Светлана Алешина

Чудеса в решете (сборник)

Чудеса в решете

Пролог

Лев Борисович Коробейников был очень доволен началом дня. Наконец-то удалось подписать перспективный договор с крупным японским производителем на партию компьютеров, причем на очень выгодных для «Симерса» условиях.

Лев Борисович очень гордился и собой, и своей фирмой и вполне объективно считал ее самой лучшей в городе. И, что было немаловажно для бизнеса, самой надежной. Между прочим, это было очень похоже на правду.

Основу «Симерса» составляли три учредителя, три давних товарища: сам Лев Борисович Коробейников – генеральный директор, Юрий Павлович Крысин – заместитель директора по финансовой части и Сергей Иванович Рюмин, занимавшийся поставками товара и являвшийся главным компьютерным мозгом компании. Новый контракт – это почти полностью его заслуга.

Когда три компаньона собрались вместе субботним утром, Рюмин просто сиял:

– Слушайте, мужики, а не махнуть ли нам на Волгу? А? Как раньше: костерок, водочка, рыбалка на рассвете… – говорил он, мечтательно воздев глаза к потолку. – И проект у меня новый имеется. Обсудить бы надо… Да только не в такой духоте, конечно.

– И то правда, – пробасил самый солидный из этой компании, тучный Юрий Крысин. – Лева, поехали. Все жены и дети – дома. Давно мы так не отрывались.

Лев Борисович в принципе был очень даже за. Но с одним условием:

– Только я прошу, давайте без девочек. Мужская компания – значит, мужская компания.

Крысин с Рюминым пожали плечами и согласились. Они вынули свои сотовые, чтобы позвонить домашним. Их примеру последовал и сам шеф.

«Господи, всем уже за сорок перевалило, а радуются как дети», – улыбнувшись, подумал Коробейников.

– Валя, как там Оля? Экзамен сдала? На «отлично»? Умница, поцелуй ее, с меня подарок, – ворковал в трубку сотового Лев Борисович. – Валя, мы с ребятами сегодня уезжаем на остров. Завтра приеду, не скучайте. Ой, какие девочки! – удивленно поднял брови Коробейников. – Я с ребятами: Юрка и Серый. Ну ладно, все… Завтра жди.

Коробейников сложил сотовый и потянулся в кресле.

– Ну что, хлопцы, по коням? – и он шлепнул ладонями по коленям.

– Конечно, – тут же поддержали его Крысин с Рюминым.

* * *

Виктор Савельев встал сегодня поздно – вчера было много работы. Стояла жуткая жара и духота. Пахло пылью. Металлическая поверхность чайника, на которую падали лучи солнца из окна, раскалилась до предела, и казалось, что он готов вскипеть без газа. «Может, к черту все это? Денег вроде бы и так достаточно. Плюнуть и уехать куда-нибудь на море, вместе с Ленкой», – мелькнула в голове ленивая мысль, да так же лениво и ушла.

Нет, если уж он решил, то надо идти до конца.

Виктор встал и, морщась от духоты, натянул на себя брюки. Потом посмотрел на часы. Скоро надо выходить. О том, куда он собрался, никто не должен знать. Даже Ленка.

С этими мыслями он пошарил по карманам. «Черт побери, куда задевался этот ключ? – раздраженно подумал он. – Где я мог его потерять? Какая неосторожность!»

Виктор нахмурился. Его мучило какое-то интуитивное ощущение, предчувствие чего-то нехорошего. Но это скорее было связано не с пропавшими невесть куда ключами, а с гораздо более серьезными делами, которые он задумал. Хотя ключи – это тоже очень подозрительно. Неужели чьи-то происки? Но чьи?

«Ладно, хватит забивать себе голову глупостями раньше времени!» – разозлился Савельев сам на себя. Ему нужно было собираться и делать дело. В конце концов найдутся ключи. А если не найдутся, то это тоже не бог весть какая неприятность.

Он открыл холодильник, достал банку «Джей Севен» и стал жадно пить. Апельсиновая свежесть возвращала его к жизни.

Виктор еще не знал, что жизнь эта продлится совсем недолго. До его смерти оставалось менее суток.

Менее суток оставалось до того момента, когда он упадет, нелепо взмахнув при этом руками. Со стороны можно было подумать, что парень поскользнулся на льду, но… на улице было лето.

Виктор Савельев не дойдет двух метров до своего подъезда. Он посмотрит на мир слегка удивленными, широко открытыми глазами. И только маленькая дырочка в его затылке сможет сказать о том, что Виктор никогда больше ничего не увидит…

Глава 1

Лариса откровенно скучала. Это состояние, впрочем, было присуще ей редко. Поскольку жизнь у нее, директора ресторана экзотической кухни, весьма насыщенна. И это связано не с ее непосредственной профессиональной деятельностью. И даже не с тем, что ее благосостояние поддерживал не только собственный ресторан, но и состоятельный муж, который в последние годы, правда, в связи с пристрастием к алкоголю не столько преумножал свое богатство, сколько пытался поддерживать его на достигнутом уровне.

Отсутствие скуки в Ларисиной жизни было обусловлено скорее тем, что она являлась своего рода частным детективом. Безусловно, без всяких там лицензий и прочих официальных атрибутов. Это было просто хобби. Хобби довольно опасное, но до сих пор Лариса умудрялась выходить из всяких криминальных переделок без потерь для здоровья и репутации.

И ее сыскная деятельность настолько прочно вошла в жизнь Ларисы, что без приключений, щекочущих нервы, ей было как-то не по себе.

Именно этим летом подобное настроение охватило Ларису. Ни походы по магазинам и бутикам элитной косметики, ни даже посещение косметолога, парикмахера и массажиста не возвращали ей потерянный вкус к жизни.

А вот ее, так сказать, «коллега», некий безвестный англичанин с дурацким именем Шерлок и фамилией Холмс, в такие моменты поигрывал на скрипочке…

Госпожа Котова искусством игры на скрипке не владела. Другие музыкальные инструменты тоже не давались ей. Но она не очень-то этого и хотела. Ей было достаточно, помимо криминальных приключений, занятий кулинарией – что соответствовало ее профессиональным наклонностям, и в них она преуспела.

Она сидела на кухне, попивала чай «Ахмад» и поглощала приготовленный собственными руками экзотический «Калифорнийский салат» – копченый цыпленок с апельсинами и… впрочем, это двумя словами не объяснишь, но люди, которые его пробовали, отзывались о нем очень лестно.

А еще Лариса курила свои любимые сигареты «Кент Лайтс» и рассеянно поглядывала в окно.

Да и что же еще было делать в свободное время свободной женщине? Свободной – потому, что муж Евгений уехал на неделю в Чехию якобы по каким-то делам. Но Лариса подозревала, что это просто очередное путешествие, подаренное потихоньку увядающим Котовым – Евгению очень скоро должно было исполниться сорок – своей новой любовнице. О появлении соперницы Лариса судила по тому, что Евгений стал меньше пить – нужно было поддерживать форму. Но она особо не расстраивалась: во-первых, потому что все подобные связи кончались у Евгения одинаково – а именно, возвращением его к семейному очагу, а во-вторых, потому что вообще с определенного времени Ларисе стало все равно, с кем ее благоверный проводит время.

На улице было уже не так жарко, как еще недельку назад, и подспудно чувствовалось приближение осени. Лариса не любила это время – оно казалось ей пессимистичным, поскольку свидетельствовало об угасании любимого ею времени года. И отсутствие какого-либо движения в ее жизни казалось подтверждением того, что происходило в природе.

И в этой атмосфере расслабленности и умиротворения, помноженной на грусть и одиночество, вдруг раздался телефонный звонок.

– Да! – Лариса почему-то решила, что это деловой звонок, поэтому ответила она порывисто и энергично, что отнюдь не соответствовало ее состоянию.

– Ларочка, солнышко, приве-ет, – защебетал в трубке голос старинной подруги, парикмахерши Эвелины Горской.

– Привет, Лина, – мгновенно расслабившись, машинально отозвалась она.

Ларисе не очень хотелось слушать ерунду, которую наверняка сейчас понесет Горская, – все о новых тряпках, курортах и любовниках. Однако следующая же фраза Эвелины заставила ее насторожиться:

– Слушай, Ларочка, у меня к тебе, кажется, есть новое дело.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, я же в курсе того, что тебя хлебом не корми, дай что-нибудь порасследовать.

– У тебя в салоне ограбление? – вдохновенно размечталась Лариса и даже заулыбалась от предвкушения деятельности.

– Ну, знаешь, скажешь тоже, – обиделась Горская. – И не смешно, между прочим! У меня совсем другое дело. Тут сидит моя племянница, вся в слезах, а ты!

– Что случилось у племянницы? – снова поскучнела Лариса.

– Она лучше сама тебе все объяснит. Я ей представила тебя как самого крутого детектива в городе, так что держи марку… Но дело действительно серьезное, ты не думай…

– Давай ей трубку, я поговорю, – предложила Лариса.

Надо было отдать должное Эвелине, она за последнее время несколько раз подкидывала своей подруге почву для развлечений.

Она вращалась в самых элитных кругах славного города Тарасова, у нее было много знакомых, а у этих людей время от времени что-нибудь да случалось… в смысле криминальное…

– Нет, она не хочет обсуждать это по телефону, – неожиданно огорошила подругу Горская. – Можно, она к тебе подъедет?

– В принципе можно. – Лариса пожала плечами и состроила недовольную мину, хотя Эвелина этого видеть не могла. – Я тут приготовила салат…

– Ой, наверное, пальчики оближешь! – воскликнула Горская. – Но у меня сейчас дела. Она уже большая девочка, сама тебя найдет… Так она может рассчитывать на твою помощь?

– Как зовут твою племянницу? И ты хотя бы мне намекни, что там произошло.

– Ольгой ее зовут. Ольгой Коробейниковой, у нее отец – директор фирмы «Симерс», – пояснила Горская. – Он пропал, исчез, при невыясненных обстоятельствах. Ты представляешь?

– Пока еще нет, – честно ответила Лариса. – Пусть приезжает твоя Ольга. Расскажет, может быть, тогда я и представлю. В общем, я жду ее, – меланхолично заключила Котова и повесила трубку.

Через полчаса на пороге квартиры Котовых появилась девушка, на взгляд Ларисы, ничего особенного собой не представлявшая, даже какая-то серенькая.

Ну, рост под метр семьдесят, ну почти натуральная блондинка с длинными волосами… ну, и прочее. Но кого этим сейчас удивишь? Сама Лариса, несмотря на свой неюный возраст – на пороге маячил сорокалетний юбилей, – могла поспорить с ней в привлекательности.

– Ой, я так рада, что вы меня согласились выслушать, – начала с порога девушка. – У меня пропал отец! Я вас очень прошу, найдите его!

– Подождите, давайте, наверное, сначала пройдем, познакомимся… – остановила ее Лариса. – И там уж во всем разберемся.

Гостья кивнула и, раздевшись в вестибюле первого этажа, проследовала по винтовой лестнице на второй этаж, где, собственно, и располагались все основные жилые помещения в квартире Котовых.

Она, эта квартира, была трехуровневой. На втором этаже находились огромных размеров кухня и гостиная. На третьем – спальни. А на первом – лишь вестибюль и «комната для гостей». Помещения, предназначенные для гигиенических процедур, сиречь ванные комнаты и туалеты, были на всех этажах этой квартиры. Да, нужно еще заметить, что к квартире на первом этаже примыкал гараж, где стояли две машины – джип Евгения и любимая Ларисина красавица, «Вольво-450» серебристого цвета.

Ольга проследовала на кухню, слегка пораженная размахом быта Котовых, уселась в кресло и только собралась что-то сказать, как Лариса поставила перед ней чашку с чаем.

– Или вы предпочитаете кофе? – радушно спросила она.

– Я люблю чай, спасибо, – ответила Ольга и этим сразу понравилась Ларисе.

– Итак, начнем. Во-первых, Оля, почему вы не обратились в милицию? – Лариса начала сразу же задавать обязательные в таких случаях вопросы.

– Ну… – замялась Оля.

Выдержав паузу, Котова продолжила:

– А во-вторых, вы уже не ребенок. Вы уверены, что ваш папа пропал?

– Вы имеете в виду, что папа мог где-то зависнуть с любовницей и скоро вернется? – Оля устало улыбнулась и покачала головой. – Нет, этого не было, – сказала она. – Папа с друзьями поехал на остров отдыхать, всего на одни сутки. Сегодня уже вторник, остальные вернулись еще в воскресенье вечером, а его все нет. Маме все равно, а я боюсь. А насчет милиции, вы же сами, наверное, знаете – это глухой номер: приходите через десять дней, и все такое. Да вы не волнуйтесь, я заплачу сколько надо. Папа вообще-то все деньги хранит в банке, но я знаю, где еще и дома лежат. Он на «черный» день их держал, ну на всякий случай то есть…

К концу этого сбивчивого монолога Оля выглядела совсем потерянной и испуганной. И Ларисе стало жалко ее.

– Оля, меня деньги, конечно же, интересуют, как и любого нормального человека, но во вторую очередь, – как можно мягче ответила хозяйка дома.

– Значит, вы мне не поможете? – разочарованно спросила Оля, неизвестно на чем основывая это заключение.

Лариса помедлила с ответом и подумала, что в последние дни было так скучно, просто хоть волком вой… И поэтому посмотрела на Ольгу ободряющим взглядом и сказала:

– Ну, давай рассказывай. Может быть, я чем и смогу быть тебе полезной…

И Оля, приободрившись, начала свой рассказ.

В общем, это была банальная история о тоскливом мужском пикнике на лоне природы: трое великовозрастных мальчиков отправились на двух лодках отдохнуть от бренной жизни на одном из многочисленных волжских островов в ближайших городских окрестностях.

Обычная вроде бы история. Но одна вещь очень заинтересовала Ларису: почему те двое уехали вечером, а один остался? Ко всему прочему, этот оставшийся был их начальник… Или все перепились как свиньи и ничего не помнят? Или…

– Оля, ответь мне на несколько вопросов, – выслушав Коробейникову, сказала Лариса, усаживаясь поудобнее за столом.

– Хорошо, я постараюсь, – кивнула Ольга.

– Как идут дела в отцовской фирме?

– Я особо этим не интересуюсь, но, судя по всему, хорошо. Они, по-моему, вместе с Юрием Павловичем и Сергеем Ивановичем как раз и ездили отмечать подписание какого-то контракта.

– Какого – ты, конечно, не знаешь?

– Нет, даже понятия не имею.

– А твоя мама работает?

– Да, она служит в банке «СТЭП». Такое смешное название…

– И кем же?

– Управляющей.

– Управляющая банком, – повторила Лариса, отмечая про себя уровень семейного благосостояния Коробейниковых. – Хорошо… А какие отношения у вас в семье?

– Нормальные. – Ольга пожала плечами. – Как у всех, наверное.

– Вы же сказали, что маме все равно, что папа пропал, – напомнила Лариса.

– Ну, это… Может быть, мне так кажется, – смутилась Оля. – Наверное, я не совсем правильно выразилась.

– Но сегодня только вторник. Все может быть… Например, он может вернуться через час или, может быть, завтра, – спокойно рассуждала Лариса. – Вы звонили в больницы, ну, и во все прочие учреждения, куда принято звонить в таких случаях?

– Нет.

– Почему?

– Мама сказала, что не хочет, как она выразилась, пороть горячку.

Лариса изящно повела бровями и подумала, что в рассуждениях Коробейниковой-старшей есть здравое зерно. Вполне может так получиться, что мама, лучше знающая папу, чем дочка, спокойно ждет, когда у муженька закончится загул и он вернется. Куда ж он денется?!

– Но я уверена, что с ним случилось что-то страшное, – упрямо повторила Оля, глядя на Ларису.

– Ну, ладно, – не стала спорить та. – А с коллегами отца вы связывались?

– Да, они были удивлены, что его нет на работе.

– А что еще они говорили?

– Не знаю, – покачала головой Оля. – С ними разговаривала мама, а когда я спросила, о чем шла речь, она велела, чтобы я наконец замолчала. Я к тому времени уже, видимо, достала ее… Я обиделась и сразу ушла к тетке. В смысле, к Эвелине. А она уже посоветовала обратиться к вам.

Оля посмотрела таким умоляющим и обезоруживающе-наивным взглядом, что Лариса вздохнула и успокаивающе пообещала:

– Ну хорошо, я попробую в этом разобраться.

– Я буду вам очень признательна. – Оля прижала руки к груди.

* * *

Выудив у девушки необходимую информацию, касающуюся ее отца, Лариса поспешила выпроводить ее. А потом поднялась на третий этаж и прошла в свою комнату.

Там она улеглась на диван, включила MTV и, просматривая клипы на малой громкости, рассеянно думала о том, что рассказала ей эта молодая особа, которая, по всей видимости, очень любит своего папу.

Кстати, то, что она так о нем беспокоится, а ее мать равнодушно относится к исчезновению мужа, вполне может свидетельствовать о не очень хороших отношениях между супругами.

И еще, все-таки непонятно, что думают об исчезновении своего начальника в фирме «Симерс»?

В общем-то, если уж заниматься этим делом, первый шаг напрашивается сам собой: Лариса должна посетить эту самую фирму, которой руководил пропавший на волжских островах Лев Коробейников. Подумав еще немножко, Лариса решила начать действовать.

Она все еще лениво встала с дивана, сварила себе кофе, сделала сандвичи и после небольшого ланча вышла из квартиры и спустилась в гараж.

Перед выходом она по обычному телефонному справочнику выяснила, что офис «Симерса» находится в самом центре города или, точнее сказать, в «тихом центре». И что занималась эта фирма компьютерами и всем, что с ними связано, иначе говоря, оргтехникой. И еще Лариса очень кстати вспомнила, что именно в этой фирме в свое время консультировалась, когда хотела купить себе компьютер.

Через десять минут она уже ехала по направлению к офису «Симерса».

Вышло так, что она немного задумалась на светофоре, и весь ряд машин, выстроившихся сзади, сигналил ей на все лады: секунды две уже горел зеленый свет. Водители второго ряда, обгоняя «Вольво», сочувственно смотрели на стоявшие сзади нее машины и понимающе ухмылялись: «За рулем-то баба, что с нее возьмешь? Терпите, мужики!»

Решив не отвлекаться на сигналящих хамов, теряющих весь свой напускной лоск, когда садятся за баранку, Лариса плавно тронула машину и уже не отвлекалась от дороги.

Из-за одностороннего движения, которое имеет место на многих центральных улицах Тарасова, до офиса «Симерса» легче было дойти, чем доехать. Но Лариса уже привыкла пользоваться автомашиной – один раз по привычке она пошла в гараж даже тогда, когда ей нужно было попасть в булочную, находящуюся за углом. Только уже сев в салон «Вольво», она поняла, насколько абсурдно себя ведет.

Собственно, все снисходительные взгляды мужчин по поводу «бабы за рулем» Ларису нисколько не трогали. Она понимала, что в России мужской контингент не принимал это явление, тогда как, например, в США женщине за рулем никто не удивляется. Так что это нужно было просто «благодарно принимать». С одной стороны. А с другой – Лариса знала, что сама она, работавшая одно время шофером в фирме мужа, по части профессионализма вождения заткнет за пояс многих кичащихся своей «манерой езды» шоферов. Поэтому данный инцидент и прошел для нее абсолютно незамеченным.

То, что случилось с ней на светофоре, происходило крайне редко. И Лариса постаралась понять, что же ее могло так «загрузить».

Ее интуиция вскоре дала ответ. Ну, если уж быть до конца честной, то не совсем вскоре, а квартала через два. Она четко поняла: вишневая «десятка», тащившаяся за ней вот уже десять минут, делает это неспроста.

Эта машина, кстати, стояла напротив ее дома, когда Лариса выезжала. Особого внимания Котова на нее тогда не обратила, но ее мозг автоматически зафиксировал сам факт.

«Что ж, это становится интересно», – пытаясь разглядеть, кто сидит в «десятке», подумала она.

Сделать это было очень трудно, да и машин оказалось многовато. Единственное, что она поняла однозначно, – за рулем была женщина.

Через несколько минут Лариса подъехала к офису фирмы «Симерс». Увидев, что «Вольво» припарковалось, «десятка» резко рванула и скрылась из виду в считанные секунды. Лариса автоматически запомнила ее номер и посчитала этот эпизод законченным. Ее внимание теперь было полностью приковано к фирме «Симерс», которая располагалась в двухэтажном здании старой постройки.

Когда-то это был обычный жилой дом, но, к великой радости жильцов, нашлись богатенькие дяденьки, которые отселили их в нормальные отдельные квартиры. Фирма занимала полностью весь дом. На первом этаже был магазин все той же оргтехники, ну а сам офис находился этажом выше. Туда вел отдельный вход.

Поднявшись по лестнице, Лариса сразу же очутилась перед «закамуфлированным» в форму защитного цвета верзилой, который исполнял, по всей видимости, роль охранника.

– Вы, барышня, к кому будете? – пробубнил он, старательно таращась на посетительницу.

Столь витиеватое обращение не очень вязалось с его брутальной внешностью, однако Лариса не была склонна этому удивляться и перешла к делу.

– Мне необходимо встретиться с руководством, – коротко сказала она.

– Надеюсь, вы не будете предлагать им косметику фирмы «Орифлэйм»? – ехидно осведомился верзила, поразив Ларису знанием столь мудреного слова.

– Нет, я по делу, можно сказать, по личному.

– Ах, вот оно как? – лениво проговорил «тип», бесцеремонно оглядев Ларису с головы до ног.

Больше он ничего не сказал, но с места не сдвинулся.

– Пройти-то можно?

Верзила кивнул и посторонился.

Неприятно пораженная порядками в фирме, считающейся весьма солидной – по меркам Тарасова, разумеется, – Лариса, честно говоря, была немного обескуражена.

– Крайняя дверь, – услышала она запоздалую ориентировку уже себе в спину.

Еще подходя к зданию, она отметила на торце его корпуса «слип-системы» и теперь наслаждалась этим: в здании было прохладно и комфортно. Если учесть, что на улице было за тридцать по Цельсию, Лариса подумала, что сотрудники «Симерса», наверное, не очень спешат уходить с работы домой.

Вообще в коридоре царило редкостное для подобных офисов оживление. Двери постоянно открывались и закрывались, туда-сюда сновали люди.

«Или они даже не подозревают, что их директор пропал, или дело для них – превыше всего, а скорее и то и другое одновременно», – отметила Лариса, подходя к двери, на которой было написано: «Директор».

Она оказалась незапертой. Войдя в комнату, Лариса удивилась еще больше.

За столом сидели два солидных мужчины – один высокий и худой, другой более крепкий и с брюшком. Они, толкая друг друга, играли в какую-то игру на компьютере. Появления гостьи они и не заметили. Это дало возможность Ларисе быстро оглядеться, стоя на пороге и не предпринимая активных шагов по обнаружению себя.

Перед ней был обычный кабинет с обычной офисной мебелью. Единственное отличие, которое сразу бросалось в глаза, – это обилие цветов везде, где только можно, причем не искусственных, а живых.

«Может быть, эти два компьютерных «шизика» его и грохнули, пока «отдыхали» на Волге? Фирма-то, судя по всему, очень преуспевающая», – ознакомившись с экспозицией кабинета, Лариса все-таки решила постучаться в дверной косяк – лучше поздно, чем никогда.

– Вы по какому вопросу? Вы к кому? Директора сегодня не будет, – не поднимая головы от игрушки, скороговоркой проговорил один из мужчин.

«Вот это осведомленность! Он уже знает, что директора не будет», – отметила Лариса и спросила:

– А к вам конкретно можно?

– Ко мне конкретно? – машинально переспросил долговязый мужчина и тут же, не меняя равнодушной интонации, ответил: – Конкретно все можно.

Он встал и вышел из-за стола с недовольной миной. Его партнер тут же с удовольствием занял его место за компьютером.

– Сергей Иванович Рюмин, – представился долговязый, театрально поклонившись Ларисе. – С кем имею честь говорить?

Ларисе тут же захотелось ответить: «Представитель фирмы «Орифлэйм», – памятуя о словах охранника, из которых можно было сделать вывод, что в «Симерсе» особо «любят» эту фирму.

Однако Котова решила не паясничать, а вынула из сумки свою визитку, в которой черным по белому было написано, что предъявитель сего документа является Ларисой Викторовной Котовой, директором ресторана «Чайка».

И через секунду перед Ларисой уже стоял совсем другой человек. Он подтянулся и стал выглядеть еще более длинным.

– Рюмин Сергей Иванович. Чему обязан такой честью? – И, обернувшись к коллеге, бросил в его сторону: – Юра, отвлекись.

Тот, с трудом оторвав свою массу от стула, выплыл из-за стола.

– Юрий Павлович Крысин – заместитель директора по финансам, – представил его Рюмин.

– Мне бы хотелось увидеть генерального директора, – сказала Лариса.

Крысин и Рюмин переглянулись между собой.

– А Льва Борисовича сегодня нет, – сказал Крысин.

– И не будет, – подытожил Рюмин.

– Дело в том, что мы именно с ним договаривались по одному важному вопросу…

– По какому именно? – подчеркнуто равнодушно спросил Рюмин, но глаза его беспокойно стрельнули в сторону товарища.

– Это в некотором роде конфиденциально. – Лариса однозначно дала понять, что ни с кем, кроме директора, разговаривать не собиралась.

Мужчины опять озадаченно переглянулись.

– Но мы его заместители, – с нажимом произнес Крысин, решив все-таки выяснить у Ларисы, зачем она явилась в офис «Симерса».

– Так вы не знаете, где он? – не менее настойчиво гнула свою линию Лариса.

– То есть мы в качестве партнеров вас не устраиваем? – не отвечая, уточнил Крысин.

– Скажите, Лев Борисович будет завтра на рабочем месте? – упрямилась Котова.

– Может быть, и будет, а может, и нет, – изрек Рюмин, глядя в потолок.

– А у вас действительно важное дело? – спросил, в свою очередь, Крысин.

– Да, – коротко ответила Лариса, видя, что ребята из «Симерса» явно заинтересовались и ею лично, и целью ее визита.

– Так мы тоже можем все решить, – доверительно сказал Рюмин.

– Нет, Лев Борисович сказал, что это должно остаться строго между нами, – отрезала Лариса.

– Странно… – пожал плечами Крысин. – Серега, ты что-нибудь понимаешь?

Рюмин отрицательно покачал головой.

– Я тоже не понимаю… Ну, зайдите завтра, – сказал он Ларисе.

– Судя по вашим словам, вы не совсем в курсе, где находится ваш шеф, – констатировала она. Эта ее фраза требовала от заместителей Коробейникова конкретного ответа.

Крысин и Рюмин переглянулись и замялись. Наконец слово взял Юрий Павлович:

– Понимаете, уважаемая… Лариса Викторовна… Ваш визит слишком неожиданный. И, по правде сказать, я не знаю, почему мы должны перед вами отчитываться, где наш шеф.

– Дело в том, что его семья тоже не знает, где он. – Лариса наконец решила приоткрыть свои карты.

– А вы что, знакомы с семьей? – удивленно спросил Крысин.

– Да, в какой-то степени, – ответила Лариса, не став уточнять, что из всей семьи знакома только с его дочерью, да и ту увидела сегодня первый раз в жизни.

– И что же дальше? – с интересом посмотрел на гостью Рюмин.

– А то, что вы поехали на рыбалку вместе, и Коробейников не вернулся оттуда. Семья беспокоится. А вы, похоже, не очень, раз в разгар рабочего дня играете в компьютерные игры.

– А вот это наше дело, – решительно заявил Крысин. – Во всяком случае, уж не ваше точно.

На лице у него постепенно начала формироваться гримаса недовольства, связанная с пребыванием в офисе «Симерса» директора ресторана «Чайка».

– Да, пожалуй, Юрий Павлович прав, – поддержал коллегу Рюмин.

– Но все это очень странно, – парировала Котова. – У нас была назначена встреча на сегодня.

– Я же говорю вам – зайдите завтра, – уже раздраженно произнес Крысин. – Возможно, Лев Борисович появится.

– Мало ли что в жизни бывает, – более доброжелательно высказался Рюмин.

– Да, действительно, – согласилась с ним Лариса. – Но все же странно, как так получилось, что вы здесь, а его нет?

Рюмин с Крысиным в который раз переглянулись, и потом Сергей Иванович, который был априори настроен к Ларисе более доброжелательно, начал объяснять:

– Ничего особенного, я полагаю, не произошло. Просто после того как мы вместе были на рыбалке, Лев захотел побыть один и сказал, чтобы мы уезжали. Что там было дальше, мы не знаем… Но мало ли что может случиться с мужчиной…

И Рюмин, слегка усмехнувшись, окинул Ларису нагловатым и даже похотливым взглядом, что должно было, по-видимому, проиллюстрировать то, на что он намекал.

– Вы думаете, что он завтра появится? – спросила Котова, поняв, что большего ей добиться не удастся.

– Думаю, что да, – сухо ответил Крысин, который снова уселся за компьютер и начал активно играть.

– В таком случае я к вам зайду завтра утром.

– Будем рады, – вымучил из себя улыбку Рюмин, изо всех сил пытаясь сохранить маску вежливости.

Лариса удалилась из «Симерса», ощущая на себе неприязненные взгляды двух заместителей пропавшего Коробейникова. Что-то подсказывало ей, что эта встреча будет не последней, и Крысину, да и Рюмину, еще придется «испытать радость» общения с ней.

В любом случае она здесь настолько хорошо засветилась, что, если с Коробейниковым произошло что-то неприятное, а ребятки в курсе событий, то вскоре ей об этом могут намекнуть.

И Лариса искренне надеялась, что намек этот не будет выстрелом из установки «Град».

* * *

– Что будем делать? – Вопрос был задан только потому, что надо было что-то сказать.

После ухода «гостьи» в кабинете директора фирмы «Симерс» повисло тяжелое молчание.

– Так, Юра, все нормально. Не будем нервничать. Попробуем еще. – И Сергей Иванович в который раз набрал домашний телефон Льва Борисовича…

– Никого нет дома, – спустя минуту констатировал факт Крысин.

– Да не верю я во все сложности! – вспылил вдруг Рюмин. – Семья эта еще лезет куда не надо…

– А вот это как раз дело естественное, – возражал ему Крысин.

– Ой, только не надо, а? – поморщился Рюмин. – Сам ведь знаешь, что там за семейка… Та еще семейка-то!

– В любом случае ерунда все это, – отмахнулся Крысин и взглянул на компьютер, где до сих пор стояла заставка игры. – Черт, ну и заразы эти японцы: придумают же игры – не оторвешься!

Он с сожалением щелкнул мышью и вышел из игровой программы.

– Утро вечера мудренее, – изрек банальную фразу Рюмин и похлопал коллегу по плечу. – А баба девки ядренее, как говорили наши предки, – закончил он. – Ну что, пойдем?

– По бабам, что ли? – осведомился Крысин.

И, встретив понимающий ответный взгляд коллеги, радостно воскликнул:

– Да без проблем! Надоело здесь торчать…

Глава 2

Лена Охотникова росла в обычной семье. Как сейчас принято говорить, семья Охотниковых была без связей.

Она поняла это очень рано и, в отличие от своих сверстниц, была серьезной и практичной не по годам. Лена прекрасно понимала, что если она сама не поступит в экономический институт, то в этом ей никто не поможет. Денег «таких» у родителей не было, и она с отвагой в сердце пошла на вступительные экзамены, надеясь только на свои знания. Правда, как очень скоро оказалось, одних-то знаний все-таки и не хватило. Она не хуже других отвечала на билеты и дополнительные вопросы, но в ответ слышала всегда одно и то же: удовлетворительно.

После двух экзаменов она поняла, что просто теряет время, и уже решила забрать документы, как в коридоре к ней подошел довольно интересный, но уже в годах мужчина. Она узнала его почти сразу: он присутствовал на всех экзаменах.

– Вас зовут Лена? – Мужчина галантно поклонился. – А меня Владимир Васильевич. По-моему, Лена, у вас проблемы? И мне кажется, что к вам были несправедливы. Я присутствовал на всех экзаменах, слышал ваши ответы. Они безукоризненны.

Голос его был таким тихим и мягким, что Лена собралась уже расплакаться.

– Ну, ну, не стоит расстраиваться, – предупредил уже появившиеся слезы Владимир Васильевич. – Предлагаю вам встретиться в домашней обстановочке и все обсудить. Я думаю, ваше горе очень даже поправимо, – добавил он с мурлыкающей интонацией.

«Козел старый», – подумала сразу же Лена. Но вслух, улыбнувшись, ответила:

– Да, конечно, я не против.

Они договорились встретиться в этот же вечер у Владимира Васильевича дома, дабы обсудить предстоящие экзамены. Лена прекрасно поняла, какое предстоит обсуждение, но у нее не было выбора: она должна поступить в институт.

Квартира Владимира Васильевича была самой обычной, заваленной всяким ненужным хламом и книгами. Преподаватель не заставил себя долго ждать: уже после двух бокалов вина он занялся «обсуждением билетов». Пригласив Лену на какой-то дурацкий танец, он затащил девушку в ближайший угол и долго ее там мял. Лена терпела, сжав зубы, и готова была уже удрать, как вдруг Владимир Васильевич как-то застонал, обмяк и отодвинулся от нее…

Все оказалось так просто! Через две недели Лена читала свою фамилию в числе поступивших.

Вечер у Владимира Васильевича больше не повторялся, но у них с Леной сложились довольно прочные дружеские отношения. И именно Владимир Васильевич после окончания института помог Охотниковой устроиться в один из самых надежных банков города с интересным названием «СТЭП».

Работала она там простым оператором. Но к тому времени Лена уже поняла, что делать карьеру можно не только с помощью денег и связей. Кстати, ни того ни другого у нее так и не появилось в том количестве, которое ей было необходимо.

Тем не менее Лена была довольна своей жизнью: у нее есть любимая работа, любимый человек и надежное положение в банке. Последнему она обязана некой сделкой со своей совестью. Но о сделке она старалась не вспоминать: ведь это была всего лишь очередная ступенька, через которую надо было перешагнуть, как когда-то давно, в институте.

Правда, сегодня, придя на работу, Лена очень волновалась. Вчера к ней не пришел Виктор. Более того, он даже не позвонил, что уже само по себе являлось неординарным событием.

Виктор Савельев очень любил ее, он был привязан к ней вот уже два года. И логическим завершением их связи должно было стать официальное оформление отношений, которое намечалось на самое ближайшее время. Кроме того, Виктор обещал Лене большие деньги, и тоже в самом ближайшем будущем. Говорил что-то о продвижении на работе.

После бессонной ночи у Лены осталась какая-то тяжесть на душе, предчувствие беды. Она никак не могла от этого отделаться. И как только начался обеденный перерыв, понеслась к своей подружке Ляльке, которая жила прямо напротив банка.

– Я тебе давно говорила, что все мужчины одинаковые, – с ходу заявила Лялька, выслушав жалобы Охотниковой. – Загулял, поди, мужик.

– Да нет же, понимаешь, мы заявление подали в загс, – тихо проговорила Лена. – Он кольца должен был купить.

– Вот я и говорю: загулял мужик с горя, – не унималась беспечная Лялька.

Однако, увидев, что подруга сейчас расплачется, сменила тон:

– Ты думаешь, случилось что-нибудь серьезное?

– Я не думаю, я чувствую, – хмуро ответила Лена, смотря в сторону. – Мне страшно, понимаешь? Мы давно уже встречаемся, и это произошло впервые.

– Ты на работу ему звонила?

– Звонила, его там не было. И дома его нет.

– Знаешь что, – осенило вдруг Ляльку, – тебе нужен частный детектив. Я знаю один телефон. Сейчас позвонишь. – И она продиктовала Лене номер Эвелины Горской.

* * *

Не успела Лариса вернуться домой, открывая дверь своей квартиры, услышала чириканье сотового телефона в сумке.

Звонила незнакомая ей девушка, заявившая, что хочет переговорить по очень важному делу.

– Важному для вас или для меня? – тут же поинтересовалась Лариса.

Она, разумеется, сразу же вспомнила настырную «десятку», провожавшую ее до «Симерса». Может быть, эта девушка – участница той странной погони?

После секундной паузы незнакомка робко пояснила:

– Д-для меня… У меня дело… важное… Пропал мой друг. Меня зовут Лена.

– И что? – спросила Лариса, решившая, что для одного дня двух обращений к ней как к детективу будет многовато.

– Мне посоветовала к вам обратиться…

– Эвелина Горская? – оборвала незнакомку Лариса.

– Да… А как вы узнали? – растерялась та.

– Ничего, это я так, у меня просто нервное… – сразу же начала успокаивать свою собеседницу Котова.

Она подумала, что реклама ее в качестве сыщицы, активно ведущаяся подругой-парикмахершей, в последнее время принимает прямо-таки поточный, почти конвейерный характер, и просто не могла удержаться от непонятного несведущим людям ехидства.

– Если хотите, можете подъехать ко мне домой, – предложила Лариса.

«В конце концов, вечер у меня сегодня, скорее всего, выдастся одинокий», – подумала она.

– Конечно, хочу, – ответила Лена, и тон ее голоса был далек от оптимистического.

Лариса вздохнула и продиктовала свой адрес. Собеседница в первый раз за время разговора оживилась и сказала, что находится как раз где-то в районе дома Котовых, поэтому сумеет подойти быстро.

И действительно, только успела Лариса включить электрический чайник и сделать какие-то мелочи, как в дверь позвонили.

Лариса нажала на кнопку домофона и увидела на экране в меру худенькую, достаточно высокую брюнетку. На лице, довольно привлекательном, виднелись следы слез. Лариса спустилась вниз и открыла дверь.

– Вы, вероятно, и есть Лена? – сразу же спросила она.

– Да, это я, – ответила девушка и стала нерешительно мяться на пороге.

Такая скованность не понравилась Ларисе. Она несколько раздраженно сделала приглашающий жест рукой. Лена весьма неуверенно проследовала через вестибюль и поднялась по лестнице. Двигалась она медленно, чем еще более обозлила хозяйку, предпочитавшую делать все энергично и быстро.

Когда они наконец добрались до кухни, Лариса сразу же поставила перед гостьей чашку чая и предложила рассказать о том, в чем же состоит ее проблема.

– Почему вы думаете, что ваш друг пропал? – быстро и даже резко спросила Лариса.

Лена подняла на нее взгляд и, увидев в зеленых глазах хозяйки сухой деловой интерес, достаточно быстро и просто ответила:

– Почему я так думаю? Все очень просто. Мы с Виктором должны были встретиться, но он не пришел.

– И это все? – искренне удивилась Лариса.

– А что еще? – Лена была, похоже, удивлена не меньше Ларисы.

А Котова, не спеша закурив сигарету, задала осторожный вопрос: – Вы живете вместе?

– Нет, мы только собираемся это сделать.

– Тогда, если честно, я не понимаю. – Лариса откинулась назад на стуле и внимательно посмотрела на свою собеседницу, отметив попутно, что, несмотря на ее заторможенность и неуверенность, на дурочку она не похожа.

– Он ведь не обязан пока отмечаться каждый день, – намекающе произнесла Лариса. – Что страшного в том, если один вечер он провел с друзьями?

– Нет, вы не понимаете, – заспорила Лена. – Такого еще ни разу не было. Если он даже задерживается где-то, то обязательно звонит и предупреждает.

«Значит, образцовый молодой человек, – подумала Лариса, – можно только позавидовать. Где же такие водятся, интересно бы знать?»

– А вы не думали, – медленно спросила хозяйка, – может быть, у него… как бы это помягче сказать… появился интерес на стороне?

– Нет. – Лена покачала головой даже более интенсивно, чем это было необходимо – вероятно, для большей убедительности. – Вы знаете, женщины это чувствуют.

Несмотря на промелькнувший в Лениных словах намек на то, что Ларису как женщину она не воспринимала, та решила не обижаться.

– Чувства иногда обманывают, – философски отметила Котова. – И не всегда поймешь, кто обманул первым: чувства или мужчина.

– Я просто уверена, что ничего такого у него нет, – настойчиво произнесла Лена. – У него была одна пассия на работе, но он мне сам как-то об этом рассказывал. Но сейчас у него с ней чисто дружеские отношения.

«Ох, уж эта молодежь! – мысленно вздохнула Лариса. – Эта вера в платонические отношения между мужчиной и женщиной! Эти наивные фразы о том, что он «мне нравится как человек» и всякая подобная чушь!»

Но вслух она не стала читать мораль умудренной в жизни женщины неопытной девице и просто спросила:

– А где работает ваш Виктор?

– В рекламном агентстве «Тарг».

– И чем он там занимается?

– Он – рекламный агент, – пожала плечами Лена.

– Да, действительно, вопрос не по делу, – согласилась Лариса. – Кем еще можно там работать? Если только не директором…

После этого Лена даже улыбнулась, первый раз за все время разговора.

– Следующий вопрос, – методично произнесла Лариса. – Когда он должен был к вам прийти?

– Вчера вечером, часов в шесть-семь, точнее мы никогда не договариваемся, – ответила Лена.

– И на его работу вы звонили?

– Да, сегодня. Два раза, больше звонить не стала, постеснялась.

– И его не было на месте?

– Не было.

– Как фамилия Виктора?

– Савельев…

– Где живет?

– Там его нет, я уже съездила к нему, – тусклым голосом ответила Лена.

– А, скажем, у родителей?

– Он не местный, его родители на Урале живут, – еще больше погрустнела девушка.

Потом она сделала паузу и, стараясь убедить Ларису в том, что дело действительно серьезное, сообщила:

– Мы собирались пожениться.

Котова в ответ пробарабанила по столу пальцами что-то напоминающее марш Мендельсона и пообещала сделать все возможное и даже немножко невозможное для поиска пропавшего рекламного агента Савельева.

Собственно, двумя делами одновременно Лариса еще ни разу не занималась. И на первое из них – а именно, исчезновение Льва Коробейникова – согласилась исключительно от скуки, а не из-за денег, которые пообещала ей дочь пропавшего бизнесмена Оля. Поэтому Лену она выслушала, можно сказать, вполуха. И обещание заняться ее делом являлось скорее вежливостью, не более того. Особых мотивов заниматься им у нее не было. Да и дело не показалось Ларисе достаточно серьезным.

Смотря в спину удалявшейся Лены из окна своей квартиры, Котова думала, что бегство перед свадьбой не такая уж редкость для мужчин. И еще можно поспорить о том, что лучше: бегство желанного до свадьбы или бегство благоверного после нее.

* * *

Оставшись в одиночестве после ухода Лены, Лариса, вспоминая события прошедшего дня, могла только покачать головой: а ведь что-то происходит с мужиками, пропадать начали! И мысль «о мужиках» совершенно логично перетекла в воспоминания о майоре милиции Олеге Карташове.

Карташов был старым приятелем Ларисы. Иногда коллегой, иногда другом, иногда любовником. У него было много ипостасей. А в последнее время некогда молодой и подтянутый «карманный капитанчик» Олежек превратился в мнящего себя солидным Майора с большой буквы Олега Валерьяновича Карташова. Из-за появившегося недавно животика и пухленьких щечек он все больше напоминал Ларисе инспектора Лестрейда.

Карташов работал в городском управлении внутренних дел, занимал там непыльную должность, был холост и очень хорошо относился к Ларисе.

И она, нисколько не сомневаясь и учитывая, что Евгений развлекался в это время непонятно с кем в Карловых Варах, набрала рабочий номер Олега Валерьяновича и вызвала его к себе. Прямо сейчас. Прямо домой.

Карташов понял свою старую приятельницу правильно и провел свой обеденный перерыв в ее кухне, ее комнате и, скажем так, в ее… компании.

Через пару часов Лариса, снисходя к проблемам бравых внутренних органов, любезно согласилась довезти Олега до управления. Когда ей ничего не стоило оказать любезность приличному человеку, она обычно это делала. Поскольку была в принципе отзывчивым человеком. Жестким, экономным и практичным, как и подобало бизнесвумен, но отзывчивым.

– Да, собственно говоря, я бы хотела посмотреть досье на фирму «Симерс», – обронила Лариса, когда они уже подъезжали. – Есть такая фирмочка, торгующая оргтехникой.

– Прямо сейчас? – поинтересовался Карташов, соображая, что наступает момент, когда он может ответить на любезность Ларисы.

– Желательно бы, – коротко ответила она и улыбнулась.

Когда они проходили мимо дежурного сержанта за стеклянным окошком, то, увидев Олега Валерьяновича, он вытянулся, как и подобало ему по должности. Что же касается Ларисы, то сержант на нее внимания почему-то не обратил. Она постаралась пережить это спокойно и с достоинством: уже привыкла к тому, что на свете встречаются такие ограниченные люди. Жалко их, несчастных, но помочь им ничем нельзя.

Зайдя в кабинет службы информации, Олег бросил парню, сидевшему за компьютером:

– Сережа, уступи даме место.

Молодой еще лейтенант нехотя оторвался от компьютера и встал, уступая кресло. Развернув его к Ларисе, он, любезно улыбаясь, произнес:

– Пожалуйста, вам помочь?

– Спасибо, я сама.

Довольно быстро Лариса отыскала нужный ей файл. Ознакомившись с ним, она не могла скрыть своего разочарования: ничего. Вернее, было несколько строк типа: «нелегальным бизнесом не занимаются, надежная во всех отношениях». Так не бывает!

– Олег, и это все? – почти жалобно спросила Лариса.

– А что ты там хотела увидеть: убили десять человек, живыми закопали пятнадцать? – схохмил майор. – «Симерс» делает деньги другими методами.

– «Симерс»? – вдруг заинтересовался лейтенантик. – А у меня там друг работает – консультантом. Хорошая фирма. Особенно сейчас, поднялись здорово и еще прут. Говорят, правда, были небольшие проблемы с конкурентами: «Симерс» у них договор перехватил с япошками. Прямые поставки. Это вам «не мелочь по карманам тырить».

– А что у них за конкуренты? – Лариса решила выкачать максимум информации, если уж привалила такая возможность.

– ЗАО «Алмаз», – тут же ответил словоохотливый лейтенантик Сережа. – Тоже крупная фирма, копошится в том же секторе рынка, но не тот размах. Да и кинуть могут.

Лариса кивнула, словно все это и сама знала уже давно и точно.

– Ну что, утолила любопытство? – спросил Карташов.

– Наверное, – нерешительно ответила Котова и направилась к выходу из комнаты.

Довольный уходом гостей, Сережа тут же сел к компьютеру и зачем-то начал его перезагружать. А Карташов проводил подругу в свой кабинет, «на кофе с сигареткой». И сразу же, как только закрылась дверь, подозрительно спросил:

– Ну, давай колись… Что еще в городе случилось?

– Ни фига себе! – вырвалось у Ларисы. – Я тебе что – криминальная пресс-служба?! Это же вообще просто анекдот! Оперативник горУВД клянчит информацию у директора ресторана! Ха-ха-ха!

Карташов смутился, но ненадолго.

– Говори, говори! Я знаю, что просто так у тебя ничего не бывает!

Лариса пожала плечами и поведала вкратце историю с исчезновением на волжских островах бизнесмена Льва Коробейникова. Карташов выслушал ее рассказ и задумался.

«Видимо, соображает, что делать», – ехидно решила Лариса, но вслух ничего не сказала.

Наконец Олег хлопнул себя по лбу:

– Совсем забыл! Должны же быть свежие сводки!

Поняв, о чем он говорит, Лариса с готовностью кивнула. Карташов выбежал из кабинета, чтобы вернуться через минуту с длинной «портянкой» факса.

– Нет… нет… не похоже, вряд ли… – бормотал он, разворачивая перед собой этот длиннющий лист, как папирусный свиток.

– Ну вот, – наконец-то доложил он, – нет твоего Коробейникова. Рада?

Майор отложил свиток, и Лариса сама взяла его в руки, кивнув вместо ответа. Быстро просмотрев весь список происшествий, она убедилась в том, что майор прав.

Однако она все же остановилась взглядом на одной из фамилий. Зажмурив глаза, словно они у нее сильно устали за день, Лариса снова проверила себя: так и есть, не показалось.

Ничего не сказав, однако, Карташову, она поспешила распрощаться с ним и поехала домой, отказавшись от длинных проводов и распития кофе.

Лариса чувствовала себя на взводе. Она буквально неслась домой на своем «Вольво». Впереди маячили чашечка кофе, сигарета и покой. А покой был ей необходим. Ведь ей предстояло подумать о том, как она сообщит своей новой знакомой по имени Лена, что ее Виктора больше нет.

Виктора убили вчера рядом с его домом. Застрелили из винтовки. Именно это сухое сообщение в милицейской сводке новостей за день и заставило ее зажмуриться в кабинете Карташова.

Глава 3

Она потом не помнила, как доехала и как легла спать. Да и помнить, собственно, не желала. Лариса тем вечером очень постаралась уснуть, и ей это удалось. С грехом пополам. Потому что внезапно заверещавший телефон вмиг разрушил все ее мечты о покое. Взяв трубку, Лариса, однако, услышала только короткие гудки.

Выругавшись в адрес неизвестного, она закинула трубку под диван и уснула. Только для того, чтобы, как ей показалось, почти сразу же проснуться от нового звонка.

Открыв глаза, она с удивлением увидела, что ее настенные часы показывают девять утра.

«Господи, вот это я проспала! Но кому я так рано понадобилась? Какому еще… – ругалась мысленно Лариса. – Если это опять тот же телефонный террорист, что и накануне вечером, постараюсь выяснить, с какого номера звонили».

Чисто технически это было просто сделать – не класть трубку и позвонить Карташову с мобильника. А там – уже дело техники.

Однако на проводе был сам бравый майор.

– Привет, я тебя не разбудил? – бодрым голосом осведомился он.

И, не выслушав ее ответ, продолжил:

– Для тебя есть новость.

– Какая? – хрипло спросонья спросила Лариса.

– Труп, – коротко ответил Карташов.

– Олег Валерьянович, какие трупы? – простонала Котова. – Тебе что, на дежурстве скучно? Ты мне решил о всех свежих трупах докладывать? Мне со своими делами бы разобраться…

– Лара. – Голос майора был какой-то уж слишком загадочный. – Ты вчера мне, кажется, говорила, что какой-то директор затерялся на волжских берегах? А у нас – не просто труп, а утопленник! Причем кто-то очень постарался, чтобы он таковым стал.

Лариса даже подпрыгнула на диване. Какой уж тут сон! Впрочем, она подозревала, судя по голосу Карташова, что это еще не все. И оказалась права.

– Но это еще не все, – слово в слово подтвердил он ее мысли. – На всякий случай я позвонил жене Коробейникова для опознания.

– Ну и…

– И она его опознала, – выдохнул Олег. – Но я думаю, прежде чем делать какие-либо выводы, ты должна сама посмотреть на этого директора. Подъедешь? Знаешь куда?

– Ага, – без энтузиазма ответила Лариса и, отключившись, побрела в ванную.

Посещение морга с утра не входило в список любимых занятий Ларисы. Но она тут же успокоила себя мыслью о том, что, если бы предложение посетить это заведение поступило вечером, легче бы ей не стало. И отметила для себя, что во всем нужно искать положительные моменты, чтобы чердак окончательно не съехал набекрень. Она машинально накрасилась, оглядела себя в зеркало и пришла к выводу, что для своих почти сорока еще весьма и весьма ничего. А что ей оставалось делать?

В настроении совсем не лирическом она примерно через час подъехала к месту свидания с Олегом. Майор нетерпеливо маячил перед замшелым входом в скорбное заведение и покуривал.

– Не могу сказать, что я рада тебя видеть, – призналась Лариса. – Пейзаж, знаешь ли, не располагает.

Карташов кивнул в знак согласия.

– А сейчас твой оптимизм еще больше поугаснет, – великодушно предупредил он и подал Ларисе руку.

Они прошли по коридорам, выложенным плиткой. Впереди шествовал сморчкообразный служитель. Вскоре они зашли в большую комнату. Открывшаяся картина, мягко говоря, взор не радовала. Ряд каталок, накрытых серыми простынями, светло-зеленые стены, холод, вызывающий весьма мрачные ассоциации.

– Посмотри вот сюда, – привлек внимание Ларисы майор, подведя ее к одному из столов и приоткрыв простыню.

Котова в ужасе отшатнулась. Лица, можно сказать, просто не было совсем, а тело изуродовано до безобразия.

– Эксперты не исключают того, что перед тем как он утонул, его изрезали ножом, – сказал Карташов. – Хотя это и спорно. Очень сложно что-либо утверждать.

– Да его и опознать-то нельзя! – воскликнула Лариса. – Никак. Ни по каким признакам.

– А жена опознала, – хмуро сказал Карташов.

– И как же она это сделала?

– Сослалась на какие-то особые приметы. Прижала платок к глазам, прослезилась. Ну, словом, все остальное как обычно.

– Какие же тут могут быть особые приметы? – Лариса даже поворачиваться в сторону трупа не стала, сделав едва заметное движение головой, чтобы Карташов понял, что она имеет в виду.

Олег вместо ответа только развел руками. А Лариса тут же подумала, что ей явно пора наведаться к Валентине Егоровне Коробейниковой. Поговорить с ней было просто необходимо.

– Ну что, Олег Валерьянович, пойдем? – вздохнула Лариса.

– Пожалуй, – вздохнул в ответ Карташов.

Расстались они так же быстро и скомканно, как и встретились. Разговаривать обоим не хотелось.

Отбросив все условности, Лариса скорехонько понеслась к Коробейниковым. Семья бизнесмена проживала в новом доме с охраной и домофоном. Но Лариса не стала общаться через домофон. Ей не нужны были ответы, заготовленные заранее, хотя бы и за пять минут. Присмотревшись внимательно к кнопкам, она без труда вычислила код и открыла дверь: используемые цифры всегда чуть грязнее остальных.

Все квартиры были двухуровневые – здесь жили непростые граждане города. Даже холл был будто из какого-то сериала: по бокам стояли кадки с пальмами, правда искусственными, а в середине лежал огромный ковер. При входе в подъезд в Ларису впился взглядом какой-то взъерошенный угрюмый пятидесятилетний мужик, одетый в темно-синий костюм.

Мужик стоял посреди холла, заложив руки за спину, словно пряча за спиной что-то ужасно секретное. «К примеру, пистолет», – подумалось Ларисе.

– Вы к кому, девушка? – неожиданно тихим голосом спросил он и шагнул ей навстречу. – Вы тут не живете. Я всех знаю.

– Я в девяносто вторую, к Коробейниковым, – честно ответила Лариса, и мужик как-то враз поскучнел.

– А-а-а, ну да, – протянул он и добавил тише и со значением: – Горе-то какое…

«Ого, вот это осведомленность! Труп ведь нашли только к утру. Надо будет на обратной дороге обязательно заглянуть к этому дяденьке, пообщаться», – заходя в лифт с огромными зеркалами, подумала Котова.

Дверь квартиры девяносто два открылась сразу, как только Лариса нажала на кнопку звонка.

– Входите, вы из похоронного бюро? – спросила полноватая блондинка, весьма неплохо сохранившаяся для своих сорока с лишним лет.

«Из похоронного бюро?» – Лариса даже рот открыла от удивления и на секунду забыла, зачем вообще сюда пришла.

«Вот это оперативность! И к чему такая спешка?» – зароились у нее мысли. Судя по виду стоявшей перед ней женщины, она только что приехала откуда-то домой и совсем не походила на убитую горем вдову.

Тут в ее лице что-то изменилось, и Лариса поняла, что ее узнали. Узнали… Странность, однако, заключалась в том, что Лариса-то Коробейникову видела впервые.

– Вы кто? – резко спросила Валентина Егоровна, и в голосе ее уже зазвучала настороженность.

– Меня зовут Лариса, и мне надо с вами поговорить, – честно призналась Котова.

– Вы из милиции?

– Нет, я частный детектив. – Тут уже Лариса явно лукавила, но это была единственная разумная в этой ситуации фраза. – Меня наняла ваша дочь, чтобы я нашла ее отца.

– Оля вас наняла? – Женщина поиграла бровями и презрительно надула губы. – Да она еще ребенок!

В интонации Коробейниковой зазвучали хорошо знакомые Ларисе базарные нотки, характерные для торговых работников и бизнесменш мелкого пошиба.

– И что же, вы нашли ее отца? – поинтересовалась Коробейникова, не скрывая своего презрения к племени частных детективов вообще и к Ларисе Котовой в частности.

– Пока еще нет.

– Я могу вам помочь, девушка, – с сарказмом произнесла Валентина Егоровна. – Интересно получается – частный детектив не в состоянии решить проблему!

– И где же он? – перебила Лариса.

– В морге.

– Вы уверены?

– Дамочка, что вы себе позволяете! Я только что была на опознании! – возвестила Коробейникова.

– И вы его опознали? – Лариса продолжала изображать из себя недотепу.

– Конечно.

– Простите, а по каким приметам?

Коробейникова даже раздулась вся от возмущения, но Лариса предупредила ее:

– Может быть, вы позволите мне пройти, и мы сможем поговорить нормально?

После пятисекундной заминки Валентина Егоровна отошла, сделав жест рукой в сторону комнатной двери.

– Прошу.

Лариса прошла в гостиную и оценила обстановку квартиры. В принципе у нее дома, может быть, интерьер не уступал увиденному, но здесь было довольно мило. С одной стороны стена была полукруглой и состояла почти вся из огромных окон. Мебели было мало, но сразу бросалось в глаза, что стоит она достаточно дорого.

– Я не люблю заниматься домом, – как бы читая мысли собеседницы, сказала Коробейникова, и тон ее слегка помягчел. – Это все обставлял Лева.

– Давно вы переехали сюда?

– Какое там давно! Года два как! – снова перешла на базарный тон Валентина Егоровна. – Вы думаете, так было всегда? Это в последнее время они раскрутились и пошли в гору. А до этого была обычная фирмешка. Начинали-то с отдела в универмаге!

– А почему же это они так быстро пошли в гору?

– Работали много, – поджав губы, ответила Коробейникова. – Лев, бывало, и ночевал в офисе. Хотя дела мужа меня мало интересовали – своих хватает.

– А вы работаете?

– В банке «СТЭП», слышали такой? Самый надежный, между прочим. Рекомендую.

– Я думаю, не простым клерком…

Коробейникова посмотрела на Ларису как на законченную дуру.

– Управляющей, – ответила она, выдержав паузу.

Лариса уважительно кивнула и мягко вернулась к основной теме дня:

– Так мы не закончили. Как же вам удалось опознать труп? Я тоже была в морге, и я не смогла бы этого сделать.

– А вы что, являлись его женой? – язвительно поинтересовалась Валентина Егоровна. – Я знаю то, что не может знать никто больше. Я вам говорю, – произнесла она со значением, – это мой муж!

– А вы не знаете, у него была любовница? – неожиданно сменила тему Лариса.

И Валентина Егоровна моментально окрысилась и зачем-то сболтнула глупость:

– Да вы что! Какая любовница! Он мог-то по великим праздникам: раз в год.

– Может быть, это он с вами мог раз в году, – пробормотала Лариса, но, к несчастью, была услышана.

– Вот что, милочка, убирались бы вы отсюда. – Теперь голос Валентины Егоровны напоминал шипение змеи. – Я и так уделила вам много времени.

– Еще одну минуточку. Могу я видеть Олю?

– Нет! Идите отсюда! – выкрикнула Коробейникова, и лицо ее покраснело.

– А вы уверены, что ваш муж сам утонул в Волге и ему никто не помог это сделать? – упрямо продолжала Лариса.

– Уверена, – отрезала Валентина Егоровна, смахивая раздраженно пыль с книжного шкафа. – И в ваших услугах мы не нуждаемся. Развелось тут детективш всяких…

Лариса, внимательно посмотрев на собеседницу, нашла, что углублять с ней конфликт, пожалуй, не стоит. Она просто пожала плечами и направилась в прихожую, удивляясь, что же это так разозлило хозяйку? Уходя, она не стала хлопать дверью, посчитав это признаком дурного тона. Хотя сделать это ей очень хотелось.

Выйдя из лифта внизу, она прямиком направилась к угрюмому охраннику. На этот раз он не обратил на нее никакого внимания. Лариса подошла ближе и заметила у него на груди бейджик, на котором прочитала: «Иван Аркадьевич, вахтер-охрана». Котова с трудом удержалась от смеха. Более достойного наименования найти было, по-видимому, нельзя.

«Вахтер-охрана» занимался очень важным делом: он что-то подсчитывал на калькуляторе, зажимая его в кулаке. Бросив на Ларису быстрый взгляд, охранник поморщился и спрятал калькулятор за спину.

– А вы к Коробейниковым ходили? Ну, и как они там? – задал он абсолютно ненужный вопрос.

– Да ничего, лучше даже, чем ожидала.

– Такое несчастье! Бабу его жалко. Совсем молодая еще! – «Вахтеру-охране», похоже, было явно скучно.

– Да, – поддержала Лариса разговор. – Наверное, такая порядочная семья.

– Да уж какая порядочная! Здесь порядочные не живут, – буркнул Иван Аркадьевич. – Вот вы-то с виду будто ничего, а тоже туда шастали. Зачем, спрашивается?

«Кто это из нас задает вопросы?» – подумалось Ларисе.

– И много вас тут к ним шастает, – продолжал ворчать Иван Аркадьевич. – Все солидные люди вроде бы, да все к Валентине. Может, любовники? Хотя зачем домой-то приходить?

В логике ему отказать было трудно.

– А выходные они дома проводят или уезжают? – продолжила со своей стороны расспросы Котова.

– Уезжают, – охотно ответил вахтер. – Правда, чаще всего по отдельности. А в эти сам-то вообще не приходил. Зато Валентина-то уж больно довольная выскочила.

– А когда вернулась?

– Валентина-то? – серьезно переспросил Иван Аркадьевич. – Да в воскресенье к вечеру и вернулась, правда, задумчивая какая-то была. А вы чего это все расспрашиваете?

Он явно запоздало нахмурился. В ответ Лариса просто примирительно улыбнулась:

– Спасибо вам, Иван Аркадьевич, мне пора. До свидания.

– Ну-ну, – буркнул охранник и отвернулся.

Выходя из дома Коробейниковых, Лариса никак не могла отделаться от мысли, что она что-то упустила. Мелькнула какая-то ниточка и ушла. Это чувство неудовлетворенности оставалось всю дорогу. Она решила посетить Лену Охотникову. Такие вещи, как весть о смерти любимого, лучше сообщать не по телефону.

Квартира Охотниковой была самой обычной хрущевкой. Хозяйка, не спрашивая, открыла дверь и, совершенно не удивляясь, пропустила Ларису в комнату.

Она уже обо всем знала. Ларисе не пришлось подыскивать слова. Охотникова сразу же тихо сказала:

– Виктора больше нет.

– Я знаю, – легонько дотронулась до рукава девушки Лариса.

– Я прошу вас, найдите того, кто это сделал! – со слезами на глазах умоляюще воскликнула Лена. – Я понимаю, что это практически нереально – киллеры не оставляют следов. Да меня и не интересует, кто убил. Главное – кто заказал? Я смогу вам заплатить.

– Я постараюсь, – коротко ответила Лариса.

– Я заплачу сколько надо. Обязательно заплачу, – заверила со своей стороны Охотникова.

– Дело не в этом, – отмахнулась Лариса. – Убийцу Виктора я буду искать в любом случае.

Расследовать две смерти – Коробейникова и Савельева – одновременно было трудно. Вот если бы они были связаны между собой. Но сейчас это нельзя было ничем подтвердить.

Главное же было в том, что у Ларисы появилось то самое азартное настроение, в котором она обычно пребывала, когда начинала какое-либо детективное дело.

Это настроение так захватило ее, что она проскочила на своем «Вольво» на красный свет и тут же услышала свисток. Ну, как не вовремя! Не выходя из машины, она протянула дорожному инспектору сто рублей, извинилась и понеслась дальше.

Котова мельком взглянула на часы. Они показывали десять. Вообще-то Лариса намеревалась опять посетить фирму «Симерс». Но не много ли событий за одно утро? И она направилась в свой ресторан. В конце концов, на работе тоже надо было появиться – хотя бы проверить, как идут дела. И еще – осмыслить все происходящее в тишине и уединении Зеленого кабинета.

* * *

В ресторане «Чайка» все было спокойно. Если не считать, конечно, вечно недовольного администратора Дмитрия Степановича Городова. Он, пожалуй, в эти утренние часы был единственным возмутителем спокойствия. Он распекал за нерадивость охранника и официантку.

Первый равнодушно выслушивал администратора, зная, что гнев его быстро пройдет, если не обращать на него внимание, но вторая пыталась оправдаться, говоря, что не виновата. Собственно, вся ее вина состояла в том, что она уронила блюдо с едой, столкнувшись со Степанычем в служебном коридоре. И не просто уронила – в результате столкновения соус попал на новые джинсы господина Городова, которые он только вчера по сходной цене прикупил на базаре.

– Сколько раз я говорил, чтобы ты ходила не там, а здесь! – с параноидальной настойчивостью в голосе утверждал Степаныч, указывая крючковатым красным пальцем на правильный, по его мнению, маршрут официантки.

– Но мы всегда так ходим, Дмитрий Степанович! – возражала официантка.

– А я говорю, что ходить нужно там! – возражал администратор. – Там удобнее, черт возьми! И вам удобнее, и клиентам! Сто раз говорил!

– Да как же удобнее? – разводила руками официантка. – Так длиннее, и два поворота.

– Там – удобнее! – негодуя, настаивал Степаныч, грозя пальцем и нервно кося взгляд на испачканные джинсы.

Перепалка закончилась в конце концов тем, что вконец раскрасневшийся Степаныч яростно махнул на провинившуюся рукой, пробурчав в сторону что-то типа «корова неуклюжая». Эту фразу официантка не услышала, зато она прозвучала весьма отчетливо для Ларисы. И та, воспользовавшись ситуацией, пригласила Степаныча в свой кабинет для разговора.

– Вы в последнее время, Дмитрий Степанович, некорректны с персоналом, – строго заметила Лариса, как только дверь за администратором закрылась.

– Ни фига себе! – Степаныч вытаращил на Котову свои воспаленные зенки. – Эта старая обезьяна будет ходить, где ей заблагорассудится, и пачкать мне штаны, а я что – молчать, что ли, должен?

