» с довеском в виде небольшой дачи под Одессой.

На несколько месяцев растянулась процедура увольнения в запас самого полковника Строкова, который занимал в Управлении военной контрразведки ФСБ далеко не последнюю должность. Сложнее было решить вопрос с близнецами, которые в этом же году заканчивали среднюю школу, — тройня в семье Строковых родилась в 1979 году. Старший на несколько минут других, альфа-близнец, Алексей бредил военной карьерой и готовился поступать в Московское училище, бэта-близнец, Анна уже видела себя студенткой престижного МГУ, и только самый младший, Виктор готов был ехать куда угодно, лишь бы там был технический ВУЗ. Альфа-, бэта- и гамма- близнецами своих отпрысков старшие Строковы называли вначале шутя, но детям это понравилось, и со временем, обращаясь друг к другу, они стали избегать полных имен.

Проблему помогла решить бездетная сестра Андрея Петровича, Геля, которая с удовольствием приютила двух племянников в своей квартире, а младший, Виктор, отправился с родителями в родной для многих поколений Строковых приморский город. Близость моря, ежедневные прогулки к нему совершили чудо, — Елена Семеновна, практически, забыла о своем недуге. А когда, спустя несколько лет, они поселились окончательно на даче, оставив Виктору свою квартиру, всерьез увлеклась своим огородом и садом. К ней с удовольствием периодически присоединялся и муж, который продолжал возглавлять службу безопасности одной из одесских фирм, и почти ежедневно отправлялся в город на своем, видавшем виды, но тщательно отреставрированном, «Форде Таунусе».

Жена подошла к Строкову с пучком зелени в руках, которую впопыхах забыла оставить на веранде:

— К нам едет Виктор, через пару часов будет.

— О, это хорошо! Как раз к обеду! Чем кормить будем?

— Ну, у нас запекается курица, сделаю пюре, будут салаты и пирожки с творогом. А на ужин, если он останется, что-нибудь придумаем.

— Если останется на ночь, это хорошо, пообедаем по полной программе!

— Ага, знаю я вашу полную программу! Тост за тостом, а ему завтра — за руль. Да и тебе уже пора подумать о своей печени и поджелудочной, — и Алла Семеновна побежала на кухню.

Уже в 13 часов «Форд Фокус» Виктора въезжал во двор. Первым из машины выпрыгнул Стронг, который обожал поездки на дачу и не только из-за вкусностей, которыми его там с любовью потчевали. Освободившись из объятий хозяев, миттельшнауцер побежал нюхаться с огромным котом Фунтиком, который весил ну никак не меньше полупуда. Их отношения были, в основном, дружественными, но, периодически, пес должен был подтверждать свой статус почетного гостя. Поприветствовав кота, Стронг бросился оббегать участок, щедро метя свою территорию.

Поцеловав мать и пожав руку отцу, Виктор отправился мыть руки, — порядок у Строковых не менялся в течение всей их совместной жизни: сначала гость должен быть накормлен, а затем можно было переходить и к другим вопросам.

Во время вкусного обеда, сопровождаемого дегустацией молодого домашнего вина, Елена Семеновна пыталась вызвать сына на откровенный разговор по самой животрепещущей для нее теме, — когда уж гамма-близнец, наконец, женится. Виктор отшучивался, ссылаясь на незамужнюю, старшую его аж! на две минуты, сестру Анну. После обеда Строков младший предложил отцу прогуляться по саду:

— Есть разговор, надо посоветоваться, — затем, уже выйдя из дома, протянул Андрею Петровичу, найденный накануне в своей квартире, миниатюрный приборчик, — Как ты думаешь, что это такое? Нашел у себя в спальне.

— Ну, надо бы показать экспертам, — внимательно рассмотрев находку, заметил отец, — так, навскидку, учитывая месторасположение прибора, можно предположить, что это «жучок» какого-то нового поколения. Во всяком случае, мне ничего подобного в моей практике не попадалось.

— Я немного в нем поковырялся, это, скорее всего, какой-то излучатель.

— Излучатель? Ну, надо же! И что надо излучать на инженера, пусть даже, главного конструктора? Вы для «оборонки» там ничего не строите?

— Да нет, хотя сейчас работаем над довольно странным заказом.

— А ничего необычного в последнее время у тебя в жизни не происходило? Ты хоть и бываешь у нас нередко, но всегда на вопросы отвечаешь своим обычным: «Да все нормально!».

— Да ничего особенного, рутина. Вот, разве что, — Виктор рассмеялся, — уже пару месяцев снятся пауки, причем, не наши, земные, а какие-то огромные, инопланетные, что ли. И вкратце рассказал отцу содержание снов.

Против ожидания, Строков старший отнесся к рассказу сына вполне серьезно. Подумав, предложил:

— Ты оставь эту штуку мне. Воспользуюсь старыми связями, отдам на экспертизу. Думаю, через пару недель что-то прояснится.

Вторую половину дня Строковы в полном составе провели в саду и огороде, убирая остатки урожая и перекапывая землю. Стронг и Фунтик активно «помогали» хозяевам, носясь друг за другом и разбрасывая собранные кучи листьев.

Наутро, в понедельник, отец и сын, каждый на своей машине, отправились в город. Заехав в офис и уточнив обстановку, Андрей Петрович отправился в парк, где была накануне назначена встреча с бывшим подчиненным. Пути Строкова и тогда еще старшего лейтенанта Осипенко пересеклись еще в советские времена, когда молодой офицер начинал службу в особом отделе КГБ одной из мотострелковых дивизий Закавказского военного округа. Начальником этого отдела был тогда Строков. Сейчас же, уже полковник, Осипенко занимал ответственную должность в Службе безопасности Украины.

Обменявшись рукопожатиями, бывшие коллеги стали прогуливаться по аллеям парка. Под ногами шуршали падающие листья, на скамейках сидели молодые мамы с детскими колясками и женщины постарше с вязаниями, владельцы собак выгуливали своих питомцев. Все настраивало на тихую неторопливую беседу. Обменялись семейными новостями, поговорили о погоде. Затем, не вдаваясь в особые подробности и не желая впутывать сына, Андрей Петрович попросил Осипенко организовать экспертизу неизвестного прибора. Покачав в руке миниатюрное устройство, тот спросил:

— Что, неужели ваша фирма стала объектом промышленного шпионажа? Вот уж не подумал бы, что в этой сфере так уж обострилась конкуренция.

— Да нет, Сергей, это скорее личный вопрос. Если можно, проведи экспертизу неофициально.

— Хорошо, Андрей Петрович, сделаем. А теперь приглашаю на чашечку кофе, не так уж часто мы с Вами встречаемся.

И, дружески беседуя на отвлеченные темы, приятели направились в ближайшее кафе, которыми ныне была переполнена вся Одесса.

Спустя несколько дней Осипенко позвонил Строкову и предложил срочно встретиться.

— А приезжай ко мне, я сейчас на даче, да прихвати водителя, ты еще не пробовал мою айвовочку, а за рулем пить негоже, хотя тебя вряд ли кто будет штрафовать, — пригласил тот.

Спустя два часа, отдав должное напитку, собственноручно приготовленному Строковым и стряпне Елены Семеновны, гость и хозяин уединились в гостиной.

— Андрей Петрович, — начал разговор Осипенко, — ситуация серьезная. Наши специалисты провели экспертизу вашего устройства. Вывод однозначный, это — излучатель. Но, когда попытались извлечь сам генератор излучения, он саморазрушился. Но и это не самое главное. При изготовлении устройства были использованы материалы, не занесенные в таблицу Менделеева.

Глава 5

Москва, 2012 год.

Даниил легко взбежал по ступенькам. Двери загодя угодливо раздвинулись перед ним, впуская в монументальное здание родного научно-исследовательского института. Машинально взглянул на электронные часы, приютившиеся почти под самым потолком, и отметил, что прибыл, как всегда, заранее. Двадцать минут до начала рабочего дня. Оставив пропуск на вахте, прошел по направлению к лестнице. Он избегал, если была такая возможность, лифтов. Никто и не подозревал, что есть у него такой пунктик — боялся он ими пользоваться. С трудом удавалось скрывать эту фобию. Засмеют. Здоровый мужик в расцвете сил, и на тебе. Но ничего не мог с собой поделать. Едва входил в лифт, — на него обрушивалась паника. Смешно, но он полностью зависел от какого-то примитивного поднимающего и опускающего механизма. Ему казалось, что обязательно эта коробка рухнет, как только в ней окажется именно он — Даниил Серецкий. Как только оказывался внутри, то сразу покрывался с ног до головы липким холодным потом, что только усугубляло его состояние. Очень чистоплотный, душ принимал, непременно, два раза в день, — перед работой и вечером — перед сном. Едва только, мигнув лампочками, лифт начинал движение, сердце Даниила подскакивало к горлу, намериваясь протиснуться сквозь плотно сжатые зубы, и выскочить вон. Приходилось закрывать глаза и просто просить мысленно: «Ну, давай, давай, скорее уже.». И выходил из него неприятно мокрым и обессиленным.

Без труда поднялся на шестой этаж. Здоровье позволяло. Сказывались занятия спортом. Удовольствием было погонять по корту с ракеткой в руке, в свободное от работы время, — в тридцать четыре года сил полно. Легким пружинистым шагом дошел до дверей. Глаза привычно скользнули по табличке — «Лаборатория биогенетики». Порывшись в портфеле, достал ключи и отпер двери. Этот процесс каждое утро подтверждал, что он являлся заведующим этой лаборатории. Он один имел право открывать утром двери, а вечером самолично их закрывать. Помещение лаборатории состояло из трех комнат: среднего размера помещение, где сотрудники могли заняться документацией, дальше шла, собственно, лаборатория с рядами стоек, с поблескивающими на них приборами и рядом лабораторных столов, и наконец, его кабинет, хоть маленький, но уютный. В помещениях пока стояла тишина. Но уже через несколько минут появится пунктуальная Анна Рябинина — старший научный сотрудник. К ней он испытывал симпатию и даже, может быть, более сильные чувства. Его тянуло к ней. Хороша собой, умна, чем отличалась от большинства окружавших его женщин. И что самое главное — прекрасный работник, преданный делу. Отдавала всю себя науке, благо, не обременена была мужем и детьми. Следом за ней впихнет свое расплывшееся тело Мария Степановна, — научный сотрудник. Не понятно, зачем было лезть в науку этой клуше? Ни ума, ни способностей. Протирает юбку сколько уже десятилетий. Просиживает на работе положенное время, да и только. Никакой пользы для дела. Одни только мысли в голове: дети, внуки, что им приготовить, и тому подобная чепуха. Да еще болячки, о которых она может самозабвенно токовать часами. Да и вообще, дама склочная, неприятная, — амеба белесая.

Марина, тоже — не подарок для лаборатории. Вертихвостка та еще. Младший научный сотрудник. Одно в ней хорошо — смотреть на нее приятно. Высокая натуральная блондинка с длиннющими ногами. Молодая, — всего-то, двадцать три. Ничего поручить нельзя. В голове полный хаос. Всегда так все перепутает, что исправить тяжелее, чем заново сделать. Еще не замужем. Не торопится взваливать на свои плечи обязанности. Эта сама, кого хочешь, запряжет, да еще и погонять будет.

Эдуард, тот хоть и со сволочным характером, всегда злобный, ехидный, но главное, работник толковый. Эрудит. Игорь Самохин — балагур и хохотун, ходок по женщинам, — ни одной юбки не пропустит. А работник из него, так себе, — средненький. Вот с такими людьми приходится работать изо дня в день. Впрочем, коллектив не лучше, но и не хуже, чем в других лабораториях. Среднестатистический, можно сказать, коллектив. И того немного, и другого. Где найдешь такой, чтобы были все сплошь умницы и умники?

А вот заведовал этой лабораторией, по его непоколебимому мнению, совсем неординарный человек. Можно даже сказать — неординарная личность. Вот так и не иначе. Самый молодой завлаб во всем институте. С большим перспективным ростом — это он знал. Иначе быть не могло.

То, что он не такой, как все, Даниил понял еще в детстве. Он точно был лучше других. Умнее, способнее. Да и родители все время твердили о том, какой он одаренный. Семена упали на благодатную почву. Сын известных всей Москве, да и не только, медиков, воспитан был гувернанткой с высшим педагогическим образованием, а по второму образованию — психологом. Родители ничего не жалели для единственного чада. У него было все, чтобы стать эрудированным. В его детской комнате шкафы были забиты всевозможной литературой. Различные энциклопедии, вся художественная классика — все было для него одного. И он оправдал надежды родителей. В школу, естественно, пошел не простую, а специализированную — с углубленным изучением английского и с математическим, к тому же, уклоном. Как и ожидалось, закончил ее блестяще — с золотой медалью. Ну, а потом, с таким-то образованием ничего не стоило поступить в любой ВУЗ. Выбрал МГУ. Подготовка приличная, поскольку преподавательский состав — очень сильный, да и престижно было там учиться. То, что будет поступать на биофак, решил еще в девятом классе. И вот почему. Родителей часто приглашали на различные международные симпозиумы за границей. Вот и в то лето тоже надо было ехать в Таиланд. Они поехали, прихватив с собой Даниила. Много чего повидал он в той поездке. Но настоящим потрясением было посещение паучьей фермы. Там разводили всевозможнейших пауков. Разводили их для различных нужд. Даниил узнал, что яд пауков — альтернатива пестицидам. Он опасен лишь для насекомых — вредителей, а для позвоночных же — не представляет опасности. Хозяева фермы разводили таких определенного вида пауков, получали от них своеобразное ядовитое «молочко» и продавали фермерам, которые специализировались на выращивании чистой сельхозпродукции. То есть, выращенной без всякой химии. На это «молочко» был большой спрос, чистая сельхозпродукция стоила дорого, но имела большой спрос среди определенного круга людей, имеющих большие деньги и питающихся хорошей пищей. Даниил и сам в супермаркетах видел целые отделы с такой дорогой продукцией. Еще на этой ферме гены пауков вводили в геном вирусов, которыми инфицировали сельхозвредителей. Это уже была генная инженерия — совершенно новое направление в борьбе с назойливыми насекомыми. Даниил так проникся новыми знаниями, что решил по окончанию школы заняться биогенетикой. Также на ферме выращивались пауки для медицинских целей. Оказывается, яд пауков помогает при сердечной аритмии, применяется после инсультов, и даже — при болезни Альцгеймера. Находит применение и паутина. Ее используют для научных исследований физики. Кроме того, входило в моду держать у себя дома разных экзотических питомцев, в том числе и пауков. А если есть спрос, то есть и предложение. Каких только пауков там не было! Просто невообразимо огромных и совершенных малюток. Безобидных и жутко ядовитых. На любой, как говорится, вкус. По настойчивым просьбам Даниила, не раз и не два приезжали родители с ним на эту ферму даже ночью, поскольку пауки — ночные жители, и наблюдать за ними нужно именно в эту пору суток. Он бродил между пауками и любовался ими. Да, любовался. Наслаждался их внешним видом, их грацией, совершенством, по его мнению. Стоит ли говорить, что из той поездки привезены были в Москву очень интересные экземпляры, которые и дали начало его необычной коллекции. Ее жемчужиной, которой он очень гордился, — был огромный мохнатый птицеед, — самый большой паук из всех существующих видов. Его любимчик — Фердинанд. Размах ног — 25 сантиметров. Мощное тело, элегантность — поражали. А с каким изяществом перебирал он своими сильными лапами! Он — само совершенство! Часто Даниил замечал, что Фердинанд очень уж осмысленно слушает обращенную к нему речь. Вроде бы даже понимает, о чем с ним толкует его хозяин. Иной раз даже думалось: «А хозяин ли?». В те минуты, когда Даниил подходил к стеклянному ящику, который служило жилищем Фердинанду, громадина вставало на задние лапы и, казалось, не он — Даниил рассматривает паука, а паук его. Членистоногие так увлекли его, что, если бы можно было выбирать, в каком теле родиться в следующем воплощении, то Даниил, конечно же, выбрал бы паучье. Были у него в коллекции пауки самых разных видов и расцветок: черные, белые, коричневые и, даже, серебристые. Самых разных размеров. И для каждого из них находилось у него доброе слово. Даниил спешил домой после работы, поскорее стремясь остаться с питомцами наедине. Брал их в руки, вел с ними продолжительные беседы. Какие глупые, в большинстве своем люди — бояться пауков и, даже больше, — брезгуют ими, относятся к ним с омерзением. Какая глупость иметь арахнофобию. А ведь этим страдают большое количество людей. Эта фобия — самая распространенная. Пауков надо не бояться, а — любить. Тяга Даниила к этим загадочным существам усилилась после одного очень странного случая.

Случай этот произошел с ним, когда он учился на третьем курсе. Летом решил поехать в студенческий лагерь вместе со своим другом. Лагерь располагался в окрестностях Нижнего Новгорода. Корпуса находились прямо в лесу. Красотища неописуемая! Отдых получился просто замечательным, но случилось одно происшествие, которое навсегда изменило его жизнь. До сих пор Даниил не мог поверить, что это произошло в реальности.

Среди молодежи, приехавшей на отдых, выделил девушку, которая сразу ему понравилась. Заметил ее еще в столовой. Не заметить ее было невозможно. Она сидела за соседним столом и все время, что — то оживленно рассказывала. Бросалась в глаза ее неординарная внешность. Ярко — рыжие, цвета медной проволоки, волосы, которые закручивались в смешные кудряшки, молочно-белая кожа, какая бывает только у природно — рыжих людей, голубые доверчивые глаза и большой рот. «Надо бы познакомиться поближе», — подумал он. И случай ему представился. Уже вечером довелось слушать ее песни. Голос у нее был звонкий, и играла на гитаре она замечательно. Даниил тут же присел рядом и, когда она закончила петь, представился: «Даниил». Она, широко улыбнувшись, ответила: «А я — Ксюша». Это имя ей очень шло. Такое же задорное, как и его хозяйка. Ужинали за одним столиком, а потом — пошли погулять за пределы лагеря. Эти прогулки стали для них привычными. Гуляли они каждый вечер. Все говорили и не могли наговориться. У них оказалось много общих интересов, общих тем. Ходили, обычно, по проселочной дороге, взявшись за руки. Вот и в тот вечер, быстренько поужинав, поспешили выскользнуть на прогулку. Солнце клонилось к закату. Постепенно наступали сумерки. Им было хорошо вместе. Стройный невысокий Даниил, то и дело поглядывал на Ксюшу своими выразительными бархатными карими глазами, рассказывая очередную историю. Теплая Ксюшина ладошка лежала в его руке. Не успели они ступить на знакомую полянку, как вдруг.

На голову им что-то свалилось. Это было так неожиданно, что они разом подскочили, а Ксюша еще и заверещала во все горло. Что-то неприятно липкое обвило их тела, притиснув близко друг к другу. Это была какая-то сеть Они суматошно стали размахивать руками, стараясь избавиться от неожиданной ловушки, но только еще сильнее запутывались. Материал, из которого была сеть, оказался на редкость прочным, он лишь растягивался под руками, но не рвался — был необычайно прочным, хотя и легким — вес почти не ощущался. Уши заложило от Ксюшиного визга. Она все кричала и кричала и, видно, не могла остановиться. У самого Даниила сердце бухало, толкаясь в грудную клетку. Рывок — и они оказались на земле, плотно притиснутые друг к другу спинами. Он чувствовал, как яростно дергается его подруга, пытаясь освободиться. «Что это за ловушка? Наверное, ребята, проследив их с Ксюшей маршрут, решили разыграть их, насмотревшись всяких приключенческих фильмов. Сейчас, очевидно, их поднимет в воздух, и они будут болтаться, как сосиски, раскачиваясь. Затем их с хохотом окружат ребята», — он был почти уверен в своих предположениях. Луна уже взошла, и все окружающее было четко видно. На высоком дереве, возле которого они лежали, ему почудилось движение. Присмотревшись, понял, что так и есть. По дереву вниз скользила темная масса. К ним что-то, вернее, кто-то спускался с завидным проворством. В быстроте и ловкости, чувствовалось что-то нечеловеческое. Даниил следил за высоким черным силуэтом и не мог разобрать, кто приближается. Почему — то вспомнился Фердинанд. Это у него была такая стремительная поступь. Нехорошее предчувствие появилось у него. Этого просто не может быть. Это же не сон. Он явственно ощущал, как в спину ему давила какая-то коряга, чувствовал хвойный запах окружавших их деревьев. Но кошмар продолжался. Существо подобралось со стороны Ксюши, и уставилось на нее. Послышался резкий всхлип. Даниил понял, что Ксения увидела, кто перед ней. Видно, она уже сорвала голос, и могла отреагировать на увиденное только таким образом. Через некоторое время увидел, что присматриваются уже к нему самому. Да, он не ошибся. Над ним навис арахноид. Рядом с огромным, появилось несколько штук поменьше. Они тоже застыли, рассматривая людей. Потом, двое из тех, кто был поменьше, разом, будто повинуясь неслышному приказу, рванули к лежащим, и быстро перебирая лапами, начали карабкаться по ним, продвигаясь к голове. Острые коготки на концах лап цеплялись за одежду. Добравшись до шеи — остановились. Даниил ощутил, как в его шею вонзается жало, такая пронзила боль! Видно, то же происходило и с Ксюшей, судя по резкому рывку ее тела — оно выгнулось дугой. Пелена заволокла мир. Он уже не видел, как мохноногие волокли кокон с их телами. Не видел, как в странной капсуле отъехала вбок дверь, из образовавшегося проема высунулись лапы, с проворностью ухватили сверток и втянули его вовнутрь. Следом впрыгнули пауки. Дверь задвинулась, и капсула резко взмыла вертикально вверх. Через минуту потерялась в синеве неба. Очнулся Даниил в каком-то странном помещении. Об его неземном происхождении говорило все: обстановка, какие-то приборы, которыми оно было сплошь уставлено, странный синий свет, исходивший непонятно откуда, — ламп не наблюдалось, непривычный запах и какой-то шуршащий звук. Звук этот издавали. лапы. Их увидел боковым зрением. Хотел вскочить со стола, на котором лежал, но не смог, так как его запястья и лодыжки были зафиксированы. Скосив глаза, наблюдал, как к нему движется огромное членистоногое. Шуршащий звук издавали его лапы, которыми он перебирал, продвигаясь к Даниилу. Сказать, что он удивился после происшедшего на поляне, так нет. Не удивился. Прислушался к себе. Болела голова. Особенно в районе макушки. Он ждал, что произойдет далее. Для чего — то их похищали. Если бы надо было убить, давно бы лежали мертвыми. Значит, все было продумало. И укус маленьких пауков был дозирован, чтобы не убить, а лишь отключить на время. В поле его зрения медленно вплыла головогрудь, покрытая жесткой оболочкой — хитином. Хелицеры, подрагивая, приблизились к его лицу. Существо коричневой громадой нависло над ним. С передней выпуклой части головогруди на него смотрели лобные глаза, чуть далее видны были — добавочные. Даниил поежился. Он не мог сказать, что сильно испугался. Это ведь были его любимые существа, удивляли только — огромные размеры. В голове прозвучал голос: «Человек, тебе вживили в мозг имплант, изготовленный по технологиям, пока землянам недоступным. Мы просканировали твой мозг, проанализировали его характеристики — ты нам походишь, а твоя спутница — нет. Когда мы ее вернем, помнить она ничего не будет. А ты будешь нашим представителем в России. Тебе оказала высокая честь служить нам. Будем связываться с тобой, когда возникнет такая необходимость. Перед сеансом будешь ощущать небольшую пульсацию в голове, и далее последует приказ. Выполнять его беспрекословно, и сразу. Общаться будем мыслеобразами, — речь не нужна. Для идентификации необходимо будет приложить указательный палец к импланту для исключения случайного чужого прикосновения. Затем сразу же без паузы, нажать три раза коротко и сильно. Это, когда тебе нужно будет срочно с нами связаться. Мы будем связываться с тобой по мере необходимости. Все понятно?»

«Да, да, понятно! Буду счастлив выполнять ваши приказания, Я буду предан вам. Бесконечно благодарен за оказанную мне честь. Я даже представить не мог о подобном». Сознание померкло.

Пришел в себя уже на поляне. Машинально глянул на часы. С момента, когда они с Ксюшей вышли на поляну, миновало два часа. Рядом зашевелилась Ксюша. Облитая ярким лунным светом, села, поморгала удивленно глазами: «А что это я делаю на земле?» Она, как и обещали ему, — ничего не помнила. Пришлось соврать, что ей внезапно стало плохо. С трудом оба поднялись с земли, поддерживая друг друга. «А с тобой — то что? Тоже обморок?» «Не знаю, вдруг ни с того, ни с сего закружилась голова», — почти правду сказал Даниил. Голова и вправду кружилась. Так и побрели в лагерь потихоньку, поддерживая друг друга.

Пробрались в лагерь и разбрелись по своим корпусам. Сил не на что не было. Еле добравшись до своей кровати, Даниил, как был, в грязной, облепленной хвоей и липкими остатками паутины, одежде, рухнул в кровать и забылся тревожным сном. Ему снились. Конечно, пауки. Проснулся в пять часов, что определил, взглянув на свои часы. На макушке свербило. Вспомнил, что — то говорили про имплант. Вот туда — то, наверное, и всунули, недаром болит именно это место. Прощупал пальцами. Какой-то овал чуть-чуть выступал над поверхностью кожи. И лучи, от него расходящиеся в стороны. Вот бы взглянуть, что же все-таки это такое. Хотя были у него кое-какие соображения насчет этого. Встал, с трудом разогнулся и побрел в туалет. Надо было хоть умыться, чтобы не привлекать к себе внимания товарищей своим видом. Что он им может рассказать? Может то, что его похитили инопланетные существа? Или то, что он теперь является, как бы их агентом? В туалете, как он и ожидал, никого не было. Ребята крепко спали в этот предутренний час. Попытался рассмотреть свою макушку. Но разве увидишь? А так хотелось бы подтвердить свою догадку. Тут дверь, тихонько заскрипев, открылась, в помещение протиснулась, гремя ведром, тетя Паша. В руках держала швабру. «Ой, что ты так рано встал? Я хотела быстренько убраться здесь, пока еще все спят» — она поставила ведро на пол. «Тетя Паш, а ну, поглядите. Что-то болит у меня на макушке. Не прицепился ли кто?», — наклонил голову Даниил. «А ну, милок, встань — ка сюда, чтобы лучше видно было» — подвела его под лампу. «Вот посветите», — вспомнил, что, не переодевшись, лег спать. В кармане джинсов остался лежать фонарик, который так ему мешал во сне. Направив луч света на голову, и прищурившись, тетя Паша раздвинула волосы, и осмотрела голову. «Вот он, паразит! Гляди, как вцепился, прямо врос в кожу. Ты не тяни, прямо с утра сходи к врачихе, пусть вытащит этого клеща. Как бы энцефалитным не оказался», — поморгав, посоветовала она. «Так и сделаю», — сказал Даниил, поблагодарив тетю Пашу. А вечером.

Настроения куда-то идти после ужина не было. Хватало впечатлений от вчерашнего дня. Даниил отправился в корпус, хотелось поваляться на кровати и подумать. Не успел он прилечь, как у него возникло совершенно неправдоподобное ощущение, что паучок (а он не сомневался, что там именно паучок), как-будто зашевелился на макушке. Это было очень неприятное ощущение. Вроде там шевелилось живое. Лапки сначала чуть дрогнули, потом заработали более энергично, ну, а спустя некоторое время паук (ну, а кто же еще?) уже «бежал», даже, мчался галопом. Даниил ошарашено вертел головой. Одновременно в голове раздался знакомый голос и перед мысленным взором появился тот самый — Верховный. Первый приказ был получен: собрать информацию. Последовал перечень необходимых вопросов.

Промчались дни, уехала к себе в Саратов Ксюша. Ребята вернулись в Москву. С тех пор прошли года, в течение которых Даниил окончил институт с красным дипломом, защитил кандидатскую, потом, с легкостью, — докторскую. Шел по жизни, как по накатанной дороге. Все препятствия в карьерном росте, как бы устранялись сами собой, хотя он знал, кому был этим обязан, благодаря посещению корабля. Тогда ему намекнули, что во всем будут помогать. Необходимо было, чтобы он быстро занял определенный положение. Так, что все шло по плану. Он стремительно поднимался по карьерной лестнице. Сначала принят был на работу в нужную лабораторию научным сотрудником. Вскоре получил — старшего научного. Зав. лабораторией — всеми уважаемая и имеющая вес в научной среде, Светлана Трофимовна, которая была для своего пятидесятилетнего возраста, очень даже крепкой, вдруг тяжело заболела. И через год, неожиданно для всех, — умерла. Место завлаба стало свободным. Назначили, ко всеобщему удивлению, очень молодого для этой должности, Серецкого. Связь с кораблем поддерживалась регулярно. Последний сеанс был вчера. Он получил очередное задание.

Не торопясь, прошел в свой кабинет. Двери не прикрыл. Чтобы в оставленную щелочку наблюдать, как приходят сотрудники. Едва сел в кресло, входная дверь открылась, и раздались легкие шали. Мелькнул стройный силуэт. «Пришла Рябинина», — констатировал он. Чуть погодя, с шумом дверь опять распахнулась, послышалась тяжелая поступь Марии Степановны. Это она внесла свое грузное тело. Следующим был Эдуард. Марина опять опаздывала. И Игорь вместе с ней. А вот и они. Ввалились вместе, что-то оживленно обсуждая. Опять кого-то по косточкам разбирают. Ну, вроде, все в сборе. Рабочий день начался.

Даниил взял трубку телефона: «Рябинина, зайдите ко мне». Надо было выполнять приказ.

Глава 6

Армения, перевал Карахач, 2012 год.

Скрываясь за огромным валуном, Алексей короткой автоматной очередью огрызнулся в сторону, ведущих огонь из-за россыпи камней, боевиков. Что это была тщательно подготовленная засада, — сомнений никаких. Два БТР-а 102-ой военной базы РФ, вышедшие из Гюмри на север с целью рекогносцировки Карахачского перевала, попали в заранее подготовленную ловушку. Сначала под колесами взорвались мины, а затем обездвиженные боевые машины метров с 50–70 были расстреляны из гранатометов. Оглушенный Строков через боковой люк вывалился из бронетранспортера и занял позицию в каменной осыпи у обочины дороги, сдерживая бандитов огнем своего «калаша». Справа от него, метрах в десяти, тоже за валуном, вел огонь сержант-контрактник. Еще дальше, возле первого БТР-а, слышались очереди из двух автоматов. Кто уцелел из экипажа головной машины, — видно не было.