Возмущению Степаныча не было предела.

– А что касается охранника, то он всегда ртом мух ловит. Всегда газету читает, как будто здесь изба-читальня! Сегодня пропустил одного бомжа, который чуть не спер салфетки со столов.

– Хорошо, насчет охранника согласна, – кивнула Лариса. – Но официантку-то за что?

– Пятьсот рублей отдал за штаны! Пятьсот рублей! Это же такие большие деньги, Лариса Викторовна, такие большие деньги! – Городов выглядел в этот момент старым евреем-сапожником, у которого злые мазурики сперли ночью несколько пар сапог.

– Успокойся, Степаныч, – парировала Лариса. – Улучшить свое благосостояние ты сможешь с сегодняшнего дня. На несколько дней ты остаешься главным в ресторане.

– А я кто? Да я здесь… Да без меня… – вскипел снова администратор.

– Вот и докажешь все это, – оборвала Лариса.

– А оплата? – После некоторой паузы Степаныч решил повернуть ситуацию в выгодное для себя русло и в предвкушении приятного ответа начальницы даже плотоядно облизнул губы.

– Двойная, – тут же ответила Лариса.

И, не дожидаясь следующего вопроса, который непременно бы прозвучал – Степаныч был очень любопытным, – с улыбкой сказала:

– Дела. Очень важные. Несколько дней… Все, можешь идти.

И бросила в спину уже удалявшемуся администратору:

– А с персоналом поаккуратнее все же, прошу тебя. Перед официанткой лучше извинись.

– Вы же знаете, Лариса Викторовна, я никогда не извиняюсь. Предпочитаю слову, так сказать, дело, – проворчал Степаныч.

– Вот иди и делай, – подвела итог Лариса. – Кстати, распорядись о том, чтобы мне подали завтрак в Зеленый кабинет.

Через пятнадцать минут она, просмотрев наскоро служебные бумаги, проследовала в Зеленый кабинет и параллельно с поглощением завтрака начала раздумывать над тем, что подбросила ей судьба в последние два дня.

Она, собственно, не пришла к какому-либо вразумительному объяснению происходящего. Количество вопросов, которые нужно было разрешить, росло в геометрической прогрессии. И Лариса решила подвести черту.

Итак, в наличии имеется: труп рекламного агента Виктора Савельева, убитого ни много ни мало киллером. Причем киллером высокого класса, а следовательно, и с высокой оплатой труда. Это, правда, можно было сделать и бесплатно, но только в том случае, если у убийцы с Савельевым были личные счеты. Но какие могут быть личные счеты у киллера и рекламного агента? Значит, кто-то заказал его? Мотивы пока не понятны, зацепок нет.

Далее, имеется труп, предположительно Льва Борисовича Коробейникова, опознанный женой. Но как можно опознать кусок мяса, остается непонятным. Будь ты хоть любовницей, хоть женой. Спрашивается, зачем стоило опознавать чье-то тело, если муж всего лишь пропал? Он же может, в конце концов, вернуться хоть сейчас. Значит, уважаемая Валентина Егоровна уверена, что муж не вернется. Следовательно, или она сама же постаралась, чтобы он канул в Лету, или же существует некий договор двух сторон о так называемом исчезновении. Выходит, Льву Борисовичу выгоднее быть мертвым, чем живым, но почему? Это второе совершенно непонятное звено.

Разложив все по полочкам, Лариса решила, что сейчас важнее действовать, чем размышлять при полном отсутствии ясности. И, кинув в сумочку свой обычный дамский набор, отправилась в рекламное агентство «Тарг».

Оно занимало первый этаж старого трехэтажного особняка недалеко от набережной. Внутри было довольно уютно – скромно, но со вкусом. Лариса не стала заходить к начальству и решила сразу пойти в «народ».

Она вошла в небольшую комнату, где работал кондиционер, стояло несколько столов, за которыми и сидели, по всей видимости, рекламные агенты. На отдельном столике располагались чашки, сахар и электрический чайник «Самсунг». Вот, пожалуй, и все, что можно было сказать про это помещение.

В комнате находились в основном девушки. Одна из местных красавиц демонстрировала новую юбку и босоножки. При каждом шаге она так высоко поднимала ногу – наверное, чтобы лучше рассмотрели босоножки, но юбка тоже поднималась по самое «не хочу». Таким образом демонстрировалось еще и нижнее белье, что вызывало одобрительные возгласы двух единственных парней, сидящих в углу комнаты. И надо полагать, что в действительности вся эта демонстрация была устроена ради них.

Лариса кашлянула, чтобы обратить на себя внимание. Девушка нехотя опустила свою в очередной раз поднятую ногу и также нехотя опустилась на стул.

– Что вы желаете? Рекламный ролик по телевизору или колонку в газете? Может, организовать рекламу на транспорте? На какую сумму вы рассчитываете? – дежурная улыбка не сходила с лица девушки.

– Да я, в общем-то, несколько по другому делу, – призналась Лариса. – Я хотела бы поговорить о вашем коллеге, Викторе Савельеве.

В комнате сразу воцарилась равнодушная тишина, которая была хорошо объяснима – тетенька пришла в агентство явно не по делу.

– А что Виктор? – спросила брюнетка с васильковыми глазами. – Что-нибудь случилось?

Брюнетка была бы, пожалуй, красавицей, если бы не очень большой нос. И ее интонация говорила о том, что она, похоже, действительно ничего не знала о происшедшем с коллегой.

– Я бы хотела с ним поговорить, – начала издалека Лариса.

– Да его уже второй день нет. Болеет, наверное, – сказала брюнетка.

– Ага, любовная лихорадка называется, – подал язвительный голос один из парней. – У него ведь скоро свадьба.

При этих словах васильковые глаза сразу погасли. Что не ускользнуло от внимания Ларисы.

– Вдруг его невеста убежала, – не унимался все тот же голос. – А он ее нашел и сейчас, наверное, караулит сидит. Чтобы снова не сбежала, так сказать.

Парень, скорее всего, обладал буйной фантазией и совсем развеселился. Для него, похоже, сама мысль о свадьбе была очень забавной – поскольку сам, наверное, в ближайшие тридцать лет жениться не собирался. Да и с его внешностью он пользовался, видимо, бешеной популярностью у противоположного пола. Молоденькие девочки любят таких «бойфрендов». Так что одна мысль, что он будет кого-то караулить, вызывала у него смех. Поэтому он с удовольствием издевался над своим коллегой.

– Дело в том, что Виктор Савельев убит. – Лариса решительно сделала радикальный шаг в разговоре с рекламными агентами.

И, заметив, как вытянулось лицо у «бойфренда», продолжила в полной тишине:

– И убит, надо сказать, достаточно распространенным в наше время способом, а именно, киллером. Кто-нибудь может мне ответить, кому…

Лариса не успела договорить. Ее эффектная речь была прервана вскриком. Брюнетка с васильковыми глазами тихо сползала со стула.

Ее коллеги, бросившись к ней, пытались привести ее в чувство. Кто-то стал брызгать водой, а кто-то лупил по щекам. Какой-то из этих способов все же возымел свое действие, и девушка открыла глаза, которые тотчас же наполнились слезами.

– А вы что, из милиции? – обернувшись, быстро спросил «бойфренд».

– Нет, не из милиции. Я веду расследование частным образом. Проще говоря, я – частный детектив.

Эти слова возымели потрясающее действие. Даже «васильковые глаза» на какое-то время перестали плакать. Они, наверное, впервые видели живого частного детектива. Первым пришел в себя «бойфренд».

– Вот это да! – Его глаза смотрели на Ларису почти влюбленно.

В его коллекции наверняка никогда не было частного детектива – за это Котова могла ручаться. И среагировал он довольно быстро. Дело в том, что Лариса, несмотря на свой возраст, выглядела очень молодо и привлекательно. И в глазах юнцов в том числе.

– А не поговорить ли нам где-нибудь в другом месте? – галантно беря Котову за локоть, проворковал «бойфренд». – Я думаю, мне есть что вам сказать.

«Спать с тобой не буду. Не дождешься. Ты не в моем вкусе», – бросая быстрый взгляд вокруг, подумала Лариса.

Остальные обитатели комнаты все еще суетились около Наталии, как кто-то назвал ту самую брюнетку с голубыми глазами. Поэтому против беседы в другом месте Лариса не имела ничего против. И уже через несколько минут они устроились в одном из многочисленных летних кафе, вырастающих на улицах Тарасова подобно грибам после хорошего дождя.

– Как насчет пива? – осведомился галантный спутник.

Лариса отказалась от пива, прикинув, сколько народу сидит в конторе, и решив, что, если с каждым пить пиво, на сегодняшний день все дела, пожалуй, можно отложить. А этого делать было ну никак нельзя.

– Кстати, меня зовут Лариса, – представилась Котова.

– А меня Артем.

– Очень приятно познакомиться. Так что вы хотели мне сказать?

Официант принес тем временем по стакану сока.

– Вы знаете, Виктор всю последнюю неделю ходил сам не свой, «летящий» какой-то был, – начал свой рассказ Артем. – Я обращался к нему пару раз с вопросами, но он отвечал настолько невпопад, что я просто обиделся и отстал.

Обиды Артема, однако, интересовали Ларису меньше всего, и она спросила:

– И что?

– Да ничего, я думаю, у него проблемы с этой… Ленкой, кажется, – спокойно ответил Артем.

Лариса готова была его просто убить. Стало ясно, что он не хотел ничего сказать по существу, а просто морочил голову. Но она мысленно решила: «Раз уж ты меня сюда притащил, то будешь разговаривать как миленький». И методично начала свои расспросы:

– Вы знали Ленку?

– Видел пару раз. Так, в общем-то, ничего, симпатичная, – охотно ответил Артем и не забыл прибавить: – Но вот вы гораздо лучше.

Лариса чуть заметно усмехнулась – парень в принципе грамотно себя вел с точки зрения штатного соблазнителя, но на нее подобные приемы не действовали.

– А на работе у него не было неприятностей, проблем? – пропустив комплимент мимо ушей, продолжала она.

– Да какие у нас могут быть проблемы? – скривился Артем. – Клиент не может не заплатить. Деньги мы берем заранее.

– Вы тоже работаете рекламным агентом?

Тут Артем посмотрел на Ларису как на полную дуру и даже губы немножко надул.

– Я не коммивояжер, – сказал он напыщенно. – Я – модель.

«Ой, простите, пожалуйста, как же я это так оплошала!» – чуть было не вырвалось у Ларисы.

– А тот парень, который сидел рядом с вами?

– Денис тоже модель, – равнодушно ответил Артем. – Агентом у нас только Виктор был. А может быть, вечерком в «Ариадну» сходим?

– А с начальством какие отношения были у Виктора? – не обращая внимания на настойчивость молодой модели, продолжала Лариса.

– Вообще-то нормальные, вот только последние дни он что-то в кабинет к начальнику зачастил. Наверное, на свадьбу отпрашивался, – опять хихикнул Артем.

Мысль о свадьбе явно его веселила.

– Да только, похоже, не отпускали его, – продолжил он не без ехидства.

– Почему?

– Сумрачный какой-то выходил и ни с кем не разговаривал, даже с Наташкой.

– А Наташка – это кто?

– Да вам лучше с ней и поговорить. Тайная его воздыхательница… Та самая синеглазая, что хлопнулась в обморок. Ну, так как насчет вечера?

Он явно терял интерес к Ларисе и просто для проформы решил использовать свой последний шанс.

– Да нет, извини, не получится, – решив, что пора заканчивать бодягу, ответила Котова. – Работы слишком много. А сейчас я, пожалуй, пойду за Наташкой. Ее, наверное, в чувство уже привели.

Вскоре она вошла в знакомый уже коридор. Здесь царила полная тишина. Однако внимание Ларисы привлекли голоса в его конце. Там, по ее наблюдениям, должен был находиться кабинет директора.

Подслушивать, конечно, нехорошо, этому еще в детстве учили, но что сделаешь, если люди говорят гораздо откровеннее, когда тебя не видят.

И Лариса, отбросив все условности, на цыпочках подкралась к двери, где действительно было написано «Директор». «Н-да, видел бы меня сейчас Артем!» – усмехнулась она. Тут она заметила сбоку какую-то деревянную пристройку. Это был хозблок, построенный здесь совсем недавно: здание-то все каменное. Дверь туда была не заперта, и Лариса оказалась среди швабр, тряпок, ведер и каких-то коробочек.

Ей просто потрясающе везло: слышимость была отменная. Судя по голосам, разговаривавших было двое, и тема разговора заставила Ларису напрячься.

Она прижала ухо к стене и прислушалась.

– Куда Савельев подевался?

– Да хрен его знает, второй день не появляется. Я думал, ты его куда послал.

– Я бы послал, да туда он не дойдет, – хохотнул один из голосов. – У меня работа стоит, клиенты недовольны, а он куда-то запропал… У него дома телефона нет?

– Нет, все поставить хотел, а тут вот жениться собрался – теперь вроде бы не до телефона ему.

– Ну, тогда пошли кого-нибудь. А то сам пойдешь мне девочек искать, да и мальчиков тоже. И чтобы все было как надо. У Виктора уж больно здорово получается.

– Да ладно, Диман, не суетись. Сейчас позову кого-нибудь.

Наверное, он выглянул в коридор, так как дверь скрипнула, и крикнул:

– Света, Наташа, зайдите, пожалуйста.

Спустя некоторое время в кабинет вошла Наташа. По крайней мере, ее голос Лариса узнала.

– В чем дело, что случилось? Почему такой вид? – сразу накинулись на нее двое мужчин. – Что вы там не поделили? У меня к тебе дело есть небольшое. Ты знаешь, где Виктор Савельев живет?

– Да, но…

– Вот и прекрасно. – Мужской голос звучал безапелляционно. – Сходи к нему, узнай, что случилось, и, лучше всего, приведи его сюда. У меня к нему поручение.

– Я уже знаю: он убит, – еле слышно проговорила Наташа.

– Кто убит, Наташенька? Я тебе про Виктора говорю!

– Виктор убит. – Голос Наташи прозвучал громче и даже как-то окреп.

– Что?! Как?! Когда?!

– Киллер.

– Что «киллер»? – рявкнул все тот же голос. – Объясни четко и спокойно: почему ты говоришь, что Савельев убит?

– Тут женщина приходила одна, – всхлипывая, сказала Наташа. – Она представилась частным детективом… Так это она сказала, что Витю убил киллер… Застрелил то есть…

– Как застрелил? – возник в разговоре другой голос. – Почему застрелил?

– Ерунда какая-то, чушь… – вторил ему первый.

Потом наступила пауза, в течение которой Лариса слышала только всхлипывания Наташи. Ей снова стало плохо.

– Воды дай ей, что ли, пусть успокоится! – раздраженно воскликнул Диман.

– Сейчас.

Послышался звук наливаемой воды, и спустя полминуты облегченный вздох.

– Все, спасибо, Наташа, иди пока.

В комнате воцарилась минутная тишина: видно, ждали, пока она выйдет.

А Лариса в своей каморке еле дышала, боясь пошевелиться. Руки и ноги ее затекли, и она вот-вот должна была чихнуть от пыли. Но уйти она уже просто не могла.

«Да, пожалуй, если бы я была в комнате, то этого точно бы не услышала», – подумала она.

– Слушай, Диман, это мне совсем не нравится! – Шепот был зловещим. – Никто не будет нанимать киллера, если это обычная бытовуха.

– Подожди, Толян, успокойся, – возражал собеседник. – Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя. Я вообще не понимаю, кому это надо. Хотя… Может, кто-нибудь прознал о левых делах, ну, и там… ревнивые мужья, жены, любовники и прочее. Народ у нас горячий.

– Да брось ты! – оборвал Толян.

– Чего брось! Ты думай о том, кем его заменить!

– Найдем, – пробурчал Толян.

– И думай, что делать будешь, когда менты придут.

– А что делать? Положительные характеристики дам, и все. До большего все равно никто не докопается.

– Ладно, мне пора, – вздохнул Диман. – Пойду я. А ты разруливай здесь все. Я позвоню завтра…

Лариса начала соображать, что речь идет о чем-то весьма интересном и не предназначенном для посторонних ушей. Однако что это было конкретно, понять она не могла.

«Рассказать Карташову, что ли? – подумала она, выходя осторожненько из своего укрытия. – Пусть займется этими так называемыми «левыми делами»… Но нет, сейчас необходимо идти по горячему следу. И первым шагом должен стать разговор с Наташей, на которую известие о смерти Виктора произвело такое сногсшибательное впечатление.

Зайдя спустя минуту в комнату рекламных агентов, она нашла почти все без изменения. Только лица теперь у всех были хмурые. «Бойфренд» Артем при появлении Ларисы вяло улыбнулся. Но она сразу же подошла к Наташе.

– Вы не могли бы со мной поговорить? – мягко спросила Котова.

– Могла бы, – равнодушно ответила та.

– Может быть, выйдем отсюда?

– Может, выйдем…

Она как сомнамбула встала и пошла к двери. На полпути обернулась и сказала, обращаясь ко всем в комнате:

– Пойду отпрошусь. Все равно я работать не могу.

Лариса со своей стороны решила, что такой вариант ее больше всего устроит.

Через пять минут они с Наташей выходили из агентства. Поблизости скучала Ларисина машина. Повинуясь скорее интуиции, чем логическим расчетам, Котова решила поговорить с Наташей более обстоятельно. И пригласить ее в свой ресторан. Но потом на всякий случай, чтобы не раскрывать преждевременно свои карты – все же она представилась частным детективом, – остановила свой выбор на летнем кафе.

Наташа против этого не возражала.

– Вы хотели поговорить о Викторе? – спросила она, как только они уселись за столик.

– Да, я хотела бы узнать, какие у вас были отношения.

– У нас? – В васильковых глазах Наташи отразилось смущение.

– В коллективе, – уточнила Лариса.

– Виктор был, ну как вам сказать… – Наташа на минутку задумалась. – В общем, своим.

– Это как понять?

– С ним было легко, причем абсолютно всем: и нам, и начальству, и клиентам. Все постоянные клиенты старались работать только с ним. Даже с Артемкой у него были хорошие отношения.

– А что, Артемка такой страшный?

– Нет, скорее скользкий, – качнула головой Наташа. – Если раз ты ему хоть в чем-то откажешь, то становишься «человеком-невидимкой»: тебя нет, ты – ноль.

– Значит, я тоже – ноль, – не выдержала Лариса и улыбнулась, вспомнив, как недавно «клеил» ее Артем.

– Что?

– Это просто рассуждения вслух. Продолжай, пожалуйста. Виктор много получал?

– Ну, я не знаю… Понятие «много» или «мало» у каждого свое. Но зарплата у него была больше всех. И этому завидовали. А чему завидовать – он гонял по городу целый день. А другие сидели в конторе и ждали, когда кто-нибудь придет.

– Виктор занимался только поиском клиентов? А кто делал саму полоску в газете или ролик по телевизору?

– Он и делал. Он вообще классно снимает на камеру. Можно сказать, профессионал.

– А что представляют собой ролики? – спросила Лариса, глядя Наташе прямо в глаза.

– Обычные рекламные ролики. Ну, там на фоне продукции какой-нибудь фирмы снимаются или Артем, или Денис. Или девчонки.

– И все? – Лариса напряженно выжидала.

Наташа была явно смущена и растеряна.

– А что еще-то? – пробормотала она. – На что вы намекаете?

– Ну, мало ли что можно снимать на камеру, – уклончиво произнесла Лариса.

– Нет, у нас только ролики, – покачала головой Наташа. – Если вы хотите подробнее узнать, то это нужно с Артемом разговаривать.

– Хорошо, Наташа, давай сменим тему разговора, – согласилась Лариса. – Как ты думаешь, кто это мог сделать? Я имею в виду убийство Виктора. Может быть, у него враги были? Или не поладил с кем?

– Нет, я уже говорила, что ему завидовали, но чтобы убивать? – заторопилась Наташа. – Я могла бы понять, вернее, этого, конечно, нельзя понять… если бы его там зарезали или избили. Может, кто-то по пьянке, или там ограбить хотели, ну я не знаю… Но киллера нанять… Это, наверное, очень дорого стоит?

Во взгляде голубых Наташиных глаз была такая наивность, что Лариса поняла – если «Тарг» и занимается какой-нибудь «левизной», то она об этом наверняка ничего не знает.

– Вот только… – Наташа задумалась, – …не знаю, важно это или нет, но в последнее время он очень мрачный ходил и все время вертелся около кабинета шефа. И разговаривали они всегда подолгу, а разобрать ничего нельзя было.

– То есть как разобрать? – не поняла Лариса. А Наташа, поняв, что сболтнула лишнее, смутилась.

– Так ты что, прямо под дверью подслушивала? – догадалась наконец Котова.

– Нет, – Наташа даже покраснела. – У нас подсобка есть, там все слышно.

«Ого, значит, я не одна такая умная», – хохотнула мысленно Лариса и продолжила расспросы:

– А ваш шеф про это не знает? Просто поразительная беспечность!

– Я никогда раньше не подслушивала, – виновато опустила голову Наташа, будто была она маленькой девочкой и разговаривала с воспитательницей детского садика. – Это только с неделю назад. Я думала, что, может быть, он с Ленкой поругался.

– Ага, и побежал обсуждать это с начальством, – съязвила Лариса.

Но тут же об этом пожалела – Наташа опять начала плакать.

– Я не знаю, что хотела услышать, – всхлипывала она. – Вам этого не понять.

– Ну почему же?

– Мы встречались раньше, пока он эту Лену не встретил! – выдавила она из себя сквозь рыдания. – А я ее видела с другим – пожилым таким мужчиной. Они обнимались, и совсем не по-дружески.

– И ты рассказала об этом Виктору?

– Да, а он на меня наорал, сказал, что я дура и эгоистка! И думаю только о том, чтобы на Ленку наговорить. Но я точно видела, голову могу на отсечение дать!

– А когда это было?

– Точно не помню: то ли в среду, то ли в четверг, на той неделе.

– А в воскресенье его убили, – пробормотала Лариса.

– Это она его убила! – выкрикнула Наташа, и этот крик привлек внимание посетителей летнего кафе.

Лариса поняла, что разговор пора закруглять.

– Что ж, эту версию стоит проверить, – спокойно отреагировала она на эмоциональное заявление Наташи.

– Вы ее арестуете? – Васильковые глаза засияли.

«Боже мой, да это бред какой-то! Похоже, она просто ненавидит бедную Лену Охотникову и несет мне всю эту чушь только ради того, чтобы отомстить», – подумала Лариса.

– Это она, она, я точно знаю! – продолжала кричать Наташа.

– Подожди, успокойся. Скажи лучше, о чем говорил Виктор с вашим шефом.

– Я плохо слышала. – Глаза Наташи потухли, и она опять отвечала безразлично: – Про кассеты какие-то, про ролики, наверное. Анатолий Иванович ругал его за каких-то клиентов, что их мало… Вернее, говорили не про клиентов, а про какую-то Анджелу, которая их может подставить. Так, ничего интересного…

Наташа вдруг встала и робко спросила:

– Можно, я пойду? Я устала.

– Подожди. А что за Анджела?

– Не знаю, – равнодушно ответила Наташа.

– Ну ладно, иди, – разрешила Лариса. – Впрочем, может быть, мне понадобится с тобой встретиться еще раз, если в этом будет необходимость.

– Зачем? – равнодушно спросила Наташа. – Я вам уже все сказала.

Она потеряла к Ларисе всякий интерес: «частный детектив» не мог помочь ей в ее мести.

Глава 4

Анджела Краснова познакомилась с Виктором Савельевым совершенно случайно – в городском саду «Липки». Он, смазливый молодой парень, шел по аллее, рассеянно озирая окрестности. И скользнул по девушке, сидящей на скамейке, немножко усталым таким, равнодушным взглядом, словно невзначай. А потом внезапно улыбнулся и быстро щелкнул фотоаппаратом.

Анджела не успела даже заметить, как это у него получилось. Потом изобразила на лице удивленную и слегка возмущенную мину. И Виктор в этот момент щелкнул фотоаппаратом еще раз. И снова улыбнулся, на сей раз широко и доброжелательно. Потом подошел к ней и просто сказал:

– Виктор. Вы очень красиво смотритесь на фоне этой липы. Так что простите меня. Фотографии с меня – бесплатно. Завтра. Идет?

Улыбка незнакомца была настолько обезоруживающей, что Анджела не стала использовать обычную в таких случаях тактику отшивания. Она просто пожала плечами – да, мол, конечно, я неплохо смотрюсь на фоне этих лип. Понятное дело – все же не уродина какая-нибудь, а стройная высокая шатенка. Только вот какие у вас намерения, молодой человек?

А Виктор сразу же решил расставить точки над i – он сообщил, что у него, к сожалению, сейчас нет времени, он очень спешит по важному делу. И хотя был бы очень не против поболтать с ней, но сможет это сделать только завтра утром – если, конечно, очаровательная Анджелочка не против.

Это повергло Анджелу в некоторую растерянность – она ожидала настойчивых приставаний прямо сейчас, а тут – предложение о встрече завтра утром. И девушка решила, что придет.

Назавтра все было очень классно – Виктор принес фотографии, они были отменными. После непринужденной болтовни о том о сем они неплохо посидели в летнем кафе, он рассказал о своей работе, очень интересной и, кажется, денежной. И пригласил Анджелу сняться в одном рекламном ролике, который производит агентство «Тарг».

За эту работу Анджеле заплатили, и ей захотелось еще. Сама она работала в баре – барменшей. В принципе работа ей нравилась. Вечером всегда музыка, красиво. Зарплата была вроде хорошая, но вычитали за все: за разбитый стакан, даже если разбил его клиент, за сломанный стул. Такое, правда, случалось очень редко. Чаще всего – за то, что не обслужила клиента вовремя, а вечерами народу было столько, что захочешь, не успеешь. Короче, в результате в конце недели Анджела получала жалкие гроши.

Поэтому знакомство с Виктором оказалось весьма кстати. Пара роликов, в которых Анджела приняла участие, немного поправили ее материальное положение. К тому же Савельев был таким галантным, обходительным, а главное, веселым и симпатичным парнем.

Потом как-то само собой получилось, что у них возникла интимная связь. Виктор вел себя очень тактично – не торопил события, а просто в подходящий момент воспользовался ситуацией. Да и Анджела не сопротивлялась – ведь Савельев был довольно хорош собой.

А потом… Нет, сначала все было безобидно. Как-то он сказал, что у нее удивительное тело, и он хочет сделать несколько фотографий для себя. Снимал он ее, естественно, обнаженной. Для Анджелы, конечно, это было совсем неестественно – она привыкла фотографироваться одетой. Ну а затем он заставил ее принимать какие-то «неестественные позы», как она сама это называла.

Виктор же знал, что делает – он уже нескольких девушек провел через горнила своей «эротической фотографии». Потом продавал снимки друзьям и знакомым. Ну а когда у шефа Савельева возникла мысль о том, чтобы сделать «порнуху» и загнать ее любителям, то Анджела Краснова стала первой кандидатурой в актрисы.

Виктор решил, что пора. Девушка, на его взгляд, уже созрела для «повышения» по службе. Но… Краснова вдруг отказалась. Савельев вспылил, сказал ей, что она дура, и ушел.

Анджела подумала, что отношения между ними прекратились навсегда, но Виктор через несколько дней пришел снова и опять предложил сняться «на ролик» обнаженной. Сказал, что все будет прилично, и обещал много денег. Говорил, что многие голливудские звезды начинали с «Плейбоя». Уговоры продолжались долго – Виктор перемежал их с той самой непринужденной болтовней, в которой он был большой дока и мог кому угодно запудрить мозги. Анджела наконец согласилась.

Виктор все время делал ей комплименты, говорил, какая красивая у нее фигура, какие красивые у нее ноги, ну, и так далее в том же роде. Словом, нес обычные в этих случаях глупости, которым женщины, когда человек им нравится, склонны верить.

Но когда они уже, что называется, ударив по рукам, вышли на улицу, чтобы ехать на место, Анджела снова заартачилась. Виктор очень разозлился:

– Какого хрена! Уже поздно что-то менять, нас там ждут, черт побери!

Она пообещала устроить разборку, призвать милицию.

Виктор лишь усмехался в ответ.

Когда подошел автобус, он просто втолкнул Анджелу внутрь салона. Всю дорогу до студии они ехали молча.

В конце концов они, выйдя из автобуса и пройдя квартал, остановились возле ничем не отличавшегося от сотен подобных здания – старенького одноэтажного домика еще дореволюционной постройки.

Похоже, это была бывшая коммуналка, по крайней мере, Анджеле так показалось. И она не ошиблась. В комнате, куда ее привел Виктор, находились трое незнакомых мужчин. Во всей квартире никого больше не было.

– Знакомьтесь, – сделал широкий жест Виктор. – Это Анджела, а это Коля, Толя и Паша. Они будут твоими партнерами по ролику.

Последняя фраза адресовалась Анджеле. Парни, которых ей представили, окинули ее оценивающими взглядами, а один даже облизнулся. Виктор же не обращал внимания ни на парней, ни на саму Анджелу. Он деловито начал заниматься аппаратурой.

– Там пиво есть, – кивнул один из парней на холодильник. – Может, выпьешь? Так, для смелости…

– А зачем? – спросила Анджела, которая уже начала подозревать, что здесь ее ждет какой-то подвох.

– Ну, если ты не первый раз, то, может, и не надо, – осклабился парень.

– Что не первый раз? – краснея, спросила она.

Виктор по-прежнему занимался камерой.

– Ну, ты с тремя сразу когда-нибудь пробовала? – задал вполне конкретный вопрос другой «партнер».

– Подождите, я не совсем понимаю, – произнесла Анджела, инстинктивно отодвигаясь. – Мы же будем снимать ролики.

– Ролики-колики-нолики, – делано-весело пошутил Виктор.

И изменившимся голосом, строго и безапелляционно добавил:

– Анджела, давай без фокусов. Я тебе уже сказал, что гонорар будет приличным. Сама просила меня что-то купить – тебе виднее, я уже и забыл, о чем шла речь.

– И что?

– А то, что твои мечты сбываются, – улыбнулся Савельев. – Теперь ты сможешь себе многое позволить. Тебе нужно только очень ласково отнестись к этим симпатичным парням. Смотри – все как на подбор! Хоть в мальчиковую группу их всех отправляй! Прямо «Бэкстрит бойс» напротив тебя сидит! Неужели ты их не хочешь?

И, используя явное замешательство Анджелы, добавил:

– Хочешь. Я по глазам вижу. А когда они все вместе – это еще лучше.

– Витя, но…

– Никаких «но», – отрезал Савельев.

– Витя, кого ты нам привел? – неожиданно капризно возник один из «мальчиков». – У меня так не получится. Мне не нужны эти обмороки, я насмотрелся уже. Что с ней делать прикажешь?

– Может, ее уколоть? – неуверенно промычал другой.

– Мне нужна реальность, «живое» изображение, а не стеклянные глаза, – нахмурился Виктор. – Давайте лучше пока выпьем, может, дело веселей пойдет…

…Тогда все закончилось так, как задумывал Виктор. Постепенно под воздействием алкоголя, уговоров Виктора и откровенной спекуляции на тяге Анджелы к красивой жизни – помахивание долларами перед лицом женщины иногда бывает очень действенным – она все-таки согласилась сниматься.

Мальчики постарались на славу. И, хотя ей было противно, но никакого вреда ее здоровью, по крайней мере, явного, этот жизненный эпизод не нанес.

После того как все закончилось, Виктор вручил ей обещанный гонорар.

– Ну вот, детка, все получилось классно, – ласково потрепал он ее по волосам.

Анджела отшатнулась от него. Виктор потерял в ее глазах всякое уважение. Конечно, она была сама виновата, но разве можно вот так наплевать на ее чувства, так грязно, цинично и неприкрыто ее использовать? Если бы она задала этот вопрос Савельеву, то тот бы, не раздумывая, ответил: «Можно». В конце концов, ей платят деньги, и она работает. И никаких сантиментов в данном случае быть не должно. Но Анджела думала по-другому. А Савельеву было все равно, что она думает.

Но… Он не мог предусмотреть всего. Анджела сумела взять себя в руки. На обратном пути в автобусе ей хватило сорока минут на то, чтобы решить, что она будет мстить Виктору. И начнет прямо сейчас…

* * *

Расставшись с Наташей, Лариса поехала к себе в ресторан. По дороге у нее возникло чувство, что ее преследует белая «шестерка» – она слишком старательно повторяла ее маршрут. Лариса бросила последний взгляд на нее, когда заезжала во двор своего ресторана. «Шестерка» проехала мимо. Ларисе захотелось посмотреть, не припарковалась ли машина неподалеку, но внезапно она оставила эти намерения. Ведь преследовать ее может кто угодно. Слишком много фигурантов в делах, которые она собралась распутывать. А может, ей просто померещилось.

К тому же та самая «десятка», которая преследовала ее в первый день расследования, больше на ее горизонте не появлялась. Так что, может быть, и этот автомобиль просто является плодом ее болезненного воображения.

Своим появлением в ресторане Лариса вызвала недоуменный взгляд администратора Степаныча, что было вполне естественно – еще несколько часов назад она говорила о том, что Городов остался в «Чайке» за главного. Все сомнения были развеяны после того, как Лариса потребовала себе обед.

– В Зеленый кабинет, Лариса Викторовна? – уточнил Городов.

– Да, и желательно побыстрее. Я уезжаю по делам.

Степаныч пронзил начальницу взглядом, который красноречиво говорил об одном: «Хватит тебе, милая, детектива из себя строить, занялась бы лучше делами, которые бабе положены, – мужем, семьей, работой, наконец». Но вслух выражать эти мысли Степаныч не стал – знал, что не найдет понимания у Ларисы.

К тому же Котову очень раздражало это его любимое словечко «бабы». Она всегда хмурилась, когда Степаныч его произносил. Как будто нельзя было выражаться по отношению к женщинам более уважительно!

Конечно, сам Степаныч был «мужиком». Не мужчиной даже, а именно мужиком – этаким простоватым живчиком, крестьянским сыном. Простоватость его, однако, была напускной – Дмитрий Степанович с детства хотел, чтобы его воспринимали как надежного во всех отношениях человека. Но внешние данные, увы, не очень этому способствовали – невысокий рост, красноватое лицо не делали его привлекательным в глазах женщин. И он старался компенсировать это своей хозяйственностью, основательностью. И, как он это сам называл, «мужиковатостью».

Правда, ко всему прочему, Степаныч еще был страшным занудой, ворчуном и обладал холерическим темпераментом – мог вспылить из-за какой-нибудь ерунды. Весь этот причудливый коктейль личных качеств мог вынести далеко не каждый. И не каждая.

Этим, видимо, и объяснялся тот факт, что Дмитрий Степанович к своим сорока пяти годам оставался бобылем. Впрочем, Ларису это волновало мало – на своем месте Степаныч был незаменим, она могла доверить ему ресторанный бизнес как самой себе.

И сейчас, когда ее страсть к приключениям на криминальном поприще брала свое, именно этот невзрачный с виду человек подстраховывал ее тылы. За что она ему была очень благодарна.

«Хорошо, что есть такой человек», – умиленно думала она о своем заместителе. Подобное лирическое настроение подогрелось у Ларисы минуту назад поглощенным ею вкусным обедом. Да и вообще нужно было отвлечься чем-нибудь от дел.

Однако долго пребывать в задумчивости ей не пришлось. Из этого состояния ее вывел сотовый телефон. У нее возникла неожиданная мысль о том, что наверняка это Карташов с сообщением об очередном трупе.

– Алло, я слушаю. – Котова взяла трубку.

Но это был не бравый майор милиции с повадками инспектора Лестрейда. А всего лишь Оля Коробейникова.

– Лариса, я могу с вами поговорить? – робко спросила Оля. – Я не отниму много времени.

– Что ты хотела сказать?

– Я не хочу, чтобы вы бросали мое дело.

– Но твой отец найден, твоя мама его опознала, – мягко сказала Лариса. – Я понимаю, тебе очень хочется, чтобы он был жив, но воскресить его, к сожалению, не в моих силах…

– Вы верите в то, что говорите? – неожиданно перебила ее Оля. – Вы думаете, я маленькая девочка и абсолютная дура? Я не знаю, зачем мама это сделала. Но папа вернется, обязательно!

Лариса не разделяла до конца ее оптимизм, но тоже сомневалась в том, что труп, предъявленный в морге для опознания Валентине Егоровне, действительно тело ее мужа Льва Коробейникова.

А Оля тем временем продолжала:

– Поэтому я прошу вас не бросать это дело. Все так странно себя ведут. Я чувствую себя совсем одинокой.

– Ты сказала «странно». А в чем это выражается?

– Они смеются, шутят, говорят о делах, дарят мне подарки. Как будто это не похороны, а день рождения.

– А когда похороны?

– Сегодня в обед, в два часа на городском кладбище. Я туда не пойду. Я в эти игры не играю. Им делать нечего – пусть развлекаются. А я хочу, чтобы вы нашли его живого. Я удвою ваш гонорар.

– Да я и не собираюсь бросать это дело, – серьезно сказала Лариса.

Ее крайне заинтересовал вопрос – а зачем, собственно, такая спешка с похоронами? И она решила сама, своими глазами понаблюдать за церемонией погребения Льва Борисовича.

Достаточно быстро добравшись до кладбища – пробок на дорогах, к счастью, не было, – Лариса очутилась в прохладной тени огромных деревьев, вечных свидетелей всего, что здесь происходило.

Вообще-то это было старое, уже двадцать лет как недействующее кладбище, и простых смертных давно хоронили за городом. Но при определенных обстоятельствах и за определенную мзду можно было похоронить и здесь, в центральной части города. Поэтому периодически к воротам кладбища подъезжала очередная погребальная колонна машин, в основном состоящая из иномарок.

Машину Лариса оставила на стоянке: не хотелось привлекать внимание к своей скромной персоне. И она, не торопясь, пошла по кладбищенской дороге.

Отыскав какого-то служащего, она поинтересовалась, где производится погребение. Ее вопрос остался почти без ответа, если не считать того вялого мямления, из которого она ровным счетом ничего не поняла. Котова достала пятидесятирублевую купюру, и речь кладбищенского смотрителя сразу стала осмысленней. Он даже любезно согласился проводить Ларису до нужного ей места.

Она спряталась за деревьями, которые в изобилии росли на территории кладбища. Церемония прощания уже завершилась. Лариса увидела знакомую ей физиономию Валентины Егоровны – она была насупленной и сосредоточенной. Но Котову не оставляло впечатление, что это всего лишь игра на публику.

Мимо нее проходили господа Рюмин и Крысин, коллеги усопшего, и ей удалось подслушать их разговор.

– Жалко Левку, хороший был мужик. Столько лет вместе, как говорится, пуд соли съели – чего только не было, – вздыхал Рюмин. – Такую махину, понимаешь, раскрутили. Такую глыбу сдвинули.

– Жаль, конечно, но, как говорится, все мы там будем рано или поздно, – отвечал ему Крысин.

– Уж лучше поздно…

И они оба засмеялись.

«Да, Оля подметила совершенно верно: это мало похоже на похороны», – подумала Лариса.

В этот момент Рюмин с Крысиным остановились прямо рядом с местом, где за густой кроной деревьев пряталась Лариса. Судьба явно была благосклонна к ней в тот день. Голоса звучали очень тихо, но она смогла разобрать почти все:

– Что ни делается, все к лучшему. Да и не годился он для бизнеса. Я имею в виду – для большого бизнеса. Слишком мягкий был и интеллигентный. Если бы не я – не видать нам этого контракта, как своих ушей.

– Да, Серега, ты молодец, – согласился Крысин. – Можно сказать, голова!

И они снова начали подхихикивать.

– Слушай, Сергей, – Крысин покосился на новенькую оградку, – а ты уверен, что там – Лев? Гроб-то не открывали. Валентина говорит – он был так изуродован, что не узнаешь. Как же она узнала?

– Это твое дело? Нет, – рассудительно ответил Рюмин. – Нам теперь важно, чтобы так было на самом деле.

– А если он объявится?

– Когда объявится, тогда и думать будем. А то если обо всем думать заранее, то начинать надо с гроба и белых тапок – вот это будет основательность и предусмотрительность!

И тут Рюмин с Крысиным буквально захохотали. «Да, странные похороны!» – в очередной раз отметила мысленно Лариса.

– Сергей, Юра, – послышалось издалека, – вы что там, умерли?

После этих слов снова раздался смех.

– Даже не надейся, – откликнулся Крысин.

– Не дождетесь, – вторил ему Рюмин.

– Мы уже уезжаем. Идите все к нам. – Голос явно принадлежал Валентине.

– Ладно, пошли. Невежливо заставлять себя ждать, – посерьезнел Рюмин.

Немного погодя голоса стихли. Оба заместителя усопшего Коробейникова покидали кладбище.

У Ларисы же после подслушанного разговора создалось впечатление, что сейчас здесь был похоронен тиран и самодур, державший в страхе всех: семью, работу, конкурентов. И его смерти все радуются и ликуют. Что ж, может быть, это примета времени, жесткого и безжалостного, когда нет места нормальным человеческим чувствам?

Лариса, будучи сама бизнесменом и принадлежавшая к классу капиталистов – «новых русских», подумала, что не рада этой примете времени.

Однако ей следовало поторопиться – ведь в ее планах на этот день значилось еще и посещение главной конкурирующей с «Симерсом» фирмы – закрытого акционерного общества «Алмаз».

* * *

Офис «Алмаза» находился в здании крупного оборонного предприятия. Завод был вынужден раздавать свои помещения в аренду – это было общепринятой в последние годы практикой.

Преодолев «вертушку» и получив разъяснения от охраны, куда ей обратиться, Лариса на лифте поднялась на третий этаж и немного погодя открыла дверь, на которой висела табличка ЗАО «Алмаз».

И сразу же наткнулась на взгляд молодой девушки, которая достаточно профессионально расфасовывала папки с бумагами.

– Вы не подскажете, где мне найти директора? – спросила Лариса.

– А вы по какому вопросу? – спросила девушка, которая больше всего была похожа на секретаршу.

– По личному.

– Директор сегодня не принимает.

– Я не спрашиваю, принимает он или нет. Я спросила, где могу его увидеть, – усилила нажим Лариса.

Девушка удивленно посмотрела на Котову. И логика посетительницы ее, должно быть, сразила, поскольку она в конце концов сказала:

– Крайняя дверь в конце коридора.

Лариса направилась на поиски кабинета. Кожаная дверь была не закрыта, и из-за нее доносились голоса. И Котова сначала осторожно заглянула в комнату.

За огромным столом сидел довольно молодой мужчина. Около него толпились служащие. Все кричали, размахивали руками, что-то доказывали. Лариса не смогла понять ничего из того, что они говорили. И человек за столом, судя по его уставшему виду, тоже. Котова решила постучать, но никакой реакции не последовало. Ее стук просто не услышали.

После трех или четырех попыток заявить о себе Лариса вошла сама в комнату. Подойдя к столу и нагнувшись к самому уху мужчины, сидевшего за столом, она чуть ли не прокричала:

– Я могу с вами поговорить?

Тот вздрогнул и отсутствующим взглядом уставился на Ларису. По мере того как он приходил в себя, лицо его все более вытягивалось: он Котову не знал и не мог понять, откуда та здесь взялась.

– Вы кто? – наконец спросил он, сделав жест сотрудникам, чтобы они умолкли.

– Я собираюсь с вами поговорить об одной фирме. Вам известно название «Симерс»? – вместо того чтобы представиться, спросила Лариса.

Судя по тому, как он дернулся, Котова поняла, что это название мужчине известно, и весьма неплохо.

– Пойдемте со мной. – Он быстро встал и буквально юркнул в соседнюю дверь.

Лариса последовала примеру шефа «Алмаза» и скрылась вместе с ним за дверью.

Помещение представляло собой резкий контраст с тем, где она только что находилась. Это был настоящий директорский кабинет, с кондиционером и музыкальным центром. Из колонок лилась очень спокойная, расслабляющая музыка.

Это был как бы оазис в жаркой пустыне: журчание небольшого водопадика и пересвист птиц. Впечатление дополняло огромное множество цветов и две пальмы.

– Присаживайтесь, пожалуйста, меня зовут Егор, – приветливо сказал директор. – Просто у нас небольшие проблемы, поэтому мне пришлось вместе с сотрудниками решать их.

– Я очень бы хотела поговорить об известной вам фирме, – повторилась Лариса. – Дело в том, что я имею задание собрать материал о ее работе.

– От кого вы получили это задание? – быстро спросил Егор.

Лариса только улыбнулась и загадочно сказала:

– Слишком уж идеальной фирмой выглядит «Симерс»…

– Вы из налоговой? – продолжал допытываться Егор.

Лариса не ответила. Она раздумывала, кем бы ей лучше представиться. И когда решила, что не будет выпендриваться и назовется просто частным детективом, Егор сам продолжил разговор:

– Да ни черта она не идеальная! – воскликнул он. – Такие же нарушения, как и везде. Но я не могу сказать, какие конкретно. Сам бы очень хотел это узнать. Кстати, может быть, вы это узнаете для меня? Заплачу много.

– Почему бы и нет. Но сейчас я хочу послушать вас.

– К сожалению, я немного знаю. – Егор был явно словоохотливым малым. – Фирма «Симерс» на нашем рынке давно: лет пять, а то и больше. Это достаточно долго. Фирма стабильная, цены, даже в начале августовского кризиса, не скакали. Очень плавно поднимались. Уж и не знаю, как им это удавалось. Мы тут у себя за голову хватались, магазины не открывали по три дня, а у «Симерса» они ни разу не закрывались. Льва Борисовича знаю лично, и он мне очень симпатичен, хотя для бизнеса слишком мягок. Вы про контракт с японцами слышали?

– Да, я в курсе.

– Ну так вот, этот контракт должен быть наш, наш! – еще более горячо воскликнул Егор. – Мы вели эти переговоры уже год и наконец недавно пришли к согласию. И буквально накануне подписания контракта происходит сбой наших компьютеров. Я вызвал мастера: сами знаете, в нашей стране все не слава богу. А к вечеру все наши компьютерные программы были стерты, они просто исчезли. Япошки отказали нам в связи с ненадежностью компании. И тут же подписали договор с «Симерсом».

– Вы хотите сказать, что это происки «Симерса»?

– Не знаю, – мотнул головой Егор. – Не знаю… А все-таки, – он неожиданно забеспокоился, – кто вы такая?

– Частный детектив, – призналась Лариса. – Я расследую смерть Льва Борисовича Коробейникова.

– Что?! Когда?! Этого не может быть! – По лицу Егора поплыли красные пятна. – Как это случилось?

– Вы не знаете об этом? – удивилась Лариса. – Его сегодня похоронили.

Она посмотрела на часы и уточнила:

– Два часа назад гроб с телом закопали на Воскресенском кладбище.

Сообщив Егору эту информацию, она пристально посмотрела на него.

– Это все его дружки, – торопливо пробормотал он. – Все они. Он всегда этим гордился и хвастался, объясняя успех сплоченностью рядов, основанной на доверии. Вот и доверился. Они его и грохнули.

– А почему вы думаете, что это они? – осторожно, не спуская с директора «Алмаза» глаз, спросила Лариса.

– А кто же? Вы же не думаете, что это я? – вскричал Егор. – У меня полное алиби! Мне сейчас не до убийств!

– То есть, надо полагать, в другое время вы были бы не против? – насмешливо уточнила Лариса.

Она уже не сдерживала своего ироничного отношения к эмоциональному директору компьютерной фирмы.

– Что «не против»? – не понял Егор.

– Ладно, оставим это. Насчет вашего алиби… Вы же не знаете, когда это произошло. Как же вы можете утверждать об алиби!

– Я… В смысле того… Что мне незачем! – Егор прижал руки к груди.

Похоже, он был так обескуражен приходом частного детектива и той информацией, которую она ему сообщила, что совсем растерялся. И Ларисе пришлось сделать вывод, что директор конкурирующей с «Симерсом» фирмы, по всей видимости, непричастен к исчезновению Коробейникова. Или слишком хороший артист. Хотя, конечно, это поверхностное впечатление – мало ли что может скрываться за поведением, какое сейчас демонстрировал Егор.

– А дружков Коробейникова вы знаете? – спросила Лариса. – В смысле – компаньонов…

– Не близко, – откровенно ответил директор «Алмаза». – Мы как-то встречались, но контакт так и не установился. Знаете, как бывает: увидишь человека – и сразу возникает симпатия, а бывает наоборот.

– А Валентину Егоровну знаете?

– Жену Левину? – живо уточнил Егор. – Знаю, но она, простите, стерва еще та. Вот от нее всего, что угодно, можно ожидать. Дочка у них хорошая – бесспорно. Не в мать пошла, это уж точно.

– Вы не знаете, кому могла понадобиться эта смерть? – прямо спросила Лариса. – Вернее, одну версию я уже услышала – о его, как вы выразились, дружках. А другие версии у вас есть?

Егор задумался. Потом покачал головой:

– Нет. Не знаю… Если только жена…

– Лев Борисович не вернулся с рыбалки. Его нашли в Волге. Он утонул.

Директор «Алмаза» тихо присвистнул.

– Ну, знаете, чтобы ехать на волжские острова и там грохать – это я в первый раз слышу, – сказал он. – Зачем так далеко? В городе мест, что ли, мало? Интересная история, интересная…

Он поцокал языком, поднял указательный палец вверх и убежденно заявил:

– Это его дружки. Больше просто некому. А я… Я к этому всему решительно непричастен. И в милиции, если меня туда вызовут, буду говорить то же самое. К тому же я все выходные был на даче, меня там все видели. Бред какой-то – меня обвинять! Япошки все равно со мной контракт из-за того, что я Леву убрал, не подписали бы…

Егор живо задвигался, на его лице отразился целый спектр эмоций: возмущение, недоумение и даже усмешка по поводу предположения его причастности к смерти Коробейникова.

– Ну что ж, спасибо за откровенный разговор, – подытожила Лариса и направилась к выходу.

– Подождите, – торопливо остановил ее Егор. – Если вдруг вы… ну, найдете что-нибудь интересное о «Симерсе», позвоните мне. Вот моя визитка. Я заплачу. Мы люди небедные, так сказать…

Он услужливо открыл перед Ларисой дверь, и она, проследовав через соседнюю комнату, в которой не переставали галдеть о чем-то сотрудники «Алмаза», вышла в коридор. Спустя пару минут она уже стартовала на своем «Вольво» по направлению к центру города.

Близился вечер, и день показался Ларисе нескончаемо длинным. Она раскрыла кучу тайн, но не приблизилась к главным: жив или мертв многоуважаемый Лев Борисович, а если мертв – то почему, и кто, черт побери, убил Виктора Савельева.

Глава 5

Анджела плакала все выходные. Она чувствовала себя ужасно грязной, и деньги, полученные ею в виде компенсации за «моральный ущерб», на самом деле таковыми для нее не являлись. Но за несколько дней, прошедших с момента съемок, она все-таки немного успокоилась. И она решила пойти в агентство, отыскать там Виктора и сказать, что между ними все кончено.

Она еще не знала, что между ними все кончено независимо от ее желания или нежелания. Виктор Савельев к тому времени был убит.

Об этом Анджеле сообщил Артем, держа ее за талию дольше, чем нужно для успокаивающего жеста в такой момент. Он также рассказал про частного детектива, которая посетила их фирму, и про то, что шефы напуганы случившимся и растерянны.

Анджела сама была шокирована и испугана этим известием. Ей уже казалось, что совсем напрасно она тогда улучила момент и украла у Виктора ключи от потайной комнаты, где он хранил свои кассеты. Это произошло сразу после тех самых съемок. Ей неожиданно стало страшно – ведь она не знала, за что убили Виктора. И еще ей стало его жалко: отчасти потому, что, несмотря на всю грязь, Савельев ей нравился и они одно время были любовниками. А еще и потому, что она уже не сумеет отомстить ему. Кто-то сделал это раньше нее!

Разумеется, она никому не стала говорить о том, что выкрала у Савельева ключи. Она просто поинтересовалась насчет частного детектива. Артем сказал ей, что «эта дамочка только что увела куда-то разговаривать Наташу». И, бросив взгляд в окно, добавил: «А, вот они, по-моему, куда-то собираются ехать на «Вольво». Неплохая, кстати, тачка».

И Анджела поспешила распрощаться с сотрудниками «Тарга». Она быстро сбежала вниз. В этот момент «Вольво» только что тронулся с места и выруливал на проезжую часть. Анджела быстро пересекла тротуар, остановившись чуть поодаль, и замахала рукой. На ее зов откликнулся первый же водитель.

Она проехала за «Вольво» до кафе, а после того как разговор Ларисы и Наташи был закончен, еще раз проголосовала, и успех сопутствовал ей опять. На нее напал какой-то шпионский азарт. Выяснив, что «Вольво» скрылся во дворе ресторана «Чайка», Анджела продолжила свои следственные действия. К вечеру она уже знала имя частного детектива – Лариса Викторовна Котова.

И на следующий день она огорошила Котову своим внезапным появлением в ее рабочем кабинете.

– Здравствуйте, у меня к вам очень важное дело, – сказала она, неприязненно поглядывая на подозрительного и хмурого администратора с красным лицом, который провожал ее к Ларисе Викторовне.

– Какое же? – спросила у нее блондинка с зелеными глазами, сидевшая за рабочим столом.

– Я буду разговаривать с вами только наедине, – категорично заявила Анджела, красноречиво поглядывая в сторону администратора.

Тот, выдержав паузу и ответив девушке неприязненным и насмешливым взглядом, исчез за дверью.

– Итак, с чем вы ко мне пожаловали? – спросила Лариса у девушки.

– Меня зовут Анджела, – представилась Краснова. – А вы, я знаю, занимаетесь делом об убийстве Виктора Савельева.

Лариса тут же насторожилась. «Вот это осведомленность!» – мысленно удивилась она.

– Вы что, знакомая Виктора? Или Лены Охотниковой? – быстро спросила она.

– Никакой Лены я не знаю, – мотнула головой Анджела. – Но у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.

– Что же?

– Вот эти ключи. – Анджела достала из своей сумочки два ключа и положила их перед Ларисой.

– Что это?

– Ключи от помещения, где Виктор хранил свои кассеты.

– Какие кассеты?

– Разные, – смутилась Анджела. – Но в основном нехорошие.

– Это как понимать?

– Ну, вы сами поймете, если откроете одну комнату… – еще больше засмущалась Краснова.

– Где находится эта комната?

– В подвале, там, где агентство. Где работал Виктор.

– Спасибо, – медленно произнесла Лариса и взяла ключи. – Но… Как вы меня нашли? А-а… – протянула она, вспомнив вчерашнюю белую «шестерку». – Это вы вчера следили за мной?

– Я, – с чувством гордости призналась Анджела.

Она испытывала искреннее удовольствие от того, что сумела проследить за «частным детективом», а та даже этого не заметила. А Лариса, со своей стороны, укоряла себя за то, что поленилась вчера выяснить, кто за ней увязался. Она решила взять паузу, вызвала Степаныча и приказала ему подать в кабинет легкий завтрак на двоих.

Во время завтрака у Анджелы развязался язык, и она выложила Ларисе все, что знала о Викторе Савельеве, и о том, чем он занимался.

Выслушав рассказ Анджелы, Лариса понимающе улыбнулась. Но Анджела расценила это по-своему.

– Вы не знаете, что такое не иметь денег, – с вызовом сказала она, поглядывая на дорогое платье Котовой. – А там были хорошие деньги, по крайней мере для меня.

– Я нисколько не осуждаю тебя, – мягко сказала Лариса. – Напротив, я тебе очень благодарна. Теперь я начинаю кое-что понимать.

Она задумалась. Если все так, как рассказывает Анджела, и в рекламном агентстве снимают «порнуху», то, следовательно, можно предположить, что были желающие убрать Виктора, допустим, отомстить ему. Это мог быть кто угодно. Правы начальники «Тарга», разговор которых она подслушала вчера: ревнивые любовники, жены, мужья. В конце концов, «актеры» и «актрисы», недовольные, к примеру, размерами оплаты труда.

Лариса невольно перевела взгляд на Анджелу. «Неплохая внешность для актрисы этого амплуа», – подумала она, оценив внешность девушки. Но она в качестве убийцы сразу же отпадает.

– Скажи, пожалуйста, а ты знаешь кого-нибудь из тех, кто снимался вместе с тобой? – спросила она.

– Нет, – покачала головой Анджела. – Я их видела первый и, надеюсь, последний раз.

Она покраснела и опустила голову.

– Итак, ты передала мне эти ключи для того, чтобы я проникла в подвал? – уточнила Лариса.

– Да. Я знаю, что там хранятся кассеты. Их можно с помощью кассет разоблачить, – торопливо заговорила она.

– Их – это начальников Виктора?

– Да. Я знаю, что кассеты находятся в подвале, я слышала, как Виктор об этом говорил, – повторила Анджела. – Но я сама не могу туда проникнуть, ведь я же не профессионал. А вы…

Краснова с уважением посмотрела на Ларису. А та подумала с усмешкой: «Знала бы ты, милая девушка, что я всего лишь навсего любитель в этом деле!» И сама же себе мысленно возразила: «Хотя какой, к черту, любитель… Столько дел уже за плечами, Карташов скоро подполковником станет с моей помощью!»

– Я постараюсь сделать все, что возможно, – сказала она вслух. – Кстати, ты сама не представляешь, кто мог пойти на то, чтобы убить Виктора?

Анджела отрицательно покачала головой.

– Я хотела ему отомстить за все. Но не успела. Меня опередили, и я хочу знать, кто это, – сказала она. – Удачи вам… Спасибо за завтрак, все было очень вкусно. Если бы у меня было много денег, я бы у вас каждый день ела.

Лариса улыбнулась и сказала, что Анджела может приходить к ней в гости, и она накормит ее просто так. Та поблагодарила и вышла из кабинета.

Оставшись одна, Лариса задумалась, выкурила две сигареты своего любимого легкого «Кента» и снова вызвала к себе Степаныча.

* * *

– Ну, куда тебя несет, куда? – ворчал Степаныч, когда летним вечером они сидели с Ларисой в салоне ее «Вольво» неподалеку от здания, где располагалось агентство «Тарг». – Что тебе спокойно не живется! Почему обязательно нужно куда-то проникать, что-то там воровать! И почему, в конце концов, я должен за это все расплачиваться?

– Степаныч, тебе порнуха нравится? – вместо ответа спросила его Лариса.

– Порнуха? – заинтересованно переспросил Степаныч. – Да можно… – Он смущенно почесал голову. – Посмотреть на сон грядущий.

– Вот-вот, – удовлетворенно констатировала Лариса. – А там, куда мы полезем, похоже, этой порнухи полно.

Она хотела сказать своему заместителю, что в его возрасте уже пора завести себе нормальную женщину, а не смотреть про ЭТО на экране, но сдержалась. Во-первых, потому, что Степаныч мог обидеться и отказаться ей помогать, а во-вторых, потому, что это ничего бы все равно не изменило – характер у Городова был не дай бог никому, и мало кто мог с ним ужиться.

– Ну, и как ты это себе представляешь? – спросил Степаныч.

– У тебя же классные отмычки. Дверь здесь металлическая, на сигнализации. Охранника нет.

– И что? Откроешь ты дверь, а потом что? Сдаваться в лапы милиции?

– Нет, прятаться в каморке, я знаю, где это.

Степаныч скептически покачал головой.

– А если все же милиция? – в последний раз спросил он.

– Тогда придется обращаться к Карташову, просить отмазать, платить деньги, в конце концов, – спокойно ответила Лариса, для которой последний момент не играл существенной роли.

– Деньги? – почесал голову Степаныч. – Деньги, деньги… Зачем вы деньги будете тратить, Лариса Викторовна? Лучше бы мне отдали!

– Перестань, Дмитрий Степанович, – укоризненно посмотрела на заместителя Лариса. – Скажи еще, что ты мало зарабатываешь.

– Мало, мало, Лариса Викторовна. – Степаныч положил свою суховатую руку на талию начальницы.

Видимо, он подумал, что это придаст его словам оттенок большей доверительности и убедительности.

– Я очень много работаю, Лариса Викторовна, очень много, – повторил он с шумным выдохом. – А что я получаю? Машина не ездит, жена – дура…

– Ты же развелся пять лет назад! Какая жена?!

– Да, развелся, – снова смутился Городов. – Потому что дура. И вообще… – Он сделал паузу. – Официантка вон штаны новые заляпала! – наконец нашелся он.

– Я куплю тебе новые, – не выдержала Лариса нытья Степаныча. – Завтра же.

– Не надо. – Городов картинно отвернулся и уставился в окно. – Их тоже заляпают… Нет в этой жизни счастья, нет! Хоть ты тресни.

– Ладно, хватит, я тебе не жилетка. Пора. – Лариса перешла на деловой тон. – Доставай отмычки.

Степаныч смерил Ларису настороженным взглядом и, кряхтя, полез за инструментом.

– Введешь меня во грех! – воскликнул он, качая головой.

– Ты что-то стал набожный в последнее время, – заметила Лариса.

– Станешь тут… С такими приключениями… – проворчал в последний раз Степаныч и взялся за ручку автомобильной дверцы.

– Пошли, – шепнула ему Лариса. – С богом.

Ночь была чудная: тишина, легкая прохлада, так и хотелось посидеть на лавочке в каком-нибудь скверике или на Волге. Если честно, Лариса в успех плохо верила, следуя логике, что все самое секретное люди держат обычно дома. Однако нужно было использовать все шансы.

Они неторопливо пересекли сквер, за которым и находилось здание «Тарга». Оказавшись прямо перед дверью, они оглянулись – никого нет, город мирно спал. Машины по этой улице в позднее время ездили очень редко, да и вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание на людей, суетящихся возле двери – мало ли кто это, не останавливаться же в самом деле. Все же теперь не социалистические времена, когда людям было нечего делать, кроме как совать свой нос в чужие дела. Сейчас каждый занят собой, и чужие проблемы никого не интересуют.

Рассуждая примерно таким образом, Лариса спокойно кивнула Степанычу:

– Начинай.

Тот, последний раз вздохнув и на всякий случай перекрестившись, вставил отмычку в замок двери. Он уже почти что открыл ее, когда раздался неприятный, режущий слух звук сигнализации. Лариса возблагодарила бога за то, что на противоположной стороне был скверик, а не жилой дом, иначе их бы тут сразу обнаружили.

Дверь, однако, подалась. Они со Степанычем быстро просочились внутрь, захлопнув за собой дверь. Через пять минут они услышали вой милицейской сирены.

«Быстренько они, однако!» – подумала Лариса, прижимаясь к тяжело дышащему от напряжения Степанычу в тесной каморке, в той самой, откуда она подслушивала разговор руководителей рекламного агентства.

Сигнализация наконец-то отключилась, и внутрь здания зашли двое охранников. И тут, на счастье Ларисы и Степаныча, послышалось мяуканье.

– Опять какую-то кошку заперли, тьфу, е…, – смачно выругался один из охранников.

– Кис-кис-кис. – Второй охранник был более благодушно настроен по отношению к животным.

– Нет никого, – констатировал первый. – Надо оставить внутреннюю сигнализацию. Как ты думаешь?

– А что я думаю? Начальство думает. Как скажут.

– Черт, фильм не дали досмотреть, бл…! – снова выругался первый. – Классная там телка была. Кто играет, не знаешь?

Дверь захлопнулась, и Лариса со Степанычем так и не узнали, кто же там играет «классную телку». С трудом выбравшись из своего убежища, Лариса минуты три не могла разогнуться.

– Ну, как ты? – грубовато спросил Городов. – Все в порядке? Не забудь про внутреннюю сигнализацию. Где этот подвал, от которого у тебя ключ?

– Видимо, в том конце коридора, – показала она направо.

– Ну, пошли.

Лариса пошла, на всякий случай стараясь ступать бесшумно. Она специально надела на эту операцию легкие кроссовки. Степаныч же, по своему обыкновению, топал как слон – его топот не могла сделать тише даже мягкая обувь.

Когда они дошли до конца коридора, то обнаружили, что оказались в тупике – никакой лестницы здесь не было.

– Ну, и куда дальше? – раздраженно спросил Городов.

– Значит, это где-то в другом месте, – спокойно ответила Лариса.

– Йо-о, как же так, собираешься на операцию, и ни фига не выяснила заранее, куда лезть! – воскликнул Степаныч, аж развернувшись на месте в знак своего возмущения.

Лариса не стала объяснять своему заместителю, что у нее не было на это времени. Она просто направилась в другую сторону. В противоположном конце коридора действительно обнаружилась лестница, ведущая вниз.

– Ну вот, а ты боялся, – удовлетворенно произнесла она.

Степаныч ничего не ответил, только окинул начальницу своим излюбленным скептическим взглядом и поспешил вниз. Вдруг раздался чудовищный грохот и, спустя несколько секунд, звук падающего тела. Лариса инстинктивно вскрикнула.

– Й-о-о! – сдавленно простонал Степаныч. – Черт, идиоты гребаные!

– Что, что такое случилось?

– Да ведра здесь понаставили, козлы!

– Так что же ты фонариком-то не посветил?

– Забыл, – признался Степаныч и достал из кармана фонарик.

Лариса увидела очень комичную картину: Степаныч, весь перемазанный в цементе, лежал на лестнице и отплевывался. Рядом валялось опрокинутое им ведро со строительной смесью.

– Ну вот, Дмитрий Степанович, нанес ты ущерб агентству «Тарг», – насмешливо констатировала она. – Теперь будут они собирать цемент с пола.

– Мне все равно, что и как они будут собирать, – злобно произнес Городов. – Я коленку вон себе, кажись, разбил.

– До свадьбы заживет, Степаныч, – успокоила заместителя Лариса.

Городов вздохнул и поднялся. Хромая, он прошел вниз по лестнице и осветил фонариком дверь.

– Эта, что ли? – спросил он.

– Наверное, – ответила Лариса.

– Н-да-а, – протянул Городов. – Ну, ты даешь – ничего не знаешь о том, куда лезешь.