Да, соотношение сил было далеко не в пользу россиян, — им, четырем, противостояли, как минимум, два десятка боевиков при двух пулеметах, расположенных на флангах тщательно оборудованных позиций. Кроме того, несмотря на еще не завершившуюся осень, на перевале выпал снег, и нападавшие в своих белых маскхалатах, сливались с окружающей местностью. Что-то у них не срослось, и первыми залпами они не смогли покончить с небольшой рекогносцировочной группой. Теперь же, открыв массированный автоматный и пулеметный огонь, боевики стремились побыстрее завершить дело.

«Но нам то, наоборот, спешить некуда, — наоборот», — Строков, успевший, с помощью портативной рации, сообщить на базу о нападении, понимал, что помощь может подоспеть не скоро. Бронегруппа подойдет не раньше, чем через час-полтора. А вертолеты., облачность была низкой, так что их появление было под вопросом. А пока, офицер, увидев перебегающих боевиков, выстрелил в их сторону из подствольника. Кажется, попал, — разрыв небольшой гранаты пришелся как раз между двух белых силуэтов. Те упали и больше не двигались.

Обороняющиеся, в отличие от противника, берегли боеприпасы и вели огонь короткими экономными очередями. Алексей отщелкнул третий магазин и вставил в автомат последний. Передернул затвор, дал очередь в сторону вконец обнаглевшего пулеметчика, тот поливал его укрытие свинцом, не давая поднять головы. Так, пора подсчитать ресурсы. Кроме автомата, — одна граната Ф-1, штатный ПМ с двумя обоймами, ракетница. Да, и на поясном ремне, — неразлучный ПСМ тоже с двумя обоймами. Этот малогабаритный пистолетик, подарок отца, лет сорок назад был разработан тульскими оружейниками для вооружения высшего командного состава Советской армии и оперативных групп КГБ и МВД СССР. Даже до настоящего времени ПСМ использовался в качестве оружия оперативных сотрудников правоохранительных органов и спецслужб, а также оружия самозащиты для армейского генералитета и руководства силовых структур. Благодаря специально сконструированному патрону, от других малогабаритных пистолетов этот малыш отличался высоким пробивным действием. Беда только в том, — Алексей поморщился, — что боевики могут расстрелять его издалека, не приближаясь на расстояние прицельного выстрела из пистолетов.

Строков заметил, что несколько боевиков пытаются обойти позицию россиян слева. Задумка проста до безобразия, — зайти в тыл и спокойно отстрелять обороняющихся в спины. Очередь, еще очередь. Одного зацепил, остальные залегли. Но вот сухо, впустую, щелкнул боек автомата. Все, — кончились патроны. И никто из россиян, находящихся справа, не в силах помочь Алексею, — с их позиций, обходящие с фланга, боевики просто не видны. Офицер прицелился и сделал несколько выстрелов из ПМ. Бесполезно, — на таком расстоянии попасть из пистолета даже суперснайпер не смог бы.

Осмелевшие боевики почти в открытую, перебежками, стали заходить во фланг. И вдруг, с башни подбитого БТР-а басовито ударил КПВТ. Звук стрельбы этого легендарного крупнокалиберного пулемета ни с чем не спутать. Длинная очередь, буквально, порвала атакующих на куски. Оторванная голова одного из них, хлеща по сторонам кровью, взлетела в воздух. Второй недоуменно, еще не ощутив до конца дикой боли, зажимал уцелевшей рукой плечо, откуда, еще доли секунды назад, росла рука. Туловище третьего было просто перерезано пополам. Да, когда то Строков, заключив пари с друзьями, на расстоянии около полукилометра очередью из КПВТ пробил насквозь плиту броневой стали толщиной больше четырех сантиметров. Надо ли удивляться тому эффекту, который был достигнут очередью 14,5-мм пуль, имеющих, к тому же, сердечник из карбида вольфрама, при стрельбе почти в упор по живой силе?

Видимо, очнувшийся после ранения или контузии, член экипажа бронетранспортера своим вмешательством резко изменил картину боя. Поливая позиции боевиков из спаренных пулеметов, боекомплект БТР — 500 патронов, позволял ему не экономить, он не давал им и головы поднять. Единичный выстрел противника из гранатомета по касательной прошелся по башне, лишь на минуту-другую замедлив темп стрельбы. А пулеметы и автоматы боевиков, даже с подствольниками, достать российского пулеметчика из — под башенной брони не могли. Появился шанс дождаться помощи из базы.

Строков прислушался. Вроде бы вдали послышался рокот авиационных двигателей. Ожила рация, — командир звена вертолетов просил обозначить свои позиции. Алексей взял в правую руку ракетницу, приготовился к сигнальному выстрелу.

И лишь краем глаза успел заметить метнувшуюся к нему сбоку белую фигуру с огромным тесаком в руке. На раздумья времени не было. Выстрел в упор из ракетницы пришелся боевику прямо в лицо. Последний цвет, который увидели его глаза, был красным.

И в этот момент из-за гребня горы хищно вынырнули два МИ-28 с российскими опознавательными знаками. Сделав вираж и, определившись с позициями боевиков, вертолеты «плюнули» по ним залпом ракет. Второй заход, — опять залп. Проутюжив остатки засады еще и из пушек, ударные вертолеты ушли. Их сменила пара МИ- 8, которые выбрав метрах в ста от боя относительно ровную площадку, пошли на посадку. Из них, не ожидая полной остановки винтов, посыпались бойцы.

Ну, вот и все. Еще не веря в спасение, Алексей поднялся из-за валуна. И, вдруг, ощутил сильный удар в грудь. Уже падая, Строков услышал автоматную очередь.

Ретроспектива — 2

Церера, космическая база, 2005 год по земному исчислению.

Тим Рар был в бешенстве. С момента первого обнаружения у землян восприимчивости к гипновоздействию прошло четыре земных года, а наладить серийный процесс подготовки абсолютно преданных Блистательной Империи гомо сапиенсов все не получалось.

Сначала все складывалось оптимистически. Образец 1213, некий. (командор-аналитик все не мог привыкнуть к диким земным именам) Джеймс Стюарт, доставленный на борт «Скорпиона» из континента, который земляне называют Америкой, оказался не только легко восприимчив к внушениям, но и проявил недюжинные интеллектуальные способности. За декаду он прошел полный курс обучения и, получив импланты, разработанные лучшими специалистами-центаврийцами, был возвращен на Землю. За прошедшие годы первый из сознательных союзников паукообразных, пользуясь интеллектуальной, материальной и финансовой поддержкой своих новых хозяев, значительно продвинулся вверх в социальной структуре своей страны. Однако, проводимый им процесс вербовки сторонников среди аборигенов шел из рук вон плохо. Да, ему удалось создать некоторую сеть информаторов и глубоко законспирированных боевиков. Но, это были ярко выраженные наемники, а не убежденные сторонники паукообразных. И пока, по мнению аналитиков, им нельзя было раскрывать истинные цели их деятельности.

Тогда, четыре года назад, Тим Рар поспешил доложить лично Императору о первом успехе возглавляемой им миссии. Был осыпан милостями Двора, получил повышение в звании до командора-аналитика, его имя было внесено в Пантеон героев Центавры, а Совет родного клана Скорпионов ввел его в состав Посвященных. Блистательная Империя срочно прислала два звездолета поддержки, доверху набитые оружием, материалами и бойцами. Они были размещены во втором эшелоне, вблизи Сатурна, а «Скорпион» выдвинулся ближе к Земле. База была оборудована в ледяной мантии карликовой планеты, которую земляне называют Церерой. Это позволило ускорить сроки, а, значит, и объемы поставок объектов для экспериментов.

Но, за это время число новообращенных четырехногих союзников едва превысило сотню. Все они были имплантированы, возвращены в свою среду и активно работали по заданной им программе на всех континентах. Однако, было их ничтожно мало. Аналитики никак не могли определить, чем восприимчивые к воздействию отличаются от остальных жителей Земли. Поэтому поиск велся вслепую, в надежде на случайный успех. Разумеется, Тим Papa не беспокоило уничтожение непригодных для дальнейшей работы образцов, — переработанная органика использовалась для пополнения продовольственных запасов экспедиции. Но, Император требовал результаты. А похвастать особенно было нечем.

Во время последнего сеанса связи Министр развития, курирующий проект экспансии в Солнечную систему, прозрачно намекнул на возможность отставки Тим Papa. А там — бесславное возвращение на родину, возможно, — трибунал, и, что самое страшное, — развоплощение.

Командор-аналитик заскрежетал жвалами и приказал прибывшему по сигналу Низшему из клана Клопов, вызвать командный состав базы на срочное совещание. Пока вызванные заполняли зал заседаний, Тим Рар, прикрыв глаза, еще раз обдумывал ситуацию. Для всех его подчиненных, без сомнения, нужна была встряска, и чем она будет жестче, тем активнее они будут трудиться. Придется всем сегодня же показать, кто в гнезде хозяин!

Последним по вызову руководителя, как всегда, прибыл Главный Лаборант. Он явно не торопился, подволакивал ноги, шумно щелкал жвалами и даже взрыгивал. Островной арахн из клана Халакарида, Сен Кон ненавидел и презирал командора. Тому докладывали, что не единожды, опившись этиловым спиртом, который в немалых количествах доставлялся контрабандой с Земли на базу командами челноков, этот недоношенный ублюдок называл начальника экспедиции тупым солдафоном, позором нации и, даже…. хвостатой «обезьяной», намекая не только на интеллектуальное сходство с земным лузером, но и на лучшее украшение тела всех членов клана Скорпионов. Тим Рар давно бы расправился со строптивым ученым, но достойной замены ему не видел, да и Сен Кону, к тому же, покровительствовал Главный Аналитик, один из самых приближенных к Императору арахнов. Ну, ничего, сегодня этот занюханный Халакарид получит достойный урок.

— Введите преступника, — взревел-каркнул командор, как только все участники совещания заняли свои места согласно неукоснительно соблюдаемой иерархии.

Распахнулась дверь и в зал, поддерживаемый с двух сторон Стражами порядка, был введен, а, точнее, внесен арахн в униформе лабораторного служащего. Сам он передвигаться самостоятельно уже не мог, все его восемь ног подгибались, глаза были полузакрыты. Старший Страж, огромная фаланга, по росту превосходящий даже Тима Papa, доложил:

— Краг, лаборант третьего разряда Ун Ли был уличен в употреблении этилового спирта и преступном нарушении режима работы. В результате проведенного допроса с применением мер физического воздействия, — тут Старший Страж нанес мощнейший удар плетью, искусно сплетенной из прочнейшей паутины, по голове арестованного, от чего тот окончательно повис на щупальцах конвоиров, — преступник свою вину признал полностью. Вот список соучастников.

Быстро пробежав взглядом уже знакомый ему документ, командор с ехидной ухмылкой подсунул его сидящему рядом Главному Лаборанту. Выждав несколько секунд, произнес:

— Властью, данной мне Императором, с учетом тяжести совершенного преступления, приговариваю лаборанта третьего разряда Ун Ли к развоплощению. Всех перечисленных соучастников, — в карцер. Подвергнуть их допросу третьей степени. В случае подтверждения вины, — разжаловать, и отправить на исправительные работы в кольцо Сатурна. В целях недопущения, в связи с уменьшением количества персонала, снижения интенсивности работ, все подразделения лаборатории перевести на казарменный режим.

После того, как Стражи выволокли уже полумертвого арахна из зала, Тим Рар — провозгласил:

— Первым о результатах деятельности за последнюю декаду докладывает Главный Лаборант.

— Краг, — голос Сен Кона срывался, он с трудом поднялся с кресла, хоть до этого всегда обращался к командору исключительно сидя, — прошу о снисхождении к моим подчиненным. Отправка их на исправительные работы значительно снизит эффективность работы лаборатории. Кроме того, прошу смягчить приговор относительно Ун Ли, он имеет значительные заслуги перед Империей. Клянусь, что ничего подобного во вверенной мне лаборатории больше не повторится.

— Срочно ко мне Старшего Стража, — Тим Рар слегка пнул хвостом Низшего, что резко ускорило движение того по направлению к двери. Затем, обращаясь к Главному Лаборанту, — Ты внимательно ознакомился со списком?

Не в силах отвечать, Сен Кон лишь утвердительно кивнул головой. В зал, громко топая обутыми в тяжелые десантные ботинки ногами, вбежала фаланга:

— Краг, по Вашему приказанию.

— Я отменяю свой приказ, — не давая закончить подчиненному фразу, произнес командор, — Ун Ли помиловать, сослать на рудники Цереры, остальных, — в кандалы, половинный паек и оставить на прежнем месте работы.

— Краг, — Старший Страж виновато опустил верхние щупальца, — Ваш приговор относительно Ун Ли приведен в исполнение, он развоплощен.

— Выполняй приказ по остальным, и никаких допросов. А теперь мы слушаем доклад Главного Лаборанта.

Глава 7

Москва, Департамент военной контрразведки ФСБ России, 2012 год.

Генерал Шалимов еще и еще раз перечитывал донесения, поступившие за последние дни из подчиненного ему управления, обслуживающего Группу российских войск в Закавказье. Странные события, развернувшиеся вокруг одного из офицеров 102 военной базы РФ, ставили в тупик опытного контрразведчика. Он рассортировал документы в хронологическом порядке.

«Донесение № 456/12, 26.10. 2012 г. Докладываю, что, в результате оперативных мероприятий, проведенных сотрудниками управления, выявлена повышенная несанкционированная активность со стороны местного населения в отношении командира батальона 102 военной базы майора Строкова А. А. Приняты меры по идентификации лиц, осуществляющих внешнее наблюдение за офицером, организована его скрытая охрана.».

«Донесение № 461/12, 29.10. 2012 г. Установлен круг лиц, осуществляющих внешнее наблюдение в отношении майора Строкова А. А. По информации источника в службе национальной безопасности Армении, никакие указания и действия по оперативно-розыскной разработке Строкова А. А. не принимались. Среди сотрудников местных службы безопасности и органов внутренних дел установленные лица не числятся. Проводятся мероприятия по выявлению их связей.».

«Донесение № 465/12, 03.11. 2012 г. В личной дружеской беседе с сотрудником управления п/п-ком Елисеевым И. И. м-р Строков А. А. пожаловался на упорные периодические сны, содержанием которых постоянно являются виртуальные боевые действия с участием гигантских пауков, вооруженных суперсовременным оружием.

Со слов С. странные сны начались, ориентировочно, с сентября с. г. Под предлогом планового медицинского освидетельствования руководящего состава 102 военной базы, состояние здоровья майора Строкова А. А. было проверено ведущими специалистами в области неврологии и психиатрии госпиталя Южного военного округа. Отклонений не выявлено.».

«Донесение № 469/12, 06.11. 2012 г. Сотрудниками управления с применением специальной аппаратуры в его отсутствие проверены кабинет и квартира майора Строкова А. А. на предмет наличия приборов аудио- и видеонаблюдения. При этом в квартире С. выявлен микроприбор неизвестного назначения, скрытно установленный в системе вентиляции. Силами специалистов управления идентифицировать его не удалось, — при попытке вскрытия корпуса прибора, он самоуничтожился. Снимки и фрагменты изделия направлены в отдел экспертиз Департамента военной контрразведки.».

Шалимов задумался. Разумеется, попытки разведслужб различных государств поближе «познакомиться» с обстановкой в частях и подразделениях 102 военной базы — не новость. Особенно они активизировались после событий августа 2008 года, когда безумный план Саакашвили и его вдохновителей был пресечен жесткой реакцией российской армии. В той ситуации роль воинского контингента РФ в Армении резко возросла, — руководство Грузии не случайно побаивалось удара в «подбрюшье» с юга. И не напрасно, — приведенные в боевую готовность части базы готовы были выдвинуться к армяно-грузинской границе с целью одним броском выйти к Тбилиси. Тем более, что летом Карахачский перевал, через который проходил ближайший путь из Гюмри в столицу Сакартвело, для военной техники становился проходимым. А в случае, если бы грузинам удалось перекрыть Рокский перевал, через который в Южную Осетию выдвигались российские войска, 102 военная база и вовсе вынуждена была сыграть главную роль в быстрейшем принуждении агрессора к миру.

Понятно, что в этих условиях Генеральный штаб резко активизировал внимание к повышению боеспособности единственной базы РФ в Закавказье. Шалимов полистал справку-доклад, полученную из Министерства обороны. Да, боевая учеба шла в Гюмри полным ходом, на нее не жалели ни ГСМ, ни боеприпасы: «.За прошедший учебный год на высокогорных учебно-тренировочных комплексах «Алагяз» и «Камхуд» военнослужащие базы провели около 400 боевых стрельб, более 40 ротных и батальонных тактических учений, 1 командно-штабное учение. Одним из наиболее значимых мероприятий боевой подготовки в соединении стало участие его подразделений в совместном учении Коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ «Взаимодействие-2012«.На межвидовом полигоне «Капустин Яр» в Астраханской области боевые расчеты зенитно-ракетного дивизиона военной базы, несущего боевое дежурство в рамках объединенной системы ПВО стран СНГ, выполнили зачетные боевые стрельбы и получили оценку «отлично. За прошедший учебный год летный состав авиационной воинской части из состава военной базы совершил более 1000 вылетов». Шалимов знал и о том, что, кроме того, в 2012 году в части 102 военной базы стали активно поступать самые современные образцы вооружения.

Все это не могло не вызвать повышенный интерес со стороны разведок сопредельных стран, — как Турции, в 7-ми километрах от границы с которой и дислоцировалась группировка российских войск, так и Ирана, не говоря уже о Грузии. Да и США, — контрразведчик хмыкнул, — спят и видят, как бы окончательно утвердиться в Закавказье. А уж военная база РФ в Армении для них, как бельмо на глазу.

Но почему объектом внимания неизвестной спецслужбы стал всего лишь командир батальона, который, в силу своего служебного положения, только ограниченно допущен к основным документам, определяющим боевое предназначение соединения, планам боевой и мобилизационной готовности? И при чем здесь пауки, регулярно появляющиеся в сновидениях офицера? Шалимов вначале склонен был с юмором отнестись к информации своих подчиненных из Гюмри об арахновидных: «Чачи они там облились, что ли?», но дальнейшие события подтвердили правоту его младших коллег, обративших внимание на необъяснимые пока события и суету, развернувшиеся вокруг майора Строкова.

А последнее донесение из Закавказья, только что легшее на стол, и вовсе подтверждало твердое многолетнее убеждение генерала, что случайных совпадений в сфере его деятельности не бывает:

«. 10.11.2012 года в 10 часов 28 минут по московскому времени бронегруппа 102 военной базы под командованием начальника разведки соединения п/п-ка Гуляева В. Р., проводившая плановую рекогносцировку маршрута выдвижения к северу от Гюмри через перевал Карахач, была атакована группой боевиков в количестве 23 чел. В результате подрыва на минах и обстрела из гранатометов и стрелкового оружия оба БТР были выведены из строя, погибли 6 военнослужащих, в т. ч., п/п-к Гуляев. 5 оставшихся в живых оказали упорное сопротивление боевикам и продержались до подлета двух звеньев боевых вертолетов. В результате вся бандгруппа уничтожена в полном составе. Получившие ранения средней тяжести м-р Строков А. А. и ст. сержант Голиков И. Г. эвакуированы в военный госпиталь Южного военного округа.».

Шалимов оторвался от донесения и погрузился в воспоминания. В советскую бытность через Карахачский перевал, ему, офицеру Управления особых отделов КГБ по Закавказскому военному округу, приходилось проезжать далеко не один раз. В те годы там проходила дорога республиканского значения Ленинакан-Калинино. Эту дорогу издавна называли дорогой Карахача (Карахач — Черный крест, кара — черный, хач — крест) или Гюрджи йол (от слов Гюрджи — Грузия и йол — дорога). Карахач представляет собой перевал, пронизывающий горные хребты Джавахк и Базум, и находится на высоте 2273 метров над уровнем моря. С древних времен из Ширака в столицу Грузии ездили по двум дорогам: одна проходила через Джаджурский перевал и вела в Тифлис через нынешний Спитак и Ванадзор, а другая пролегала через Ашоцк-Ташир. При всех своих преимуществах эта дорога имела один недостаток, сыгравший немалую роль в ее закрытии: именно оттого что карахачская местность находится на высоте более двух тысяч метров над уровнем моря, там постоянно дуют ветры, да и зима наступает быстро. Бывало, снег там выпадал даже в июне. Из-за обильного снега дорога становилась непроходимой, что и стало главной причиной того, что ее предали забвению. Радикально проходимость карахачской дороги ухудшилась в 80-е, но окончательно она закрылась в 90-ые годы.

Генерал встряхнул головой и вернулся к донесению:

«… Осмотр позиции боевиков позволяет сделать вывод о том, что она была подготовлена заблаговременно, минимум, за сутки до подхода рекогносцировочной группы 102 военной базы. Вооружение, в основном, российского производства. Осмотр и вскрытие трупов нападавших, в основном, с кавказской и арабской внешностью, позволяет предположить, что все они принадлежат к одной и той же, пока не идентифицированной, бандгруппировке, — на тыльной стороне предплечья левой руки у каждого выявлена татуировка в виде крошечного паука. Кроме того, в мозгу, предположительно, командира обнаружен вживленный чип. Он вместе с фрагментами тел и образцами вооружения, снимками с места происшествия отправлен в отдел экспертиз Департамента военной контрразведки».

Да, ну и дела. Отдав несколько распоряжений относительно организации тщательного исследования доставленного чипа, Шалимов вызвал адъютанта и поручил ему связаться с Одессой:

— Найдите там полковника запаса Строкова, он наш бывший коллега. Думаю, у местных контрразведчиков есть его координаты. Потом соедините его со мной.

Уже через час генерал услышал голос своего бывшего начальника. И хоть Шалимова и Строкова связывала долголетняя совместная служба, дружескими их отношения никогда не были. Особенно они обострились в 1996 году, когда Строков, в связи с болезнью жены, начал процесс увольнения из органов, — Шалимов счел это дезертирством, ведь ФСБ тогда переживала далеко не лучшие свои времена. Андрей Петрович тогда рекомендовал на свою должность именно Шалимова, но отношения, по инициативе последнего, были разорваны. И вот уже 16 лет они не общались даже по телефону. Тем не менее, Строков был рад звонку бывшего коллеги.

— Федор Иванович, рад тебя слышать! Это правда, что генералам ФСБ скоро будут жаловать дворянство?

— Все шутишь. Как там живешь, в СБУ еще не завербовали?

— Ну, что ты, яже — гражданин России. Да и по-украински говорю с одесским акцентом. А это для некоторых деятелей недопустимо.

Отсмеявшись, Шалимов в ходе дальнейшего разговора о погоде, ценах, вдруг, между прочим, неожиданно задал вопрос:

— Слушай, а как там у вас на юге с пауками? Не докучают?

После некоторой паузы, тщательно подбирая слова, Строков, вроде бы беспечно, со смехом, ответил:

— Да не очень, осень, ведь, уже. Слушай, а ты к нам не собираешься? В Одессе, небось, так никогда и не был?

— Не был. Собираюсь завтра в Севастополь, — на флот. Там опять проблемы. А вот на обратном пути могу заскочить и к тебе. Примешь? Айвовки не пожалеешь?

— Ну и ну, — Строков даже поперхнулся, — а об айвовке откуда же информация?

— Ага, — расхохотался, довольный произведенным эффектом, Шалимов, — забыл, с кем разговариваешь? Хочешь, скажу, как зовут твоего кота? Ну, так примешь в гости?

— Конечно, — жду! Не знаешь, как там дела у моего Алешки? Уже три дня матери не звонит, сам на звонки не отвечает.

— Не волнуйся, у него все в порядке. Служба, сам понимаешь. Приеду, все расскажу.

Глава 8

Москва, 2012 год.

Анна вышла на станции Маяковская. Оттуда уже недалеко до работы и пешком. Пока шла, обдумывала, что предстоит сделать сразу же по приходу, а что может немного подождать. Выстраивала дела в порядке их срочности. Во всем должен быть порядок. Сначала систематизирует данные о последнем исследовании. Муравьи. Интересные получились результаты. Не терпится скорее взяться за работу. Сколько уже работает над этой темой и не перестает удивляться разумности этих созданий. Как у них все устроено — просто и гениально. Людям бы так. Сразу жизнь бы наладилась во всех сферах.

Потом залезу в Интернет, не появилось ли чего новенького по данному вопросу. До сих пор никто не затрагивал этой темы почему-то. Приятно было сознавать, что она единственная, кто ее разрабатывает.

Поднялась в лифте на родной шестой этаж. «Начальник уже, как всегда, на месте», — поняла, потянув на себя дверь. Прошла к своему столу, Положила сумочку, сняла плащ. Вот-вот помещение станет заполняться прибывающими сотрудниками. Не успела разложить документы, как зазвонил телефон: «Рябинина, зайдите ко мне». Вот и поработала. Ей совершенно не хотелось общаться с начальником. Она только настроилась на работу и тут. Да и не любила она такие вот общения с завлабом. Внешне симпатичный, Даниил Борисович был ей неприятен. Сама не понимала чем. Что — то вызывало в ней чувство неприязни к нему. Может быть, все дело во взгляде? Его темно-коричневые, почти черные глаза прямо-таки впивались в собеседника. Анна ощущала себя под его взглядом препарированной мошкой, казалось, что все ее мысли он может читать с легкостью. Ощущение, что находилась под микроскопом. Наверное, именно такой взгляд у всяких-разных экстрасенсов. А, может, он и обладает такими способностями? Она бы не удивилась. Они почти ровесники, а, кажется, что шеф намного старше ее. В последнее время в его взгляде, ко всему, еще и появились масленые оттенки. Только еще этого не хватало! И еще она заметила, что он все норовит, как-бы, случайно коснуться ее руки. Очень неприятные прикосновения. Как, вроде, жаба прикоснулась. Так и хочется сразу же помыть с мылом место прикосновения. А эти его слишком яркие маслянистые губы. Так и кривятся в постоянной иронической улыбке. Б-р-р-р. Но, ничего не поделаешь, надо терпеть, смотреть и слушать. Необходимо просто абстрагироваться. Думать о своем.

Вернулась после аудиенции недовольная. Так и знала, что не дадут спокойно работать. «Анна, прошу вас написать ряд статей о членистоногих. Это актуально. К нам обратились как с специалистам. Материалы поместим в некоторые известные популярные журналы. Не забудьте выложить в Интернет. Надо популиризовать сведения о членистоногих. Речь идет о пауках. А то пишут всякие небылицы. Сделать это надо побыстрее. Сначала, разумеется, мне на проверку. Недельный срок вас устроит?»

«Но у меня срочная работа! Я должна.» «Все отложить. Никуда не денется ваша работа. Быстрее напишите статьи, быстрее приступите к основной работе. Кроме вас, поручить некому. Приступайте.»

Все планы рухнули. Настроение упало. Бросай теперь все и занимайся этими противными пауками. Сразу же вспомнился утренний сон.

«Ну, не вызывают они у меня симпатий. То ли дело — мои мурашики.», — Анна вспомнила, как ездила к бабушке с дедушкой под Одессу. Тогда она здорово испугалась.

На летних каникулах, Анна, перейдя уже на третий курс университета, приехала погостить к бабушке с дедушкой. Дача располагалась в пригороде Одессы. Рядом жила многодетная семья. Детей в ней было мал-мала меньше. Соседские детишки всегда находили себе развлечения. Лето, погода прекрасная, чего же не развлечься? В тот день занялись вылавливанием пауков из их жилищ. Привязывался к длинной суровой нитке комочек пластилина, и опускали в норку тарантула. За нитку периодически дергали. Создавалось впечатление, что в норку попалось насекомое, которое, осознав, что попало куда не следует, собирается из нее выкарабкаться. Инстинкты подводили паука. Он бросался на пластилин, лапки его прилипали к нему, а дети, почувствовав тяжесть на комочке, резко выдергивали паука на поверхность. Жизнь паука под громкий довольный ребячий визг, заканчивалась. Эти — то вопли и привлекли тогда внимание Анны. Она вышла из дому прогуляться, а тут — крики. Заинтересовавшись происходящим, подошла ближе. Присела на корточки возле норки, пытаясь разобраться в происходящем, как из густой травы вдруг в нее метнулось что-то пестро-мохнатое, как она успела заметить. Острая боль пронзила руку. Ее укусил тарантул. Пробираясь к детям, видимо потревожила его, а он, почувствовав угрозу своей жизни, — атаковал. Резко смахнув насекомое другой рукой, Анна, мгновенно поднявшись на ноги, отпрянула в сторону. Место укуса стало быстро напухать и краснеть. Забыв о прогулке, вернулась домой. Приложила к ранке кислое молоко с растертым чесноком. Вспомнила бабушку-армянку своей институтской подружки. Эта добрейшая женщина, заметив, что Анна просто панически боится скорпионов (даже на рисунке не могла видеть их, покрывалась мурашиками), посоветовала ей. «Не бойся никаких скорпионов, пауков, Ты что? Подумай, кто ты, а кто они. Ты же человек. Ты большая и умная. Что они могут тебе сделать? Если даже укусят тебя, ничего страшного не произойдет. Это тебе не Африка какая — нибудь. Приложи к ранке мацун с чесноком и все дела», — внушала старая женщина. Анна часто ее вспоминала, неграмотную, но такую мудрую, наполненную любовью ко всем женщину. Мацуна у Анны, понятное дело, не нашлось. Откуда в Одессе мацун. Но сойдет и кислое молоко. И правда, жгучая боль стала отпускать. Все обошлось. Любви к членистоногим это происшествие, конечно, не добавило.

И вот теперь это задание. Работай над статьями и показывай народу, какие эти противные пауки хорошие. Не трогай их, и не нанесут тебе вреда. Доноси до сознания людей. Но, по правде говоря, так и происходит. Не тронешь их, не нападут. Да и хватит раскисать. Она, в конце — концов, биолог, или кто? Если подумать, то пауки очень даже интересные создания. Надо просто подходить к ним непредвзято. Ладно уж, займусь этой работой. Пришлось, отложив, намеченные планы, вплотную заняться статьями. Получалось интересно. Так сама увлеклась, что не заметила, как подошел рабочий день к концу. И начальник посоветовал продолжить работу завтра, ему надо было закрывать лабораторию.