– Хватит ворчать, открывай давай, – прикрикнула на него Лариса и вручила ему ключ. – Хотя подожди, надо внутреннюю сигнализацию отключить.

– А зачем же мы сюда поперлись?! – вскричал он. – Заранее ведь все нужно было приготовить!

– Степаныч, если ты не перестанешь ворчать, я сдам тебя ментам, – строго сказала Лариса. – Кстати, ты говорил, что разбираешься в сигнализации.

– Ну, разбираюсь.

– В таком случае иди и делай.

Сигнализация была отключена минут через пять. Степаныч, кряхтя и ворча, колдовал над пультом и наконец нажал нужную кнопку.

– Вот теперь, кажется, можно, – сказал он.

И они, освещая время от времени путь фонариком, снова вернулись в подвал. Степаныч старательно обошел ведро с цементом, доставившее ему столько неприятностей.

Дверь они открыли достаточно быстро. Городов деловито осветил фонариком все пространство помещения. Первое, что бросилось им в глаза, – обилие полочек, на которых стояли видеокассеты и книги. Книги в основном были функционального свойства – руководства по использованию Windows, пособия по бизнесу, рекламному делу и прочее.

В правом углу кабинета стоял на полу металлический ящик, называемый почему-то в народе сейфом. На столе тоже лежали книги. Лариса пошарила в столе и ничего не обнаружила.

– Где же порнуха-то, Лариса Викторовна? – ехидненько спросил Степаныч.

– На полках, надо полагать.

– Здесь много кассет – неужели все порнуха?

– И не только на кассетах, – сказала Лариса.

Она перетряхнула книги, лежавшие на столе, и из одной из них выпало несколько фотографий. На них были запечатлены весьма «клубничные» моменты. Знакомых лиц Лариса не обнаружила, но это ее и не волновало. Вторжение не пропало даром.

– Степаныч, возьми у меня сумку и складывай в нее кассеты. Дома разберемся… Или на работе, – сказала Лариса.

Городов взял сумку и занялся делом весьма споро. «Наверное, в предвкушении зрелища», – подумала Котова, глядя, как энергично работает ее заместитель. Впрочем, он всегда отличался необыкновенной энергией в работе – чему тут было удивляться. Неспроста Лариса держала его на второй по значимости должности в ресторане – несмотря на несносный характер, Степаныч был исключительно трудолюбив и исполнителен.

Сама же Лариса занялась сейфом. Присев перед ним на корточки, она сперва ощупала замок, а потом применила к нему отмычку Степаныча.

Сейф сопротивлялся недолго. Распахнув дверку, Лариса быстро пересмотрела его содержимое. Бумажки, аккуратно сложенные в папочки… Обыскивая в темноте полки сейфа, она провела рукой по нижней поверхности средней полки и почувствовала, что там что-то есть.

Ощупав пальцами, Котова поняла, что это дискета, прикрепленная скотчем к металлу. Сорвав дискету, она сунула ее в сумочку, а сама не глядя взяла одну из дискет, лежавших в коробке рядом с единственным в комнате компьютером, и прикрепила ее на место первой.

Она посмотрела на Степаныча. Тот уже заканчивал упаковку кассет в сумку. Что ж, теперь они могли уходить отсюда с сознанием не зря потраченного времени. Закрыв сейф, Лариса направилась к выходу.

Остальное прошло без приключений. Степаныч тащил сумку, Лариса шествовала налегке, у нее в руках были фотографии и дискетка. Они благополучно закрыли дверь и вышли на улицу. Спустя несколько минут Лариса уже заводила мотор своей машины.

Она любила ездить по ночному городу. Все вокруг спит, тишина, и только светофоры мигают одним оставшимся глазом. А главное – никакого ограничения скорости. А Котова, как всякая «новая русская», любила быструю езду.

Степаныч упросил Ларису дать посмотреть ему фотографии и всю дорогу до ресторана пялился на них, периодически поцокивая языком и складывая губы в трубочку. Было видно, что на него снимки произвели неотразимое впечатление.

По прибытии в ресторан директор и заместитель сразу же направились в Зеленый кабинет. Там у Ларисы был видеомагнитофон – на нем-то она и собиралась проверить, что за «ролики» снимало рекламное агентство «Тарг».

Как только дверь кабинета закрылась, Степаныч скинул с себя пропахшую потом летнюю майку и обнажил перед Ларисой свой достаточно накачанный торс.

– Мужик ты хоть куда, Дмитрий Степанович, – критически оглядела его Лариса.

– Да-а, – протянул Городов. – Только здесь есть лучше!

Он показал на сумку с видеокассетами.

– Не факт, – возразила Лариса. – Впрочем, сейчас оценим.

Она включила видик и вставила туда первую попавшуюся кассету. Разочарование ее и особенно Степаныча было огромным – это были всего лишь рекламные ролики известных и не очень в Тарасове фирм. Степаныч раздраженно перемотал кассету до конца и шумно выдохнул:

– Вас накололи, Лариса Викторовна. Мы украли кассеты с рекламой. Просто с рекламой! Вы понимаете, что мы напрасно потратили время?!

Лариса взяла другую кассету и повторила с ней те же манипуляции, что и с первой. Увы, результат был тот же.

Степаныч сделал еще более шумный вдох и посмотрел на начальницу так, как будто та была виновата во всех его жизненных невзгодах.

– Ну? – угрожающе надвинулся он на нее, уперев руки в боки. – Где порнуха? Нет, Лариса Викторовна, я спрашиваю вас, где порнуха? Где? Может быть, это?

Он активизировал пультом изображение на экране.

«Кухни «Макс» в июле все купить хотят, потому что деньги всем за кухни возвратят!» – бодро пел женский голос на фоне навороченного кухонного гарнитура.

– Это порнуха? – повторил Степаныч свой вопрос.

Лариса была озадачена, однако не теряла надежды – у них в сумке было еще кассет пятнадцать.

– Успокойся, хлебни пивка, – кивнула она на журнальный столик. – Я займусь этим сама.

– Давай дискету, я посмотрю, что там – чтобы времени не терять, – деловито сказал Степаныч.

Лариса вручила ему дискету, которую изъяла в сейфе «Тарга», а сама начала просматривать кассеты. Спустя минут пять явился Степаныч, который уже успел ознакомиться с содержанием дискеты у себя в кабинете. Вид у него был злобный и разочарованный.

– Здесь, – вылупил он зенки на начальницу, вертя перед ее носом дискетой, – ничего нет! Ничего! Кроме игрушек и 1С-Бухгалтерии. Но игрушки хорошие, – повел он бровями. – Я, пожалуй, оставлю себе. Буду играть… в рабочее время.

Он явно провоцировал Ларису на грубость. Но она лишь улыбнулась.

– Бывают в жизни и неудачи – куда же деваться! – примирительно произнесла она.

И продолжила просмотр видеокассет. Она последовательно просмотрела еще штук семь. Степаныч с нескрываемой иронией и чувством превосходства над вздорной бабьей глупостью наблюдал за ней, потягивая пиво.

– Что-то сморило меня, – признался он после шестой кассеты. – Прилягу.

Лариса не ответила, и Степаныч, приняв ее молчание за знак согласия, свернулся калачиком на зеленом диване. Он уже почти задремал, когда Лариса воскликнула:

– А вот и оно!

Она сделала пультом звук погромче, и до Степаныча, не успевшего еще отправиться в гости к Морфею, донеслись вздохи, охи, стоны и вскрики.

– Вот теперь сиди и слушай! – громко сказала Лариса. – Вернее, смотри. Потому что слушать здесь особо нечего.

Степаныч продрал свои воспаленные зенки и, нахохлившись, привстал с дивана. По мере того, как он понимал, что происходит на экране, сон его неотвратимо улетучивался. После минуты просмотра Степаныч сложил руки под подбородком, придвинулся ближе к телевизору – он был слегка близорук – и стал плотоядно пожирать взглядом то, что происходило на экране.

– И у нас еще в запасе пять… Нет, шесть кассет, – сказала Лариса, заглянув в сумку. – Вполне возможно, что нечто интересное мы обнаружим и там.

Она начала рассматривать все кассеты. На них не было ничего написано, на некоторых были названия фильмов, которых в действительности на пленке не было. Но несколько кассет привлекли ее внимание: на одной были написаны инициалы А.Р.К., а на другой – Л.Б.К.

Лариса взглянула на часы – было уже полпятого утра. «С этих кассет я начну завтрашнее, вернее, сегодняшнее утро», – подумала она и зевнула.

– Лариса Викторовна, вы посмотрите, посмотрите, – тем временем веселился Степаныч, кивая на экран. – Эк наяривают. Вот бесстыдники-то!

Лариса взглянула на экран и узнала Анджелу Краснову. Она снималась в порносцене с тремя парнями. Надо отдать должное «режиссерам», внешние данные у «актеров» были на уровне. Но и только. Остальное – эмоциональные скудость и бедность, чистая физиология, полное отсутствие сценария и даже, как показалось Ларисе, фантазии. Более того, парни порой демонстрировали неопытность и скованность. Что касается Анджелы, то она, похоже, механически исполняла все, что от нее требовали.

Но Степанычу нравилось. Он смотрел на действо, не отрывая глаз. Лариса снисходительно оглядела своего заместителя. В этот момент он напомнил ей сексуально озабоченного подростка, для которого взаимоотношения полов являются чем-то запретным и одновременно новым, на что можно смотреть раскрыв рот и выпучив глаза.

«Да, видать, личная жизнь у него не сахар, – подумала она. – Но… Сам виноват – надо с характером что-то делать».

Она вздохнула и еще раз посмотрела на часы.

– Степаныч, миленький, если хочешь, оставайся здесь. А я поеду домой – сил моих больше нет. Спать хочу.

– Конечно, конечно, – тут же ответил Городов, щелкнув пультом. – Езжайте. А я здесь, пожалуй, побуду… Меня дома все равно никто не ждет.

Лариса улыбнулась, ободряюще потрепала Степаныча по плечу и тихо сказала:

– Спасибо, ты меня сегодня очень выручил.

– Ничего не стоит, тысячу баксов, пожалуйста. – Степаныч, выдав одну из своих любимых шуток, опустил голову и начал картинно чертить на паркете Зеленого кабинета замысловатую траекторию своим ботинком.

– Как разбогатею – так сразу, – ответила ему в тон Лариса. – С последней пенсии, Дмитрий Степанович.

Городов вздохнул, резко развернулся и вытянул вперед руку:

– Прошу вас, пожалуйста. Там впереди ступеньки. Не упадите, пожалуйста…

Лариса покачала головой, ласково потрепала то, что осталось на голове Степаныча и могло еще называться волосами, и пошла вперед. Городов проводил начальницу до гаража, дождался, пока ее машина выедет за пределы территории «Чайки», и закрыл дверь. Уже начинало светать.

* * *

Когда Лариса приехала домой, она еще хотела заняться делами, а именно просмотреть кассеты. Хотя бы мельком. Однако… Сон был сильнее этого желания – она слишком устала. И буквально упала на кровать.

Но… по закону подлости, только она заснула, раздался телефонный звонок.

«Я скоро возненавижу этот телефон! Почему он так мерзко трезвонит? – сквозь сон подумала Лариса. – Надо поменять звонок, ну, например, на какую-нибудь мелодию. По крайней мере, утро будет начинаться более спокойно».

Она открыла глаза и мимоходом успела посмотреть на часы – было уже девять. Гадая, кто же это может быть, Лариса наконец подняла трубку.

– Лариса Викторовна, это вы? – заверещал в трубке голос Оли Коробейниковой. – Я вам очень благодарна за помощь, но больше поисками отца заниматься не стоит.

– Почему? – удивилась Лариса, еще не до конца проснувшись.

– Ну, я не хочу, чтобы вы этим занимались, – уклончиво и вместе с тем настойчиво ответила Оля.

– Но почему?

– Не хочу, и все.

– Оля, подожди, – у Ларисы даже ноги похолодели, – должна же быть какая-то причина!

– Я не могу с вами долго разговаривать, мне сейчас надо уходить. Извините…

– Оля, подожди, прошу тебя…

Но ответом были лишь длинные гудки. Коробейникова повесила трубку.

Лариса опустилась на стул. Мысли роем кружились в ее голове. Она, однако, решила не делать поспешных выводов и тщательно проанализировать ситуацию.

Глава 6

Лариса не стала класть трубку после разговора с Олей Коробейниковой. Она достала из сумочки свой сотовый и по нему набрала рабочий номер Олега Карташова.

На работе Карташова не оказалось. Ларисе пришлось звонить ему домой. После десятого гудка трубку наконец взяли, и она услышала совершенно сонный голос:

– Если вы не обворожительная брюнетка, то вам не стоит надеяться на снисхождение.

– Я не брюнетка, Олег Валерьянович, а блондинка, и не рассчитывайте на то, что я перекрашусь, – ответила Лариса, про себя подумав: «Каков нахал!»

– А, Лариса Викторовна! – Карташов, похоже, начал просыпаться. – Чему обязан в столь ранний час?

– Ничего себе ранний, девять уже! Ты почему не на работе?

– А у меня дежурство было. Так что имею право спать, – объяснил майор.

– Дело в том, что мне нужна твоя помощь, Олег, – серьезно начала Лариса. – Необходимо выяснить номер, по которому мне только что звонили на домашний телефон. Это возможно?

Карташов несколько секунд молчал, потом издал что-то нечленораздельное, мыкнул, экнул и в конце концов сказал:

– Попробуем. Ты с сотового звонишь?

– Да.

– Перезвони через пять минут.

Лариса так и сделала, и через пять минут у нее был искомый номер. Она сразу поняла, что Оля звонила не из дома.

– Олег Валерьянович, – жалобным голосом сказала Лариса, – а ты не узнаешь еще и адрес этого номера?

– Я уже узнал, – грохнул Карташов в трубку. – Знал же, что тебе это понадобится.

«Надо же, иногда и инспектор Лестрейд отличается сообразительностью», – про себя подумала Лариса. А вслух сказала:

– Диктуй, записываю.

Карташов продиктовал адрес, после чего спросил:

– Лара, а когда ты отблагодаришь меня за труды?

– А что бы ты хотел?

– Романтический вечер, – не задумываясь, ответил майор.

– В ресторане «Чайка»? – уточнила Лариса.

– Угу.

– В Зеленом кабинете? – Лариса явно испытывала Карташова на прочность нервной системы.

– Угу. – В это утро майор как никогда был психологически устойчив и непробиваем. – Когда?

– Если я буду свободна, то можно завтра вечером. Но только в том случае, если буду свободна, – предупредила Лариса.

– Хорошо. Я весь день дома, можешь звонить. Впрочем, – майор слегка замялся. – Возможно, я поеду все-таки на рыбалку. Давно хотел…

– Ладно, значит, свяжусь с тобой завтра.

– Если романтический вечер возможен сегодня, то я не поеду на Волгу, – уточнил Карташов.

– Вряд ли, – сухо ответила Лариса.

– Ну, ладно, – вздохнул майор и положил трубку.

«Итак, что мы имеем? – спросила Лариса у самой себя, глядя на адрес, откуда звонила Оля. – Некую квартиру, видимо, на окраине города. Придется туда ехать, и прямо сейчас. Хотя она и говорила, что собирается уезжать. Но она могла и обманывать. Мне совсем не понравился ее тон. Что-то в деле изменилось. Но что? Ей угрожают? Запугивают? А может быть…»

Об этом всем Лариса размышляла на ходу, одеваясь, проглатывая чашку кофе и бутерброд, спускаясь по лестнице в гараж, заводя машину и выезжая на магистраль, ведущую к улице Второй Прокатной. Именно там находился многоэтажный дом и квартира двести сорок шесть. Именно этот адрес продиктовал ей полчаса назад Карташов.

Она припарковала свою машину за квартал от дома – на всякий случай. Поднявшись на седьмой этаж, позвонила в нужную дверь. Никто не ответил, хотя за дверью Лариса явственно слышала какое-то шебуршение. Еще звонок, и все тот же результат. Вывод ясен – либо никого действительно нет, либо открывать не хотят и по доброй воле, следовательно, не откроют.

Лариса вышла во двор. Она поняла, что окна искомой квартиры выходят на улицу. «И то хорошо, – подумала она. – Значит, не могут видеть, кто приходил».

Лариса стала думать, где же оборудовать место для слежки. Пригнать во двор «Вольво»? Но его, похоже, Оля знает и все поймет. Более того, эту машину могут знать и те, кто стоит за Олей. А машина будет как на ладони: двор почти пустынен – ни деревца. Микрорайон построен совсем недавно, поэтому отсутствие деревьев объяснимо.

Наконец Лариса увидела скамейку, достаточно удаленную от подъезда и удобную для наблюдения. Положение осложнялось тем, что уже становилось жарко, а скамейка находилась на самом солнце. Но делать было нечего, и Котова мужественно села на скамью и стала ждать.

Оля появилась из подъезда через час, когда у Ларисы уже мутилось в глазах от жары. Она несколько раз отходила в тень, но это не спасало.

Коробейникова-младшая оглянулась по сторонам и довольно быстро зашагала к выходу из двора, в противоположную от Ларисы сторону. Котовой пришлось ускорить шаг, чтобы догнать ее. Когда Лариса, поравнявшись с ней, тронула ее за талию, Оля вскрикнула и в ужасе отшатнулась. Ее лицо было буквально перекошено. В себя она начала приходить только после того, как узнала Ларису.

– Что же вы так боитесь, милая девушка? – иронично спросила ее Лариса. – Никто вас убивать или похищать не собирается.

Оля молчала, покрываясь красными пятнами.

– А вот насчет того, почему я должна прекращать искать вашего отца, вы мне расскажете, – продолжила Лариса. – Потому что мы так не договаривались. Более того, вчера я слышала ваши уверения в том, что необходимо продолжать расследование. И я хочу знать, что же заставило вас так резко переменить свое мнение.

– Я… вам… заплачу, – сглатывая слюну и пытаясь справиться с волнением, выдавила из себя Оля. – Вы не волнуйтесь.

– Это само собой, – спокойно парировала Лариса. – Но все же – что произошло? Ваш отец нашелся сам собой и сейчас скрывается на квартире двести сорок шесть?

Она показала рукой в сторону подъезда, из которого не так давно вышла Оля.

– Не так ли? – продолжила Лариса напор. – Это съемная квартира? Или она принадлежит вашим родственникам?

Оля по-прежнему молчала.

– Пойдемте назад, Оля. – Лариса вдруг сменила тон на мягкий и даже ласковый: – Отец ведь там, правда?

Вместо ответа девушка неуверенно кивнула. А потом расплакалась:

– Он просил никому, никому не говорить!

– Ничего страшного, – успокоила ее Лариса. – Я частный детектив, лицо незаинтересованное. По крайней мере, в том, чтобы убить вашего отца или причинить ему какой-нибудь вред. О том, что я здесь, никто не знает.

Она чуть слукавила – об этом знал Карташов. Он не дурак, чтобы не понимать – она отправилась сюда, иначе зачем ей адрес. Но Карташов, он свой шесток знает и раньше времени вступать в дело не будет. А дело по-прежнему оставалось загадочным. Несмотря на то, что одна тайна, похоже, перестала таковой являться: Коробейников жив. Вместо этого возникла другая – кого же опознала Валентина в морге и чье тело похоронили на Воскресенском кладбище?

Об этом Лариса думала, глядя в спину уныло бредущей впереди нее Оле. Она внутренне готовилась к разговору с Коробейниковым. Она пока понятия не имела, почему этот человек исчез. Но… Она внезапно вспомнила инициалы на кассете – Л.Б.К. Все сходится! Но это лишь предположение, которое надлежало проверить.

* * *

Оля робко позвонила в дверь. Не открывали долго. Наконец из-за двери послышалось бархатно-вкрадчивое мужское: «Кто там? Оля, ты?»

– Да-да, я, – торопливо ответила Оля, глядя на суровое в тот момент лицо Ларисы.

Дверь открылась. Мужчина на пороге сначала опешил, потом хотел закрыть дверь, но Лариса уже держала ее своей рукой. Наконец он несколько раз стрельнул глазами на Олю, потом на Ларису и укоризненно произнес:

– Я же просил.

– Я не виновата, папа, – поторопилась оправдаться дочь.

– Она не виновата, – тут же подтвердила Лариса. – Это я ее выследила. Но меня вы можете не опасаться. Я – всего лишь частный детектив Лариса Котова. Может быть, мы войдем внутрь?

Коробейников после секундного раздумья посторонился и дал Оле с Ларисой войти.

– Я занималась расследованием вашего исчезновения, – сказала Лариса.

Коробейников понимающе кивнул и пригласил ее пройти в единственную комнату в квартире. Лариса прошла и села на диван.

Минуту они молча изучали друг друга. Лев Борисович действительно был очень симпатичный и располагающий к себе человек. Он производил впечатление этакого удачливого, без особых проблем бизнесмена. Это был подтянутый мужчина, что называется, в форме. По сравнению со своими друзьями-коллегами он выглядел наиболее достойно. Лариса не дала бы ему и сорока лет, хотя на самом деле ему, судя по возрасту дочери, должно быть около пятидесяти. А Оля с удовольствием наблюдала за ним, она, похоже, гордилась отцом. Лариса почувствовала ее радость – она проскальзывала во всем: во взглядах, в жестах, в движе ниях.

Однако что-то ведь и омрачало эту идиллию – иначе не стал бы Лев Борисович прятаться на какой-то левой квартире, прося дочь никому не говорить о том, что он жив.

Первым нарушил молчание сам Коробейников.

– Вы прекрасно выглядите, – вежливо сказал он Ларисе. – Если честно, я представлял вас совсем другой. На улице обязательно обернулся бы.

«Интересно, а какой я должна быть? «Джеймсом Бондом» в мини-юбке, из-за пояса которой торчит рукоятка пистолета, а рядом висит арсенал взрывных устройств?» – подумала Лариса.

Тут Коробейников встрепенулся:

– Я не представился. Меня зовут Лев Борисович. Хотя вы, конечно, знаете, как меня зовут… Но можно просто Лев. Или Лева.

– Лариса, – сделала ответный жест вежливости Котова.

– Ну, вот и познакомились. А вы знаете, мое вынужденное отсутствие наверняка вызвало большой переполох. Мне просто необходимо заняться делами.

– И вы решили не афишировать свое присутствие на этом свете?

– Похоже, это многих устраивает, – насмешливо взглянул Коробейников на собеседницу.

Оля опустила глаза:

– Это все мама сделала, пусть сама теперь и разбирается.

– Ничего, я скоро выйду из подполья, – усмехнулся Лев Борисович.

– А чем же все-таки вызвано это ваше подполье?

Коробейников вместо ответа красноречиво посмотрел на дочь. Потом перевел взгляд на часы. Оля сразу же отреагировала:

– Кстати, мне действительно пора на теннис. Я и так ужасно опаздываю. А у нас этого страсть как не любят.

Коробейников взглянул на дочь и благодушно сказал:

– Иди, конечно, иди. Мы поговорим без тебя.

– Папа, пока, – она чмокнула его в щеку.

Оля собралась и быстренько ушла, и Лариса почувствовала себя без нее спокойнее. По крайней мере, можно было говорить более откровенно. А Лев Борисович достал из бара бутылку коньяка и предложил Ларисе выпить. Она отказалась, ссылаясь на то, что за рулем и вообще еще раннее время.

– А мне можно, – махнул рукой Коробейников. – У меня стресс.

– Да вы не оправдывайтесь, – улыбнулась Лариса.

Лев Борисович налил себе и выпил. Потом, спустя некоторое время, повторил операцию.

– Вы знаете, Лев, я добросовестно отрабатываю свой хлеб, – сказала Лариса. – И хотя я вас не нашла, я узнала много интересного, что, думаю, полезно будет знать и вам. Но сначала я бы хотела услышать, где вы пропадали столько времени. И почему скрываетесь до сих пор.

Если бы он честно признался, что у любовницы, то Лариса бы очень разочаровалась. Но Коробейников не дал ей этого сделать. Тяжело вздохнув и смирившись с судьбой, он рассказал Котовой историю своих злоключений.

– Все так хорошо начиналось. Я с друзьями поехал отдыхать на острова. Знаете, редко такое бывает – все работа, работа. Столько сил угрохали на подписание контракта с японцами! Но, кажется, я отвлекся, – улыбнулся Коробейников. – Было очень здорово. Водочки в меру взяли, рыбалка, тишина. Красота! – Он мечтательно закрыл глаза. – Соревнование устроили на лодках. У нас два «Амура» было. Веселились, как дети. Мы же в одном дворе жили, почти в одной коммуналке. Знаете – такие длинные коридоры с огромным количеством дверей и один толчок на всех.

– Это вы о своих друзьях?

– Да, о них, – улыбнулся Лев Борисович. – Только Юрка у нас был «буржуй». У них имелся маленький домик во дворе. Деревянный, но свой, со своей кухней и туалетом. Знаете ли, это было большое достижение. Но вскоре коммуналку сломали, нам дали новые квартиры, и мы оказались в одном доме. Потом, после школы, я в Москву поехал, в МГУ поступил на физический. Юрка закончил экономический у нас, а у Сереги дома проблемы были – он сразу работать пошел. Короче, разбросала нас жизнь, как щенят. Лет десять назад встретились. Поговорили и разошлись.

Коробейников достаточно сумбурно рассказывал историю своих взаимоотношений с партнерами – видимо, сказывалось расслабление после коньяка. Но Лариса внимательно слушала, выжидая момент, когда придет время вступить в действие ей.

– У каждого свое, вроде бы крохи, а менять что-то было страшно, – продолжал Лев. – Как раз перестройка, смутное время. А через год созвонились, решили рискнуть. Вот так и образовался «Симерс». Сначала, конечно, мы назывались по-другому и занимались исключительно торговлей, проще говоря, «челночили». Ничего себе не позволяли, даже расслабиться, сбивали начальный капитал. А потом уже оргтехникой занялись. И, по-моему, очень удачно.

– Насчет «Симерса» мне понятно. – Лариса не выдержала и перебила его: – А что на островах-то произошло?

– А ничего, – добродушно ответил Коробейников. – Здорово посидели, костерок разожгли, детство вспоминали, – он вздохнул, – ну, а потом напились, начались разборки, кто больше в фирме занят. Серега петушился. Не люблю я это все, знаете ли. Стал их усмирять, а он-то возьми и ляпни: «Что ты из себя положительного строишь? Лучше бы за женой следил. Развела любовников». Уж не знаю, может, просто со злости сказал: у Сереги так и не сложилось с семьей – женился, развелся, она ему изменяла направо и налево, пока он по командировкам ездил.

– И что же дальше? – заинтересованно спросила Лариса.

– А может, он прав, насчет моей жены, – словно не слыша собеседницу, проговорил Коробейников. – В последнее время у нас с ней что-то не так, живем как брат с сестрой. Иногда даже и не разговариваем: просто не о чем. Но у меня хоть Оля есть. Умница растет. У Юрки – Олег. А Серега один. Есть, конечно, подружки, но все-таки возраст уже – определяться как-то надо. Я не хочу сказать, что мы старики, но и не по двадцать уже, о будущем думать надо. Ой, я, кажется, опять заговорился!

Лев спохватился, сделал паузу и снова налил себе коньяку.

– На следующий день, в воскресенье, в обед решили ехать домой. Я попросил оставить лодку и сказал, что завтра приеду – хотелось побыть одному. Они удивились, стали отговаривать: не дури, говорили, но потом уехали… Еда у меня была, бутылка еще осталась, так что отдых продолжался. Даже лучше – в палатке просторно стало. Ну а потом, как в плохой комедии.

Коробейников засмеялся в кулак, но как-то натужно. По крайней мере, так показалось Ларисе.

– Утром просыпаюсь отдохнувший, бодрый, все мысли дурные забыты, готов к работе… А лодки нет. Украли! Ну что за страна, на остров съездить нельзя!

– Кто украл? – машинально спросила Котова.

– А кто ж их знает? Я так спал, видать, крепко, что не слышал, как мотор заводили… Представляете, что со мной было? Начал бегать по острову, орать. Потом увидел себя со стороны, смешно стало.

– А места там глухие?

– Весьма. Уселся я на бережку, стал думать о том, что делать. А что тут сделаешь? Да ничего. Новоиспеченный Робинзон Крузо, только речной. Попугая, правда, у меня не было. Были другие птички, но говорить никак не хотели. Ждать лодки каких-нибудь отдыхающих – пустой номер. Потому как понедельник. Вообще-то я надеялся на Юрку с Серегой. На работе-то меня не было – думал, хватятся, приедут за мной.

– Но они не приехали, – догадалась Лариса.

– Вы очень прозорливы. – Коробейников посмотрел на нее уже пьяными глазами. – Я прождал весь понедельник – никого. Почему они не приехали – черт его знает! Короче, переночевал еще раз. Хорошо, хоть палатка осталась, еда кое-какая, да и я еще рыбки там подловил – снасти у меня были.

– И как же вы выбрались оттуда?

– Во вторник утром решил принимать радикальные меры. Все вещи, конечно, побросал. Выбрал, где место поуже, переплыл на другой остров. Потом рыбаков встретил на резиновых лодках: перевезли. Я им рассказал, где классные удочки можно взять – я свои имел в виду. Они от радости на «нормальный» берег меня доставили. Там пешком добрался до нашей дачи. Поел, переночевал, деньги кое-какие нашел: на билет хватило. И вот я здесь. И с нетерпением теперь послушаю вас.

Лев уставился в упор на Ларису и добавил:

– Не бойтесь, сердце у меня крепкое, в обморок я не падаю, да и привык уже к разным поворотам судьбы. Отношусь к любым неприятностям философски: что ни делается – все к лучшему. Между прочим, уже не раз проверено.

– Ну что ж, – вздохнула Лариса. – Как вы уже знаете, наняла меня Оля, потому что очень беспокоилась. Валентина Егоровна, да и ваши друзья отнеслись к этому довольно равнодушно: придет, куда он денется, мальчик большой. В вашем «Симерсе» особо разговаривать со мной не стали, а ваша жена вообще меня попросила уйти.

Коробейников внимательно слушал и кивал в знак согласия головой. А Лариса продолжила:

– В понедельник в Волге выловили труп. Очень сильно обезображенный. И ваша жена в нем опознала вас.

Лев невольно дернулся и с ужасом посмотрел на Котову:

– Не может быть!

– А вчера, между прочим, были ваши похороны.

– То есть как похороны? – растерялся Коробейников. – А акт о смерти? Меня что, теперь нет? Но я же вот он!

– Эти вопросы, я думаю, вам надлежит задать жене. Впрочем, их перед ней и так поставят соответствующие органы.

– Да… Ну и дела. Что, и памятник поставили? – поинтересовался Лев Борисович.

– Памятник не успели, только оградку. Между прочим, дорогую.

– Ну, хоть это радует, – пошутил Коробейников.

– А на похоронах были и ваши друзья-коллеги. Скорбели, кстати, не очень. Больше радовались, что теперь деньги делить придется на меньшее количество ртов.

Лев подавленно покачал головой. Он как будто постарел, осунулся и сразу стал похож на человека своего возраста, никак не моложе.

– А что, Оля ничего вам не рассказала про похороны? – удивилась Лариса.

– Нет, вероятно, не хотела травмировать. А может, и еще по какой-то причине.

– А как вы вообще объявились? – поинтересовалась Лариса. – Почему поехали на эту квартиру?

– Во-первых, она ближе от дачи, откуда я приехал. Это тоже наша квартира, просто мы здесь теперь не живем. Вы, наверное, знаете, что у нас есть апартаменты покруче, в центре.

Лариса кивнула.

– И здесь встретил Олю – она поругалась с матерью и ушла ночевать сюда. Так что она, возможно, просто не успела мне все рассказать. Единственное, сказала, что Валентина была рада, когда я исчез. Но чтобы дойти до такого! – Коробейников поморщился и снова налил себе коньяку.

– И вы решили побыть в подполье? – недоверчиво спросила Лариса.

– Почему бы и нет? – осклабился в улыбке Лев Борисович. – Интересно понаблюдать, как они теперь, считая меня умершим, себя поведут. Ваша информация была очень ценна для меня. Если после слов Оли я еще раздумывал, то сейчас точно решил пока не появляться на людях.

– Что это вам даст? – спросила Лариса.

И тут Коробейников посмотрел на нее не очень доброжелательным взглядом, словно хотел сказать: «Что-то вы слишком много хотите знать, мисс частный детектив!» Потом пожал плечами и сухо произнес:

– Я же объяснил, почему хочу остаться в тени.

И добавил:

– Ваши услуги я оплачу, вы не волнуйтесь…

Ларису, однако, это не удовлетворило, и она, выждав паузу, откровенно спросила:

– Скажите, вы чего-то опасаетесь, Лев Борисович?

– С чего вы взяли?

– Просто интуиция.

– На этот раз она вас обманывает, – твердым, насколько позволяла ему степень опьянения, голосом сказал Коробейников.

Лариса не поверила ему, однако только улыбнулась. Самое время было проверить свою внезапную догадку.

– Ладно, оставим это, Лев Борисович. Вы, кажется, начали мне рассказывать про свою фирму, а я вас прервала…

– А что рассказывать-то? Раньше все проще было, – начал размышлять вслух Коробейников. – Мы все хотели жить хорошо, но не любой ценой, а сейчас… другие короли правят, другим идолам служат. Деньги – это тебе и друг, и брат, и все остальное… Когда мы начинали, все друг за друга стояли. А сейчас…

– Положение вашей фирмы сейчас прочное?

– Конечно, – нисколько не думая, ответил Лев. – Новый контракт, неплохие перспективы.

– Рекламируетесь?

– Да, безусловно. А почему вы спросили?

– Так, просто тут у меня еще одно дело, – как бы невзначай сказала Лариса. – Рекламного агента одного убили. Никак не пойму, кому это понадобилось.

– Ну, если вы меня подозреваете, то напрасно, – усмехнулся Коробейников.

– Если вы вечером в субботу были действительно на островах, то вы, безусловно, не имеете к этому никакого отношения. Потому что Виктора убили именно тогда.

– Кого убили? – переспросил Лев.

– Виктора, – повторила Лариса. – Виктора Савельева. Так звали рекламного агента из фирмы «Тарг».

И она почувствовала, как Коробейников необыкновенно напрягся. Он даже дернулся, совершил непроизвольное движение в сторону Ларисы, но быстро отпрянул назад. Затем изобразил равнодушное лицо и кивнул ей в знак того, что понял.

– А вы рекламировались не у них? – спросила Лариса.

– Что?

– Вы рекламу для своей фирмы заказывали не в «Тарге»? – настойчиво спросила Лариса.

– Для своей фирмы? – еще раз переспросил Лев, и Лариса не могла понять, то ли он туго соображает после выпитого, то ли просто выигрывает время для правильного, с его точки зрения, ответа.

– Кстати, по-моему, да, – рассеянно ответил глава «Симерса». – И…

Коробейников наморщил лоб, как будто вспоминал что-то.

– Фамилия больно знакомая. Может быть, даже я его и знал. Как вы говорите – Савельев?

– Да.

– Он такой высокий, смазливый?

– Я его знаю только по фотографии, – пояснила Лариса. – Но вполне может быть, что это он и есть. Но… Вы, разумеется, не знаете, какие у него могли быть враги и почему его убили.

– Послушайте, как я могу знать все это – ведь речь идет почти о незнакомом мне человеке! – В Коробейникове начало просыпаться раздражение. – Я не уверен даже, что его знаю!

– Извините, – мягко исправилась Лариса. – Просто у меня много дел, это мой естественный профессиональный интерес. Порой любая деталь может оказаться значимой.

– Да-да, конечно, я понимаю, – уже более лояльным тоном согласился Коробейников. – Так сколько я вам должен?

Лариса назвала сумму. И тут Лев Борисович спохватился.

– У меня же с собой ничего – ни карточки, ни налички! Сейчас, к сожалению, это невозможно. Но я постараюсь решить этот вопрос в самое ближайшее время. Вы, пожалуйста, не беспокойтесь.

Лариса хотела сказать, что это вряд ли будет возможно до того момента, пока Лев Борисович не выйдет из своего подполья, но промолчала. Она скосила взгляд на стоявший в углу комнаты видеомагнитофон и пожалела, что у нее нет с собой кассеты с инициалами «Л.Б.К». Хотя, может быть, это всего лишь ее домыслы и простое совпадение.

Она успокоила Коробейникова насчет проблемы оплаты ее «трудов» и собралась к выходу. Ей не терпелось проверить свои предположения. Напоследок она спросила у Льва, собирается ли он скрываться на этой квартире, и он довольно сухо сказал, что «у него есть и другие варианты». Было понятно, что, несмотря на опьянение, бизнесмен намерен хранить свои тайны и посвящать в них никого постороннего не собирается.

Ларисе ничего не оставалось делать, как попрощаться с Коробейниковым и пожелать ему удачной конспирации.

Глава 7

Лариса приехала домой и еле доползла до дивана. Время приближалось к полудню, но это было неважно: проникновение в офис «Тарга», ворчание Степаныча, бессонная ночь, звонок Оли, слежка на солнцепеке и разговор с Коробейниковым – все эти события настолько утомили ее, что она решила дать себе некоторую слабину. Она уговаривала себя, что полежит с закрытыми глазами минут десять, а потом включит кассету с инициалами «Л.Б.К.» и будет смотреть.

Но сегодня физиология победила разум. Лариса отключилась сразу же, как только ее голова коснулась подушки. Она провалилась в мягкое, обволакивающее небытие, где не было ни порнушных видеокассет, ни исчезающих и возвращающихся Коробейниковых, ни задиристого ворчуна Степаныча. Даже Евгения Котова и то там не было. Там была только она, Лариса, на берегу какого-то моря под нежным солнцем бархатного сезона. Ей было приятно и хорошо, не то что на солнцепеке у подъезда Коробейникова.

Она проснулась, когда уже было четыре часа дня. Реальность сразу же навалилась на Ларису. Она вспомнила, что опоздала сделать очень важное дело. И на нее нахлынула апатия. Может быть, это было следствием мини-солнечного удара, который она получила, а может быть, обыкновенной усталости.

Так или иначе, она не спеша встала, приготовила себе пару тостов, чашечку кофе, лениво прошла в комнату, взяла кассету и неторопливо вставила ее в видик. Потом прошла на кухню, взяла кофе и тосты с собой, удобно устроилась в кресле и, вздохнув, нажала на кнопку «Play».

На экране возникла широкая двуспальная кровать. Собственно, Лариса ничего другого увидеть и не ожидала. Понятно, на какую тему будет фильм. Однако камера не двигалась и вообще ничего не происходило.

Лариса успела тщательно рассмотреть кровать. И у нее возникло ощущение, что она уже где-то ее видела. Причем совсем недавно. Потом на экране пошла рябь. Котова уже подумала, что дальше все стерто. Однако нужно было просто иметь терпение – спустя полминуты изображение появилось снова. И на экране возникли действующие лица.

Как и следовало ожидать, это были мужчина и женщина. Однако на героев порнобоевиков они были совсем не похожи. Мужчина с благородной сединой мог еще закосить под Ричарда Гира. Вот только женщина при всех возможных допусках на Джулию Робертс не тянула. Ну никак. Это была довольно полная дама. И возраст ее был слишком почтенен для того, чтобы сниматься в подобных фильмах.

Тем не менее секс на экране был. Неумелый, довольно скучный и без фантазии. Неторопливый, обстоятельный, прерываемый не единожды по причине не очень хорошей физической формы актера. Впрочем, Лариса уже начала понимать, что это вовсе не актер. А просто мужчина, который не знал, что на него направлена камера.

Равно как и женщина отнюдь не была актрисой. В первую минуту незамысловатого действа Лариса не видела ее лица. Вместо лица на экране крупным планом присутствовала другая часть ее тела, очень обширная и, видимо, нравящаяся мужчине. А может, и нет, поскольку он несколько раз останавливался и просил партнершу простимулировать его.

В этот-то момент Лариса и рассмотрела лицо женщины. И чуть было не упала с кресла. Это была… Валентина Егоровна Коробейникова. А ее партнер был совершенно не похож на Льва Борисовича – если только возрастом. Это был незнакомый Ларисе мужчина, с властным подбородком и седой шевелюрой.

А дело происходило, по всей видимости, на той самой квартире, где Лариса недавно встречалась со Львом Борисовичем. Она узнала элементы обстановки той самой комнаты.

«Конспиративная квартирка используется каждым членом семьи по-своему», – подумала мимоходом Котова. Продолжая просмотр ленты, она параллельно думала о том, кем и зачем этот банальный эпизод из жизни людей среднего возраста был запечатлен на пленку.

Зачем – понятно: очевидно, для шантажа. Только кого и кем? Кем – тоже вроде бы понятно. Виктором Савельевым, должно быть. И связь между ним и Львом Борисовичем Коробейниковым (или его женой Валентиной) можно уже считать практически доказанной. В принципе в этом не было ничего удивительного, если бы не то обстоятельство, что Виктор погиб от пули киллера в прошедшую субботу.

Лариса вспомнила лицо Льва Борисовича, когда она сообщила ему о смерти Савельева. Он явно сре– агировал. Но не пожелал признаться Ларисе в том, что он знал эту фамилию. То есть он или причастен к его смерти, или… Словом, одна тайна разгадана, но появляется целый ряд новых.

На экране тем временем ничего особенного не происходило. Ну, обычный секс немолодых людей. И вроде бы успешно он закончился, к взаимному удовлетворению. И экран погас, напоследок продемонстрировав Ларисе искаженное страстью лицо Валентины Егоровны.

«Ну что, звоним Коробейникову?» – спросила сама у себя Лариса.

Она выпила еще одну чашечку кофе, добавив туда коньяку. Потом, сформулировав для себя те фразы, которые собиралась сказать Льву Борисовичу, набрала номер. Однако ответом ей послужили только длинные гудки.

«А не сделала ли я ошибку, позволив Льву Борисовичу уйти из-под моего наблюдения?» – продолжила Лариса внутренний монолог.

«И, похоже, пора другим заинтересованным сторонам узнать о его возвращении», – мысленно добавила она. Первым в этом ряду Лариса видела Олега Карташова, представителя правоохранительных органов. Они должны заинтересоваться этой историей просто потому, что Валентина Егоровна, эта страстная женщина, умудрилась опознать в чьем-то трупе своего мужа. А это уже прямая компетенция милиции.

И, подумав еще немного, Лариса попыталась связаться с Карташовым. Тем не менее ни на работе, ни дома майора она застать не сумела.

«Наверное, все же решил поехать на рыбалку», – хмуро подумала Лариса, посмотрев в окно. А там вовсю веселилось лето и не собиралось успокаиваться – жара стояла такая, что желание поехать укрыться от нее на волжской прохладе было вполне объяснимым.

Так или иначе, Карташова не было, и ей пришлось прорабатывать другие возможные направления своих действий. И она решила первым делом уточнить и окончательно подтвердить связь Льва Борисовича Коробейникова и убитого Виктора Савельева.

* * *

Сергей Иванович Рюмин с утра находился в очень плохом расположении духа. Дело было в том, что теперь вдруг куда-то пропал другой его партнер, Юрий Павлович Крысин. Рюмина это очень беспокоило и пугало.

Дома Крысина не было, на работу он не явился. Жена клялась, что утром он был дома и поехал в офис, вот только почему-то очень рано. А сейчас уже было около шести вечера – Крысин на работе так и не появился.

«Черт, прямо «черная дыра» какая-то, – раздраженно думал Рюмин. – «Секретные материалы», да и только. Жаль, что агенты ФБР не приедут. Сиди вот тут, разбирайся сам как хочешь».

Рюмин подошел к стенке, достал бутылку коньяка и отхлебнул прямо из горлышка. «Спокойствие, главное спокойствие», – пытался унять дрожь в теле Сергей Иванович.

Но страх заползал во все уголки его тела. Он не понимал, откуда он взялся, такой абсурдный – ведь никаких разумных объяснений этому быть не могло. Что, кто-то их начал убирать одного за другим? Конкуренты из «Алмаза»? Но это дурь какая-то… Ну, перехватили они у них контракт с японцами, ну и что?

Однако нервная дрожь не проходила. Сергей уже не мог сидеть на месте и судорожно ходил взад-вперед по кабинету. Сто раз проверил соседнюю дверь. Заперто. Хоть бы позвонил, что ли, если где-то загулял. А если не загулял? А если следующим будет он?

«Так, без паники! – сказал он сам себе. – Это никому не надо. Хотя и насолили они, может быть, многим, но до сих пор ведь заканчивалось все мирно».

А страх не отпускал, он все больше окутывал разум и сердце. А со страхом мыслить логично нельзя. И Рюмину полез в голову всяческий бред. Сначала он захотел запереться в своей квартире и никуда не выходить, общаться с миром через нанятую им служанку – а что, в Америке некоторые сумасшедшие так делают, он сам в кино видел! А дела совершать по электронной почте! Хотя нет, конечно, ерунда все это.

И Сергея Ивановича понесло в другую крайность. И он начал рассуждать сам с собой на тему о том, что неплохо было бы поехать куда-нибудь к чертовой матери на море, причем на любое, хоть на Северный Ледовитый океан.

«Пусть уж лучше медведи сожрут, чем тут трястись, – думал Рюмин. – Или медведи не там живут? А, все равно, пусть кто-нибудь сожрет. Или лучше заледенеть в каком-нибудь торосе, и пусть лет этак через двести ученые ломают головы, кто я такой, как туда попал и чем питался. Хоть науке послужу».

Мысль послужить науке почти успокоила Сергея Ивановича, и он мечтательно закурил. Но после выкуренной сигареты и пребывания в одиночестве в кабинете еще на протяжении минут пятнадцати ему снова померещилось черт знает что. Ему казалось, что его преследуют какие-то маньяки, которые уже с присущей всем им безжалостностью расправились с Коробейниковым и Крысиным. Они, эти маньяки, были одеты в ужасные одежды и вооружены топорами, пилами и еще какими-то неведомыми Рюмину орудиями зла.

И когда Рюмин был уже на грани нервного срыва, из самой глубины сознания потянулась еще пока слабая ниточка. Сергей Иванович даже напрягся, чтобы вспомнить.

«Ну да, как же это он забыл! Та женщина, которая спрашивала насчет Левы! – вдруг осенило его. – Может быть, она в состоянии помочь в этой ситуации? Похоже, именно она тот самый частный детектив, которого дурочка Оля наняла, чтобы отыскать Леву – об этом еще Валентина на поминках говорила! Но как ее найти?»

Сергей Иванович окончательно поверил в мистику, когда в следующий момент дверь отворилась, и на пороге появилась она, Лариса Котова. Рюмин сначала вздрогнул:

– Вы кто? А, Лариса Викторовна, кажется, так вас зовут… Проходите, садитесь.

Лариса почувствовала в хозяине кабинета ранее не замечавшуюся любезность и насторожилась. А Рюмин даже подвинул к ней пачку сигарет и предложил кофе. В ответ Лариса, улыбнувшись, отказалась от кофе и вытащила свой «Кент».

– Я хотел… – начал было Рюмин, но Лариса перебила его.

– Если вы о нашей прошлой встрече, то извинений не надо. Меня интересует только вопрос о том, с кем вы вели свои рекламные дела. У меня есть данные, что с компанией «Тарг» и лично с Виктором Савельевым.

– А что такое? – широко раскрыл глаза Рюмин.

– Дело в том, что он был убит в субботу вечером.

– Но… Какое отношение это имеет к исчезновению Коробейникова и Крысина?

– Крысина? – удивилась Лариса.

– Да, Юрий Павлович сегодня не вышел на работу, – трагическим тоном произнес Рюмин.

– В таком случае вопрос о Савельеве еще более актуален, – сухо констатировала Лариса.

– Не понял, – чуть дрожащим голосом отреагировал Рюмин.

– Я не знаю, каким образом вы связаны с «Таргом» и почему исчезают ваши компаньоны, – раздраженно сказала Лариса, – но факт есть факт – Савельев был убит. А он вел дела с вами. Вам знакома эта фамилия – Савельев?

Лариса почувствовала, что Рюмин чем-то деморализован, и решила усилить словесный натиск.

– Кажется, да… – неуверенно ответил Сергей Иванович. – Но я ни при чем. С этим Савельевым все переговоры проводил сам Лева. Я абсолютно ни при чем! Да там и не было ничего такого – рекламные ролики, и все!

– Спасибо, – облегченно выдохнула Лариса.

– За… что?

– За прояснение ситуации, – честно ответила Котова. – В таком случае вы можете не опасаться. А ваш Крысин, скорее всего, найдется, живой и невредимый…

Сергей Иванович недоверчиво смотрел на Котову. Но через полминуты он окончательно уверовал в мистические силы. И, поскольку его психика была расшатана сегодня с самого утра, он был готов хлопнуться в обморок, потому что скрипнула дверь, и в дверном проеме показался пропавший Юрий Павлович Крысин.

– Ты где был?

– Пиво пил, – хмуро ответил словами из рекламы Крысин, неодобрительно посмотрев на Ларису.

– Я с самого утра на нервах! – вскричал Рюмин.

– Не ори, – оборвал его компаньон. – Я просто решил опять на Волгу съездить, на тот остров…

– И что?

Тут Крысин уже в упор уставился на Ларису. Он явно показывал, что она здесь лишняя. В принципе Лариса уже узнала то, за чем сюда пришла. Она, конечно, с удовольствием бы послушала версию Крысина об исчезновении Коробейникова, но понимала, что при ней господа бизнесмены разговаривать не будут. Поэтому ей ничего не оставалось делать, как улыбнуться почти по-дружески Рюмину и демонстративно отвернуться от Крысина. Около самой двери она обернулась и обронила словно невзначай:

– А вы точно уверены, что Лев умер? Желаемое не всегда является действительностью.

И сразу же захлопнула дверь. Через минуту она уже сидела за рулем своей машины и ехала к Лене Охотниковой. Из машины она еще раз позвонила Карташову – но, увы, майор по-прежнему не отвечал на телефонные звонки.

* * *

После смерти Виктора Лена никак не могла прийти в себя. Все, что бы она ни делала, не получалось. Несмотря на то, что ей недавно предложили новую должность в банке, это не радовало. Зачем ей деньги, если они не приносят радости, если Виктора уже нет? Она старалась не думать об этом, но память услужливо преподносила материал для воспоминаний.

Они собирались в свадебное путешествие на Кипр. Витя говорил, что скоро они станут богатыми, а теперь… Теперь ее покровитель в банке, с которым она твердо решила порвать после свадьбы, пристает к ней и постоянно поглядывает маслеными глазками. Противно как…

Лена перешагнула через себя, как когда-то давно, в институте. Перешагнула ради поста «начальника отдела». Теперь она это имеет, и что?.. Ничего.

Она взяла отпуск за свой счет до конца недели, хотела немного развеяться. А ей даже из дома выходить не хочется. Телефон звонит с утра до вечера, скорее всего это старается Иваныч, как она называла шефа и вынужденного любовника. Ну и пусть, теперь она его точно пошлет куда подальше. Уж, по крайней мере, встречаться с ним больше не намерена.

«А может, и нет?» – мелькнула у Лены мысль. Ведь жизнь продолжалась, а от этого самого Иваныча зависело ее будущее благосостояние. Она постаралась отогнать мысли о перспективах своих отношений с шефом и сосредоточилась на Викторе.

Один вопрос не давал ей спокойно жить: кто убил Виктора? Кто разрушил ее счастье? Ей даже не с кем было посоветоваться. По-настоящему близких подруг у нее не осталось. А болтать со всеми подряд не было никакого желания. Все чаще она вспоминала свою семью – хотелось просто уехать к маме. Это чувство возникло у нее впервые с того самого времени, когда она поступила в институт и начала самостоятельную жизнь.

Лена всегда снисходительно и даже чуть презрительно относилась к своей семье. Мать всю жизнь проработала на мясокомбинате. И что она видела в жизни, кроме своих антрекотов? Зарплаты еле хватало. Лена пыталась вспомнить улыбку матери и не смогла: у нее всегда было полно забот – тут не до смеха. Отец работал в «Мостотряде». Обслуживал мост через Волгу. Веселым или довольным Лена его тоже не видела. Они жили так, как будто навсегда потеряли радость. Лена так жить не собиралась. И она жила по-другому, а радости все равно не было… Вернее, радость была – Виктор Савельев, и того убили.

В дверь позвонили, и Лена посмотрела в глазок: Иванычу открывать она не собиралась. Но господь услышал ее молитвы – на площадке стояла Лариса. Первый раз за эти дни Лена обрадовалась.

– Здравствуйте, проходите, – закрывая за гостьей дверь, скороговоркой проговорила она.

А Лариса отметила про себя, что Лена за последние дни очень похудела, с лица спал румянец, оставив какую-то смертельную бледность. Но тем самым подчеркнул огромные глаза. Она казалась еще выше и стала похожа на кого-то из ведущих манекенщиц.

– Я вас ждала, – просто сказала Охотникова. – Я очень хочу, чтобы вы все-таки нашли убийцу. Это сейчас для меня главный вопрос.

– У меня для вас есть информация, – мягко сказала Лариса. – Вы меня выслушайте спокойно, а потом, если мне понадобится ваша помощь, помогите, пожалуйста.

– Конечно, – несколько удивилась Охотникова. – А в чем дело?

– Вы в курсе того, чем занимался Виктор?

– Конечно, он работал в рекламном агентстве. – Лена все больше недоумевала.

– Что он снимал, вы знали? – с упором на первом слове спросила Лариса.

– Рекламные ролики.

– Сделайте кофе, под него лучше разговаривать, – сменила тему Котова.

Лена пожала плечами и стала суетиться у плиты. А Лариса тем временем вывалила ей все свои знания про кофе и способы его приготовления. Под конец этого разговора атмосфера несколько разрядилась.

– Скажите, Лена, о своей работе Виктор вам что-нибудь рассказывал? – Лариса задала наконец вопрос по делу.

– Да, иногда. Этой темы мы почти не касались. А в последнее время, – Лена чуть задумалась, – ладно, теперь можно говорить, Виктора все равно нет…

– Что? – нетерпеливо подалась вперед Лариса.

– Он был очень нервный. На все мои вопросы ничего не отвечал. А потом сказал, что влип по уши в дерьмо. Вообще он занимался, кроме своих прямых обязанностей, поиском моделей с хорошей фигуркой, с длинными ногами, ну и так далее. Знакомился, приводил к шефу, и все.

– Я извиняюсь за свою настойчивость, а что это за «дерьмо», про которое вы упомянули?

– Дело в том, что ему надо было снимать ролик, шеф попросил. А оказалось, что это вроде как порнуха, – неохотно ответила Лена. – Отказываться было бесполезно – они уже приехали на место. Ему заплатили хорошие деньги, ну и все. Но это, кажется, было один раз.

– Когда у вас должна была состояться свадьба?

– Через два месяца, мы хотели подать заявление, но не успели. В свадебное путешествие должны были поехать на Кипр или еще куда-нибудь в этом роде. Виктор говорил, что должен вот-вот заработать. Вот и поехали… Они, наверное, эти начальники, и убили его.

– Значит, вы все-таки знали, чем он занимался.

– А что такого? – удивилась Лена. – Я думала, вы мне скажете, за что его убили и кто.

– Он говорил вам о том, что снимает компромат, чтобы заняться шантажом?

– Нет. Он только один раз сказал… Ну, про эту порнуху. – Охотникова покраснела.

– Лена, а Виктор жил один? – вздохнув, спросила Лариса.

– Да, у него такая же однокомнатная квартира, как у меня. Мы собирались поменять их на одну трехкомнатную после свадьбы.

«Значит, деньги у него были немаленькие, – отметила про себя Лариса. – Или он рассчитывал получить их».

– Лена, я понимаю, тебе тяжело, но не могла ли ты проводить меня туда? – попросила она Охотникову. – У тебя же есть ключи?

Лена, немного подумав, ответила:

– Да, ключи есть. Я провожу вас. Я там, правда, не была с нашей последней встречи. Пойдем сейчас?

– Да, если можно, я на машине.

И они спустились вниз. Лена назвала адрес – это было не очень далеко от ее дома. На «Вольво» они добрались туда за десять минут. Дом Савельева оказался обычной девятиэтажкой. До квартиры Виктора на четвертом этаже Лариса с Леной поднялись в лифте. Открыв дверь, они вошли действительно в такую же, как у Лены, квартиру.

– Господи, а что это такое? – удивилась Охотникова прямо с порога.

– Что? – спросила Лариса, но в следующий момент все поняла.

В квартире царил настоящий бардак – все было перевернуто вверх дном, белье из платяного шкафа валялось на полу. Неизвестные хулиганы не пощадили даже телевизор – он был разбит просто вдребезги.

На открытом секретере в беспорядке валялись фотографии. Скорее всего, на них были запечатлены те модели, которых искал Виктор.

– Он так хорошо фотографировал? – спросила Лариса, подходя к секретеру.

– Фотографировал? – Лена рассеянно посмотрела на нее. – Нет, он больше снимал на камеру. А фотографии? Это так, хобби.

– Но это не компромат, – задумчиво произнесла Лариса, рассматривая фотографии.

– А что, он правда что-то снимал? – немного испугалась Лена.

– Скорее всего, – вздохнула Лариса.

– И его за это убили?

Лариса не ответила. Но по выражению ее лица Лена поняла, что ответ предполагался утвердительный.

– Так вы ничего об этом не знаете? – повторила свой вопрос Котова.

– Говорю же вам – нет.

– Ну, хорошо, – мягко сказала Лариса, направляясь к выходу из обезображенной квартиры Савельева.

– Но у вас есть какие-то предположения? Вы знаете, кто убийца? – остановила ее Лена.

– Пока это только предположения, – уклонилась от ответа Лариса.

Ей не хотелось рассказывать Охотниковой обо всем, что она узнала, да в этом и не было никакого смысла.

– Скажите, он начал обещать вам богатство совсем недавно? Я имею в виду поездку на Кипр и прочее? – спросила она.

– Ну, в общем, да. Может, с месяц назад.

– Спасибо.

Лариса отвезла Лену домой и поехала к себе. Она торопилась. Из машины она позвонила еще раз Карташову и Коробейникову. По обоим адресам ее снова ожидала неудача – трубку не поднимали.

* * *

У дверей своего дома Ларису встретила заплаканная Оля Коробейникова.

– Что-нибудь случилось? – Лариса даже испугалась.

Но Оля только всхлипывала. Наконец, после того как Лариса проводила ее на кухню, дала выпить стакан воды, она начала говорить.

– Папа снова исчез, – выдавила из себя Оля. – Оставил вот эту записку.

Она достала из кармана смятый листок, вырванный из ученической тетради.

«Оля, не беспокойся ни о чем. Я скоро вернусь. Матери ничего не говори, никуда не обращайся. Целую, папа», – было написано на этом листке.

– Записка не очень вразумительная, – констатировала Лариса.

– Что это может означать? – испуганно спросила Оля.

– Все, что угодно. Мы пока этого не знаем, – задумчиво произнесла Котова.

– Но его не убьют? – спросила Оля, заглядывая в глаза Ларисе.

– Нет, конечно, нет, – ответила та, обняв девушку за плечи, не веря полностью, однако, в справедливость своих слов.

– Вы знаете, в последнее время с мамой что-то происходит. Иногда мне просто страшно, – немного погодя поведала успокоившаяся Оля.

– Что это значит? – насторожилась Лариса.

– Она странно себя ведет.

– В чем это выражается?

– Она ходит по дому, улыбается иногда, разговаривает, как в песне – «тихо сам с собою я веду беседу». Она не была такой никогда. А меня как будто вообще не существует, – обиженно сообщила Оля.

– А раньше такого не было?

– Нет, я вообще-то к этому привыкла, – призналась Оля. – С мамой у меня никогда не было, ну как бы это сказать, дружбы… Ее никогда не интересовала моя жизнь, мои друзья, мое будущее. Знаете, родители часто задают вопрос: кем ты хочешь быть? А ее это не волнует. Я все время общаюсь с папой. Вернее, общалась…

Оля снова заплакала, закрыв лицо рукой. Лариса вздохнула, вынула из шкафчика бутылку коньяка и налила рюмку.

– На, выпей.

Коробейникова-младшая послушно выпила коньяк, чуть поперхнулась, потом запила коньяк кока-колой.

– Так что же, ты не закончила…

– Конечно, мы с мамой разговаривали, – продолжила Оля. – Чисто внешне можно даже было подумать, что у нас чудная семья. Мои одноклассники мне даже завидовали.

– А на самом деле?

– А на самом деле каждый был сам по себе. Мне иногда казалось, что у родителей – и у папы, и у мамы – есть связь на стороне. А сейчас, по крайней мере, относительно мамы, я в этом даже уверена.

– Почему? Она с кем-то встречается? Или ты видела этого мужчину? – быстро стала задавать вопросы Лариса.

– Нет, но уж слишком часто она куда-то звонит, но, похоже, безрезультатно. Поэтому она очень раздражается и злится. Вчера чуть телефон не разбила, хорошо, что в диван попала.

– Кому она звонила, ты не знаешь?

– Нет… – ответила Оля и как-то виновато посмотрела на Ларису. – А сегодня к ней пришел наш адвокат, и они долго говорили у папы в кабинете. А потом, после его ухода, она сказала, что мне надо поехать в лагерь, отдохнуть перед вступительными экзаменами. А я что-то боюсь уезжать, да и странно все это, непонятно. У меня сложилось впечатление, что ей надо решить что-то, в чем я ей очень мешаю.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что она спросила, не собираюсь ли я замуж. А мне вообще-то пока еще семнадцать. Я что, ненормальная, замуж выходить?

«Нет, Оля никак не производит впечатление ненормальной, – подумала Лариса. – А вот ее мамаша ведет себя очень странно. Если разговор с адвокатом шел о завещании, то на его оглашении должна присутствовать и Оля, так что вряд ли он зачитывал документ. Тогда что же?»

– Оля, а адвокат сам пришел?

– Нет, его мама вызвала по телефону. Я слышала, как она говорила, что у нее очень важное дело.

Лариса напряженно раздумывала. Разумеется, она не будет говорить Оле о проделках ее мамаши на старой их квартире, где недавно скрывался Лев Борисович. Незачем травмировать ее. Хотя, возможно, Оля и знает того самого мужика с благородной сединой.

– Я все никак не пойму – зачем же мама кого-то похоронила, – продолжала тем временем Оля, у которой под воздействием коньяка развязался язык. – Если у нее действительно кто-то есть, то не проще ли развестись, если мы так ей мешаем. А так, это ведь уголовное дело? Ее будут судить?

– Уголовное дело, наверное… А вот судить? – задумчиво произнесла Лариса.

– Вы знаете, я ведь буду поступать в юридический. Это же очень интересно. Мама, правда, хотела, чтобы я пошла в экономический. Но я туда никогда не хотела, а теперь у нее другие проблемы. Так что, я думаю, ей все равно.

– Оля, а у папы есть родственники?

– Нет. Мать моего отца недавно умерла.

– А дедушка?

– Дедушка давно умер, почти сразу после войны, от ран. До Берлина дошел. А что? Я знаю, что с бабушкой мама не ладила.

– Да ты знаешь, никак не пойму, почему же так быстро похоронили твоего отца.

– А других родственников у него и не было, – ответила Оля. – Я, например, даже и не знаю, мама вообще друзьям-то говорила.

– Хорошо, что родители отца уже умерли, – заметила Лариса. – А то я уж думала: ну и семейка. Ты извини, конечно.

– Да ладно, чего уж там! – махнула рукой Оля. – Можно еще коньяку?

Лариса пожала плечами и налила Оле еще одну рюмку. Та выпила залпом и даже не стала запивать кока-колой.

Оля посмотрела на Ларису уже мутными глазами и просящим тоном попросила:

– Лариса Викторовна, извините, пожалуйста, а можно еще коньяку, а потом лечь отдохнуть? Я очень устала.

Сначала Лариса несколько оторопела от такой непосредственности, но потом улыбнулась и налила ей коньяку. Спустя десять минут Коробейникова-младшая уже удобно устроилась на любимом диване Евгения Котова.

Лариса посмотрела на Олю, убедилась, что девушка заснула, и снова позвонила сначала Коробейникову, а потом Карташову. Но они как сквозь землю провалились. Ей ничего не оставалось, как чертыхнуться и пойти на третий этаж в свою комнату.

* * *

– Лара, откуда у тебя этот образчик геронтофилии? – с усмешкой спросил Котов, обернувшись в кресле.

Евгений сидел в Ларисиной комнате и с упоением смотрел ту самую кассету, которую Лариса забыла в видеомагнитофоне несколько часов назад.

– Это круто, – кивнул он на экран и щелкнул пультом, чтобы изображение остановилось. – Пособие по преодолению половой немощи у пятидесятилетних.

– Ты откуда взялся? – удивилась Лариса.

– Я вернулся, Лара, из Карловых Вар, – скаламбурил Котов с широкой улыбкой.

– Как отдых?

– Прекрасно. Лучше, чем здесь. – Евгений снова обратил внимание на видик.

Лариса хмуро кивнула. Появление мужа несколько озадачило ее. Она уже привыкла за последнюю неделю к его отсутствию, и поэтому его неожиданное возникновение ее раздражало. Отчасти это было связано с тем, что в предыдущих приключениях Ларисы муж ей только мешал неуместным сованием носа куда не следует и требованием внимания в самые неподходящие моменты. Поэтому сейчас ситуация находилась на грани скандала – настолько сильным было раздражение Ларисы.

– Кто тебе вообще разрешал сюда заходить? – для начала она решила возмутиться.

– А что – это, по-моему, наш общий дом, – рассудительно заметил Котов. – Да и к чему нам эти разделения: твоя комната, моя комната?

По его виду Лариса поняла, что муж не намерен с ней скандалить.

– К тому же у тебя здесь очень интересно, – продолжил Евгений. – Там оч-чень интересно.

Он снова кивнул в сторону видика и активизировал пультом картинку.

– Выключи, – поморщилась Лариса. – Ты прямо как подросток какой-то…

– Ни фига подобного, – не согласился Евгений. – Дело в том, что этого мужика я знаю. Мне именно поэтому интересно. До чего он опустился, если связывается с какими-то толстухами, которым пора обращаться за психологической помощью по причине своей полной половой непривлекательности!

– Кто этот человек? – тут же спросила Лариса.