Домой пришла уставшая, будто мешки на вокзале разгружала. Ныла натруженная спина. Не разгибаясь, сидела за компьютером столько часов подряд. Поднялась на свой этаж. Открыла дверь. В прихожей ее, по установившейся привычке, встречал Тимоня. Он усиленно терся об ее ноги, громко урчал, умильно щурил глаза. Как бы говорил: «Хозяйка, а ну, поройся в своей памяти, ничего не забыла?» «Фу, точно, совсем забыла. Теперь — не отвертишься. Обещала утром, что прогуляю сразу же, как только вернусь с работы. Кот верил ей. Она никогда слов на ветер не бросала. Оставив сумку на тумбочке в прихожей, взяла кота на руки и пошла вниз. Тимоня рвался из рук. Хотел сам бежать, тело требовало Нагрузки. Навстречу — соседка со старым мопсом. Животные обменялись фырканьем. Они, хоть и неплохо относились друг к другу, но этикет надо соблюдать. Анна поздоровалась с соседкой, спросила о здоровье. Услышав привычное: «Ничего, Слава Богу, скриплю потихоньку», побежала догонять своего кота. Чего доброго какой-нибудь не так лояльно настроенный пес кинется на ее сокровище. Тимоня, конечно, парень отважный, но все-таки есть такие боевые псы со стеклянным взглядом, с такими же безбашенными хозяевами, которые так и думают, кто коты и существуют лишь для того, чтобы развлечь, в лучшем случае, их собаку. На улице все было в порядке. Кот остановившись возле дерева, с наслаждением драл когтями его кору. Надо же всем показать, какой он крутой. «Оставь его в покое. Оно же живое, ему больно», — оторвала Тимоню от любимого занятия. «Иди лучше побегай. Вон твою любимую выгуливают», — обратила она внимание кота на выходившую в красном ошейнике из, видно, дорогой мягкой кожи, Матильду. Кошка грациозно несла свое тело, брезгливо обходя небольшие лужи. На Тимоню едва взглянула, фыркнув на всякий случай: «Ходят тут всякие беспородные, не протиснуться прямо». Напрасно Тима увивался вьюном вокруг пассии, норовил игриво тронуть ее лапкой. «А помнишь, в прошлом году у нас случилась любовь? Ты уже все забыла? Ну, да, ругали меня потом. А я виноват? Не уследила хозяйка. Не надо было так увлеченно болтать. А что? Неплохие получились рыже-розовые котята!», — говорил его мягкий взгляд. «Может, повторим?», — не отходил от кошки ни на шаг. Поговорив с хозяйкой породистой особи (а поговорить о своим питомцах любила каждый хозяин), Анна взяла Тимоню на руки и пошла домой. «Совесть у кота есть?» — спросила. «Хозяйка устала, хочет прилечь, обещание свое выполнила, что тебе еще надо?» — разговаривала, поднимаясь на свой этаж.

Открыв дверь, опустила кота на пол. Кот сразу понял, что необходимо приступать к следующему пункту давления на нее. Опять замурлыкал и повел-повел ее за собой, оглядываясь, на кухню — к холодильнику. Поднялся на задние лапки, положив передние на дверцу холодильника. «Вот ведь хитрый какой, знает, что не могу устоять перед ним», — достала кусочек печеночной колбаски. «Все, марш, с глаз моих. Дай мне отдых, в конце концов», — прогоняя взмахом руки кота. Ни кушать, ни тем более готовить не хотелось. Подумала немного. «Знаю, что сделаю», — вытаскивая из холодильника лаваш и сулугуни. «Хоть не надо готовить ужин для семьи, как это начинает делать Мария Степановна, обремененная детьми и внуками, едва переодевшись», — кроша ножом зеленый лучок и петрушку, думала она. «Теперь все перемешаем: натертый сыр, зелень. Положим на раскрытый лаваш, завернем конвертиком и на сухую сковородку под крышку», — села па пару минут, не отходя от сковородки. Через некоторое время, приподняв лопаточкой, посмотрела, не зарумянилась ли нижняя сторона. Еще чуть-чуть и можно переворачивать. Все. Теперь — в стакан ряженку, и ужин готов. Все на поднос и к телевизору, хоть новости посмотреть.

Поужинала, все время, стараясь не забывать, что каждый кусочек необходимо прожевать сто раз. У нее не получалось сто, задумываясь, начинала кушать быстро в своем привычном темпе.

Хотелось лечь, разгрузить позвоночник. Но, сначала — братья. Хотелось поделиться с ними своими тревогами. Может быть, что-то и разъяснится. С работы уже должны были прийти. Сейчас узнаем. Хорошая все-таки штука — скайп. Не выходя из дома — полноценное общение.

«Леша, привет. Как ты? У тебя все в порядке? Я вот чего тебе дергаю. Раньше не как-то не акцентировалась на этом, думала — случайность, а теперь вот сомневаюсь. Короче, замаялась я смотреть во сне ужастики про пауков. Если честно, то, конечно, не ужастики, а так. Информация какая-то навязчивая про них. Про их житье — бытье. Я на полном серьезе. Как вроде, они разумные. У тебя нет такого? Мы, помнится, все смотрели одинаковые, как под копирку, сны. Может еще у нас и сохранилась эта способность?»

«Привет, сестренка. У меня все в порядке. А насчет пауков, так мы с Виктором тоже хотели с тобой говорить на эту тему. Я тоже тревожусь. У меня такая же история. Тоже уже пару месяцев, как достают».

«А Что Виктор? Тоже самое?»

«Тоже. Сами не понимаем, что происходит? И почему именно на нас эта напасть обрушилась? Одно ясно — неспроста это. Будем выяснять, в чем дело. Мы уже делаем кое-какие шаги в этом направлении. Не беспокойся. Выясним. Положись на нас. Если будут новости, так сразу сообщим. А ты пока тоже думай. Постарайся точнее вспомнить, когда именно начались мультики. Все — целую. До связи».

Анна вышла из интернета и задумалась. К чему бы это? Почему именно пауки? Не буду заморачиваться пока. Братья позаботятся. Они такие, если что пообещали, — точно сделают, — можно не сомневаться. Они, оказывается, все держат под контролем. Насчет меня и не сомневались. Знали, что, если у них такой сюжет идет в снах, то и у меня тоже. Вот если бы только у одного… Хотя, не все же сны у них одинаковые. Только иногда, видно, какие-то знаковые, особенные. Вот так так. Анна задумалась. Стала анализировать. Когда же ей стали сниться эти сны? Когда она удостоилась чести увидеть, так сказать, первую серию? Стала отматывать события, происшедшие с ней назад, пока, как ей показалось, не нащупала кое-что.

Пару месяцев назад она, очевидно, в метро подхватила вирус. Она бы и не запомнила, кто ее мог заразить, если бы не внешность того свиноподобного мужика, что сидел рядом с ней. И если бы не его действия. Он нахально прижимался к ней, и поглядывал на нее своими отвратительно маленькими, в обрамлении белых ресниц, глазками. И дергал каким-то кургузым носом, видно был, простывшим. Она не выдержала, — только хотела встать и отойти подальше от этого несносного типа, как он вдруг скорчил ужасную физиономию, весь напрягся, и оглушительно чихнул, не прикрываясь. И на всех сидящих рядом полетели мельчайшие брызги. Она мгновенно сделала рвотный позыв, зажала рот рукой и рванулась в открывающуюся дверь.

Это была не ее станция, но совладать с собой не смогла. Выскочив на платформу, содрогалась в позывах. Хорошо, что в это утро не позавтракала, а то бы еще и опозорилась. Успокоившись, влажной салфеткой с усилием все вытирала и вытирала свое лицо. Пришлось ждать следующую электричку. Начальник даже удивился, когда она немного опоздала.

А через день все признаки заражения были налицо. Уже к концу следующего рабочего дня страшно болела голова, все тело ломило, горло, будто зачищали наждачной бумагой. Чувствовалось, что температура тоже высокая. Лицо покраснело. Придя с работы и выгуляв кота, даже не стала ужинать. Выпила горячий чай с имбирем, лимоном и медом и в постель. Ночью стало совсем плохо. На градуснике было — 40. Тимоня от нее не отходил. Он всегда старался помочь. Ложился на больное место и начинал вытягивать боль. Зная, что кот реально ей помогает, не стала выпроваживать его. Самочувствие было ужасным. Хорошо, что в аптечке нашелся колдрекс. Выпив его, сразу почувствовала облегчение. Удалось забыться сном. Проснувшись утром, поняла, что работе в понедельник не может быть и речи. Не сможет она поехать в Тверь на семинар. Чтобы не подвести начальника надо позвонить ему. Пусть посылает кого-то вместо нее. Видно, надолго ее подкосило. Горло страшно болело. С трудом дотащилась до кухни, подогрела молоко, положила в него мед и чуточку сливочного масла, как учила мама, и выпила, присев на табуретку. Со звонком решила не тянуть. Быстренько все скажу и сразу лягу. Трясет, значит, температура с утра уже выше 38 градусов. Набрав номер начальника, едва смогла объяснить, что к чему. Он, сначала, даже не понял, с кем разговаривает, настолько изменился ее голос.

Приведя себя в порядок, пошла в спальню. Застелив постель, легла, укрывшись пушистым пледом, маминым подарком. Тимоня тут же примостился рядом. Прикрыв глаза, лежала. Читать не могла, да и не было у нее такого желания. Глаза болели. Померяв температуру, убедилась, что как она и предполагала, температура высокая — 39. И это с утра. Что же будет ночью? Вдруг во входную дверь позвонили. «Может быть показалось?» — с надеждой подумалось ей. Не буду открывать Нет никаких сил на общение. А в дверь все звонили и звонили. Видно, точно знали, что она дома. «Только не это». — С тоской поднялась и побрела открывать. Мимолетно глянула на Тимоню, который вдруг весь подобрался, заворчал. Удивилась его поведению. Что это с ним. Кого чует и уже не расположен к контакту? Заглянув в глазок, не поверила. Перед дверью топтался шеф собственной персоной. «Откуда он знает, где я живу?», — пронеслось в голове. Заметив тень в дверном глазке, ее начальник заулыбался. «Ну, наконец-то, уже забеспокоился. Не придется ли открывать со слесарем. Вдруг дело настолько плохо, что надо спасать?», — глядя на нее, пробормотал он. Анна все стояла, не приглашая гостя. «Я вас заражу. Вам не стоит сейчас со мной общаться», — попыталась спровадить гостя.

«Я заразы не боюсь, У меня с детства очень сильный иммунитет» — шеф и не думал уходить. «Честно говоря, мне не до гостей, простите уж великодушно за прямоту». «Понимаю, вхожу в положение, не обижаюсь. Но спровадить меня не получится» — немного потеснив ее, пролез мимо. В одной руке держал изумительной красоты бутон розы. А в другой — тяжелый пластиковый пакет. Протянул розу, сунул ей в другую руку пакет. И глянул на Тиму. Тот, припал к полу, намериваясь броситься на незваного гостя. Уши прижаты к голове, холодный взгляд. Тимоня глухо ворчал, ощерив пасть. Это было так не похоже на доброго, обычно, кота. Анна поразилась. «Что тут происходит? Кота надо срочно убирать в спальню, а то как бы чего не вышло». Унесла Тиму в спальню, прикрыла дверь.

«Проходите», — провела гостя в гостиную. Усадила на диван, взяла вазу с книжного шкафа, пошла на кухню. Наливая воду для розового бутона, подумала: «Это точно Маринка проболталась. Вот получит она у меня на орехи! Все выболтала: и адрес, и про любимые цветы». Из комнаты донеслось: «Там в пакете молоко, лекарства, сами посмотрите». На кухонный стол, как из рога изобилия были извлечены всякие деликатесы: Черная! (она могла себе позволить лишь красную, да и то только на Новый год и день рождения), почти прозрачный розоватый балычок, истекающий жиром, сырокопченую колбаску, пакет молока, бутылку «Боржоми», огромные краснобокие яблоки, колючие киви, баночку малинового конфитюра, замороженную клюкву, саечки и бутылка финского брусничного ликера. А самым первым пошел торт «Наполеон», который она обожала. «Совсем Маринка раскололась. Все слила», — вытащила баночку каперсов. «И куда только такая прорва поместилась», — взялась за нож Анна. Надо хоть бутербродики сделать. Но из комнаты показался Даниил Борисович, аккуратно взял ее под руку и повел в гостиную. Усадил на диван. «Позвольте мне», — пошел на кухню. «А. ну, да ладно. Сил все равно нет. Пусть извиняет», — прислонилась к спинке дивана. «Зато я кофе попозже сварю. Он такого точно не пил». Ровно десять минут понадобилось, чтобы бутербродики были сделаны, поставлены на, увиденный на шкафу, поднос. На подносе же стоял ликер и рюмочки, вытащенные из буфета. Даже салфетки были обнаружены. Вообще-то Анна не любила вторжения на своей территории, но ей было настолько плохо, что она не прореагировала должным образом. Журнальный столик был подвинут прямо к ней, вкусности разложены. Заметив, что хозяйку просто трясет, спросил, где можно взять что-то теплое, чтобы укрыть плечи. Анна кивнула на дверь спальни. Шеф метнулся туда. Хотя плед лежал на кровати и взять его было минутным делом, Даниил Борисович не появлялся. Из спальни донесся приглушенный вскрик, опрокинулся пуфик, стоявший рядом с кроватью, и тут в дверях появился шеф. Лицо его было залито кровью, которая ручьем продолжала стекать сквозь пальцы, которыми он прикрыл правый глаз. Кровь капала на его красивый светло-серый свитер. Он покачивался, стоя в проеме двери.

«Боже мой, что такое? Как это?», — у Анны откуда-то появились силы вскочить. Схватила чистое полотенце, прижала к лицу Даниила Борисовича. «Не знаю, чем я так не понравился вашему коту? Напал вот. Посмотрите, цел ли глаз?». Глаз оказался цел, но вокруг него были видны раны от когтей кота. Принялись останавливать кровь, обрабатывать раны перекисью водорода. Даниил Борисович заторопился домой. Визит, стараниями Тимы, был сорван. Анна проводила гостя до прихожей и сразу же улеглась в кровать, успев лишь убрать продукты в холодильник, чтобы не полакомился Тима. Все удивлялась странному визиту. И. в ту же ночь первый раз ее «посетили» пауки. Она отнесла это к высокой температуре. Типа галлюцинации в разгоряченном мозгу. Выздоравливала она долго. Шеф иногда звонил, справлялся о здоровье. Но больше визитов не последовало. Спасибо Тиме за это. Сны не оставили даже после выздоровления. «Странный грипп какой-то, наверное, «зацепил» какие-то участки мозга, отвечающие за сны», — решила она. «Пройдет как-то. Не будут же ей сниться эти членистоногие всю жизнь? Иногда даже было интересно наблюдать чужую странную, так отличную от земной — жизнь. Вот и диски покупать не надо ее любимого жанра — фентези, — все в голове».

Глава 9

Украина, Одесса, 2012 год.

Виктор успел уклониться, и удар битой лишь слегка задел его правое плечо. Оглянулся на Марину и оторопел, — та, размахивая откуда-то взявшейся короткой дубинкой, успешно противостояла еще одному нападавшему. Стронг сковал третьего, с рычаньем трепля его за задницу. Тому никак не удавалось достать своей битой юркую собаку.

Нападение трех громил с битами на мирно бегущих этим ранним осенним утром по Французскому бульвару мужчину и женщину было бы совершенно неожиданным, если бы не бдительность миттельшнауцера, который облаял подозрительную троицу. Уже не скрываясь, мужчины вытащили из-под курток биты и, размахивая ими, бросились на Виктора и Марину. Но эффект неожиданности, тем не менее, был утерян, и теперь схватка только разгоралась.

Блокируя удар биты намотанной на левую руку курткой, Виктор удачно подсек противника. Не ожидая полного его падения, Строков нанес нападавшему мощный удар ногой в лицо. Хрустнули кости, во все стороны брызнула кровь и полуослепленный, отчаянно визжащий бандит рухнул на тротуар. Виктор бросился на помощь Марине. Однако, та уже оседлала своего противника и методично избивала его своей дубинкой. В поддержке нуждался только Стронг, который, вырвав из окорока озверевшего бандита изрядный кусок штанов вместе с плотью, теперь отступал перед его битой. Уже вооруженный трофейной битой, Виктор нанес противнику аккуратный удар по уху, который отшвырнул того на мостовую.

Вдруг взвизгнули тормоза, и из остановившегося рядом огромного внедорожника выскочили два человека с пистолетами и бросились к Виктору.

* * *

Шалимов дождался остановки винтов вертолета и направился к присланной за ним из российского консульства автомашине. Пока водитель вез его по городу, стараясь показать все достопримечательности, генерал погрузился в весьма невеселые размышления. Конечно, он сказал Строкову, что совмещает встречу с ним с поездкой на Черноморский флот, но сам — то отдавал себе отчет, что именно непонятные события, развернувшиеся вокруг сына того, Алексея, и стали главной причиной, заставившей военного контрразведчика срочно прибыть в Одессу. Уже перед самым вылетом из Москвы Шалимова вызвал первый заместитель директора ФСБ. Оказывается, недавние события на Карахачском перевале и результаты экспертиз тел боевиков привлекли внимание высшего руководства службы безопасности России. Срочно была создана рабочая группа из представителей различных департаментов и служб ФСБ. Возглавить ее было поручено Шалимову. Обеспокоенность руководства очень даже была объяснима, — подумать только, неизвестного происхождения микроприбор на квартире офицера 102 военной базы, засада на него, осуществленная неустановленной группировкой с метками на теле, микрочип в мозгу командира боевиков. Не добавили ясности и промежуточные результаты многочисленных экспертиз. Специалисты смогли однозначно определить лишь то, что подобную аппаратуру не использует ни одна из существующих в мире спецслужба. Кроме того, при производстве приборов были использованы элементы, не зарегистрированные в таблице Менделеева. М. да, дела. Может, Строков что-то сможет прояснить? Ведь, не случайно же он так, во время телефонного разговора, отреагировал на упоминание о пауках.

Машина подъехала к небольшой аккуратной даче, утопающей в золотом багрянце осеннего сада. Хозяин уже ждал у ворот:

— Господин генерал, разрешите приветствовать Вас на территории одесского анклава сопредельного государства, — Строков шутливо вытянулся «в струнку» у дверцы машины.

— Вольно, — Шалимов обнял бывшего сослуживца, — а седины у тебя, Андрей Петрович, прибавилось. А как, насчет «беса в ребро»?

— Да ты что, — я же под неусыпным контролем. А вот и контролер!

На крыльце дома показалась Елена Семеновна:

— Андрей, ты чего гостя дорогого у ворот держишь? Обед стынет!

Шалимов, по настоянию Строкова отпустивший машину, подошел поздороваться с хозяйкой:

— Позвольте, какой обед? Ведь еще только полдень!

— Это в Одессе — полдень, а в Москве уже давно обедают! Слюновыделение то за сутки не перестроилось! Прошу к столу, откушать, чем бог послал!

— «А в этот день бог послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом 1 — го сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок», — окинув взглядом полный разносолов стол, процитировал Шалимов.

— Ну, Федор Иванович, твою феноменальную память я, конечно, знаю, но так помнить Ильфа и Петрова.

— Честно признаюсь, хотел поразить хозяев, перечитал перед поездкой «Двенадцать стульев», — рассмеялся Шалимов, выкладывая на стол из элегантного кейса бутылку «Русского стандарта», баночку черной астраханской икры, буханку бородинского хлеба и коробку московских конфет, — ну, не знаю, что еще можно привезти в ваш благословенный город из Москвы.

Затем повернулся к Елене Семеновне и протянул ей конверт:

— Вам письмо от Алексея, он на спецзадании, с ним все в порядке, но позвонить не может.

Хозяйка схватила письмо:

— Ну, слава богу, атоя уже начала волноваться, он уже несколько дней не звонит. Все — на столе, вы тут сами разберетесь, не буду вам мешать.

Разлив по рюмкам айвовку и пригласив выпить, Строков прищурился:

— Ну, ну, расскажи, какое такое спецзадание может быть у командира батальона?

— Ох, крепка, — крякнул Шалимов и, закусив соленым топинамбуром, указал на стены, — «прослушки» нет?

— Обижаешь, — стоит новейшая «глушилка».

— Ну, береженного бог бережет, — и генерал щелкнул чем-то в кейсе. — Так вот, с Алексеем, действительно, все в порядке. Но, сейчас — в госпитале, попал под раздачу. Да не волнуйся ты, спас бронежилет. Но, вот, что странно.

И Шалимов, не вдаваясь в некоторые подробности, рассказал о боестолкновении на Карахачском перевале и предшествующих ему событиях:

— Все, конечно, рассказать не могу. Но, как понимаешь, Андрей Петрович, про пауков я тебя спросил не напрасно. Ты, ведь, что-то знаешь?

— Да знаю, знаю. Снились они Виктору, почитай, каждую ночь. А потом в спальне, совершенно случайно обнаружился хитрый приборчик. Осипенко помнишь? Он теперь в СБУ не последний человек. Так вот, их эксперты сделали однозначный вывод, это — излучатель. Но, когда попытались поковыряться поглубже, он саморазрушился. А самое главное, — при изготовлении устройства были использованы материалы, не занесенные в таблицу Менделеева. И дальше: сегодня утром на Виктора было совершено нападение. Еле отбился, — помогли девушка, с которой он по утрам бегает, да собака. Мои ребята, я, как чувствовал, подключил их к делу, поспели уже к шапочному разбору.

— И где эти бандюки? Их обыскали?

— Сидят в наручниках в подвальчике на нашей базе. Ждут, пока я их допрошу. Конечно, обыскали, стволов не было, шли налегке. Здоровые уроды, рассчитывали на легкую добычу.

— Попытку ограбления исключаешь?

— Исключаю. Ну, сам подумай, кто же будет грабить человека, одетого в спортивный костюм для пробежки и старую куртку?

— Согласен. Слушай, есть одна догадка. Попроси-ка своих ребят посмотреть у нападавших тыльную сторону левого предплечья на предмет наколки или чего-нибудь подобного.

— Уже звоню.

В это время дверь в гостиную широко распахнулась, и в комнату влетел огромный кот, изо всех сил делающий вид, что он спасается бегством от страшной опасности. За ним, смеясь во всю пасть, как это могут делать только очень умные собаки, вбежал миттельшнауцер. Животные сделали круг почета вокруг стола и быстро покинули комнату.

— Представляю: Фунтик и Стронг. Значит, уже приехал наш гамма-близнец. Сейчас все расскажет подробнее.

У вошедшего Виктора правая рука была помещена в аккуратную перевязь. Широко улыбаясь, он подошел к отцу и обнял его. Затем повернулся к Шалимову:

— А вы, наверное, Федор Иванович? Отец предупреждал о вас. Рад познакомиться!

Генерал протянул руку молодому Строкову:

— Точная копия Алексея. А что с рукой?

— Ушиб плеча, а руку закрепили, чтобы избежать лишней нагрузки.

Строков — старший озабоченно оглядел сына:

— Ты ничего об этом не говорил, да и ребята промолчали. Как же ты вел машину?

— Ну, во-первых, сначала я не обратил на это внимание, потом уже плечо разболелось, а во-вторых, меня привезла Марина.

— И ты оставил ее на улице? Виктор, я тебя не узнаю!

— Уперлась и все, — мне неудобно, лучше подожду в машине.

— Ладно, через пару минут мы напустим на нее маму, она отказа не потерпит. А теперь присядь, выпей с нами, раз не за рулем, и расскажи обо всем подробнее.

Виктор, стараясь быть кратким, рассказал о случившемся. Заканчивая, неловко развел руками:

— Все произошло настолько быстро… Но, когда я увидел двух мужиков со стволами, подумал: ну, все, — приплыли. А потом узнал папиных сотрудников. Они быстро упаковали этих ублюдков в машину и сопроводили нас с Мариной и со Стронгом ко мне домой. Пап, налей мне, пожалуйста, еще «Русского стандарта», стресс надо снять.

— Да без вопросов, водка — лучший транквилизатор. Да еще такая, — это Федор Иванович привез из столицы. Так, — зову маму. Для нее легенда, — плечо ты повредил на тренировке. Вместе идете и приводите сюда Марину. Лена, иди сюда! Виктор приехал, да не один!

Когда Елена Семеновна с сыном вышли, Строков повернулся к Шалимову:

— Ну, что скажешь?

Тот только развел руками:

— Надо серьезно разбираться и, боюсь, не только на нашем уровне. А эта Марина — подруга Виктора?

— Сын уверяет, что — нет. Соседка, и тоже бегает по утрам. Работает юристом в какой-то фирме. Впрочем, я ее никогда и не видел. А вот и они!

В гостиную, полуобняв симпатичную, среднего роста, лет 25-ти, рыжеватую девушку, вошла Елена Семеновна. За ними, ухмыляясь, следовал Виктор. Под левым глазом гостьи красовался огромный свежий фингал, который так и не смог скрыть слой тонального крема. Хозяйка быстро взяла бразды правления в свои руки:

— Так, быстро знакомимся и садимся за стол! Мариночка, попробуйте мою рыбу «фиш». А это — шашлык по-карски и хачапури, фирменные блюда Андрея Петровича. Виктор, поухаживай за девушкой.

Затем, обращаясь к Шалимову и Строкову, всплеснула руками:

— Ну, что за молодежь пошла! Виктор с Мариной сегодня на спарринге чуть не покалечили друг друга. В наше время молодежь знакомилась на танцах, а сейчас — на татами.

Посидев несколько минут вместе со всеми, Строков с Шалимовым вышли в сад. Молча прошлись по аллее. Зазвонил мобильник хозяина. Тот, что-то выслушав, выключил телефон, повернулся к гостю, хмуро сообщил:

— У всех троих на тыльной стороне левого предплечья вытатуированы паучки. Что будем делать?

— А делать, Андрей Петрович, я предлагаю вот что.

* * *

Уже под вечер, нагрузив гостей айвовкой, домашним вином и прочим эксклюзивом и проводив их, хозяева расположились на кухне. Разлив по чашкам традиционную вечернюю ряженку, Елена Семеновна повернулась к мужу:

— А теперь, прекращай этот цирк! Давай, милый, колись! Что происходит?

Ретроспектива — 3

Церера, космическая база, 2010 год по земному исчислению.

Включив режим уединения, позволяющий полностью изолировать рубку управления от остальной базы, Тим Рар устало вытянул все свои восемь конечностей и потянулся к личному сейфу. Набрал код замка и, в предвкушении, потянулся к золотой шкатулке, личном подарке Джима Стюарта. Этот четырехногий за почти десяток лет служения Блистательной Империи показал себя исключительно преданным и, главное, смышленым подданным арахнов. Кроме того, он умел сделать приятное начальству. Взять, к примеру, этот белый порошок, — командор через золотую же трубочку втянул изрядную порцию в трахеи и зажмурился от удовольствия. Умеют же жить эти земляне! Опрокинув в себя изрядную часть содержимого четырехугольной бутылки из того же сейфа, Тим Рар с удовольствием погрузился в воспоминания.

Несомненно, толчком к резкому улучшению результатов работы возглавляемой им экспедиции стало то памятное совещание, когда он применил к некоторым своим подчиненным шоковую терапию. Нет, этиловый спирт арахны пить не перестали, стали только осторожнее. Зато, как заработали! Спустя, буквально, декаду лаборатория базы сделала фундаментальный прорыв в исследованиях четырехногих.

А этот Халакарид, Сен Кон, доказал, что он не случайно занимает пост Главного Лаборанта. Надо же, его идея, что внушаемость некоторых четырехногих объясняется особенностями их рождения, оказалась верной. Пришлось представить Сен Кона к высокой императорской награде, а с его алкозависимых подчиненных снять кандалы, допустить к нормальному пайку.

Черный Арахн забери этих землян. Надо же такое придумать, — «дети из пробирки»! Как только в лаборатории выяснили, что более 90 процентов новообращенных сторонников получили жизнь благодаря методам экстракорполярного оплодотворения, дела пошли на лад. Да, пришлось изрядно потрудиться разведчикам и аналитикам, пока архивы соответствующих медучреждений не стали доступными арахнам. Зато после этого работа пошла планово, практически, без срывов. За пять лет были имплантированы около миллиона четырехногих. Челноки перестали ежедекадно шнырять от Цереры к Земле и обратно. Процесс имплантирования был налажен на специально созданных базах в горах и пустынях исследуемой планеты.

Другое дело, что концентрация сторонников арахнов на планете была очень неравномерной. Тим Рар задумчиво крутанул хвостом глобус. Лучше дела обстояли в Северной Америке, Австралии и Западной Европе, хуже — в Южной Америке, Восточной Европе, Африке и Азии. Прежде всего, это объяснялось количеством «людей из пробирки» в регионах. Ну, что же, пройдет некоторое время, и кампания по внедрению упрощенного метода размножения, щедро поддерживаемая финансово и организационно центаврийцами, дойдет до самого глухого уголка Земли. Хотя, — командор хмыкнул, — в некоторых странах четырехногие размножались и естественным путем не хуже арахнов.

Кстати, о размножении. Тим Рар захлопнул дверцу сейфа, и, отключив режим уединения, щелчком хвоста вызвал Низшего. Вбежавший гигантский клоп верноподданнически припал к полу.

— Старшего Стража, — ко мне!

Ждавший в приемной, руководитель службы безопасности вихрем влетел в рубку управления:

— Краг, по Вашему приказанию.

— Доложи об этих «суках», — командор с удовольствием произнес это земное словечко, позаимствованное из недавнего доклада Главного Лингвиста экспедиции, которое, по его мнению, исчерпывающе характеризовало действия новоявленных феминисток.

— Краг, нашей службой было проведено тщательное расследование обстоятельств недавней гибели пяти офицеров спецназа на тренировочной базе Х-3 в пустыне Сахара. Подозрения о причастности к убийству арахнов четвероногих из числа обучаемых не подтвердились. Как оказалось, все пять были умерщвлены своими подругами после акта соития. В ходе допроса третьей степени самки-убийцы признались, что среди контингента нашей экспедиции, как здесь, на Церере, так и на звездолетах поддержки в кольце Сатурна уже два земных года существует глубоко законспирированная феминистическая организация, члены которой практикуют, широко распространенный среди паукообразных Земли, варварский ритуал умерщвления самцов после полового акта.