Более всего ее удивило, что от появления мужа была хоть какая-то польза.

– А, понятно! – улыбнулся Котов. – Это новое расследование, и, конечно же, этот мужик – главный злодей.

– Кто этот человек? – упрямо повторила Лариса.

– Четыреста долларов стоит эта информация, – не моргнув глазом, ответил Котов. – Сама же говорила, что у нас с тобой должны быть чисто деловые отношения. Вот я тебе могу продать свои знания.

– Перестань паясничать, Женя! Кто этот человек? – сморщилась Лариса.

– О, это страшный человек. – Евгений снова нажал на кнопку, и изображение остановилось. – Это профессор Мориарти Ленинского района! Я удивляюсь, почему ты его не знаешь!

– Женя!

– Еще одна подсказка для тебя, бизнесвумен! – не унимался в своем ехидстве Котов. – Он содержит некий банно-прачечный комбинат и автосалон.

– Я тебя убью, Котов! Я все равно выясню, кто это, и без твоей помощи.

– А если серьезно, Лара, то не советовал бы тебе его шантажировать, – сдвинул брови Евгений.

– Подожди, – нетерпеливо сказала Лариса. – Я, кажется, вспомнила… Вспомнила. Его фамилия…

– Росличенко, – опередил ее Котов. – Алексей Иванович Росличенко, владелец автосалона «Роллинг», официального дистрибьютера не то «БМВ», не то «Ауди» в нашем регионе. И у него не очень хорошая репутация. Не надо тебе с ним связываться.

Он посмотрел на жену и, увидев на ее лице решимость, снова нажал на кнопку пульта, встал с кресла и подошел к Ларисе. Обняв ее, он начал говорить:

– Лара, этого совсем не нужно делать! Откуда у тебя кассета? Не вздумай пустить ее в ход. Никакой выгоды от этого не будет.

Лариса молчала, напряженно раздумывая.

– Кстати, этот бандит хренов собирается в Думу. Областную или городскую – черт его знает… И это все, как я понял, приготовлено к выборам.

– Я не знаю, – честно ответила Лариса. – Подозреваю только, что из-за этой кассеты убили человека.

– Вот видишь! Вот видишь! – заверещал Котов. – А ты хочешь подставить и себя, и меня под монастырь!

– Ты, похоже, чудовищный трус, Котов? – слегка усмехнулась Лариса.

– Я – просто разумный человек, – не согласился Евгений. – Зачем эти напряги? Абсолютно не нужны. Выкинь эту кассету к чертовой матери.

Лариса освободилась из объятий мужа и присела на кресло. Вытащив пачку сигарет, она достала одну и закурила. Котов поспешил поднести ей свою зажигалку.

– А что, этот Росличенко – действительно так страшен? – спросила она уже более спокойно.

– У него, во-первых, связи с губернаторской командой, с которой, как ты знаешь, ни я, ни ты особо не дружим, – начал Евгений. – Потом, у него влиятельный тесть. Он-то и двигает Алексея Ивановича вперед, скажу по секрету. Ну, и потом, поговаривают, что одно время он руководил всем рэкетом Ленинского района. Как до того парткомом на одном из заводов.

Лариса кивнула в знак того, что внимательно слушает обстоятельный рассказ мужа.

– Потом он брал какие-то кредиты и ни фига не отдавал. Какие-то связи наверху плюс бандитские наезды – вот слагаемые его успеха, – заключил Котов.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – вдруг занервничал Котов. – Что ты собираешься делать с этой кассетой?

– Пока ничего.

– А потом? – не унимался Евгений.

– Потом посмотрим.

– Что посмотрим? Подумай о Насте!

Евгений выдвинул последний аргумент, апеллируя к материнским чувствам Ларисы. А она почувствовала, что если не успокоит Евгения, то он будет продолжать ныть.

– Женечка, я все поняла, – ласково сказала Лариса. – Я ничего с этой кассетой делать не буду. По крайней мере, разбираться по поводу ее с Росличенко я не намерена.

– Ни в коем случае! – поднял вверх палец Котов. – Он нам не мешает, мы ему тоже. И слава богу!

Лариса улыбнулась мужу и плавно встала с кресла.

– Если хочешь, можешь досмотреть, – сказала она.

Котов колебался несколько секунд, потом занял Ларисино место и включил воспроизведение.

– Нет, я удивляюсь – зачем ему эта толстуха? Ведь у него есть масса молоденьких девочек! – воскликнул он, качая укоризненно головой.

«Вот это мне и предстоит выяснить», – подумала Лариса, выходя из комнаты.

Вернувшись на кухню, она еще раз позвонила Коробейникову и Карташову. Если по первому номеру было звонить практически бесполезно, исходя из смысла оставленной им записки, то второй абонент сейчас ей просто необходим. И он оказался на месте.

Карташов пребывал в хорошем настроении после рыбалки, на которую он выбрался в первый раз за лето.

– Алло, я слушаю, – произнес он расслабленным голосом, с трудом преодолевая лень после сытного ужина.

– Олег Валерьянович, дорогой, у меня для тебя новости, – пропела в трубку Лариса.

– Что такое случилось? – слегка недовольным голосом спросил Олег.

Он уже подозревал, что Лариса сейчас потребует от него каких-то действий, а ему совершенно ничего не хотелось. Только спать, поскольку завтра с утра было необходимо быть на работе.

– Приезжай сейчас ко мне. События развиваются стремительно.

– Какие события, Лариса Викторовна? – Карташов решил избрать свойственный ему скептический тон.

– Связанные с исчезновением Коробейникова, его так называемыми похоронами и убийством Виктора Савельева.

– А по телефону нельзя все изложить? – попробовал отмазаться Карташов.

– Нельзя, – коротко и категорично ответила Лариса. – Приезжай ко мне, и будем решать, что дальше делать. Потому что без помощи милиции я уже дальше работать не могу.

– А может, ты ко мне?

– Олег! – почти закричала в трубку Лариса. – Хватит предаваться лени! Скоро у тебя живот будет больше, чем у моего старого стодвадцатикилограммового друга Асташевского! Ты не хочешь быть подполковником или как?

Карташов выдохнул в трубку. Подполковником стать он, конечно, хотел. Вот только его начальство руководствовалось своими собственными соображениями по этому поводу, а они отнюдь не зависели от его, Карташова, работоспособности и результативности. Но объяснять это Ларисе было бесполезно. И он, кряхтя и ломаясь всем телом от неудовольствия, проговорил в трубку:

– Хорошо. Через полчаса.

Надо отдать ему должное, он не опоздал. И энергия вернулась к нему после того, как он выслушал все, что Лариса успела узнать в результате своего расследования.

– Так… Понятно… Где этот гребаный Лева?.. Короче, надо ехать щемить вдову… – заговорил он рублеными, брутально-милицейскими фразами.

Он расхаживал по кухне и изображал из себя одновременно активного и умного мента. Возможно, в этом сыграл свою роль момент присутствия здесь же мужа Ларисы – Евгения. К нему Олег относился не очень хорошо, поскольку считал его, с одной стороны, человеком легкомысленным и недостойным Ларисы, а с другой – не мог не осознавать, что Евгений с его деньгами и положением выигрывает у него. Карташову же оставалось довольствоваться лишь редкими, нерегулярными сексуальными встречами с Ларисой и этим тешить свое самолюбие. К тому же, здороваясь с ним сегодня, Котов произнес снисходительно:

– Здравствуйте, Олег… Как вас, забыл?

Карташову пришлось напомнить, что он Валерьянович. На что Котов осклабился и сказал:

– Лариса о вас много рассказывала. Вы – великолепный сыщик.

Карташову показалось, что Котов произнес эти слова с нескрываемым ехидством. Но тратить время на разборки со своим соперником не было никакого смысла. И Олег решил сосредоточиться на деле.

– Ну что, Лариса Викторовна, пора ехать к вдове и крутить ее в бараний рог, – решительно сказал он.

На что Котов усмехнулся:

– Да, в бараний рог ее наш друг Росличенко, кажется, на пленке еще не свернул. Так что у вас есть шанс поправить дело. Желаю удачи, ребята!

И это котовское «ребята» тоже не понравилось Карташову. Но делать было нечего.

– Я оставляю тебе на попечение девушку Олю, – сказала Лариса мужу. – Не вздумай к ней приставать.

Оля по-прежнему спала на кухне.

– Хорошо, постараюсь, – буркнул Котов. – Хотя настроен я сегодня по-боевому…

Он еще раз бросил на жену насмешливый взгляд, но она этого уже не увидела – Лариса спускалась по винтовой лестнице в гараж вместе с Карташовым.

Глава 8

«Ну, хорошо, любят там друг друга на экране Росличенко и Коробейникова – ну и что, – думала Лариса, когда они с Карташовым ехали к Валентине Егоровне домой. – Ну, выборы – и что? У нас не Америка – это все ерунда! Любовники, любовницы – у каждого второго россиянина или россиянки такая ситуация. Почему же эта кассета должна вызвать шум?»

Она уже не сомневалась в том, что Савельева убили именно из-за этой кассеты. Только было непонятно, кто это сделал. Кандидатов было трое: Коробейников, Валентина и Росличенко. Вроде больше некому и незачем.

– О чем думаешь? – поинтересовался Карташов, с видимым удовольствием расположившийся на пассажирском месте «Вольво».

– О том, кому это надо, – уклончиво ответила Лариса.

– Что?

– Я о кассете.

– Избирательная кампания, – с видом прожженного знатока шантажа бросил Олег.

– Ну и что? – Лариса упрямо повторила все тот же вопрос, который она задавала и самой себе.

И вдруг ее осенило. Она остановила машину, притормозила около тротуара и удостоилась недоуменного взгляда Карташова.

– Что такое? – спросил он.

Вместо ответа Лариса взяла телефон и набрала свой домашний номер. Спустя полминуты трубку взял Евгений.

– Женя, скажи, пожалуйста, ты не знаешь случайно, банк, с которым связан по бизнесу Росличенко, называется не «СТЭП»? – спросила она.

– Э-э… Ну, по-моему, да, а что?

– Спасибо, – коротко поблагодарила мужа Лариса.

– С Росличенко не связывайся! Он…

Лариса не дослушала мужа и отключила связь, а потом удовлетворенно посмотрела на Карташова.

– Ну вот, кажется, я поняла.

– Что именно?

– А то, что, похоже, господин будущий депутат таким образом отрабатывал кредиты.

– Каким? – не понял Карташов.

– Таким. Он напрягается как мужчина, а женщина за это платит! – громко сказала Лариса, досадуя на непонятливость майора. – Господи, как поменялись роли! Женщина платит за секс – какой кошмар!

И, покачивая головой, направила машину к дому Коробейниковых.

* * *

– Алексей, я все сделал, что ты просил. – Голос тестя звучал солидно и основательно.

– Спасибо, Михаил Петрович, – ответил Росличенко.

– Административный ресурс подключим, соперники номинальные, так что… – Тесть улыбнулся. – Словом, Алексей, готовься представлять, так сказать, народные интересы. Губернатор не против, он тебя знает, я ему говорил…

Росличенко ответил ему понимающей улыбкой.

– Как у тебя с Ниной-то, все нормально? – Михаил Петрович потрепал зятя по плечу.

– Да вроде бы.

– Ну, смотри, чтобы было все как положено, – строгим тоном произнес тесть.

И, не слушая ответные невнятные реплики Росличенко, он, глянув мельком на часы, двинулся к выходу.

– Пора мне, – прокомментировал он. – Надо еще в два места заехать.

Росличенко вежливо проводил тестя и вернулся в свой кабинет. Сейчас, когда Михаил Петрович его не видит, он может дать волю своим чувствам. А чувствовал себя Алексей Иванович не очень хорошо. Потому что с Ниной у него было отнюдь не все нормально. Вернее, пока что все в норме. Но… При определенных обстоятельствах может все пойти совсем в другом направлении.

«Черт побери, почему бабы такие ревнивые!» – со злостью подумал кандидат в депутаты.

Алексей Иванович откровенно нервничал. Причины этой нервозности заключались в том, что на него существовал компромат. И пускай одно из действующих лиц всей этой кутерьмы уже в могиле, никто не может ручаться за то, что все опять не всплывет. А если будет так, то Нина найдет слова, которые заставят Михаила Петровича изменить свое мнение о зяте. В конце концов, это нужно не тестю, а ему, Алексею Росличенко. Это депутатство и связанные с ним блага.

Росличенко раздраженно набрал номер телефона.

– Алло, это я. Что-нибудь скажешь мне? – спросил он.

– Ничего. А что я могу сказать? – ответил женский голос в трубке.

– Это твоих рук дело?

– Да ты что!

– А чьих же? Неужели этот щенок сам додумался? Откуда ветер дует?

– Откуда я знаю! – Женщина начала раздражаться.

– Какого черта вообще… – Росличенко осекся.

– Что – какого черта?

– Я с тобой связался, – закончил Алексей Иванович фразу.

– Ах, вот как мы заговорили? А кто прикрывал тебя за те кредиты?

– Тише ты, тише, – зашикал Росличенко. – Может быть, телефон прослушивается! Чего ты лепишь что попало?

– А ты что лепишь? – Голос собеседницы перешел на визг.

– Ладно, короче… – тяжело вздохнул Росличенко. – Если что, держи меня в курсе.

Он положил трубку и задумался. А подумать было о чем. Откуда, в самом деле, налетели все эти охотники до легких денег? Ну, ладно, в первый раз он, можно сказать, отделался легким испугом и считал тему закрытой.

Но надо же такому случиться – буквально сразу после того, как Алексей Иванович немного расслабился, является этот нахальный сопляк и начинает что-то там мямлить о том, что неплохо бы ему заплатить, не то…

Да ладно бы просто мямлил – Алексей Иванович просто вышвырнул бы его вон, – но этот гаденыш Савельев представил неопровержимые доказательства его связи с Валентиной Егоровной! И Алексей Иванович в который раз проклял себя за отношения с этой старой коровой.

«Кляча недое…нная! – подумал он о Коробейниковой. – Из-за тебя все эти неприятности!»

Он вспомнил подробности их связи, всегда неизменное поведение Валентины Егоровны, ее растяжки на животе, ее дряблую, отвисшую грудь, которую ему приходилось ласкать, ее вечную ненасытность – ненасытность стареющей неудовлетворенной женщины, и сплюнул. Ему стало противно.

Он уже не помнил в этот момент о том, что получал за секс с Валентиной определенные услуги, весьма и весьма полезные для него. А уж то, на что пришлось пойти потом, и вовсе казалось ему слишком высокой платой за эти чертовы кредиты.

Как ни странно, Виктор Савельев, с которым Росличенко в разговоре избрал пренебрежительно-сни сходительный тон, ничуть не смутился. Этот мерзавец, поборов первоначальное смущение, твердо заявил, что сделает с этими кассетами.

Алексей Иванович прекрасно понимал, чем это для него чревато. Ему нужно было время, чтобы подумать.

– Хорошо, – сказал он Савельеву. – Я, безусловно, согласен, но ведь вы понимаете, что подобные дела не решаются так быстро… Мне нужно время, чтобы собрать деньги.

– Что, вы хотите сказать, что у вас нет такой суммы? – не поверил Савельев.

– Молодой человек, – холодно-презрительно заявил Росличенко, – вы, видимо, не понимаете. Я, конечно, человек не бедный, но все средства вложены в дело. Вы что, думаете, они просто лежат у меня в столе? Мне нужно время, чтобы найти наличность. Ну, что вы так нервничаете, ведь ваш… компромат никуда не денется. Подождите немного.

– Хорошо, сколько? – вздохнул Савельев.

– Ну, скажем, послезавтра мы вполне можем решить наши проблемы.

– Ладно, – вставая, проговорил Савельев. – До послезавтра я подожду. Но имейте в виду, Алексей Иванович, если и послезавтра все закончится лишь разговорами…

– Юноша, – остановил его Росличенко. – Я серьезный человек, и мне нет резона динамить вас столь примитивным образом. Если я сказал – послезавтра, значит, послезавтра.

– Хорошо, – кивнул Савельев и покинул кабинет.

Алексей Иванович подошел к окну и задумчиво посмотрел в него. Он увидел, как Савельев вышел из здания, перешел на другую сторону улицы и зашагал прочь.

«Ну, все, – подумал Алексей Иванович. – Это уж слишком».

Зарвавшегося щенка нужно остановить. Платить ему он не собирался.

«Заплатишь раз – потом вообще не слезет! – подумал он. – И тем более кому – сопляку какому-то! На кого бочку вздумал катить, лох! Да я тебя…»

Алексей Иванович до боли сжал пальцы. Потом, откинув эмоции, подошел к телефону и набрал известный ему номер.

– Слушаю, – послышался грубоватый голос.

Голос этот принадлежал некоему Боряну, знакомому Росличенко рэкетиру.

Алексей Иванович медленно и четко продиктовал в трубку, что ему требуется. Выспросив некоторые подробности, Борян заверил его, что «все пройдет чисто, типа не кипешуй, Иваныч, сделаем в лучшем виде».

– Надеюсь, – холодно ответил Алексей Иванович и повесил трубку.

Этот Борян давно раздражал его своей фамильярностью и претенциозностью. А Росличенко не любил панибратства с мелкими рэкетирами. Но деваться было некуда – Борян был ему нужен, и уже неоднократно оказывал Алексею Ивановичу различные услуги. И, что самое главное, все действительно всегда было сделано чисто.

Так случилось и на этот раз. Буквально на следующий день Борян лично позвонил Росличенко и сообщил, что «все сделано, в натуре. Гони бабки, Иваныч!»

«Опять бабки», – вздохнул про себя Росличенко.

Но в данном случае заплатить было нужно, избавление от этого недоделанного шантажиста устранило проблему, сильно волновавшую Алексея Ивановича, поэтому он без лишних слов выложил требуемую сумму.

– Осталось только надеяться, что не придет еще какой-нибудь новоявленный любитель снимать постельные сцены и получать за это деньги, – усмехнулся он. – Иначе и этот вместо денег получит пулю в лоб.

Подойдя к бару, он открыл его, достал початую бутылку коньяку, плеснул себе в широкую рюмку граммов сто и медленно выпил. Потом сел в кресло и ослабил узел галстука. Кажется, теперь можно немного расслабиться…

* * *

Валентина Егоровна Коробейникова после «смерти» мужа пребывала в какой-то эйфории.

Валентина давно уже хотела и мечтала убить мужа, но боялась потерять все. А теперь это получилось само собой. Жизнь, похоже, только начиналась. Волновало ее лишь одно – наезды на нее Алексея. А они в последнее время становились все более и более бурными.

Никогда Валентина Егоровна не могла предположить, что их отношения закончатся таким вот образом. Она вспомнила о том, как все начиналось…

Алексей Росличенко, постоянный клиент банка «СТЭП», всегда нравился ей как мужчина. Тем более что от мужа она давно уже не получала не то что любви и ласки, а хотя бы того, что называется «исполнением супружеского долга». Попросту говоря, муж даже не спал с ней.

От этого можно было осатанеть, что и произошло с Валентиной Егоровной. Ненависть к Льву стала настолько сильной, что Валентина иногда с трудом сдерживала себя, чтобы не схватиться за нож.

Когда ей сообщили, что найден труп, предположительно, ее Коробейникова, у нее аж сердце дрогнуло. Но не от горя, конечно, а от радости и надежды.

«Вот счастье-то было бы!» – думала она, когда мчалась на опознание.

Ей предъявили какой-то труп, и Валентина Егоровна, практически не взглянув на него, тут же признала, что это ее муж Лев Борисович Коробейников. О последствиях своего признания она тогда не думала, вся переполненная счастьем. То, что это вовсе не Коробейников и настоящий Лев Борисович может появиться в любой момент, даже не приходило ей в голову…

Она вспомнила своего мужа – вечно неухоженный, встрепанный, вялый какой-то…

А Алексей Росличенко приезжал в банк подтянутый, безукоризненно одетый и гладко выбритый, от него всегда пахло дорогим одеколоном. И Валентину Егоровну к нему манило, хотя поначалу она не признавалась в этом даже самой себе.

Она из личной симпатии позволяла Росличенко порой затягивать сроки выплат, выдавала ему кредиты на любую сумму, о какой он просил. Ей было легко и даже приятно это делать.

Но со временем она стала замечать, что Алексей злоупотребляет ее особым отношением. Он все реже возвращал кредиты, а размеры их становились все больше и больше.

Валентина Егоровна начала нервничать и наконец решила серьезно поговорить с Росличенко. Он приехал, как всегда, одетый с иголочки, уверенный в себе и благоухающий парфюмерией.

– Алексей Иванович, – начала Валентина Егоровна, чувствуя, как у нее появляется приятная дрожь в коленках при виде этого великолепного, хотя и потрепанного жизнью, самца. – Возникает вопрос о выплатах. Прошли уже все сроки. Деньги нужно возвращать, Алексей Иванович…

– Валентина Егоровна, – развалившись в кресле с чашкой кофе в руках, заявил Росличенко. – Ну что вам стоит подождать еще немного? Ну, что там, в конце концов, за суммы? Ведь для вас это сущие пустяки!

– Пустяки не пустяки, а возвращать нужно, – повторила Коробейникова, глядя на Алексея, как ей казалось, загадочным взглядом. – Впрочем… Есть еще один выход.

– Какой же? – тут же заинтересовался Росличенко.

Валентина Егоровна замолчала, многозначительно глядя на него.

– Для меня действительно является пустяком кое на что закрыть глаза, – понизив голос, произнесла она. – Но… С вашей стороны должны быть ответные действия.

– Какие же, Валентина Егоровна, вы скажите яснее, я все сделаю, – подавшись вперед, проговорил он, никак не желая понимать, чего она от него хочет.

«И что за мужики пошли! – с досадой подумала Валентина Егоровна. – Женщину понять не могут. Черт побери, не говорить же ему напрямую – переспи со мной!»

– Алексей Иванович. – Она сменила тон на игривый и ближе подвинулась к Росличенко. – Я ведь еще не старая женщина! И мы с вами могли бы перейти на «ты»!

– Безусловно, – несколько обескураженно ответил тот, машинально начиная гладить руку Коробейниковой, которую она протянула ему.

– Ну а так как я женщина еще и одинокая, то что мешает нам познакомиться, так сказать, поближе?

До Росличенко наконец-то дошло, чего хотела от него Валентина Егоровна. По выражению его лица невозможно было понять, как он к этому отнесся. Он продолжал гладить руку Валентины, напряженно думая о чем-то.

Потом, проведя руками по всему ее телу, вдруг, словно решившись на что-то, приподнял ее лицо за подбородок и впился в губы горячим поцелуем. У Валентины Егоровны мгновенно опалило жаром низ живота, она прижалась к Алексею как можно теснее, обвивая руками его шею…

Да, в тот раз все произошло именно в кабинете. И это так понравилось Валентине Егоровне, так возбудило ее, что она потом несколько раз пыталась настаивать на встречах именно там.

Но Алексей возразил, что это неразумно. И для интимных встреч была выбрана старая коробейниковская квартира. Это было безопаснее, как считал Росличенко.

«Безопаснее! – подумала Валентина Егоровна. – Вот тебе и безопаснее! И все эта сгинувшая черт знает куда сволочь Лева! Но откуда взялся Савельев? Кто он вообще такой?»

А теперь Алексей орет на нее, обвиняя чуть ли не во всех смертных грехах! А ведь когда-то он вел себя совсем не так…

Валентина Егоровна вспомнила жаркие ласки Алексея. Ей так хотелось верить тогда, что она действительно нравится ему, что она желанна и привлекательна…

В глубине души она отдавала себе отчет в том, что их отношения – это просто обмен определенными услугами, и не больше. Это даже нельзя назвать романом или любовной связью, но какой женщине не хочется верить в то, что мужчина, который спит с ней, хоть чуточку ее любит?

«Не может быть, чтобы он всего лишь платил мне за услуги! – думала она. – Я еще ого-го, я опытна, не то что эти длинноногие соплячки, я еще…»

Оборвав себя, она подошла к зеркалу, скинула с себя халат. Сразу обнажилось грузное, полное, дряблое тело женщины, чей возраст приближается к пятидесяти.

Валентина Егоровна изо всех сил напряглась, втянув живот, повертевшись перед зеркалом, но долго выдержать такого положения не смогла. Она резко выдохнула, и все жировые складки моментально заняли свое место там, где, по идее, должна была находиться талия…

Валентина Егоровна тяжело вздохнула и запахнула на себе халат, затянув пояс потуже.

«Ладно, – подумала она. – Сейчас надо не об этом думать».

Как ни обидно терять отношения с Росличенко, в первую очередь нужно было позаботиться о себе. Во-первых, отбиваться от его обвинений, а во-вторых, обеспечить себе нормальное материальное существование.

Валентина Егоровна уже советовалась с адвокатом по поводу того, как ей лучше прибрать к рукам фирму Льва Борисовича, а также остальное его имущество, но адвокат так толком ничего и не посоветовал.

И, откидывая мысли о рухнувших сексуальных отношениях с Росличенко, Валентина Егоровна погрузилась в размышления уже совсем другого рода…

Глава 9

Карташов с Ларисой вошли в вестибюль элитного дома и тут же наткнулись на удивленный взгляд «вахтера-охраны». Того самого Ивана Аркадьевича, с которым Лариса так мило разговаривала несколько дней назад.

– Вы к Коробейниковым? – поинтересовался он.

– Да, а что? – сразу же отреагировал Карташов.

– А вы не первые. Сегодня к ним много всякого народу переходило.

– И кто же это? – живо спросил Олег.

– Мужчины, женщины, – уклончиво ответил «вахтер-охрана».

– И сейчас кто-нибудь там есть? – спросила Лариса.

– Нет, сейчас нет.

– Тем лучше, – сказал бравый майор и решительно направился к лифту.

Дверь им открыли тут же, но Валентина Егоровна не могла скрыть разочарования. Она открыла дверь с каким-то нездоровым румянцем на лице, и, кажется, была в оптимистическом настроении. Но оно тут же улетучилось, как только она узнала Ларису.

– Это вы?

– А вы кого-то ждете?

– Нет, проходите, – вяло сказала Коробейникова. – Вы все еще занимаетесь поисками моего мужа? Ну-ну, могу показать место могилки.

– Спасибо, я в курсе, – ответила Лариса.

– Да? Что же вам еще нужно? Спрашивайте быстрее и уходите. Я плохо себя чувствую.

– Наверное, от скорби по мужу, – высказала предположение Лариса.

– Прекратите ехидничать. И, кстати, ваш спутник мог хотя бы представиться, что ли…

Карташов важно откашлялся и с небрежным видом достал свое удостоверение. «Видимо, насмотрелся западных фильмов про полицейских», – усмехнулась мысленно Лариса.

– Так… И что? – нахмурилась Коробейникова, ознакомившись с содержанием книжечки Карташова.

– У нас к вам есть несколько вопросов, – серьезно заявил Карташов.

– Ладно, вам я отвечу.

– Сначала – мне, – возразила Лариса. – Зачем вы следили за мной? Вишневая «десятка» – это ваша машина?

– Моя, – кивнула Валентина Егоровна. – Ну и что, хотела и следила, интересно было, куда это намылилась моя дочка. Я, правда, слышала, кому она звонила, но мало ли? Какого черта она лезет куда не надо? Оля несовершеннолетняя, между прочим. А вы только зря теряете время.

– Ну, это как посмотреть, – усмехнулась Лариса.

– Короче, я вам рассказывать ничего не собираюсь, – отрезала Валентина. – Если вы такая умная, сами и ищите Льва. Только вряд ли у вас получится.

– Короче, позвольте нам пройти в комнату, – грозно сдвинул брови Карташов.

– Пожалуйста, – пожала плечами Валентина. – Мне все равно признаваться не в чем.

Карташов вошел в комнату, остановился на середине и протянул руку по направлению к Ларисе. Та поняла, что он имеет в виду, и решила подыграть ему, потрафить его милицейскому самолюбию. Она вынула из сумочки кассету и сунула ее в руки Олегу. Тот не глядя взял ее и, эффектно развернувшись к Валентине, спросил:

– Это ваше?

«Точно насмотрелся голливудских фильмов», – второй раз усмехнулась Лариса.

– Что это? – несколько испуганно спросила Коробейникова.

– Включить? Посмотрим? – ухмыльнулся Олег. – Там довольно интересно.

Валентина отрицательно покачала головой. Это было чисто инстинктивное движение, и Лариса с Олегом поняли, что Валентина поняла, о чем идет речь.

– В субботу был убит рекламный агент Виктор Савельев. Вы его знали? – продолжал допрос торжествующий Карташов.

– Понятия не имею, кто это такой, – довольно спокойно ответила Валентина.

– Он делал съемки этого действа. – Карташов проехался взглядом по рыхлой фигуре Валентины Егоровны от лица до пят.

– Какого действа? – Краска залила лицо Коробейниковой.

– Ваше, так сказать, «общение» с неким господином Росличенко, – объяснила Лариса.

– А Савельев снимал все это, – поддержал ее Карташов. – Непонятно, правда, по чьему заказу. А может быть, и по собственной инициативе. Это неважно. Важно другое – он убит. Так что, будем признаваться или как?

– В чем?

– В убийстве.

– В каком убийстве? – Коробейникова чувствовала себя все более дискомфортно.

– Виктора Савельева. – Карташов начал терять терпение.

– Я не убивала его.

– Правильно, – тут же согласился Олег. – Вы наняли человека-профессионала, и он выполнил эту работу. Он ведь вас шантажировал, этот Виктор, так?

– И вы не выдержали, – поддержала его Лариса.

– Я не убивала его. – Коробейникова наклонилась к Ларисе почти вплотную и буквально шипела ей прямо в лицо: – А ты, если не уберешься, то сейчас пожалеешь об этом.

– Спокойно, спокойно, гражданочка, – жестом остановил ее Карташов.

– Ладно, с убийством мы разберемся, – сказала Лариса. – Меня интересует вопрос – а кого вы, собственно, опознали в морге?

– Как кого? Мужа, естественно…

– Ваш муж жив, – улыбнулась Котова.

– Как жив? – опешила Валентина.

– Очень просто – жив, и все, – весело подтвердил Карташов. – Хотя мы и не знаем пока, где он находится.

– А как же вы можете так говорить? – Краска на лице Коробейниковой сменилась на мертвенную бледность.

– Вы давали кредиты Росличенко в обмен на его мужские достоинства? – неожиданно сменила тему Лариса.

– Что? Что-о?! – Коробейникова привстала со стула, на котором сидела, и вдруг бросилась на Ларису.

– Сука! Сука! Гадина! – Слезы полились у нее из глаз, а руки сжали волосы Котовой.

В следующую секунду в ситуацию вмешался Карташов, попытавшийся заломить Валентине Егоровне руки. Но не тут-то было – Коробейникова развернулась и отвесила майору такую увесистую затрещину, что тот отлетел к стенке и уронил на пол вазу. Ваза с грохотом разбилась.

А Лариса воспользовалась тем, что Коробейникова сосредоточила внимание на вазе, и попыталась сделать Валентине подножку. Но это было неудачным шагом – хозяйка дома сполна использовала преимущество в весе и толкнула Ларису. Та упала на пол. Тут очухавшийся Карташов все-таки проявил свои мужские милицейские качества – по-омоновски навалившись сверху на Коробейникову, он приподнял ее за волосы и коленом надавил на спину.

– Вот так хорошо, успокоилась, правда? – приговаривал он.

Не получив в ответ ничего, кроме каких-то нечленораздельных звуков, Карташов кивнул Ларисе на свои карманы. Та поняла Олега с полуслова – сунув руку в его карман, она вынула оттуда наручники. Через полминуты запястья Валентины Егоровны были надежно закованы в железные браслеты.

Чуть отдышавшись и выкурив по сигарете, Лариса и Олег констатировали, что операция завершена. Однако полной ясности не было – Коробейникова не созналась в убийстве, и по-прежнему было неизвестно, где Лев Борисович. Кроме того, оставалась неохваченной вниманием сыщиков фигура Алексея Ивановича Росличенко.

– Ну что, надо вызывать машину и транспортировать ее в отделение, – кивнул Карташов на распластанную на полу хозяйку квартиры.

– Вы еще ответите за это, – пробурчала Валентина.

Карташов, не обратив никакого внимания на эту реплику, взялся за трубку телефона.

– Да, вызывай машину, – согласилась Лариса. – Я на своей эту тушу не повезу.

– С-сука, – был ответ Коробейниковой.

Звонок Карташова на работу дал еще один результат, которого ни он, ни Лариса не ожидали. Коллеги сообщили Олегу, что в деле о волжском утопленнике появились новые нюансы.

Когда Лариса и Олег появились в здании областного УВД, сопровождая арестованную Коробейникову, то в коридоре перед кабинетом Карташова сразу заметили тощую высохшую женщину лет сорока, с небрежно распущенными, видимо, давно не мытыми каштановыми волосами и острыми чертами лица.

– Здравствуйте, – несколько охрипшим голосом сказала она.

Карташов кивнул ей в ответ.

– Меня зовут Чибисова Елена Вячеславовна. Я к вам по делу Фокина и Кулькова.

– Какому делу? – не понял Карташов.

И тут возникший из соседнего кабинета лейтенант пояснил:

– Олег Валерьянович, это об утопленниках. Тело еще одно нашли. Вот такое вот…

И он скорчил ужасную физиономию, красноречиво свидетельствующую о том, в каком виде было это самое найденное тело. Карташов мрачно кивнул лейтенанту в знак того, что он понял, о чем идет речь, и на всякий случай сделал ему знак убраться обратно в кабинет – его циничный комментарий мог быть воспринят гражданкой Чибисовой не очень благожелательно. Однако та не обратила на это никакого внимания.

Карташов сделал ей приглашающий жест в направлении своего кабинета.

– Пройдемте.

Через полчаса, в течение которого Елена Вячеславовна выкурила полпачки карташовских сигарет и пару раз попросила, без особого успеха, выпить, потому что «у нее нервный срыв», Карташов и Лариса приблизительно узнали наконец о том, что произошло на волжских островах в прошедшие выходные. Остальное – довообразили.

* * *

Два старых приятеля, Борька Кульков и Димка Фокин, как и было положено друзьям не разлей вода, любили одну и ту же женщину. Правда, в отличие от большинства подобных романтических историй, этим героям-любовникам было уже за сорок. Кроме чисто возрастных особенностей, в их истории был и еще один момент, не способствовавший восприятию ее в романтических тонах. Оба друга были, увы, алкоголиками. На пути к алкоголизму находилась и их «возлюбленная» Ленка Чибисова.

Впрочем, «возлюбленной» Ленка была лишь у Борьки. Димку она игнорировала. Нет, конечно, она не отказывалась выпить за его счет, но вот когда дело доходило до секса, Ленка вдруг вспоминала про какие-то дурацкие моральные принципы, которые не позволяли ей иметь Димку в качестве любовника. Ну а ко всему прочему, она этого чертова Кулькова действительно любила. Непонятно, правда, за что – на взгляд несчастного Димки.

Данный любовный треугольник существовал в соответствии с законами жанра до определенного момента. Потом Димка взбунтовался и наехал по пьяни на своего приятеля Борьку. Наговорил ему бог весть чего. Выяснение отношений закончилось, однако, мировой: Кульков уговорил Фокина съездить на рыбалку, там выпить и «разрулить» наконец-то все проблемы мирным путем.

Так и сделали. Ленку решили не брать – она бы только мешала. Взяли лишь водки пять бутылок и закуски.

Но этого друзьям показалось мало, а уик-энд так хотелось продолжить… Денег же не было, и уже порядком набравшиеся и опухшие от постоянных ссор, переходивших в братание, Кульков и Фокин стали напряженно раздумывать над ситуацией. Была забыта даже Ленка.

– Диман, надо насчет бабок подумать, – сказал Кульков, тупо глядя на волжские просторы.

– А ч-чего думать? – слегка заикаясь, спросил Фокин. – Н-нет бабок-то ни фига.

– А ты видел того мужика на «Амуре»?

– Какого?

– Ну, на соседнем острове.

– Видел, по-моему, – равнодушно ответил Фокин.

– Ты понял, что он там в одного бухает, и у него лодка есть?

– Ну и что?

– Так лодка – это же деньги! – подмигнул ему Кульков.

– Т-ты хочешь ее т-типа… т-того? – Фокин в нерешительности остановился, пытаясь помочь своей речи жестами.

– Ты, Диман, классный парень и очень порой сообразительный, – снова подмигнул Кульков, улыбаясь краешком рта.

Он внимательно смотрел на Фокина, красноречиво показывая ему, какой он, Кульков, умный парень, что додумался до такого простого решения проблемы.

– Так мы лодку же не продадим, – скептически заметил Фокин.

– А мы снимем мотор, и в Усовке его загоним. У меня там знакомый мужик есть. Он за детали может неплохо заплатить.

– В деревнях сейчас народ бедный.

– Не волнуйся, Диман! – предостерегающе поднял руку вверх Кульков. – У него всегда и выпить, и закусить есть. Без проблем.

– А ты до Усовки-то доплывешь?

– А чего тут плыть-то? – рассмеялся Борис.

– А потом что?

– Ну, что ты заладил: что потом, что потом? – начал злиться Кульков. – Лодку оставим где-нибудь, а на автобусе вернемся. И все дела.

Фокин скептически смотрел на приятеля своими залитыми алкоголем глазами. Он сомневался в том, что им стоит продолжать пьянку. С другой стороны, он все же не оставлял надежды разобраться с Кульковым в том смысле, чтобы тот оставил Ленку в покое. А для этого нужен был дополнительный стимул. В виде следующей бутылки.

– Но как мы туда попадем? – спросил он, уже решив последовать идее Бориса.

– На нашей резинке, конечно, – ответил Кульков, указывая на резиновую лодку.

– А мы не перевернемся? – боязливо переспросил его Фокин.

– Не-а, – беспечно сказал Кульков.

Через полчаса они в кромешной тьме подчалили к острову, возле которого был пришвартован «Амур». Вокруг была такая тишина, что Фокин, который слыл более осторожным и менее авантюрным типом, чем его приятель, даже испугался. Ведь хозяин спал совсем рядом. Кульков, однако, вошел в азарт и браво завел «Амур», оглашая окрестности ревом мотора. Резиновая лодка была у них на буксире.

Он оказался прав – хозяин мирно спал себе в палатке и никак не отреагировал на то, что у него из-под носа украли средство плавучего передвижения.

К утру приятели добрались до Усовки. Мужик, знакомый Бориса, действительно оказался весьма деловым малым. Он отвалил приятелям за мотор выпивки и закуски и даже кое-что добавил деньгами. Борис и Дмитрий возрадовались и на своей резинке отправились на соседний остров, чтобы продолжить пьянку. Однако не удержались от того, чтобы не начать пить прямо на воде.

И тут произошла старая как мир история. После нескольких тостов Фокин неуклюже качнулся в лодке, и бутылка выскользнула у него из рук. Через секунду она уже пошла ко дну.

– Ну, е… твою мать! – всплеснул руками Кульков. – Что за руки у тебя крюки! Поэтому Ленка тебя и не любит.

– Тебя зато очень любит, – попробовал неудачно съязвить Фокин.

– Конечно, – хохотнул Борис. – У меня руки нормально растут. А у тебя и руки кривые, и еще кое-что тоже… не удалось формой и содержанием.

– Ч-чего? Ч-чего ты сказал? – угрожающе приподнялся Фокин в лодке, и она накренилась.

– Тихо ты, дурак, сейчас потонем, твою мать!

– Это ты сейчас утонешь, сволочь этакая!

И взял нож, которым они резали колбасу. Одно неверное движение – и он вспорол ножом резину их лодки.

– Ты что делаешь?! – в ужасе крикнул Кульков.

– А ч-чего надо! – ответил бесшабашный Фокин и напал на приятеля.

В следующий момент они оба оказались в воде. И вместо того, чтобы помогать друг другу, они принялись топить один другого. Кульков, который изначально был настроен по отношению к приятелю более благодушно, еще пробовал его урезонить. Захлебываясь, он орал, что больше в жизни не прикоснется к Ленке. Он орал, что не умеет плавать, и просил Димана не оставлять его в беде. Но захмелевший Диман к тому времени сам отчаянно боролся за свою жизнь. Он тоже захлебывался и поэтому ничего не отвечал.

Спустя несколько минут все было кончено. Оба алкоголика в соответствии с неумолимыми законами физики и театрального жанра пошли ко дну.

* * *

– Ну что, вроде бы все ясно? – довольно потирал руки Карташов. – Валентина рано или поздно признается в убийстве этого Савельева. Алкоголика одного похороним как положено, другого придется выкапывать и снова хоронить, только теперь уже под своим именем. И все… Эта самая, как ее, – кивнул он на дверь, – Елена Вячеславовна этим и займется.

Чибисова только что покинула кабинет Карташова в весьма мрачном настроении. Возможно, это диктовалось тем обстоятельством, что смерть обоих ее возлюбленных была доказана окончательно – а она ждала их возвращения с рыбалки почти неделю, – а может быть, и тем, что надо было искать деньги на выпивку.

– Ну, хорошо, допустим, это уже не наше дело, – согласилась Лариса. – А Росличенко? А Коробейников?

– Росличенко мы никак взять не сможем, – серьезно ответил Карташов. – Если там был киллер, то с ним работать будет очень трудно. К тому же он все-таки человек с положением.

– А Валентина, по-моему, все же не виновата.

– Ничего, признается, никуда не денется. На ней и так висит сопротивление органам, в смысле мне… Сегодня… – Карташов смущенно кашлянул. – Потом опознание трупа опять же.

– Что же Коробейников? Интересно, жив ли он вообще? – задумчиво спросила Лариса.

– Спроси чего-нибудь полегче, – буркнул Карташов. – Искать его надо. Ты, кстати, не знаешь, где?

– Я тебе что – бюро находок? – сострила Лариса. – И так уже для тебя сколько дел распутала!

– Ладно, ладно…

– Где сейчас Валентина?

– С нее снимают показания в установленном порядке. Я, что ли, этой рутиной буду заниматься? С этим и сержанты справятся.

Карташов подбоченился от сознания собственной значимости.

– Надо бы у нее расспросить о том, где находится их с Львом Борисовичем дача.

– Ты думаешь, он там? – быстро спросил Олег.

– Чем черт не шутит…

Глава 10

Лев Борисович Коробейников действительно находился на даче. И очень нервничал. Он вообще был от природы несколько трусоват.

«Ну зачем меня черт дернул всем этим заняться?» – сжимая кулаки, думал Коробейников.

Но тогда действительно все выглядело просто. Да и самолюбие как-то взыграло. Это случилось, когда он по каким-то делам – сейчас уже и не помнил по каким, подъехал к дому на Второй Прокатной, где находилась их старая квартира.

Он увидел припаркованную машину жены и рядом какой-то джип. Лев поднялся, позвонил, но дверь ему никто не открыл. Разумеется, это насторожило Льва Борисовича. Он отогнал машину за дом, а сам начал наблюдать за подъездом.

Немного погодя все стало ясно – из подъезда вышли его жена Валентина с каким-то мужиком, неизвестным Коробейникову. Они весьма сердечно попрощались, расселись каждый в свою машину и уехали.

И Лев Борисович решил проследить за неизвестным ему человеком. Не то чтобы Коробейниковым руководила ревность – Валентина ему давно уже была безразлична как женщина, – но все же этот эпизод что-то задел внутри его.

В результате слежки и некоторых, скажем так, разыскных мероприятий, Лев Борисович выяснил имя, фамилию и социальный статус человека, который покусился на его «сокровище». И тут до Коробейникова дошло, что он сможет извлечь из этой ситуации пользу для себя.

Помог ему случай. На следующий день после этого эпизода в «Симерс» пришел рекламный агент Виктор Савельев, который занимался тем, что снимал для их фирмы рекламные ролики. Слово за слово…

В общем, двое мужчин разоткровенничались. И Виктор вдруг вытащил из своей сумочки фотографии, на которых были изображены незнакомые Коробейникову симпатичные молодые девахи. Они весьма откровенно демонстрировали свои женские прелести, а кое на каких фотографиях позволяли проникать в себя и мужским прелестям.

– Не хотите ли приобрести? – спросил Савельев, игриво посматривая на Льва Борисовича.

– Сам снимал? – поинтересовался Коробейников, глядя на Виктора в упор.

Тот ничего не сказал, но ответ был и так очевиден.

– А на камеру можешь?

– Смотря как, смотря где, смотря за сколько, – пожал плечами Савельев.

– Есть тут одно дельце, – почесав голову, сказал Коробейников.

В тот момент он еще до конца не решил, стоит ли ему во все это ввязываться. Но тут настойчивость проявил сам Савельев. Он с такой уверенностью ухватился за предложение Льва Борисовича и пообещал, что все будет снято до такой степени круто, что никто ни о чем даже не догадается. И в конце концов слабовольный Лев Борисович махнул рукой.

Словом, через две недели кошелек Льва Борисовича опустел на весьма внушительную сумму, а он сам стал обладателем кассеты, на которой весьма профессионально были запечатлены все пикантные моменты соития его жены с господином Росличенко.

Сам Коробейников просмотрел кассету с отвращением. Искренне радуясь, что Росличенко был не в экстазе от его жены. Он его в эти моменты хорошо по-мужски понимал. Но все же, несмотря на это, Коробейникову теперь отказываться от своих намерений было поздно – деньги Савельеву были заплачены, и возмещать их (разумеется, с прибылью для себя) нужно было самому Льву Борисовичу.

Трусливый Коробейников где-то еще с неделю мялся. Раза два он подъезжал к офису Росличенко, но так и не решился зайти внутрь.

Наконец встреча состоялась. И все оказалось значительно проще, чем Лев Борисович себе представлял.

– Я думаю, вам стоит заплатить, – укоризненно сказал Коробейников.

– Угу, угу, – закивал, размышляя, сдвинувший брови Росличенко в ответ, но тут же добавил: – Но много я не могу.

После непродолжительного торга стороны пришли к согласию: Росличенко принял у Льва Борисовича кассету, презрительно отсчитал деньги и небрежно кинул их на стол.

Красный, вспотевший Коробейников, не веря своему счастью, суетливо убрал деньги к себе в карман.

– Надеюсь, что наше знакомство не продолжится, – холодно бросил ему в спину Росличенко, когда Лев Борисович уже спешил к выходу.

Коробейников и не думал продолжать это знакомство. Но он не знал, что Росличенко пошел на то, чтобы заплатить, только потому, что был занят своей избирательной кампанией. Он не знал также, что, проводив Льва Борисовича, Росличенко зло подумал: «Вот стану депутатом – я тебя через налоговую так прижучу, что ты у меня вместе со своей старой коровой в Туруханский край загремишь!»

Откуда же мог знать также Лев Борисович, что молодой, энергичный Виктор не удовлетворится суммой, полученной от него, а сам пойдет шантажировать Росличенко?

Откуда же ему было знать, что на этот раз Алексей Иванович среагирует гораздо более жестко – наймет киллера и уберет Савельева, к чертовой матери?

И когда после его так называемого исчезновения незнакомая дамочка сообщила ему об убийстве Савельева, Лев Борисович откровенно струсил. Он понял, кто стоит за этой смертью. И испугался, что та же участь грозит и ему.

Ему некуда было особо бежать, кроме как к себе на дачу. Туда-то он и направился. Но, находясь там, постоянно думал, что все это ненадежно, что Валентина и Росличенко найдут его здесь, если захотят, и убьют.

И с наступлением темноты страх Льва Борисовича становился все отчетливее. И он понял, что надо менять место дислокации.

«До деревни пешком, там на автобус, поеду к Сереге. Ладно уж, пора кончать с этим дурацким подпольем. Посоветуюсь, как быть, расскажу, в какое дерьмо влип. Серега – он умный, он поможет».

Коробейников не знал, что недавно подобное состояние охватило этого самого умного Серегу, и тот мечтал послужить науке, сгинув в ледяных торосах северных морей.

Но сейчас Лев Борисович шел по проселочной дороге по направлению к деревне, где намеревался переночевать у знакомого селянина – все спокойнее, чем на даче! Вдруг впереди показались фары автомашин. И Льву Борисовичу привиделось даже, что это не фары, а огромные глаза какого-то злого существа.

Он тут же свернул с дороги и попытался спрятаться за деревья. Но было поздно. Автомобиль затормозил. Коробейников слышал звук открываемых дверей и разговор двух мужчин и одной женщины.

– Куда он делся? – послышался мужской голос.

– Надо лес прочесывать, Олег Валерьянович, – ответил ему второй. – Он, как заяц, сейчас плутать будет!

Голос второго мужчины был бодр и даже весел. Коробейникову показалось, что в этом голосе звучит цинизм прирожденного и безжалостного убийцы, коих, как он выяснил совсем недавно, много состоит на службе у Росличенко.

– Небось описался уже от страха! – продолжил голос.

– Все гораздо проще, – остановила мужчин женщина и крикнула:

– Лев Борисович! Выходите! Это я, Лариса! Мы ничего плохого вам не сделаем!

– Выходи, подлый трус! – решил схохмить оперативник, коллега Карташова по работе, голос которого показался Коробейникову безжалостным и циничным.

– Тихо ты, может, он вооружен, – предположил Карташов. – Сейчас обидится на тебя и пальнет.

– Лев Борисович, прекратите играть в прятки! – повторила Лариса звонким голосом, который прозвучал в ночной тишине очень отчетливо.

«Трус, трус!» – застучало в висках у Коробейникова.

Поначалу он еще сильнее вжался в дерево, но потом подумал, что ведет себя уж совсем недостойно. А он все-таки руководитель солидной фирмы, недавно подписавшей с японцами договор на крупную сумму! И, вздохнув, решил двинуться навстречу судьбе.

Затрещали ветки под его ногами, и спустя минуту он предстал пред очами двух милиционеров и Ларисы Котовой.

– Ну вот и хорошо, а вы боялись! – констатировал Карташов. – Руки можете опустить…

Коробейников, смутившись, быстро опустил руки и спрятал их за спину. Лейтенант, стоявший рядом с Карташовым, усмехнулся, похлопал Льва Борисовича по плечу и пригласил сесть в машину.

– Ваше счастье, что приехали мы, а не Росличенко, – сказала ему Лариса, когда машина тронулась.

– Где Валентина? – спросил Лев Борисович. – С Олей все в порядке?

– Валентина в отделении, Оля у меня дома, – ответила Лариса. – С обеими вроде все в порядке.

«Лучше бы с первой было не в порядке», – подумал Коробейников, но промолчал.

– И долго вы прятаться собирались? – спросил неугомонно-оптимистическим тоном оперативник.

– Да нет, я уже собирался домой, но тут вы приехали. Я же не думал, что это вы, – продолжал врать Коробейников.

– Ничего страшного, бывает, – успокоил бизнесмена Карташов. – Кстати, лодку вашу нашли. В Усовке, – добавил он. – Те алкоголики, одного из которых опознала Валентина Егоровна как вас и которого похоронили под вашим именем, загнали катер одному тамошнему дельцу. Так что на опознание скоро придется ехать и вам.

И, увидев, как внезапно снова испугался Коробейников, лейтенант пояснил:

– На опознание лодки, а не трупа, разумеется.

Лев Борисович с облегчением вздохнул.

– В общем, так, – произнес Карташов. – Это еще не все.

Тон майора стал гораздо суровее.

– А что еще? – робко спросил Коробейников.

– Лев Борисович, это вы с помощью Виктора Савельева шантажировали некоего Росличенко? – спросила Лариса.

– Н-нет, с чего вы взяли? – невинно спросил Коробейников.

– В общем, так, – повторил Карташов. – Вы рассказываете про ваши отношения с Росличенко. Он, кстати, до вас все равно доберется. Мы его упрятываем в тюрьму, а вы возвращаетесь с миром домой. В семью.

– Но я не хочу в семью! – отчаянно заверещал Лев Борисович.

– Тогда пойдете куда хотите, – милостиво разрешила Лариса.

– Можно подумать, что так легко упрятать в тюрьму такого человека! – плаксивым голосом произнес Лев Борисович.

– Постараемся, – пообещал Карташов.

* * *

Росличенко явился на допрос в сопровождении своего адвоката. Этот лощеный, прилизанный молодой человек заученно проговорил требуемые в такой ситуации фразы, а Карташов так же заученно кивнул ему в ответ.

Ларисе, сидевшей за соседним столом, досталась пара взглядов, вспыхнувших и сразу же потухших. В конце концов, этих мужчин привело сюда дело.

– Вы были знакомы с Савельевым Виктором Владимировичем? – задал первый вопрос Карташов.

– Нет, – не моргнув глазом, соврал Алексей Иванович.

– Впрочем, может быть, мой клиент знает его, – вставил адвокат, – просто не понимает, кого вы имеете в виду. У вас есть его фотографии, или вы можете представить его лично?

– Лично, увы, не могу, – вздохнул Карташов. – Этот человек был убит. А фотографии – пожалуйста, – и Олег подвинул фотографию Виктора Савельева ближе к Росличенко.

Тот посмотрел на нее и сказал:

– Нет, этот человек мне незнаком.

– Хорошо, – ответил Карташов и нажал на кнопку видеомагнитофона.

В следующую секунду Росличенко увидел себя, яростно совершающего незамысловатые движения на пару с толстухой Валентиной Коробейниковой.

– Я протестую, вы не можете это использовать в качестве вещественных доказательств, – вмешался адвокат.

– А это и не доказательство, – возразил Карташов. – Это пленка, которую сделал тот самый Савельев, с которым вы, Алексей Иванович, незнакомы.

– Ну и что?

– Савельев шантажировал вас? – задал вопрос Карташов.

– Нет, как же он мог меня шантажировать, если я его не знаю?

– Хорошо, вы знакомы со Львом Борисовичем Коробейниковым?

– Кто он такой? – нахмурился Росличенко.

– Директор фирмы «Симерс» и муж той самой дамы, – указал Карташов на экран.

– А-а-а, – чуть ухмыльнулся Росличенко, – ну, может быть, я видел его пару раз.

– Вы хоть раз разговаривали с ним?

– Ну может быть, я не помню, – раздраженно ответил Росличенко.

– А вот Лев Борисович очень хорошо помнит. – Карташов нажал кнопку на столе, и в дверях появился сержант.

– Введите Коробейникова, – распорядился Карташов.

Вскоре на пороге появился Лев Борисович. Лицо его было обеспокоенным и озабоченным.

– Здрасьте, – смущенно поздоровался он одновременно со всеми.

Росличенко равнодушно оглядел Коробейникова и отвернулся.

– Итак, Лев Борисович, расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с Алексеем Ивановичем Росличенко?

И Коробейников, смущаясь, запинаясь и заикаясь, поведал историю о том, как он застал свою жену с Росличенко и впоследствии шантажировал его.

Росличенко выслушал все это, презрительно кривя губы, и сказал, пожав плечами:

– Я уж не знаю, что вы пообещали этому чудику, но нагородить такую чушь мог только ненормальный. Вы посмотрите на него, – продолжал разоряться Росличенко, – только психически ненормальный человек будет шантажировать мужика, который спит с его женой. Я на его месте, например, приехал бы морду бить!

– Как настоящий мужик, – усмехнулась Лариса.

– Ничего, между прочим, смешного, – строго сказал Росличенко.

Коробейников до сих пор стыдливо молчал, но вдруг его прорвало.

– Все, что сказал этот человек, мало того, что неправда, еще и оскорбление! Прошу занести это в протокол! – закричал он.

– Не волнуйтесь, – отрезал Карташов. – Спасибо, вы свободны.

И снова нажал на кнопку. Появившийся сержант увел оскорбленного Коробейникова из кабинета.

– Так вы утверждаете, что Коробейников все это придумал? – решил уточнить Карташов.

– Конечно, – ничтоже сумняшеся ответил Алексей Иванович. – Я повторяю – никто меня не шантажировал! А эту пленку господин Коробейников наверняка сделал для себя. По нему, во-первых, видно, что он извращенец, а во-вторых – это уж как мужчина мужчине, – Росличенко стрельнул глазами в Ларису, – у него уже давно не стоит!

Он произнес это с гордостью за свою невесть как сохранившуюся мужскую силу и еще раз стрельнул глазами в Ларису. Видимо, он думал, что этим произведет на нее благоприятное впечатление.

– Итак, Виктора Савельева вы не знаете, он вас не шантажировал, я правильно понял? – спросил Карташов.

– Совершенно верно, – ответил Росличенко, а его адвокат удовлетворенно кивнул головой.

– Где вы были в субботу вечером?

– На своей даче. Со своей женой.

На последних словах Росличенко сделал особый акцент.

– Это могут подтвердить человек пять или шесть. Я же понимаю, что именно в это время убили этого вашего Савельева?

– Правильно понимаете, – констатировал Карташов.

Потом он вздохнул и сказал:

– Сейчас будет готов протокол, подпишете и можете быть свободны.

* * *

Когда они остались одни, Олег грустно посмотрел на Ларису и скептически произнес:

– Ну, вот и все, что мы можем сделать. Заказное убийство – это вам, Лариса Викторовна, не так просто. Они практически не раскрываются.

– У меня есть еще один способ наказать его.

– Какой же? – заинтересовался Карташов.

– Это не твое дело.

– Я надеюсь, ты не собираешься нанимать киллера?

– Нет, что ты, боже упаси. Но я надеюсь, что господин Росличенко не будет депутатом городской думы.

Она собрала бумаги, встала и направилась к выходу. За ней поспешил и Карташов, открывая перед ней дверь в коридор.

А в коридоре тем временем разворачивались не менее интересные события.

– Что же ты молчишь, Валя, почему не приветствуешь любимого супруга, восставшего из пепла? – Коробейников стоял над женой, которая сидела, испуганно вжимаясь в стул, и как-то странно на него смотрела, не издавая ни звука.

– Тебе, к сожалению, не удалось остаться вдовой, но ты не переживай, – угрожающе шипел Коробейников. – Зато я сейчас стану вдовцом!

Он начал сжимать свои руки на толстой шее супруги. Валентина по-прежнему не издавала ни звука.

– Тихо, тихо, спокойно! – прозвучал голос Карташова. – Лев Борисович, успокойтесь!

– Не стоит она этого, – добавила Лариса.

Карташов с подоспевшим сержантом скрутили Коробейникова, и он стал абсолютно безопасен. Во всяком случае, для своей супруги. Лариса не дождалась разрешения этой ситуации. Она очень устала, ей хотелось домой.

* * *

Это дело так бы, наверное, и завершилось. Лариса первый раз в своей практике не сумела полностью изобличить преступника, хотя она знала его имя и точно представляла, что он совершил. Но помешать ему осуществить кое-какие планы она могла. Могла, но сомневалась в целесообразности. Все же она была достаточно рациональна, эта «новая русская». Но господин Росличенко счел необходимым еще раз проявить свою «мужскую» сущность, чем в конечном итоге себе и повредил.

Утром следующего дня в квартире Котовых раздался звонок. Трубку взяла Лариса.

– Слушаю.

– Это Котова Лариса Викторовна? – на всякий случай уточнил незнакомый голос.

– Да.

– Если у вас осталась кассета, принадлежащая не вам, ее лучше вернуть.

– Какая кассета? – переспросила Лариса.

– Не прикидывайтесь. Вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Повторяю, ее лучше вернуть.

– А если нет? – В Ларисе вскипел дух противоречия.

– У вас, если не ошибаюсь, есть несовершеннолетняя дочь… – с усмешкой произнес голос. – Так что думайте сами.

После этого разговора Лариса действительно надолго задумалась. Она не поехала в ресторан, провела дома часа четыре. За это время Котова и приняла решение. Она сделала несколько звонков знакомым людям в областную и городскую администрации, а после обеда встретилась с одним чиновником, который по старой дружбе посвятил Ларису в перипетии семейных и деловых отношений в семье Росличенко. В частности, она узнала, что у Алексея Ивановича имеются весьма ревнивая жена и тесть, который очень любит свою дочь, одновременно с этим помогая зятю на старте его политической карьеры.

Лариса поблагодарила чиновника, пригласила его при случае посетить ее ресторан и поехала дальше. Она заехала в туристическую компанию и в банк. К вечеру все проблемы были решены.

– Лара, зачем тебе все это? – вопрошал вечером Евгений, которого планы супруги застали явно врасплох.

– Я уже все обдумала. Мы едем в Италию. По крайней мере, на две недели, – отрезала Лариса. – Вместе с Настей. Не отдыхали вместе, кстати, уже очень давно. Может быть, это укрепит нашу разваливающуюся семью. Вылетаем в Москву завтра. Если тебя не устраивает, можешь разводиться – я не против.

Котов издал яростный вздох. Минуту помолчав и поняв, что с Ларисой спорить бесполезно, он махнул рукой и пошел собирать чемоданы.

А на следующий день Лариса встретилась с женой кандидата в депутаты, Ниной Росличенко. Она без лишних слов передала ей кассету и, уклонившись от каких-либо комментариев, удалилась.

А еще через два часа семья Котовых в полном составе была уже в воздухе, на борту авиалайнера, который уносил их в столицу России. Там их ждал другой, более комфортабельный самолет, который этим же днем должен был приземлиться в римском аэропорту Фьюмичино.

Лариса не знала, что после разговора с ней Нина Росличенко просмотрела кассету и в весьма взвинченном настроении поехала к отцу. У него в кабинете она расплакалась и в ультимативной форме потребовала прекратить политическую поддержку своего мужа. Михаил Петрович, разумеется, пробовал возражать, аргументируя тем, что задействованы большие деньги и люди. Но Нина твердо стояла на своем. Она говорила, что непременно разведется с мужем, тем более что кандидатура на замену ему у нее уже есть. И не одна.

Она продемонстрировала отцу наглядно, как его зять проводит время, особенно акцентируя внимание на том, до какой степени безобразна партнерша Алексея и какая она сама по сравнению с ней белая, красивая и пушистая.

В конце концов отец сдался. Он сделал пару звонков и после этого устало обхватил руками голову.

– Не хотите жить как люди, ваше дело, – сказал он. – А мне на пенсию пора. И так уже засиделся – шестьдесят три стукнуло! Подамся в огородники…

– Правильно, папа, – одобрила выбор отца Нина и вышла из кабинета.

Эпилог

– Я не терплю, когда меня принимают за, извини меня, Женечка, лохушку! – воскликнула Лариса.

Они с Евгением сидели на балконе суперсовременного отеля, откуда открывался великолепный вид на Адриатическое море.

– Но ты же понимаешь, что это война! Росличенко так просто не успокоится.

– Мне обещали поддержку, – упрямо ответила Лариса. – На этого Росличенко многие имеют зуб.

– Его поддерживает губернатор!

– Этому недолго уже осталось. Если ты следишь за политическими новостями, то заметил, наверное, насколько наш экстравагантный поволжский князь раздражает московскую элиту и президента. А сейчас такие времена, что можно слететь запросто. Так что…

Котов скептически покачал головой. А Лариса, сама себе до конца не веря, продолжала развивать свои идеи. Она внезапно почувствовала, что ей тесно в тех жизненных рамках, которые установила сама много лет назад. Когда она стала женой «нового русского», а потом открыв свой ресторан.

Лариса ощущала, что ей необходим какой-то рывок вперед. И что именно сейчас наступает переломный момент в ее судьбе. Второй после того, как она стала признанным сыщиком-любителем. А теперь пора было двигаться вперед, дальше.

Котов же этого не понимал. Сначала он смотрел на жену удивленно, потом махнул рукой и устремил взгляд в синеву адриатического залива.

– Может быть, лучше купим вон тот остров, а, Лара? – Он показал рукой вдаль. – Очень симпатичный.

Лариса не ответила ему. Она, нацепив темные очки, устроилась в шезлонге и наслаждалась солнцем и воздухом.

Евгений набросил на голое тело полотенце и зашел в номер. Это был люкс – с недавних пор в номерах такого типа появилась новая услуга. В распоряжении постояльцев находился компьютер с выходом в Интернет. Этой-то услугой и собрался воспользоваться Котов.

После некоторых манипуляций он зашел на сайт тарасовской газеты «Правое дело», которая не так давно перешла на электронную версию. И в разделе горячих новостей наткнулся на сообщение, которое привлекло его внимание.

«Выборы в городскую думу по округу 3 пройдут без участия Алексея Росличенко. Владелец автосалона «Роллинг» за четыре дня до выборов снял свою кандидатуру».

– Лара, вот тебе и результат! – закричал Евгений, призывая жену к компьютеру.

Лариса вошла в комнату, прочитала сообщение на мониторе и удовлетворенно хмыкнула.

– Но это же война! – повторил Котов. – Росличенко тебе этого не простит!

– Откуда ты знаешь, может быть, с этого я сама начну политическую карьеру?

Котов посмотрел на жену как на сумасшедшую.

– А что? Денег на избирательную кампанию хватит. Никакого компромата мне пришить не смогут. Если только ты, конечно, Евгений Васильич, не постараешься, – иронично заметила Лариса. – Опорочишь меня какой-нибудь случайной связью или напьешься где-нибудь в присутственном месте…

Котов настолько был ошарашен этой перспективой, что ничего не сказал в ответ.

– По-моему как женщина я вполне могу конкурировать по привлекательности с Хакамадой, – вполне серьезно заявила Лариса, посмотрев на себя в большое венецианское зеркало.

И на это утверждение Евгению возразить было нечего.

– Пойдем лучше на пляж, освежимся, – предложил он. – И мартини в баре пропустить нелишне. После твоих слов…

– Пошли, – согласилась Лариса. – Только надо зайти за Настей – она ушла играть в компьютерный салон.

– Зачем ты отпустила ее одну? – вдруг взвился Евгений.

– Я не думаю, что ей здесь грозит опасность.

– И все же…

Опасения супругов развеялись через десять минут, когда они с трудом оторвали Настю от сетевой игры, в которую она резалась на пару с каким-то подростком из Испании.

– И все же интересно, как поведет себя Росличенко? – задумчиво произнес Евгений по пути на пляж.

– Это будет уже следующая повесть, – ответила Лариса.

Исчадие ада

Пролог

Весенняя погода способствует хорошему настроению. Если она, эта погода, сопровождается ярким солнечным светом, набуханием почек на деревьях и ласковым теплым ветерком.

Вот и у молодого человека, который шел по улице от рынка в сторону консерватории, настроение в этот апрельский день было приподнятым.

Он был довольно хорошо сложен, плечист и по-мужски красив, и глаза встречных девушек и женщин выделяли из толпы именно его. Не последнюю роль в этом играло еще и то, что ему удивительно шла летная форма, сидевшая на нем как влитая. К тому же в молодом человеке чувствовалась уверенность в себе, что весьма способствует успеху у слабого пола.

Он шел, не обращая внимания ни на встречных женщин, ни на звонкие ручьи, в которых весело плясали солнечные зайчики. Он спешил к любимой девушке: они еще два дня назад должны были подать заявление в загс, но нелетная погода задержала его в Берлине.

Вдруг молодому летчику бросились в глаза роскошные розы, которые продавала пожилая женщина. Он остановился рядом с цветами и растерялся, не зная, что выбрать, так роскошны были цветы. Наконец он решился.

– Одну розу, пожалуйста, – попросил летчик, протянув женщине деньги.

Выбрав самый лучший цветок, он отправился дальше, мысленно предвкушая встречу с любимой.

Добравшись наконец до квартиры, где ждала его она, летчик нетерпеливо нажал кнопку звонка. Дверь, однако, никто не открыл. Он позвонил еще раз, но результат был тот же – тишина.

«Наверное, ушла в институт», – с легким разочарованием подумал молодой человек, доставая ключи из кармана летной куртки. На всякий случай он позвонил еще раз, долго и протяжно.

Тут в коридор выглянула пожилая соседка:

– Это ты, Николай? Здравствуй, дорогой.

– Здравствуйте, Галина Дмитриевна, – приветливо ответил молодой человек, уже открывая ключом квартиру.

– Нет дома Настеньки? – спросила участливо старушка.

– Нет, – ответил Николай.

– Наверное, в институт ушла или в магазин, – высказала свои предположения Галина Дмитриевна.

– Наверное, – хмуро поддакнул летчик, поворачивая ключ.

Соседка, видимо, рассчитывала на продолжение общения, но Николаю было не до нее. Он досадовал на то, что Насти нет дома, и не очень был настроен говорить о всяких пустяках, вперемежку с наставлениями, на что горазда была Галина Дмитриевна.

Когда он вошел в прихожую, на него повеяло холодом. Несмотря на то, что была весна, температура повысилась не настолько, чтобы позволять уличному ветру гулять по квартире.

«Ну, Настасья! – покачал головой летчик. – Опять ушла, забыв закрыть балконную дверь!»

Он прошел в гостиную и неожиданно увидел Настю – она тихо лежала на диване, накрывшись одеялом.

Николаем овладела неясная тревога, которая, однако, была весьма оправдана: от трезвона, который он поднял, проснулся бы и мертвый. Летчик осторожно наклонился над своей любимой и… выронил розу из рук.

Глава 1

Все утро Лариса провалялась дома на диване, смотря телевизор и попивая крепкий чай с шоколадом. Несмотря на то, что простуда уже почти прошла, она решила отлежаться в постели еще день. Два последних дня она провела дома и никуда не выезжала, борясь с температурой и слабостью.

Собственно, ей, директору ресторана «Чайка», необязательно было торчать на работе – всеми текущими делами «рулил» верный заместитель Степаныч. Он сам довольно настойчиво спровадил свою начальницу домой, когда застал ее три дня назад в состоянии острой простуды. Сам Степаныч жутко боялся всякой заразы, считал, что она к нему просто-таки липнет в самый неудобный для него момент, и поэтому присутствие больной Ларисы и тесный с ней контакт совсем ему были не нужны.

Она осталась дома одна: муж Евгений был на работе, а дочь Настя – в школе. За окном накрапывал скучный дождик. Несмотря на разгар весны, по настроению этот дождик был явно осенний. И, по мнению Ларисы, вокруг царила осенняя скука.

Телефонный звонок прозвучал резким диссонансом к ее настроению.

– Слушаю вас, – сказала она, нажав на трубке кнопку и мельком поглядывая на экран включенного телевизора.

– Лариса Викторовна, здравствуйте, – ответил незнакомый Котовой голос.

– Здравствуйте, – растерянно сказала Лариса.

– Вы меня, может быть, уже и не помните. Это вас беспокоит Ромаев Алексей… – Собеседник в трубке откашлялся.

– Ну, почему же не помню, – улыбнулась Лариса. – Помню.

Алексей Ромаев был младшим братом Григория Ромаева, который, в свою очередь, являлся однокурсником Ларисы и ее мужа Евгения. Алексей, будучи тогда школьником, изредка присутствовал на студенческих тусовках у Ромаевых дома, сидя в уголке. Память у директора ресторана была хорошей, и она сразу вспомнила вихрастого, слегка смущенного подростка.

– Вы знаете, у меня к вам дело, – неловко начал Ромаев. – Я тут заходил к вашему мужу, и Евгений Васильевич сказал, что вы в некотором роде… Э-э… Ну, как бы это сказать…

– Говори как есть, – отрезала Лариса.

– Словом, я хочу вам заказать одно дело… – выдохнул Алексей.

– Какое дело? – удивилась Лариса.

– Девчонка одна отравилась героином. Но этому мало кто верит.

– И что? – растерялась Котова. – Я не занимаюсь частной детективной практикой. Вернее, занимаюсь, но…

– Евгений Васильевич сказал, что лишние деньги вам сейчас не помешают, а вы, похоже, скучаете, – простодушно объяснил Ромаев.

«Каков подлец Евгений! – подумала Лариса. – Деньги не помешают! У самого бизнес черт-те как идет, значит, на жене нужно выезжать! На ее способностях к частному сыску!»

Но, с другой стороны, она действительно скучала, и недавняя болезнь это доказала – Лариса места не находила себе, вынужденно торча дома.

– Когда ты сможешь подъехать ко мне домой? – спросила она.

– Хоть сейчас.

– В таком случае жду, – сказала она и повесила трубку.

«Нет, ну Евгений просто ошалел!» – продолжала мысленно возмущаться она.

Конечно, у Ларисы было много всяких криминальных приключений, в которые она вляпывалась и случайно, и по собственной инициативе, и в последнее время по заказу и за деньги незнакомых ей людей. Основным поставщиком таких дел служила личный парикмахер Ларисы – Эвелина Горская. Но чтобы вот так цинично собственный муж использовал ее – такого еще не было.

Правдой в утверждениях Евгения было то, что семье Котовых действительно не помешали бы несколько лишних тысяч долларов – необходимо было совершить кое-какие покупки и улучшить интерьер первого этажа их квартиры. А в бизнесе как Евгения, так и Ларисы в последнее время наступил ступор. Лишних денег не было, все уходило, что называется, на «поддержание штанов». Ведь это только в представлении простых людей они были «новыми русскими». А сами себя очень богатыми людьми Котовы не считали. Состоятельными – да. Действительно, что такое для людей, привыкших жить хорошо, доход в несколько тысяч долларов в месяц? А ремонт машины, а модернизация компьютера, а, в конце концов, задуманный Ларисой проект реконструкции ресторана? На все это нужны деньги, которых сейчас у Котовых не было.

Но Лариса согласилась выслушать Алексея Ромаева по другой причине. Она привыкла находиться в центре опасности – это бодрило, тонизировало ее и не давало возможности расслабиться, разлечься на диване и плевать в потолок.

Телефон опять зазвонил, и Лариса снова взяла трубку. На проводе был ее муж.

– Лара, привет, – бодро сказал он. – Тебе уже звонил Ромаев?

– Да… И я тебе скажу… – Лариса угрожающе начала гневную отповедь.

– Не надо ничего говорить, – сразу же торопливо оборвал ее Евгений. – Просто Гришка ко мне заехал и сказал, что у его брата проблемы. Вернее, не у него, а у его шефа. Вот я и объяснил, что ты можешь помочь.

– У тебя ума хватило.

– Да ладно тебе! Зато мы получили приглашение от Гришки на ужин, который они с женой устраивают сегодня в восемь вечера.

– От Гришки? – удивилась Лариса. – По какому поводу пирушка?

– По поводу пятнадцатилетия супружеской жизни, – ответил Котов. – Знаменательная дата!

– Какой кошмар! – ужаснулась Лариса. – Пятнадцать лет терпеть глупость друг друга! Героические люди Ромаевы!

Она вспомнила, что жена Григория, вертлявая хохотушка Оксана, училась на параллельном потоке. Словом, семья была студенческой, очень похожей на семью Котовых.

– Потому они и счастливы, что не понимают, до чего глупы, – заметил Котов.

– В таком случае я глубоко несчастный человек. Потому что хорошо понимаю, что терплю твою глупость уже столько лет!

– Я могу и обидеться, – сказал Евгений. – Но… Но не буду этого делать.

– Правильно, потому что тебя хлебом не корми, дай водки где-нибудь выпить…

– Не водки, а джину, – поправил жену Котов. – Гришка обещал, кстати, специально для меня поставить «Гордонс» на стол. Да и тебе с твоей простудой нелишне будет промочить горлышко.

– И ты приглашаешь меня?

– Не я, а Гришка… Только ты сначала выслушай его брата. Может быть, там деньги светят. Ты ведь знаменитый детектив-любитель. Я горжусь тобой, женщина!

– Тьфу! – Ларисе только и оставалось, что выругаться и бросить трубку в дальний конец дивана.

Она вдруг вспомнила, что во время учебы Ромаев-старший подавал признаки явного расположения к ней. Но сам запутал ситуацию донельзя – он не отличался особой решительностью и все, видимо, ждал, что Лариса сделает первый шаг в переходе с лирической стадии отношений на эротическую. Она же совершенно справедливо, с ее точки зрения, полагала, что это дело мужчины. В конце концов Ромаев, ни на что не решившись, почему-то стал Ларису избегать. Что и оказалось для него роковым – Лариса закрутила роман с более предприимчивым студентом по имени Евгений Котов, а Ромаева подобрала легкомысленная Оксана.

Впрочем, это все было давно. Минуло много лет, и грядущая встреча сегодня вечером, видимо, будет уже начисто лишена драматических и лирических переживаний давнего прошлого.

* * *

Алексей Ромаев явился через час после своего звонка. Он выглядел смущенным и каким-то неуклюжим. Конечно, он возмужал, но внутренне, на взгляд Ларисы, остался таким же – неуверенным в себе подростком.

Пройдя в гостиную, Алексей, однако, поступил по-деловому. Не стал тратить время на ритуальные раскланивания, комплименты и треп относительно прошлого. Он опустился в кресло, лицо его приняло озабоченное и даже, как показалось Ларисе, скорбное выражение, потом начал рассказ:

– В общем, у моего работодателя Карякина Владимира Петровича пятого апреля погибла дочь Настя. Она была студенткой медицинского института. Двадцать два года… Расцвет лет.

– Причина гибели? – спросила Лариса, принимая его деловой тон и поглядывая искоса на календарь – там значилось уже двадцать четвертое апреля.

– Отравление наркосодержащим веществом, – ответил Ромаев. – Не исключено самоубийство. Такова официальная версия. Никаких подозрительных улик милиция не обнаружила, и дело закрыли.

Лариса неопределенно кивнула, показывая, что вникает в суть дела.

– А что вы так поздно спохватились? – кивнула она на календарь.

– Карякин был в шоке. Только недавно пришел в себя. Да и к тому же все произошло чисто случайно – если бы Гришка не заехал к Евгению Васильевичу, то, может быть, мы никогда не обратились бы к вам.

Тут Ромаев перевел дыхание, после чего решительно заявил:

– Ни я, ни отец Насти не согласны ни с официальной версией, ни с тем, что следствие прекращено. Ее убили! И мы хотим знать, кто это сделал и за что! Поэтому я и пришел к вам, Лариса Викторовна.

– Наркосодержащее вещество – это что? В переводе со сленга ментовского протокола на обычный, я имею в виду… – решила уточнить Лариса.

– Героин, – сухо и коротко выстрелил Ромаев.

Лариса кивнула, стараясь ничем не выдать своего разочарования. Признаться честно, она не любила заниматься делами такого рода, когда любящий родитель не желает верить тому, что его дитя принимало наркотики. А Ромаев, судя по всему, поддерживает намерения родителя только потому, что зависит от него. И она уже подумывала о том, как бы потактичнее отказаться от дела, когда Алексей, видимо, догадавшись о ее сомнениях, вскинул голову и категорично заявил:

– Настя не была наркоманкой! И с собой она не покончила!.. Если бы она захотела расстаться с жизнью, то непременно оставила бы посмертную записку. Она была внимательной и заботливой девушкой.

– А ты-то откуда знаешь? – внезапно спросила Лариса.

Ромаев покраснел, замялся и опустил голову.

– Ты имел на нее виды?

Поскольку Алексей не отвечал, она поняла, что недалека от истины.

– Записку, как я поняла, вы не нашли.

– Не нашли, – подтвердил Алексей и сглотнул слюну.

Ларисе вдруг стало немного не по себе за то, что ехидничала в этой ситуации. Может быть, у человека любовь, а она насмехается. К тому же Настя умерла, а Ромаев, наверное, переживает…

– Кто первым обнаружил тело? – спросила Лариса.

Последовала неожиданно продолжительная пауза, после чего Алексей глухо проговорил:

– Обнаружил Настю ее ухажер: у него ключи от ее квартиры. Он же вызвал «Скорую» и милицию. Но милиция, как я уже сказал, никаких улик не нашла: ни следов борьбы, ни отпечатков чужих пальцев.

– У кого еще имеются ключи от квартиры? – спросила Лариса, уже выстраивая в голове треугольник: неизвестный ухажер – Ромаев – Настя.

– У самого Карякина, у Насти и… – Ромаев вздохнул. – И ее парня.

– Значит, всего было три комплекта ключей?

– Да, выходит, так.

– А кому принадлежит квартира?

– Бабушке Насти, матери шефа. Она сейчас живет в Самаре у своей дочери и нянчит правнука. Сама же Настя стала жить там с осени – то есть полгода как.

– Понятно.

– Вообще я думаю, что это дело рук ее ухажера, – мрачно проговорил Ромаев и нахмурился. – И хочу, чтобы он был изобличен.

– А откуда такая уверенность?

– Настя в последнее время жаловалась отцу на непонимание в отношениях с ним.

– Ну и что? – возразила Лариса. – Это что, мотив для убийства?

Ромаев насупил брови еще больше.

– Может быть, он и приучил ее к героину, – добавил он.

– Были какие-то вещи, которые указывали на это?

– То есть? – Ромаев одарил Ларису вопросительным взглядом.

– Он был наркоманом? – прямо спросила она.

– Нет, – со вздохом был вынужден признать Алексей. – По крайней мере, я не видел. Я, признаться честно, мало о нем знаю, – раздраженно проговорил он. – Мне он не нравился: наглый, самоуверенный!.. Кажется, летчик… вертолетчик… или еще какой налетчик. А может быть, и просто никто. Так, соврал для пущей важности. Много ли нужно, чтобы вскружить голову неопытной девчонке?

– А что сам Карякин? Что за человек, чем живет?

– Шеф – сложный человек, – вздохнул Ромаев. – Часто непонятно, что у него на душе.

– Ну а чисто внешние моменты? Положение дел в бизнесе, личная жизнь…

– Он возглавляет фирму по продаже итальянской мебели. Дела вроде бы идут хорошо. Вернее, шли…

– То есть сейчас не очень? – уточнила Лариса.

– Конкуренты наседают, налоговую насылают, и вообще, – махнул рукой Ромаев. – Но это все проблемы, не имеющие отношения к делу. Что еще сказать? – Он задумался.

– Ты, по-моему, не упомянул ни разу о матери Насти.

– Они с Карякиным не живут вместе.

– Почему?

– Шеф нашел себе молодую пассию и женился.

– Да, банальная история, – вздохнула в свою очередь Лариса. – И где же живет мать?

– Отдельно, – кратко ответил Ромаев. – Владимир Петрович с матерью Насти в разводе с самого рождения дочери. Можно сказать, Настя была только его дочерью, его и больше ничьей!.. Это он вырастил ее и воспитал.

– И что представляет собой мать? Почему бросила дочь?

– Она алкоголичка, – сухо ответил Алексей.

«Да, интересный коленкор, – подумала Лариса. – Смесь адская – отец-бизнесмен и мать-алкоголичка. Иногда весьма неблагоприятно отражается на потомстве».

– И что, она вообще не общалась с дочерью? – спросила Лариса.

– Я точно не в курсе, – поморщился Ромаев. – Я дам вам ее адрес…

– Хорошо. Вернемся к другу Насти. Ты знаешь, где он живет, работает? Может быть, учится?

– Не знаю, – честно ответил Алексей. – Мне он в свое время представился Николаем. Кстати, Карякин был твердо уверен в том, что может разлучить их.

– Ему, как и тебе, не нравился Николай?

– Не нравился, – подтвердил Алексей. – Что касается самого Николая, то, согласно милицейскому протоколу, у него железное алиби.

«Это уж я сама как-нибудь разберусь насчет его алиби», – с легким раздражением подумала Лариса, однако лицо ее оставалось бесстрастным.

– Ты же говорил сначала, что хотел бы, чтобы я его изобличила, а сейчас утверждаешь, что у него алиби, – указала она Алексею на противоречие в его словах.

– Ну, он мог нанять кого-нибудь, – сказал Ромаев. – К тому же я не уверен, что это точно он. Может быть, еще кто из близких Насте людей. Я не верю в самоубийство.

– Ну, хорошо… А что насчет подруг Насти? – задала Лариса следующий вопрос. – С кем можно поговорить о ней?

– Самой близкой ее подругой была некая Таня Симонова, но она вышла замуж за иностранца и покинула Россию. Потом есть еще Оля Морозова. К сожалению, Оля сменила адрес, и я не знаю, где она живет.

– Оля учится или работает?

– Знаю, что учится на филфаке, а вот где – в университете или педагогическом, – затрудняюсь сказать.

Лариса на некоторое время задумалась. Было несколько вариантов, с чего начинать расследование, но она решила пойти по самому простому пути.

– Леша, мне нужны ключи от квартиры, где погибла Настя.

– Зачем? – удивился Ромаев. – Ведь милиция там ничего не обнаружила.

– У меня свои методы, – сказала Лариса. – Ты сможешь их достать? Например, взять у своего шефа? Он, я думаю, не будет против…

Ромаев пожал плечами и после паузы проговорил:

– Попробую…

– Кстати, а почему с просьбой о расследовании обращаешься ты, а не сам Карякин? Он что, не заинтересован в этом? – спросила Лариса, чувствуя некую дистанцию между Ромаевым и Карякиным.

– Он сейчас в шоке и не хочет этим заниматься. К тому же тут дела с этой налоговой, властями, и всякое такое. Ну и, в конце концов, мы с вами – старые знакомые. Но… – Ромаев слегка замялся. – В общем, платить за все будет он. Я являюсь чисто посредником.

– Ладно, чисто адвокат, – передразнила его Лариса. – Все я поняла. Сколько же вы можете мне предложить, чтобы я заинтересовалась вашим делом?

– Вопрос денег здесь не самый главный, – отрезал Ромаев.

– Сто пятьдесят баксов в день для вас с Карякиным являются проблемой?

– Нет, – выдохнул Алексей.

– В таком случае – по рукам. Можешь дать мне небольшой задаток, и я начинаю работать.

Ромаев вынул из внутреннего кармана пиджака запечатанный конверт и протянул его Ларисе.

– Давайте так, – неуверенно сказал он. – Здесь тысяча долларов за пять дней расследования. Раскроете дело раньше – получите столько же в качестве премии. Ну а если позже, то… В общем, у нас больше денег нет.

Котова посмотрела на конверт, потом на Ромаева.

– А говорил, что проблема денег – не самое главное, – произнесла она разочарованно.

– Просто хотелось бы побыстрее, – смущенно ответил он.

Лариса, немного подумав, решила согласиться. Хотя условия были несколько нестандартные. Но все же трудности с деньгами в последнее время давали о себе знать, и она решила – была не была…

– Я согласна, – сказала она.

– Тогда до свиданья. – Ромаев встал и направился к выходу.

Когда он ушел, Лариса вернулась в комнату, задумчиво помахивая конвертом с тысячей долларов. Что ж, это было новое дело, и приниматься за него нужно было чем раньше, тем лучше, имея в виду те премиальные, которые обещали ей в случае быстрого обнаружения преступника Ромаев и стоящий за ним Карякин.

Несмотря на то, что за это дело она взялась не очень охотно, оно все же захватило ее, заставляя работать мысли, чувства. Внутреннее чутье – то самое, что сделало Ларису одним из самых удачливых детективов-любителей в провинциальном губернском городе, – подсказывало ей, что дело Карякина вовсе не такое простое, каким оно кажется на первый взгляд, и ей еще предстоит поломать над ним голову.

Неожиданно Лариса подумала: какое по счету это дело у нее? И не смогла вспомнить даже приблизительно. Господи!.. Сколько всего было!..

«Надо будет как-нибудь попробовать подсчитать количество раскрытых мною дел и постараться вспомнить, когда и чем мне приходилось заниматься – вдруг пригодится! А что?.. Под старость сяду писать мемуары – чтиво получится еще то!» – с удовольствием подумала она.

Спрятав конверт с деньгами в свой тайник, Лариса с чашкой кофе и сигаретой «Кент Лайтс» в руке села на любимый диван поразмыслить о новом деле.

Итак, версия первая: Настя Карякина действительно была наркоманкой и погибла от передозировки. И никто ее не убивал. Не исключено, что к наркотикам Настю приучил ее парень, о котором известно только то, что он то ли Николай, то ли еще кто, то ли летчик, то ли вертолетчик. Безусловно, необходимо установить его личность и проверить, действительно ли у него есть алиби на момент гибели Насти. Кто знает – вдруг они вместе принимали наркотики, а когда парень увидел, что Насте плохо, то испугался и убежал. Позже явился, уничтожил все следы и поднял шум. Такое в криминальной практике много раз случалось.

Версия вторая: у девушки были крупные неприятности, из-за которых она покончила с собой. Но какие? Об этом нужно побеседовать с ее друзьями и знакомыми. Может быть, этот Николай ее бросил? Мало ли на свете глупышек, готовых умереть из-за несчастной любви!

И окружение Насти – ближайшие родственники… То бишь отец, его молодая пассия (отношения между дочерьми и молодыми мачехами, близкими им по возрасту, не отличаются особой теплотой)… Потом алкоголичка-мать – тоже персонаж подозрительный, хотя и находящийся как бы на периферии событий. Кто может о дочери знать больше, чем мать, даже если они не живут вместе? Ведь поверяла же Настя кому-то свои секреты!

И наконец, версия третья: случившееся каким-то образом связано с бизнесом Карякина. Он вполне мог кому-то перейти дорогу. В отместку у бизнесмена отняли самое дорогое, что у него было, – дочь. Но в этом случае Карякин, скорее всего, уже знал бы, кто ему отомстил и за что.

Глава 2

Вечеринка у Ромаевых удалась. Котов, как обычно, накачался алкоголем. Правда, справедливости ради, Лариса отметила, что не до положения риз, как это было раньше. В последнее время у Жени начала пошаливать печень, и он, пожалуй, впервые в жизни обратил внимание на свое здоровье. Вообще Котов кичился тем, что недавно справил десятилетний юбилей своего последнего посещения поликлиники – вспомнил те времена, когда работал на госпредприятии и ему был необходим больничный лист, дабы он мог официально не ходить на работу.

«Но все это до поры до времени, Женечка», – говорила Котову его мама, женщина умудренная жизнью и социалистическим прошлым. И оказалась права. Годы пьянства и, скажем так, неразборчивого сексуального поведения, сказались-таки на Евгении. Поэтому, несмотря на явную зависимость от зеленого змия, он в последнее время начал себя ограничивать.

Ларису это не могло не радовать хотя бы потому, что не приходилось выслушивать всякий бред, который Женя в пьяном состоянии способен был нести часами.

Словом, домой супруги Котовы добрались в весьма благопристойном состоянии. Перед окончанием вечеринки к Ларисе подошел Ромаев-младший и скромно напомнил о том авансе, который он выдал ей утром. Лариса кивнула и заверила Алексея, что приступит к делу завтра утром.

Она нисколько не лукавила. Следующий день она начала с посещения ресторана. Но время, проведенное там, уложилось в час с небольшим. Лариса выслушала обстоятельный доклад Степаныча о том, что произошло в ее отсутствие, и предупредила, что по-прежнему болеет и хочет отдохнуть.

Проницательный Степаныч не поверил ей. Но сказать ему было нечего. К тому же он привык, что его начальница время от времени исчезает по своим не очень понятным ему и весьма темным делам. Ему же, как «образцовому заместителю», как он всегда себя называл, оставалось только смиряться и возносить молитвы о том, чтобы Ларису Викторовну кто-нибудь не отправил к праотцам во время одного из таких опасных предприятий.

Как бы там ни было, а Лариса уже в одиннадцать утра подъезжала на своем серебристом «Вольво» к медицинскому институту. Она решила начать дело с беседы со студентами группы, в которой училась Настя Карякина. Лариса понятия не имела, с кем из своих однокурсников Настя была дружна, поэтому выбрала себе в собеседники для начала старосту группы.

После этого она хотела поехать к матери Насти. И, кроме того, побывать в университете и пединституте с тем, чтобы разыскать Ольгу Морозову. Для того чтобы люди более охотно шли с ней на контакт, Лариса в последнее время пользовалась удостоверением следователя городского УВД, которое ей не так давно справил давнишний знакомый майор Олег Карташов. С этим человеком Ларису связывало многое, и она рассчитывала обратиться к его помощи – а скорее даже помочь ему в повышении процента раскрываемости преступлений – и в этом деле.

Пользовалась документами Лариса в зависимости от ситуации. Взглянув в лицо человека, с которым предстоит побеседовать, она обычно безошибочно определяла, придется идти на обман или нет.

Удостоверение следователя распахивало перед ней многие двери, закрытые для частного детектива. Обычно она, как фокусник, раскрывала красную книжечку, махала ею перед чьим-то носом и, не дав рассмотреть, тут же убирала. Срабатывало на все сто. Еще не было случая, чтобы Ларису кто-то в чем-то заподозрил.

Именно благодаря этому удостоверению ей, хотя и с некоторым трудом, но все же удалось найти группу, в которой не так давно училась Настя Карякина.

В этот день группа занималась в административном здании железнодорожной больницы. На счастье Ларисы, профессора, который должен был проводить семинар, неожиданно вызвали в операционную, и студенты, предоставленные сами себе, разбрелись по территории больницы.

В просторном и светлом вестибюле перед аудиторией Лариса увидела одну из студенток: она сидела на широком подоконнике и читала любовный роман.

– Добрый день, – обратилась она к девушке.

Студентка раздраженно подняла голову, чтобы посмотреть, кто это посмел оторвать ее от увлекательного чтения, но тем не менее ответила вежливо:

– Добрый день.

Лариса показала ей красную книжечку.

– Следователь Лариса Котова. Я занимаюсь расследованием гибели Анастасии Карякиной и хотела бы задать вам несколько вопросов.

Девушка смутилась:

– Боюсь, ваши вопросы останутся без ответа. Настя была очень милой и доброй девушкой. Мне искренне жаль, что она так рано ушла из жизни. Но мы с ней никогда не были близки и виделись только на занятиях. Я совсем ничего о ней не знаю, так что извините.

– А с кем из студентов вашей группы я могу поговорить о Насте?

– Поговорите со старостой, – посоветовала девушка. – Аня у нас излишне любопытна и всегда обо всех все знает.

– Где я могу ее найти?

Студентка спрыгнула с подоконника и подошла к двери, ведущей в аудиторию.

– Вон она, в окружении одногруппников. – Девушка показала Ларисе на компанию студентов из четырех человек. – Видите в центре рыжую красавицу?

– Вижу.

– Это и есть Аня, наша староста.

– Спасибо.

– Не за что.

Студентка вернулась к подоконнику и снова уткнулась в любовный роман, а Лариса вошла в аудиторию и направилась к той группе, на которую ей только что указали.

– Добрый день, – поприветствовала она студентов.

Медики ответили нестройным хором, глядя на Котову с любопытством. Она показала им удостоверение, сказав то же, что и девушке в вестибюле:

– Следователь Лариса Котова… – и далее по тексту.

И тут в глазах одного из студентов она неожиданно прочитала страх. Он быстро отвернулся и поспешил уйти, явно не желая говорить. А трое других – веснушчатый парень и две девушки – смотрели на Ларису с любопытством.

– Так ведь дело-то закрыли, – заметил парень.

– Откуда вам это известно? – спросила Лариса.

Парень смутился и, стрельнув глазами в сторону рыжеволосой красавицы, пробормотал неопределенно:

– Так, говорили.

– Дело не закрыли, а временно приостановили, – соврала не моргнув глазом Лариса. – Теперь расследование поручено мне, поэтому я и пришла поговорить с вами.

– Нам не о чем говорить, – сказала рыжая красотка. – По-моему, и так все ясно: девчонка принимала наркотики и переборщила.

Девушка с большой родинкой на лице как-то передернулась, словно хотела сказать старосте: «Говори только за себя!»

– Значит, вы считаете, что Настя Карякина была наркоманкой, – присаживаясь на свободный стул, спросила Лариса у старосты. – Это ваше личное мнение или вам об этом доподлинно известно?

Рыжая дернула плечом:

– Это мое личное мнение. С виду Карякина была милой, скромной и всегда вежливой. Однако я уверена в том, что все это было сплошное притворство. В тихом омуте, как известно, черти водятся. Она только и имела, что красивое личико, а так ничего собой не представляла, училась слабо и в институте держалась на честном слове. Может быть, наркотики придавали ей смелости и уверенности в себе.

Девушка с родинкой возмущенно подняла голову, но промолчала. «Почему? – задумалась Лариса. – Не хватает смелости выступить против старосты или действительно за Настей водились кое-какие грешки?»

А парень, почесав голову, сказал:

– Вообще-то у Насти был хороший характер. Она старалась ни с кем не ссориться, всегда была вежливой и внимательной. Но лично меня всегда поражало то, что Настя была умным и интеллектуально развитым человеком, а училась слабо. Может, ей чего-то не хватало, раз она села на иглу?

– Значит, вы тоже считаете Настю наркоманкой, – сделала вывод Лариса.

– Не знаю, – честно ответил парень. – Верить в это не хочется, но – не знаю. Одно могу сказать точно: ничего странного в поведении Насти замечено не было. Мы же медики! Если бы она принимала наркотики, то мы, без сомнения, заметили бы. Не знаю.

Студентка с родинкой на щеке наконец-то возмутилась:

– Василий, как ты можешь сомневаться в том, была Настя наркоманкой или нет?! Ты же считался ее другом и знаешь ее лучше, чем кто-либо из нас!

Девушка повернулась в сторону Ларисы и решительно заявила:

– Настя не была наркоманкой! Никогда в этом не сомневалась и не буду сомневаться, хоть голову мне топором рубите!

Василий взглянул на нее так, словно хотел что-то сказать, но промолчал. А на девушку с родинкой набросилась староста Аня:

– Слушаю тебя, Лика, и удивляюсь, – язвительно сказала она. – Много ли ты о Карякиной знаешь? Она была до ужаса скрытной и никогда ничего о себе не рассказывала. Мне огромных трудов стоило узнать о том, что ее родители в разводе и что они безнравственные люди. У таких родителей вполне может быть дочь-наркоманка.

– На чем основывается ваше утверждение, будто родители Карякиной безнравственные люди? – спросила Лариса у Ани.

– У них есть любовники, – ответила она с таким видом, как будто этот факт является не только предосудительным, но и преступным.

– Можно подумать, ты без греха, – скептически хмыкнула Лика.

– Речь идет не обо мне, – парировала Аня. – А Карякина за пять лет учебы в институте ни одного праздника не отметила вместе с группой, ни разу в театр не сходила.

– У Насти не было денег ходить по театрам, – ответила ей Лика.

– Прямо так уж и не было! – с ехидцей воскликнула Аня. – Я один раз видела, как отец дал ей пятьсот рублей, и попросила сотню взаймы, а Настя не дала, сказала, что истратила. Я спросила, когда же это она успела так быстро истратить деньги, а она мне ответила, что это не мое дело. Так что, как видите, Настя вовсе не была такой хорошей, как ее тут некоторые изобразили.

– В отношении денег я согласна, – сказала Лика. – Я точно знаю, что отец отваливал Насте крупные суммы, но она вечно сидела без копейки.

– Поэтому вопрос о наркотиках здесь вполне уместен – на что еще она могла тратить деньги? – закончила за нее мысль Аня.

– Как вы думаете, у Насти могла быть причина покончить с собой? – спросила Лариса.

За всех ответила Аня:

– Кто ее знает?! Карякина действительно была скрытной и никому ничего о себе не рассказывала. Лично я думаю, что она все-таки переборщила с наркотиками. Лика с досадой мотнула головой, но промолчала.

– У Насти был парень по имени Николай. Вам что-нибудь о нем известно? – задала Лариса следующий вопрос.

И Лика оживилась:

– Да, я его видела. Симпатичный парень… Настька в этом году впервые за пять лет встречала с группой Новый год и пришла вместе с ним.

– Надо же перед всеми похвалиться, какое сокровище обрела, – съязвила Аня.

По ее вспыхнувшим румянцем щекам Лариса поняла, что в старосте говорит обычная женская зависть.

– Можете ли вы сказать мне что-нибудь об этом Николае – кто он такой, чем занимается, где живет?

Аня с Ликой переглянулись и пожали плечами:

– Да мы его всего один раз и видели, именно тогда, на Новый год. – Я его как-то встретила в городе, но он не стал со мной разговаривать, – добавила староста.

– Ну что ж… – Лариса встала. – Спасибо вам за откровенный разговор. До свидания. Лика, если вам не трудно, проводите меня, пожалуйста, я боюсь заблудиться.

Подруга Насти не стала возражать и направилась вместе с Ларисой к выходу.

В вестибюле никого не было. Лариса остановилась у окна и попросила Лику:

– Пожалуйста, скажите мне все, что вы думаете о Насте Карякиной лично.

– Я твердо уверена в том, что Настя не была наркоманкой, и никто меня в этом не переубедит, – сказала Лика. – Если Санек из второй группы курит марихуану, а Вадик из нашей группы балуется герой, то мы все об этом знаем. А там ничего не было. Иначе мы бы знали. Совершенно точно… Гибель Насти была для нас как гром среди ясного неба. Большинство считает, что она покончила с собой, а я…

– А вы?

– Думаю, у Насти не было повода для самоубийства, – ответила Лика. – Она была счастлива и за несколько дней до смерти поделилась со мной, что они с Николаем решили пожениться. Единственное, что действительно угнетало ее, так это то, что ей приходится учиться в медицинском. Ее отец мечтал видеть дочь врачом. Но вы же понимаете, что для самоубийства это не мотив.

– Да, разумеется, – тут же согласилась Лариса. – Но, может быть, Николай вдруг бросил ее в самый последний момент? Поссорились, с кем не бывает… А Настя эмоционально все восприняла.

– К сожалению, я ничего о Николае не знаю, кроме того, что он был летчик, – ответила Лика. – Анька, как это ни прискорбно, права: Настя действительно была скрытной и никому ничего о себе не рассказывала, а я ее ни о чем не спрашивала – неудобно лезть в душу, если человек не хочет говорить. А насчет эмоций – это возможно. Настя при своей скрытности была ранимым и эмоциональным человеком.

– Вы знаете кого-нибудь из друзей Насти? – спросила Лариса. – Я имею в виду – за пределами института.

– Ольга. Ольга Морозова, – наморщив лоб, ответила Лика. – Нас Настя однажды познакомила. Она учится на филфаке в педагогическом институте. Кажется, на третьем курсе…

– Спасибо за информацию.

– Это вам спасибо за то, что занимаетесь этим делом. – Лика улыбнулась и направилась обратно в аудиторию, а Лариса пошла к своей машине.

И тут вдруг ее догнал Василий. Он дернул Ларису за рукав и, глядя куда-то в сторону, сказал:

– Извините, но я не стал говорить при всех, чтобы потом не трепали о Насте языками. О ней и без этого болтают кто во что горазд.

– Давайте отойдем в сторону, – предложила Котова.

Они сошли с выложенной плитами дорожки и отошли к деревьям.

– Прошлой осенью, – начал говорить Василий, – где-то в сентябре или октябре, вокруг Насти стал ошиваться какой-то подозрительный тип. Он преследовал ее всюду, где только мог. Я спросил у Насти, нужна ли помощь, но она ответила, что нет, потому что это ее проблема и ей ее решать. Но потом у Насти появился Николай, и тот парень исчез.

– И вы не знаете, кто он? – спросила Лариса.

– К сожалению, нет, – ответил Василий. – Но я могу его опознать. У вас же имеется картотека. Я спросил у Насти, кто этот тип, а она ответила мне: «Сказала бы, если бы не было так стыдно». И назвала его при этом то ли «мопсик», то ли «пупсик».

– А о Николае вы что-нибудь знаете?

– С виду нормальный парень, – ответил Василий. – Может быть, чуть непродвинутый… Но это понятно: летчик – что с него взять. А вообще производит положительное впечатление: сильный, волевой.

– Непродвинутый – это как?

– Несовременный, слишком старомодный, – объяснил Василий. – Хозяйственный такой… Полочки прибить, и всякое такое. Все проблемы разрулить. Словом, традиционный мужской типаж. Но, похоже, Насте именно такой мужик и был нужен. Чтобы как за каменной стеной.

– Спасибо за ценные сведения, – поблагодарила студента Котова.

– До свидания. – Василий кивнул «следователю УВД» и помчался к административному зданию больницы, а Лариса продолжила путь к своей машине.

Что ж, беседа со студентами ей кое-что дала: координаты места учебы Ольги Морозовой, намек на какие-то проблемы Насти, связанные с неким «мопсиком-пупсиком». Но неужели Настя действительно принимала наркотики? Верить этому почему-то не хотелось. И характеристика, данная Николаю, никак не предполагает, что он мог приучить свою подругу к наркотикам: несовременный, непродвинутый, хозяйственный… К тому же он летчик, насколько можно понять, гражданской авиации. Не вяжется это все. Вот и Лика категорически отрицает наркоманию, а, похоже, именно она из всех одногруппниц была наиболее близка Насте.

Лариса посмотрела на часы. Время было обеденное, и хотелось есть, но она решила сначала нанести визит матери Насти, некой алкоголичке по имени Зинаида Николаевна Мартынова, и только потом пообедать.

Она завела двигатель и отправилась в путь. По местным меркам, Мартынова жила не так уж и далеко от железнодорожной больницы. Но так как по старой доброй традиции половина проезжих улиц была либо перекопана, либо перегорожена, Ларисе долго пришлось петлять по улочкам родного города, пока наконец она не остановила машину возле нужной ей унылой пятиэтажной хрущевки.

Дверь открыл смазливый рыжекудрый парень.

«Интересно, это сын или племянник?» – быстро подумала Лариса и, махнув своим удостоверением перед его носом, представилась:

– Следователь горУВД Лариса Котова. Занимаюсь расследованием гибели Анастасии Карякиной. Мне необходимо побеседовать с Зинаидой Николаевной Мартыновой.

Эти фразы она произносила уже в каком-то автоматическом режиме, и интонация ее была вполне адекватной заявлению.

Парень же поначалу смутился, потом как-то испугался и напрягся.

– Зинуля! – нервно крикнул он через плечо. – Это к тебе.

«Очень интересное обращение, – заметила про себя Лариса. – Надо полагать, и отношения с женщиной гораздо старше себя у этого рыжего тоже интересные».

Парень слегка посторонился, пропуская гостью в квартиру, но не настолько, чтобы она могла свободно пройти. Котовой пришлось проползать между ним и дверью. И тело ее очень плотно соприкоснулось с телом хозяина. При этом в нос Ларисе ударил запах несвежего белья и тяжелое, отнюдь не облагороженное «Диролом» или «Орбитом» дыхание. У Котовой внезапно появилось желание двинуть наглеца коленом в пах, но она не стала этого делать, не желая раньше времени портить отношения. И ограничилась тем, что, взглянув в его нагло ухмыляющуюся рожу, чувствительно ткнула его локтем в солнечное сплетение. Рыжий охнул и отпрянул.

– Пупсик, не шали, – с притворной строгостью одернула его мадам лет сорока пяти, выглянувшая в прихожую. – Тебя могут неправильно понять.

«Пупсик! – промелькнуло в голове у Ларисы. – Не его ли видел Василий крутящимся возле Насти прошлой осенью?!»

У нее появилось огромное желание прижать «пупсика» к стенке, вцепившись ему в горло, и не отпускать до тех пор, пока он во всем не признается. Однако до поры до времени необходимо было сохранять хладнокровие.

Лариса представилась матери Насти, повторив свой трюк с удостоверением.

– Вы ко мне поговорить о моей бедной девочке… – Дама поднесла к сильно накрашенным глазам платочек, но, как она ни старалась, заплакать ей не удалось.

Зинаида Николаевна театрально вздохнула и махнула рукой в сторону комнаты:

– Проходите. Только, ради бога, разуйтесь. У меня, знаете ли, ковры.

Она с таким возмущением взглянула на ноги «новой русской», как будто та была обута не в TJ-ские туфли, а в драные калоши с прилипшими к ним ошметками грязи.

Тем не менее Лариса послушно разулась, отметив про себя, что ковры – это было слишком громко сказано. Половики были обшарпаны и изъедены молью, а возраст их колебался между тридцатью и сорока годами. Тогда им действительно не было цены, но не из-за их качества, а из-за того, что достать их можно было только по великому блату. Да и мебель, что стояла в комнате, была старой, обшарпанной, хотя лет тридцать назад считалась верхом совершенства.

«Пупсик» же, потоптавшись возле Ларисы, удостоился гневного взгляда хозяйки. Поймав его, он понял, что ведет себя как-то не так, и поспешил удалиться в комнату.

Ларису на какой-то миг охватило сомнение: не ошиблась ли она? Может быть, рыжий «пупсик» доводится «Зинуле» все же родственником? Понятия «бедность» и «альфонс» несовместимы. А может быть, они оба наркоманы?

Тут ей в глаза бросилась цветная фотография, вставленная между стеклами серванта. Там была запечатлена «Зинуля» в обнимку с «пупсиком». Глаза Ларисы загорелись, а мозг усиленно заработал над тем, каким образом можно стибрить фотографию, чтобы показать ее Карташову на опознание: нет ли этой «сладкой парочки» среди распространителей или покупателей наркотиков?

– Присаживайтесь, – предложила тем временем хозяйка.

Лариса осторожно присела на диван, боясь, что он под ней провалится – настолько он пережил свой век. Зинаида Николаевна села в кресло напротив. «Пупсик» сунул в рот жвачку и уселся на ручку кресла, в котором сидела хозяйка.

У Ларисы снова возникли подозрения по поводу их отношений. Вернее, она все больше убеждалась в том, что между ними существует интимная связь.

Откровенно говоря, ее слегка тошнило от их вида. Если бы не дело, которое привело ее сюда, Лариса бы встала и ушла, не желая иметь с ними ничего общего. Ей снова вспомнились слова студента-медика Василия о том, что, когда он спросил у Насти, кто такой «пупсик», девушка ему ответила: «Сказала бы, если бы не было так стыдно».

Лариса оглядела мать Насти. Хотя она и молодилась, все же выглядела на свои сорок пять лет. В молодости она, без сомнения, была красива: золотые волосы, синие глаза и красивого рисунка губы. Сейчас же перед Котовой сидела безобразно накрашенная женщина с морщинами на лице и дряблой шеей. Мини-юбка, натянутая на раздавшуюся от возраста фигуру, обнажала полные ноги с выступающими на них венами.

«Пупсик» тем временем неотрывно следил за направлением взгляда Ларисы. Он, видимо, понял, о чем она думает, потому что понимающе усмехнулся и, не прекращая жевать жвачку, стал оглядывать Котову наглыми глазами.

– Зинаида Николаевна, – заговорила Лариса, стараясь не обращать на него внимания. – Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, касающихся личной жизни вашей дочери.

Женщина трагически вздохнула:

– Боюсь, ничем не могу вам помочь. Мы с Настей не были близки. Она не делилась со мной своими секретами. Бедная девочка! Как ей было трудно расти без матери!

Мартынова попыталась всхлипнуть.

– Но вы же все-таки мать, – бросила Лариса.

– Ах, не напоминайте мне, – кокетливо ответила Зинаида Николаевна, прижимаясь к своему «пупсику». – Да, я ее родила. Но потом мы с Володей расстались, и растила Настю ее бабушка, мать моего бывшего мужа. Да и поженились-то мы с Карякиным только потому, что я забеременела.

– И что же, вы совсем не виделись с дочерью? – удивленно спросила Лариса.

Зинаида Николаевна усмехнулась:

– Нет. Я впервые увидела Настю, когда ей исполнилось одиннадцать лет: она сама ко мне пришла.

– И потом общение стало более регулярным?

– Ах, каким регулярным! – снова театрально махнула она рукой. – Так, раз в год она заходила ко мне, на день рождения. Ну, может, еще парочку раз забегала. Карякин, похоже, не очень одобрял эти встречи.

– А вы разговаривали с Карякиным после Настиной смерти?

– Я хотела забрать ее вещи, – ответила Мартынова. – Но не сумела этого сделать, так как он не дал мне ключи от Настиной квартиры. Подлец! Я же мать Насти и имею право на ее вещи! Карякин одевал Настю, как куклу. Я бы с удовольствием поносила ее платья. Там есть одно такое розовенькое…

– Так у вас нет ключей от Настиной квартиры? – мрачно спросила Лариса, пораженная цинизмом этой женщины.

– Увы, нет! – вздохнула Мартынова. – Я же говорю – мы с Настей встречались раз в год – в день моего рождения. Она всегда меня поздравляла, хотя я много раз ей говорила, что ее отцу это может не понравиться, да и незачем напоминать мне о моем возрасте.

– А где вы работаете?

У Мартыновой хватило совести смутиться:

– Я временно не работаю, – ответила она. – Я актриса, но мой талант оказался неоцененным.

Тут «альфонс» хохотнул, пробормотав:

– Он уже оценивается лет двадцать как…

– Да, – обиженно сказала ему Мартынова. – Я талантливая актриса. Но, – она опять повернулась к гостье. – С тех пор, как я родила Настю, у меня не было ни одной приличной роли, а растрачивать свой талант на бездарные пьески я не согласна.

– Да тебя уж десять лет как из театра выперли, – опять подал голос «пупсик».

Зинаида Николаевна обиженно засопела, но промолчала.

– И на что же вы жили все эти годы? – спросила Лариса.

Мартынова, не подумав, брякнула:

– На деньги, которые платил мне Карякин за то, чтобы я не виделась с Настей.

– И как долго он вам платил? – неподдельно заинтересовалась Котова.

– Пока Насте не исполнилось восемнадцать лет, – ответила горе-мамаша.

– А последние четыре года на что вы жили?

И тут до Зинаиды Николаевны дошло, что она сболтнула лишнее. Она рассмеялась неестественным смехом и неожиданно предложила:

– Не хотите ли чаю?

– Спасибо, не хочу, – ответила Лариса.

Вообще-то она бы не отказалась промочить горло, но не делать же это в компании таких сомнительных людей и в такой обшарпанной квартире, которая буквально пропахла духовным и материальным разложением.

– Так все же – где вы работали последние четыре года? – вернулась Лариса к основной теме.

– Подрабатывала в разных местах, – раздраженно ответила женщина. – Сейчас существует тысяча способов заработать, надо лишь приложить ум.

– Настя вам когда-нибудь рассказывала о своем парне по имени Николай?

Зинаида Николаевна искренне удивилась:

– У нее был парень? Никогда бы не подумала! Чтобы Карякин уступил дочь другому мужчине?

– В каком смысле «уступил»? – нахмурилась Лариса.

– Ну, вот так вот, – многозначительно играя глазами, уставилась Мартынова на Ларису.

– Я не поняла, вы что, хотите сказать…

– Ходили разные слухи, – поджала губы Зинаида Николаевна.

– Какие слухи?

– Вы же понимаете, что точно я ничего утверждать не могу – Настя не делилась со мной. Но… Как-то раз обмолвилась, что спала с ним. Так, намеком…

– Дочь? С отцом? – поразилась Лариса, очень сомневаясь в искренности этой женщины.

– А что? Карякин – он такой. – Зинаида Николаевна все больше распалялась. – Для него нет ничего святого. Вы знаете, с кем он сейчас живет?

– С женой.

– С женой, – презрительно передразнила Зинаида Николаевна. – Со шлюхой он живет, а не с женой. Эта его нынешняя Регина училась в одном классе с Настей.

– Вот как? – не переставала удивляться Лариса.

– Да, а вы что, думали, что Карякин – святой, а я – опустившаяся женщина? – с вызовом воскликнула хозяйка. – Он и раньше любовницу имел, она к нему от мужа бегала. Да и вообще донжуан еще тот. А вы думаете как?

Она смотрела на Ларису с вызовом, как будто та была виновата в ее неудавшейся женской судьбе и нынешнем незавидном положении.

– Я ничего не думаю, я просто пытаюсь разобраться, – спокойно ответила Котова.

– Вы, конечно, осуждаете меня?

– Я никого не осуждаю. Мне чужд оценочный подход, – заявила Лариса.

– Это как? – попросила уточнить Мартынова.

– А так – сыщик, равно как и психолог, не имеет право на осуждение или одобрение. Мне нужны факты, из которых я складываю потом картину происшедшего.

Зинаида Николаевна посмотрела на Ларису с недоверием.

– Так вы не можете утверждать, что между Настей и ее отцом были такие же отношения, как и между вами? – решилась Котова на провокацию.

Она обвела руками пространство, в котором находилась хозяйка квартиры и «пупсик». И увидела, как зарделись щеки неудавшейся актрисы.

– Моя личная жизнь – это мое дело.

– Никто и не спорит, – быстро парировала Лариса. – Тем не менее я жду ответа на вопрос.

– Я не могу утверждать на сто процентов, – чеканя слова, ответила Мартынова. – Но вы проверьте – там не все так чисто, как может показаться. Карякин – еще та птичка… Правда, пупсик?

Она потрепала своего альфонса по щеке. Тот отодвинулся и посмотрел на «Зинулю» с укоризной.

– У вас есть фотография дочери? – спросила Лариса.

– Где-то есть. Сейчас поищу.

Едва Мартынова вышла из комнаты, Лариса попросила «пупсика»:

– Будьте добры, принесите стакан воды.

Альфонс, помедлив и оглядев гостью ставшим уже привычным ей масленым взором, вышел. А Лариса мигом подлетела к серванту и, выхватив фотографию из-за стекла, сунула ее в сумочку, после чего снова села на место.

Когда он появился со стаканом воды в руке, Лариса угрожающим тоном сказала:

– Слушай, пупсик, я сейчас уйду. А ты через пять минут найдешь предлог и выйдешь на улицу. Я буду тебя ждать. Если не выйдешь – пеняй на себя: я упеку тебя в тюрьму.

Глаза «пупсика» от страха стали круглыми, как у ребенка.

– А что я такого сделал? – спросил он испуганно.

– Там узнаешь, – уклончиво ответила Лариса.

Тут вернулась Зинаида Николаевна с фотографией в руках.

– Вот. Настя подарила. Правда, здесь ей всего четырнадцать лет.

Котова взяла в руки фотографию. На нее смотрела красивая светловолосая девочка с большими синими глазами. На обороте было написано: «Милой мамочке от Насти. Люблю».

– Можно мне взять фотографию?

– Бога ради, – ответила Мартынова.

Лариса убрала фотографию в сумочку, присовокупив ее к портрету этой странной парочки. Решив, что для первой беседы она узнала предостаточно, Лариса поспешила уйти. Впрочем, она была уверена, что ей еще предстоит побеседовать с этими людьми, может быть, не один раз.

Котова вышла на улицу и стала ждать. Не прошло и трех минут, как из подъезда вышел «пупсик». Он выглядел еще более испуганно и жалко, чем тогда, в квартире. Остановившись рядом с Ларисой, он настороженно спросил:

– Что вам от меня надо?

– Во-первых, скажи мне свое имя.

– Гена… Гена Шулепов.

– И не стыдно тебе, Геннадий, такому здоровому парню, находиться на содержании у пожилой женщины? – язвительно спросила Лариса.

– Всяк живет как может, – небрежно ответил Гена. – Я ее не просил. Она сама ко мне навязалась.

– Вот что, Шулепов, – сказала Лариса. – Выбирай: или ты сейчас чистосердечно мне во всем признаешься, или я тебя арестую и устрою очную ставку со свидетелями.

– Да что я натворил-то? – испуганно закричал Гена. – В чем мне признаваться-то?

– Свидетели утверждают, что осенью ты не давал прохода Насте Карякиной, приставал к ней. Что тебе было от нее нужно?

Щеки Геннадия порозовели:

– Она мне нравилась. Как женщина.

– А ты ей?

Шулепов смутился. В принципе он мог бы и не отвечать, поскольку ответ был достаточно очевиден.

– И что же, она тебя отшила?

– Ну, в общем, да. – Шулепов смотрел в асфальт и ковырял в нем ботинком.

– Где ты был в тот момент, когда Настю убили?

Геннадий сразу поднял глаза.

– У меня полное алиби. Совершенное алиби, – суетливо произнес он. – Мы были вместе с Зинулей дома. Смотрели телевизор. Так что… Я абсолютно ни в чем не виноват. Да и зачем мне все это? Я совершенно не способен убить человека! Это совсем не в моем стиле!

– Скажи мне, пожалуйста, Гена, на что же вы с Зинулей жили последние четыре года? – вздохнув, спросила Лариса.

– Не знаю. Я живу с ней всего год, – ответил Геннадий. – Это ее дело, где брать деньги. Я ничего не знаю. Может, у Настьки брала.

– Это как? – удивилась Котова.

– Ну, она приходила к нам раз в месяц, тайком от отца, – зачем-то понизив голос, сказал Шулепов. – Они о чем-то шептались с Зинулей, потом Настя пила чай и уходила. Может быть, оттуда и деньги.

– А почему Настя приносила деньги?

– Да не знаю я, – отмахнулся Шулепов. – А Зинуля все равно вам ничего не скажет. Да и не имеет это никакого значения. Посудите сами – если деньги были от Насти: зачем нам убивать ее?

Лариса была вынуждена признать, что в данном случае «пупсик» прав – если по каким-то причинам Настя помогала деньгами своей опустившейся матери, то убивать ее не было никакого резона.

– Ну, ладно, – не сбавляя агрессивных ноток в голосе, сказала Лариса. – А насчет Насти и ее отца – это что, правда?

– Черт их знает, – пожал он плечами. – Думаете, мне есть до этого дело?

– Ну, тебе же нравилась Настя…

– Ну и что? Я что, должен интересоваться, с кем она еще спит, что ли?

– Ты аморальный тип, Шулепов, – вздохнула Котова.

– Вы же сами говорили про отсутствие оценочного подхода, – неожиданно взъелся он.

– Иногда прорывает, извини… Ладно, герой. На сегодня с тобой все. Иди с миром и грей постель своей прелестницы, – язвительно сказала Лариса.

Шулепов обиженно посмотрел на нее и вошел в подъезд. А Котова, выругавшись от злости, что земля носит таких людей, поспешила уехать.

Глава 3

Лариса вернулась в ресторан усталая и голодная. Она распорядилась насчет обеда, и исполнительный Степаныч удовлетворил ее потребности четко и быстро. После еды усталость, перемешанная с недолеченной простудой и легким похмельем от вчерашней вечеринки у Ромаевых, взяла свое. Лариса прилегла отдохнуть на диван Зеленого кабинета и через десять минут задремала.

Разбудил ее телефонный звонок сотового. Она сняла трубку и услышала голос Ромаева:

– Лариса Викторовна, добрый день. Как идет ваше расследование?

– По плану, – ответила Лариса, раздражаясь по поводу того, что не успела она начать, как заказчик уже требует какого-то отчета.

– Вы что-нибудь уже узнали? – не отставал настырный Алексей.

– Прошло слишком мало для этого времени. А ты достал мне ключи от квартиры Насти?

– Пока нет, но я стараюсь.

– Поспеши. И еще. Я думаю, что мне понадобится встреча с главным заказчиком.

– С кем? – не понял Ромаев.

– С твоим шефом, Карякиным…

– Но он не хочет этим заниматься, – Алексей слегка замялся.

– А мне это необходимо в интересах дела.

– Ну, хорошо, я попробую устроить встречу.

– И еще. Мне необходима информация о самом Карякине, более подробная. Личная жизнь, бизнес и все прочее.

– Вы думаете, причины коренятся в этом? – с сомнением в голосе спросил Ромаев.

– Я пока ничего не думаю, а собираю информацию. В условиях того, что ты мне дал пять дней на расследование, я должна действовать как можно быстрее. Поэтому было бы лучше, если бы ты приехал ко мне прямо сейчас.

Лариса говорила быстро, с напором, достаточно жестко. Она уже поняла, что с мямлей Ромаевым именно такой стиль общения наиболее целесообразен. Расчет оказался верным. Посопев и повздыхав, Алексей проговорил в трубку:

– Хорошо, если вы так настаиваете, я буду через полчаса.

– Прекрасно, я тебя жду. Ресторан «Чайка» знаешь где находится?

– Да.

– Тебя проведут. Спроси администратора Городова.

Лариса отключила связь и снова прилегла на диван. Дрема ее была прервана через полчаса, когда в кабинет постучал Степаныч и молча указал на гостя.

Алексей стоял за Городовым и переминался с ноги на ногу. Лариса жестом пригласила его пройти и налила ему кофе. Она сразу же начала разговор в деловом ключе:

– Во-первых, мне надо бы знать, кто являлся любовницей Карякина в прошлом. Во-вторых, кто его нынешняя супруга. Все это очень важно.

Ромаев чуть покраснел, но склонил голову в знак согласия с доводами Ларисы.

– Карякин на протяжении четырнадцати лет состоял в связи со школьной учительницей Мариной Юрьевной Лицовой, с которой имеет внебрачного сына Никиту, восемьдесят восьмого года рождения. А в настоящее время Карякин женат на Анненковой Регине Алексеевне. Вот и все.

Лариса внутренне поаплодировала Ромаеву. Видимо, он вообразил себя на судебном заседании, если стал изъясняться на таком официозно-юридическом сленге.

– Кто такая эта Лицова? Ты с ней знаком? – спросила она.

– Практически нет. Я не был знаком с шефом в тот момент, когда они жили вместе.

– Понятно. Ну а Регина?

Ромаев пожал плечами.

– Тут все понятно – она меркантильная самолюбивая молодая красотка. – Он дал ей исчерпывающую характеристику. – Она охмурила Карякина в то время, когда его дочь училась вместе с ней в одном классе.

– Они с Настей были подругами?

– Да, насколько я знаю, – помедлив, ответил Ромаев. – Правда, потом, после того как Регина вышла замуж за Карякина, Настя стала к ней хуже относиться.

– Она была недовольна их браком?

– Ну, в общем, по-моему, да, – уклончиво ответил Алексей.

– А сама Регина?

– Ей было все равно – главное, не потерять расположения Карякина. А с этим вроде бы сложилось.

– Он ее любит?

Ромаев нервно помял руками обшивку кресла.

– Любовь для таких людей, как Карякин, – это не то романтическое чувство, к которому все привыкли. Это скорее болезненное самолюбие, забота о своем имидже. Регина – молодая и красивая. А внешние моменты для той среды, где вращается Карякин, – главное. Они заменяют там чувства, эмоции.

– Понятно, значит, это взаимный брак по расчету.

– Да, скорее всего, так.

– И именно поэтому мне нужно встретиться с обоими супругами. Кстати, у них есть алиби на то время, когда предположительно умерла Настя?

– Вы что, их подозреваете? – удивился Ромаев.

– А что, по-твоему, они святее папы римского? – вспомнив слова Зинаиды Мартыновой, неожиданно с вызовом спросила Лариса.

– Но…

– Никаких «но», – оборвала его Котова. – Ты меня нанял, поэтому я выполняю свою работу как могу. Я заинтересована в том, чтобы найти убийцу Насти. Кстати, до конца я все же не уверена, что это было убийство. Тем не менее я буду продолжать расследование. И требую, чтобы ты устроил мне встречу с Карякиным и его Региной. На этом все. Аудиенция, пожалуй, подошла к концу.

– Мне можно идти? – тоном предупредительного подчиненного спросил Ромаев.

– Да. Иди, – разрешила Лариса. – Ах да, постой, насчет алиби ты мне так и не сказал.

– Ну, Карякин был в отъезде, когда все это случилось, – помедлив, ответил Ромаев. – А Регина была здесь. Не знаю, есть ли у нее твердое алиби.

– Ладно, спасибо, – сказала Лариса. – Занимайся тем, что я тебе сказала. Завтра созвонимся утром. И про ключ не забудь.

И встала, приглашая Алексея последовать своему примеру. Он все понял и направился к выходу. Вид у Котовой был весьма решительный, а у него совсем наоборот. Лариса чувствовала, что он хочет что-то сказать, но колеблется.

– Ну, что у тебя еще? – спросила она. – Ты что-то хочешь сказать?

– Н-нет, – опустил голову Ромаев. – Ничего.

Лариса криво усмехнулась уголками губ. Она вспомнила, как насупленно сидел подросток Леша в углу и читал какие-то книжки, прислушиваясь к разговорам старших тогда, в восьмидесятых. Сейчас он был так похож на себя пятнадцатилетней давности.

Проводив Ромаева, Лариса посмотрела на часы. Время уже приближалось к пяти. Было самое время нанести визит Оле Морозовой, подруге Насти, адрес которой Лариса узнала днем в педагогическом институте. Самой Оли на занятиях не оказалось, а в деканате Лариса выяснила, что она болела и сидела дома.

Серебристый «Вольво» очень быстро домчал Ларису до дома сталинского типа в районе Набережной. Дверь ей открыла девушка с самой обычной внешностью: маленькая, худенькая, некрасивая, скуластая. Нос и щеки ее были щедро усыпаны веснушками.

– Вы Ольга Морозова? – спросила Лариса.

– Да, – удивленно ответила девушка.

– Я следователь горУВД Лариса Котова. – Лариса повторила уже порядком надоевшую ей самой фразу. – Веду расследование причины гибели Насти Карякиной. Хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Проходите, – пожала плечами Оля.

Она провела Ларису в свою комнату. Та быстро оглядела ее: кровать, письменный стол, книжный шкаф, в котором у нее, студентки филфака, не было ни одной художественной книги. И у Ларисы сразу сложилось мнение о ней как о недалеком человеке. Хотя, конечно, это не имело особого значения и могло быть ошибкой.

– Оля, скажите, как давно вы знакомы с Настей Карякиной? – начала беседу Лариса.

– С ясельного возраста, – ответила Оля. – Наши бабушки дружили, поэтому и мы подружились. Потом вместе пошли в школу.

– Настя делилась с вами своими секретами?

– В детстве у нас были общие секреты, класса до восьмого. Потом мы сильно поссорились, и, хотя продолжали дружить, Настя перестала делиться со мной своими тайнами.

Ольга отвечала на вопросы простодушно, незамысловатыми фразами. «Интересно, что она делает на филфаке?» – возникла вполне резонная мысль у Ларисы.

– Из-за чего вы поссорились? – поинтересовалась Котова.

Оля покраснела. И после небольшой паузы честно рассказала:

– У нас в школе была одна девчонка, Регинка Анненкова. Она была на год старше нас, но один раз оставалась на второй год, поэтому и оказалась вместе с нами в одном классе. Так вот – Регина была вожаком у местной шпаны. Ее даже учителя боялись. И я ее боялась, а Настя – нет. Настя была красавицей, а я? Посмотрите на меня. Я же некрасивая!

– Да нет, ничего, ты нормально выглядишь, – решила подбодрить хозяйку квартиры Лариса, почувствовав дрожь в ее голосе.

– Ладно, вы меня просто успокаиваете… – чуть улыбнулась Морозова. – Ну, в общем, я тогда стала водить дружбу с компанией Регины, выпивать, спать с мальчиками, и все такое… Настя однажды упрекнула меня, а я сказала ей в ответ, что не ей меня учить. У меня хоть родители нормальные, а с такой матерью, как у нее, лучше сразу повеситься. Настя обиделась, и мы поссорились.

– Какие отношения были у Насти с отцом? – спросила Лариса.

– Таких отцов – дай бог каждому, – с завистью ответила Оля. – Настя его любила и всегда говорила о нем только хорошее.

– И больше ничего?

– А что еще? – искренне удивилась Морозова. – Ну, он постоянно давал ей деньги.

– И куда она их тратила – вы знаете?

Оля пожала плечами:

– Настя – скрытный человек. К тому же, понимаете, мы в последнее время не были близки. Она все свободное время проводила с Николаем, своим парнем.

– А вы знаете Лицову Марину Юрьевну?

Оля оживилась:

– Конечно, это наша учительница начальных классов. Просто прелесть, а не женщина! Мы все ее обожали и очень жалели: у Марины Юрьевны почти сразу после свадьбы муж попал в аварию и стал инвалидом. Так она шестнадцать лет преданно за ним ухаживала. Только в прошлом году он умер – наконец-то перестал мучить жену!

– У них дети есть?

– Да, сын Никита. Ему лет одиннадцать. Правда, ходили сплетни, что Марина Юрьевна его не от мужа родила.

– А от Карякина?

– Да, – ответила Ольга и еще больше покраснела. – Но это всего лишь слухи. Точно я сказать не могу.

«Да и не надо, – подумала Лариса. – Я уже знаю, что это правда».

– Оля, а вы были лично знакомы с Николаем, тем самым, про которого вы говорили?

– С Колькой Лукашиным? Конечно! Это я их познакомила.

– Каким образом?

– Имела глупость обоих пригласить на день рождения, – с некой злостью ответила Оля.

«Похоже, что у Насти был действительно жених хоть куда, коли ее подруги с такой завистью говорят о нем, – подумала Лариса. – Интересно, что же это за хозяйственный, непродвинутый летчик?»

– А вы сами где познакомились с Николаем? – поинтересовалась Лариса, слегка насмешливо посмотрев на Олю.

– Мы с ним в некотором роде родственники, – ответила она. – У нас общий двоюродный брат: у меня по матери, у него по отцу. Так что я Кольку знаю с детства.