— И сколько же эти «суки» успели убить? — Тим Рар с ужасом представил, как его третья жена, последовавшая за ним в экспедицию, вонзает свой ядовитый хвост в его, расслабленное после близости, тело.

— Мы провели дорасследование всех случаев смерти арахнов за последние два года. Выяснилось, что кроме пяти последних случаев, жертвами феминисток стали еще 127 самцов, в основном, на земных базах, в Андах, Каракумах, Альпах и на Кавказе. Здесь, на Церере были убиты 12, в кольце Сатурна — 18 арахнов. Все убийства маскировались под несчастные случаи.

— Кто возглавляет организацию?

— Заместитель Главного Медика экспедиции Син Тау, — Старший Страж покаянно сложил на груди верхние щупальца, — к сожалению, задержать ее не удалось. Как только она узнала о начавшихся арестах, так сразу с шестью единомышленницами, захватив легкий челнок, отправилась на Землю. В погоню отправлен спецотряд Ищеек, который сейчас прочесывает местность в районе предполагаемой высадки преступниц в предгорьях Тянь-Шаня.

Командор задумался. Конечно, элитные подразделения Ищеек, состоящие исключительно из самок, давших обет безбрачия и славящиеся особой жестокостью, за всю свою историю поражений и неудач еще не знали, но кто знает этих феминисток.

— Усиль Ищеек своими агентами для спецопераций. Син Тау буду допрашивать лично. Всех арестованных, лично причастных к убийствам, после показательных допросов третьей степени, развоплотить. Все это транслировать во все наши подразделения и на земные базы. Остальных членов организации — в кандалы и на бессрочные каторжные работы в кольце Сатурна.

Разговор был прерван появившимся в рубке Низшим:

— Краг, на связь вышел Министр развития.

Взмахом хвоста отпустив Старшего Стража, Тим Рар вскочил с кресла и принял позу почтения. Появилось голографическое изображение Министра, который традиционно комфортно расположился в лично сплетенной паутине. Тот был явно чем-то встревожен:

— Командор, у меня для тебя неприятное известие. Мы прекращаем поставки в экспедицию мнемочипов…

— Но, краг, это же нарушит все утвержденные Императором сроки экспансии, — у нас уже подготовлены к имплантированию еще более 100 тысяч четвероногих.

— Знаю и уже доложил об этом Императору. Но положение безвыходное, — все оборудование по производству имплантов уничтожено в результате диверсии мятежных кланов сепаратистов. Наши специалисты считают, что восстановить производство в полном объеме удастся только через два оборота, Это, — четыре года по земному исчислению. А пока мы начинаем поставки вам специальных излучателей, — новейшая разработка. Конечно, — это не импланты, но на беспаучье и клоп — арахн. Да, и еще одно, ты посылал мне для исследования белый порошок и раствор этилового спирта земного производства. Можешь прислать еще. Их благотворное влияние позволяет создавать новейшие узоры, — и Министр любовно оглядел свою паутину.

После сеанса связи Тим Рар долго не мог прийти в себя. Что происходит на родине? Что за мятежные кланы? Какие сепаратисты? Благодаря императорской цензуре, экспедиция получала с Центавры весьма скудную информацию о политической обстановке в метрополии, и слова Министра стали для командора полной неожиданностью. Ну и денек! Диверсии, импланты, а тут еще эти доморощенные феминистки! Черный Арахн все побери! И Тим Рар опять потянулся к личному сейфу.

Глава 10

Москва, 2012 год.

«Ну, мой малыш, иди ко мне», — проворковал Даниил, опуская свою руку в пустой аквариум, служивший жилищем Фердинанду. Оживленно бегавший Фердинад, сначала замер, приглядываясь к руке, а потом, распознав руку хозяина, мигом вскарабкался по ней Даниилу на плечо. Он любил подолгу там сидеть, то замирая, то тихонечко трогая лицо хозяина своими волосатыми лапами. В последнее время Даниил стал замечать, что Фердинанд как-то поумнел, что ли. Казалось, что он обладает интеллектом. Становилось даже страшновато. Кто его знает, что у него в голове? Еще кое — что заметил Даниил. Как-то ночью не спалось и пришлось ходить по квартире, анализируя очередную поступившую информацию. Свет не включал. Он мешал думать. Лунный свет достаточно освещал предметы обстановки, хотя он мог и с закрытыми глазами ходить по своей квартире, настолько знал расположение предметов мебели. С вживлением импланта зрение у него обострилось, как, кстати, и обоняние, и осязание тоже. Тогда он заметил, что Фердинанд излучает слабый синий свет, как те пауки, с которыми он контактировал на корабле. Что бы это значило? Ведь раньше за Фердинандом такого не наблюдалось.

Погладил волосатое туловище своего любимца: «Мой хороший, я так соскучился по тебе! Наконец — то мы одни, можем и поработать», — устроился за письменным столом Даниил.

Необходимо было решить ряд задач. Все тщательно продумать. Он по недавней привычке стал ощупывать над правым глазом, как поступал в минуты сосредоточенности последнее время. Над глазом отчетливо ощущались уплотнения, которые остались после того памятного посещения Рябининой. Никогда не забыть ему тот день.

Все начиналось так удачно, что просто не верилось, что с такой легкостью можно будет выполнить задание, полученное накануне. Все решилось как бы само собой.

Позвонила Рябинина и сообщила, чтов понедельник не сможет поехать на семинар. Зная, насколько это важно для лаборатории, позвонила ему, чтобы вместо нее отправили в Тверь кого-то другого из сотрудников. Раздумывавший ранее, как бы проникнуть в квартиру Рябининой, Даниил обрадовался. Вот и повод. Что с того, что Анна его на дух не переносит? «Куй железо пока горячо», — быстро собираясь, подумал Даниил. Адрес Рябининой узнал заранее от тарахтелки Марины. Это было не сложно. Она всегда искала «свободные уши», а уж вниманию начальника так и вовсе обрадовалась. Заодно узнал и о вкусах той, кто ему был нужен. Марина изредка бывала у необщительной Анны. Забежал в супермаркет. Хорошие теперь времена, были бы деньги и. Как говорят в Одессе: «Папу и маму можно купить, и даже атомную бомбу, были бы деньги». Пройдясь по рядам, стал закидывать в тележку деликатесы.

Своим приходом настолько удивил сотрудницу, что она впала в ступор, открыв дверь, даже не приглашала его войти. Пришлось протискиваться самому. И сразу начались сюрпризы.

Очень неадекватно повел себя ее кот. Это рыже-розовое чудовище мгновенно взъярилось, увидав его. Как его? Тимоня, кажется. Так его нежно называла хозяйка. Даниил не мог взять в толк, как можно любить этих мерзостных созданий. Ходят по всяким помойкам, несут в дом на лапах такую заразу, что страшно подумать. Вечно с них лезет шерсть, так и норовит попасть в продукты на столе. Видно, исподтишка лазает по столу, пока хозяйка не видит. А гельминты? Даниилу становилось дурно, едва он только представлял, что в его любимом теле могут обитать такие жуткие существа. Которые кушают его. И могут забираться совершенно во все органы, нарушая их работу, даже. в мозг. То ли его чистенький Фердинанд? Даниил уже привык, что после посещения КОРАБЛЯ, его недолюбливают животные. Что собаки, что коты. Кто попугливее, тот шарахается прочь при его приближении, кто посмелее, тот становится в агрессивную позу, и были даже случаи нападения. Не иначе — имплант провоцировал. Как они его чуют? Зрят в корень. Не то, что доверчивые люди. Что-то могут почувствовать только люди с особым мировосприятием, те же экстрасенсы. Был у него и такой случай. Не так давно прямо на улице подошел к нему старичок и в лицо сказал, что таких, как он надо давить, не жалеючи.

Вот и Тимоня весь встопорщился. Вся, имеющаяся на нем шерсть, встала дыбом, что сделало его визуально в несколько раз больше, чем он был на самом деле. Видно, почувствовал угрозу своей хозяйке с его стороны. Вот паразит. Не сорвал бы операцию. Даниил вспомнил, как, видя, что хозяйку квартиры трясет от высокой температуры, вызвался принести что-нибудь теплое. У самой Рябининой сил на это не было. Она лишь кивнула на его предложение, показав глазами на дверь в соседнюю комнату, очевидно, спальню. Даниил даже не надеялся на такую удачу. Совершенно забыв про закрытого в этой комнате кота, он отворил дверь. Дальнейшее надо было проделать очень быстро, чтобы не вызвать подозрений у Анны. Окинул взглядом комнату, оценивая, где можно спрятать надежным образом излучающее устройство. Комнатка была небольшого размера, чистенькая, уютная, не загроможденная мебелью. Без всяких пуфиков, рюшек на строгих синего цвета шторах, — в тон покрывалу, на стоявшей у стены, кровати. На противоположной от кровати стороне комнаты приютился комод. На нем ряд фотографий, очевидно, родных. То, что люди были родные, прямо таки бросалось в глаза. В центре стояла рамка с фотографией самой Рябининой, по бокам фото красивых мужчин с лицом, абсолютно похожим, на лицо самой Анны. Один из них в военной форме. Не иначе, как родные братья. Но такое сходство? Только линия губ была немного другая, жестче и не лукообразной формы. Тут же фото пожилой пары. Родители, должно быть. И еще одна фотография. Эту женщину Даниил с удивлением узнал — ученая дама с мировым именем, — Ангелина Строкова., которую он безмерно уважал. Осмотр занял ровно минуту. Надо было торопиться. Над комодом — кашпо. Вот это именно то, что требовалось! Пристроив излучатель в завитках ниток, убедился, что его не видно ни с какой стороны, только повернулся взять плед, пушистой горкой лежавший на кровати, как с удивлением увидел летящие ему в лицо растопыренные когти разъяренного рыжего монстра и его совершенно бешеные глаза. Даниил совсем забыл, увлекшись работой, что именно в спальню отнесла Анна злобное животное. Увернуться уже не успевал. В следующее мгновение резкая пронзительная боль разодрала надбровье, и теплая струя хлынула на лицо. Резко отодрав вцепившееся в него вопящее, почти ультразвуком, животное, он отшвырнул его подальше. Забыв про плед, вывалился в гостиную. Хозяйка, (откуда только взялись силы?) рванулась ему навстречу. Из-под зажатого руками правого глаза шефа, ручьем лилась на красивый пушистый свитер, кровь. На светло сером фоне выглядела еще более яркой. «Боже мой, что произошло?», вскричала Анна, хватая чистое полотенце. Даниил только и смог процедить сквозь плотно сжатые от боли зубы: «Посмотрите, цел ли глаз?». Глаз, к счастью оказался неповрежденным, хотя вокруг зияли кровоточащие раны. Анна засуетилась, останавливая кровь, обрабатывая рваные раны перекисью водорода. Быстро засобирался домой, ему было не до общения, да и то, для чего он пришел было сделано, хоть и такой вот ценой.

Вернувшись домой, принял темпалгин, чтобы унять донимавшую боль. Изодранное лицо болело. Правый глаз полностью заплыл. Подбровье налилось кровью, скопившейся под поврежденной кожей. Но во всем надо искать положительные моменты. И в этом случае они тоже были и немалые — глаз уцелел. А это — главное. И на этом, как говорится, спасибо. Видок, правда, был у него еще тот, когда на следующий день он появился в огромных солнцезащитных очках, которые так и не снимал. Не снимал очень долго. Гематома не хотела рассасываться. Потом, все же кожа вокруг глаза очистилась, но остались какие-то уплотнения. Даниил не задумывался, что это такое, надеялся, что когда-нибудь они, все-таки пройдут. Смирился с их наличием, только вот появилась привычка в минуты раздумий трогать их указательным пальцем.

Вот и сейчас поймал себя на том, что опять палец полез к глазу. Только стала схема прорисовываться, только пытался набросать ее на бумаге, как в дверь позвонили. Ссадив Фердинанда на стол, пошел открывать. За дверью обнаружился курьер. Он держал в руках объемистую коробку. Расписавшись в получении и заплатив парню сверх положенного за доставку, отпустил его. Тот, благодарно сверкнув глазами, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, помчался вниз. Даниил догадывался, что находится в коробке. Ему на днях уже приносили такую же. Распаковав, убедился, что оказался прав. В коробке опять были, так сказать, пальчиковые фонарики. На самом же деле в корпусе батареек, вместо обычного содержимого, были. излучатели. Ему накануне было поручено снабдить ими региональных представителей. Днями должна прийти еще одна коробка, и процесс пойдет. Как только все излучатели будут у него в руках, он соберет людей, объяснит задачу. А там уж их забота. Внизу целая сеть представителей организации разных рангов. Имеется разветвленная сеть агентов, которые и должны будут внедрить эти самые излучатели в жилища нужных людей, списки, которых были у Даниила на руках. Агенты под видом электриков, сантехников, социальных работников не должны были вызвать подозрений, люди таких запросто пропускали в свои квартиры. Самое трудное было изловчиться и установить устройство в нужном месте, чтобы время излучения на объект было бы максимальным. Излучатели вручались под строгую ответственность, настолько строгую, что потерявший устройство, лишался, в прямом смысле, головы. О мерах наказания в случае прокола доводилось до каждого исполнителя. Несколько усекновений головы нерадивым показали, что к предостережениям следует относиться очень серьезно. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы «фонарики» попали в руки компетентных органов. Человек, допустивший такую ошибку, лишался памяти. Он не должен был вывести на организацию.

Вот недавно, как раз пришлось проводить целую операцию по изъятию человека, некоторое время подвергавшегося действию излучателя и каким-то образом обнаружившего его. Операция была провалена. Захватить объекта не удалось. Отвечал за захват, кстати, сам Даниил. Ну, и досталось ему тогда. Он уже прощался с жизнью. Чуть было не развоплотили. В последний миг вмешался Верховный. А вот устанавливавшего излучатель подвергли операции, уничтожившую напрочь его память — отдыхает теперь в психиатрической клинике навсегда, радостно пуская слюнные пузыри. Это все же не самый худший вариант. Бедняге можно сказать, несказанно повезло. Один миг и — нет памяти. Без боли, без страданий. А Даниил чуть было на своей шкуре не почувствовал всю прелесть развоплощения.

Его эта участь по счастью миновала, каким-то чудом. Но ему предоставилась «честь» быть на этом показательном процессе. Один из агентов сплоховал. Из-за его оплошности излучатель попал в руки спецслужб. В «Макдональсе» агентом была забыта барсетка, а в ней. находился излучатель. Поскольку никто не спешил предъявлять на него права, официант передал барсетку своему начальству. Обследовав ее содержимое, директор заподозрил что-то необычное в предмете, видом похожим на фонарик, но таковым не являвшимся. Предмет был передан в соответствующие службы. А агент так сильно подставивший организацию — был водворен на КОРАБЛЬ, и ожидал суда над собой. Он был похищен членами организации прямо из — под носа специальных служб. Еще бы 15 минут, и агент был бы в соответствующем учреждении. А уж у них он бы разговорился непременно. Вся операция Арахноидов висела на волоске из-за одного человека. Процесс стал показательным. Землянам необходимо было показать, что ожидает агентов, не должным образом относящихся к работе. Они своими глазами должны были увидеть, что такое развоплощение. На процесс были «приглашены» члены организации — так называемые отвечающие за страну. Гхаррки, если можно воспроизвести на человеческий язык паучью речь. А уж они доведут до сведения остальных. Прибывших завели в просторное полутемное (членистоногие не выносили яркого света) помещение, в центре которого находилась арена с прозрачной сферой на ней. Сфера была высотой метра три. Вокруг арены располагались ярусами сиденья без спинок (так Арахноидам удобнее было сидеть на них). Прибывших людей посадили в первом ряду, чтобы ни один миг казни не был ими упущен, дабы они могли увидеть, что будет с нарушаемыми правила, во всех подробностях. Раздался гулкий звук. Это прозвучал сигнал, дающий понять, что — Арахноиды идут. Открылись парадные двери и в зал стали входить пауки. Шли один за другим, и, казалось, лавина движется в зал, настолько много их было. Они с достоинством нести свои огромные мохнатые тела, пульсирующие неярким синим цветом. На присутствующих людей не обращали ни малейшего внимания. Они не представляли для них интереса. Много чести. Ими можно только пользоваться в своих интересах, пусть и за это спасибо скажут. А ведь и люди мало, чем от них отличаются. Живут своей жизнью, почти никогда не замечая, что рядом, параллельно с ними, существует, как бы другая Вселенная с живущими в ней существами: всякими мошками, таракашками. С другими понятиями, законами и правилами. Живут себе букашки, да и пусть живут. Если какая и попадет под башмак, так что с того? Никто плакать не станет. Этого просто никто не заметит и жизнь продолжится. Зал заполнился до отказа. Не каждый день происходит такое событие. Членистоногие любили поразвлечься, особенно если ожидались такие вот сильные эманации со стороны подвергавшегося развоплощению. Такого никто не хотел пропустить. Все важные члены экипажа КОРАБЛЯ были в наличии. Мохноногие существа заполнили все ярусы, Не осталось ни одного свободного места. Каждый долго топтался на сидении без спинок, устраиваясь поудобнее, затем опускал брюшко на сидение, как бы проваливаясь между вздыбленных лап. Когда шарканье множества лап затихло, в открывшиеся двери ввели провинившегося. Даже в полумраке помещения можно было разглядеть, насколько бледным было его лицо. Его вели, вцепившиеся ему в предплечья, два крепких паука-охранника. Человек был абсолютно обнажен. Арахноиды поняли, изучив психологию людей, что им трудно сохранять достоинство, будучи обнаженными. На арену вышел Паук, поражавший своими размерами. Это был распорядитель казни. В лапах держал жезл, на конце которого застыла капсула в виде прозрачной капли. Торжественно подняв лапу с жезлом на секунду замер, потом резко опустил ее вниз. Капсула заискрилась слабым багровым светом. Пауки взревели. Сфера медленно поднялась, и человека втолкнули вовнутрь. Сфера тут же опустилась. Парень беспокойно заозирался. Распорядитель прокаркал что-то на своем языке, от чего все Арахноиды опять взревели. Он торжественно вскинул лапу, державшую жезл вверх. Капсула засверкала ярко-красным. Пауки в возбуждении приподняли свои брюшка над сидениями заперебирали лапами. В зале возник странный, неслышанный ранее Даниилом, звук. Он даже сначала не понял его источник. Звук издавали коготки, которыми оканчивались лапы пауков. Внезапно звук затих. Даниил оглянулся и волосы его зашевелились у него на голове. Арахноиды все до одного приняли угрожающую позу с выдвинутыми вперед хелицерами. При этом они все разом что-то произносили. Нетрудно было догадаться, что именно: «Смерть! Смерть». Распорядитель засунул капсулу в отверстие в отверстие в сфере, которая тут же заполнилась красным сиянием. Парень сразу же закричал, выпучив глаза. Его кожа начала покрываться огромными пузырями. То в одном, то в другом месте они лопались, из них текла сукровица. Его будто поджаривали на гриле. Парень метался по сфере. Там, где руки его соприкасались с ней, оставались мокрые красные следы и остатки кожи. Нос его и уши почернели и отвалились прямо ему под ноги. Какая — то сила держала еще его на ногах. Вот с отвратительным звуком лопнули глаза. Многим из землян стало плохо. Кто скорчился в неукротимых рвотных позывах, кто потерял сознание и сполз с сидений, кто кричал, даже не понимая, что кричит. Даниил закрыл глаза. Ему казалось, что еще миг и он сойдет с ума. Его была сильная дрожь. Наконец, человек в сфере упал. Через некоторое время на полу арены лежал обугленный остов, только что бывший человеком с его мечтами, желаниями, надеждами. Потом и эти останки исчезли, настолько высокой теперь стала температура в сфере. Пауки, страшно возбужденные, ликовали. Не каждый день можно было получить такое удовольствие. Даниил после этой показательной казни не мог прийти в себя несколько месяцев. Только закрывал глаза, как ему являлся горевший в сфере человек с порванным от жуткого крика ртом. Но самое страшное было в том, что людям еще до начала казни было доведено, что то, чем больше всего люди дорожили, — душа, тоже не сохранилось. Она не могла покинуть пределы сферы. Человек был уничтожен окончательно и бесповоротно. Вот тогда-то Даниил в первый раз засомневался в правильности своего поступка. Он пожалел, что выбрал сторону Арахноидов.

Глава 11

США, Чикаго, 2012 год.

Засунув руки в карманы брюк, глава крупнейшей на Среднем Западе адвокатской конторы стоял у огромного, во всю стену, окна своего роскошного кабинета. С высоты 25-го этажа открывался чудесный вид на ночной город, но перед невидящим взглядом мужчины мелькали воспоминания о событиях более чем 10-ти летней давности, в корне изменивших всю его жизнь.

Тогда, летом 2001 года свежеиспеченный выпускник престижного Принстонского университета Джеймс Стюарт уже традиционно отправился в Скалистые горы. На этот раз его целью было восхождение на Элверт, четырехтысячник, высочайшую вершину этого горного массива. Джеймс даже не мог вспомнить, когда его, коренного жителя Иллинойса, «Штата в прерии», потянуло в горы. Сначала — туризм, школьные экскурсии к подножию Скалистых гор, а затем, уже в Принстоне, — альпинизм. Конечно, в приморском штате Нью-Джерси, где располагался университет, смешно было бы заниматься восхождениями на горные вершины, — их там просто не было, но ежегодно, на каникулах, Стюарт отправлялся в Кордильеры. Устроившись на временную работу в каком-нибудь городке у подножия гор, все свободное время будущий юрист отдавал альпинизму. Только преодолевая каньоны, взбираясь на вершины, рискуя каждую секунду свалиться в пропасть, он ощущал всю полноту жизни. Вот и тогда, в 2001-ом, пренебрегая наиболее легким маршрутом от Колорадской тропы, Джеймс поднялся на Элверт наиболее сложным, — «Тропой черной тучи». После 10-ти часового подъема болели все мышцы, и, казалось, вот-вот судорога скует ноги. Думать о спуске даже не хотелось, тем более, что солнце клонилось к закату, посылая на вершину свои последние лучи.

Немного спустившись вниз уже по другому, более легкому, восточному, маршруту, альпинист нашел подходящее место и быстро развернул свою легчайшую одноместную палатку. Своими размерами она вполне устраивала Джеймса, ведь, он всегда путешествовал в одиночку. Перекусив бутербродами и кофе и отметив еще одну покоренную вершину глотком самодельного крепчайшего виски, которым его периодически снабжали родители, Стюарт залез в спальный мешок и быстро погрузился в сон.

Уже глубокой ночью его разбудили странные шорохи, — было такое впечатление, что к палатке приближается нечто многоногое. Стюарт быстро высвободился из спальника и вытащил револьвер. Со своим шестизарядным мощным кольтом «Анаконда», он в горах никогда не расставался. Стараясь не шуметь, слегка приподнял полог и застыл в изумлении, — по направлению палатки, находясь уже метрах в десяти, двигались два странных силуэта. Медведи не медведи, но точно не люди. Не раздумывая долго, Джеймс вскинул револьвер и дважды выстрелил. С диким визгом и скрежетом, напоминающим звуки работающей циркулярной пилы, неизвестные создания повалились на землю.

Выждав несколько секунд и убедившись в неподвижности ночных гостей, и не спуская с них глаз, Джеймс выполз из палатки. Держа перед собой револьвер, двинулся вперед, приблизился к лежащим. И почувствовал, как у него на голове поднялись волосы, а все тело покрылось мурашками, — на земле без движения распластались два огромных, не меньше рослого мужчины, каракурта. Оба были обвешаны какими-то трубками, по виду напоминающими оружие.

Стюарт понял, — надо быстро смываться. Бросился к палатке, чтобы собрать вещи, но не успел до нее добежать, — почувствовал, как на него, откуда-то сверху, обрушилась липкая вонючая гигантская паутина. И отключился.

Очнулся он на столе, слегка напоминающем операционный. Невысоко над головой нависал сводчатый потолок с металлическим оттенком. Попытался подвигать руками и ногами, не получилось, — они были накрепко прикручены к столу. Скосил глаза и увидел. огромных пауков, хлопотавших возле каких-то приборов метрах в трех. Значит, не привиделось, — там, в горах, он стрелял точно по паукам. А сейчас он находился в руках, точнее, в лапах, их соплеменников. Перспектива не радовала.

Один из пауков, увидев, что Стюарт открыл глаза, что-то проскрежетал другим. Одного из них, по виду напоминавшего гигантского клопа, как ветром сдуло. Через несколько минут в бокс, в сопровождении нескольких пауков поменьше, вошел огромных размеров скорпион с блестящей пластиной на груди и приблизился к столу. Несколько секунд смотрел на Стюарта, затем что-то проскрежетал. Стоявший рядом арахноид чем-то щелкнул на пульте, и в мозгу лежавшего на столе зазвучал голос:

— Четырехногий, ты убил двух моих бойцов, и за это заслуживаешь развоплощения. Но, тебе повезло, у тебя, в отличие от многих твоих соплеменников, выявлены способности к обучению и службе на благо нашей великой цивилизации. Перед тобой раскрываются огромные перспективы: ты станешь нашим первым резидентом на Земле. Готов ли ты служить Блистательной Империи?

Джеймс почувствовав, что его руки и ноги освобождены, сполз со стола. Какая-то невидимая сила заставила его на карачках приблизиться к скорпиону и прижаться губами к хвосту паука.

С тех пор Стюарт успел понять, что служба арахнам, действительно, раскрывает перед ним многообещающие перспективы. За каких-нибудь одиннадцать лет он прошел путь от рядового юриста скромной адвокатской конторы в Чикаго, второго по значимости финансового центра страны, до руководителя крупнейшей корпорации, оказывающей правовую поддержку богатейшим людям и компаниям не только Среднего Запада, но и всей Америки. Да что там Америки, — весь мир уже был опутан сетью юридических учреждений, принадлежащих Стюарту.

Но, это была лишь внешняя, так сказать, фасадно-официальная, сторона деятельности преуспевающего адвоката. Резидент Блистательной Империи на Земле руководил сотнями центров и тренировочных баз по всей планете. В каждом регионе были назначены его представители, которые решали конкретные задачи на местах. В подчинении Стюарта были уже более миллиона человек, готовые по приказу безоговорочно выступить, в том числе, и с оружием, в защиту интересов своих хозяев, арахнов.

Арахны. Стюарт прекрасно осознавал, что без их мощнейшей финансовой, интеллектуальной, технологической поддержки он бы никогда не смог добиться столь впечатляющих результатов в своей деятельности, как в легальной, так и тайной. И, все же, пауки далеко не всегда были откровенны со своим верным слугой. Взять, к примеру, подбор неофитов. Ему, резиденту, конкретно указывали кандидатуры для дальнейшей разработки и установки имплантов, не объясняя, почему выбор пал на того или иного человека. С недавних пор, правда, по каким-то причинам, тоже для него неизвестным, импланты перестали поступать, их заменяли гипновоздействием с помощью специальных излучателей.

И тут начались сбои. Самый вопиющий произошел недавно в восточной Европе. Ох, уж эти славяне! Что Даниил Серецкий, руководивший паучьей агентурой в России, что Питер Григорьефф, выполняющий ту же функцию по Украине из Одессы, своей безалаберностью поставили под удар скрытность всей глобальной кампании по подчинению Земли арахнам. Не смогли в полной мере разобраться с какой-то несчастной семьей! Три близнеца, подумаешь! Не только не завербовали, но и не зачистили, когда стало ясно, что эти ублюдки не поддаются гипновоздействию. А в результате, событиями заинтересовались российские и украинские спецслужбы. Слава богу, что они действуют пока разобщенно. Как же, — суверенные государства! Стюарт сплюнул, — ну, Россия ладно, нищая, но еще крепко держащаяся за свои ядерные боеголовки. А Украина все пыжится, не имея ни боеспособной армии, ни нормальной экономики.

Разумеется, Стюарт не стал докладывать о проблемах Тиму Рару, тому страшноватенькому огромному скорпиону, чей хвост он самозабвенно лобызал во время первой встречи. Пару раз, вызванный на космическую базу с докладом, Джеймс был свидетелем того, как быстро и беспощадно командор-аналитик расправлялся со своими проштрафившимися соплеменниками. А уж людей пауки накрошили за эти годы немеряно. До сих вспоминается публичное развоплощение агента, по вине которого один из излучателей попал в руки российских спецслужб. Конечно, судя по всему, Тим Рар относится к нему благосклонно, чему немало способствовали виски и кокаин в огромных количествах поставляемых Стюартом лично командору. Но, кто ж их, пауков, знает!

А тут еще непонятное сообщение, пришедшее по мнемосвязи. Кто-то из руководителей паучьей экспедиции срочно вызывал Стюарта на базу ХК-105, недавно развернутую в Андах. Там еще не было арахнов-инструкторов, присылаемых с Цереры на каждую новую базу, спустя месяц-два после ее открытия. Кто же тогда прислал сигнал? Родригес, начальник новой структуры из числа людей ничего вразумительного по засекреченной связи сообщить не мог. Ясно одно, на базе уже пауки, причем достаточно высокого ранга, раз имеют доступ к мнемосвязи с ним, резидентом. Ясно и другое, — надо ехать.

Стюарт хмыкнул, — разумеется, он не стал сообщать арахнам, что, вживленные ему в 2001 году, импланты уже не столь эффективно воздействуют на психику. Конечно, резидент довольно быстро понял, что читать его мысли хозяева не могли с самого начала. А уж теперь и подавно! А что касается команд, то Джеймс уже давно научился имитировать их безусловное выполнение, хотя знал, что, при желании, он всегда сможет заблокировать любую паучью прихоть.

Как бы там ни было, в Анды надо сейчас лететь. Стюарт приказал срочно приготовить личный самолет и, вызвав охранников, покинул кабинет.

Глава 12

Москва, 2012 год.