– А чем он занимается?

– Гражданская авиация. Он пилот…

– Где я могу его найти? – спросила Лариса.

– Он сейчас в отпуске, живет на даче. Он сильно переживает Настину смерть. Его даже на время отстранили от полетов. Он потому и отпуск взял.

– Вы можете мне подробно описать, где находится его дача?

– Да, конечно. – Оля взяла листок бумаги и нарисовала план местности дачного поселка Отрадное.

Лариса поблагодарила ее, свернула лист бумаги и сунула его в сумочку. Попрощавшись с девушкой, она отправилась домой.

Итак, первый день расследования закончился. Что она узнала? Во-первых, студенты группы, в которой училась Настя, допускают, что она могла быть наркоманкой. Но главное – это то, что у девушки были причины покончить жизнь самоубийством: вполне возможно, она подвергалась сексуальным домогательствам со стороны родного отца. И в сочетании с наркотиками инцест мог дать вполне мотивированную базу для самоубийства.

* * *

– Володя, это ты? – обеспокоенно спросила Марина Юрьевна Лицова, подходя к двери.

– Я, я, – нетерпеливо ответили из-за двери. – Открывай.

Его голос звучал раздраженно, и она еще больше обеспокоилась.

– Что случилось? Почему так поздно? – спросила она, когда он вошел.

– Ты еще не в курсе того, что случилось? – спросил он в ответ, дыша перегаром. – Того, что случилось пятого апреля! Может быть, ты рада этому?

– Ты опять пьяный! – укоризненно посмотрела Лицова на вошедшего.

– Так, Марина, хватит! Я зашел, чтобы передать Никите кроссовки и куртку, он просил меня купить.

– Я ничего не возьму. – Женщина приняла решительный вид. – Нам ничего твоего не надо. Оставь все подарки для своей Региночки. У нее мало нарядов, как я погляжу.

– Что ты вообще можешь видеть? Заперлась в своем замшелом мирке и радуешься! – Пьяный взгляд Владимира Петровича Карякина застыл где-то на полпути от стены до глаз его бывшей любовницы. – У меня погибла дочь, а ты!

– А что я? – с вызовом посмотрела ему в глаза Марина Юрьевна.

– А может быть, это твоих рук дело, а?

– Володя, да как ты можешь?! – всплеснула руками оскорбленная Марина Юрьевна. – Как тебе не стыдно! Давай, вон отсюда! Вон, я сказала!

На глазах хозяйки квартиры выступили слезы, но одновременно это добавило ей решимости. Она схватила Карякина за его мощные руки и резко дернула, подвигая его к двери. Поскольку он был нетрезв, то не удержался на ногах и чуть было не рухнул. Его спасла только стена, за которую он успел удержаться.

– Ты что, с ума сошла? – повысил он голос.

– Тихо, Никиту разбудишь! – зашикала на него Марина Юрьевна. – Если напился, то иди домой, а сюда ходить нечего.

– Здесь мой сын, – привел свои аргументы Карякин.

– Он мог бы быть твоим, если бы ты не связался с кем не надо. Кому не скажешь – все удивляются. Как это можно – жениться на однокласснице своей дочери! У всех глаза на лоб лезут.

– А ты и рада рассказывать! – Карякиным явно овладел приступ агрессии, и он был рад выплеснуть его по любому поводу.

– Короче, давай, двигай отсюда. И забирай это все с собой.

Марина Юрьевна указала на сумку, в которой лежали куртка и кроссовки, купленные Карякиным для сына.

– Нет, это я оставлю, – упрямо покачал головой папаша и поставил сумку на тумбочку.

Потом он, покрутив головой и посмотрев невидящим взглядом в пространство между кухней и санузлом, круто развернулся, открыл дверь и вышел из квартиры. И уже с лестничной клетки, задержав рукой дверь, которую готова была закрыть Марина Юрьевна, бросил:

– Тебя бог накажет все равно. Ты ведь в него веришь.

Когда дверь за Карякиным закрылась, Лицова еле доплелась до своей комнаты и рухнула на кровать. В бога она действительно верила. Но не верила в то, что он ее накажет. Потому что на самом деле было не за что.

Она была не виновата в том, что циничный Карякин предпочел ей более молодую и нахрапистую Регину. Он, по сути дела, предал ее. Но сейчас, когда у него умерла дочь, Лицова не могла слишком упрекать его.

«После смерти Насти он стал ужасно нервным. Похоже, что все между нами кончилось», – грустно подумала Марина Юрьевна. И тут же себе возразила: «А может быть, и нет? Его нервозность показывает, что не все чисто и спокойно в карякинском королевстве. Может быть, он наконец прозреет?»

Лицова не могла ответить себе на вопрос о том, хочет ли она возвращения Карякина. Слишком много между ними наболело, слишком велика была обида. Нет, она его не простит… Хватит, сколько можно над ней издеваться?! Она воспитает Никиту сама, у нее хватит на это сил.

Слезы застилали ей глаза. Она очень остро чувствовала свое одиночество, свою ненужность и невостребованность. Но, в конце концов, есть же Никита, который пока еще нуждается в ней. «Мы все равно будем счастливы, без тебя!» – упрямо сверлила ее мысль. Лицова отождествляла себя с сыном и старательно вычеркивала, вымарывала образ Карякина, который исподволь возникал всякий раз, как только она думала о себе и Никите.

Но это были всего лишь игры с самой собой – обида не позволяла ей объективно оценить реальность. Безусловно, она примет его и простит. Просто в данный момент Марина Юрьевна этого не осознавала.

* * *

Алексей пришел домой раздраженный и сразу же отключил телефон. Он знал, кто это звонит, но разговаривать с этим человеком ему не хотелось. И вообще провалиться, что ли, куда-нибудь, чтобы выключиться из реалий жизни, которые с некоторого времени казались ему невыносимыми. Дискомфорт мешал наслаждаться жизнью, которая вроде бы была благосклонна к нему. Все-таки он состоятельный адвокат, а недостаток воли в его характере компенсируется удачливостью и способностью выкрутиться из почти любой неприятной ситуации.

Ромаев лег на диван и закурил. Почувствовав, как сигаретный дым проникает в легкие и внутри активизируются хрипы, он резко встал, откашлялся и затушил недокуренную наполовину сигарету в пепельнице. Потом подошел к телефону, включил его в розетку и набрал номер брата.

– Григорий, привет, это Алексей, – торопливо и нервно сказал он, как только услышал голос в трубке.

– Привет, братишка, как поживаешь? – жизнерадостно ответил старший брат.

– У меня к тебе просьба.

– Какая еще?

– Пригласи эту… Ну, как ее… Ларису Викторовну… В ресторан.

– Ну ты даешь! – присвистнул Григорий. – Это зачем?

– Я хочу знать, что она там раскопала.

– А что, она тебе не говорит?

– У меня с ней плохой контакт. Она меня не воспринимает как серьезного человека.

– Ну, это вы, батенька, сами виноваты, – ответил Григорий. – Как же вы работаете-то у себя в юриспруденции, если контакт не можете установить? Прямо-таки удивляться приходится.

– Гриша, ну сходи, что тебе стоит… – заканючил Алексей. – Может, и соблазнить ее сможешь – ты же рассказывал, что хотел это сделать, когда вы были студентами.

– Алексей, ты явно что-то темнишь, – серьезно сказал Григорий.

– Нет, мне надо знать, что она делает и что будет делать дальше. А мне она не доверяет почему-то… Ну, пожалуйста, что тебе стоит.

– Ладно, перестань ныть, – оборвал Алексея брат. – С тебя юридическая помощь по одному проекту. Бесплатная.

– Идет, заметано, – радостно ответил Ромаев-младший. – Я специально сделаю так, чтобы… Ну, в общем, увидишь. Я тебе перезвоню завтра.

– Хорошо, – выдохнул Григорий и повесил трубку.

Алексей после беседы с братом облегченно закурил, хотя знал, что надо бы поменьше увлекаться никотином – в последнее время у него появились одышка и кашель. «Но сейчас можно – все же не самый лучший период в жизни, да и нервы опять же», – успокаивал он себя.

Не успел он выкурить сигарету, как раздался телефонный звонок. «Вот черт, забыл выключить!» – подосадовал он на себя. Он был уверен, что звонил тот самый человек, с которым разговаривать ему совсем не хотелось.

Дождавшись, пока желание абонента говорить с ним иссякнет, он раздраженно подошел к аппарату и выключил его из розетки. Потом дошел до дивана, погасил свет и улегся спать.

Глава 4

Утром следующего дня, едва проснувшись, Лариса стала собираться в дорогу, чтобы найти Николая Лукашина, который, по общему мнению, являлся в последнее время самым близким человеком для Насти Карякиной. Она оделась попроще – все-таки ей предстояла поездка в дачный поселок, и вышла из дома, когда Евгений еще спал.

В самый последний момент она решила слегка изменить маршрут и заехать к своему знакомому в милицию. Это был Олег Валерьянович Карташов, следователь горУВД. Настоящий следователь, не мнимый. Что, в общем-то, в глазах Ларисы не придавало ему большого веса, поскольку многие дела, которыми Карташов хвастался перед начальством, были раскрыты ею, Ларисой Котовой.

Карташова она нашла в полном здравии и хорошем настроении.

– Какие люди, и без охраны! – искренне удивился он.

– Охрана мне не нужна, Олег Валерьянович. Чтобы не привлекать большого внимания.

– Но на вас же, Лариса Викторовна, нельзя не обратить внимания. – Карташов иногда умел быть галантным.

«Наверняка проблемы в личной жизни», – походя отметила для себя Лариса, оценив комплимент майора. Она без лишних слов выложила перед ним фотографии Насти и ее матери, где Мартынова стояла в обнимку со своим «пупсиком».

– Олег, мне хотелось бы знать, не было ли этих людей среди распространителей наркотиков или клиентов, – сказала Лариса. – И на всякий случай посмотри по вашей картотеке, есть ли у вас что-нибудь на следующих лиц.

И она перечислила фигурантов дела, которые так или иначе могли быть причастны к смерти Насти: ее отца, Карякина Владимира Петровича, его нынешнюю жену Регину Анненкову, учительницу младших классов Марину Лицову. Не забыла она и про адвоката Алексея Ромаева.

– Все понял, – бесстрастно отреагировал Карташов, прихлебывая дешевый кофе «Пеле», от которого Лариса с презрением отказалась. – И что все это значит?

– Это частное расследование, дорогой мой майор. Вы же не хотите заниматься всякими неперспективными делами, выдвигая самые удобные для вас версии.

Карташов скептически скривился и снисходительно улыбнулся. Потом пожал плечами:

– Да пожалуйста… Я что – против, что ли? Только на рожон не лезь, а то я тебя знаю!

– Не можете вы без общих слов, Олег Валерьянович.

– А вы – без приключений, Лариса Викторовна, – тут же парировал Карташов. – Давайте лучше встретимся в неформальной обстановке.

– Когда будут результаты, обязательно встретимся.

Лариса кивнула на фотографии и листок бумаги, на котором Карташов записал фамилии интересовавших ее лиц. Олег вздохнул и делано-равнодушно произнес:

– Будут какие-нибудь результаты в твоем расследовании, зови меня на задержание. Идет?

Лариса кивнула. Безусловно, для служителей закона это было выгодно – в случае изобличения ею преступника они, ничего не делая, получали хорошую статистику и благодарность начальства.

– И еще… – добавила она. – Мне нужны результаты вскрытия Карякиной Анастасии Владимировны, погибшей пятого апреля от передозировки героина.

Олег понимающе кивнул:

– Значит, ты сейчас занимаешься этим.

– Да, – ответила Лариса. – Отец Насти не согласен с официальной версией.

– Что ж, посмотрим, – вздохнул он. – Буду рад, если ты до чего-нибудь докопаешься.

Лариса вскоре простилась с Карташовым и поехала за город, в дачный поселок Отрадное. Она мчалась на своей машине вперед, не обращая внимания ни на ледяной ветер, ни на тяжелые мрачные тучи, которые ползли по небу.

Николая Лукашина она нашла довольно быстро не только потому, что Оля подробно описала, где и как его найти, но еще и потому, что, кроме него, не нашлось других желающих в такую погоду жить на даче. Николай находился на улице и жарил шашлык. Увидев Ларису, летчик приветливо махнул рукой, приглашая ее войти. Видимо, он был удивлен, увидев в пустынном дачном поселке довольно молодую женщину, одетую хоть и по-дачному, но все равно непривычно – серебристый «Вольво» свидетельствовал о ее достатке, который подчеркивал и фирменный спортивный костюм.

– Здравствуйте, – сказала Лариса. – Вас зовут Николай Лукашин?

– Да, это я. Здравствуйте, – ответил молодой человек, несколько насторожившись.

– Меня зовут Лариса Котова. Я занимаюсь расследованием смерти Анастасии Карякиной.

Лицо Николая тут же помрачнело.

– Проходите. – Он сделал приглашающий жест в сторону дачи. – Вы еще не завтракали? – неожиданно спросил он.

– Вообще-то завтракала.

– Ничего страшного. От моего шашлыка еще никто не отказывался, – заявил Николай. – Заходите в дом, располагайтесь. Сейчас поедим, а заодно и поговорим.

Лариса согласилась и прошла в дом. На крошечной веранде она увидела умывальник и сразу же помыла руки. Затем, пройдя через такую же крохотную кухоньку, где едва помещались газовая плита, холодильник и столик, проследовала дальше. В уютной комнате, куда она вошла, стояли обеденный стол, старый диван и несколько самодельных табуреток. На столе красовался самовар, накрытый полотенцем, в тарелочке лежал нарезанный хлеб. Здесь же примостилась бутылка кетчупа. Лариса отметила для себя, что Николай был довольно аккуратным человеком, что подтверждало данную ему характеристику студентом Василием. Во всяком случае, все говорило именно об этом.

Она подошла к окну и сквозь тюлевую занавеску стала разглядывать друга покойной Насти. Внешне он был очень хорош: темные волосы, ясные серые глаза. И было еще в Николае нечто, что невольно к нему притягивало: он излучал мужественность, чувство собственного достоинства и надежность. Возможно, именно эти интуитивно угаданные в нем качества и подкупили в свое время Настю. Он выглядел так, что казалось: за этим человеком женщина будет чувствовать себя как за каменной стеной.

Увидев, что Николай направился к дому с готовым шашлыком в руках, Лариса отошла от окна и села на табуретку.

Летчик вошел, сразу заполнив собой пространство, а воздух наполнился восхитительным запахом жареного мяса.

Однако, прежде чем приступить к трапезе, Лариса честно призналась:

– Николай, мне бы хотелось уточнить: я не представляю правоохранительные органы, я занимаюсь этим в частном порядке.

– Кто же вас нанял? – удивленно спросил Лукашин.

– Сам Карякин. Через своего адвоката Ромаева.

Николай кивнул и глухо сказал:

– Впрочем, какая разница, кто вы? Главное, что вы появились вовремя. Еще немного – и я сам бы занялся этим делом, только, пожалуй, наделал бы глупостей.

– Вам удалось что-нибудь узнать? – поинтересовалась Лариса.

– Давайте сначала пообедаем, потом вы зададите мне свои вопросы, а я поделюсь с вами тем, что узнал, – предложил Николай.

– Давайте, – согласилась Лариса.

Шашлык показался ей необыкновенно вкусным. Ко всему прочему, Николай предпочитал «Ахмад» – а этот чай входил в число любимых Ларисиных сортов. Что и говорить, она была приятно удивлена.

– Спасибо за завтрак, – сказала она, после того как с трапезой было покончено. – Я когда-нибудь приглашу вас в свой ресторан и угощу там.

– У вас есть ресторан? – удивился Лукашин.

– Да. А расследование – это мое хобби.

Лариса несколько пожалела, что так быстро раскрылась перед этим человеком. Все это противоречило принципам частного сыска – нельзя было никому априори доверять. Но Лукашин почему-то показался ей человеком, которому можно сказать правду.

Николай удивленно поднял брови и, не отрывая взгляда от чашки чая, сказал:

– Настя была необыкновенной девушкой. Наверное, когда-нибудь я встречу и полюблю другую, но ее никогда не забуду. А теперь спрашивайте. Я готов отвечать.

– Вы знаете официальную причину смерти Насти?

– Да. Передозировка героина, – хмуро ответил Лукашин. – Но я не верю, что Настя сама на это пошла: во-первых, она не была наркоманкой. Я готов жизнь положить на то, чтобы доказать это. Во-вторых, даже если предположить, что Насте захотелось разочек попробовать – она же медик и знала предельно допустимую норму. В-третьих, она очень любила жизнь. Она мечтала о своей семье, о детях. Вам кто-нибудь говорил о том, что Настя была беременна?

– Нет, – удивилась Лариса.

Николай прерывисто вздохнул:

– Мы вместе мечтали о семье. В тот день, когда я вернулся домой и нашел Настю мертвой, мы должны были подать заявление в загс.

– Николай, а какие взаимоотношения были у нее с отцом?

– Он был хороший отец. Настя любила его, – ответил Лукашин чуть изменившимся, более сухим тоном, и Лариса это заметила.

– А какие у вас отношения с Карякиным? – спросила она.

– Не очень хорошие, – честно признался Николай. – Но я думаю, что мы бы с ним в конце концов смогли найти общий язык. Просто Карякин никак не желал признавать, что его малышка выросла и ей пора устраивать собственную жизнь. К тому же он считал, что раз Настя его дочь, то он имеет полное право распоряжаться ею как ему захочется. То есть она должна выйти замуж не за того, за кого она пожелает, а за кого он захочет ее отдать.

– Она говорила отцу о том, что беременна?

– Не знаю, – смутился Николай. – По-моему, да… Но точно не скажу.

Лариса посмотрела на Лукашина в упор и быстро спросила:

– Как вы думаете: между Настей и ее отцом могли существовать интимные отношения?

Николай даже отшатнулся:

– Да как вы могли предположить такое?! – возмутился он. – Боже, какая гадость! Да об этом и речи быть не может! Нет! Нет! И еще раз нет! С чего вы взяли?

И посмотрел на Ларису недоверчиво и даже зло.

– Извините, в интересах дела я не буду раскрывать вам источник информации, – сухо ответила Лариса. – Но слухи такие ходят.

Она внимательно смотрела на Николая и наблюдала за его реакцией. Но ничего подозрительного не заметила – Лукашин вел себя так, как и должен был вести человек, впервые узнавший подобную новость о своей умершей возлюбленной.

– Извините, у меня к вам еще один деликатный вопрос – Настя была девственницей, когда вы встретились? – спросила Лариса, не давая ему опомниться.

Николай замялся, но потом прямо взглянул на гостью:

– Нет. У нее была связь до этого. Случайная, еще когда она училась в школе.

– Кто был он, вы не знаете?

– Алексей Ромаев, тот самый адвокат, который вас нанял, – глядя в сторону, ответил Николай.

«Вот это да! – подумала Лариса. – Сколько интересного узнаешь, когда глубже погружаешься во взаимоотношения людей, замешанных в этом деле!»

– Да нет, Карякин при всей его властности и деспотичности все же порядочный человек, – продолжал рассуждать Лукашин. – Но вы ведь не просто так задали мне этот вопрос?

– Не просто так, – согласилась Лариса.

– Кто вам сказал про это?

Лариса отрицательно покачала головой.

– Тогда тот, кто вам наклеветал на Карякина, сам лжец, и рыльце у него в пушку, – в интонации летчика явно слышался металл. – Нет, ничему не верьте и оставьте Карякина в покое.

И Лукашин решительно мотнул головой, претендуя на категоричность своего мнения.

– Николай, а какие отношения были у Насти с матерью? – спросила Лариса, переменив тему разговора.

– Никаких не было, – ответил летчик. – Настя свою мать не любила и предпочитала о ней не говорить. Я же ее никогда не видел и своего мнения о ней не имею. Был, правда, один момент, мне непонятный.

– Какой же?

– Настя отдавала матери деньги из тех, что давал ей Карякин. Я спрашивал, зачем она это делает, а она объясняла, что ей жалко опустившуюся мать.

– Вот как? – машинально переспросила Котова.

А про себя подумала: «Вот, пожалуй, и разгадка того, куда она девала деньги. Только непонятны мотивы этого – неужели любовь к матери? Но ведь все утверждают в один голос, что не могло быть там никакой любви – мать, по сути дела, не воспитывала Настю! Значит, дело в другом. Только в чем?»

– И вы ей верили? – спросила она.

– Я всегда верил Насте, – нахмурившись, ответил летчик. – У меня не было оснований ей не доверять.

– Хорошо. А с женой Карякина вы знакомы?

– С Региной? – переспросил Николай. – Да, знаком. Честно говоря, Настя не хотела, чтобы отец жил с ней. Она хотела, чтобы отец женился на другой женщине. Вы знаете о том, что у Карякина есть внебрачный сын?

– Знаю.

– Настя очень любила братишку и хотела, чтобы отец женился на его матери.

– Но они с Региной были подругами в школе, насколько я знаю…

– Это не основание для того, чтобы принять увлечение отца, – отрезал Николай. – Да и подругами-то были так, чисто номинально. Регина – она вульгарная и резкая, а Настя – домашняя девочка. К тому же существует странная связь между Региной и уже упоминавшимся мной Ромаевым.

Фамилию Ромаева он произнес с явным недружелюбием.

– На любовную связь это не похоже, но что-то между ними есть. Я в этом уверен. И еще одно… Я думаю, это может помочь вам в расследовании. В однокомнатной квартире рядом с Настей живет один алкоголик. С тех пор, как она погибла, его нет дома. Не исключено, что он что-то видел или слышал и теперь очень боится.

– Спасибо, – Лариса поблагодарила летчика. – Николай, у вас есть ключи от Настиной квартиры?

– Есть. Я сразу не вернул их Карякину – было не до того. А теперь никак не соберусь с духом увидеться с ним, – признался летчик.

– Мне нужны эти ключи, – сказала Лариса. – Вы можете отдать их мне?

Николай выдержал паузу, потом полез в карман куртки и отцепил от связки два ключа.

– Возьмите, я надеюсь, что вам можно доверять, – сказал он.

– Да, конечно, – поспешила заверить его Лариса. – Что ж, мне пора. Спасибо вам и за прекрасный завтрак, и за откровенный разговор.

Николай проводил Ларису до машины и на прощанье махнул рукой.

* * *

Всю дорогу по пути в город Лариса раздумывала над тем, что уже удалось узнать. Мыслей было столько, что даже пришлось на какое-то время свернуть к обочине дороги и остановить машину, чтобы не попасть в аварию.

Ларису мучило огромное желание побывать в квартире, где погибла Настя. «Не может быть, чтобы я там ничего не нашла или ничего не почувствовала – иногда бывает достаточно взглянуть на место преступления, чтобы открылась истина», – настырно думала она.

Приняв решение, она завела двигатель и направила машину к дому, где еще не так давно жила Настя Карякина.

День был рабочий, поэтому в подъезде царила тишина, нарушаемая только звуками улицы. Лариса вошла в лифт и нажала кнопку девятого этажа. Ей повезло: обе двери – и в общем коридоре, и ведущая в квартиру – оказались обыкновенными, деревянными, и она легко их открыла, а затем также легко закрыла.

Заходить в чужую квартиру, особенно тайком, всегда неприятно. Лариса, хотя и была свободна от всяческих суеверий и фобий, все же чувствовала себя слегка дискомфортно.

Первым делом она совершила поверхностный осмотр. Квартира была двухкомнатной, с совмещенными комнатами. И было видно, что ее давно уже никто не посещал, так как все покрылось слоем пыли. Ну, может быть, только рядом с компьютером было почище.

Комната побольше, видимо, являлась гостиной. Лариса быстро пробежала по ней глазами: диван, стенка, телевизор, два кресла. В центре – журнальный столик. На стене – часы. Они не ходили: их было некому завести. Глаза Ларисы остановились на диване – именно на нем Николай обнаружил тело Насти. И сразу возник вопрос: почему на нем? Если бы Настя решила покончить с собой, то, наверное, предпочла бы умереть в своей постели.

В углу на столе стоял компьютер – по всей видимости, подарок отца. Он выглядел новеньким – белоснежный корпус, мышь, клавиатура, накрытая плексигласом.

Лариса перешла во вторую комнату, которая, без сомнения, принадлежала Насте: здесь находились ее вещи. Она осмотрела комнату: кровать, письменный стол, два шкафа – книжный и платяной. Над кроватью – небольшой коврик.

Котова открыла платяной шкаф. Одежды было немного, но вся имевшаяся являлась модной, дорогой и хорошего качества. Не зря мать Насти, «Зинуля» Мартынова, пожелала присвоить одежду дочери – видимо, хорошо знала о том, что ей перепадет. Лариса на всякий случай проверила все карманы, где они были – в брюках, блузках, пиджаке, – но ничего не обнаружила.

Подавляющее большинство книг, стоявших в книжном шкафу, принадлежало перу классиков мировой литературы. Лариса подумала о том, что нет смысла искать в них прощальную записку Насти: наверняка Карякин перелистал их все в поисках хоть какого-нибудь послания. На всякий случай она просмотрела те, что стояли в первом ряду, затем – медицинские учебники на полочке, висевшей над письменным столом.

Нигде ничего. Даже в письменном столе она ничего не обнаружила. В основном там лежали чистые тетради, ручки и альбом с фотографиями. Перелистав альбом, Лариса обнаружила, что фотографий было немного, и в большинстве своем они датировались последним годом, так как почти на всех Настя была рядом с Николаем.

Первым желанием Ларисы было забрать альбом с собой, чтобы отдать его Николаю, но потом она передумала: через год-другой сердце летчика успокоится, он встретит другую, и та, другая, из ревности этот альбом выбросит или сожжет. Так что пусть фотографии полежат пока здесь. А позже их судьбу решат родственники Насти.

Неожиданно Котовой пришла в голову мысль: если девушка отдавала все деньги матери, то на что она жила? Может быть, она помогала распространять наркотики, а когда решила выйти из игры – ее убрали?

Котова решила на всякий случай осмотреть все места, где обычно наркоманы скрывают свое любимое зелье: двери, подоконники, розетки и так далее.

Лариса бесшумно прошлась по квартире, но нигде ничего не обнаружила. Вспомнив о том, что Николай рассказал о соседе-алкоголике, она решила на всякий случай проверить, мог ли сосед что-то видеть или слышать. А вдруг он и есть убийца? Но что-то увидеть или услышать он мог только в том случае, если дверь на балкон была открыта.

Лариса осторожно открыла балконную дверь и выглянула наружу. И тут увидела то, что нужно.

В углу балкона, ближе к двери, лежало опрокинутое ведерко, из которого высыпалась земля. Здесь же стоял ящик с пустыми стеклянными банками, которые, видимо, когда-то были накрыты бумагой. Но потом бумагу или сдуло ветром, или она была кем-то сбита, но лежала она тем не менее здесь же, на балконе, зажатая ящиком и рассыпавшейся землей. Разогнув бумагу, Лариса увидела на ней отпечатавшийся след мужского ботинка примерно сорок первого размера. След вел по направлению к балконной двери Карякиных. Два же балкона находились в такой близости друг от друга, что вполне можно было перелезть с одного на другой.

И здесь же, в ящике с банками, она нашла окурок сигареты «Прима».

В мозгу Ларисы сразу возник образ соседа-алкоголика, нарисованный Николаем. Может быть, это его следы? Насколько она помнила Николая по даче, он не закурил при ней ни разу. К тому же его образ совсем не вязался с пролетарской «Примой». Вряд ли такие сигареты курил и Карякин или тем паче сама Настя.

Если принять все это во внимание, то получается: сосед Карякиных вполне мог находиться на балконе в момент убийства и что-то видеть или слышать. И если он не убийца, то очень ценный свидетель.

Но это, пожалуй, все, что Лариса узнала из посещения квартиры Карякиной. Она огляделась еще раз.

«О, компьютер! – неожиданно подумала Котова. – Там может храниться кое-что интересное. Очень часто люди заводят персональные файлы, в которых хранят нужную информацию. Вдруг Настя именно из этих людей?»

Она подошла к компьютеру и включила его. Это был Пентиум, не очень навороченный, но довольно приличный. Лариса довольно быстро разобралась с оболочкой Виндоуз и вскоре уже гуляла курсором по директориям и просматривала текстовые файлы. Ничего особенного – тексты эстрадных исполнителей, письма по электронной почте, не относящиеся к делу, тексты современных писателей-фантастов. Тексты по медицине. Но…

Лариса все-таки обнаружила кое-что интересное и интригующее. По крайней мере, на первый взгляд. В директории, обозначенной как PERSONAL, она нашла файл с названием diary.txt. Это могло означать только «дневник». Но вся беда заключалась в том, что файл был запаролен, то есть Лариса, не знавшая пароля, не могла открыть текст и ознакомиться с ним.

Для того чтобы открыть файл, необходим был хакер, то бишь специалист по взлому компьютерных программ. Лариса тут же активизировала сотовый и набрала номер своего знакомого Кирилла Ванеева, слывшего в городе лидером компьютерного сообщества и пользовавшегося славой отличного программиста и по совместительству хакера. Однако автоответчик сообщил Котовой, что Ванеев убыл в столицу и ожидается в городе только послезавтра. Она чертыхнулась, но делать было нечего. В смысле – без Ванеева она все равно не смогла бы ничего предпринять.

Лариса опустилась на диван и задумалась. Вокруг стояла тишина, и было в ней нечто зловещее. Она представила себе хладный труп, лежавший на диване, и ей стало немного жутко. Что ж, если подобные мысли начинают одолевать, то это верный признак, что пора уходить.

Лариса осторожно закрыла дверь и вышла на лестничную площадку. И тут же столкнулась с маленькой пухленькой женщиной лет шестидесяти, которая приехала на лифте и направлялась в соседнюю с Карякиными квартиру.

– Простите, пожалуйста, – обратилась Лариса к женщине. – Можно с вами поговорить?

Та оглянулась. Котова показала ей свое удостоверение и, представившись, сказала:

– Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

Женщина пожала плечами:

– Если только смогу вам помочь. Проходите.

Лариса прошла в квартиру и спросила:

– Вас как зовут?

– Галина Дмитриевна.

– Очень хорошо. Галина Дмитриевна, как давно вы знаете Настю Карякину?

– Да с рождения, считай, – с певучей интонацией, так присущей пожилым русским женщинам, ответила соседка. – Здесь раньше жил старший Карякин с женой и дочерью. Сын их, Владимир, примерно год тоже с ними жил, но потом ушел. Затем родилась Настя и лет до двух жила здесь, с дедушкой и бабушкой, пока отец не забрал ее к себе. А как только Петр умер, соседка к дочке перебралась – внучку помогать растить. Здесь квартиранты жили, а с прошлой осени поселилась Настя.

– Галина Дмитриевна, а к Насте часто ходили друзья? – спросила Лариса.

– Нет. Ходили, но не часто. Настя скромно жила, – ответила соседка.

– Вы не можете припомнить, кто именно к ней ходил?

Женщина слегка задумалась, вспоминая:

– Студент ходил, Василий. Настя говорила, что они вместе учатся. Потом одно время ее донимал какой-то рыжий тип. Вот он мне не нравился: глаза вечно слезятся, нос хлюпает. Где он учится или работает – не знаю.

Котова тут же узнала по описанию «пупсика» – возлюбленного матери Насти.

– А еще кого-нибудь заприметили?

– Красавец один приходил. Настя говорила, что он адвокат ее отца. Как уж его-то звали? – задумалась Галина Дмитриевна. – Кажется, Алексей. Но он приходил всего раза два или три, пока у Насти Николай не появился. Вот этот был всем хорош! Всегда такой вежливый, внимательный. Он нам телевизор починил и газовую плиту. И я не примечала, чтоб он был когда выпимши, даже если что нам починит, рюмку не брал. И не курил совсем. – Галина Дмитриевна умиленно заулыбалась. – Руки у него золотые. Не то что у моих мужиков! Э-эх, совсем ничего не умеют делать, знают только – деньги зарабатывать. А вот раньше…

– Галина Дмитриевна, а что произошло в день гибели Насти? Вы помните? – спросила Лариса, не давая собеседнице углубиться в воспоминания и ностальгию по советскому прошлому.

Женщина с сожалением покачала головой:

– Нет, ничего не знаю и не помню. У нас обычно слышно, когда к соседям кто-то приходит. Но в тот день я, как назло, стирала белье и ничего не слышала. Потом уборку устроила и пылесосила все, что могла. А когда убираться закончила, пришел Николай – вот его я слышала, потому что как раз в магазин собралась. А тут слышу – с Настей беда. Я и про магазин забыла. Какое там!

– А что вы можете сказать о вашем соседе из однокомнатной квартиры? – спросила Лариса, имея в виду третью квартиру их секции, где наверняка и проживал тот самый алкоголик.

– Пьет, – кратко, с видимым сожалением ответила женщина. – А ведь какие золотые руки у мужика! Цены ему нет. Но увы! Лет восемь как стал пить, с тех пор, как жена с сыночком погибли в автомобильной катастрофе.

– Как его зовут?

– Сашка Шалеев.

– Сколько ему лет?

– Да где-то около сорока. А может, и больше. Выглядит-то он сейчас на все пятьдесят.

– Вы не знаете, где он сейчас находится?

– Не знаю, – ответила соседка. – Его уже с месяц не видно и не слышно. Может, к родным куда уехал. У него мать живет в Бурове, ее Марьей Трофимовной зовут.

– А адрес? – уточнила Лариса.

– Нет, не знаю, – ответила соседка Насти. – Да и зачем его знать? Бурово – это тебе не город. Там у любого спроси – кто-нибудь да знает, где тетя Маня живет. Она родилась там и всю жизнь прожила.

– Галина Дмитриевна, еще один вопрос: какой размер обуви носят ваши мужчины?

– У всех сорок пятый.

– Ну что ж, спасибо. У меня больше нет вопросов.

Лариса уже встала, чтобы уйти, когда соседка ее остановила:

– Это… дочка… Не знаю, надо тебе это или нет… Я в тот день, когда Настя померла, утром выносила мусор. Иду обратно и вижу – Сашка из своего балкона лезет на соседний, то есть на карякинский… Ах, думаю, стервец этакий!.. Не иначе украсть чего хочет! Ладно бы с балкона, а то у Карякиных дверь балконная была открыта, мог и в квартиру войти.

– Вы подтверждаете, что балконная дверь у Карякиных была открыта?

– Ну, милая… Я, может, и старая, но еще не слепая, – слегка обиженно ответила соседка.

– А что было дальше?

– Да ничего. Я хотела ему крикнуть, чтобы не баловал, да побоялась, что он с перепугу с балкона свалится. А потом подумала, что раз дверь открыта, значит, Настасья дома, и пошла своей дорогой. Это уж потом я узнала, что ее не стало.

– Вы считаете, этот Сашка мог убить Настю? – спросила Лариса.

– Нет, не думаю, – ответила женщина. – Он, конечно, пьяница, но не убийца. Может, я зря про балкон рассказала, может, вам и ни к чему? – вдруг обеспокоилась она. – Вряд ли это Сашка, зачем ему Настю убивать?

– Вы не беспокойтесь, мы во всем разберемся, – постаралась успокоить ее Котова. – Спасибо вам большое. У меня больше нет вопросов. До свидания.

– До свидания, – несколько озадаченно попрощалась с ней Галина Дмитриевна.

А Лариса поспешила на выход.

И едва она вышла на улицу, как сразу попала в поле внимания двух бабушек лет семидесяти: одна, более сухопарая, была в теплой кофте, а другая – пополнее, одета в летнее платье. Они сидели на лавочке и подозрительно рассматривали незнакомую им женщину.

– А ты, красавица, к кому приходила? – поинтересовалась бабушка в теплой кофте. – Чевой-то мы тебя здесь раньше не видели!

– Я приходила к Галине Дмитриевне, – доброжелательно ответила Лариса, присаживаясь рядом с ними на лавочку. – Вы здесь часто сидите?

– А чего нам еще делать? – ответила полная старушка. – Для нас лавочка – и театр, и кино, и концерт.

«И суд присяжных», – мысленно добавила Лариса, однако вслух спросила:

– Вы, наверное, знаете обо всем, что в вашем доме происходит?

– Знамо дело, – довольно ответила «толстуха».

– Я слышала, что в вашем доме на девятом этаже в начале апреля девушку убили. – Лариса попробовала забросить удочку.

– Убили. Было такое, – кивнула головой «толстуха».

– Да нет, не убили. Она сама чего-то там напилась или накололась, – поправила бабушка в кофте.

– Я слышала, что ее убили, – повторила Лариса.

– Может, и убили, – ответила «толстуха». – Долго ли сейчас человека убить? Телевизор вон как включишь: боже ты мой, там каждый день кого-нибудь убивают. Насмотришься – так ночь потом не спишь.

Котова показала старушкам удостоверение и спросила:

– В тот день, когда погибла Настя Карякина, никто из вас ничего не заметил подозрительного?

– Да ничего не заметили, – ответила полная. – Пожалели девчонку, поохали – и все.

– Меня интересует некто Александр Шалеев, – сказала Лариса. – Его соседка говорит, что он уже месяц не живет дома. Кто-нибудь из вас случайно не видел его? Где я могу его найти?

– Да он, наверное, у матери, – неуверенно ответила «толстуха». – В Бурове.

– Не-а, он, наверное, у Пашки, – возразила другая бабулька. – Это друг его, такой же пьяница.

– Вы знаете, где он живет? – спросила Лариса.

– Нет, не знаем, – дружно ответили бабушки.

– А ты его поищи, – посоветовала бабушка в кофте. – Пашка либо бутылки по мусоркам собирает, либо возле пивного ларька отирается.

Едва сдержавшись от того, чтобы не скорчить недовольную гримасу, Котова встала с лавочки:

– Спасибо вам за совет. До свидания.

– До свидания, – ответили старушки.

«Эх, милые бабушки!.. Знаете ли вы, сколько мусорок в нашем областном центре?!» – подумала Лариса, направляясь к своей машине.

Глава 5

Виталий Евгеньевич Павлов был человеком честолюбивым. С самого детства он старался вести себя настолько мужественно и солидно, насколько требовали этого социальные нормативы. Он очень хорошо усвоил правило: «Не наколешь ты – наколят другие». И всегда играл на опережение.

Вернее, старался это делать. Не всегда получалось. Карьера его шла вперед, но очень вяло, поступенно, как это и было принято в социалистические времена. Работал он на заводе снабженцем и вырос до начальника отдела. И в сорок лет ему было этого мало. Тем более что наступили другие времена, капиталистические, когда упоминание о должности снабженца на оборонном заводе могло вызвать только горькие усмешки.

Кроме того, вторая жена Павлова явно затыкала его за пояс своим социальным положением – она была очень предприимчивой и организовала свою собственную фирму.

Звала она с собой и Виталика, но мнящий себя крутым и преуспевающим, Павлов не мог пойти в услужение к «какой-то бабе» и отверг это предложение. В этот момент на горизонте возник старый его товарищ, некто Владимир Карякин. Тот был еще более властным и самодуристым господином, чем Павлов.

Карякин предложил другу начать свой собственный бизнес. Виталий Евгеньевич тут же загорелся. Если бизнес пойдет, думал он, то представится великолепная возможность утереть нос своей Людмиле и ее дочери, которая победила на региональном конкурсе красоты и мнила себя пупом земли. Дело в том, что у Павлова своих детей не было, и ему оставалось довольствоваться должностью отчима красивой и довольно сложной по характеру падчерицы Илоны.

Все комплексы, хранившиеся в подсознании Павлова с юности, взыграли в нем, и он, уволившись с завода, с головой окунулся в новое для себя дело.

– Раскрутимся, все будет хок-кей! – любил повторять ему Карякин.

Сей достойный муж не был обременен комплексами, как его товарищ. У него было как минимум двое детей – и еще двое претендовали на то, чтобы ими быть, будучи зачатыми от случайных связей Карякина. Жил бизнесмен уже с третьей женой. Владимир Петрович руководствовался известной формулой: «Раз в десять лет меняем квартиру, машину и жену». Все переменные этой формулы подвергались изменениям в лучшую, как считал Карякин, сторону, примерно раз в десятилетие.

Квартира сначала была хрущевской двухкомнатной, потом трехкомнатной в девятиэтажке, потом четырехкомнатной в «сталинке» и, наконец, двухуровневой в доме улучшенной планировки. Машины соответственно – «шестерка», «девятка», «БМВ» и последняя модель «Форда». Ну а женщины – с этим тоже все было в порядке. По крайней мере, как казалось Карякину.

Первая его женщина была ошибкой – страсть молодости, Зиночка, очень скоро обнаружила склонность к красивой жизни, запоям и любовникам. Это очень не понравилось Карякину, и он избавился от нее. Причем, надо отдать ему должное, проявил достойные отцовские чувства – оставил дочь у себя. Зиночка и не протестовала – материнский инстинкт у нее находился в зачаточном состоянии.

Потом были случайные связи, но спустя некоторое время пришла-таки к Владимиру Петровичу настоящая любовь. Учительница начальных классов Марина Юрьевна Лицова своей неброской красотой и преданностью покорила суровое сердце Карякина. И прижила от него сына Никиту.

Но непостоянно было сердце Карякина. Кризис среднего возраста, стремление вместе с богатством получить еще и секрет вечной молодости способствовали его следующему увлечению. Это была одноклассница его дочери. Красивая и наглая ученица Регина перешла дорогу учительнице.

Владимир Петрович к тому времени вошел в тот период мужской жизни, когда сексуальный интерес можно было поддерживать только искусственными способами. Молодое тело Регины Анненковой как нельзя лучше отвечало этим требованиям.

Некоторое разочарование Карякина постигло, когда у них с Региной разразился первый скандал – бизнесмен почувствовал, что красотка живет с ним исключительно ради его денег. В принципе это было сразу очевидно. Всем, кроме Карякина. Увы, властный, суровый и практичный в бизнесе, в личных отношениях Карякин отличался некоторой наивностью. Но, как сильный человек, он быстро пережил это. Тем более что, с одной стороны, в бизнесе начались проблемы, и Карякину стало не до семейных разборок. А с другой – Регина осознала свою ошибку и стала вести себя более грамотно.

Карякин взял Регину к себе на работу, где, как он считал, сможет ее контролировать. И сможет привести ее к пониманию того, что просто так денежки в бизнесе не даются. Однако это продолжалось не очень долго – в конце марта Регина заявила, что очень устает, и попросилась обратно, на роль домохозяйки при обеспеченном муже-спонсоре.

* * *

– Ну, что еще нужно этим налоговикам? Все документы представили, е..! – ругался Карякин, глядя в упор на своего заместителя Павлова.

– Я попробую поговорить с одним человеком, – задумчиво ответил Виталий Евгеньевич. – Я вместе с ним учился одно время.

– Поговори, – мрачно сказал Карякин. – А то от тебя в последнее время что-то мало толку.

– От меня? – насупился Павлов. – Ну, ты даешь! А кто всю эту рутину на себе везет?

– Надо лучше везти, – парировал Карякин.

На это Павлову ответить было нечего, хотя очень хотелось – он не привык спускать незаслуженные обвинения в свой адрес. Впрочем, ему давно уже не нравилось, что его обходят в прибыли – старый дружок Карякин мог быть и менее прижимистым.

«Все на шлюшку свою тратит, скотину ненасытную! – думал он с неприязнью о Карякине, идя по коридору офиса. – О, вот и она, легка на помине!»

И, прищурившись, посмотрел на высокую, длинноногую Регину, которая, одетая «как с картиночки», шествовала в сторону кабинета своего мужа.

Павлов посмотрел на часы. Уже двенадцать. А Регина, которую Карякин недавно пристроил в фирму и поставил ей весьма немаленький оклад, должна была быть здесь еще в девять! Наверняка моталась по бутикам и ювелирным, тешила свое самолюбие, что может купить все и вся! Павлову захотелось выругаться, но он сдержал себя и вежливо, с улыбочкой, поздоровался с ней, склонив голову:

– Привет, Региночка. Как твои дела?

– Спасибо, все хок-кей, – снисходительно ответила она, и ее тон не понравился Павлову.

«Далось им это «все хок-кей», – почти с ненавистью подумал он. – Бескультурная семейка, ешкин кот!»

И, провожая самодовольную Регину взглядом, не мог не отметить ее невероятную соблазнительность. «Вот бы ее поставить здесь и… оп-па, оп-па, иди сюда, и-ди сю-да!» – совсем разошелся он в своих мыслях. Но Регина удалялась, совсем не замечая Виталия Евгеньевича.

Павлов, вернувшись к себе в кабинет, закурил и задумался.

«Нет, так дальше не пойдет. Мало того, что в фирме дела идут все хуже, так Карякин еще собирается снизить ему процент за якобы плохую работу! Нет, надо поговорить со знакомыми в налоговой и еще кое-где… А что – связи с поставщиками у него в руках, деньги для открытия конкурирующей организации вроде есть. Пора послать этого крутого Карякина к черту – что-то он раскомандовался не по делу. Нужно открыть свою фирмешку и увести Регину. Так, на несколько раз… Чтобы знала, как вежливо разговаривать с таким человеком, как Виталий Павлов».

И его внезапно озарила очень простая мысль – ведь Регину сделать податливой очень просто. Нужно всего-навсего заплатить. И все.

И он начал подготовку к осуществлению задуманного. По мере разработки план обрастал все большими деталями и выглядел все более масштабным и крутым.

* * *

– И как вы себе это представляете, Виталий Евгеньевич? – спросила Регина, слегка отодвигаясь от наседавшего на нее Павлова.

Разговор происходил в коридоре офиса, после гулянки, посвященной Дню защитника Отечества. После очередного тоста Павлов вместе с Региной вышли покурить.

– Очень просто. Я приглашаю тебя в ресторан, мы весело проводим время, – отвечал красавице чуть захмелевший Павлов. – А потом посмотрим… Ты ведь любишь весело проводить время?

– Люблю, – согласилась Регина.

– Ну, так вот – в чем же дело? Чего огород городить?

– Я ничего не горожу, – возразила Регина. – Это ваша идея.

– Моя. Но ты не против.

Павлов произнес эти слова как можно более утвердительным тоном. Он старался убедить и Регину, и самого себя, что задуманное им не есть какой-то абсурд. Напротив, это очень даже все естественно.

– Виталик, – неожиданно переменила тон Регина и придвинулась к Павлову ближе, – а ты знаешь, что просто так ничего не бывает?

– Безусловно, – сразу же закивал в ответ Павлов.

– Так что подарок с тебя.

– Конечно, о чем разговор!

– Хороший подарок! – подняла она вверх указательный палец.

– Обижаешь…

– Вот это другое дело, – улыбнулась Регина.

– Послезавтра вечером, – подвел итог разговора Виталий Евгеньевич.

Регина, чуть подумав, утвердительно кивнула ему в ответ. Время было удобное – Карякин как раз уезжал в командировку. Что и говорить, Виталий выбрал неплохой момент, чтобы к ней подкатить…

…Через два дня все произошло так, как и намечалось господином Павловым. После посещения уютного ресторанчика, основательно нагрузившись спиртным, они с Региной прыгнули в такси и поехали на квартиру матери Павлова. Сама мать там не жила, и помещение пустовало. Словом, почти идеальное гнездышко. Не только с этой точки зрения, но и с другой – о чем сама Регина до поры до времени знать была не должна…

* * *

– Алло, Регина? Здравствуй, душа моя! – Голос в трубке был приторно-приветливым.

– Привет, Виталий Евгеньевич, – хмуро ответила Анненкова.

– Не догадываешься, зачем я звоню?

– Я уже сказала, что спать с тобой больше не буду! – заорала в трубку Регина.

– И не надо, – спокойно ответил Павлов. – Мне нужно совсем другое.

– Что же?

– Документы из личного сейфа Карякина. Те самые, по которым вашу фирму можно сожрать со всеми потрохами.

– Чи-во? – Регина сморщилась, как от чрезмерной дозы хинина.

– Ты можешь это сделать, лапа моя. Можешь. – Тон Павлова был безжалостным. – Поэтому через три дня я тебя жду с документами. Какими – ты знаешь. Иначе пленка – ты тоже знаешь, какая именно, – попадет в руки Карякину.

– С-сука, ты что, меня на понт берешь? – прошипела в трубку Регина.

– Хватит воровского жаргона, лапа моя, хватит, – насмешливо отреагировал Павлов. – Ты что, никак не можешь забыть юность?

– Я тебя убью!

– Не смеши народ! Скажи еще, что у Карякина деньги попросишь, чтобы киллера нанять. Короче, мне нужны документы. В крайнем случае, я согласен на деньги. Но в крайнем, в самом крайнем случае…

Регина едва удержалась от того, чтобы не шваркнуть новый «Панасоник» о стену. Она стояла, крепко закусив губы. «Эх, и дура, ну и дура!» – кляла она себя. Но кусать локотки было поздно – Регина знала, что после того как Карякин посмотрит эту пленку, он вышвырнет ее вон. Потому что такого он не простит – и не только потому, что он «настоящий мужик», который не может простить подобного в принципе. А потому что Павлов с того момента, как открыл новую фирму и сделался его главным конкурентом, стал злейшим врагом Карякина. Сделать она ничего не могла – признаться в этой связи было для нее немыслимым.

– Сколько ты хочешь денег? – спросила она изменившимся тоном.

– Десять тысяч.

– Рублей?

Ответом на этот простодушный вопрос был смех. Павлов смеялся так раскатисто и от души, что мембрана телефона, казалось, лопнет.

– Прекрати, твою мать! – заорала Регина.

– А ты не ори на меня, – сразу успокоился Павлов. – Баксов, конечно же, баксов.

– Сроки?

– О, как мы заговорили! По-деловому, конкретно. Как у вас говорится – чисто по делу забазарили, да, а, Региночка? А попочка у тебя ничего… Хорошенькая попочка.

– Пошел на х..!

Регина все-таки шваркнула «Панасоник». Павлов умел надавить на ее самолюбие таким образом, чтобы вывести из себя. Она упала ничком на диван и зарыдала. Сейчас, казалось, никто в целом мире не мог помочь ей.

Как она опростоволосилась! Павлов, оказывается, заснял все происходившее на диване в квартире его матери на автоматически работавшую камеру. А потом, когда Регина пришла туда в третий раз, включил телевизор и продемонстрировал самые пикантные моменты их общения. И сказал, что теперь подарок причитается с Регины.

После телефонного разговора он довольно потирал руки. Самому себе он мог с гордостью сказать – да, я крутой, потому что вон какой кульбит закрутил! Такое Людке и не снилось.

Вернувшись в комнату и высокомерно посмотрев на спящую жену, он положил трубку телефона рядом с кроватью на тумбочку и залез под одеяло. Он был доволен завершением дня.

Глава 6

Приглашение в ресторан, поступившее от Григория Ромаева, удивило Ларису. Но он был очень настойчив. Григорий утверждал, что там Лариса сможет увидеть воочию Карякина и его жену, но со стороны – дело было в том, что бизнесмен и официальный главный заказчик расследования по-прежнему не хочет с ней встречаться.

Безусловно, Котова была удивлена этому обстоятельству – тем более что предположение о его связи с собственной дочерью по-прежнему оставалось неразвенчанным. И личность Регины тоже оставалась загадочной.

Лариса, подумав, решила принять приглашение. К тому же, информация о том, что именно Ромаев-младший лишил невинности в свое время Настю, тоже требовала своего подтверждения.

Ко всему прочему, был во всем этом некий непривычный для Ларисы момент – она нечасто удостаивалась таких приглашений просто потому, что сама была владельцем ресторана и, как правило, именно она приглашала туда своих знакомых.

Для ужина в ресторане с Ромаевым она выбрала строгий костюм в английском стиле, решив выглядеть солидно и на всякий случай асексуально – в голосе своего однокурсника ей послышались некие игривые нотки. Для нового романа она была не готова, да и сам Григорий был для этого не очень подходящей кандидатурой.

Ромаев заехал за ней, как и обещал, на служебной машине.

– Шофер подождет нас у ресторана, – сказал он ей. – Не будет нужды заботиться о такси.

– Очень удобно, а главное – экономно, – поддела она Григория. – Дорога в ресторан и обратно за счет фирмы.

Но Ромаев не поддался на провокацию, только улыбнулся в ответ.

– Куда мы едем? – спросила Лариса.

– В одно уютное место, – ответил Григорий. – Я там иногда бываю. Думаю, тебе понравится.

Небольшой ресторан, куда они приехали, действительно оказался приятным и уютным. Гостей встретил почтительный официант, вежливо поздоровался и проводил к свободному столу. Судя по приветствиям, которыми обменялись Григорий и официант, можно было сделать вывод, что Ромаев действительно здесь бывает, и не иногда, как он говорил, а часто.

Лариса с интересом огляделась – все же интересно, как все поставлено у конкурентов. В зале ресторана царил интимный полумрак, оркестр играл приятную музыку. Столов было немного – около десяти. Они стояли полукругом на небольшом возвышении, освобождая центр зала для желающих потанцевать. Напротив столов на таком же возвышении играл оркестр.

Они сели за стол, и Лариса сразу же сказала Григорию:

– Я твоя гостья, поэтому сделай заказ сам. Я полностью полагаюсь на твой вкус.

Ромаев улыбнулся в ответ и взял меню в руки.

– Принесите нам две бутылки шампанского, два фирменных салата, котлеты по-киевски, на гарнир – картофель фри, – бросил он официанту. – А на десерт, пожалуйста, подайте взбитые сливки с орехами.

Официант, получив заказ, исчез. А Лариса подумала: интересно, а скольких женщин Григорий сюда приводил? Судя по взгляду официанта, она была далеко не первой и наверняка не последней. Лариса глянула в зеркало и увидела, что ее предположения, скорее всего, верны – официант, думая, что она его не видит, показал Ромаеву глазами на нее и в знак восхищения поднял большой палец вверх. Григорий улыбнулся ему в ответ и согласно кивнул головой.

А Лариса уже ловила на себе завистливые взгляды женщин. Вон та дама за соседним столиком – она буквально пожирала Григория глазами.

Пышнотелой соседке было лет сорок, и она пришла в ресторан в сопровождении молодого любовника. Забыв о своем спутнике, дама стала строить глазки Ромаеву и приставать к нему с разговорами. Однако увидев, что кавалер Ларисы не обращает на нее внимания, она от него отстала.

Но уже через некоторое время дама опять прицепилась к Ромаеву. Она наклонилась к нему так, что ее груди едва не вывалились из платья, и томно попросила:

– Разрешите прикурить у вас сигарету.

По лицу Ромаева было видно, что ему очень хочется послать ее подальше, но он вежливо предложил ей сигареты и огонь.

Дама закурила, однако расставаться с ним просто так не спешила. Григорий бросил на Ларису взгляд и, склонившись к соседке с обаятельной улыбкой, что-то прошептал ей на ухо. Что он ей сказал, осталось для Ларисы тайной. Однако дама шарахнулась от него и что-то жалобно сказала своему кавалеру. Тот угрожающе повернулся в сторону соседнего столика, но, видимо, поняв по лицам Григория и Ларисы, что лезть в бутылку не стоит, опять повернулся к своей даме, сказав ей:

– Потом разберемся.

Его слова Ларису особо не испугали, и Григория тоже. В конце концов, он в студенческие годы был победителем городских соревнований по боксу.

В это время в зале сделали свет поярче, и Григорий тронул Ларису за рукав.

– Вон там, в другом конце зала, – шепнул он. – Мужчина средних лет и молодая женщина. Это они…

Лариса увидела статного, слегка полноватого, солидного человека в безукоризненном костюме. На нем был вишневый пиджак и галстук. Слегка лысоватая голова его не портила, а, напротив, придавала ему оттенок солидности и основательности.

– Карякин Владимир Петрович, – проследив за ее взглядом, сказал Ромаев. – А рядом с ним Регина.

Котова посмотрела на сидевшую рядом с Карякиным женщину. Это была довольно красивая, элегантная молодая леди. На лице ее играла очаровательная улыбка. Она держалась так, как будто всю свою жизнь провела в светском обществе.

Что ж, в такую женщину можно влюбиться. По крайней мере, Лариса вполне понимала Карякина. А Регина задержала на ней взгляд. Она узнала Ромаева. Тот отсалютовал ей бокалом вина и опять повернулся к Ларисе.

– Вы давно знакомы с Региной? – спросила она.

Ромаев через силу улыбнулся и после небольшой паузы ответил:

– Они учились в одной школе с моим братом.

– В какой?

– В тридцать седьмой.

– Между прочим, Настя тоже училась в этой же школе, – задумчиво сказала Лариса. – Ты, кстати, не знаешь, какие отношения были у нее с Алексеем?

– Почему же не знаю? – риторически ответил Ромаев-старший. – Кажется, они даже дружили, несмотря на восемь лет разницы. Карякин говорил, что мечтает видеть Алексея мужем своей дочери. Но у Насти на этот счет было свое мнение.

– А если бы Настя согласилась, Алексей женился бы на ней? – спросила Лариса.

– Этого я не знаю. Хотя скорее всего да, – ответил Григорий.

– Слушай, меня интересует один факт, – упрямо продолжила Лариса. – Я точно знаю, что у Алексея была с Настей интимная связь.

– Но… Это не имеет отношения к делу, – робко возразил Григорий, хотя внутренне напрягся, и Лариса это почувствовала.

– Ничего не известно.

– Но он не виноват в том, что Настя умерла. Надеюсь, ты его не подозреваешь? – Григорий заглянул Ларисе в лицо. – Ты лучше скажи, как у тебя продвигается дело с расследованием гибели Насти.

– Никак, – коротко ответила Лариса.

– То есть? – нахмурился Ромаев.

– Тупик: никто ничего не знает, не видел и не слышал.

– И что ты будешь делать, если не раскроешь дело? – с некоторым напрягом в голосе спросил Григорий.

– Для начала я верну Карякину деньги. Потом немного поплачу и расстанусь со славой удачливого детектива-любителя, – ответила Лариса с некоторым налетом беспечности в голосе.

У нее появилось неясное подозрение в том, что Ромаев-младший, действуя самостоятельно и скрывая свои поступки от шефа, ведет какую-то двойную игру. Приглашение от Григория Ромаева посетить ресторан показалось ей довольно подозрительным. Подыгрывать Алексею у нее не было никакого желания, и она решила ограничить информацию о деле для своего заказчика.

Увидев, что Григорий опять хочет ее о чем-то спросить, она предложила:

– Потанцуем?

– Давай, – согласился он.

Они прошли на пространство для танцев и медленно закружились под джазовую мелодию. Краем глаза Лариса наблюдала за столиком, где сидели Карякин и Регина. И поймала напряженный взгляд жены Карякина, обращенный в ее сторону. Сам же Карякин выглядел весьма довольным и лоснящимся. Не создавалось впечатления, что этот человек всего месяц назад потерял дочь. Лариса тут же подумала, что, безусловно, этой парой нужно будет заняться всерьез. И разгадать все скрытые пока от нее связи между ними и Ромаевыми.

Когда они вернулись за свой столик, Григорий спросил:

– Что будешь пить – чай или кофе?

– Кофе, – ответила Лариса. – Только настоящий, в зернах.

– Два кофе, – сделал заказ Ромаев.

Когда официант отошел, Григорий с грустью спросил:

– Лара, за что ты меня так не любишь?

– А я тебя не люблю? – удивленно спросила Лариса в свою очередь. – С чего ты взял?

– Это же очевидно, раз ты все время стараешься мне противодействовать, – ответил Ромаев.

– Я тебе противодействую? – невинно спросила Лариса.

– Неужели ты сама этого не замечаешь?

– Не замечаю, потому что никакого противодействия нет, – ответила она.

– Тогда не будем об этом, – сказал Григорий и после небольшой паузы предложил: – Почему бы нам не сойтись поближе?

– Для чего?

– Для чего вообще встречаются мужчина и женщина? – с легким раздражением сказал Григорий.

– Ну, например, потому что их объединяет общее дело, – предположила Лариса.

– Хорошо. Задам вопрос по-другому: почему бы нам не стать любовниками? – нервно спросил Ромаев.

– Это исключено, – ответила Котова, обворожительно улыбаясь.

– Почему?

– Я не люблю постоянство: оно мне быстро приедается. Предпочитаю мимолетные связи, потому что они ни к чему не обязывают.

По глазам Григория она поняла, что он сейчас предложит ей провести с ним ночь, и уже придумала тактичный отказ, чтобы не обидеть его.

– Поехали домой. Я что-то захмелела, – сказала Лариса. – Лучше бы устроил мне завтра очную встречу с Карякиным и Региной. А сейчас мне пора домой баиньки.

– Подожди. – Григорий придвинулся к ней ближе и нежно взял ее руку в свои. – Почему бы нам не поехать ко мне и не провести приятно ночь? О многом бы поговорили.

– О чем, например?

– Например, о том, как продвигается твое расследование гибели Насти Карякиной, что тебе удалось узнать и чем тебе еще предстоит заняться, – сказал Ромаев.

– Да никак оно не продвигается! – капризно воскликнула Лариса. – Я же говорила, что никто ничего не знает, не видел и не слышал. Может быть, девчонка действительно покончила с собой, а мы тут из-за нее головы себе морочим. Единственное, что мне удалось узнать, – это то, что мать у нее была редкостная дрянь, отец был любящим и заботливым, а жених – надежным и хозяйственным. Дальше этого дело не движется.

– Не может быть, чтобы у тебя по этому делу не было зацепки. – Григорий тоже проявлял упрямство.

– Увы – нет! – Лариса обреченно вздохнула. – На сей раз я действительно проиграла. Первый раз за все время! Я же привыкла иметь дело с крутыми ребятами, с киллерами и мафиози. А тут простое дело – и я не знаю, что мне делать.

Для нее было совершенно очевидно, что Ромаев ведет себя как-то неестественно, нервно и настойчиво пытается выведать у нее информацию. Причем по заданию своего младшего брата. При этом они не знакомят ее с главным заказчиком. Все казалось ей очень подозрительным. Поэтому-то Лариса решила до поры до времени ничего не говорить Григорию о ходе своего расследования. И сделала очень скорбное и озабоченное лицо.

Ромаев обнял ее за плечи:

– Успокойся, детка, не переживай так.

Лариса сбросила с плеч его руку и потребовала:

– Отвези меня домой. Я хочу спать.

– Поедем ко мне? – предложил Ромаев.

– В следующий раз. Я здорово перепила и отрублюсь, как только доберусь до постели.

Григорий помрачнел, кивнул головой и поднял руку, подзывая официанта, чтобы расплатиться.

Между тем в зале развернулось захватывающее действо. Дама, сидевшая за соседним столиком с молодым любовником, тоже собралась уходить. Пока ее любовник расплачивался за ужин, она выскочила в центр зала и, не имея ни слуха, ни голоса, завопила во все горло, приплясывая:

– А в ресторане, а в ресторане, а там гитары, а там цыгане!..

Молодой любовник несколько раз пытался увести ее с «подиума», но она каждый раз вырывалась и неистово вопила, приплясывая так лихо, что туфли слетели с ее ног и разлетелись в разные стороны. Невольные зрители бесплатного концерта только что не лежали от смеха. Даже оркестр, покоренный столь мощным «талантом», стыдливо замолчал.

Лариса не узнала, чем все закончилось, потому что она с Ромаевым отправилась домой. Она услышала только, как кто-то посоветовал неудачливому молодцу вызвать такси, затем унести даму из ресторана, перебросив ее через плечо.

Уже выходя из зала, она увидела горевший от нетерпения взгляд Регины, проводивший их с Ромаевым до двери. Похоже, она была заинтересована в работе Ларисы больше, чем Ромаев. А вот Карякину, наоборот, казалось, было все равно. И вообще у Котовой все больше складывалось впечатление, что заказал ей дело Алексей Ромаев, а Карякин вообще не в курсе того, что затеял его адвокат. Словом, наличествовали одни только загадки, а разгадок пока не было.

А шофер тем временем терпеливо ждал. Лариса с Григорием сели в машину, и Ромаев приказал ему ехать к дому Котовых.

Разговаривать Ларисе не хотелось. Она сделала вид, будто спит, и, прижавшись к Ромаеву, затихла. «Разбудил» он ее только возле дома.

* * *

Проснулась Лариса рано утром от сильного голода. Ее желудок после вчерашнего ужина в ресторане уже пришел в норму и требовал пищи. Она отправилась в кухню и приготовила себе легкий завтрак из овсяной каши и чашки кофе.

Едва она успела позавтракать, как раздался звонок в дверь. Это был Олег Карташов. Он буквально с порога сказал, что сведения, которые Лариса просила его узнать, оказались весьма интересными.

Поднявшись на второй этаж и удобно усевшись на любимом диване Евгения Котова в просторной кухне, он достал из кармана фотографии, оставленные вчера у него Ларисой:

– Никто из этих людей не был замечен ни в приобретении наркотиков, ни среди торговцев ими. Видимо, у них другая сфера деятельности.

Потом майор раскрыл папку, достал листки бумаги и принялся зачитывать:

– А вот молодой человек по имени Геннадий Шулепов, двадцати трех лет, в подростковом возрасте стоял на учете в детской комнате милиции за мелкие кражи. В основном воровал ручки, тетрадки, мелкие деньги и пирожки в школьной столовой. Причины поступков непонятны, так как рос он в благополучной и материально обеспеченной семье. Это первое.

Пока Карташов говорил, Лариса приготовила ему несколько сандвичей.

– Да этот парень не очень-то меня и интересовал, – призналась она насчет Шулепова. – Это я так, для проформы.

– А теперь самое главное…

Майор сделал паузу, давая Ларисе возможность приготовиться к сюрпризу. Чего-чего, а сюрпризы он преподносить любил. Прямо-таки балдел от счастья. Проглотив бутерброд и сделав глоток кофе, он сказал:

– Теперь о том, что касается Регины Анненковой. Лет десять назад в одном из центральных районов нашего города существовала молодежная группировка, во главе которой стоял уголовник Данилов. Возраст членов группировки – от тринадцати до восемнадцати лет. Численность колебалась от пятнадцати до тридцати человек. Первое время даниловцы занимались мелким воровством, хулиганили в общественных местах, отнимали у школьников деньги и дорогие вещи, избивали неугодных и непокорных. Затем группировка перешла к более серьезным делам и была разгромлена после одного громкого преступления: вооруженное ограбление знаменитого коллекционера, в результате чего было похищено много ценных и редких предметов старины, а также изнасилованы и жестоко избиты дочь коллекционера и две его внучки – четырнадцати и одиннадцати лет. Младшая внучка скончалась. Сам коллекционер и его зять получили тяжелые ранения. На беду даниловцев, старшая внучка коллекционера в одном из нападавших узнала брата своей одноклассницы.