Анна потерла затекшую шею. Так увлеклась работой, что не заметила, что сидела в неудобной позе, не шевелясь, почти три часа. Все. На сегодня хватит! Сделано немало и результатами она довольна. Оглянулась, почувствовав, что в помещении, — одна. Да, так и есть. Даже не заметила, как все сотрудники покинули его. Посмотрела на часы. Ну, конечно, не мудрено, что осталась одна, ведь уже час, как закончился рабочий день. Встала, с наслаждением потянулась. Быстренько убрала в стол документы, с которыми работала, в ящик стола. Взяла сумку, набросила на шею легкий шарфик цвета молодой весенней зелени, который еще больше оттенил насыщенный зеленый цвет ее глаз, надела плащик, и легкой походкой пошла к двери. Прощаться с шефом не стала. Он был очень увлеченным человеком, в этом они были с ним похожи. Когда он работал, то ничего не видел, и не слышал, что творится вокруг. Не стала отвлекать его. Просто открыла дверь и вышла из лаборатории. Шеф всегда уходил последним. Так было всегда на протяжении уже многих лет.

В здании было непривычно тихо и даже как-то неуютно без привычной суматохи. Выйдя на улицу, окунулась в прекрасный вечер. Неторопливо побрела в сторону метро. Проходя мимо детской площадки, привычно повернула голову. Она любила смотреть на этих серьезных маленьких людей. Они как нарядные разноцветные бабочки порхали по площадке, занимаясь своими важными делами. Их звонкие голоса раздавались то со стороны качелей, то с карусели, то с горки. Возле своих чад суетились мамы и бабушки, реже — папы. Увидев свободную скамейку, присела. Торопиться было некуда. Пусть Тимоня чуток подождет ее. Недалеко от ее скамейки мальчуган скармливал булочку копошащимся воробьям, которую его заботливая мама сунула ему в руки. Воробьи мигом растаскивали пушистые крошки, затевали драку. Малыш пытался их угомонить: «Не деритесь, глупые, смотрите, сколько много еще у меня есть. Всем же достанется!». В песочнице, что-то ворча себе под нос, очевидно, копируя маму, лепит куличики девочка лет трех, в розовой шапочке.

Волна отчаяния привычно нахлынула на Анну. Как бы она хотела, чтобы у нее было вот такое маленькое чудо! Чтобы на нее с родного личика смотрели глаза, так похожие на ее собственные! Хотелось прижимать к себе хрупкое тельце, ощущать теплые детские руки у себя на шее. Вдыхать теплый, ни с чем не сравнимый, родной запах. Все на свете отдала бы за возможность иметь ребенка. Но ей было не суждено обрести такое счастье. Глаза заволокло слезами.

На первом курсе студентов биофака, как полагается, послали на уборку картошки. В помощь колхозникам. Это было веселое время. Время сплочения коллектива. Создания групп и группок внутри его. Люди с похожим характером тянутся друг к другу и не принимают отличавшихся от них. Создавались группы из двух, иногда трех человек. Группы по интересам. Она тоже нашла себе подружку. Ее звали Светланой. Их поселили в одном доме. Они как-то быстро нашли общий язык. Вечером в колхозном доме культуры организовывались танцы. Все студенты, конечно, ходили туда. А чем же еще заняться вечерами, когда энергия бьет ключом, несмотря на усталость? На одном из таких вечеров Анна и встретила его. Играла пронзительно печальная музыка. Анна поспешила к подруге, стоявшей невдалеке и, споткнувшись, стала падать. В голове пронеслось: «Вот не хватало так опозориться перед всеми. Хорошо же я буду выглядеть, зарывшись носом в пол с юбкой на голове». Но упасть ей не дали. Чья — то сильная рука подхватила ее за талию и приподняли над полом. Хватка была просто железная. «Благодарю вас, вы не дали мне потерять лицо, можете уже поставить меня на место», — Анна с благодарностью подняла взгляд. и пропала. На нее с участием смотрели самые странные глаза, которые она встречала в своей жизни. Густо-лиловые, оттянутые к вискам, они смотрели на нее с любопытством. Очень высокого роста, никак не меньше двух метров, белокурый, судя по рельефным мышцам, которые отчетливо виднелись, выпирая сквозь обтягивающий свитерок, — спортсмен. Так и застыли, не видя ничего вокруг., не замечая, что притянули к себе взгляды стоявших рядом, — настолько подходили друг другу. Оба красивые, каждый своей красотой. Она миниатюрная жгучая брюнетка, а он — белокурая бестия. Прекрасная пара. Анна опомнилась первой: «Да это же тот самый Сева, про которого все уши прожужжали девчонки всего курса!» «Разрешите пригласить вас на танец?» — пророкотало сверху. «Конечно, должна же я вас хоть как-то отблагодарить», — засмеялась Анна, протягивая нежданному кавалеру свою руку. Прикосновение его руки было необычно приятным. Каким — то образом мозолистые ладони оказались нежными на ощупь. Парень сразу же представился: «Сева». Немного помолчав, добавил: «Рябинин». Их как-будто втянуло в гигантскую воронку. Они, казалось, не слышали музыки, всецело отдаваясь, поглотившим их ощущениям. Анна боковым зрением видела, как машет ей рукой ее подружка Светка, — очень миловидная, со здоровым румянцем во всю щеку, с хорошим чувством юмора. Это она как-то показала Анне высокого парня, сказав, что он ей очень нравится, что покорил все девичьи сердца не только первого курса биофака, а и, конечно, девчонок с физмата, на втором курсе которого он учился. Физики тоже попали на уборку картофеля в этот же самый колхоз.

Они протанцевали весь вечер, не размыкая объятий. Его эльфийские глаза, в обрамлении черных загнутых на кончиках, ресницах, не отрывались от нее. Они говорили и говорили. После танцев, пошел ее провожать. И. закружило их, и завертело в водовороте внезапно нахлынувших чувств. Больше они не разлучались. Вернувшись из колхоза, тоже все время были вместе: вместе готовились к занятиям, вместе ходили в столовую, в читальный зал. Едва расставались, как сразу же скучали друг без друга. Их привыкли всегда видеть вместе. Спустя полгода Сева сделал ей предложения, которое она с радостью приняла. Наконец-то, можно будет не расставаться с любимым ни на минуту. Свадьбу сыграли скромную, — студенческую. Квартиру скоропостижно скончавшейся любимой тети, в которой Анна с братом жили, они разменяли на две двухкомнатные. Не в центре, правда, но в довольно хороших районах, не совсем уж вдалеке от своего бывшего местожительства.

Так Анна стала хозяйкой. Вихрем промчался год. Своим Севой не могла надышаться. Смеялась, отмахиваясь от подружек, советовавших ей получше присматривать за молодым мужем, говорила, что уверена в нем, что он любит исключительно ее одну и ни на кого не променяет. Верила пока. На паре по физподготовке ей вдруг внезапно стало плохо. Она потеряла сознание, всех сильно переполошив. Сама же не испугалась. Догадывалась, из-за чего обморок. В консультацию еще пока не ходила, но была уверена, что в своих предположениях права. Севе хотела преподнести сюрприз, — сообщить приятную новость на его день рождения, который будет через два дня. Чуток не дотянула. Придется открываться сегодня, иначе Севе кто-нибудь из друзей сообщит о ее обмороке, и он обо все догадается. Сюрприза не получится. Чувствовала себя неважно, поэтому отпросилась и поехала домой. Думала немного полежать. А потом приготовить что-нибудь вкусненькое, что Сева любит до его прихода. И отпраздновать такое вот семейное событие. Добралась домой, открыла ключом дверь, пошла в сторону спальни, намериваясь осуществить первый пункт своего плана, т. е. — прилечь ненадолго. И остановилась, услышав какие-то звуки, доносившиеся оттуда. «Воры», — мелькнула жуткая мысль. Рывком открыла дверь спальни. Лучше бы она этого не делала. Глазам открылась пикантная картина. Сева был дома. И не один. Как в анекдотах, только в них домой внезапно возвращается, обычно, муж. Не веря своим глазам, смотрела на Светку и Севу, которые, ну, никак не ожидали чужого вторжения, — до конца пар было еще несколько часов. В ушах опять послышался противный звон, на глаза накатила темнота, больше она ничего не помнила. Не видела, как вихрем сорвался Сева с кровати, на ходу натягивая предметы своего туалета. Как подхватил с пола на руки безвольное тело Анны. Как охала виновато Светка. Как приехала скорая. Очнулась от резкого неприятного запаха, бьющего в нос. Опять нашатырный спирт, уже второй раз за день. Увидела над собой женщину в белом халате, которая ее что-то спрашивала. Напряглась, сосредоточилась и услышала: «Деточка, какой у тебя срок?» и увидела за спиной врачихи изумленное Севино лицо. Сюрприз удался, хотя совсем и не так, как предполагала Анна. Скорее это ей был преподнесен сюрприз. Да еще какой! Анне вспомнилось, как ее неожиданно пронзила страшная боль. Схватившись за живот, застонала, вмиг покрывшись крупными каплями пота. Врачиха засуетилась: «Немедленно госпитализация. Может, еще успеем спасти». Анна думала, что не выдержит этой боли, которая кромсала ее, пока скорая, завывая сиреной, мчалась, распугивая машины. Бледный Сева с огромными испуганными глазами сидел рядом, все пытаясь взять ее за руку. Врачиха с другой стороны измеряла ей давление, хмурясь, и качая головой. Положение было неважное. Опять провалилась в беспамятство. Очнулась лишь в палате. И сразу же почувствовала, что она — одна. Не было в ней той, крохотной искорки жизни, к которой она уже привыкла за два месяца. Она знала, что не ошибается. Женщина не обманывается в таких случаях, ведь у них с будущим ребенком сильная связь. Теперь этой ниточки, что соединяла два организма, не было. Так горько и страшно Анне еще не было в жизни. Зашел в палату врач, и подтвердил, что она перенесла сложную операцию. Ребенка сохранить не удалось. Но и это еще было не все. Врач сказал, что теперь ей уже никогда не стать матерью. Положение было настолько серьезным, что встал вопрос о ее жизни. Ее спасли, но вот такой ценой. Для Анны это стало шоком. Она не хотела в это верить. Резко поднялась температура, вернулась боль. И опять врачи боролись за ее жизнь. Когда кризис миновал — это уже была совсем не та Анна. Потускневшие глаза, чуть шелестящий голос, белое лицо. Никого не хотела видеть, и, в первую очередь, Севу. Запретила пускать его к себе. Врачи, помня о бурной реакции, не возражали. Казалось, такая эмоция, как радость, навсегда покинула ее. Пока лежала в больнице, их с Севой развели. Если нет детей, то это делается довольно просто. Осталась лишь его фамилия. Со Светой тоже перестала общаться, та все порывалась прорваться к ней в больницу, покаяться и выпросить прощения. Выписалась из больницы сильно похудевшей и повзрослевшей.

Анна сидела, не замечая, как из широко открытых глаз, глядевших куда-то вдаль, ручьем льются слезы. Очнулась лишь оттого, что ее кто-то дергал за руку. Оказалось, что девчушка с глазами- маслинами уже некоторое время пытается привлечь ее внимание.

«Тетя, тетя, почему ты плачешь?» — девчушка — кроха заглядывала ей в глаза и тянулась вытереть своей ручкой ее мокрое лицо. «Давай расскажем моему папе, кто тебя обидел, он заступится за тебя, он у меня самый сильный на свете! Пойдем, я отведу тебя к нему». В их сторону уже двигался коренастый молодой мужчина с приятным лицом. Он улыбался: «Что моя мать Тереза уже предлагала свою помощь?» «Так оно и было. Хорошую дочку растите. Неравнодушную». Анна нагнувшись поцеловала бархатную щечку, и поспешила уйти.

Ретроспектива — 4. (Люди)

СССР, Одесса, 1978 год.

Несмотря на прекрасный солнечный июньский день, настроение у Строковых, загоравших на одесском пляже «Отрада», было мрачным. Андрей с женой Еленой и сестрой Ангелиной опять вернулись к больной теме. Тон задала Геля, которая поставила супругам весьма неприятный для них вопрос:

— Когда я уже буду нянчить племяшек? Вам, ведь, уже по тридцать. Да и папа с мамой волнуются, стесняются спросить.

Подобный вопрос своей, намного старшей, сестре Андрей задать не мог, прекрасно зная, что та обречена на бездетность. Он лишь виновато покосился на жену и пробурчал:

— И охота тебе. Лучше, давай по пиву.

И двинулся в сторону торговой палатки, наскоро сооруженной на пляже. На «Отраду» покупаться и позагорать Андрей, тогда еще курсант Одесского артиллерийского училища, стал приходить больше десятка лет назад после знакомства со смешливой студенткой физфака политеха Еленой. Она с подругами посещала этот пляж, как ближайший к институту и общежитию, в котором обитала жительница Тирасполя. Даже уже после свадьбы и начала скитания по военным гарнизонам необъятного Союза, Андрей и Елена Строковы, традиционно проводя отпуска в Одессе, даже зимой и осенью обязательно приходили на «Отраду». В этом году, что случалось достаточно редко, отпуск получился летом, и к ним присоединилась Геля, которая делала стремительную научную карьеру в Москве.

Строков принес несколько запотевших бутылок «Жигулевского» и прилег на горячий песок, всем своим видом демонстрируя нежелание продолжать неприятный для них с женой разговор. Но сестра не отставала:

— Ребята, включите мозги! Еще лет пять-семь, и о собственных детях придется позабыть. Или вы рассчитываете на детдомовских? Тоже неплохо, но надо до конца использовать свой личный ресурс.

— Ну, ты же знаешь, мы прошли все возможные проверки, признаны здоровыми и, так сказать, годными. Ну, и толку., - Елена, обычно помалкивающая во время подобных разговоров, едва не плакала.

— Геля, ну я же тебя знаю, как облупленную! Давай, валяй, что придумала! Или весь этот разговор, — просто очередная словесная примочка? — Андрей, вскочив, нервно жестикулировал.

— Да, и не только придумала, но и продумала. Что вы знаете об ЭКО?. Ага, я так и знала. А теперь слушайте меня внимательно и постарайтесь не перебивать! Итак, ЭКО — это экстракорполярное оплодотворение. В этом году в Великобритании на свет появилась первая девочка, зачатая с помощью этого метода, — Луиза Браун. Ребенок здоров, ничем не отличается от других детей. Начали рождаться дети при посредстве вспомогательной репродуктивной медицины и в других странах. Не буду мучить и смущать вас подробностями. Скажу только, что, не только по моему мнению, несмотря на не 100 % результативность этого метода зачатия, ЭКО со временем станет одним из самых эффективных и действенных способов борьбы с бесплодием. И последнее. Наш Минздрав тоже открыл программу исследований в этом направлении. В ней, едва не главную роль играет мой НИИ и ваша покорная слуга. Есть возможность включить вас в эту программу, причем, совершенно для вас бесплатно. Не думаю, что у капитана Советской Армии и советского инженера найдутся несколько тысяч, если не десятков тысяч, баксов для того, чтобы успешно побороться с бесплодием. Не буду от вас скрывать, — предстоит масса процедур, на все это уйдет не один месяц. Так что решение за вами! Вопросы?

Вопросов было много. Но, уже спустя два дня, троица родственников, прервав отпуск, загрузилась в поезд Одесса-Москва.

Глава 13

Чикаго — Анды, 2012 год.

Кавалькада мощных автомашин Chrysler Dodge Durango 2011 домчала Стюарта с сопровождающей его охраной на частный аэродром корпорации в течение какого-то получаса. Там его уже ждал, готовый к взлету, личный реактивный самолет повышенной комфортности Boeing Business Jet. Поднявшись по трапу в сопровождении шестерых телохранителей, которые должны были сопровождать его в поездке, Джеймс уединился в своем, не столько роскошном, сколько функциональном кабинете. Полет из Чикаго в Ла-Пас, самую высокогорную в мире столицу Боливии, будет продолжаться несколько часов, так что времени на обдумывание ситуации предостаточно.

После короткого разбега самолет круто взмыл в воздух. Стюарт усмехнулся, — его пилоты были профессионалами высокого класса и, поняв, что шеф не против «прокатиться» с ветерком, вовсю демонстрировали свое мастерство, впрочем, без ущерба для его безопасности. Все ближайшее окружение резидента арахнов на Земле: водители, пилоты, охранники, секретари и т. д., - было набрано им лично, причем, из людей, никакого отношения к паукам не имеющим. Руководствовался при этом Стюарт, прежде всего, соображениями личной безопасности, — глупо было доверять свою жизнь носителю имплантов, который в любой момент мог напрямую получить приказ с Цереры и, естественно, безоговорочно его выполнить. А, ведь, в этом приказе может содержаться указание о срочной ликвидации резидента, то есть, его, Стюарта. Вытянув ноги и налив себе самодельного отцовского виски, который он предпочитал всем другим напиткам, Джеймс погрузился в воспоминания.

Да, его родители, коренные жители захолустного городишка Рейнольдс, штат Иллинойс, насчитывающего едва ли с полтысячи обитателей, до сих пор не могут привыкнуть к высокому положению своего единственного сына. Они наотрез отказались переезжать из своего небольшого домика в Чикаго, где их ждал шикарный особняк в престижном районе города. Единственное, на что согласились, так это на капитальный ремонт коттеджа. Правда, отец, который, несмотря на свои семьдесят с хвостиком, по-прежнему хозяйничал на небольшой ферме, с большим искусством изготовляя кукурузный виски, не смог отказаться и от подаренного ему сыном мощнейшего джипа. Он искренне гордился своим почти 500 сильным королем бездорожья Wrangler Traildozer, огромным 37-и дюймовым колесам которого были подвластны любые преграды. Мать содержала в идеальном порядке дом с садом, удивляя всех родных и знакомых кулинарными изысками. Стюарт, несмотря на то, что не был голоден, сглотнул слюну. Вспомнился обед, которым его угощали дома пару дней назад. Хрустящая корочка «Курочки Везувий», непередаваемый вкус чикагской пиццы, яблочный пирог из плодов собственного сада, — все эти блюда были фирменными в их семье. И неизменно подавались на стол во время не таких уж частых приездов сына.

Джеймс был поздним, единственным и безмерно любимым ребенком Стюартов. Родился он в Чикаго, в стенах какого-то закрытого родильного дома, куда была направлена мать в связи со сложностью предстоящих родов. Впрочем, во все эти подробности сын, став взрослым, старался не вникать. Заметил, что родители избегали разговора на эту тему. Учебу сына в Принстоне родители, естественно, не смогли бы оплатить. Но тут помогло пристрастие Джеймса к баскетболу. Его с удовольствием взяли в университетскую команду, что позволило решить вопрос с оплатой за обучение.

Раздумья Стюарта прервал вызов с Цереры. На мнемосвязь выходил адъютант Тим Papa. Задав несколько вопросов о текущих делах, он уточнил, где находится резидент, чем занимается. Стюарт ответил, что он в пути на новую базу ХК-105, благоразумно не сообщив о странном появлении там паукообразных (Арахн их разберет, с чем это связано, таятся, что ли друг от друга, уж лучше пока промолчать). В конце разговора адъютант передал пожелание командора продублировать поставку ему еще одной партии виски, непременно той же марки, что и в последний раз.

Закончив разговор, Стюарт вслух расхохотался. Надо же, главному арахну особенно понравился отцовский самодельный виски, который резидент перед отправкой приказал разлить в стандартные бутылки. И что бы сказал старый Стюарт, если бы узнал, что его напиток с удовольствием потребляет инопланетянин? А вот мысль о том, что сказал бы отец, узнав, что его сын является ближайшим помощником арахнов, возжелавших поработить землян, Джеймс уже по привычке постарался загнать в самую глубину сознания.

Ранним утром самолет Стюарта приземлился в аэропорту Эль-Альто столицы Боливии. Как только открылись его входные двери, все пассажиры ощутили резкое падение давления, ведь, этот аэропорт является самым высокорасположенным международным аэропортом в мире, — более четырех тысяч метров над уровнем моря, — не шутка.

Подали трап, и по нему в салон вихрем ворвался Пабло Гонсалес, заместитель Стюарта по Южной Америке и его доверенное лицо по кокаиновому бизнесу. Бросив два огромных тюка на кресла, он обнял, поднявшегося ему навстречу, шефа.

— Как долетел, Джимми? Я привез тебе и твоим людям куртки из альпаки. У нас хоть и декабрь, лето в разгаре, но, здесь, в горах довольно прохладно, да еще и утром. Кустарное производство, ни одна другая шерсть в мире не сравнится с шерстью альпак, она в семь раз теплее чем шерсть овцы, практически водонепроницаема и не вызывает аллергии. Как у меня, — нравится? — единым духом выпалив эту тираду, Пабло уже крутился посреди салона, демонстрируя свою куртку, традиционно ярко раскрашенную местными индейцами едва ли не во все цвета радуги.

Стюарт расхохотался, — Пабло, как всегда, неподражаем. Выходец из богатой венесуэльской семьи, он был имплантирован арахнами, спустя год после Джеймса, и с тех пор тесно сотрудничал с резидентом, став его глазами и руками в Южной Америке. Благодаря Гонсалесу, Анды, впрочем, как и, самое засушливое место Земли, пустыня Атакама, были буквально нашпигованы базами и тренировочными лагерями, в которых проходили подготовку не только латиноамериканцы, но и выходцы из США и Канады. Кроме того, за какой-нибудь десяток лет, он, развернул в Боливии и Колумбии мощное производство по производству и экспорту кокаина, потеснив, естественно, не без помощи Стюарта, с рынка крупнейшие синдикаты во главе с традиционно признанными наркобаронами.

Пока телохранители Стюарта обряжались в альпаковые куртки, прилаживая под них свое оружие, Джеймс и Пабло обменивались ничего не значащими замечаниями, шутками. Но, как только охранники покинули самолет, резидент требовательно взглянул на помощника:

— Рассказывай!

— Они появились ночью, незадолго до рассвета, три огромные паучихи, вооруженные до зубов. Были остановлены бойцами внешнего охранения. Очень вежливо, насколько они это могут, — Гонсалес фыркнул, — попросили вызвать начальника базы. Заметь, при этом не пользовались мнемосвязью, хотя весь персонал базы либо имплантирован, либо прошел курс гипновоздействия, — общались с помощью портативного переводчика. Родригес, естественно, приказал их пропустить, вышел навстречу. Они ему сообщили, что послали вызов тебе и, в ожидании твоего приезда, разместились в специально подготовленном для паукообразных помещении. Ну, дальше ты все знаешь: я срочно прилетел из Венесуэлы, подготовил вертолет. Он ждет нас, — и Пабло показал в иллюминатор на, стоявший недалеко внушительный МИ-17-1В, который уже запускал двигатель.

— Успеем, — Стюарт махнул рукой, — как думаешь, что происходит? С космобазы никаких указаний на этот счет не поступало. В моей практике это первый случай такого странного появления арахнов на Земле. Пешком они, что ли пришли?

— Не пешком, — наши разведчики обнаружили неподалеку от базы, в каньоне, замаскированный челнок. Я тоже ничего не понимаю. Думаю, нам не стоит торопиться связываться с Церерой, а сначала выслушать гостей. Что-то здесь не так.

— Согласен, я Тим Рару пока ничего не сообщал. Его адъютанту сказал, что лечу инспектировать новую базу. Ну, да ладно, скоро все выясним, — и Стюарт стал облачаться в куртку, предварительно сунув в наплечную кобуру внушительных размеров кольт.

— Тот самый? — с интересом рассматривая оружие, спросил Гонсалес.

— Да, — «Анаконда», все-таки арахны его вернули, несмотря на то, что на его счету два паука, — любовно поглаживая кольт, усмехнулся Джеймс, вышел из самолета и, в сопровождении помощника, быстро двинулся к вертолету. Осмотрел его, повернулся к Гонсалесу:

— Не патриотично использовать не американскую технику!

— Зато надежно! Русские умеют строить вертолеты, у нас в горах лучше не придумаешь, потолок до 6-ти километров, да и грузоподъемность внушительная. Этот по знакомству прикупил в Венесуэле, там сейчас российской техники навалом.

— Ну, ладно, полетели!

Взревев двигателями, полупустой вертолет легко взлетел и взял курс в сторону базы. Идея размещать секретные объекты в самой широкой части Анд — Центральноандийском нагорье, шириной до 750 км (попробуй, обнаружь!), принадлежала Стюарту. Гонсалес же неукоснительно следовал указаниям шефа.

Спустя час полета, вертолет нырнул в широкий каньон и стал снижаться на, кажущуюся миниатюрной с высоты, площадку, прилепившуюся к склону внушительной горы.

Когда винты остановились, Стюарт и Гонсалес, в сопровождении охраны направились к встречающему их Родригесу. Последний почтительно приветствовал резидента и дружески обнял Гонсалеса. С гордостью стал докладывать о готовности подчиненной ему базы к началу подготовки боевиков:

— Как видите, попасть к нам можно, практически, только по воздуху. И то, только нашим вертолетам. Три расчета с ПЗРК «Stinger» и два расчета с ДТТТК круглосуточно готовы отбить атаку с воздуха. Спуститься же с горы, даже с альпинистским снаряжением, невозможно, все подходы заминированы. Сама база размещена полностью в природных пещерах, которые мы, естественно, расширили и подготовили к жилью и учебному процессу. Вход, как видите, — единственный, по туннелю, полностью перекрывается пулеметным огнем и минно-взрывными заграждениями.

Вполуха слушая Родригеса и следуя за ним, Стюарт думал о предстоящей встрече с незнакомыми арахнами. Наконец, начальник базы остановился перед мощной металлической дверью, вделанной в каменную стену большой пещеры, своеобразной залы, потолок которой, даже при хорошем освещении, терялся где-то в вышине:

— Гости вас ждут, — и Родригес, предварительно нажав на небольшую выпуклость рядом, распахнул дверь.

Оставив охрану на пороге, Стюарт, в сопровождении Гонсалеса и Родригеса, шагнул в большую, ярко освещенную комнату с очень специфичной металлической и пластиковой мебелью, максимально адаптированной к нуждам арахнов. Навстречу людям поднялись с некоего подобия кресел три огромные паука, вернее, паучихи, — резидент уже безошибочно научился различать арахнов по полу. Да, тройка впечатляла: посредине — фаланга, по бокам — тарантул и скорпион, и все выше даже почти двухметрового Стюарта. Он почтительно поклонился:

— Уважаемые краги, я Джеймс Стюарт, это мои помощники — Пабло Гонсалес и Хуан Родригес.

Фаланга, которая, без сомнения, была старшей в троице, щелкнула чем-то в миниатюрном приборчике, зажатом в одном из щупальцев. Оттуда полилась человеческая речь, преобразуя скрежетание паучихи в доступные для людей звуки:

— Оставь церемонии, Стюарт, хвосты нам целовать не надо. Тем более, что он у нас один на троих, — и фаланга кивнула в сторону скорпионихи, — нам надо серьезно поговорить. Меня зовут Син Тау, до недавнего времени я занимала пост заместителя Главного Медика экспедиции. Это мои помощницы: Тор Кин и Тив Роу.

— Я весь к вашим услугам, — Стюарт внутренне подобрался, услышав, что фаланга занимала высокую должность «до недавнего времени», — но, по нашим традициям, гостей сначала угощают.

— Нет возражений, тем более, что мы с подругами уже проголодались, — и фаланга хищно защелкала жвалами.

По распоряжению Родригеса через несколько минут огромный стол уже ломился от блюд. Паучихи по скорости и количеству поглощаемой пищи оставили далеко позади людей. Шашлык из альпаки с острым соусом «локотос» и другие боливийские блюда: «пике-а-ло-мачо», «сильпанчо», «антикучо» вперемежку с фруктовым салатом «энсалада-де-фрутас» и местным виски мигом исчезали со стола. Когда арахны уже, казалось, насытились, фаланга что-то проскрипела каракуртихе. Та из огромной сумки достала несколько полуживых кроликов.

— Позвольте же и мы вас угостим, — фаланга, протягивая людям трех кроликов, зажатых одним щупальцем, другим щупальцем одного зверька подтянула к жвалам и живо откусила ему голову, забрызгав кровью сидящих напротив Гонсалеса и Родригеса.

Стюарт сдержал рвотный позыв, а его помощники, судорожно зажав рты ладонями, выскочили из комнаты. Отправив жестом вслед за ними своих спутниц, фаланга повернула свои окровавленные жвала к Джеймсу:

— А вот теперь, резидент, и поговорим наедине.

Глава 14

Анды, Боливия, 2012 год.

Стюарт инстинктивно потянулся к наплечной кобуре и коснулся рукояти своей «Анаконды». Фаланга противно заквакала:

— Это я так смеюсь! Браво, Джимми! Вот ты и прокололся! Такая реакция — доказательство того, что твои импланты уже ни к Черному Арахну не годятся. Запомни: никогда! четырехногий с нормально работающими имплантами или надежно зазомбированный излучателями не попытается воспротивиться любой угрозе со стороны арахна. Так уж составлена программа, — раб никогда! не поднимет руку на господина. А теперь признавайся, — когда почувствовал ослабление действия имплантов?

— Да какая разница?! Уважаемая Син Тау, объясните, — что происходит? Этот ваш неожиданный визит, отказ от мнемосвязи, слова о том, что вы занимали высокий пост «до недавнего времени».

— А ты умен, Стюарт! Я это заметила еще, когда мы начинали работу с тобой. Кстати, ты можешь меня считать, как это у вас называется. — о, вспомнила, — крестной матерью, — и паучиха опять заквакала.

— Спасибо, мама! — сарказм в словах Джеймс просто зашкаливал, — и все же, уважаемая крага, разъясните ситуацию.

— Начнем с того, что можешь говорить мне «ты» и называть меня коротко — Си. Я знаю, у вас в Америке любят такую фамильярность. Но, перед тем, как рассказать тебе о причинах моего появления здесь, ответь, — знаешь ли ты, что тебя и всех твоих подчиненных на всей вашей Земле, неважно, имплантированных или зомбированных, могут уничтожить в течение нескольких секунд по команде с Цереры?

— Ну, подозрения такие были, — человек почувствовал, что покрылся холодным потом, — но, как это можно осуществить, если действия имплантов у меня, да и у многих других, практически, уже не ощущаются.

— В каждый имплант встроен механизм самоуничтожения, который готов сработать независимо от степени эффективности ментального воздействия. Как только на Церере поймут, что ты не подчиняешься их командам, у тебя в голове произойдет такой маленький взрывчик, который по мощности способен уничтожить несколько кровеносных сосудов. И этого будет достаточно, чтобы ты, или любой другой ослушавшийся, или погиб, или превратился в «овощ». Ужне знаю, что лучше, — Син Тау коротко квакнула.