– И к чему это ты все мне рассказываешь? – воспользовавшись паузой в достаточно нудном докладе Карташова, спросила Лариса.

– Имей терпение, – ответил Олег. – Группировка, как я уже сказал, была разгромлена. Каждый даниловец получил по заслугам, но двоим членам группы удалось избежать наказания, а именно: Анненковой Регине, по причине ее малолетства, и некоему Алексею Ромаеву, юноше восемнадцати лет. Избежать наказания ему удалось только потому, что он не принимал активного участия в преступлениях, а всего лишь там присутствовал. Его отец в то время занимал высокий пост, поэтому под нажимом сверху участие Ромаева в ограблении было замято, а самого Алексея отец быстренько сплавил в армию. К чести Ромаева, ни в каких других преступлениях он больше замечен не был. Видимо, встал все-таки на путь истинный.

– Более того, сейчас он адвокат, – поведала Лариса.

– Неисповедимы пути господни, – спокойно отреагировал Карташов.

– Но если участие Ромаева в преступлении было замято, то каким образом ты о нем узнал?

– Я разговаривал с человеком, который вел это дело, – ответил Олег.

«Так вот что связывает Алексея и Регину!» – подумала Лариса. Дела давно минувших лет, и дела весьма щекотливые, криминальные…

– А что показало вскрытие тела Насти Карякиной?

– То, что и должно показать: острое отравление наркосодержащим веществом, – ответил Карташов.

– И это все? – возмутилась Лариса. – В таком случае либо экспертиза вообще не проводилась, либо проводилась кое-как.

– Почему ты так думаешь? – заинтересовался Олег.

– Потому что Настя Карякина была беременна, а об этом не сказано ни слова!

– Ты-то откуда знаешь?

– Мне сказал жених Насти.

– Но это особого значения не имеет, – скептически скривился Карташов.

– А я думаю, что имеет, – возразила Котова.

– Почему?

– Потому что тогда начисто отметается версия о самоубийстве. Нормальная женщина не может пойти на это, будучи беременной. Действует инстинкт сохранения потомства – против природы не попрешь.

Карташов снова скептически посмотрел на Ларису, но возражать ничего не стал.

* * *

Павлов сидел и терпеливо ждал. Он был уверен в том, что получит то, что хочет. По-иному быть просто не может. И в назначенное время раздался телефонный звонок.

– Алло, это ты? – сразу спросил Виталий Евгеньевич.

– Да, – хмуро ответили в трубку.

– Ну, и что скажешь?

– Сейчас я приеду и привезу все, что ты велел.

– О'кей, – коротко ответил Павлов и повесил трубку.

Он успел слегка выпить до ее приезда. Когда она вошла, он взглянул на нее насмешливым, полным презрения взглядом. С выражением явного превосходства он принял из ее рук нужные ему документы. Однако там не было главного – того, без чего он не мог достигнуть своих целей полностью.

– И что это такое? – угрожающим тоном спросил он.

– Документы.

– А где то, о чем я просил в первую очередь?

– Чтобы достать и эти, мне пришлось черт-те что совершить.

– Что же, интересно знать?

– С Лешкой пришлось побыть немножко, – огрызнулась она.

– С Лешкой? – тяжелым тоном спросил Павлов. – Это ничего… Это полезно… Тебе же это ничего не стоит.

Он поднял глаза и посмотрел на нее. Она молчала и едва сдерживалась, чтобы не разразиться матерной тирадой.

– Хорошо. – Павлов снова пролистал документы, которые лежали на столе. – На первый раз это очень хорошо. Но меня интересуют те самые документы – ты поняла, те самые!

Он сделал акцент на последних словах, и она нахмурилась еще больше.

– Какого черта? – наконец отозвалась она. – Давай пленку!

– Ты что, дурочка, что ли? – усмехнулся Павлов. – Я тебе обещал это только в случае выполнения тобой всех обязательств.

– Сколько тебе нужно денег, сволочь, чтобы ты отстал от меня?

– Я уже говорил – десять тысяч баксов.

Она думала где-то около минуты, молча куря сигарету. Потом, затушив ее в пепельнице, сквозь зубы процедила:

– Будут тебе деньги. Только если пленку не отдашь, то я тебя грохну. Вернее, не я, а другие люди.

– Ишь ты как заговорила! – изумился Павлов.

– Пеняй на себя, Виталик! – Она погрозила ему пальцем и направилась к выходу.

– Да я тебя сам грохну! – бросил ей вслед Павлов. – И никто не узнает!

Она остановилась около самой двери, повернулась и медленно подошла обратно к Павлову, который, слегка раскрасневшись от возмущения – какая-то шлюшка будет ему грозить! – сидел за столом.

– Послушай, Виталик, за что ты так ненавидишь Карякина? – почти ласково спросила она.

– Кто тебе сказал?

– Я это вижу.

– Он мне мешает, – ответил Павлов.

– А если я тебе не принесу эти документы, что ты будешь делать?

– Я уже сказал – пленка попадет к Карякину.

– Я этого не боюсь.

– Врешь!

– А если не вру? – Она заставила себя улыбнуться и присела на стол, обнажив свою длинную ногу в очень сексуальных колготках. – Если мне все равно?

– Я найду способ заставить его свернуть свое дело, – с дьявольской улыбкой сказал Павлов, не спуская глаз с длинной ноги.

Спустя несколько секунд улыбка, однако, сползла с его лица, и он, нахмурившись, вернулся к своему излюбленному тону, подчеркивавшему, как ему казалось, его превосходство над остальными людьми:

– Твое дело – принести мне документы. Мне все равно, перед кем тебе придется раздвигать ноги. Я не верю в то, что тебе безразлично содержимое пленки. А с Карякиным я сумею разобраться без тебя. Это не твой вопрос.

И посмотрел на нее своими безжалостными серо-голубыми глазами в упор. Она могла бы подумать, что такие же глаза были у гестаповцев, когда они допрашивали своих жертв в застенках, но не подумала. Потому что очень мало читала и не обладала ассоциативным мышлением. Она просто встала и, смерив Павлова ненавидящим взглядом, пошла к выходу. На сей раз Регина не стала останавливаться, открыла дверь и спустя несколько секунд растворилась в темноте.

Глава 7

«Да, надо отдать должное Карякину: все его женщины были красавицами», – подумала Лариса, глядя на женщину лет тридцати пяти, со стройной фигурой.

Учительница смотрела на нее внимательно своими огромными серо-голубыми глазами, словно пытаясь угадать, кто такая Лариса – друг или враг. Марина Юрьевна Лицова представляла собой тип настоящей русской красавицы с той неяркой красотой, которую не сразу-то и приметишь, а приметив, не оторвешь глаз.

Лариса заехала в школу, где некогда учились Настя Карякина, Регина Анненкова и Алексей Ромаев, сразу после того как распрощалась с Карташовым. Дальше ее путь должен был лежать в Бурово в поисках алкоголика Александра Шалеева. Что же касается файлов в персональном компьютере Насти Карякиной, то, набрав снова номер телефона хакера Ванеева, Лариса поняла, что придется ждать до завтра. С самим Карякиным и Региной она решила встретиться позже, рассчитывая на дополнительную информацию из персоналки Насти.

– Вы пришли вовремя, – сказала Лицова. – Я как раз собиралась уходить: у меня уроки закончились. Подождите минуту, я сейчас найду место, где мы могли бы поговорить.

Марина Юрьевна ушла, но уже через несколько минут вернулась обратно:

– Пойдемте со мной. Завуч разрешила нам воспользоваться ее кабинетом.

Лариса вошла в небольшую комнату, где стояли два письменных стола, шкаф и несколько стульев. Сев на стул, она еще раз внимательно посмотрела на учительницу. Впечатление та, конечно, производила приятное. Но мало ли было случаев, когда под ангельской внешностью скрывалась злобная натура?

– Марина Юрьевна, как долго вы знали Настю Карякину? – спросила Лариса.

– С семи лет, – ответила учительница. – Я в тот год только закончила институт и пришла в эту школу. Настя попала в мой самый первый класс. Я сразу ее полюбила. У Насти не было мамы, и, видимо, она испытывала потребность в материнской любви, потому что все время ласкалась ко мне. Я в то время была уверена, что у меня никогда не будет своих детей, и отдала свое сердце Насте.

– Почему вы думали, будто у вас не будет своих детей? – удивилась Котова.

Марина Юрьевна замялась:

– Знаете ли, это очень личное.

– Пожалуйста, расскажите, – попросила Лариса. – Меня интересует все, что связано с Карякиным.

Учительница после некоторой задумчивости пожала плечами и стала рассказывать:

– За два месяца до того, как устроиться на работу в эту школу, я вышла замуж. Скажу сразу: мы с мужем не любили друг друга, но были хорошими друзьями. Я вышла за Константина замуж из жалости: он был безумно влюблен в одну мою подругу, которая морочила ему голову, подавая надежды, а сама взяла и выскочила замуж за другого. Он же был совершенно одинок: его мать к тому времени умерла, он был ее единственным, к тому же внебрачным ребенком, родных никого. Мне было его жалко до боли в сердце, вот мы и поженились. Буквально через месяц после свадьбы Константин попал в аварию и стал инвалидом: у него отнялись ноги. Я решила всю себя посвятить мужу, но в тот же год встретила Карякина и полюбила его.

– Ваш муж знал о том, что вы любите другого?

– Да, знал. Костя был умный человек и все понимал. Он много раз предлагал мне разойтись, но я не пошла на это, зная, что у мужа никого нет, кроме меня. Мои родители тоже предлагали мне разойтись с мужем, говорили, что сами будут заботиться о нем, но я и на это не пошла. Целый год боролась со своим чувством к Володе, но потом поняла, что больше ничего не могу с собой поделать, и стала его любовницей. Самое удивительное – это то, что все друзья и знакомые сразу признали нас парой, нас никто не осуждал, а если и осуждали, то до наших ушей это не дошло. И рождение Никиты все восприняли как нормальное явление.

– Какую фамилию носит ваш сын? – спросила Лариса.

– Раньше носил фамилию Константина, – ответила Марина Юрьевна. – Но как только он умер, Владимир усыновил Никиту, и теперь он Карякин. Мы же с Владимиром не вступили в законный брак, потому что решили соблюсти обычай – год траура. Но теперь уже, похоже, не поженимся: мне больше нет места в жизни Карякина, там прочно обосновалась Регина.

– Вы знаете ее?

– Лучше спросите, кто ее не знает, – с усмешкой ответила Марина Юрьевна. – Ужасная девица! Вечная головная боль нашей школы.

– Как получилось, что Карякин, который вас любил, вдруг увлекся ею?

Лицова вздохнула и с горечью сказала:

– А пойди их, мужчин, пойми! Наверное, с развитием его бизнеса у Владимира Петровича изменились приоритеты. Стало важным то, как он выглядит на фоне других – а многие его коллеги завели себе молодых жен. Ну а Регина времени зря не теряла. Она из тех самых ранних девчонок, которые еще с подросткового возраста понимают, чего хотят. Они знают, как заполучить мужчину, особенно имея такую яркую внешность.

– Какие отношения были у Насти Карякиной с Региной? – спросила Лариса.

– Они были подругами в свое время, – ответила учительница. – Но потом Настя не поняла поступка отца. И отношения их охладели.

– Марина Юрьевна, вы можете мне объяснить, почему у хорошей девочки Насти не было близких подруг? Как оказалось, что мне даже не с кем о ней поговорить.

– Настя была несколько замкнутой девочкой, – объяснила Лицова. – До восьмого класса она дружила с Олей Морозовой. Но потом они сильно поссорились, и после этого близкой подругой Насти стала Таня Симонова. К сожалению, с Таней вы не сможете поговорить: два года назад она вышла замуж за немца и уехала в Германию. – Скажите, вы знали о том, что Настя нуждалась в деньгах?

– Да, знала, и однажды мы даже едва не поссорились из-за этого, – ответила Лицова. – Отец давал ей много денег, но они уходили у нее, как песок сквозь пальцы. На что она их тратила – непонятно. Говорила, что проедает, но я не верила этому: она же была худенькая, как тростиночка. И ей приходилось подрабатывать.

– Где Настя подрабатывала?

– Везде, где можно: писала курсовые, оформляла стенды, расклеивала объявления и одно время продавала газеты. Но когда Настя стала жить с Николаем, она перестала этим заниматься.

– Вам нравился этот летчик?

– Да, нравился. Хороший такой, симпатичный… – улыбнулась учительница.

– Вы знали о том, что Карякин мечтал выдать дочь замуж за адвоката Ромаева?

– Да, знала. Алексей мне тоже нравится, и я даже жалела, что у Карякина одна, а не две дочери. Простите, мне тяжело говорить об этом. – На глазах учительницы появились слезы. – Я любила Настю, как дочь. И она меня любила, звала «мама Мара». Что бы там о ней ни говорили, я ничему не верю. Настя не была наркоманкой. Ее убили. Но вот кто это сделал и за что – вам, видимо, и предстоит узнать.

– Марина Юрьевна, когда вы узнали о смерти Насти и от кого?

– Как это ни прискорбно, я о смерти Насти узнала в день ее похорон. Узнала, естественно, от Владимира, – ответила учительница. – Дело в том, что меня в эти дни не было в городе. У меня как раз в семье случилось несчастье: мама поехала навестить свою сестру, упала с лестницы и сильно разбилась. Я отпросилась на несколько дней и поехала ухаживать за мамой. А через три дня Карякин прислал за мной машину. Так я узнала о том, что случилось с Настей.

– Вы поддерживаете контакт с Карякиным? – спросила Лариса.

– Практически нет, – ответила Марина Юрьевна. – Только вот недавно зашел, был навеселе, наговорил мне всяких гадостей.

– А как к нему относится сын?

– Я отказалась от алиментов. Нам с Никитой от него ничего не надо. Но Никите я, к сожалению, не могу запретить любить отца. Они иногда встречаются, и Карякин всегда дает сыну деньги на мелкие расходы. Но сколько он дает – я никогда не проверяю и не спрашиваю. Недавно вот Карякин купил сыну новые джинсы, кроссовки и часы. Я хотела все вернуть, но Никита заупрямился. Пришлось уступить.

Пора было переходить к самому щекотливому моменту – к тому, что не давало покоя Ларисе в этом деле. К предполагаемой запретной связи Насти со своим отцом. Начала Котова очень осторожно:

– Скажите, отношения Насти с отцом были всегда безоблачны?

Лицова задумалась, потом ответила:

– Безоблачных отношений вообще никогда не бывает. Но Настя любила отца, и он ее тоже.

– А что-нибудь необычное вы не замечали?

– Что вы имеете в виду? – удивилась Лицова.

– Ну, скажем, излишнюю заботу со стороны Карякина…

– Так это же вполне естественно.

С лица учительницы не сходило выражение недоумения. И Лариса решила прекратить расспросы в этом направлении, поскольку, видимо, была бы неправильно понята, если бы упомянула о том, что поведала ей мать Насти и что не давало Котовой покоя все последние дни. Марина Юрьевна производила настолько положительное впечатление и, видимо, была настолько целомудренна, что Ларисины слова прозвучали бы явным диссонансом. В конце концов, если противоестественная связь между Карякиным и его дочерью имела место, то Лицова, безусловно, о ней не знала – это было очевидно.

И Лариса решила закруглить разговор.

– Спасибо, – сказала она. – У меня больше нет к вам вопросов, но есть просьба: не могли бы вы мне помочь поговорить с теми учителями, кто хорошо знал Лешу Ромаева и Регину Анненкову?

– Подождите немного. Я узнаю у преподавателей, – ответила Марина Юрьевна и исчезла за дверью.

Котовой пришлось ждать минут десять, пока в кабинет не вошла пожилая учительница пенсионного возраста.

– Здравствуйте, – доброжелательно сказала она. – Это вы хотите поговорить об Алексее Ромаеве? Я его бывшая классная руководительница, Ирина Евгеньевна. Как, собственно, и Регины Анненковой.

Лариса представилась учительнице и спросила:

– Как вы можете охарактеризовать Ромаева?

– Если говорить о том Леше, которого я некогда знала, то я скажу так: удивительно умный и талантливый юноша. Но, боюсь, его талант не получил нужного развития. У Леши не все было благополучно в семье, хотя никто об этом не знал наверняка. Только слухи ходили. Отец Ромаева занимал высокий пост и со всеми, в том числе с нами, учителями, вел себя просто по-хамски. Поговаривали, будто он нещадно бьет и жену, и сына. Но Алексей никогда на него не жаловался. Когда Алексей окончил школу, он провалил экзамены в университет, и, говорят, отец его жестоко избил. После этого будто бы Алексей в знак протеста против родительского диктата спутался с какой-то бандой, чтобы подорвать престиж отца. Но потом ушел служить в армию и уже после поступил, кажется, в юридический.

«Да, именно так», – подумала Лариса про себя.

– Ну а что скажете о Регине Анненковой? – спросила она.

– Ой! – Учительница даже передернулась от отвращения. – Это совсем другое дело! Это был тяжелый крест, который в течение шести лет несла наша школа. Я работаю учителем тридцать два года, но более тяжелого случая не припомню.

– Словом, бандитка, хамка, хулиганка, проститутка? – не удержалась от ехидства Лариса.

– Да, как ни назови, все будет правильно, – нисколько не сомневаясь, ответила учительница. – Я выпустила класс, в котором учился Алексей Ромаев, и мне дали классное руководство в шестом. И тут, на мою беду, в нашу школу из другой перевелась Регина Анненкова: там она осталась на второй год. Ее приняли в мой класс.

– В какой семье она росла? – спросила Лариса.

– В очень неблагополучной, – ответила Ирина Евгеньевна. – Мать – алкоголичка, отец – дважды судимый, старший брат сидит за убийство.

– Понятно, – протянула Лариса. – Что ж, наверное, на этом у меня все.

Учительница пожала плечами и направилась к выходу. Когда она ушла, Лариса спросила Лицову:

– Можно задать вам один личный вопрос?

– Задавайте, – разрешила учительница.

– Если Карякин пожелает вернуться к вам, вы его простите?

Лицо Марины Юрьевны застыло. После небольшой паузы она ответила:

– Не знаю. Наверное, да. Я люблю его. И Никита его любит. Да, я его прощу.

Лариса кивнула ей и попрощалась. Потом, когда она шла к своей машине, она думала о том, какие мужики иногда бывают дураки! Судьба подарила Карякину такую женщину, как Марина Юрьевна. Так нет! Ему подавай сомнительную молодуху по имени Регина!

Котова еще некоторое время сидела в раздумьях в салоне своей машины и курила, переваривая услышанное. «Может быть, все-таки сейчас к Карякину – как снег на голову?» – подумала она. Но, поразмыслив, решила твердо придерживаться первоначального плана: сначала компьютерные файлы и алкоголик Шалеев, а уж потом – сладкая парочка.

* * *

Когда Лариса подъехала к дому, где жила Настя Карякина, то с удовлетворением отметила, что старушечий пост у подъезда отсутствует – благодаря дождю. А это было весьма кстати – лишние глаза сейчас были ни к чему.

Она поднялась на девятый этаж и беспрепятственно, никем не замеченная, проникла в квартиру. И принялась ждать господина Ванеева – мага компьютерного дела. С ним она связалась еще утром: хакер наконец-то оказался на месте, был свободен и обещал приехать. За взлом паролей Ларисе пришлось пообещать ему десять бутылок пива – именно такая цена была им названа.

Кирилл ввалился в квартиру с шумным приветствием. Это был здоровенный детина в два метра ростом, на лице которого постоянно играла жизнерадостная улыбка. Помимо того что он был признанным специалистом в области компьютеров, он еще отличался тем, что практически в любом обществе позволял себе крепкие выражения. Справедливости ради надо было заметить, что в его исполнении это не звучало похабно или банально.

Вот и сейчас, увидев Ларису и не замечая ее знаков вести себя потише, он громко провозгласил:

– Где та писюха, которой нужно расхреначить мозги? Это мы быстро, кролики совокупиться не успеют…

– Тише, ради бога, – зашикала на него Котова. – Компьютер в комнате. Заходи и веди себя как мышь.

– Как мышь – не могу, – признался Ванеев, снимая кроссовки ужасающего сорок седьмого размера. – Если хочешь – буду как клавиатура.

– Хорошо, будь хоть системным блоком, – пошутила в тон ему Лариса.

Ванеев почесал голову, прошел в комнату и включил компьютер.

– Так, «пенек», конечно, ничего себе, – оценивающе произнес он, щелкая мышью. – Сейчас мы его девственности-то лишим. И пароли все поломаем.

Ванеев колдовал за компьютером где-то с час, приговаривая себе под нос различные матерные поговорочки и развязно ковыряя в носу. Отходы от этого занятия он скидывал прямо на пол.

– Кира, ты где воспитывался? – спросила Лариса, не сумев вынести этого зрелища.

– В самой элитной школе города, гимназии номер один, – тут же ответил он. – Там учителя мне навек привили плохие манеры, нудно заставляя следовать хорошим. Словом, хотели как лучше, а получилось – сама видишь, – развел он руками. – Ты давай не ворчи, а посмотри лучше сюда.

Он демонстративно развернул к Ларисе монитор компьютера и, нажав на клавишу, вошел в файл diary.txt. Перед глазами Котовой возник текст, озаглавленный «Карякина Анастасия Владимировна. Страницы личной жизни».

– Пользуйся, копайся в чужом постельном белье, мисс частный детектив, – ухмыльнулся Кира.

– Спасибо, – только и оставалось сказать Ларисе в ответ.

– Собственно, там пароли-то были плевые – сразу видно, что непрофессионал работал, – небрежно бросил хакер и выжидающе уставился на Котову.

Она улыбнулась и выдала ему деньги на пол-ящика пива. Кирилл, удовлетворенно осклабившись и напомнив о том, что он всегда к ее услугам, удалился.

После его ухода Лариса бросилась к компьютеру и углубилась в чтение файла. Из текста следовало, что вести компьютерный дневник Настя начала с октября прошлого года – видимо, с тех пор, как стала жить отдельно. Она заносила в компьютер воспоминания о пережитом, впечатления об увиденном. В некоторых местах девушка давала характеристики друзьям и близким.

Пробежав глазами по файлу, Лариса первым делом увидела текст, относящийся к отцу. Любопытно, что она написала о нем?

«Папа, милый, любимый! Что же ты наделал! Зачем?! Зачем?! Зачем бросил Мару и связался с Региной? Ведь она тебе годится в дочери! Я за тебя краснела, я не понимала. А ты меня сторонился. Я чувствовала себя одинокой и брошенной».

И дальше:

«Отец – сильный и властный человек. Он абсолютно не понимает и не признает моих проблем и считает, что они существуют только у слабых людей. Папа требует беспрекословного подчинения себе. Я должна одеваться только в ту одежду, которую он мне разрешит носить; я должна дружить только с теми девочками, которых одобрит папа; я должна читать только те книги, которые рекомендует он. Даже медицинский институт он выбрал для меня, потому что мечтает видеть свою дочь врачом. А я ненавижу медицину! Меня тошнит от больничных запахов!

И вообще я не понимаю, почему должна следовать тому, что предназначил для меня отец! Я старалась до конца быть терпимой в отношении его».

«Мама. Боже, как стыдно иметь такую мать!.. В раннем детстве, лет до одиннадцати, я обвиняла папу в том, что он разлучил меня с ней. Я была уверена в том, что мама меня очень любит, но из-за происков папы и бабушки не может быть со мной, потому что они не пускают ее ко мне. Я даже где-то раздобыла старую мамину фотографию и всегда носила при себе, мечтая о встрече.

Но когда я выросла и узнала мать ближе!.. Увы, женщина, родившая меня, стерва и сучка! Эта женщина шантажирует меня тем, что я якобы сплю со своим отцом. Она угрожает обнародовать свои домыслы. Я ее ненавижу и презираю всей душой, но деньги, по тысяче рублей ежемесячно, отдаю ей не потому, что боюсь сплетен, а потому что опасаюсь, если отец узнает об этом шантаже, он ее убьет. Да и мне не поздоровится…

Откуда она узнала об этом, эта стерва? Откуда? Ах да, я же сама проболталась! Мне просто захотелось ее поддеть, когда я видела ее рядом с этим рыжим клоуном, «пупсиком». А он еще подмазывался ко мне, козел!

А вообще – видимо, гены во мне играют. Почему я стала трахаться со своим отцом? А почему он бросил Мару и связался с Региной? Почему забыл о том, что у него есть сын, в конце концов?!

Иногда мне кажется, что Регина очень неплохо ко мне относится. У нее просто другие взгляды на жизнь – она сказала мне, что ее возбуждают исключительно пожилые мужчины. Ну, вроде моего отца. Знала бы она, что произошло между мной и отцом. Как ни странно, после того как все случилось, между нами стало все более или менее ничего. Отец уже не так благоволит к Регине, а та не задирает нос и не пытается указывать мне, как жить».

Лариса читала эти строки с предчувствием того, что главное будет впереди. У нее даже екало сердце – она чувствовала, что сейчас Настя расскажет о том, как это случилось. И ожидание не обмануло Ларису.

«Даже не могу понять, как все тогда случилось. Я забыла у отца нужный мне учебник. Решила зайти утром забрать. Открываю дверь – а из комнаты доносятся охи, вздохи и стоны. Ну, я и поняла, что это отец с Региной трахается. А что – ему можно, а мне нельзя, что ли?

Я прошла на кухню и налила себе чай. Руки у меня дрожали. Даже в кухне было все слышно. Но вдруг все неожиданно стихло. Прямо вмиг. Отец, по всей видимости, в отходняке зашел выпить воды. «О, доченька милая, Настена! – сказал он. – Не переживай, сейчас Регина уйдет, и нам никто не помешает».

Потом появилась Регина. Она, не заходя в кухню, сразу пошла в коридор, быстро оделась. «Ну, пока!» – сказала она и вышла на лестницу. Меня удивило, что она не зашла даже в ванную – ну, понятно, для чего.

Отец предложил мне пройти в соседнюю комнату, где пахло потом и духами Регины. Такой отвратительный запах! Как мне он не нравится, просто бесит. И тут папа неожиданно налил мне мартини. Я залпом осушила бокал. И почувствовала, что опьянела. Отец сел рядом и сказал, что я милая и красивая. Погладил меня по волосам, а другую руку положил мне на колено. Я подумала – этими руками он лапал Регину, а сейчас прикасается ко мне.

Но мне не было противно. Я разволновалась и даже возбудилась. Притом возбуждение было сильное. А отец, наверное, понял все – у него почему-то оттопырились брюки. И тут на меня нашло – я положила свою руку на этот его горб. Он был таким сильным и классным, и я представила, какой он жилистый и мощный. И как он хорошо им трахает.

Вот почему, наверное, Регине так нравится с ним. А мне что же – нельзя? Мои руки сами начали расстегивать ширинку, а потом ласкать его там. Я сняла с себя колготки, трусы и села к нему на колени.

Отец смотрел на меня и обалдевал. А я все сидела на коленях и чувствовала его здоровый член. И решила: была не была. Взяла член и резко опустилась на него.

О, вот это да!

У меня все текло и горело внутри. Классно было! Вдруг отец, сжимая зубы, прошептал: «Какая ты узкая и сладкая там, доченька! Главное, не в тебя».

Давай в меня, папа! Кончи в меня! Я хочу почувствовать, что это такое. И, как только я сказала это, он дернулся пару раз, покраснел. Ну и кончил. Так классно вообще было. Надо же, он такой, как бы это сказать, немолодой мужик, а еще хоть куда.

Когда я слезла с его колен, ноги меня не слушались.

«Что же теперь будем делать?» – виноватым голосом спросил он у меня.

«Я не против продолжить, папа», – ответила я.

«Все это очень плохо», – сказал он.

А мне было хорошо! Я вообще упрямая.

«Давай не будем сейчас сходить с ума, – сказала я. – Будет место, время, и ты меня еще раз, ну, это самое… Ты же хочешь сделать приятное дочке. Шарики и плюшевые мишки – это хорошо, но я уже взрослая. Мне взрослые подарки нужны, папочка!»

Тут отец неожиданно встал, вошел в гостиную, грохнулся на диван и вскоре захрапел. Я еще долго сидела рядом с ним, смотрела на него и любовалась. Пусть Регина не думает, что все так просто! Я вспоминала о том, как он трахал меня. И все было как в сказке.

Потом я посмотрела на часы и увидела, что опаздываю в этот идиотский институт. Но я не пошла туда, я решила пойти к Ольге. Конечно, я и не думала рассказывать ей обо всем. Скажу, что, мол, просто с новым мальчиком познакомилась. Хотя мне на самом деле хотелось рассказать об этом всем. Какая я на самом деле крутая и необычная. Меня же все называют не от мира сего. Вот я и постаралась – с самим отцом переспала. Пусть все подружки-девственницы-замухрышки лопнут от зависти».

Октябрьская запись на этом закончилась. Дальше шла запись, сделанная второго апреля, то есть за три дня до ее гибели.

«Сегодня у папы день рождения. Вчера он уехал на какое-то очень важное совещание и обещал вернуться сегодня после обеда.

Я решила устроить ему сюрприз – все-таки ему исполнилось пятьдесят лет. Такой сюрприз он устроил для меня, когда мне исполнилось десять лет: я пришла из школы, а вся моя комната была полна разноцветных воздушных шариков. Конечно, все это по-детски, но… Словом, мне так захотелось.

К тому же я должна ему показать, что больше между нами ничего такого не будет – у меня есть Николай, ну, и вообще… То, что было между нами, должно забыться навсегда. И в день рождения я решила напомнить о себе.

Но секретарши на месте не оказалось. Я пробралась в папин кабинет, повесила плакат «С днем рождения!» и стала надувать шарики.

Однако папа не приехал. Я была очень расстроена этим, чуть не плакала. Совсем выбитая из колеи, я вернулась домой. Хоть бы Николай, что ли, приехал поскорее! А то я себя чувствую такой одинокой!

И тут, блин, я вспомнила, как мы с отцом были последний раз. Как все-таки классно. С Николаем – это все не то. Он молодой и неопытный, и многого не умеет. Как же теперь все будет? В общем, у меня в голове все перепуталось к чертовой матери. Не знаю, может, вмазаться герой, полегчает?»

На этом записи в дневнике заканчивались. Это было вполне естественно, потому что через два дня Насти не стало.

Закрыв файл, Лариса вскочила с кресла и некоторое время возбужденно ходила по комнате Насти, ошарашенная тем, что прочитала в ее дневнике.

Глава 8

Итак, инцест из подозрений стал реальностью. Настя сама, собственноручно, можно сказать, в нем призналась в своем дневнике.

Честно говоря, несмотря на то, что против слов в файле не попрешь, этот факт не укладывался у Ларисы в голове. К тому же так все было описано – какой резкий контраст между Настей, которая представала в описаниях подруг и жениха, с той дрянью, что писала дневник. Воистину, другое «я». И какой-то стиль повествования очень пошлый, совсем не в традициях классиков мировой литературы, коими забиты Настины книжные полки. Примитивный язык, грубые физиологические подробности, и совсем нет описания эмоций, которые должны, по идее, возникнуть у девушки, вступившей в интимные отношения со своим отцом.

Впрочем, об этих ощущениях никогда никому узнать не суждено – Настя мертва.

Лариса внезапно попыталась поставить себя на ее место и представила своего отца. Вернее, не просто его, а весьма определенные отношения у нее с ним.

Холодок необъяснимого страха поселился внутри Ларисы, когда перед ее глазами проплыли эти воображаемые картины.

– Нет, это невозможно! – вслух выкрикнула она. – Я не могу! Нет!

У нее даже участилось дыхание, настолько это казалось противоестественным. Но, отдышавшись, она вспомнила про свой безоценочный подход. И мысленно себе возразила: «А может быть, у нее другое восприятие? Может быть, психика совсем по-другому устроена, и отец для нее – не отец, а прежде всего мужчина? Ведь говорил же Ромаев, что она жаловалась на непонимание подруг, настаивала на своей исключительности – мол, не такая, как все. Может быть, в конце концов, у нее были не все дома! Надо будет узнать, не стояла ли она на учете у психиатра».

Да, и еще – самые последние слова в дневнике свидетельствовали о том, что Настя все же была наркоманкой. Об этом там было сказано прямым текстом.

Лариса осознавала, что логика расследования неотвратимо ведет ее к персоне Владимира Петровича Карякина. Именно у него, а может быть, и у его пассии Регины, она сможет получить дополнительные сведения, которые, в свою очередь, могут стать новыми штрихами к портрету Насти.

Однако прежде чем идти к Карякину, Лариса решила проконсультироваться с психологом. Дело для нее было необычным – все-таки инцест, он не каждый день встречается. И она позвонила своему старому знакомому, психологу Анатолию Россошанскому.

Он заведовал кафедрой психологии в университете. Ему было за сорок, но производил он впечатление очень энергичного и живого человека. Встретил Ларису масленой улыбкой – психолог отличался неиссякаемым мужским интересом к любой мало-мальски симпатичной женщине.

Но сейчас Ларисе было все равно, какое впечатление она производит на Россошанского. Гораздо важнее было понять мотивы, которые толкнули фигурантов дела на инцест.

Анатолий внимательно выслушал Ларису и по ходу ее рассказа задал несколько уточняющих вопросов. Потом попросил показать файл, который Котова сбросила с компьютера Насти на свою дискету.

Психолог с живейшим интересом прочел текст. Было видно, что он очень заинтересовался этим феноменом. После того как Лариса дополнила текст Насти некоторыми своими уточнениями, он несколько раз кивнул ей, подумал и начал:

– Знаете, Лариса, инцест, конечно, редкое явление. Не очень распространенное. Но патологий на почве секса очень много, и все они чрезвычайно разнообразны. Так что я не удивляюсь. К тому же, как я понял, там не очень хорошая наследственность, – он кивнул на дискету, которая только что была вынута из компьютера.

– Да, мать – алкоголичка, ну и что из этого?

– Не только алкоголичка, – возразил Россошанский. – Как вы мне сообщили, она живет с молодым любовником. Но это не суть важно… Для инцеста характерны несколько мотивов.

– Каковы же они?

– Со стороны отца это прежде всего тесные отношения с дочерью. Насколько я понял, он воспитывал дочь один, заботился о ней и так далее.

– Ну и что? – снова проявила скепсис Котова.

– Забота порой может принимать эротическую окраску. Мытье в ванной, например, – ведь он же воспитывал ее в одиночку. А уж если отец является сексуально озабоченным субъектом, любящим молодую женскую поросль! То, что ваш клиент женился на однокласснице дочери, это доказывает. Далее… – Россошанский снова задумался. – А далее еще несколько факторов: дочь могла напоминать ему ту самую ее маму, которая еще не была алкоголичкой в молодости и когда-то возбуждала его. Потом ваш клиент мог считать себя нереализованным в области секса.

– Помилуйте, у него до этого была любовница, весьма красивая, – Лариса вспомнила про Лицову, – да и сейчас он живет с очень эффектной девицей, – она имела в виду Регину.

– Все это может быть лишь замещениями, которые не дают истинных чувств, удовлетворяющих человека. К тому же мужчины к старости склонны обрастать перверсиями.

– Это как?

– С годами все больше необходимо дополнительных стимулов для возбуждения, – объяснил Россошанский. – Как чисто телесных – я имею в виду петтинг, так и психических – здесь может присутствовать все, что угодно. Откуда у нас садизм и мазохизм, групповые формы отношений и, к примеру, подглядывание? Я уж не говорю про более извращенные вещи типа зоофилии! Дело в том, что мужчины в сорок лет переживают кризис среднего возраста. Происходит переоценка ценностей. Он понимает, что уже не достигнет того, что мог в тридцать лет. Он становится рабом социальных условностей, у него исподволь раз за разом возникает желание бросить вызов этим условностям и нормам. Как бы отомстить за все неосуществленное – с женщинами, в карьере и так далее. Легче всего это сделать на сексуальной почве. Ну, и в том числе нарушить такой мощный социальный норматив, как табу на инцест.

– Ну, ладно, бог с ним, с отцом! – махнула рукой Лариса. – А насчет дочери что вы скажете?

– Тоже могу вам сейчас представить целый ряд причин, – спокойно ответил Россошанский. – Во-первых, отсутствие эмоциональной связи с матерью и отсутствие женщины, которая могла бы ей заменить мать.

– Вроде бы была бывшая любовница отца, – робко возразила Котова. – Она ее даже звала мамой Марой.

– Эта связь разорвалась, – парировал Россошанский. – Женщины – существа обидчивые. Эта самая мама Мара, какой бы она хорошей ни была, психологически не в состоянии продолжать относиться к той особе, о которой идет речь, – психолог снова кивнул на дискету, – так же, как раньше. К тому же…

Россошанский поднял вверх указательный палец и продолжил:

– Очень веская причина – ревность к однокласснице. Это же элементарно! Почему какая-то Регина стала занимать в жизни отца место большее, чем сама дочь?! С какой стати? Вполне может быть, что девочка, лишившись части внимания со стороны отца, замкнулась и почувствовала одиночество.

– У нее вроде бы был парень.

– Это может не оказаться достаточным, – возразил психолог. – Ко всему прочему, сейчас молодежь склонна к сексуальным экспериментам – особенно если это накладывается на авантюрное настроение или алкоголизацию. А, судя по тексту, ваша клиентка еще и наркоманка. Вот и получился инцест… Да, еще, чуть не забыл.

Россошанский улыбнулся:

– Впрочем, это всегда было модно. Но… Сейчас, по-моему, особенно. Везде рисуется положительный образ солидного мужчины, такого зрелого, опытного, все познавшего, состоятельного. Вот и тянутся неопытные девчонки к прожженным «новым русским». Сопляков-ровесников и за мужиков-то не считают. А для вашей ситуации отец, быть может, самый лучший вариант. Надо отметить, помимо всего прочего, что мы многого не знаем – текст, увы, не дает нам представления о том, что было до описанного случая, и не дает нам ощущения другой стороны – то бишь отца. Вам следует осторожно поинтересоваться насчет этого у него.

Лариса кивнула в знак согласия. То, что ей пора познакомиться с Владимиром Карякиным, было совершенно очевидно.

– А если говорить в более абстрактном плане, – продолжил психолог, – то подросткам и юношеству свойственны три реакции, которые могут способствовать инцесту. Первая реакция – поиска кумира. Отец вполне может занять это место. Кумир всегда окрашивается сильными эротическими чувствами. Вспомните огромные толпы фанаток на рок-концертах. Вторая реакция – это оппозиция. Молодежь стремится к контркультурному поведению, бросает вызов устоявшимся нормам. Как надо любить и кого любить. Эта реакция порой приводит к абсурдному выбору партнера, в том числе и отца. И, наконец, третья реакция – негативизм. Если кто-то активно навязывает ей сверстников, девочка, наоборот, будет стремиться выбирать мужчин более зрелых и близких себе по духу. Эти реакции – вне рамок времени. Неважно, в каком столетии и стране живут люди. Это было всегда. Поэтому инцест – вне времени… Вот и все, что я могу сказать, – подытожил Россошанский. – Быть может, что-то я упустил, но главные мотивы изложил.

– А что вы скажете про стиль повествования? Он не очень вяжется с образом Насти…

Россошанский пожал плечами, еще раз прошелся глазами по тексту, нахмурился и ответил:

– Есть, конечно, некоторый перебор. Где она рассуждает об отце как бы с человеческой точки зрения, то вообще – пай-девочка. Как только дело касается секса, вылезает другая Настя – похотливая, чувственная и даже немного примитивная. Вы это имели в виду?

– Да. Мне даже кажется, что это все писали две разные личности, – призналась Лариса.

– Скорее, это две противоположные друг другу Насти уживались в одной телесной оболочке. Так бывает…

Котова недоверчиво посмотрела на психолога.

– Больше мне нечего вам сказать, – еще раз повторил он.

Ларисе ничего не оставалось, как поблагодарить любезного психолога за консультацию и заплатить ему – она исходила из принципа, что любой труд должен быть оплачен.

Попрощавшись с Россошанским, Котова тут же позвонила Алексею Ромаеву и договорилась с ним о срочной встрече. Лариса настаивала на знакомстве с Карякиным, который постепенно перемещался на центральные позиции в ее расследовании. Бог его знает, на что еще способен этот мужчина, сумевший в свое время пойти на инцест с собственной дочерью. И как бы не он стал главным подозреваемым – такой вариант Лариса тоже не исключала.

Ромаев отмалчивался, но Котова была неумолима, угрожая бросить заниматься этим делом. В конце концов он сказал, что познакомит Ларису со своим патроном завтра.

* * *

Встреча с Карякиным была назначена на три часа дня, и у Ларисы оставалось время, во-первых, посетить ресторан и выслушать отчет Степаныча, а во-вторых, отработать еще один шаг в расследовании – отыскать алкоголика Шалеева, который, судя по показаниям соседок, что-то делал в день убийства на балконе квартиры Насти.

Дорога до Бурова заняла немного больше времени, чем рассчитывала Лариса: во-первых, накрапывал дождь; во-вторых, на дороге, как назло, было сильное движение.

Дом, где жила Марья Трофимовна Шалеева, она нашла довольно быстро: помогли словоохотливые буровские аборигены, которые объяснили ей, как найти нужный дом, обстоятельно и со всеми подробностями.

– Вы к кому? – спросила у Ларисы веснушчатая девчушка лет десяти, когда та вошла во двор.

По ее глазам Котова поняла, что ее появление здесь является для девчонки событием мирового значения.

– Мне нужна Марья Трофимовна Шалеева. Она дома? – спросила Котова.

– Бабушки нет, но она сейчас придет. Она пошла к соседке за дрожжами. Да вы присаживайтесь, – радушно предложила девчушка.

– Спасибо. – Лариса села на лавочку. – А ты живешь с бабушкой?

– Да, с бабушкой.

– А где твои мама и папа?

Девчушка смешалась. Даже слезы выступили из глаз.

– Мамы у меня нет, – потупившись, ответила она. – А папа живет в городе.

– Прости, я не хотела тебя расстроить, – ласково сказала Лариса. – Тебя как зовут?

– Оля. Но чаще – Леля.

– Леля, а твоего папу зовут случайно не Сашей?

– Да, Сашей. А что? С ним что-нибудь случилось? – встревожилась девчушка.

– Нет-нет, – Лариса поспешила ее успокоить, – с папой все в порядке.

Она вынула из кармана нетронутую упаковку жвачки и протянула ее девочке:

– Держи! Это тебе.

– Ой, жвачка, – обрадовалась девочка и бросилась к появившейся во дворе женщине лет шестидесяти пяти: – Бабушка, а мне тетя подарила жвачку!

Лариса встала и вежливо произнесла:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – настороженно ответила женщина, сжимая в руке дрожжи. – А вы по какому вопросу?

– Я ищу вашего сына.

Женщина охнула:

– Чего он еще натворил? Вот горе луковое!

И снова Ларисе пришлось успокаивать:

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Он ничего не натворил, просто очень мне нужен, а я нигде не могу его найти.

– Для чего он вам понадобился-то? – подозрительно спросила Марья Трофимовна. – На его подругу вы вроде бы совсем не похожи.

– Я не его подруга, – еле сдерживая улыбку, ответила Лариса. – Дело в том, что мне для моих исследований необходим один инструмент очень тонкой работы. Но далеко не всякий слесарь может его изготовить. Мне рекомендовали вашего сына и сказали, что если он не сделает, то не сделает никто.

Лицо матери засияло от гордости:

– Мой Саша такой! У него золотые руки. Он вам любой инструмент сварганит.

– Но, к сожалению, я нигде не могу его найти – он не живет дома, – с озабоченным видом продолжала Котова. – Соседи говорят, что он сейчас у своего друга Паши, но его адрес никто не знает. Они мне дали ваш адрес в надежде, что, может быть, вы знаете.

– Нет, – Марья Трофимовна с сожалением покачала головой. – Видела я этого Пашу много раз, случалось, и веником огревала, чтобы оставил Сашку в покое. Ведь он спаивает его…

Лариса согласно кивала, понимая, что суждения матери весьма субъективны – на самом деле надо было еще разобраться, кто кого там спаивает.

– Так вот – где он живет, я не знаю, – подытожила Марья Трофимовна. – Есть у него подруга, Танька, но я никогда у нее не была, не знаю. Может, он у нее мыкается. А может, у Пашки…

– Дядя Паша грузчиком работает в магазине рядом с парком, – подала вдруг голос маленькая Леля. – Мы заходили к нему за пепси-колой, когда папа водил меня в парк смотреть лебедей.

Лариса улыбнулась девочке:

– Спасибо тебе, Лелечка.

Большего ей, в сущности, и не надо было. Можно спокойно возвращаться в город.

Что она и поспешила сделать. И через три часа уже припарковывала свою машину рядом с магазином, который находился в районе городского парка.

Ларисе достаточно быстро удалось узнать о том, что некий Павел Гурьянов, работавший в магазине грузчиком, уволен за систематические прогулы и появление на работе в нетрезвом состоянии. Причем, по словам директора магазина, данная официальная формулировка была слишком мягкой в случае с Гурьяновым: однажды он «вырубился» прямо в процессе труда – едва успев поставить ящик на асфальт, он тут же заснул прямо на нем. Лариса узнала адрес горе-грузчика и вышла из магазина.

Найти Пашку оказалось очень легко, поскольку жил он в частном доме прямо напротив магазина.

Лариса увидела его сразу: он лежал на пороге родного дома мертвецки пьяный и храпел во всю мощь. Она стала раздумывать, каким образом лучше провести реанимационные мероприятия, как вдруг услышала сзади себя детский голос:

– Тетенька, вам кого?

Лариса оглянулась и увидела мальчишку лет десяти.

– Вообще-то мне нужен Пашка, – ответила она ему, кивнув в сторону пьянчужки.

Мальчишка поморщился:

– Он теперь не скоро очухается. Ишь, дверь загородил. Теперь в дом не войдешь, а у меня мяч там. Разве что в окно попробовать.

– Кем он тебе доводится? – спросила Лариса.

– Дядькой, – чуть застеснялся мальчик.

– Ты с ним живешь?

– Нет, он с бабкой живет. Но бабка ушла от него к нам, – словоохотливо ответил мальчик. – Мамка говорит, что хорошие люди умирают, а такие, как дядька, даже богу не нужны. Мы его караулим, чтобы он дом не пропил.

– Тебя как зовут?

– Колька.

– Коля, а ты случайно не знаешь, где живет друг твоего дядьки – его Саша зовут?

Мальчик отрицательно покачал головой.

– Может быть, тебе знакома женщина по имени Таня?

– Тетю Таню знаю, – оживился мальчик. – Она здесь недалеко всякой всячиной торгует. Пойдемте, я вас провожу.

Лариса в сопровождении мальчика вышла из двора и прошла по улице в сторону небольшого рынка, который организовали на пространстве между несколькими магазинами и мини-маркетами. Здесь торговали овощами, фруктами, сигаретами, воблой…

– Вон она. – Колька кивнул в сторону продавщицы, торговавшей картошкой и луком.

Это была женщина лет сорока, с одутловатым лицом, что характерно для пьющего человека. Взгляд ее был тупым и мрачным, как будто она переживала муки адские – впрочем, возможно, это было недалеко от истины, если под муками понимать ежедневный похмельный синдром.

Некоторое время Лариса раздумывала над тем, как бы ей половчее подкатиться к этой алкоголичке. И тут бог сжалился над ней: она увидела самого Сашку Шалеева! Лариса узнала его сразу: он как две капли воды был похож на свою мать.

Она оглядела своего свидетеля. Это был мужчина среднего роста, лет сорока – сорока пяти, худощавый, с лицом, типичным для пьяницы, бедно одетый.

Алкоголик остановился поодаль от своей подруги по несчастью и тревожно огляделся по сторонам. Не заметив ничего для себя опасного, Шалеев подошел ближе. Они о чем-то пошептались, после чего Танька достала кошелек и, вынув оттуда немного денег, сунула их Сашке, что-то проворчав вдогонку. Тот огрызнулся и пошел своей дорогой.

Лариса двинулась следом за Шалеевым, раздумывая над тем, как заставить его говорить.

А Шалеев остановился возле пивного ларька, достал из кармана деньги, выданные ему Танькой, и стал сосредоточенно пересчитывать их. Грязно выругавшись, он сунул деньги в окошечко пивного ларька:

– Слышь, друг, налей-ка мне полкружки.

Продавец равнодушно пересчитал деньги и отпустил товар. Сашка, получив вожделенное пиво, отошел к стойке.

Лариса тоже сунула деньги в окошечко:

– Слышь, хозяин, налей-ка две кружки и дай две воблы.

Получив товар, она подошла к Сашке и протянула ему кружку пива и воблу.

– Слышь, угощаю. У меня сегодня день рождения.

Сашка посмотрел на Ларису крайне подозрительно:

– Что же это тебе, такой молодой и красивой, не с кем пива выпить в день рождения?

Безусловно, ее наряд, несмотря на то, что оделась она в тот день довольно просто, по ее понятиям, был совсем неподходящим для того, чтобы пить пиво у ларька. Тем не менее Лариса, ничтоже сумняшеся, ответила:

– Не с кем. Я с другом поссорилась. Так что, как видишь, не с кем. Угощайся.

И Лариса улыбнулась ему так дружелюбно, что сердце алкоголика, похоже, дрогнуло. Он улыбнулся в ответ и взял предложенное ему угощение, кивнув в знак благодарности. Некоторое время слышались только хруст раздираемой на части воблы и его довольное сопение.

– Тебя как зовут? – спросила Лариса.

– Сашка, – ответил тот. – А тебя?

– Лорка, – в тон ему ответила Котова, изо всех сил стараясь казаться простой в доску бабой. – Ты работаешь где или нет?

– Нет, – ответил Сашка. – Раньше на заводе работал, а теперь нет. Подрабатываю кое-где, но постоянной работы нет.

– Где подрабатываешь?

– В кооперативном доме слесарем-сантехником. Иногда на стройке. Меня обещали взять на стройку, но пока глухо…

– А жена, дети у тебя есть?

Сашка неопределенно махнул рукой и после небольшой паузы ответил:

– Жена померла. И сын помер. Девятый год уже пошел с тех пор. Сыну сейчас было бы четырнадцать годков.

– А что случилось с женой и сыном? – участливо спросила Лариса.

– Попали в аварию, – ответил Сашка. – Мы с женой в отпуск поехали к моей матери в Бурово, а у малого там возьми и ушки разболейся. Я говорил жене, что в Бурове тоже врачи имеются, а она: «Нет, едем в город к специалистам». Оставила меня с дочкой у матери, а сама взяла сына и в город поехала на автобусе. Так в их автобус грузовик врезался с пьяным водителем за рулем. Семь человек погибло, в том числе мои.

Он сглотнул слюну, заново переживая эту давнюю трагедию.

– Живешь один?

– Один. Дочка у моей матери, а я… Короче, есть у меня баба, Танькой зовут. Я у нее сейчас обитаю. Надоела она мне до смерти. Домой бы уйти, – сказал Шалеев и тяжело вздохнул.

– Так почему не идешь?

Шалеев не ответил. Нахмурился и отвернулся. Лариса наклонилась к нему и тихо сказала:

– Саша, нам очень надо поговорить. Давай отойдем к лавочке в сквере, чтобы нас никто не услышал.

Шалеев удивился, но ничего не сказал, быстро допил пиво и, сунув в карман недоеденную воблу, пошел за Ларисой следом. Они дошли до лавочки и сели.

– Говори, что хотела, – сказал Шалеев.

Лариса показала ему красную книжечку:

– Я следователь, занимаюсь расследованием убийства Насти Карякиной, твоей соседки.

И Сашка испугался. Он хотел убежать, но Котова вцепилась в него мертвой хваткой:

– Подожди, не убегай. Я знаю, почему ты боишься. Ты залез к Карякиным на балкон, хотел чем-нибудь поживиться, но случайно стал свидетелем убийства. Ты испугался, что тебя могут посчитать убийцей или посадят за то, что ты залез на чужой балкон. Ведь так?

Шалеев кивнул. Он весь дрожал от страха. Это означало лишь то, что предположение Ларисы оказалось верным. Тогда она сказала:

– У меня есть огромное желание спилить деревья в этом сквере, чтобы они не загораживали свет. Но я этого не делаю, потому что не имею ни сил, ни возможности. Можно ли меня посадить в тюрьму за одно лишь желание спилить деревья?

– Нет, – ответил Сашка, начиная приходить в себя. – Нет, нельзя.

– Вот и ты, – подхватила она. – Ты хотел что-то украсть, но не украл. Можно ли тебя посадить в тюрьму за желание украсть, если самого преступления не было?

– Наверное, нет, – ответил Шалеев. – Но я боюсь.

Но убегать он больше не порывался. И тогда Лариса тихо сказала:

– Я только что была в Бурове у твоей матери. Видела Лелечку, твою дочку. Славная девчушка. Ты, наверное, ее любишь?

– Угу, – смутившись и снова сглотнув слюну, ответил Шалеев.

– Если бы с ней что случилось, ты бы хотел найти виновных и наказать?

– Хотел бы, – ответил Сашка. – Нашел бы и убил.

– Вот и Карякин любил свою дочь, – сказала Лариса. – Он очень ее любил, но ее убили. Отец пожелал найти убийцу и наказать. Ты мой единственный свидетель. Ведь ты видел, как все произошло? Видел?..

– Видел, – признался он.

– Расскажи мне.

– Боюсь я…

– Что-то я не пойму, чего ты боишься. Убийца о тебе не знает, увидит только на суде. Ему грозит лет пятнадцать тюрьмы, а мало ли что может случиться за эти годы. Ты можешь обменять квартиру или уехать к матери в Бурово. Если ты сам никому не расскажешь, то, кроме меня, никто о тебе знать не будет. Скажи, убийца тебя видел?

– Нет, не видела.

– Не видела? – насторожилась Лариса. – Это что, была женщина?

– Да, видная такая, высокая…

– Брюнетка? – тут же решила уточнить Лариса.

– Нет, – категорично покачал головой Шалеев. – Блондинка, в куртке, брюках, волосы до плеч.

– Ладно, давай рассказывай все по порядку, – подбодрила его Котова, тронув за рукав.

Шалеев тяжело вздохнул:

– Дело было так… В тот день мне очень хотелось выпить. Так хотелось, что, казалось, внутри все горит. Я ведь не всегда пью. Когда я не пью – ого! – я такое могу сделать! Мне цены не было, когда я на заводе работал.

– Так, я поняла, и что дальше? – перебила его Лариса, зная, что алкоголиков хлебом не корми, дай растопырить пальцы по поводу того, какие они крутые, если трезвые.

– Ну так захотелось выпить, что хоть волком вой. А денег нет, продать нечего. Я вышел на балкон. В этот день тепло было. Многие бабы окна мыли, балконы пооткрывали. Я глянул на балкон соседей и увидел ящик с банками. Ну, мне в голову и запала дурная мысль украсть эти банки, продать и хоть пивка себе купить. Эти банки у Карякиных стояли на балконе уже года два или три: бабки нет, а молодой девке они не больно нужны. Ну, я и подумал – она и не заметит ни фига, если я их того… Я подождал – в квартире вроде тихо. И так это аккуратненько перелез на соседский балкон, гляжу – дверь балконная открыта. Я удивился, чего это молодая девка ушла на занятия и балкон не закрыла? Может, думаю, приболела? Я заглянул и увидел…

Сашка тяжело задышал. Он достал из кармана пачку «Примы» и сунул сигарету в рот, закурил. Сделав несколько затяжек, он продолжил свой рассказ:

– Девчонка лежала на диване и, судя по всему, крепко спала. Я удивился: чего это она не на занятиях? А тут гляжу – рядом с ней стоит женщина с каким-то баллоном в руке, ну, навроде как лак для волос или дезик. Я испугался, что она меня увидит, и присел. А самому страсть как любопытно.

Лариса кивнула, побуждая Шалеева на дальнейшую откровенность. И он продолжил:

– Тут блондинка достала из сумки шприц, жгут и сделала девчонке укол в вену, а потом вложила шприц в ее руку. Только тогда до меня дошло, что произошло убийство. Я испугался страх как. Немного посидел на балконе, чтобы успокоиться, потом перелез обратно и дал деру. Вот и все.

– Ты курил, когда сидел на балконе? – спросила Лариса.

– Не помню. Меня всего трясло от страха. Наверное, курил. Я всегда курю, когда волнуюсь, а тут такое!.. Девку жалко…

– Какие сигареты ты курил?

– «Приму», конечно. Я только их и курю.

– А размер обуви какой ты носишь?

– Сорок второй. Только зачем это вам?

– Обычные формальности, – сказала Лариса. – Саша, давай договоримся так: ты никому, ни единой душе, не расскажешь о том, что только что рассказал мне: ни матери, ни Таньке, ни Пашке. Кстати, ты кому-нибудь говорил про убийство?

– Нет, – ответил Шалеев. – Я Таньке и Пашке сказал о том, что хотел украсть чего-нибудь, а меня засекли. Вот я и удрал.

– Продолжай в том же духе, – сказала Лариса. – Когда ты понадобишься в суде, я за тобой приду. Ты очень ценный свидетель.

– Боюсь я в суде выступать, – признался Сашка. – Как я скажу о том, что залез на чужой балкон, чтобы украсть банки?

– А ты не говори.

– А чего ж тогда говорить?

– Придумаешь что-нибудь, – сказала Лариса. – Например, так: стоял на балконе, держал в руках последние десять рублей и думал о том, что лучше купить – хлеба с картошкой, курево или пиво. Дунул ветер, вырвал из твоих рук десятку и перенес на соседний балкон. Вот тебе и пришлось лезть к соседям. Это я к примеру. Но это все ерунда полная, никто тебя не будет привлекать – я об этом позабочусь. Кстати, можешь вернуться к себе домой, не бойся. Только никому ни о чем не говори. Если соседи будут спрашивать, где был, то отвечай, что у своей бабы. Моя баба, сколько хочу, столько у нее и живу. Понял?

Сашка кивнул, глядя на Ларису с восторгом:

– А мне вот и в голову не пришло так придумать. Ну ты прямо как писатель!

– Ты только больше никуда не исчезай. Договорились? – Лариса, пропустив комплимент в свой адрес, глянула алкоголику прямо в глаза.

– Не исчезну, – пообещал Шалеев. – Можете не беспокоиться.

Она уже собралась уходить, когда Шалеев спросил:

– Скажите, а у вас действительно сегодня день рождения?

Ларисе почему-то не захотелось признаваться в том, что настоящий день рождения ее еще не скоро, и она ответила:

– Конечно… Ведь я тебя угостила, значит, не соврала.

Глава 9

Карякин жил всего в трех кварталах от дома Ларисы. Припарковав свою машину рядом со стоявшими здесь автомобилями, она направилась к нужному подъезду. Алексей Ромаев уже ждал ее у входа.

– Лариса Викторовна, только, прошу вас, недолго. Владимир Петрович очень занят, у него сегодня важное дело, – предупредил сразу же Алексей, всем своим видом выражая нетерпение и увлекая Ларису в глубь подъезда.

– Слушай, Леша. – Котова специально остановилась, чтобы ее слова как следует дошли до собеседника. – Я начинаю всерьез думать, что Карякин не заинтересован в расследовании смерти его дочери.

Повинуясь ее импульсу, остановился и Ромаев.

– А может быть, Леша, ты что-то от меня скрываешь? – подозрительно глядя на него, спросила Лариса.

– Что, например? – спросил он.

– Ну, насчет своей связи с Настей, например… Теперь на очереди Регина.

– А что Регина? – по виду Ромаева было явно видно, что он нервничает.

– Я, во-первых, советовала бы тебе бросить свою адвокатскую практику.

– Почему? – искренне удивился Ромаев.

– Потому что юрист не имеет права на такие прозрачные реакции, как у тебя. Но это не главное… А главное в том, что ты когда-то, оказывается, был трудным подростком. В компании с Региной Анненковой.

После этих слов Алексей как-то сразу обмяк, а его уши покраснели.

– Ну, это было давно, – смущенно сказал он. – И не имеет никакого отношения к нашему делу.

– А твоя связь с Региной имеет? – в лоб спросила Лариса. – Вы с Региной – любовники?

– Нет, вы что! – отшатнулся Алексей.

– Тогда что? Что вас связывает?

– Ничего. Ничего, кроме того, что она – жена моего начальника.

– С которой ты вместе в юности потрошил квартиры каких-то коллекционеров, – с усмешкой закончила Лариса.

– Вы что, подозреваете меня? – уставился на нее Ромаев.

– Пока ты из списка подозреваемых не исключен, – сухо ответила Лариса. – Хотя на первое место в нем перемещается не кто иной, как сам Карякин.

– Да вы что?

– Ты знаешь, что Настя спала с ним?

– Что? Что вы сказали? – Лариса физически ощутила, как Ромаев испугался.

– Что слышал, – огрызнулась она. – У вас тут вообще очень интересная компания подобралась, я смотрю. Бывшие домушники и действующие извращенцы. Ну ладно, я все равно со всем этим разберусь. Да, и еще… Почему ты скрыл от меня, что сам когда-то встречался с Настей?

Ромаев покраснел, опустил голову и сказал:

– Да это было-то пару-тройку раз. Надо же когда-то девчонке во взрослую жизнь входить. Но… То, что вы мне рассказали, – чудовищно!

– Разберемся, – сухо произнесла Лариса и, обойдя стоявшего в растерянности Ромаева, пошла вверх по лестнице.

– Подождите, Лариса Викторовна, – дернул он ее за рукав. – Откуда вы это узнали? Просто невероятно!

– Это неважно, – отрезала Лариса. – Могу лишь сказать, что пока имя убийцы Насти я не знаю. Известно лишь, что это была женщина. Но она – исполнитель. А кто ее нанял – мне предстоит выяснить.

– Что за женщина? – с еще большим испугом спросил Ромаев.

– Да не бойся ты так, – улыбнулась Лариса. – Если ты ни при чем, чего бояться-то? Пойдем, у меня тоже не слишком много времени, а успеть поговорить с господином Карякиным надо о многом.

И решительно направилась вверх. Алексею ничего не оставалось, как последовать за ней.

Как только Ромаев нажал кнопку звонка, дверь распахнулась. На пороге стоял хозяин квартиры, Владимир Петрович Карякин.

– Здравствуйте, – с достоинством произнес он. – Проходите.

Ромаев представил Ларису и выжидательно посмотрел на патрона. Тот неопределенно кивнул ему в сторону кухни. Помявшись около порога, Алексей снял ботинки и направился в указанном шефом направлении.

Карякин же повел Ларису в свой кабинет. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась изумительно красивая и чувственная брюнетка лет двадцати трех. Она улыбалась приветливо, но в то же время достаточно холодно.

– Вовчик, у нас гости? – спросила красавица, не спуская своих глаз с Ларисы.

Карякин нахмурился.

– Регина, – строго сказал он. – У меня важный разговор. Конфиденциального характера.

– С какой это поры ты стал таким скрытным? – ехидно спросила красавица.

Карякин ничего не стал ей отвечать и сдвинул в гневе свои густые брови. На взгляд Ларисы, это означало, во-первых, что отношения в семье далеки от идеальных, а во-вторых, что Регине следовало повиноваться. Это она в принципе и сделала. Немного поколебавшись, исчезла на кухне.

«Интересно, что сейчас скажет ей Ромаев, – подумала Лариса. – После рассказанного мною».

– Это моя жена, – слегка смущенно сказал Карякин.

– А я думала – еще одна ваша дочь, – не сдержавшись, сказала Котова.

Лицо Карякина окаменело.

– Моя личная жизнь вас не касается, – сухо сказал бизнесмен.

– Извините, – не стала настаивать Лариса. – Вы абсолютно правы – меня это не касается. Но… Владимир Петрович, у меня появилось к вам несколько вопросов, ответы на которые мне бы хотелось получить сейчас. Я провела определенные следственные действия…

– Какие у вас вопросы? – перебил ее Карякин, демонстративно взглянув на часы.

«Все понятно, господин бизнесмен, – ехидно подумала Лариса. – Сейчас будем показывать, какие мы крутые. Занятые, мужественные, солидные, основательные… Фу-ты, ну-ты, и всякое такое… А вот фигушки тебе, индюк надутый! – неожиданно рассердилась она. – Сейчас я тебя так прижму, что тошно станет!»

– Для начала два простых вопроса, – начала она совершенно невинным и спокойным тоном. – Какой размер обуви вы носите и какие сигареты курите?

Карякин взглянул на Ларису удивленно, словно хотел спросить, зачем ей это надо. Однако не спросил и ответил:

– Размер обуви ношу сорок пятый. Сигареты курю обычно «Парламент». Иногда попроще – «Золотую Яву» или «Мальборо».

– А «Приму» вы курите?

– Никогда, – презрительно оттопырил нижнюю губу бизнесмен. – Разве что в студенческие годы от безденежья бывало…

– Спасибо. А теперь такой вопрос: как близко вы знакомы с соседом вашей матери Александром Шалеевым?

– Практически совсем незнаком, – ответил Карякин. – Когда родители получили ту квартиру, я прожил с ними всего три месяца. Сашка тогда еще не был их соседом. Мне же вскоре досталась квартира от умершей бабушки. Я женился на Зинаиде и ушел от родителей к себе, поэтому Сашку за все годы соседства видел мельком раз пять-шесть. А что, он в чем-то замешан?

Уловив напряжение в голосе Карякина, Лариса поспешила его успокоить:

– Нет-нет, не замешан… Теперь скажите, пожалуйста, Владимир Петрович, сколько денег вы обычно давали Насте на расходы? Хватало ли ей этих денег?