— Но, я не собираюсь изменять Арахнам, которые дали мне так много, — Стюарт судорожно вытер мокрые ладони о штаны.

— Я неплохо знаю психологию четырехногих, — мало кто из вас захочет спокойно жить в постоянном страхе за свою жизнь. А я ведь могу помочь. Дело в том, что все разработки в этой области еще на Центавре (если ты не знал, — мы оттуда), а затем на Сатурне и Церере проводились под моим руководством. С помощью вот такого маленького излучателя, — фаланга извлекла из одного из многочисленных карманов своего комбинезона некое подобие обычной флэшки, — я могу тебя и твоих приближенных избавить навсегда от этой рабской зависимости.

— Что от меня требуется? — чтобы унять дрожь в руках и во всем теле, Джеймс несколько раз напряг и расслабил мышцы.

— Только сотрудничество. Мне и моим приближенным пришлось покинуть Цереру, — пусть тебя не волнуют причины этого. Нас преследуют Ищейки и спецназовцы, но они потеряли наш след еще в Азии. А мы сумели с помощью наших сторонников взять под контроль уже несколько твоих баз в разных частях света. Но, — паучиха протянула к человеку щупальце, который инстинктивно отодвинулся, — мы решили подключить и тебя. Ты еще не знаешь, но у нас на родине происходят сейчас очень важные события, которые могут привести к сворачиванию экспедиции и возврату звездолетов домой. И только Черному Арахну известно, какая участь уготована тебе и твоим людям. А мы остаемся на Земле навсегда и нам нужны преданные четырехногие, я хотела сказать, люди, — поправила себя фаланга, с помощью которых мы, рано или поздно, возьмем под контроль всю планету.

— Почему я должен тебе верить?

— А ты подумай, ведь от тебя скрывают очень важные вещи. А значит, не доверяют до конца, могут в любой момент просто ликвидировать или, что еще хуже, развоплотить, — Син Тау пожевала жвалами, — и, скорее всего, сделают это при сворачивании экспедиции. Чтобы замести следы. При нынешнем состоянии дел, Блистательная Империя сможет снарядить очередную экспедицию через несколько десятков земных лет, а прямая экспансия и вовсе откладывается на неопределенный срок. То есть, к этому моменту большая часть имплантированных или зомбированных просто физически вымрет. Так зачем рисковать, — ведь информация о вас может просочиться в службы безопасности разных стран. И Земля сможет подготовиться к отпору новой экспедиции.

— Да, картина мрачноватая. Но, скажи, что от меня такое важное скрывает твой бывший шеф, Тим Рар?

— Многое, а главное, — ты же не знаешь, почему одни земляне восприимчивы к воздействию имплантов и излучателей, и начинают любить всех арахноидов, а другие, по-прежнему, не могут избавиться от своих фобий, и продолжают бояться и ненавидеть нас.

— Ну, да, не знаю. Мне просто дают списки уже склонных к сотрудничеству, а дальше мы их или отправляем на базы для имплантирования, или подвергаем воздействию излучателей.

— Ну, так слушай. Что ты знаешь об ЭКО — экстракорполярном оплодотворении? А, ведь, к тебе это имеет самое непосредственное отношение.

* * *

Спустя несколько часов, после беседы с фалангой и откровенного разговора с Гонсалесом и Родригесом, Стюарт остался наедине со своими мыслями в отведенных ему довольно комфортных апартаментах. Конечно, до конца паучихе он не поверил, тем более, что она явно темнила о причине своих разногласий с Тим Раром. Но что касается ЭКО, — она не врала. И Гонсалес, и Родригес стали результатом экстракорполярного оплодотворения. Они об этом знали, и ничего экстраординарного в этом не видели. Сам Джеймс понял, почему родители избегали разговоров на тему его рождения, а появился он на свет в какой-то специализированной клинике. Несколько опрошенных бойцов на базе тоже знали о своем не совсем природном появлении на свет.

Полпред Арахнов на планете невольно поежился, — значит, он и ему подобные являются своеобразной «пятой колонной», то есть, предателями человечества. Но, тут же себя одернул, — а что, он не знал раньше, что не изменяет не только своей стране, но и всем землянам, в том числе и своим родителям, которых Джеймс просто обожал!? Осталось тщательно проанализировать, — правильно ли он поступил, дав согласие на сотрудничество с паучихами? Именно, с самками, потому что Стюарт, увидев, как к Син Тау (тьфу, — Си) и ее двум подругам, после положительного исхода переговоров, присоединились еще несколько их сестер по полу, прибывших из замаскированного неподалеку челнока, понял, что, скорее всего у арахнов что-то не складывается на сексуальной почве.

Паучихи разместились а отведенных специально для них помещениях, но перед этим их предводительница, пощелкав чем-то на своем приборчике, объявила, что всем находящимся на базе уже навсегда не грозят ликвидация путем самоликвидации чипов или (для подвергшихся излучению) глобальные психические расстройства. Кстати, она предупредила Джеймса, что если он попытается сдать ее с подругами Тим Рару, то тот сразу же узнает, что импланты резидента уже давно «выдохлись».

— А если попытаешься нас ликвидировать, то через несколько часов твой мозг просто-напросто взорвется, — подвела черту мятежница, — твоя жизнь отныне напрямую связана с моей. Умру я, — умрешь и ты. Да не беспокойся ты, — мы, фаланги (конечно, не земные), живем 150–170 ваших лет. А мне всего, — 50, - кокетливо добавила паучиха.

Ну, что же, — подумал Стюарт, — пойду ва-банк. А для начала проверим достоверность информации о полной защищенности чипов от смертельных мнемокоманд с Цереры. Повертев в руках приборчик, врученный ему Син Тау в знак высокого доверия для защиты особо преданных членов команды, он связался по спутниковой связи с одним из своих помощников в Штатах и отдал команду: «Передайте Григорьеффу в Одессу и Серецкому в Москву, — через два дня жду их в Чикаго».

После чего выпил отцовского крепчайшего виски и завалился спать. И снились ему опять пауки.

Ретроспектива — 5

Церера, космическая база, 2009 год по земному исчислению.

Син Тау сладко потянулась и ласково коснулась щупальцем лежащего рядом бой-френда. Секс с ним принес ей массу приятных ощущений, — он был очень изобретателен и неутомим. И даже не понял, что умирает от лап своей возлюбленной.

Это был третий труп на счету фаланги, занимающей одно из самых высоких мест в иерархии экспедиции. Син Тау высоко ценилась руководством как хороший специалист, и по праву занимала должность заместителя Главного Медика экспедиции.

Паучиха глубоко задумалась, вспоминая. Несколько земных лет назад, изучая поведение местных самок-арахноидов, она обратила внимание на то, что некоторые из них после соития убивают своих партнеров. Тогда это вызвало у нее недоумение, — на ее родине такого и в помине не было. Да самку за это сразу же развоплотили бы. Периодически вступая в сексуальные отношения с различными партнерами, она поймала себя на мысли, что иногда ей остро хочется последовать примеру аборигенок, — вонзить свои жвала в самца и убить его. И все-таки она сдерживала свои порывы, — но, год назад после особо приятного секса она с недоумением обнаружила рядом с собой труп любовника с разорванными трахеями. Сомнений быть не могло, — в экстазе она поступила так, как это делают многие земные сольпуги-фаланги. Благодаря своим мощным хелицерам, сделать это ей удалось в течение доли секунды.

Син Тау вспомнила, какая ее тогда охватила паника, — за убийство ее, несмотря на заслуги и профессиональную ценность, подвергли бы суду военного трибунала, который однозначно приговорил бы ее к развоплощению. Но ей удалось с помощью подруг ликвидировать труп, и никто ничего так и не заподозрил.

За последующие после этого годы вокруг Син Тау сгруппировалось немалое количество феминисток, которые так же поступали со своими партнерами. Причем происходило это как на Церере и Сатурне, так и на многочисленных земных базах. Пока служба безопасности во главе со Старшим Стражем не обращала внимания на гибель или исчезновение самцов-арахнов, списывая это на сложные условия работы, тем более, что самки исправно пополняли численный состав экспедиции все новыми и новыми тысячами пауков.

И все же, надо быть осторожнее… Малейшее подозрение, — и вся подпольная феминистическая структура будет раскрыта, а дальше. Паучиха не питала иллюзий по поводу мер, которые предпримет командор, — развоплощение, кандалы и рудники грозят всем ее последовательницам в зависимости от степени вины. А уж с ней — то специалисты службы безопасности поработают перед уничтожением на совесть. Надо срочно усилить конспирацию, готовить подпольные базы на планете, тайно перевозить туда оборудование. Понятно, что рано или поздно феминисткам придется перебазироваться на Землю.

А пока избавимся от трупа, — Син Тау достала дезинтегратор, небольшой пластиковый модуль и, еще раз погладив бывшего бой-френда по волосатой груди, приступила к работе.

Глава 15

Чикаго, 2012 год.

Уже второй час длилась «выволочка», которую устроил Стюарт своим прибывшим почти одновременно из Москвы и Одессы эмиссарам. И Серецкий, и Григорьефф, по его мнению, своей нераспорядительностью и неэффективностью действий поставили под угрозу секретность проводимых на территории бывшего СССР мероприятий по имплантированию и гипнозомбированию местного населения. Теперь-то он понимал, почему списки будущих арахнофилов в России и Украине, предоставляемые ему разведкой с Цереры, на порядок малочисленнее по сравнению с Западной Европой и США, — темпы экстракорполярного оплодотворения в этих странах были в разы ниже.

— Ну, как можно было не ликвидировать эту семейку, имея в своем распоряжении подготовленных боевиков, неограниченные денежные и технические возможности? — в очередной раз вопрошал он своих подчиненных.

Те угрюмо молчали, — каждый из них был свидетелем страшной показательной казни, которую арахны устроили над своим проштрафившимся почитателем. И сейчас каждый из них взвешивал свои шансы на выживание. А шеф продолжал бушевать:

— Какие меры приняты по безусловной ликвидации этого инженеришки?

— Как в воду канул, — угрюмо доложил Григорьефф, — на работу после неудавшегося покушения не вышел, квартира закрыта. Дача его родителей на следующий день взята под наблюдение. Там он тоже не появлялся.

— А что с боевиками?

— Тоже пропали, то ли сбежали, боясь наказания за невыполненное задание, то ли захвачены спецслужбами.

— Могут их расколоть?

— Да они ничего не знают, прибыли из учебной базы, расположенной в Карпатах, для ликвидации, но не смогли этого сделать. Разве что., - Питер замолчал.

— Давай, говори, сейчас каждая мелочь важна, — Стюарт с трудом сдерживался.

— У каждого на тыльной стороне предплечья вытатуирован паук.

— О, Черный Арахн вас побери, и кто придумал эту дурь?

Григорьефф бросил красноречивый взгляд на Серецкого. Тот признался:

— Да, я разрешил, в целях повышения преданности нашим хозяевам, вытатуировать каждому нашему стороннику паучка.

— О, Великий Арахн, — взревел американец, — ну почему меня окружают одни идиоты? И, немного успокоившись, продолжил:

— Что с майором? Надеюсь, он-то хоть никуда не исчез?

— Он тяжело ранен, и находится в военном госпитале в Ростове. Готовим операцию по его ликвидации.

— Только не промахнитесь и на этот раз, — Стюарт вдруг, что-то вспомнив, снова обратился к Серецкому, — подождите-ка, но, ведь, у них, по-моему, есть еще и сестра. Надеюсь, с ней вы все решили?!

— Но, она ничего не подозревает и, кроме того, хорошо работает в моей лаборатории, к арахнам относится положительно, — с излишней горячностью, сразу замеченной шефом, отозвался москвич.

— Так, понятно. У тебя ровно 24 часа на ее ликвидацию, о результатах доложишь лично мне, — и Джеймс выпустил струю сигарного дыма в побледневшее лицо Серецкого, — так, сидите здесь, я сейчас вернусь.

Стюарт вышел в соседнюю со своим фешенебельным кабинетом комнату и задумался. Вызов обоих эмиссаров преследовал две цели. Первая, конечно, предусматривала «головомойку» за допущенные промахи, а вот вторая. Оба они ему не нравились чрезмерной привязанностью к арахнам, — Григорьефф к месту и не к месту украшал свой туалет изображениями или фигурками пауков, а Серецкий, как было точно известно резиденту, имел у себя в квартире целый их зоопарк. Джеймс служил арахнам по холодному расчету и с подозрениям относился к их экзальтированным почитателям, совершенно резонно подозревая их с излишнем фанатизме, а, значит, и непредсказуемости выбора между пауками и людьми. Сегодня он решил на одном из подчиненных испытать подаренный фалангой прибор. Если он не защитит испытуемых, — значит, Син Тау обманула со всеми вытекающими для нее последствиями (паучиха и не подозревала, что нынешние ее и подруг место жительства на базе в Андах начинено таким количеством взрывчатки, что от них только брызги останутся). Если же сказала правду, то с ней стоит продолжить обоюдовыгодное сотрудничество.

Джеймс вытащил приборчик и нажал кнопку, включающую защиту от ментального импульса с Цереры всех находящихся в здании. А затем по спецсвязи вышел на помощника Тим Papa:

— Краг, прошу срочной помощи в ликвидации Питера Григорьеффа, находящегося вне досягаемости моих людей. Ситуация критическая.

— Уже выполнено, — спустя несколько секунд проинформировал паук и отключился.

Вернувшись в кабинет, Стюарт еще с порога увидел, что Питер здоров-здоровехенек и, как ни в чем не бывало, посасывает виски. Его резидент выбрал в качестве подопытного по двум причинам: во-первых, — тот наверняка уже находится под колпаком спецслужб, а во-вторых, — он привез с собой заказанные и изготовленные два блока для мощного гипноизлучателя, так что надобность в его пребывании в Одессе отпала. А его заместитель вполне справится с ликвидацией что-то заподозрившего главного конструктора (кажется, Строкова, — американцу никак не удавалось произношение этой славянской фамилии). «Ну, а раз блокиратор сработал, используем потомка русских эмигрантов по-другому», — подумал резидент. А вслух сказал:

— Господа, у меня для вас неприятные новости. Наши хозяева, — он сделал жест рукой в направлении неба, — решили ликвидировать вас обоих. Но, — он жестом остановил пытающихся вскочить подчиненных, — мне удалось вас отстоять. Питер, с сегодняшнего дня вы переходите на нелегальное положение, — отсюда вас отправят на нашу базу в Анды, а там посмотрим. Дэн (американец на свой манер произносил неудобоваримое для него имя Даниил), вы отправляетесь домой, максимум через неделю должны будете доложить о ликвидации брата и сестры Строковых, еще одного брата уберут люди Григорьеффа. Все понятно? Тогда — в путь!

Глава 16

Москва, 2012 год.

Уже несколько минут Шалимов нервно мерил широкими шагами свой кабинет. Шли дни, а ясности в деле семьи Строковых так и не было. Кто покушался на Виктора и Алексея, почему пока не тронули их сестру Анну, и причем тут загадочные излучатели да еще и паучьи сновидения? После встречи генерала со Строковым-старшим его сын Виктор был отправлен в Москву, поселен на конспиративной квартире под усиленной охраной. Алексей долечивался в госпитале и вот-вот должен был прибыть в столицу. Его безопасность обеспечивала группа военных контрразведчиков. В квартиру к Анне под видом дальней родственницы из провинции временно подселили сотрудницу ФСБ. Для внешней охраны и сопровождения также задействовано немалое число профессионалов.

Андрей Петрович сообщал из Одессы, что квартирой Виктора уже ненавязчиво интересовались незнакомые люди, за которыми силами службы безопасности Украины, подключившейся к расследованию непонятных событий, установлено наблюдение. Дачу Строкова, судя по некоторым признакам, тоже «пасут». Ну, за своего бывшего начальника Шалимов не беспокоился, — у того под рукой мощная охранная структура да и плюс помощь местных контрразведчиков.

Установлено наблюдение за начальником Анны Серецким и гендиректором одесского производственного объединения Григорьеффом. А три дня назад они оба почти одновременно отправились в Штаты. Совпадение? Очень маловероятно. Тем более, что оба вылетели в Чикаго, только первый из Москвы, а второй — из Киева.

Федор Иванович сел за стол и нетерпеливо посмотрел на часы. Как ему только что сообщил первый замдиректора ФСБ, к нему «для координации по известному вам делу» вот-вот должен прибыть представитель Агентства национальной безопасности США некая Мари Морган. Ну, что же, подождем. А пока предупредим адъютанта, — негоже заокеанского коллегу, тем более женщину, держать в приемной.

А через некоторое время из интеркома раздалось:

— Господин генерал, к вам мисс Морган.

— Проси.

Шалимов поднялся и вышел навстречу элегантной молодой рыжеватой женщине, которая, улыбаясь, вошла в кабинет и удивленно воскликнул:

— Ба, кого я вижу, — Марина!

— Так точно, агент АНБ Морган, к вашим услугам, — и гостья шутливо попыталась щелкнуть высоченными каблуками своих туфель отГуччи.

— О, а синяка уже нет, а, может, его и не было? — генерал усадил гостью в удобное кресло, сам расположился напротив, — чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста, а фингал, как говорят в Одессе, таки был, но современная медицина справляется с этим быстро.

— Итак, Мари или можно вас называть, по-прежнему, Мариной, я вас слушаю.

— Конечно, называйте Мариной, а я вас, если не возражаете, — Федор Ивановичем, — после утвердительного кивка женщина продолжила, — несколько лет назад наша служба столкнулась с признаками активной деятельности некой организации, принадлежность и цели которой нам и до сих пор не совсем ясны. Причем, ее интересы и сфера деятельности простирается, практически, на все страны мира. Сначала предположили, что имеем дело с какой-то международной террористической структурой, но все оказалось не так просто. Было установлено наблюдение за некоторыми подозрительными лицами, один из которых (Григорьефф, — полувопросительно — полуутвердительно заметил генерал), — да, именно он, — отправился в Одессу и возглавил производственное объединение, выпускающее, как нам удалось выяснить, продукцию непонятного назначения. Я была направлена руководством туда же с целью прояснить ситуацию. Там познакомилась с Виктором Строковым, который через некоторое время был назначен главным конструктором предприятия. Нам удалось выяснить, что его квартира стала объектом несанкционированного проникновения со стороны доверенных лиц Григорьеффа, прибывших с ним из Штатов. Мы также определили, что Строкова-младшего используют «втемную». Ну, а потом началось что-то непонятное, — на Виктора было организовано покушение, заодно и я пострадала.

— Уважаемая Марина, откровенно говоря, увидев вас в первый раз, я заподозрил, что вы каким-то образом причастны к этим событиям и спустя пару дней мы установили, что вы являетесь офицером одной из американских разведслужб и, кроме того, коренной одесситкой, в младенческом возрасте эмигрировавшей с родителями в США. И фамилия ваша вовсе не Морган, а Мандельштам, — Шалимов рассмеялся, увидев растерянно-удивленное выражение лица женщины, — помогла ваша фотография.

— И когда же вы меня успели сфотографировать?

— О, вовсе не я, Андрей Петрович любезно передал нам копию видеозаписи, запечатлевшей ваш визит в его дом.

— Вы что, заподозрили меня в инсценировке покушения на Виктора?

— На каком-то этапе, — да. Но, после тщательного анализа от предположения отказались, как от абсурдного. Вы, ведь, не хотите причинить вред Строкову? — и генерал улыбнулся, заметив, как покраснела Марина.

— Конечно же, нет. Задача состояла в более глубокой разработке Григорьеффа, в том числе и с помощью Виктора. Но, события развивались стремительно в непонятном для нас направлении. Правда, некоторые зацепки все же есть. Я уполномочена своим руководством сообщить, что нами выявлена некоторая тенденция в подборе этой организацией большинства своих функционалов.

— И? — Шалимов не смог скрыть своей заинтересованности.

— И Григорьефф, и его предполагаемый шеф, и еще целый ряд тесно связанных с ними людей различных профессий, но все не старше 34 лет, во всяком случае, в США появились на свет не совсем традиционным путем.

— Ну, вы даете! — генерал не смог скрыть иронии, — что, их аист принес, или в капусте нашли?

— Я понимаю ваши сомнения и даже иронию. Но, наши мощные компьютеры по специальным программам нашли одну странную закономерность, — все они зачаты с помощью метода экстракорполярного оплодотворения. Кроме того, за последние годы нами выявлены многочисленные попытки несанкционированного вскрытия баз данных медицинских учреждений, занимающихся этой проблемой, и причем, не только в США. Нет-нет, по России и другим постсоветским республикам у нас таких данных нет. Знаем только, что эта методика у вас развита значительно меньше, чем на Западе.

— Так, минутку, извините, — Шалимов быстро подошел к своему рабочему столу и вполголоса произнес несколько фраз в интерком, затем вернулся в кресло и коротко бросил, — продолжайте, пожалуйста.

— Мы предполагали, что эта информация вас заинтересует. Мое руководство было просто ошеломлено. Кстати, вы можете уже не ждать возвращения Григорьеффа.

— О, вы уже его взяли?

— Да нет! Нам пока нечего предъявить ни ему, ни его предполагаемому шефу. Из Чикаго он вылетел в столицу Боливии Ла-Пас, и в аэропорту Эль-Альто наши «наружники» его потеряли. Предполагаем, что на одном из частных вертолетов Григорьефф улетел в глубину Анд. Ищем его следы. Уверены, что у вас под подозрением находится и некий Серецкий, мы засекли его контакты в Чикаго с теми же лицами, с которыми встречался и Григорьефф.

— Одну минуту, — генерал взял из рук бесшумно появившегося адъютанта лист бумаги, быстро пробежал текст и, отпустив кивком подчиненного, обратился к Марине, — я удивлен, но Строков-старший подтверждает, что его тройня родилась в результате ЭКО. Кстати, Серецкий — тоже. Он уже в Москве, только что прилетел, в его поведении никаких изменений не отмечено, — вышел на работу.

— Сложность заключается, прежде всего, в том, что мы, несмотря на предпринятые усилия, не можем определить ни целей организации, ни причин подключения к ее деятельности преимущественно рожденных с помощью ЭКО. Именно поэтому мое руководство вышло на ваше, а мне предложено оказывать вам максимальное содействие в работе по этой проблеме. Думаю, что с прибытием Серецкого, который явно летал в Чикаго на инструктаж, его подчиненные активизируются.

— Ну, что же, давайте обсудим детали.

И Шалимов с Мариной приступили к анализу уже произошедших событий и планированию совместной деятельности. Уже прощаясь, женщина смущенно спросила:

— Федор Иванович, а как бы мне встретиться с Виктором, — вы его так спрятали, что боюсь, без вашей помощи я его не найду. Телефоны отключены, Андрей Петрович темнит, рассказывая что-то о длительной командировке, один только Стронг, который сейчас живет у него, доверяя мне, пытается что-то сказать, но собакам не дана, к сожалению, человеческая речь.

— Ждал от вас этого вопроса, — генерал засмеялся, — но сам навязываться не стал. Вот его адрес, но учтите, что он пока живет затворником под нашей охраной. Наших людей я сейчас предупрежу, а по телефону пока связываться с Виктором не стоит, мы не знаем технических возможностей наших противников.

* * *

После ухода американки Шалимов связался со своими подчиненными в Южном военном округе и предупредил, что в ближайшее время будет предпринята попытка ликвидации Алексея Строкова, закачивающего курс лечения в военном госпитале ЮВО.

— За безопасность майора отвечаете головой! И постарайтесь хоть кого-то из нападавших взять живым, но ни в коем случае без меня не приступать к допросу, — закончил разговор генерал.

Глава 17

Военный госпиталь ЮВО, г. Ростов-на-Дону. 2012 год.

Алексей закончил делать легкую щадящую зарядку, которую ему рекомендовал лечащий врач, сел на кровать и задумался. Ранение, полученное в перестрелке на Карахачском перевале, оказалось не тяжелым, — спас бронежилет. Сейчас он быстро шел на поправку, надеялся, что во время отпуска по ранению сможет съездить к семье в Москву. Ни жене, ни родителям о случившемся с ним он не сообщал и был очень удивлен, когда ему позвонил на личный мобильник, привезенный друзьями из Гюмри, Строков-старший и осведомился, как идет лечение. Попытался было «запудрить» отцу мозги, но тот его перебил:

— Ничего не выдумывай, я все знаю! Мне рассказал Шалимов, ты ведь его помнишь?

— Конечно, помню. Он теперь какая-то крупная «шишка» в Москве. Неужели он заинтересовался нападением? Событие-то почти рядовое.

— Все не так просто, при встрече расскажу. Мой подарок при тебе? Смотри, не расставайся с ним и будь осторожен.

Вспоминая разговор с отцом, Алексей достал его подарок. Аккуратный ПСМ удобно лег в руку. Чего опасается бывший контрразведчик? Да и не только он. Не такая уж «шишка» армейский майор, а поместили его в отдельную палату со всеми удобствами, для перевязки не вызывают в манипуляционную, а почти все процедуры проводят здесь же. Из палаты велено не выходить, а лечащий врач на все просьбы о прогулках на свежем воздухе отвечает коротко: «Пока нельзя». Строков попытался было улизнуть на прогулку без разрешения, но был остановлен двумя внушительного вида санитарами, которые, судя по всему, охраняют палату. Когда он в телефонном разговоре пожаловался об этом отцу, тот ответил: «Так надо! Потерпи немного». Алексей, собираясь пойти в ванную, сунул было пистолет под подушку, но потом передумал и положил его в задний карман спортивных брюк. И, как оказалось позже, не напрасно.

* * *

Два находящихся у палаты офицера военной контрразведки, облаченные в одежду санитаров, лениво переговаривались. Ночь прошла спокойно, наступило утро и с минуты на минуту должна прийти смена. А вот и они. По коридору в сторону контрразведчиков двигались два санитара и медсестра. Не доходя несколько метров до палаты, они открыли огонь из бесшумного автоматического оружия. Оба контрразведчика упали, не успев даже вытащить пистолеты, но один из них успел нажать кнопку тревоги на своей рации. Не обращая внимания на упавших, вся троица лже-медиков бросилась в палату Алексея.

Строков, выходя из ванной, услышал странные хлопки в коридоре и, инстинктивно вытащив ПСМ и передернув затвор, встал за распахнувшуюся от удара ногой дверь.

Нападавшие еще с порога начали поливать свинцом палату. Вломившийся первым, не найдя никого в комнате, недоуменно начал поворачиваться лицом к двери. Алексей не стал тратить время и дважды выстрелил лже-санитару в лицо, — брызнула кровь вперемежку с остатками глаз. Другие нападавшие, мужчина и женщина, не успев разобраться, откуда стрелял Строков, были сражены громкой автоматной очередью и несколькими пистолетными выстрелами, прозвучавшими из коридора.

— Строков, ты жив? — прозвучал из коридора знакомый голос Игоря. Алексей опустил свой ПСМ.

Позже, сидя в разгромленной палате и, наблюдая за работой экспертов, заполнивших всю комнату, старый знакомый Алексея по Гюмри, подполковник Елисеев рассказывал:

— Приехал тебя навестить, захожу в корпус и встречаю однокурсника по школе ФСБ. Оказывается, тебя тут охраняли серьезно, — только внизу дежурили трое, да и здесь — двое. Стали с однокурсником подниматься по лестнице, были уже в конце коридора, когда во время нашего разговора сработал сигнал тревоги. Бросились к палате, увидели у ее входа двух убитых сотрудников, услышали хлопки и выстрелы твоего пистолета, ну и друг дал очередь по незнакомцам, я, естественно, добавил из своей «Беретты».

— Игорь, я ничего не понимаю, ну кому так встал поперек горла обычный армейский комбат?

— Алексей, есть соображения на этот счет, но, поверь, ничего сказать не могу. Твое дело на контроле там, — и Елисеев показал вверх.

В это время в палату стремительно вошел генерал, перед которым вытянулись все присутствующие, кроме, естественно, полулежащего на кровати Строкова. Вошедший сразу же бросился к нему:

— Цел? Не задело? — и, обращаясь к Елисееву, — А ты тут как оказался?

— Был в управлении, заехал в госпиталь навестить друга.

— Очень вовремя. Так, эксперты продолжают работать. Строков, для тебя приготовлена другая палата, быстренько перемещаемся, там и поговорим подробнее. Да не надо прятать ПСМ, все я знаю, слава богу, что ты его не сдал. Елисеев, побудь пока с другом.

Когда Алексей с Игорем вышли из палаты, начальник управления военной контрразведки по ОВО генерал-майор Симченко, отойдя в угол палаты, достал спутниковый телефон и доложил:

— Федор Иванович, у нас покушение на Строкова. Да-да, он цел, один наш офицер убит, один тяжело ранен. Все трое нападавших убиты. Есть, — ничего не предпринимать до вашего прибытия. Высылаю машину за вами на аэродром… — и Симченко вытер платком вспотевшее лицо, — таких выволочек от начальства он не получал еще с лейтенантских лет. И, судя по настроению Шалимова, все еще впереди.

* * *

По дороге с военного аэродрома до госпиталя Шалимов обдумывал создавшуюся ситуацию. Да, теперь можно не сомневаться в том, что неизвестная мощная организация поставила своей целью уничтожение молодых Строковых, в том числе, возможно, и их сестру Анну. Перед самым отлетом из Москвы глава военной контрразведки приказал срочно под надежной охраной отправить на ту же конспиративную квартиру, где находился Виктор, и ее, и семью Алексея. В квартире Строковой подготовили засаду, а накануне в ее спальне обнаружили такой же излучатель, как и в квартирах братьев. Сейчас с ним, стараясь не допустить самоуничтожения, как это случилось с предыдущими экземплярами, работают лучшие специалисты ФСБ.

Шалимов не хотел признаться даже себе, что использовал Алексея в качестве приманки для противника. Да, было крайне важно не только обеспечить надежную охрану майора, но и взять хоть одного боевика живым. И вот, — почти полное фиаско. Хорошо хоть Строков уцелел, — его гибель генерал себе никогда не смог бы простить. Все, с экспериментами покончено, надо браться серьезно за самого Серецкого. Хоть его контакты сейчас полностью прослеживаются, — удалось поставить камеры видеонаблюдения и «прослушку» во всех, даже, казалось бы, недоступных местах, но пока ничего существенного обнаружить не удалось.

А вот и госпиталь. У входа Шалимова встретил Симченко, попытался что-то сказать в свое оправдание, но Федор Иванович только махнул рукой:

— Обосрались по полной программе! Веди на место происшествия.

Выслушав предварительную информацию экспертов, которые, как он и предполагал, доложили, что на тыльной стороне предплечья каждого нападавшего, в том числе и женщины, обнаружены вытатуированные изображения паучков, Шалимов приказал срочно провести вскрытие трупов:

— Если у кого-то будут обнаружены импланты или чипы, осторожно, стараясь ни в коем случае не повредить, упаковать и представить мне, заберу с собой в нашу центральную лабораторию, — подчеркнул генерал.

Затем повернулся к Симченко:

— Где Строков? Веди.

По тому, как вытянулся перед вошедшим, одетым в элегантное серое пальто, крупным мужчиной с властным выражением лица, Елисеев и по тому, что генерал Симченко, распахнув дверь, пропустил его вперед, Алексей понял, что прибыл сам Шалимов и не ошибся. Тот пожал руку майора:

— Тебе привет от отца! Скоро встретитесь, — он уже в Москве. А теперь рассказывай.

Выслушав Строкова и несколько минут подумав, Шалимов спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, жду выписки.

— Хорошо, собирайся, полетишь со мной, — и, повернувшись к Симченко, приказал, — оформите все документы на выписку, свяжитесь с командованием нашей 102-ой военной базы и проинформируйте их, что майор Строков переходит в непосредственное распоряжение Департамента военной контрразведки ФСБ. Соответствующее распоряжение они получат сегодня же.

После того, как Симченко вышел, чтобы организовать выполнение полученного приказания, Шалимов обратился к Игорю:

— А ты, судя по всему, и есть тот Елисеев, который заварил всю кашу? Да, ладно, шучу, наоборот, хвалю, — действовал грамотно и в Гюмри, и на Карахаче, да и здесь оказался вовремя. Со мной прибыла группа «волкодавов» со всем необходимым снаряжением. Старший — подполковник Терентьев. Вместе с ними вылетишь немедленно в Гюмри. Задача, — найти базу боевиков, которые совершили нападение на Карахачском перевале. Скорее всего, дислоцирована она где-то неподалеку, — не могли они прибыть откуда-то издалека. Учти, — это главное задание всей твоей службы. Получится, — заберу к себе в Москву. Знаю, смотрел твое личное дело, — служил все время на Кавказе, пора и поменять место службы.

* * *

Уже вечерело, когда самолет с Шалимовым и Строковым на борту, взлетев с военного аэродрома, взял курс на Москву. Алексей, измученный перипетиями дня, сразу же задремал, а генерал стал готовиться к завтрашнему докладу директору ФСБ, — успешное проведение всей операции потребует привлечения к ней не только военной контрразведки, но и других департаментов и отделов службы безопасности России.

Извлеченный из головы одного из нападавших чип, доставленный в Москву еще раньше спецрейсом, уже изучался лучшими экспертами ФСБ и ГРУ.

Глава 18

Джавахетский хребет, Армения, декабрь 2012 года.

Уже три дня группа московских «волкодавов», лучших оперативников и бойцов военной контрразведки, которые такое прозвище сохранили еще со времен Великой Отечественной войны, вела поиск базы боевиков, совершивших нападение на российских военнослужащих на перевале Карахач. Увы, пока безрезультатно. Поиск затрудняла скверная погода с разыгравшейся снежной бурей, которая до предела ограничила видимость и сделала, практически, невозможным применение авиации. В состав группы по приказу генерала Шалимова был включен и подполковник Елисеев.

Наиболее вероятным местом расположения базы эксперты считали Джавахетский хребет или Мокрые горы, получившие такое название, благодаря огромному количеству выпадающих осадков. Но этот хребет протянулся более чем на 50 км, в том числе, и на территорию Грузии. И хоть охранялась армяно-грузинская граница здесь чисто условно, все же на территорию Сакартвелло, во избежание международного скандала, соваться все же не стоило. С армянскими же властями действия поисковиков были согласованы на самом высоком уровне.

Пережидая непогоду, отряд расположился в одной из кошар, которыми изобиловали Мокрые горы, славившиеся своими альпийскими лугами. Судя по всему, пастухи со своими стадами овец на зиму откочевали в низины, поближе к населенным пунктам. Игорь вышел на воздух и ужаснулся, — сплошная белая муть, буквально, захлестнула его. Видимость — нуль, тем более, что начало вечереть. А снега уже намело в рост человека. Когда-то, во время учений частей 102-ой базы ему уже пришлось здесь побывать. Дело было летом, но, несмотря на это, в один из дней тогда Мокрые горы накрыл такой густой туман, что даже протянутая рука в нем не различалась. Да, Джавахетский хребет шуток не любил.

Елисеев вернулся в относительный уют кошары. Командир группы, подполковник Терентьев, который поражал габаритами, делал какие-то отметки на расстеленной прямо на полу карте. Поднял голову:

— Игорь, — они уже давно перешли на ты, — получена шифровка. Есть полные данные о расположении базы боевиков. Оказывается, она полностью вырублена в скальном грунте горы Ачкасар, самой высокой вершине этих «благословенных» гор. Нам приказано до рассвета выдвинуться на один из ее западных отрогов, там находится замаскированный запасной выход из базы. Задача, — после атаки с фронта нашими спецназовцами, их уже прислали из Москвы в Гюмри, пресечь попытки боевиков покинуть базу. Главное, — взять несколько «языков». Причем, Центр предупреждает, что противник, в числе которого могут быть и гигантские пауки, может применить нетрадиционное очень эффективное оружие. В принципе, мне все понятно, кроме вот этих — «гигантских пауков». Ты что-нибудь понимаешь?

— Не больше твоего. До сих пор мне приходилось иметь дело с противником в человечьем обличье. Но, раз Центр предупреждает, — значит, кого-то из тех, кто стоит за последними событиями и на Карахаче, и в ростовском госпитале, раскололи. Может, говоря о гигантских пауках, имеют в виду какую-то разновидность экзоскелетов?

— Возможно, но надо быть готовым ко всему. У нас есть патроны с парализующим веществом, думаю, оно подействует, не в рукопашной же нам брать их живыми. Выдвигаемся через час. Мы находимся в 15 кмот Ачкасара, но, в такую метель на дорогу придется потратить несколько часов, а к рассвету мы должны занять и оборудовать позиции. По метеопрогнозу к 2.00 эта снежная круговерть прекратится. Судя по всему, спецназовцев забросят сюда «вертушками», они же будут поддерживать их огнем. Приказано соблюдать режим радиомолчания, так что воспользуемся старым дедовским способом, — все свяжемся друг с другом веревками. Иначе, нас потом до весны хрен найдешь.

— Дима, а Центр сообщает, сколько может быть на базе бойцов?

— До 100 человек и 2–3 этих «паука». Нас, вместе с тобой, — 18. Ну, думаю, через запасной выход попрутся не все, — основными силами попытаются отбиться от наших. Только, когда увидят, что дело плохо, оставят заслон и попытаются незаметно смыться. Думаю, на нас выйдут только несколько человек и эти «пауки». Снайперы возьмут их на себя, против их крупнокалиберных патронов 12,7*108 мм. не устоит никакой экзоскелет, да и хитиновый покров тоже, если это все-таки пауки. Ну, а все остальные будут бить по людям парализующими боеприпасами, вот только нету нас таких для «снайперок».

— Снайперы должны бить только по щупальцам, только так есть шанс взять хоть одного «паука» живым.

— Да, ты прав. Ну, что, — ужинаем, ставим задачу и выдвигаемся.

* * *

Ну, что же, метеорологи на этот раз не обманули. Метель давно прекратилась, и при утреннем свете Елисеев все яснее различал на расстоянии 50-ти метров тщательно замаскированный выход из базы. Рядом с ним, в таком же белом маскхалате расположился Терентьев, все остальные «волкодавы» даже в нескольких метрах были неразличимы на фоне снега, плотным слоем покрывшего отроги Ачкасара. Хорошо, что не пришлось на вершину карабкаться, — все-таки больше трех тысяч метров. И так, даже тренированные бойцы с трудом, за 8 часов, преодолели 15 км от кошары до позиции. И это в специальных снегоступах и, считай, по ровной местности. Пока шли, мороз не ощущался, хоть было и около -20 градусов. А сейчас, даже в специальном обмундировании и термобелье, да в унтах пробирало до костей. Спасал чай из термосов, густо сдобренный коньяком, да и после завтрака саморазогревающимися консервами полегчало. Терентьев, получив сигнал по радиостанции, поднял руку: «Внимание!». Команду передали по цепочке всей группе. Вдали, с другой стороны горы что-то грохнуло. Второй-третий раз, а затем загрохотали крупнокалиберные пулеметы, чей рокот периодически прерывался взрывами гранат.

* * *

Начальник базы Мкртыч Овсепян в эту ночь спал плохо. Что-то его беспокоило, да и были причины. Месяц назад не вернулся с задания брат-близнец Гарегин, возглавлявший группу хорошо подготовленных боевиков. Все 23 полегли на Карахаче. Братья-близнецы родились в весьма обеспеченной ереванской семье, Правда, по непонятным причинам, рожала их мать в Лос-Анжелесе, но через год подросших близнецов перевезли домой и с тех пор до недавнего времени вся их жизнь была тесно связана с Ереваном. Братья получили прекрасное образование, отлично владели несколькими иностранными языками, работали юрисконсультанты в разных, но солидных совместных компаниях. Все изменилось 4 года назад, когда, прибывший из США очень солидный человек предложил им весьма выгодный контракт, в соответствии с которым Овсепяны должны были пройти специальную подготовку на базе, дислоцированной в Кордильерах, а затем стать представителями крупной организации, за которой, как подчеркнул эмиссар, «большое будущее».

Братья сразу же согласились, так как, предлагаемые деньги были на порядок больше тех, что они получали на нынешней работе. И, как им пообещали, — это только начало. Их быстро переправили в Джуно, столицу Аляски, самого большого штата США, а затем на вертолете в Национальный парк Денали, где в скальном грунте двуглавой горы Мак-Кинли и была оборудована база. Три месяца обучения пролетели незаметно. После первой недели пребывания там братья вдруг прониклись большой любовью к паукообразным, а затем кроме людей в их обучении активное участие приняли и гигантские пауки. Впрочем, они не вызывали у Овсепянов ни страха, ни отвращения. Наоборот, они с радостью согласились быть их представителями в Закавказье.

Вернувшись в Ереван, братья, прикрываясь срочно открытой юридической фирмой, активно включились в предписанную им Арахнами деятельность. Вербовка, создание баз подготовки боевиков на территории Армении, Грузии, Азербайджана, занимали все их время. Вознаграждение за работу от хозяев было более, чем щедрое. За короткий срок Мкртыч и Гарегин приобрели двухуровневые квартиры в Ереване и шикарные дачи в Араратской долине, разъезжали на мощных дорогих внедорожниках. Их зарубежные счета исправно пополнялись валютой. Непосредственное руководство их работой осуществлял резидент Арахнов из Москвы с псевдонимом Сэр. И все шло хорошо пока они, выполняя указания сверху, не попытались завербовать офицера 102 российской военной базы. Попытка провалилась, а их след взяли военные контрразведчики базы и служба безопасности Армении. По приказу Сэра они спланировали нападение на рекогносцировочную группу, главной целью которого было уничтожение майора Строкова, который стал представлять реальную угрозу планам хозяев. Операция была провалена, Гарегин погиб, а Мкртыч, отправив семьи свою и брата в США, перешел на нелегальное положение, укрывшись на ближайшей подчиненной ему базе.

Хотя было еще довольно далеко до рассвета, Овсепян быстро оделся и прошел на командный пункт базы. Так и есть, — дежурный дрых, упав головой на пульт управления. Правда, все мониторы перед ним показывали предрассветный белесый полусумрак, ни один датчик не горел тревожным красным. Наградив дежурного ощутимым подзатыльником, Мкртыч сам сел за пульт, вызвал два тщательно замаскированных вырубленных в скале ДОТа у главного входа. Дежурные расчеты доложили бодрыми голосами, что все в порядке. Скользнул взглядом по монитору запасного выхода, — тоже все чисто. Да и кто сюда мог пожаловать в такую погоду!? Только-только стихла мощная метель, да и -20 градусов, которые здесь, на базе, да и в ДОТах, оборудованных мощными установками искусственного климата, совершенно не ощущались, к нападению не располагали.

Задумавшегося на некоторое время и слегка задремавшего Овсепяна, разбудили два мощных взрыва, — ДОТы перестали существовать, взвыла сирена тревоги. Датчики горели красным, через главный вход на базу прорывался противник. Автоматические пулеметные установки открыли заградительный огонь, но быстро подавлялись гранатометчиками противника. В бой вступил поднятый по тревоге персонал базы, и ситуацию, вроде бы, уже взяли под контроль. Но, нападавшие применили огнеметы. Мкртыч вспомнил, что им с братом вдалбливали на курсах, — да, это явно струйные пехотные огнеметы СПО «Варна-С», применяемые в российской армии для зачистки зданий. Все, — пора смываться. В это время на командный пункт ввалились три огромные паука, обвешанные оружием. С помощью миниатюрного переводчика Овсепян передал им: «Уходим». Пауки не возражали, и в сопровождении пятерых боевиков все бросились в туннель, ведущий к запасному выходу. А позади, судя по затихающим выстрелам, заканчивалась зачистка.

* * *

Хоть их и ждали, группа появилась из зева горы все-таки неожиданно. Так, 6 человек и, о господи, три огромные паука. Елисееев взял в прицел своей крупнокалиберной «снайперки» одного из них. Так, стреляем только по команде, пусть немного отойдут немного от выхода, чтобы не нырнули обратно. Вдруг, один из пауков, то ли почуяв опасность, то ли в профилактических целях, полоснул лазерным лучом из какой-то трубки по окружающим валунам.

— Огонь! — отдал команду Терентьев, и все вокруг загрохотало.

Через несколько минут все закончилось. Терентьев и Елисеев осматривали парализованных спецзарядами людей. А вместо пауков их взгляду предстали только горки пепла, да еще и крупнокалиберные пулеметы, которыми те были вооружены. Лучеметы же исчезли вместе со своими хозяевами в ослепительных вспышках, которые с изумлением наблюдали все «волкодавы». А над ними уже завис МИ-8, выискивая место для посадки.

— Так, наша задача выполнена. Пакуем пленных, собираем пепел в контейнеры и — в все в вертолет. Базу будут обследовать спецназовцы с экспертами, — получив команду по рации, приказал Терентьев.

Глава 19

Армения, Гюмри, 102 военная база РФ. Декабрь 2012 года.

Вертолет со спецгруппой и пленными приземлился прямо на территории крепости, в которой размещался штаб российской военной базы. Еще в воздухе Терентьев и Елисеев получили приказ от генерала Шалимова, который руководил операцией, немедленно доставить пленных в бункер под штабом. Поэтому, даже не дожидаясь остановки винтов, «волкодавы» потащили еще не пришедших в себя пленных в сторону двухэтажного здания, построенного, как и вся крепость, русскими инженерами еще в первой половине XIX века. В какие-то несколько минут боевики были доставлены в обширное подвальное помещение, стены и потолок которого были выложены стальными и свинцовыми листами. Елисеев с удивлением огляделся, — сам, можно сказать, старожил базы он не помнил, чтобы хоть одно помещение бункера так отделывалось.

Ага, — хмыкнул, стремительно вошедший в комнату, одетый в камуфляж Шалимов, — не узнал? Это мы так заэкранировали наших пленных от внешнего воздействия. Потом поймешь.

Терентьев доложил генералу о трех раненых лазерным лучом бойцах группы, которым еще в вертолете была оказана медицинская помощь. Сейчас их жизни ничего не угрожало, — спасли специальные композитные бронежилеты последнего поколения.

— К сожалению, в группе, атаковавшей с фронта, большие потери, — заметил помрачневший руководитель операции, — но, сейчас база боевиков полностью под нашим контролем. Там уже начали работу эксперты, — очень много любопытного.

— Ну, что там? — обернулся он в сторону хлопотавших возле пленных медиков.

— Три трупа, четвертый кончается, двух попытаемся спасти, — старший из военврачей развел руками, — у каждого 4–5 ранений парализующими боеприпасами. Дозы запредельные.

Генерал выругался и повернул налившееся кровью лицо к Терентьеву и Елисееву, которые вытянулись по стойке «смирно», — таким рассвирепевшим Шалимова они еще не видели, но он сдержался и уже почти спокойно заметил:

— Если не сможем допросить оставшихся, разжалую вас обоих. Что с пауками?

— Их было трое, вооружены пулеметами и, предположительно, лазерным оружием, снайперы били только по щупальцам. Но, — три вспышки, и — только пепел. Он собран и помещен в контейнеры, — доложил расстроенный Терентьев.

— Видимо, сработали системы самоликвидации, как в пауках, так и в их оружии. Но, мы вели видеосъемку с трех точек. Проверил, — запись качественная, — дополнил Елисеев.

— Ладно, идите отдыхать. Дальше уже не ваша забота. Все: контейнеры, видеозаписи, оружие боевиков передайте экспертам. Они уже готовы к работе.

И, не глядя вслед быстро ретировавшимся офицерам, Шалимов обратился к медикам:

— Ну, что там у вас?

— С двумя можно будет разговаривать минут через 30–40, а остальные.

— Хорошо, передайте трупы экспертам, а мне сообщите, когда эти полностью придут в себя, — и генерал вышел из помещения.

* * *

Сев за стол в отведенном ему кабинете, он кратко доложил по спецсвязи первому заместителю директора ФСБ, курирующего проведение операции, о ее результатах и устало прикрыл глаза, — двое суток без сна, а годы уже не те. Все события последних дней пронеслись перед ним с калейдоскопической скоростью.

Серецкого взяли сразу же после возвращения Шалимова из Ростова-на-Дону. Тот героя из себя не корчил, раскололся, без применения спецсредств, сразу же. Но, все рассказанное им было настолько фантастично, что пришлось срочно проводить психиатрическую экспертизу задержанного. Он оказался совершенно вменяемым, а наличие, выявленного с помощью томографии, имплантированного в мозг чипа, окончательно убедили контрразведчиков, что они действительно имеют дело с резидентом инопланетной цивилизации. Кстати, Серецкий потребовал, чтобы его поместили в экранированное от проникновения электромагнитных волн помещение, — боялся, что хозяева, узнав о его задержании, избавятся от нежелательного свидетеля. Полученные сведения решили проверить сразу же, благо группа Терентьева-Елисеева, как оказалось, находилась на подступах к одной из паучьих баз. Резидент Арахнов прекрасно знал ее систему охраны и обороны, ведь, он принимал участие в ее строительстве, неоднократно бывал там с инспекциями. Если бы не его подробная информация, взять ее было бы намного сложнее, с огромными потерями.

Шалимов поймал себя на том, что в какую-то долю минуты провалился в сон, быстро налил себе крепчайший кофе из термоса и, прихлебывая его, опять погрузился в воспоминания. Руководством ФСБ было принято решение по свежим следам срочно провести операцию по захвату базы и, уже спустя 3 часа два ИЛ-76 битком набитые спецназовцами и вооружением взяли курс на Армению.

В кабинет, едва постучав, ворвался медик:

— Господин генерал, можно приступать!

— Хорошо, пошли!

* * *

Овсепян очнулся враз, и, широко раскрыв глаза, попытался вспомнить, как он попал в эту странную комнату с металлическими стенами и потолком, к тому же без окон. Попытался подняться, но понял, что его, полностью обнаженного, накрепко привязали к кровати. В памяти всплыли кадры, как будто из черно-белой хроники: вот он со своими ближайшими сподвижниками и тремя пауками бегут по туннелю, ведущему к запасному выходу из базы, вот они выбегают наружу, глаза слепят окружающий снег и многочисленные выстрелы навстречу, рвущие тело, и потом — тьма. Находящийся рядом человек в каком-то странном комбинезоне (врач, что ли?) встрепенулся, сделал болезненный укол в предплечье и сказал кому-то невидимому у себя за спиной:

— Все в порядке, можно звать.

Еще через несколько минут врача возле пленного сменил человек типично славянской внешности в камуфляже. Мкртыч скосил глаза и рассмотрел на его погонах две звезды. «Генерал-лейтенант, русский», — обреченно подумал он.

— Вы можете отвечать на вопросы? — сделав паузу, чтобы Овсепян мог его рассмотреть и проникнуться неизбежностью происходящего, спросил Шалимов. И услышав в ответ мешанину из английских и армянских слов, поморщился:

— Овсепян, давайте не будем терять время. Мы идентифицировали труп вашего брата-близнеца, убитого на Карахачском перевале. Вы оба прекрасно владеете русским языком. Вернее, — ваш брат владел. А, чтобы о вас мы тоже не говорили в прошедшем времени, отвечайте на все вопросы быстро и правдиво. Кстати, вам привет от Сэра, это он дал нам координаты базы. Итак, вопрос первый, вы кто, — Гарегин или Мкртыч?

— Мкртыч, — еле слышно прошептал окончательно деморализованный пленный.

— Ну, а теперь давайте поподробнее, — когда и кто завербовал, координаты подчиненных вам баз в Закавказье, список лиц, работающих на вас, внедренных в структуры Армении и 102 российской базы. Чем быстрее вы все выложите, тем легче будет ваша участь. Вы, ведь, не хотите, чтобы мы применили к вам специальные методы допроса?

* * *

После 6-ти часов непрерывного допроса, проведенного лично, Шалимов, садясь в вертолет, который должен был доставить его к самолету, чувствовал себя полностью измотанным. Конечно, с двумя пленными продолжат работать следователи ФСБ, но главные сведения от Овсепяна он, все же, получил. «Действительно, паутина», — подумал генерал, с удивлением знакомясь с обширной сетью агентуры, развернутой арахнофилами в Закавказье. Среди персонала 102 базы аресты уже проведены. Поставлены в известность руководители службы безопасности Армении, готовится соответствующая, конечно, тщательно отфильтрованная информация для Азербайджана и Грузии. «Перед такой всепланетной угрозой о внутренних распрях надо забыть», — так он доложил директору ФСБ и тот с ним согласился.

Сейчас генерал возвращался в Москву, чтобы продолжить работу с Серецким, который был помещен в специально оборудованную и тщательно заэкранированную камеру в подвальных этажах Лубянки. Судя по всему, в ближайшие дни необходимо спланировать и провести ряд операций по уничтожению тренировочных баз Арахнов на территории России, поставить в известность службы безопасности сопредельных государств. Представитель АНБ США мисс Морган (Марина, — усмехнулся Федор Иванович) проинформирована, конечно, в части касающейся, о результатах первых допросов резидента Арахнов на территории России и Восточной Европы. В свою очередь, она сообщила, что специально созданная в США рабочая группа, в которую вошли представители АНБ, ФБР, ЦРУ и Пентагона, вплотную занялась разработкой предполагаемого руководителя Серецкого и его ближайшего окружения не только в Северной, ной в Южной Америке.

В вертолете, кроме генерала и бойцов группы Терентьева, находился и Елисеев, которого Шалимов переводил на службу в аппарат Департамента военной контрразведки ФСБ.

Глава 20

Церера, космическая база, 25 декабря 2012 года по земному исчислению.

Тим Рар был не на шутку обеспокоен. С Земли, которую он уже считал подвластной ему территорией, поступали все более тревожные вести. Джеймс Стюарт докладывал, что наиболее сложная обстановка сложилась в (тут командор заглянул в лежащий перед ним справочный лист из тончайшего центаврона, металла, которого в недрах Земли обнаружить не удалось) в Восточной Европе, в основном, на территории России и Украины. Силами безопасности этих стран разгромлены несколько баз подготовки агентуры и боевиков, правда, ни один арахн в руки нападавших не попал, — все они использовали программу самоликвидации, которая от трупа не оставляла даже скелета, только пепел. Резидент осторожно предполагал, что это могло быть связано с неожиданным исчезновением полномочного представителя Арахнов на этой территории Серецкого. Тим Рар хорошо помнил этого четырехногого, — его имплантировали одним из первых, и по данным главы службы безопасности Арахнов он просто трепетно относится к земным паукообразным, а значит иких звездным старшим братьям.

Стюарт об исчезновении своего российского подчиненного доложил несколько земных дней тому назад. Командор, чтобы избежать утечки информации, сразу же приказал привести в действие устройство самоликвидации, встроенное в имплант Серецкого. Но, вот, сработало ли оно? Судя по четкой целенаправленности ударов, наносимых Вооруженными Силами четвероногих по базам Арахнов, они не только отлично знают их месторасположение, но и системы обеспечения безопасности этих тренировочных лагерей. А, значит, российский почитатель Арахнов не погиб, а дает показания. Щелчком хвоста вызвав Низшего, Тим Рар приказал гигантскому клопу, застывшего в позе крайнего почитания:

— Главного Медика экспедиции ко мне, живо!

Клопа, как ветром сдуло. Хотя, как и все скорпионы, командор и презирал клопов, этих жалких подобий полноценных Арахнов, но отдавал должное их исполнительности, преданности начальству и исключительному раболепию.

Ожидая появления Главного Медика, Тим Рар отхлебнул здоровенный глоток из большой бутылки и замер от удовольствия. Вспомнил, что этот напиток, называемый странным словом «водка», ему передали, именно, из России. По его мнению, он по своим вкусовым качествам значительно превосходил все, что до сих пор поставлял ему Стюарт. Хотел было втянуть в трахеи порцию белого порошка, но, услышав шорохи за дверью командного пункта, отложил в сторону уже заправленную золотую трубочку. В рубку поспешно вошел Сан Тин, возглавляющий бессменно медицинскую службу экспедиции с момента ее вылета из созвездия Центавра. Командор симпатизировал этому огромному клещу, всегда при виде его удивляясь, как деградировали до микроскопических размеров его земные аналоги. Он даже не реагировал на доклады Главного Стража о том, что Главный Медик, являясь скрытым омовампиром, иногда утолял голод, питаясь кровью своих собратьев, хотя по законам Империи это каралось развоплощением.

— Краг, по вашему приказанию.

Тим Рар расслабленно махнул верхней конечностью:

— Сан Тин, я всегда ценил тебя за профессионализм и преданность Блистательной Империи и мне лично. Нужна срочная консультация. Может ли уцелеть имплантированный четырехногий, получив наш приказ на самоуничтожение.

— Краг, это исключено! Хотя в последнее время мы с лабораторией Сен Кона разрабатывали специальный прибор, с помощью которого можно нейтрализовать наше излучение. Исключительно с целью проверки возможности избежать нашего воздействия. Но, исследования показали, что это просто невозможно.

— Кто руководил исследованиями?

— Мой бывший заместитель Син Тау.

— Что-о-о!? — командор с трудом в последний момент удержал свой хвост, инстинктивно брошенный в грудь Сан Тина, — вон отсюда!

Испуганный клещ попятился к выходу из рубки и, спотыкаясь, вывалился из нее. Прибывшему по щелчку хвоста, дрожащему от страха, Низшему командор приказал:

— Ко мне Старшего Стража, мигом!

Не глядя вслед, буквально исчезнувшему, клопу, Тим Рар опять потянулся за бутылкой, затем достал трубочку с белым порошком. Несколько успокоившись, стал анализировать создавшуюся ситуацию. Судя по происходящим событиям, есть высокая вероятность того, что Син Тау, несмотря на все усилия Ищеек и специальных агентов, смогла уцелеть после карательной операции и каким-то образом связаться с четырехногим резидентом по России и Восточной Европе. Используя его в своих целях, она и могла с помощью, все же, разработанного специального прибора защитить Серецкого от уничтожения. В это время в рубку быстро вошел глава службы безопасности. Испепеляя изрядно струхнувшую огромную фалангу взглядом, командор потребовал:

— Доложи все про Син Тау!

— Краг, я уже докладывал, что она с сообщницами сразу же после вашего приказа была настигнута горах Тянь-Шаня. Они успели захватить и переподчинить себе базу Х-12, расположенную у пика Хан-Тегри на границе Киргизии и Казахстана. Мы попытались атаковать базу, но понесли серьезные потери. В течение 2-х земных месяцев Ищейки и спецагенты ее блокировали, продовольствие там было заложено на две недели. Позже выяснилось, что феминистки продержались так долго, употребляя в пищу четырехногих из числа персонала и обучаемых. По истечении этого срока в расположении базы прозвучал мощный взрыв, входной туннель был полностью завален, но мы его расчистили и проникли на территорию. Нашли там скелеты 89 четырехногих, полностью обглоданные, и, уничтоженные взрывом, полностью недоступные помещения, предназначенные для проживания арахнов.

— То есть, — с трудом сдерживая себя, прошипел Тим Рар, — трупы Син Тау и ее сообщниц так и не были обнаружены? Но ты же докладывал об их уничтожении!

— Краг, но покинуть базу они бы никак не смогли! И основной, и запасной выход были перекрыты!

— Черный Арахн вас всех возьми! Я окружен идиотами! Им кто-то помог незаметно покинуть базу, и в течение такого длительного времени они могли натворить Арахн знает что.

— Краг, но это невозможно! — было заметно, как дрожат верхние щупальца начальника службы безопасности.

— Немедленно допроси с применением спецсредств всех участников операции, особенно Ищеек! Именно, среди них могли оказаться предательницы, разделяющие идеологию этих сук!

Я даю тебе на это 48 земных часов. Не справишься и на этот раз, — отправлю на рудники! — Тим Рар не удержался и нанес Старшему Стражу удар своим хвостом. И хоть нанесен он был вполсилы, — огромная фаланга пошатнулась и с трудом покинула рубку.

«Итак, Син Тау, скорее всего, — жива, и затаилась где-то на Земле», — командор опять отхлебнул из бутылки. Но, ведь, за прошедшие 2 земных года она и ее сообщницы могли значительно размножиться и их численность сейчас может превысить несколько сот, а то и тысяч особей! На как это сделать без самцов?! Тим Рар щелкнул хвостом, и в рубку по вызову, буквально, вполз клоп:

— Главного Медика ко мне еще раз! Быстро! — впрочем, подгонять Низшего надобности не было, тот в доли секунды испарился из командного пункта.

Появившемуся через несколько минут Сан Тину командор задал сразу же вопрос:

— Могут ли сбежавшие суки размножаться без самцов в условиях Земли?