Карякин взглянул на нее возмущенно:

– Конечно, хватало! Когда Настя жила дома, я на мелкие расходы давал ей обычно по пятьсот рублей в месяц. Если дочь хотела купить себе что-либо из одежды, она говорила мне – и я либо давал ей деньги, либо шел вместе с ней куда надо и платил. Но с тех пор, как Настя стала жить отдельно, я стал давать ей две тысячи в месяц. Как вы понимаете, этого вполне достаточно.

– Владимир Петрович, мне известно, что после развода с Мартыновой вы платили деньги своей бывшей жене за то, чтобы она никогда не виделась с Настей, до самого совершеннолетия дочери. После Настиного восемнадцатилетия вы когда-либо встречались с Зинаидой? – поинтересовалась Лариса.

– Нет, – процедил Карякин. – И век бы ее не видеть.

– Значит, вам неизвестно, на какие средства жила Мартынова последние четыре года, то есть от Настиных восемнадцати лет до ее двадцати двух…

– Нет, неизвестно, – ответил Карякин. – Меня это, признаюсь, совершенно не интересует.

– А жаль, – сказала Лариса. – Надо было бы поинтересоваться.

Карякин сразу насторожился:

– Есть что-то такое, о чем я не знаю?

– Да, есть. Дело в том, что последние четыре года Мартынова жила на деньги, которые вымогала у вашей дочери путем шантажа.

Лицо Карякина побагровело. Казалось, его вот-вот хватит удар.

– Я убью ее, – выдохнул он. – Чем она шантажировала мою дочь?

– Здесь мы переходим к самому интересному, Владимир Петрович.

Лариса вынула из сумочки дискету.

– У вас, я полагаю, есть дома компьютер?

– Да, есть… В соседней комнате.

– Думаю, нам стоит пройти туда. Вы должны это увидеть.

Карякин снова поглядел на часы.

– Это очень важно, – с чуть заметной усмешкой сказала Лариса. – Уверяю вас.

Карякин пожал плечами и сделал широкий жест в сторону двери. Котова встала и пошла с ощущением предвкушения победы. Моральной победы над этим самодовольным нуворишем.

– Так чем же она шантажировала Настю? – повторил свой вопрос Карякин, пока компьютер загружался.

– Тем, о чем Настя пишет в этом файле. – Лариса навела мышь на название diary.txt.

– Не понимаю.

– А вы откройте файл, – подвинула она мышь.

Карякин нахмурился и неохотно кликнул мышью.

– Тем, что всем расскажет, будто вы сделали Настю своей любовницей, – не удержалась Лариса и произнесла самое главное сама.

– Что?! – глаза Карякина настолько округлились, что Лариса неподдельно испугалась за состояние его сердечно-сосудистой системы. – Что вы сказали?

Котова всего лишь кивнула на экран, где уже возник текст со всеми физиологическими и хронологическими подробностями инцеста.

Однако Карякин не смотрел туда, он был поглощен тем, что ему только сказали.

– Дрянь! – выругался Карякин, стукнув кулаком по столу. – Боже, какая дрянь! Бедная моя девочка! Четыре года платить матери, чтобы уберечь меня от тюрьмы! Она знала, что я убью Зинку, как только узнаю.

Лариса еще раз обратила внимание хозяина дома на монитор.

– С учетом того, что вы сейчас сказали, то, что здесь написано, конечно, не соответствует действительности? – спросила она. – Это дневник Насти, если вы не в курсе…

Карякин склонился над монитором. В его глазах Лариса прочитала неподдельный ужас. И почувствовала, что ему необходимо уступить место. Она встала, а сгорбившийся бизнесмен опустился на стул. Он читал молча, глотая слюну.

Дочитав до конца, он обернулся к Ларисе и внезапно выкрикнул:

– Это чудовищная ложь! Ложь! Настя не могла написать такого!

– Скажите, Владимир Петрович, ваша дочь не стояла на учете у психиатра? – спокойно продолжала Котова. – Она была наркоманкой?

– Нет! Нет! – кричал Карякин. – Это подстроено, все подстроено, все против меня!

– Кто против тебя? В чем дело? – в комнату заглянула встревоженная Регина.

За ней выглядывал Ромаев, который был напуган не меньше.

– Пошли все вон! – заорал Карякин и схватился за сердце.

Лицо его побагровело, и он стал задыхаться.

– Вызови «Скорую», – бросила Лариса в сторону Ромаева.

Тот без лишних слов поднял телефонную трубку.

– Что вы ему наговорили? – недружелюбно спросила Регина. – Кто вы вообще такая?

– Частный детектив, – невозмутимо ответила Лариса. – Занимаюсь расследованием смерти Насти Карякиной.

Регина смерила ее злым взглядом и подошла к мужу. Тот сидел в кресле, мотая головой из стороны в сторону с закрытыми глазами.

– Ничего, успокойся, скоро все будет хорошо, – пробормотала Регина, разминая ему пальцами грудную клетку.

И тут ее взгляд упал на монитор компьютера.

– Что? Что это такое? – испуганно спросила она.

– Потом прочитаете, – сказала Лариса. – Сейчас займитесь мужем…

«Скорая» прибыла достаточно быстро. Врачи, проведя необходимые диагностические процедуры, успокоили всех, сказав, что парочки уколов в данном случае будет достаточно.

Как только Карякин пришел в себя, то попросил удалиться Ромаева и Регину. Они вышли, и бизнесмен, глядя на Ларису достаточно осмысленным взором, заявил:

– Лариса Викторовна, так, кажется, вас зовут?

– Совершенно верно, – ответила Котова, заметив, как изменился тон Карякина – в нем не ощущалось никакой снисходительности, а, напротив, появилось уважение.

– Так вот, Лариса Викторовна, я заверяю вас, что все это ложь. – Он сделал жест в сторону компьютера.

– Но файлы были запаролены, – попробовала возразить Лариса и тут неожиданно бросила взгляд на время, когда было сделано последнее изменение в файле.

И ее словно током ударило: 27.04! Двадцать седьмое апреля! Спустя почти месяц после смерти Насти, сразу после начала работы Ларисы в качестве частного детектива! То есть это означало, что изменения в тексте сделаны кем-то другим. Ведь компьютерный текст нельзя идентифицировать подобно письменному! Время, время! Как же она могла упустить такой момент!

Лариса внутренне досадовала, но решила не признаваться Карякину в своей ошибке. В конце концов, этот разговор был необходим. И пускай ценой сердечного приступа, но она должна была вывести Карякина на откровенный разговор с ней.

Но с учетом новых данных Лариса должна была менять тактику. Инцест уже не казался ей доказанным фактом. И, возможно, все это действительно ложь. К тому же она имела доказательства, полученные от Сашки Шалеева – а именно то, что Насте сделала укол какая-то блондинка. Следовательно, отпадали версии наркомании и самоубийства.

Лариса еще раз открыла файл и сравнила стилистику. Действительно, то место, где говорится непосредственно об инцесте, сильно отличалось от других строчек. Там писала наивная девочка, здесь – прожженная шлюха, не умеющая литературно выразить свои ощущения.

Но у Ларисы было еще несколько вопросов, которые она не успела задать по причине того, что Карякину стало плохо. И она продолжила разговор:

– Владимир Петрович, скажите, вы знали о том, что Настя была беременна?

– Да, знал, – дрогнувшим голосом ответил Карякин. – Настя сказала мне об этом незадолго до смерти. И то, что они с Николаем решили пожениться. Я тогда не стал заострять свое внимание на этом вопросе, решил заняться им всерьез по возвращении. Да и был уверен в том, что Настя выдумала беременность, чтобы добиться своего и выйти замуж за этого парня.

– Почему вы были против замужества дочери? – спросила Лариса.

– Я был против не ее замужества, а не согласен с ее выбором, – поправил Котову Карякин.

– Почему?

Бизнесмен пожал плечами:

– Бывают необъяснимые симпатии и антипатии. Парень, которого выбрала Настя, вроде бы неплохой, но у меня к нему душа не лежала. Я хотел, чтобы моя дочь вышла замуж за моего адвоката Ромаева – вот его я люблю и уважаю.

– Владимир Петрович, а вы знаете о том, что у вашего адвоката не совсем чистое прошлое? – поинтересовалась Лариса.

– Да, знаю, – ответил Карякин. – Он сам мне обо всем рассказал. То было давно и по глупости. Сейчас Ромаев совсем другой человек. У меня нет оснований не доверять ему.

– Какие взаимоотношения у Ромаева с вашей женой Региной?

Губы Карякина дрогнули в улыбке:

– Они много лет знают друг друга. Я подозреваю, что Регина даже влюблена в Ромаева. Правда, она делает вид, будто без ума от меня. Но я же не вчера родился.

– Вас это устраивает? – удивилась Лариса.

– Давайте не будем об этом, – попросил Карякин. – И еще раз повторяю – этот файл лживый, насквозь лживый!

– Владимир Петрович, скажите, как велико ваше состояние? – Лариса перевела разговор на другую тему.

– Немаленькое, по современным меркам, но и не такое большое, как думают многие, – ответил Карякин.

– У вас имеется завещание?

– Да, имеется.

– Кто все унаследует в случае вашей смерти?

– Мой сын Никита.

– А до смерти Насти кто должен был все унаследовать?

– Поровну Настя и сын.

– И еще, самое последнее… Владимир Петрович, с чем связаны ваши последние трудности в бизнесе?

– Кто вам об этом рассказал? – быстро и резко спросил Карякин.

– Это неважно, – тут же ответила Лариса, не давая привыкшему к жесткому общению бизнесмену перехватить инициативу.

– Это не имеет никакого отношения к убийству Насти, – упрямо заявил Карякин.

– Ну, ладно, – тут же согласилась Котова. – Я оставлю вас. Выздоравливайте.

Она почувствовала, что должна переварить полученную информацию. Пора было оставить Карякина в покое. Тем более что в этом состоянии ему было противопоказано нервничать.

А насчет возникших трудностей в бизнесе придется узнавать у Ромаева. И, учитывая, что Карякин почему-то не хочет говорить на эту тему, узнать о них нужно обязательно.

* * *

Когда Карякин заснул, Лариса попала в цепкие объятия Регины. Конечно, в фигуральном смысле. Молодая жена бизнесмена настойчиво пригласила ее поговорить.

Лариса, разумеется, согласилась. Черноволосая красавица была последним фигурантом этого дела, с которым она еще не имела беседы.

– Итак, Лариса, рассказывай, что ты раскопала, – достаточно бесцеремонно начала Регина.

– С какой стати? – улыбнулась Котова. – Ведь не ты меня наняла.

Она решила тут же перейти с Региной на «ты», поскольку та себе позволила это первая.

– Дело касается всех, – отрезала Регина. – То, что я прочитала там, для меня, конечно, не такая уж новость, но…

– То есть ты знала обо всем?

– Нет, догадывалась.

– По каким признакам?

– Скорее даже не догадывалась, а подозревала, – поправилась собеседница Ларисы. – Мне мать Насти об этом говорила под большим секретом. Когда пьяная была… Я не поверила, правда.

– А с мужем на эту тему ты не говорила?

– Зачем травмировать старика? – цинично усмехнулась Регина. – Было – не было, теперь никто не узнает. Карякин все равно не признается, если было. Вот только кто Настьку грохнул – непонятно.

– Да, – согласилась Лариса.

– Конечно, вы можете меня подозревать сколько угодно, – смело посмотрела Регина в глаза собеседницы, неожиданно переходя на «вы». – Только все это ерунда. Не убивала я ее. Вообще Настька была скрытная, не от мира сего. Так что героином вполне могла баловаться. И нет тут ни фига никакого убийства. Да и вообще нужно проверить этого ее летчика Николая. Ты с ним встречалась, разрабатывала, как у вас говорят, версию?

– Встречалась.

– И что?

– Ничего.

– Что значит «ничего»?

– А то, что он, похоже, ни в чем не виноват. Он любил Настю, искренне любил.

– Наркоманы вообще искренне любят, – ехидно возразила Регина. – «Хочешь, я убью са-седей, что ме-шают спать?» – пропела она неожиданно. – Знаете такую песню? Между прочим, тоже о любви, и та, которая ее поет, посвятила песню своему парню-наркоше.

Лариса не стала возражать, хотя на этот счет у нее было вполне определенное мнение. Не стала она говорить Регине и о том, что в деле имеется свидетель, который видел некую блондинку в квартире Насти в день убийства.

– И потом, Лариса, – продолжила Регина. – У меня нет, как это говорят, мотива.

– Это насчет Насти? – уточнила Лариса.

– Да. Зачем мне ее убивать? Наследство все равно достанется не мне – это, я думаю, ты уже у Карякина узнала.

Котова кивнула.

– Так что… – развела руками Регина. – У меня, правда, нет алиби. Когда я узнала время смерти Настьки, то боялась, что меня будут подозревать в первую очередь. Сама понимаешь, отношения у нас сложились своеобразные.

Она вздохнула и усмехнулась краешком губ.

– Да я и не ставлю тебя на первое место в списке подозреваемых, – постаралась развеять ее сомнения Лариса. – А отношения у вас здесь действительно своеобразные.

Регина, похоже, успокоилась и даже улыбнулась.

– А то, что Карякин трахался со своей дочерью – мне сейчас, откровенно говоря, безразлично, – махнула она рукой. – Лишь бы Вовчик не отправился вслед за ней туда.

Регина красноречиво показала рукой на небо.

– Горе-то, сама понимаешь, немалое, – заключила она. – Дочь потерять.

– А ты сама хочешь детей от него? – неожиданно спросила Лариса.

– Зачем? – простодушно удивилась Регина.

И тут же, видимо, просчитав в уме, что ответ ее был слишком откровенным, поправилась:

– Понимаешь, дело-то серьезное… Не знаю, кстати, хочет ли ребенка сам Карякин. Мы с ним на эту тему не говорили. А тебя-то почему это интересует?

– Да так, в общечеловеческом смысле, – ответила Котова и поднялась со стула, давая понять, что разговор окончен.

– В каком-каком смысле? – нахмурилась Регина.

Лариса улыбнулась как можно приветливее и добродушно махнула рукой:

– Неважно. Спасибо за беседу и информацию.

– Не за что, – фыркнула Регина и вышла в прихожую, чтобы проводить ее.

Тут из кухни выглянул Ромаев.

– Лариса Викторовна, я вам нужен? – спросил он с оттенком подобострастия.

– Нет, Лешенька, теперь я справлюсь сама, – ответила Лариса, глядя ему прямо в глаза. – Ты свою миссию уже выполнил.

И, попрощавшись с Региной и Ромаевым, покинула квартиру Карякина.

* * *

Последующие часы Лариса посвятила размышлениям в излюбленном ею Зеленом кабинете ресторана «Чайка». Похоже, расследование выходит на финишную прямую. Ей предстояло разобраться в некоторых деталях.

И главное – это мотив. Регина была права – нет мотива, нет! Не прорисовывается он, хоть ты тресни! Ну не ревность же! Не смешите себя, Лариса Викторовна!

А он должен быть, должен. Ромаев и Регина – вот два главных действующих лица. Принимая на веру то, что инцеста между Настей и отцом не было, Лариса оставалась без мотива. Если же предположить, что инцест все же был, то она все равно не верила в то, что Регина решилась по этой причине убить свою бывшую подругу. Не производила она впечатления трепетного и эмоционального человека, для которого подобная «травма» была бы чем-то из ряда вон выходящим. Главное для этой женщины – деньги, и из этого надо было исходить. Так что – или мотива нет, и Регина непричастна, или же он есть, но Лариса его пока не обнаружила.

Фигура Ромаева – вот что не давало ей покоя с самого начала расследования. Его подозрительное поведение – о чем оно говорит? Он не убивал, это понятно. Убила женщина. Не стоит ли за этой незнакомкой Ромаев? Может быть, но опять Лариса упиралась в отсутствие мотива.

Но ведь кто-то дописал за Настю эти строчки об инцесте. Без литературной экспертизы видно, что дописал. И сделал это 27 апреля, то есть сразу после начала Ларисиного расследования.

Заварив себе кофе покрепче, Лариса снова погрузилась в размышления. Спустя полчаса она прошла в свой кабинет, включила компьютер, снова открыла Настин файл и прочитала текст внимательно с начала до конца.

Затем она набрала номер домашнего телефона учительницы Лицовой, потом – учительницы литературы тридцать седьмой школы Ирины Евгеньевны. Поговорив с ней насчет текста файла и выслушав ее мнение, она пришла к выводу, что пора осуществить ряд последовательных действий. В этом ряду значились откровенный разговор с Карякиным, посещение парочки Мартынова – Шулепов и, наконец, разборка с Алексеем Ромаевым.

Лариса уже собралась было отправиться к Мартыновой и ее «пупсику», как ее остановил телефонный звонок. Она сняла трубку и услышала ровный голос Николая Лукашина:

– Лариса Викторовна, здравствуйте. Я позвонил насчет новостей по делу.

– К сожалению, пока ничего конкретного нет, – ответила она.

Для нее было абсолютно ясно, что Лукашину ни под каким видом нельзя рассказывать все, что она прочитала в компьютерном файле Анастасии Карякиной.

– Вам еще нужны ключи от квартиры Насти? – спросил сразу поникшим голосом Лукашин.

– Нет, если хотите, я могу их вам вернуть.

– Тогда давайте встретимся сегодня у нее дома.

– Хорошо, в два часа, – ответила Лариса, рассчитывая к этому времени уже провести разговор со «сладкой парочкой» двух потрепанных жизнью тунеядцев.

– Договорились, – сказал Лукашин и повесил трубку.

А Лариса поспешила к матери Насти. Дверь ей открыл, как и в первый раз, «пупсик». Сначала он, видимо, по привычке, маслено улыбнулся, а потом, рассмотрев Котову более пристально, убрал улыбку со своей физиономии.

– Проходите, – сказал он.

Лариса не стала благодарить его за проявленную вежливость, а просто прошла в комнату.

– Гена, пока не поздно, кончай жить с этой старухой, – обернулась она к нему, явно имея в виду Зинулю, развалившуюся в старом кресле.

«Пупсик» почему-то растерялся. А Зинуля, услышав эти слова, сделала возмущенное лицо.

Поведение Ларисы, конечно, было откровенно провокационным, но именно на эту реакцию она и рассчитывала.

– Слушай, если ты точно не ответишь мне на мои вопросы, я тебя сдам Карякину, и ты пожалеешь, – грубым тоном обратилась Котова к хозяйке квартиры, опережая ее возмущенные тирады. – А еще влеплю тебе парочку-троечку лет за шантаж родной дочери. Поняла, актриса недоделанная?

И тут Лариса убедилась, насколько действенным оказался такой подход по отношению к людям, находящимся на социальном дне. Мартынова вдруг испугалась, прижала руки к лицу и посмотрела на нее как кролик на удава.

– Ты говорила Регине про то, что Настя спит с Карякиным? Это ты придумала? – продолжила наседать Лариса. – Если скажешь правду, тебе ничего не будет. Ну… Говори быстро, пока не поздно!

– Я, я придумала, – выдавила из себя Мартынова. – Мне деньги были нужны. А Настя вроде и не возра…

– Это меня не интересует, – решительно перебила Лариса. – Регина об этом узнала от тебя? Когда узнала?

– Мы с ней выпивали за упокой после того, как Настенька умерла…

Лариса с отвращением посмотрела на эту женщину, которая никак не была достойна называться матерью. Даже Котова, не склонная к высокопарности, не могла бы выразиться иначе. И, не дожидаясь театральных всхлипов и фальшивых слез, она развернулась и пошла осуществлять свой план.

* * *

Лариса приближалась к подъезду дома, где жила Настя Карякина, когда увидела, что в ее сторону бежит Галина Дмитриевна, грузно переваливаясь с боку на бок.

– Дочка! Ой, как хорошо, что я тебя увидела! Я уж чуть было не ушла, – запричитала она.

– Здравствуйте, Галина Дмитриевна, – поприветствовала Лариса старушку. – Вспомнили что-нибудь?

– Нет, тут другое… Ой, погоди, сейчас отдышусь.

Галина Дмитриевна достала платочек и вытерла лицо, блестевшее от пота.

– Я тебе нашла эту… как уж у вас это называется? А!.. Улика… иль нет? Да какая разница! У меня тут приятельница есть. Я тебя сейчас к ней свожу, она тебе все расскажет. Пойдем!

Галина Дмитриевна повела Ларису к своему подъезду, рассказывая на ходу о том, как разговаривала с некой Петровной просто так, за жизнь. И разговор у них плавно перешел от дачных проблем и повышения платы за коммунальные услуги к Насте Карякиной. И вот тут-то Петровна и рассказала приятельнице о чем-то столь важном, что, без сомнения, Ларисе как следователю прокуратуры может очень пригодиться.

– Она у нас как справочное бюро: всегда все знает, – с легким осуждением сказала Галина Дмитриевна, нажимая кнопку звонка квартиры, находившейся на первом этаже.

– Кто там? – спросили из-за двери.

– Это я, Петровна. Открывай. Я тебе сыщицу привела, – зычно ответила Галина Дмитриевна.

Дверь открыла старушка лет семидесяти, с живыми любопытными глазами и лицом человека, привыкшего всюду совать свой нос, подсматривая и подслушивая.

– Проходите, – сказала она.

Лариса с Галиной Дмитриевной прошли в комнату и сели на диван.

– Давай, рассказывай все, о чем мне вчера говорила, – командирским голосом приказала спутница Ларисы.

– Значит, так, – начала рассказывать Петровна, сияя от осознания собственной значимости. – Я пошла за хлебом. Это было в тот день, когда внучка Карякиных померла. Вот, значит, выхожу я, а у лифта стоит незнакомая молодая женщина. И кто это, думаю, такая? К кому пришла? Чегой-то я ее раньше здесь не видела. Может, думаю, любовница чья?

– Как она выглядела? – быстро спросила Лариса.

– Красавица! – с восторгом ответила Петровна. – Прямо как актриса! Высокая, стройная! Ножки словно выточенные. Волосы светлые, локонами вьются до плеч. Глаза, правда, были закрыты темными очками, и я их не увидела. Одета в куртку. Туфли у нее были интересные: сзади блестящая цепочка, а спереди маленький блестящий цветочек. Красивые туфли! В руке красавица держала большой пакет, а на нем – страсти господние! – голые бабы. Срамота!

Петровна осуждающе покачала головой, Галина Дмитриевна присоединилась к ней. Лариса вынуждена была поддакнуть и сделать серьезное лицо, которое свидетельствовало о безусловном порицании как самого факта присутствия женского обнаженного тела на пакетах, так и людей, такие пакеты покупающих.

– Ну, оглядела я красавицу и пошла за хлебом, – продолжила Петровна. – Иду обратно, а меня знакомая останавливает. Мы с ней тары-растабары. А недалеко от того места, где мы стояли, есть мусорные баки. Я гляжу и глазам своим не верю: идет вроде бы моя красавица, но уже в модном плаще, и волосы у нее уже черные, а в руках два пакета – маленький и с голыми бабами. Очков на лице тоже нет. Я глядь на туфли – те самые. Так по пакету и туфлям я ее и признала. Красавица подошла к мусорному баку, выбросила маленький пакет и пошла дальше. Я быстренько распрощалась со знакомой и к мусору – посмотреть, чего это там моя красавица выбросила. Глядите!

Петровна торжественно достала из шкафа сумку и вытряхнула из нее светловолосый парик, солнцезащитные очки и перчатки.

– Вот! Те самые.

– И что же вы обо всем этом молчали? – вырвалось у Ларисы.

– Так никто ж не спрашивал! – сразу же встала в позу Петровна. – А потом я и забыла. Сколько всего помнить-то нужно, а нам в нашем возрасте, милая моя, знаешь… Сложно все упомнить-то! Это вы, молодые, все помнить должны.

– Ну, ты уж не наседай на нее, – вступилась Галина Дмитриевна.

– Да я и не наседаю совсем. Просто говорю, – возразила Петровна. – Я просто говорю… И потом, откуда мне знать, что это связано со смертью той девчушки? Ведь все говорили, что она чем-то обкололась или там обкурилась… Я и не знаю, что это за наркотики такие!

Петровна отчаянно махнула рукой, словно Лариса сейчас предлагала ей попробовать это самое зелье.

– Вот в наше время никаких наркотиков не было, – назидательно произнесла любознательная старушка. – И хорошо было. Не то что сейчас…

– Спасибо вам большое. – Лариса громко прервала Петровну, принимая у нее вещественные доказательства. – Вам за все это ста рублей хватит?

И полезла в сумочку за деньгами.

– Хватит! – обрадовалась Петровна. – Я все равно не знала, что мне со всем этим делать. Выбросить жалко. Вдруг, думаю, пригодится? Вот и пригодилось.

Петровна засияла, довольная:

– Всегда пожалуйста. Ежели вам чего надо будет – вы только скажите.

Галина Дмитриевна осталась болтать с соседкой дальше, а Лариса попрощалась и поспешила уйти.

Доказательства практически были у нее в кармане. Она сложила вещи Регины обратно в пакет, думая о том, что и умна подруга Карякина, и хитра, а вот на туфлях и голых бабах попалась. Недооценила, так сказать, годами воспитанную бдительность представителей старшего поколения.

Глава 10

Следующий день стал последним в расследовании дела об убийстве Насти Карякиной. С самого утра Лариса занималась построением сценария дальнейших действий. Она буквально висела на телефоне и пыталась достать Ромаева. Однако ни по одному номеру его поймать не удалось.

Прежде всего предстояло решить, что следует предпринять в отношении Регины. Видимо, первым делом необходимо поставить в телефон, по которому она разговаривает, «жучок». В надежде на то, что ее удастся спровоцировать на признание. Для этого придется привлекать Ромаева. Надавить на него Лариса бы сумела. Если он причастен к гибели Насти и если непричастен – в любом случае. В этом она была уверена.

Технические детали? Это тоже решаемая проблема. Когда Лариса была у Карякина дома, то видела в его кабинете сотовый телефон. Значит, тем, который висит на стене в прихожей, пользуется Регина. Вот в него-то и надо поставить «жучок». Предстояло подумать над тем, каким образом проникнуть в квартиру, защищенную железной бронированной дверью и сигнализацией. Впрочем, взломы и другие грубые методы здесь были не нужны.

Отчаявшись дозвониться до Ромаева, Лариса набрала рабочий номер Карякина. К ее удивлению, бизнесмен был в офисе. Она справилась о его самочувствии, и Карякин сухо сообщил ей, что стенокардический приступ миновал.

– Владимир Петрович, у меня к вам просьба, – сказала Лариса. – Когда я была у вас, то видела на вашем рабочем столе фотографию Насти. Не могли бы вы дать мне ее на пару дней?

– Зачем она вам? – спросил Карякин.

– Я беседовала со старушками, живущими в ее доме, теми, которые всегда сидят на лавочке и все обо всех знают. Они сказали мне, что не помнят Настю в лицо, но если увидят фотографию, то вспомнят и ее, и все, что происходило в день ее гибели, – соврала Котова.

– Хорошо, – согласился Карякин. – Возьмите. Только, пожалуйста, не забудьте вернуть. Я сейчас позвоню Регине, чтобы она отдала вам фотографию.

– Спасибо. И еще… Мне совершенно необходимо с вами встретиться. Желательно сегодня вечером и у вас в офисе.

Карякин слегка покашлял, выдержал паузу и сухо ответил:

– Хорошо. Вы знаете, куда подъехать?

– Да.

– В таком случае в семь часов.

Таким образом вопрос с проникновением в квартиру Карякина решен. Осталось подумать над тем, каким образом и чем занять Регину, чтобы она не мешала.

Лариса пришла к необходимости решительных действий в отношении Регины сразу же после получения вещественных доказательств от бдительных старушек. В том, что именно Регина убила Настю, она больше не сомневалась. Не сомневалась она и в том, что файл в компьютере Насти – тоже ее рук дело. Очень похоже на ее стиль, вульгарный и низменный. Но Ларисе по-прежнему не были понятны до конца мотивы, которые подвигли Регину на преступление. И поэтому она выбрала старый, испытанный уже ею метод – установку подслушивающего устройства. Не исключено, что Регина действовала не одна, и поэтому этот шаг мог содействовать выявлению ее сообщников. Припарковалась Лариса в неприметном месте, в тенечке под деревом, там, где уже стояли три машины.

Дверь, как и ожидалось, ей открыла Регина. Лариса остановилась в прихожей и решила начать с откровенной лести:

– Региночка, ты сегодня восхитительна! Эта алая блузка тебе очень к лицу.

В принципе Лариса не очень кривила душой: блузка из алого шелка действительно очень шла смуглой подруге Карякина. Но комплимент в данном случае преследовал цель усыпить бдительность Регины.

В ответ на эти слова Регина с трудом сквозь зубы процедила:

– Спасибо.

Ларисе пришло в голову, что теперь ей надо было бы сказать, что тяжелый взгляд и квадратная челюсть делают Регину похожей на гориллу, но она пощадила ее чувства. А та тем временем раздраженно спросила:

– Вы по делу или так?

– По делу, – с очаровательной улыбкой ответила Лариса. – Хотя охотно поболтала бы с тобой. Владимир Петрович предупредил тебя о моем визите?

– Предупредил, – процедила Регина.

– Мне нужна фотография Насти, которая стоит на столе в его кабинете.

Регина уже сделала движение в сторону комнаты, но Лариса остановила ее:

– Подожди. Это еще не все. Владимир Петрович просил тебе передать, чтобы ты нашла в его рабочем столе ежедневник в черной коленкоровой обложке. В нем лежит очень важная для Карякина записка. Он просил тебя найти ее и отдать мне, чтобы я завезла ему по пути.

На лице Регины появилось такое выражение, как будто она сейчас пошлет Ларису матом куда-нибудь в тридесятое царство, однако она промолчала и, помедлив, двинулась в сторону кабинета.

Едва Регина скрылась в кабинете, Лариса тихонечко подошла к телефону, заглянув одним глазом в комнату: жена Карякина рылась в ящиках его письменного стола.

Установив в телефоне крохотный «жучок», Лариса отошла к тумбочке для обуви. И увидела те самые туфли с блестящими цепочками, которые привлекли внимание Петровны.

Услышав донесшуюся из кабинета ругань Регины, Лариса елейным тоном успокоила ее:

– Региночка, если ты не нашла ежедневник в черной обложке, значит, в этом столе его нет и он у Карякина на работе. Пусть там поищет. Я ему скажу, что ты добросовестно перетрясла весь его стол. Отдай мне фотографию – и я уйду.

Регина вышла из кабинета и, снисходительно глядя на Ларису, сунула фотографию ей в руку.

– Спасибо. До свидания, – вежливо сказала сыщица.

Ответом ей был грохот захлопнувшейся железной двери.

* * *

Лариса вернулась в свою машину, где ее уже ждал Карташов. Майор был срочно вызван ею для осуществления последнего этапа операции. Он-то и предоставил аппаратуру для прослушивания. Она надела наушники и стала ждать: аппаратура была готова к приему и записи чужих переговоров.

Ждать пришлось часа полтора. За это время Регина трижды пыталась кому-то дозвониться, но там не брали трубку. Олег начал нервничать и посматривать на часы.

– Черт, у меня до фига и так всяких «висяков», – пробормотал он. – А ты меня заставляешь заниматься всякими непроверенными фактами.

– Ничего себе непроверенными! – возмутилась Лариса. – А доказательства бабулек!

– Ладно, ладно, это я так, для поднятия твоего тонуса сказал, – примирительно произнес Олег. – Знаю же, что любые сомнения по поводу твоих сыщицких качеств действуют на тебя как красная тряпка на быка.

Иногда Карташов бывал прозорлив – этого Лариса отнять у него не могла. Именно поэтому Лариса и смогла так развернуться в ее втором в этой жизни призвании после кулинарии – Карташов был не худшим оперативником Тарасовского УВД.

Наконец Регина все же дозвонилась. Ей ответил мужской голос. И Лариса его сразу же узнала – этот голос принадлежал не кому иному, как Алексею Ромаеву.

Регина сразу обрушилась на него с грубой бранью:

– Рамазан, мать твою!.. Ты где пропадаешь? С утра не могу до тебя дозвониться!

– А я что, должен сидеть целыми днями на одном месте и ждать твоего звонка? – насмешливо спросил Ромаев.

«Надо же, ну и погоняло у нашего адвоката! – усмехнулась Лариса. – Интересно, Рамазан – это намек на татарские корни Алексея или просто производное от фамилии?»

– Я, между прочим, работаю, – продолжил тем временем Алексей.

– На рабочем месте тебя тоже не было, – упрекнула его Регина. – Поди трахался где-нибудь с секретаршей. Мне-то хоть не ври.

– Да, трахался, только не с секретаршей, а с судьей и присяжными заседателями. А если даже и с секретаршей, то это все равно не твое дело. Я не обязан перед тобой отчитываться, – холодно ответил Алексей.

– Ладно, не сердись, – смирилась Регина. – Это я так. Я звоню по делу.

– Какому еще делу? – Ромаеву, похоже, не терпелось закончить этот разговор. – У меня мало времени.

– Подожди, Рамазан, не клади трубку! – взмолилась Регина.

«Лешенька! – едва не завопила Лариса. – Не клади трубку! Уважь женщину, поговори с ней!»

– Чего надо? Говори сразу, – грубо сказал Алексей. – У меня нет на тебя времени.

Он выделил слово «на тебя», но Регина предпочла этого не заметить.

– Лешенька, я попала в беду. Только ты можешь мне помочь.

– Надо полагать, ты считаешь меня всемогущим магом, – сдался Алексей.

– Я влипла, – сказала Регина. – Влипла здорово и глупо. Я задолжала очень крупную сумму – сам понимаешь, кому… А сейчас, в связи с тем, что мы не сумели…

– Короче, сколько? – неожиданно рявкнул в трубку Ромаев.

Лариса вздрогнула. Такого взбешенного голоса у своего заказчика она не слышала никогда. Сколько она помнила Алексея и в далеких восьмидесятых, и за время короткого общения совсем недавно, он всегда был кротким как овечка.

– Десять тысяч, – ответила Регина.

– Рублей?

– Баксов, е… твою мать, ты что, Рамазан, вообще, что ли, того? – раздраженно воскликнула Регина.

– Что? Да ты дура! – выругался Алексей. – Эх, и дура! Ну, и дура! Я тебя предупреждал, чтобы ты не связывалась и меня не вмешивала. А ты не стала меня слушать – и теперь сама выпутывайся, как знаешь. У меня нет лишних денег.

– Я знаю, что у тебя есть деньги, – разозлилась Регина. – Ты недавно наследство получил от бабушки. Продай ее квартиру и выручи меня.

– Ни хрена себе! – вырвалось у Алексея. – Это ради чего?

– Ну, мы ведь все-таки не чужие друг другу люди, – нежно проворковала Регина. – Когда-то ведь мы любили друг друга.

– Это было давно, – отрезал Ромаев. – А сейчас оставь меня в покое. В конце концов, я не хочу больше участвовать в твоих авантюрах. И никакие документы я больше доставать тебе не буду.

– Ах, так?! – гневно воскликнула Регина. – В таком случае я расскажу Карякину, что ты имел против него. Что ты передал мне тогда документы.

– Не расскажешь, – парировал Алексей. – Ты больше ему навредила. И вообще, по-моему, это ты виновата в Настькиной смерти. Я видел, как вы с ней разговаривали в офисе тогда, когда у шефа был день рождения и он не прилетел вовремя, как обещал.

– Ну и что? Ты, Рамазан, рехнулся! На фига мне нужна была Настька?

– А тебе что нужно было тогда в офисе Карякина? Настьке-то понятно – она кабинет украшала шариками, все не могла от детства избавиться.

– Да ни про какие шарики я не знаю! Ерунду какую-то мелешь!

– Короче, свои проблемы решай сама! – решительно перебил ее Ромаев. – Если не сумела разрулить с Павловым, выкручивайся сама. Не умеешь давать с толком и расстановкой, так расплачивайся. А меня оставь в покое.

И повесил трубку.

«Бл…! Коз-зел!» – послышалась ругань Регины в ответ на короткие гудки в трубке. А потом связь прервалась.

– И что все это значит? – спросил Карташов.

– А то, что непосредственно перед смертью у Насти был какой-то разговор с Региной в офисе. И, видимо, именно он послужил причиной смерти девушки, – ответила Лариса.

– Что ты собираешься делать?

– Свое дело я сделала – нашла убийцу Насти Карякиной. Мне остается только объявить об этом Карякину-отцу и припереть Регину вещественными доказательствами и показаниями Сашки Шалеева.

– Что ж, в таком случае пора ее брать, – повеселел Карташов, который не очень любил размышлять, а предпочитал действие, прямое и резкое.

– Подожди, – остановила его Лариса.

Ей не давали покоя мотивы, толкнувшие Регину на это преступление. Возможно, на это могли бы пролить свет Карякин и Ромаев. И фамилия загадочного Павлова тоже была не лишней в этом пасьянсе. Можно предположить, что этот неизвестный пока Ларисе человек шантажировал Регину сексуальной связью. Но это были лишь ее домыслы. Для того чтобы утверждать что-то более конкретное, ей необходимы были Ромаев с Карякиным.

* * *

А Алексей Ромаев по-прежнему маялся. Ему было стыдно и боязно. Ну зачем он тогда поддался на это, зачем? Вот сейчас сидит как сыч и не отвечает на телефонные звонки. Хотя понимает, что рано или поздно его все равно достанут.

«И что на уме у этой дуры?» – нервно думал он и курил. Он уже почти не сомневался в том, что именно Регина виновата в смерти Насти. Он сразу об этом подумал, как только все случилось. Но побоялся высказать свои мысли вслух – с самого детства Ромаев был очень осторожным человеком.

В причастность Регины к смерти Насти не верил Карякин. Он скорее готов был допустить, что его Настя принимала наркотики, чем подозревать Регину. «До чего же порой пожилые мужчины становятся рабами своей страсти!» – подумалось Ромаеву.

Он не до конца понимал своего шефа – тогда, на похоронах Насти, он чуть не устроил скандал: обвинил Николая Лукашина в том, что тот приучил его дочь к наркотикам. Ему, Ромаеву, пришлось проявить чудеса дипломатии и посоветовать Лукашину от греха подальше скрыться из города, чтобы не нарваться на гнев Карякина.

Но, как ни странно, Карякин слишком быстро успокоился. Возможно, виной тому стали сбои в бизнесе. Он, Алексей, знал, откуда дует ветер – от Павлова и его людей в налоговой службе. И он, к сожалению, был к этому причастен. Так, самую малость, но причастен. Потому что помог Регине достать кое-какие документы.

А потом именно он выступил инициатором найма частного детектива, чтобы тот разгадал тайну смерти дочери шефа. Сам Карякин был против. Ромаеву пришлось убеждать его в нужности этого шага. А Карякин отмахивался, говорил, что сейчас не время – слишком много проблем в фирме. В принципе Карякин не очень-то стремился к огласке причин смерти дочери, боясь, что на его имидже отрицательно скажется пристрастие Насти к наркотикам. Пусть даже и мнимое – Ромаев был почти наверняка уверен в том, что Настя никогда их не употребляла. А Карякин готов был допустить такую возможность.

Ромаев надеялся на то, что Лариса, которая взялась за это дело, сумеет вывести на чистую воду Регину, соберет вещественные доказательства и уберет ее из его жизни теперь уже навсегда.

Но… Один раз он сорвался – у него давно не было женщины, к тому же Регина такая соблазнительная…

Ромаев не привык к крутым разборкам и старательно обходил в жизни все острые углы. Но сейчас он боялся разоблачения и напряженно ждал, чем же закончится расследование.

Именно в этом не очень приятном состоянии психики и застала Алексея Лариса Котова.

– Леша, привет, – почти весело сказала она, буквально ворвавшись в его рабочий кабинет.

Ромаев поднял на нее глаза и устало произнес, тщетно пытаясь придать лицу привычный вежливый американский адвокатский лоск:

– Какие-нибудь новости, Лариса Викторовна?

– Почти никаких, – ответила Лариса. – Хотя сейчас, я думаю, они появятся с твоей помощью.

– С моей? – удивился Алексей.

Вместо ответа Лариса вытащила диктофон и включила запись его разговора с Региной.

– Короче, у меня три вопроса, – жестко прокомментировала она свои действия. – Первый: что ты имел против Карякина. Второй: чем навредила Карякину Регина. И, наконец, третий: кто такой Павлов, которому, как я поняла, Регина должна немалую сумму денег. Если ты не ответишь на эти вопросы, я иду с этой записью к Карякину. Что лучше – решай сам.

Ромаев побледнел и потянулся к диктофону. Лариса проворно убрала его назад в сумочку.

«Вот тебе, бабушка, и Ларисин день!» – известный афоризм мигом перефразировался в голове у выпускника юридического института.

– Давай только, Лешенька, без глупостей, – предупредила его Лариса. – Самому же не нравится, когда детство играет сам знаешь где…

Ромаев безвольно опустился в кресло, достал очередную сигарету и закурил.

– Значит, так, – медленно начал он. – Начинаю с конца.

– Как тебе будет угодно, – усмехнулась Лариса.

– Павлов – это наш конкурент. Когда-то работал с Карякиным, потом они поссорились. Он открыл свою фирму и хочет убрать Карякина с дороги.

– Почему Регина должна ему деньги?

– Не знаю, – безразлично ответил Алексей. – Возможно, тот шантажирует ее тем, что спал с ней. Не знаю…

– Врешь, Рамазан! – угрожающе улыбнулась Лариса. – Потому что у тебя рыльце тоже в пуху. Ты ведь человек безвольный, тебя окрутить можно в два счета. Ты же тютя! Регина повертела перед тобой задом и втянула тебя в свои дела. Павлову нужны были какие-то документы, да? И ты помог ей их достать? Ты об этом, кстати, говоришь вот здесь.

Лариса снова обратила внимание Алексея на диктофон.

– Лариса Викторовна, скажите, вы знаете, кто убил Настьку? – сменил тему разговора Ромаев.

– Да.

– Это Регина Анненкова?

– Да. Только мне непонятно почему. Это должен знать ты, потому что ты с ней крутил темные делишки. Кстати, непонятно еще, не замешан ли ты во все… Судя по разговору, – Лариса кивнула на сумочку с диктофоном, – нет. Ну а если все же да, то в милиции разберутся. У них свои методы. Учитывая твои личностные особенности, признание в заказе на убийство из тебя выбьют быстро.

Ромаев смотрел на Ларису глазами, полными ужаса.

– Я предполагал, что это она, – прошептал он. – И я убедил шефа нанять тебя. Я хотел убрать ее к чертовой матери, чтобы не мешала.

– Моими руками?

– Сам я никак не мог этого сделать. Я всего лишь достал материалы, чтобы фирму слегка потрепала налоговая. Так, совсем слегка. Но Павлов требовал большего… – Покрасневший как рак Ромаев торопился, вываливая Ларисе слова скороговоркой. – Он хотел, чтобы нас совсем закрыли. Регина сначала переспала с ним из-за денег. А он сделал фотографии и шантажировал ее. Угрожал, что расскажет Карякину, и требовал, чтобы она спала с ним и дальше и доставала документы. А потом, когда я отказался участвовать, наехал и потребовал деньги.

– Почему Регина убила Настю?

– Я сам не понимаю…

– Это она лазила в компьютер Насти после ее смерти? – Лариса задавала вопросы быстро, чтобы не дать вконец деморализованному Ромаеву опомниться.

– Не знаю, – замотал головой Алексей. – Но в компьютерах она понимает, она секретаршей у Карякина одно время работала.

– Как проходил разговор между Региной и Настей в офисе? Ну, тот, о котором ты напоминал Регине по телефону.

– Бурно. Настя в чем-то упрекала Регину, а та огрызалась. Потом она – в смысле Регина – что-то сказала Насте, а та покраснела, заплакала и убежала.

«Об этом в компьютерном дневнике ни слова не говорится, – отметила Лариса. – Понятное дело – эти строчки, если они и были, стерла Регина».

– И больше ты ничего не знаешь?

– Нет, – замотал головой Алексей. – Я вообще только один раз… Карякина подставил… И то, потому что… Ну, словом…

– Понятно. – Лариса махнула рукой, прерывая его сумбурное косноязычие, хотя ей было не совсем понятно, почему Ромаев пошел на то, чтобы подставить своего патрона.

Скорее всего потому, что для него важнее оказалось переспать лишний раз с этой шлюхой Региной. Впрочем, это было совершенно неважно. Пора было начинать заключительный этап операции.

Она достала свой сотовый и набрала номер.

– Что вы делаете? – испуганно спросил Ромаев.

– Звоню знакомому оперативнику. Пора брать красавицу Регину.

Олег Карташов, выслушав Ларису, коротко ответил:

– Беру ордер на арест Анненковой и еду к тебе.

Лариса посмотрела на часы:

– Мне нужно к Карякину. Его кабинет – прямо и направо? – уточнила она.

– Что вы хотите? – Ромаев не мог оправиться от испуга.

– Сказать отцу правду об убийстве его дочери. Твоя фамилия упоминаться не будет. По крайней мере, пока.

Ромаев хотел было что-то возразить, но не нашел слов и просто махнул рукой.

* * *

Войдя в кабинет Карякина, Лариса сухо поздоровалась и тут же перешла к делу:

– Владимир Петрович, я нашла убийцу вашей дочери.

После этого заявления Карякин внешне абсолютно не изменился. Он был спокоен. Только по тому, как ходили желваки на его скулах, можно было догадаться о его сильном внутреннем напряжении.

– Выпить хотите? – неожиданно спросил он.

– Нет, – отказалась Лариса. – Не сейчас. Владимир Петрович, сейчас сюда должен прийти следователь на тот случай, если вы захотите дать ход делу.

– Кто убил Настю? – резко спросил Карякин.

– Ваша жена… Анненкова Регина Алексеевна, – ответила Лариса.

Карякин сначала застыл на месте, словно не веря в это. Потом медленно изменился в лице, побагровел и, наконец, стукнул кулаком по столу.

– У меня имеются очень ценные свидетели, – продолжала Лариса. – Один видел своими глазами, как произошло убийство. Подробности, я думаю, вы узнаете на суде. Другой свидетель видел Регину в то время, когда она шла совершать убийство. На ней были парик, солнцезащитные очки и куртка. Обратно Регина шла без парика и очков, на ней вместо куртки был надет плащ, но свидетель узнал ее и подобрал вещи, выброшенные ею в мусорку.

Котова рассказала Карякину вкратце о последовательности своих действий и о предполагаемом рисунке убийства. Потом достала пакет и вытряхнула из него парик, солнцезащитные очки и перчатки.

– Вещественное доказательство, – прокомментировала она.

Карякин некоторое время сидел в шоке, глядя в пространство невидящими глазами, потом, очнувшись, глухо сказал:

– Настя ждала меня, а я не смог вернуться в свой день рождения, задержался еще на два дня: мой главный партнер устраивал прием для важных персон, и мне необходимо было на нем присутствовать. На третий день я уже вызвал такси, чтобы ехать в аэропорт и лететь домой, когда мне позвонили и сообщили о ее гибели.

– Кто позвонил? – спросила Лариса.

– Регина. Обстоятельства тех дней сложились не в пользу Насти: меня не было, ее друг Николай не смог вовремя вылететь из Берлина из-за нелетной погоды и прилетел через пять часов после ее гибели. Моя бывшая подруга Марина, которой Настя очень доверяла, тоже была в отъезде. Бедная моя девочка!

– Ваш бизнес очень пострадал из-за происков Регины?

– Нет, – ответил Карякин. – Не слишком… Я выпутаюсь.

Лицо его стало жестким. В нем просыпался бизнесмен, рациональный и рассудительный.

– С Павловым я разберусь сам, – отрезал он. – А вам спасибо. Если тех денег, которые вам передал Алексей, мало, можете рассчитывать на бонус.

– Спасибо, – поблагодарила Лариса. – Владимир Петрович, я возвращаю вам фотокарточку Насти. Признаюсь честно: она нужна была мне только для того, чтобы проникнуть в вашу квартиру и поставить «жучок» в тот телефон, который висит у вас в прихожей – им часто пользуется Регина. Мною был подслушан очень интересный разговор.

Она включила запись телефонного разговора Регины с Ромаевым до того момента, где они заговорили о проблемах фирмы и убийстве Насти.

– По крайней мере мне теперь понятно, почему Регина в последнее время требовала у меня деньги и устраивала скандалы, – глухо сказал Карякин.

После небольшой паузы он достал из внутреннего кармана бумажник, вынул оттуда долларовые купюры и протянул их Ларисе:

– Вы справились с делом за четыре дня. Вы оправдываете свое звание лучшего частного детектива города.

Лариса взяла деньги и осмотрела кабинет Карякина. Ее интересовал вопрос, где же могла здесь спрятаться Настя так, что ее не заметила Регина.

И нашла это место: за столом Карякина она увидела не очень приметную на первый взгляд дверь.

– Куда ведет эта дверь? – спросила она.

– К черному ходу, – недоуменно ответил Карякин. – А почему вы спрашиваете?

– Частному детективу все интересно, – уклончиво ответила Лариса.

Глава 11

Жизнь Регины Анненковой изменилась этой весной не в лучшую сторону. Она и сама не могла понять, почему так произошло. Как так случилось, что она, девочка из неблагополучной семьи, привыкшая все брать нахрапом и навалом, вдруг терпит поражение? Ведь до этого, несмотря на все невзгоды, ей сопутствовал успех – разумеется, в ее, Регинином, понимании. Сначала она развлекалась, будучи еще совсем подростком, в банде даниловцев. Хорошо было – воровская романтика, деньги опять же… Потом она подросла и своей наглостью продолжала эпатировать старомодно настроенных учителей, с одной стороны, и привлекать восхищенные взгляды сверстников и более старших мужчин – с другой.

Природа одарила ее красотой, и она этим широко пользовалась. В ее понимании, конечно. Эта красота служила ей, чтобы заарканить нужного мужика и снять с него побольше денег – вот и все. Эта простая установка, безо всяких сантиментов и мук совести, способствовала ее успеху. Но до определенного момента.

Потому как на каждую косу обязательно найдется камень. Вот он и нашелся в виде предприимчивого и амбициозного Виталия Павлова. Тот действовал примитивно и этим поймал Регину. Просто-напросто она не думала, не ожидала от мужика такого. Ведь мужик – он жертва, а отнюдь не охотник! Это с него надо выкачивать деньги, а совсем не наоборот. Виталий Павлов продемонстрировал ей диаметрально противоположную точку зрения. И перевернул все с ног на голову.

Более того, второго апреля случилось и вовсе непредвиденное и Региной никак не запланированное. Повинуясь ненасытным аппетитам шантажиста, она, пользуясь отсутствием в городе Карякина – тот улетел в командировку, – прибыла в офис, откуда уволилась совсем недавно. Она посетовала мужу на головные боли и усталость, и Владимир Петрович разрешил ей уйти с работы. Собственно, она там ничего особенного и не делала.

Но, так или иначе, она, пользуясь статусом жены и недавней сотрудницы, вошла в кабинет мужа и стала рыскать в поисках нужных ей документов. Увы, их нигде не было – видимо, Карякин запирал их в сейф. Выругавшись, Регина в отчаянии начала просматривать все ящики стола от начала до конца.

– Черт, Штирлиц хренов! – в сердцах воскликнула она.

И взялась за трубку телефона. Нервно набрав номер, она затараторила в трубку:

– Короче, этих бумажек нет. Я не могу их тебе достать, понял? С деньгами попробую разрулить. Карякин, может, и даст, но нужно придумать легенду… Думаю, думаю… – огрызнулась Регина в ответ на издевательские пожелания Павлова пошевелить мозгами.

Закончив разговор, она многоэтажно выругалась по поводу Карякина, Павлова и всех мужиков, вместе взятых. Потом перевела взгляд выше и заметила… надувные шарики.

– Это еще что за х…ня? – удивленно спросила она.

Регина нахмурилась и вдруг почувствовала за спиной какое-то шевеление. Она физически ощущала присутствие другого человека. Медленно повернулась и увидела стоящую перед ней Настю. Та только что вышла из-за двери, ведущей на черную лестницу, где, по всей видимости, пряталась. У нее были широко раскрыты глаза, как будто она только что увидела перед собой кобру.

– Ты такая, такая… – Настя не могла подобрать слова, они застревали у нее в глотке. – Как ты можешь!

Другая бы, конечно, дождалась, пока Регина уйдет, и не влезала бы раньше времени, но эмоциональная Настя не смогла сдержаться. Это ее и погубило.

В глазах Регины застыл ужас – слишком неожиданным и шокирующим было появление Насти. Правда, она очень быстро с этим справилась.

– Что я могу? – с вызовом спросила она и тут же ответила: – Да, я многое могу. А ты – ни хера не можешь. Съела?

На этот вопрос Настя не ответила. Она судорожно пыталась справиться с шоком от увиденного и услышанного. Она тоже посмотрела на шарики, которыми украшала кабинет до прихода туда Регины. Эти ее глупые детские шарики по сравнению с тем, что развернулось здесь после, – какой вопиющий контраст!

– Регина, ты что, шпионишь против папы? – тихо спросила Настя.

– Угу. Прямо как в «Семнадцати мгновениях весны», – пробормотала в ответ Регина.

– Но… Это же подло! Просто подло, Регина!

Регина молчала, опустив голову. Но это продолжалось совсем недолго. Она подняла глаза на Настю и сказала:

– Ну и что! Ты, если бы попала так, как я, – неизвестно еще как бы завертелась… Ах да, конечно, за тебя ведь все решает папочка! Или этот твой Николай… Ну, тот, правда, способен только вешалку прибить и на даче огород прополоть. Но и то дело!

– Регина, ты не о том, – перебила ее Настя. – Это неважно! Ведь ты вредишь человеку, которого, как ты мне говорила, любишь!

Регина невольно усмехнулась. Как Настя не может понять, что с Карякиным она живет только потому, что он богатый и влиятельный.

– Слушай, прекрати все эти свои дурацкие речи! – прикрикнула она на Настю. – Скажи мне лучше, чем ты здесь занимаешься, когда отец в командировке?

Насте почему-то стало стыдно за то, что она ничего лучше не придумала, как украсить кабинет отца воздушными шариками. Она покраснела и ничего не ответила.

– А, ты, наверное, пришла к Алексею, – высказала свои предположения Регина. – Решила освежить воспоминания молодости…

Настя покраснела еще больше.

– Так его кабинет несколько дальше, Настенька! Ты слегка ошиблась!

Поскольку Настя молчала, Регина распалялась все больше:

– Кстати, нужно будет рассказать Николаю, чем ты здесь занимаешься, когда он там парит в небе. Развлекаешься с бывшим любовником. Вот уж он порадуется за невесту-то!

Настя побагровела от возмущения. Она уже открыла рот, чтобы гневно возразить этой зарвавшейся наглой зазнайке, как внезапно вспомнила.

– Нет, нет, мне нельзя волноваться, – неожиданно посмотрев в сторону, сказала она, сопроводив эти слова жестом.

Она как бы отстранялась от всего происходящего. И непроизвольно руки ее потянулись к животу, где находился еще совсем маленький плод их с Николаем любви.

– Что? Что такое? – слегка удивилась Регина. – Что с тобой, милочка?

И вдруг до нее дошло:

– Что, твой летчик уже начинил тебя чем надо? – насмешливо спросила она. – Готовитесь создать счастливую семью? Кого ждем-с?

Голос ее звучал ехидно и безжалостно. Конечно, за ее словами скрывался собственный комплекс неполноценности. Регина-то внутренне понимала, что у нее никогда такого не было и, скорее всего, не будет. В смысле счастливой семьи и ожидания желанного ребенка. И к ней нужно было в этот момент проявить жалость. Но наивная Настя этого не осознавала. Она вдруг развернулась и твердо сказала:

– Папа приедет, я ему все расскажу. Ты за все, – Настя показала на телефон и разбросанные на столе бумаги, – заплатишь.

Сказав это, она порывисто бросилась к двери. Регина проводила Настю ненавидящим взглядом и, когда та скрылась в коридоре, неожиданно осознала потенциальную опасность. Неужели эта глупышка сможет помешать ей?

Регина бросилась вслед за ней и настигла ее в коридоре офиса.

– Настюха, ну ты что, в самом деле? – попробовала она остановить бывшую подругу. – Я сама не рада, что так получилось.

Настя, однако, вырвалась и со слезами на глазах выкрикнула:

– У тебя всегда вот так получается! Скорее бы ты ушла из нашей с папой жизни! Я никогда тебе этого не прощу!

Настя устремилась вниз по лестнице. Краем глаза Регина увидела, как высунулась из кабинета испуганная физиономия Алексея Ромаева. Она сверкнула глазами в его сторону и невозмутимо проследовала мимо в направлении кабинета Карякина.

Так закончился тот эпизод. Но уже следующей ночью в голове Регины возник план. Она утвердилась в этом после еще одной встречи с Настей. Дочь Корякина решительно заявила, что не потерпит козней против отца и все ему расскажет. Регина угрожала, умоляла, но все было бесполезно. И тогда она решилась на радикальный шаг.

Она назначила встречу с Настей на пятое апреля – это был критический срок. Приезжал Николай, и все могло рухнуть. Она заранее приготовилась, надела парик из белых волос и нацепила темные очки, чтобы в случае чего не засветиться в глазах соседей Насти. Та не очень удивилась этому превращению – по ее понятиям, Регина всегда была экстравагантной дамой.

Этот последний разговор ничего не дал. Настя твердо стояла на своем. И тогда, улучив момент, Регина вытащила баллон с нервно-паралитическим газом и выключила Настю из реальности. Потом ввела ей в руку инъекцию героина – смертельную дозу. После всего этого она спокойно удалилась.

Впрочем, нет. Она потом очень сильно напилась. Но это было единственным, на что она была способна после совершенного убийства.

* * *

После приезда в офис Карташова был разработан сценарий дальнейших действий. Вся компания, состоявшая из Ларисы, Олега и Карякина, отправилась к дому последнего.

– Если Регина дома, то найдите повод удалить ее на некоторое время, – попросил Олег Карякина.

Бизнесмен по сотовому телефону набрал свой домашний номер.

– Ее нет, – констатировал он.

Лариса поднялась в квартиру Карякина вместе с Карташовым и еще одним оперативником.

Было душно. Котова открыла балконную дверь и, вдохнув свежий воздух, села в кресло.

Ожидание, к ее счастью, не затянулось: Регина пришла минут через двадцать. Увидев Ларису, по-царски сидевшую в кресле с импортным журналом в руках, Анненкова удивилась:

– Ты как здесь оказалась?

– Меня Владимир Петрович впустил, – вежливо ответила Котова. – Нам с тобой необходимо поговорить.

– О чем? – удивилась Регина. – У меня сейчас нет времени на разговоры. Так что давай, двигай! Завтра придешь.

– Меня вроде бы хозяин впустил. Тебе ли меня прогонять? – с невозмутимой улыбкой заметила Лариса. – Но спорить с тобой не буду и уйду. Но только после того, как ты расскажешь мне, за что ты убила Настю Карякину и о том, что произошло между вами второго апреля в офисе Карякина.

Регина не ожидала этого и вздрогнула всем телом. На лице ее появилось выражение, как будто она хотела спросить: «Откуда ты знаешь?» Но она быстро взяла себя в руки и возмутилась:

– Да ты в своем уме, сучка поганая? Детективша бл…ская! Я тебя к суду привлеку за клевету! Статья сто двадцать девятая!

– Какой слог! Какой стиль! Просто литературное пиршество! – улыбалась Лариса. – Ты никогда не увлекалась писательством? У тебя бы получилось. Особенно описание эротических сцен. Тебе надо писать для солдат срочной службы – попроще и подоходчивее.

– Чего ты мелешь, я никак не пойму! – На лице Регины отразились одновременно презрение и настороженность.

– Я в своем уме, а обзывали меня и похлеще, – спокойно ответила Лариса. – Но я знаю точно, что это ты убила Настю, и тебе не отвертеться.

Регина не очень естественно рассмеялась:

– Бред собачий! Да ты, наверное, сама убила, а на меня сваливаешь!

– Мне-то зачем? – невольно усмехнулась Лариса.

И через минуту уже другим тоном сказала:

– Ладно, все. Шутки в сторону. Я тебе сейчас расскажу, как все происходило, а ты поправишь меня, если что не так. Договорились? – С лица Ларисы не сходила улыбка. – А случилось это так. Некто Павлов, решивший заняться собственным бизнесом, задумал убрать со своего пути Карякина. Другие киллеров нанимают, но Павлов на это не решился, побоялся и нашел другой путь: использовал тебя в качестве шпиона. Для начала он тебя соблазнил. Не знаю уж, каков там этот Павлов как мужчина, но, я думаю, соблазнил он тебя отнюдь не этим. Ты ведь мужчин не по человеческим качествам и даже не по внешности оцениваешь, а по содержанию кошелька. И ты попалась. Думала, что это Павлов попался, что тебе стоит ноги раздвинуть – и подарочки, и ужины в ресторанах посыплются как из рога изобилия.

– Ну, ты и сука, – прошептала Регина.

– Спокойно, спокойно, – остановила ее жестом Лариса. – Твоя реакция доказывает, что я права.

– Да это все бред! – попробовала засмеяться Регина, но получилось у нее это еще более неестественно, чем в прошлый раз.

– Я продолжаю, – спокойно сказала Лариса. – Ты не спешила наносить вред Карякину, так как тебе нравилось получать дорогие подарки и ужинать в ресторанах. Потом пришла пора отдавать долги. Ко всему прочему, ты прокололась – Павлов оказался умнее и задокументировал ваше, так сказать, соитие. И начал тебя шантажировать. И, о ужас, вымогать у тебя крупные суммы в долларах! Тебе пришлось идти в офис и искать требуемые Павлову документы. А там оказалась наивная Настя, которая решила папин кабинет украсить воздушными шариками. Видимо, она испугалась чего-то, спряталась и наблюдала за тобой. Потом, увидев, чем ты занимаешься, обнаружила себя. И между вами состоялся разговор. Очевидно, она обвинила тебя и угрожала рассказать все отцу. Тебя подобный поворот событий, конечно, не устроил. Да и сама Настя, наверное, была для тебя как бельмо на глазу. Ко всему прочему, скоро должна состояться ее свадьба, потом пойдут внуки – она же была беременна, и ты об этом знала. А это означало для тебя – мимо кассы. Карякин же должен будет тратиться на свою дочь. А у тебя проблемы, которые подкинул Павлов.

Лариса сделала паузу. Регина была в шоке. Она явно не ожидала услышать такое. На ее лице было написано: «Откуда ты все знаешь?!»

А Котова продолжала:

– Ты подождала два дня и тщательно спланировала убийство. Приобрела, видимо, героин. Или, может, он у тебя уже был – жизнь-то трудная, иногда можно вмазаться, улететь от проблем…

– С-сука, – шипела Регина, взбешенная ехидным, безжалостным по отношению к ней монологом.

– И момент ты выбрала удачный, когда в Тарасове не было ни Карякина, ни Николая Лукашина, ни Марины Юрьевны, несостоявшейся мачехи девушки. Ты договорилась с Настей о встрече, уж не знаю, какую причину придумала. Ты, казалось, предусмотрела все, но не учла того, что тебя приметят у лифта. И хотя ты попыталась изменить свою внешность, эта женщина тебя без труда узнала – уж больно у тебя яркая внешность. Твоя первая ошибка заключалась в том, что ты не догадалась сменить обувь и заменить пакет с голыми бабами на другой. По ним тебя опознали и проявили любопытство, почему ты изменила свою внешность. За тобой, естественно, проследили, а потом поинтересовались, что ты там выбросила в мусорку. А выбросила ты вот эти вещи…

Лариса достала из-за угла пакет и вытряхнула на колени Регине парик, очки и перчатки. Та резко стряхнула вещи на пол.

– Бред собачий! – со злостью произнесла она свое любимое выражение. – Это не мои вещи. Какой-то дуре-бабе взбрендит не знаю что в голову, а я почему-то должна за все отвечать!

Глаза Регины метали молнии. Если бы она могла, она бы убила Ларису взглядом.

– Но это еще не все. Ошибка третья, и самая крупная, – невозмутимо продолжала Котова. – Ты не обратила внимания на то, что в комнате Насти была открыта балконная дверь. Девушка была дома не одна. На балконе стоял человек. Он не сразу понял, что произошло убийство, а когда понял, Настю уже нельзя было спасти. Но он видел тебя и видел своими глазами, как все произошло.

– Этого не может быть! – Регина вытерла слезы досады, выступившие на ее глазах.

Тушь размазалась по лицу, но преступницу это сейчас совсем не волновало.

– Если меня кто-то видел с балкона, то почему не остановил? – выкрикнула она, всхлипнув.

– Это отдельный разговор, и с него еще спросится, – ответила Лариса.

– Да он и убил Настьку! – закричала Регина. – Тот, кто был на балконе!.. На меня хочешь повесить чужое дело?! Гадина!

– И это еще не все, – продолжала Лариса. – Сегодня я услышала очень интересный разговор. Послушай его.

И она включила пленку с записью разговора Регины и Ромаева. Некоторое время преступница молчала, потом визгливо закричала:

– Подделка!.. Ты подделала этот разговор!.. Кого-то из своих выгораживаешь, сука! Ненавижу!..

Регина несколько раз порывалась броситься на Ларису, но сдержалась.

– Потом ты решила обезопасить себя на тот случай, если кто-то будет расследовать это дело. Скорее всего, ты знала, что Настя ведет компьютерный дневник, поэтому проникла в ее квартиру и сделала нужные тебе записи о том, что она якобы спала со своим отцом. Потом сама запаролила эти файлы, чтобы все выглядело жуткой тайной. Правда, сделала это весьма непрофессионально – хакер назвал твои пароли плевыми.

– Врешь!

– На это тебя натолкнула Зинуля Мартынова, которая сама придумала все это и шантажировала бедную Настю, – спокойно продолжала Лариса. – Я не знаю, почему Настя так беспрекословно выполняла требования своей матери – об этом, видимо, мы никогда и не узнаем.

– Потому что дурой была всегда, папенькиной дочкой! – вдруг выкрикнула Регина. – Потому что Карякин всегда за нее думал! А сама она в жизни ничего не стоила! Так и не повзрослела к своим двадцати двум годам!

– Это не давало тем не менее тебе права убивать ее, – возразила