— Теоретически, да! Если в их распоряжении есть банк спермы, но эксперименты мы не проводили. Кроме того, для этого необходимо специальное оборудование.

— Син Тау имела доступ к нему и банку спермы?

— Конечно, ведь, она была моим заместителем.

— Пошел вон! — и Тим Рар запустил в клеща опустевшей бутылкой.

Не успел командор прийти в себя от понимания сложности сложившейся ситуации, как в рубку влетел Низший:

— Краг, на связи Первый Министр Империи!

Приняв позу почтения, ошеломленный Тим Рар (в последний раз Первый Министр общался с ним лично 7 земных лет назад) замер, ожидая появления голографического изображения первого сановника Блистательной Империи. Появившийся огромный паук-птицеед, буквально, заполнил собой все пространство рубки:

— Встань и доложи обстановку!

— Краг, у нас все идет по плану. Час экспансии приближается! В нашем распоряжении уже более миллиона преданных арахнам четвероногих.

— Ситуация резко изменилась. Ты удостоен большой чести, с тобой будет говорить сам Император! — Первый Министр исчез, уступив место изображению еще более крупного паука-птицееда. Тим Рар повалился на пол, чувствуя, как предательски дрожит его судорожно поджатый хвост. Рубку заполнил громовой голос:

— За заслуги перед Империей тебе присваивается звание генерал-командора! На тебя возлагается задача спасения Отчизны. Грядет завершающая битва по подавлению сопротивления мятежных кланов сепаратистов, но наши Вооруженные Силы обескровлены. Ты со своими тремя звездолетами с полным вооружением и мощной группировкой подготовленных бойцов можешь склонить чашу весов в нашу пользу. На подготовку к старту и консервацию всех баз тебе дается десять земных дней. Перед тобой открываются новые горизонты, Блистательная Империя ждет тебя.

Глава 21

Рейнольдс, штат Иллинойс, 27 декабря 2012 года.

Джеймс Стюарт, ранним утром выйдя из родительского коттеджа в сад, с удовольствием потянулся, и, зачерпнув горсть свежевыпавшего снега, растер им лицо. Приехав в родной городок несколько дней назад, он, отпустив охрану, с удовольствием отпраздновал с отцом и матерью рождество. Конечно, были на столе традиционная индейка, мамины кулинарные изыски и, разумеется, отцовский крепчайший виски. Попробовав столетний шотландский, привезенный сыном, старый Стюарт покатал его во рту, констатировал: «Отличный!», но, тут же перешел на свой — кукурузный. Не отставал от него и Джеймс, даже миссис Стюарт, обычно воздерживавшаяся от употребления крепкого спиртного, пригубила рюмочку. В общем, праздник, удался, отлично прошел в кругу семьи и следующий день. Отчего же так неспокойно на душе?

Может быть, дело в том, что накануне он получил из своего источника в ФБР информацию о том, что за ним установлено плотное наблюдение, вплоть до прослушивания всех телефонных разговоров и фото-, видеосъемки? Джеймс мог только предполагать, что это связано с его нелегальной деятельностью. Но, что могут ему инкриминировать «феды»? Он всегда был очень осторожен в контактах, все переговоры с подчиненными ему резидентами в разных странах вел только по спецсвязи, сконструированной по инопланетным технологиям, «расколоть» которые землянам пока не под силу. Посещал некоторые базы подготовки агентуры и боевиков инкогнито, грамотно заметая следы. Да и источник сообщал, что им заинтересовались спецслужбы США всего-то несколько дней назад, уже после его последнего посещения ХК-105 в Боливии. Скорее всего, ниточка потянулась от Серецкого, — его исчезновение вполне можно объяснить арестом. Стюарт уже сто раз проклял ту минуту, когда он с помощью специального прибора, переданного ему Син Тау, обезопасил резидента по Восточной Европе от уничтожения по сигналу арахнов. Если русским удалось того «разговорить», то неприятностей не оберешься и, именно, этим можно объяснить повышенное внимание к своей персоне. Конечно, просто так задержать главу крупнейшей юридической компании «феды» пока не рискнут, но это только пока. Они, рано или поздно, могут выйти на несколько баз, размещенных в Кордильерах, в том числе на старейшую из них на Аляске, в создании которой Джеймс принимал самое непосредственное участие, и через которую прошли уже тысячи агентов и боевиков. Надо что-то решать кардинально.

Джеймс с удовольствием позавтракал с родителями и стал собираться в дорогу. Во время завтрака мать почти в ультимативной форме потребовала от него внуков. «Да где ж я их возьму?!», — уныло подумал сын (с первой женой, шикарной фотомоделью, он развелся несколько лет назад, вторая, известная журналистка, тоже не хотела утруждать себя детьми, видя в них угрозу своей карьере, да и брак с ней явно был на грани развала). Быстро собравшись, Стюарт выглянул в окно. Два неизменных Chrysler Dodge Durango 2011 с охраной уже поджидали своего шефа. Попрощался с родителями и, уже отъезжая, бросив взгляд на родной дом, поймал себя на мысли, что прощается с ним навсегда. Тяжело заныло сердце.

В этот момент прозвучал сигнал спецсвязи, на Стюарта выходил один из его ближайших помощников, Пабло Гонсалес, заместитель по Южной Америке. Он по взаимной договоренности находился пока на базе в Боливии в обществе мятежной паучихи и ее подруг.

— Джеймс, — даже искаженный спецсвязью, голос Пабло казался предельно взволнованным, — Син Тау хочет передать тебе важное сообщение. В миниатюрном наушнике зазвучал скрежещущий, переведенный электронным прибором, голос фаланги:

— Слушай меня внимательно, Джимми! Наши планы резко меняются. Мои подруги сообщают с Цереры, что Тим Рар получил приказ от Императора немедленно отправляться в метрополию. На звездолеты будут погружены все арахны, кроме специальных дежурных расчетов, остающихся на Церере, сама звездная база будет законсервирована. В ближайшее время начнется консервация баз на Земле с помощью находящихся там арахнов. Тебе, ведь, не надо объяснять, что это значит, не так ли? — послышался специфический квакающий смех фаланги.

— Да, я понимаю, — выдавил из себя Стюарт.

— Ты можешь еще спасти своих людей, приказав им уничтожить находящихся на базе инструкторов. При этом тебе надо учесть, что базы ХН-13 в австралийской пустыне Танами, ХК- 98 на Памире и ХН-44 в пустыне Атакама уже контролируются моими подругами, там твоим людям ничего не грозит. Кроме того, с Цереры будет отдан приказ всем имплантированным временно «забыть» всю информацию об арахнах. Аналогичный сигнал получат и те, кто подвергся вербовке с помощью излучателей. И если во втором случае результат сомнителен, то обладатели имплантов гарантированно все «забудут». Хочешь сохранить структуру, принимай срочные меры! Как Тим Рар захочет поступить с тобой, только один Черный Арахн знает. Конечно, ты не отреагируешь на сигнал «Забыть!», я смогла отключить тебя и твоих приближенных от влияния Цереры. Но, учти, — специалисты командора сразу же по твоему поведению определят, что ты уже им неподвластен. Думай! Конец связи!

А что тут думать!? Стюарт, приказав остановить машины сразу же за выездом из Рейнольдса, тут же связался по спецсвязи со всеми резидентами, срочно приказав им уничтожить находящихся на базах инструкторов-арахнов и спрятать возможно большее количество людей в заэкранированных помещениях. Конечно, он не самообольщался, прекрасно понимая, что уцелеют далеко не все его подчиненные, но шанс на спасение хоть кому-то он, все же, предоставил.

Разговору с последним из длинного списка резидентом из Австралии помешал вызов по мнемосвязи с Цереры. Адъютант Тим Papa передал ему распоряжение командора срочно прибыть на космобазу и уточнил, куда за ним выслать челнок. Обычно, Стюарт отправлялся на Цереру с небольшой оборудованной площадки у базы, находящейся в недрах аляскинской горы Мак-Кинли. Не стал изменять традиции он и сейчас, попросив выслать челнок в уже известный арахнам район.

После сеанса мнемосвязи Стюарт приказал изменить цель маршрута своей автомобильной кавалькады с Чикаго на Спрингфилд и параллельно распорядился перегнать свой личный реактивный Boeing Business Jet с чикагского международного аэродрома в аэропорт им. Авраама Линкольна столицы штата Иллинойс. Надо было сбить со следа всех желающих проследить его маршрут и максимально выиграть время.

Уже через два часа Джеймс в сопровождении шестерых самых доверенных телохранителей был на борту своего самолета, пилоты которого, получив разрешение, тут же начали выруливать на взлетную полосу.

И еще спустя час отметка от авиалайнера исчезла с радаров авиадиспетчеров США.

Глава 22

Москва, 28 декабря 2012 года.

Шалимов, полузакрыв глаза, тем не менее, внимательно слушал агента АНБ Морган. Конечно же, про себя он мысленно называл ее только Мариной, ему нравилась эта молодая рыжеватая женщина своей энергичностью и открытостью. И, видимо, не только ему одному, и не только поэтому, — для генерала не было секрета, что в приемной департамента Марину терпеливо ожидал сопровождавший ее на встречу Виктор Строков. А американка одесского происхождения, между тем, продолжала свою безрадостную информацию:

— Предполагаемый руководитель всей организации смог уйти из-под наблюдения наших агентов, неожиданно изменив время и место вылета своего личного самолета. Спустя некоторое время после взлета, авиадиспетчеры его потеряли, но успели заметить, что курс был изменен в сторону Атлантического океана. В свою очередь, береговая охрана США зафиксировала взрыв какого-то летательного средства, приблизительно, в 50 милях от побережья Северной Каролины. Сейчас проводятся поиски обломков самолета. Нами проведен обыск и изъятие документов и компьютеров в принадлежащей резиденту компании.

— Марина, ну, не стоит темнить! Я понимаю, что вы выполняете приказы своего руководства не посвящать нас подробно в ход расследования. Но, нам прекрасно известно, что речь идет не о какой-то гипотетической личности, а о главе крупнейшей юридической компании США Джеймсе Стюарте. И, судя по тому, как он быстро ускользнул от вас, у него есть прекрасные источники информации в ваших спецслужбах. Похоже, что ваши боссы не понимают, что мы столкнулись со всепланетарной угрозой. Козлы!

И, увидев вытянувшееся лицо Морган-Мандельштам, Федор Иванович со вздохом добавил:

— Извините, вырвалось! К вам это никакого отношения не имеет. А что с базой в Аляске? Мы, ведь, выдали вам подробнейшие ее координаты.

— Наши спецподразделения взяли ее штурмом. Обнаружили несколько десятков трупов людей, погибших в результате применения какого-то неизвестного газа. Никаких следов гигантских пауков, о которых вы предупреждали, не обнаружено.

— Я что-то не пойму, — люди умерли еще до вашего штурма? Так кто же оказывал сопротивление?

— Подходы к базе были напичканы минами и автоматическими огневыми точками. Среди наших — большие потери.

— Соболезную.

— Господин генерал, у меня — все! — тон Морган стал сугубо официальным, — контакты с вами будут поддерживаться на более высоком уровне. Я же подала рапорт об увольнении из АНБ по семейным обстоятельствам.

— Я, кажется, догадываюсь, — о каких обстоятельствах идет речь! А что Строковы старшие, — не возражают? А как к этому отнесется Стронг, — улыбнулся Шалимов, — хотя, насколько я понимаю, с ним вы установили близкие отношения еще раньше, чем с Виктором?

— Родители Виктора сейчас в Москве, дали нам свое благословение. Мои родители тоже не возражают. Стронг и Фунтик остались в Одессе, за ними присматривают знакомые, думаю, что они тоже примут меня в семью.

— Не забудьте на свадьбу позвать!

* * *

После ухода Марины Шалимов созвонился со Строковым-старшим и пригласил его на встречу в неофициальной обстановке, которая, спустя час, произошла в кабинете одного из уютных ресторанчиков недалеко от Лубянки.

Когда Андрей Петрович, в сопровождении администратора, вошел в комнату, Шалимов поднялся и быстро пошел ему навстречу. Обнялись, — их отношения за последние месяцы значительно потеплели. Сели за сервированный столик и генерал, разливая «Русский стандарт» в рюмки, заметил:

— Можно говорить свободно, здесь все под нашим контролем. Ну, давай, — за благополучное завершение эпопеи!

Выпили, закусили уже традиционными огурчиками и Строков спросил:

— Ты настолько уверен в том, что все завершилось?

— Конечно же, нет! Пройден только первый этап, но очень важный. Нам стал, более или менее, известен противник. Но, вот, что интересно, — в ходе зачистки баз нигде не обнаружены пауки, — только в армянских Мокрых горах. И то, — нам удалось только снять их на видео, — ни трупов, ни фрагментов тел. Впору думать о мистификации.

— Не смеши, Федор Иванович! Мистифицировать в таких глобальных объемах и на таком пространстве просто невозможно. И при чем тут мои дети? Почему их выбрали объектом таких атак?

— Да, я-то согласен с тобой. Но, вот «в верхах» сомневаются. Правда, сомнения сильно пошатнулись после ознакомления с показаниями резидента по России и Восточной Европе и с некоторыми техническими штучками явно внеземного происхождения. А что касается твоих ребят. Помнишь, я несколько дней назад уточнял у тебя по поводу ЭКО?

— Да, и немало меня удивил, — мы, по понятным причинам, не афишировали, что наши близнецы рождены с помощью метода экстракорполярного оплодотворения.

— Так вот, — абсолютное большинство захваченных нами или уничтоженных агентов и боевиков этой странной организации, так же, как и их американский босс, некий Стюарт, тоже

— «дети из пробирки»! Ладно, не обижайся! Скажем так: зачаты не совсем традиционным путем. Совпадение?

— Таких совпадений не бывает! Тут я полностью согласен с тобой. Но, что из этого следует?

— Мы сейчас можем только предположить, что в результате ЭКО нарушаются какие-то защитные функции организма, точнее — человеческого сознания. И это позволяет инопланетянам более эффективно воздействовать на людей с целью подавления их индивидуальности и зомбирования. Сейчас этим занимаются лучшие специалисты страны, и, думаю, не только у нас, но, и в Штатах. Но, вот, в отношении Строковых-младших у них «нашла коса на камень», благодаря чему и разгорелся весь этот сыр-бор. Тут одно из двух, — либо все не так однозначно, как полагают наши «гости» из космоса, либо славянские мозги все же менее восприимчивы к такому внешнему воздействию. А пока мы выявили всех наших граждан, зачатых с помощью ЭКО, и потихонечку их изучаем. Работа предстоит огромная.

— Ну, и что дальше? Мои ребята могут вернуться к нормальной жизни? У нас в Одессе мы с помощью местной СБУ зачистили всех, интересовавшихся моей семьей, следивших за моим домом, квартирой Виктора. А как быть с Алексеем и Анной?

— Думаю, что ситуация стабилизировалась. Серецкий, ну тот, бывший начальник Анны, сейчас активно с нами сотрудничает. Так вот, он по косвенным признакам после встречи в Чикаго со своим боссом сделал вывод, что деятельность инопланетян, по непонятным для него причинам, сворачивается. А вот окончательно ли, — сказать трудно. Во всяком случае, по его словам, Стюарт уже не настаивал на уничтожении твоих ребят. Тем более, что сам Серецкий, как выяснилось, очень неравнодушен к твоей дочке.

— Замолчи, — меня сейчас стошнит! Анна его терпеть не может. Кстати, как и ее кот, Тима. Он как-то здорово подпортил этому арахнофилу фейс.

— Ну, конечно, как ты понимаешь, все, о чем мы сегодня говорили, не должны знать ни твои близнецы, ни Елена Семеновна.

— Обижаешь! Ну, давай еще по рюмочке, хороша, все же, русская водка! Я, кстати, привез тебе бутылочку своей айвовочки, понравилась, ведь?!

Глава 23

Одесса, 7 января 2013 года.

Еще никогда не было так многолюдно и шумно за столом на даче Строковых, как в это рождественское утро. После возвращения из церкви женщины под руководством Елены Семеновны быстро накрыли его заранее приготовленными яствами. Были здесь и копчености с Привоза, и знаменитые строковские вареники с кислой и свежей капустой, творогом и картошкой, щедро сдобренные поджаренным в сливочном масле лучком, рецепт приготовления теста для которых передавался в семье из поколения в поколение. Не обошлось, конечно же, и без кутьи, домашних рождественских калачей, холодца и массы изысканных салатов.

Анна заняла свое место за столом и обвела взглядом присутствующих. Принимающей стороной, были, конечно, одесситы, — старшие Строковы и Виктор с Мариной. Москвичи были представлены семьей, уже окончательно оправившегося после ранения, Алексея с женой Татьяной и погодками Виктором и Анютой, очень гордых тем, что названы в честь своих дяди и тети. В число московских гостей входили также сама Анна и Игорь. Молодая женщина задумчиво перевела взгляд на Елисеева, который по настоянию своего друга Алексея приехал вместе с ними из Москвы, воспользовавшись отпуском, предоставленным ему генералом Шалимовым, в департамент которого он и был недавно зачислен. В российской столице военного контрразведчика, кроме службы, ничего не держало, — развелся он с бездетной женой, уставшей от бесконечных переездов из одного захолустного гарнизона в другой, как проинформировал сестру Алексей, еще несколько лет назад. Знакомя сестру с Игорем, альфа-близнец хитро улыбался. Впрочем, он, особенно и не скрывал свои матримониальные планы в отношении Анны и Игоря. Ну, что же, с первого взгляда молодой женщине Елисеев понравился, — был внешне хорош собой, без той слащавости, которая так раздражала Анну во многих мужчинах. Да, и Тимоне, он, кажется, пришелся по душе. Она перевела взгляд на своего рыжего любимчика, которого не захотела оставить в Москве даже на короткий срок своего посещения родительского дома. А кот в это время наслаждался новым знакомством со Стронгом и Фунтиком, — животные-одесситы быстро приняли москвича в свое собачье-кошачье сообщество. Хозяева не решились выдворить любимчиков из комнаты и те приняли активное участие в праздничном завтраке.

Поднялся с полной рюмкой айвовки Андрей Петрович (Анна заметила, что все мужчины, несмотря на наличие на столе большого выбора спиртных напитков, предпочитают пить отцовский фирменный напиток) и предложил выпить за праздник и благополучие всей семьи. Мужчины выпили дружно и стали нахваливать эксклюзивный самогон, а женщины слегка пригубили кто что. Анна, с удовольствием прихлебывая сухое красное вино, приготовленное отцом из домашнего винограда сорта «Каберне», занялась пхали, которое мать мастерски готовила из сохраненных в морозилке листьев выращенного здесь же на даче мангольда.

Рассеянно слушая оживленный разговор за столом, бета-близнец вспоминала события последнего времени. Как по приказу папиного друга генерала Шалимова ее, без объяснения причин, временно поселили в охраняемую огромную квартиру, туда же разместили и невестку Татьяну с детьми. Спустя некоторое время к ним присоединились, приехавшие из Одессы, Строковы-старшие с Виктором, и выздоравливающий Алексей. А уже перед самым Новым годом Андрей Петрович после встречи со своим другом, Федором Ивановичем, с довольным видом явился в их временное пристанище и объявил: «Все, отбой тревоге! Вылетаем в Одессу послезавтра спецрейсом, — Федор Иванович расстарался». День до отъезда прошел в хлопотах, естественно, Анна сразу же бросилась на работу. А там ее ждал сюрприз, и не один, — ее оказывается в институте все это время числили в спецкомандировке в распоряжение ФСБ. Кроме того, куда-то исчез Серецкий, и, вызвавший ее незамедлительно директор их НИИ объявил, что она назначается исполняющей обязанности заведующей лабораторией биогенетики. «О предоставлении вам краткосрочного отпуска ходатайствовали из ФСБ. Кроме того, готовьтесь, — сразу же после возвращения ваша лаборатория будет заниматься только проблемами, связанными с арахноидами», — добавил известный ученый. Анне осталось только догадываться, что все эти новшества как-то связаны с происходящими с их семьей в последнее время событиями. И братья, и отец, видимо, знали побольше нее, но, несмотря на все расспросы, только отмалчивались. А самой информированной была, без сомнения, как ни странно, Марина, с которой ее на днях познакомил Виктор.

Но, вылетели в Одессу не все вместе, — Марине пришлось по срочным делам задержаться в Москве. С ней вместе прилетел уже после Нового года и Елисеев. Поэтому только сегодня удалось собрать всех близких за общим семейным столом. Анна мысленно вздрогнула, поняв, что она и Елисеева уже мысленно включила в состав семьи.

От нахлынувших мыслей ее оторвал гамма-близнец, который объявил всем о том, что они с Мариной на пару-тройку недель слетают в США, где его будущей жене необходимо завершить некоторые формальности, связанные с увольнением с прежнего места работы (при этих словах Андрей Петрович многозначительно хмыкнул, — для него не было секретом, о чем идет речь). Все бурно стали обсуждать, — на какой срок лучше назначить предстоящую свадьбу. Сошлись на апреле-мае, в зависимости от того, как скоро будущей невестке удастся решить все организационные вопросы.

Анна обратила внимание, как мать активно взяла шефство над Игорем, следя за тем, чтобы его тарелка не пустовала: «Ох, мама-мама, ну, явно уже присматривается к другу Алексея, строя планы на будущее». А Тимоня, этот предатель, взобрался на колени Елисеева и трется усиками о его руку. А тому соседство кота явно нравится, — чуть ли не с одной тарелки едят.

За столом, тем временем, между мужчинами разгорелся спор на чисто военную тематику. Обсуждали уже состоявшееся назначение Алексея начальником штаба мотострелковой бригады, наследнице знаменитой гвардейской Таманской дивизии, дислоцированной в Подмосковье. Сравнивали боевые возможности новосозданых бригад и прежних дивизий. Конец спорам положил Игорь, заметивший, что, по его данным, Таманская дивизия вскоре, все же, будет воссоздана в прежнем составе, анев бригадном. Анна абсолютно ничего не понимала в военном деле, но была очень рада за свою невестку, уже невесть сколько времени живущую в разлуке с мужем, и за племянников, которые просто облепили отца.

Вспомнился недавний разговор с родителями, который состоялся сразу же после Нового года после совместного посещения Свято-Ильинского мужского монастыря на Пушкинской, в храме которого уже взрослыми когда-то крестили всех троих близнецов. Поехали в церковь впятером, оставив на хозяйстве невестку с детьми. Там к ним подошел священник весьма преклонного возраста и, обращаясь к Строковым-старшим, заметил: «Я вас прекрасно помню, ведь, это я крестил когда-то вашу тройню. Ого, какими они стали! У вас все в порядке?» И затем добавил: «Не хотите поговорить?». Близнецы отправились в ближайшее уютное кафе, где и ожидали родителей, оставшихся в церкви. Ждать пришлось довольно долго. Андрей Петрович и Елена Семеновна пришли довольно взволнованными. А затем рассказали детям, что родились те с помощью метода ЭКО. Впрочем, Виктор и Алексей и вовсе отнеслись к этому равнодушно, одна только Анна прекрасно представляла, — о чем идет речь. «Отец Павел, еще, когда крестил вас, обратил внимание на вашу странную ауру, но мы тогда ему ничего не рассказали, зная, что православная церковь неоднозначно относится к методу экстракорполярного оплодотворения. А вот сейчас он решил нас успокоить, сказав, что любое живое существо, появившееся на свет, угодно Богу. Ну и долго убеждал нас открыть вам эту семейную тайну», — рассказывал Строков-старший. Алексей тут вспомнил, что нечто подобное об ауре ему говорил священник-армянин в Эчмиадзине при посещении тамошнего храма. Все втроем они быстро успокоили родителей, которые, наконец-то, смогли выговориться.

Когда все начали подниматься из-за стола, зазвонил мобильник Елисеева. Извинившись, тот вышел на веранду для того, чтобы ответить на звонок. Вернулся через несколько минут, изрядно расстроенным:

— Всем привет от Федора Ивановича! И меня срочно вызывают в Москву по неотложному делу. Как мне отсюда добраться в аэропорт?

— Не волнуйся, через полчаса максимум подъедут мои ребята и не только отвезут тебя, но и посадят на ближайший московский рейс, — Андрей Петрович уже достал свой мобильник, — Лена, а ты приготовь Федору Ивановичу наш одесский гостинец, да айвовку не забудь!

Уже прощаясь, Игорь попросил у Анны разрешения ей позвонить, сразу, как она вернется в Москву.

— А номер я ваш знаю, — улыбнулся он, ероша рыжую шерстку прильнувшего к нему Тимки.

Эпилог

Джеймс внезапно проснулся от ощущения чужого взгляда, затем почувствовал на лице прикосновение чего-то противного и открыл глаза. Над ним нависала громадина фаланги, хотя Стюарт мог поклясться, что тщательно запирал свою комнату изнутри.

Син Тау, положив одно из щупалец на плечо Стюарта, нежно проворковала:

— Вставай, Джимми, есть новости!

— Черный Арахн бы тебя побрал! Как ты сюда попала?

— Ты уже должен привыкнуть, что для меня преград нет! — проквакала-захихикала огромная паучиха.

— Выйди, мне надо одеться и привести себя в порядок!

— О, не волнуйся, — твое голое тело не вызывает у меня никаких сексуальных ощущений, да и упитан ты не очень, и староват! Я не люблю жесткое мясо! — но, Син Тау все же покинула спальню Джеймса.

Стюарт встал с постели и стал быстро приводить себя в порядок. Сюда, на базу ХК-105 в Андах он, в сопровождении охранников, добрался несколько дней назад после трюка с личным самолетом, который взорвался над Атлантикой, будучи покинутым заранее с помощью специальных парашютов и экипажем, и пассажирами. Конечно, он был достаточно известной фигурой в США, и пресса широко освещала беспрецедентно широкую операцию по поиску обломков самолета и останков людей в водах океана. Спустя 2–3 дня после «катастрофы» было объявлено, что найдено несколько мелких фрагментов авиалайнера, эксперты высказывались в том смысле, что уцелеть после такого мощного взрыва в воздухе не смог бы никто из находящихся на борту самолета. О том, как отреагируют на это известие его родители. Джеймс старался не думать. Син Тау через свою агентуру на космической базе выяснила, что Тим Рар тоже был уверен в гибели главного резидента арахнов на планете. Как говорят русские: «. концы в воду!».

В кабинете Стюарта его уже ждала Син Тау, развалившись в установленном лично для нее специальном кресле. Через электронный переводчик проскрипел ее, лишенный интонаций, голос:

— Только что стало известно, что вся наша экспедиция на трех звездолетах покинула Солнечную систему. Космическая база законсервирована, там оставлен только ограниченный контингент для поддержания ее жизнедеятельности. Ты, ведь, знал, что наша база находится на Церере?

— Скажем так, — догадывался, — уклончиво ответил Джеймс.

— Так вот, путь до метрополии займет у Тим Papa не менее 5-ти земных лет. Если там с его помощью Императору удастся быстро разобраться с сепаратистами, то сюда экспедиция сможет вернуться не ранее, чем через 10–12 земных лет. Нам предстоит на эти годы огромная работа по их «достойной» встрече. Давай подсчитаем свои ресурсы. Сколько твоих баз остались не уничтоженными и не законсервированными?

— Три базы, считая и эту, в Америке, одна база в Западной Европе, две базы в Африке, одна — в Юго-Восточной Азии и одна — в Австралии. В Восточной Европе и на территории Азии, примыкающей к России, все базы захвачены службами безопасности разных стран с подачи, конечно, россиян. Но, разве, мы не сможем расконсервировать базы, на которые наложил «лапу» Тим Рар?

— К сожалению, нет! Чтобы их вскрыть, надо знать личный код командора. Любая ошибка приведет к самоуничтожению базы. Так что, от этой идеи придется отказаться. К твоим восьми прибавим три моих. Итого — 11. Маловато, чтобы завоевать планету, — не находишь?

— Но, у нас, кроме баз, имеется еще разветвленная многотысячная агентура, резервные формирования боевиков.

— Забудь о них. Перед отлетом на все имплантированные чипы был подан сигнал: «Забыть!». Аналогичную команду получили и все завербованные с помощью излучателей. Так что, придется начинать все сначала. Только теперь мы не будем делать ставку на рожденных с помощью метода ЭКО. Практика показала, что со временем эти четырехногие избавляются от внушения, и их поведение становится непредсказуемым. Не говоря уже о том, что ряд из них и вовсе не поддается внушению и могут в дальнейшем даже нам навредить. Ты, ведь, в этом убедился и сам. Не так ли?

— Да, были проколы! — и откуда эта фаланга знает о провале вербовки тройки близнецов, который привел к губительным последствиям для всей «паучьей сети» в России, на Украине, во всей Восточной Европе и на большей территории Азии, — со злостью подумал Джеймс.

— Повторюсь, нам предстоит большая работа по подбору четырехногих в состав «пятой колонны». Так, по-моему, называются у вас предатели? К прилету новой экспедиции мы должны захватить власть на планете и дать достойный отпор Тим Рару или, кто там прилетит вместо него. Через пару земных лет мы будем готовы технически захватить базу на Церере, там осталось мощное космическое вооружение, так что мы сможем уничтожать звездолеты еще на подлете к нашей Земле! Да-да, — нашей! Мы с тобой будем править ею вдвоем. Часть планеты будет заселена арахнами, мы, ведь, размножаемся очень быстро, а часть — четырехногими. Ну и наиболее отсталые или непокорные из них станут рабами арахнов. Угрозу осуществления наших планов я вижу только со стороны этих, как вы их называете, «славян». Поэтому в ближайшие годы мы должны вбить побольше клиньев в их взаимоотношения.

Син Тау помолчала несколько секунд, давая возможность Стюарту осознать всю грандиозность своих планов, а затем произнесла подчеркнуто равнодушным тоном:

— Кстати, Джимми, я не настолько хорошо знаю историю четырехногих, подскажи, пожалуйста, что делали ваши амазонки с самцами, которых они брали для размножения, когда надобность в них отпадала?

Content

Татьяна Саражина, Виталий Саражин
Под знаком Черного Арахна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Ретроспектива — 1

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Ретроспектива — 2

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Ретроспектива — 3

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Ретроспектива — 4. (Люди)

Глава 13

Глава 14

Ретроспектива — 5

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог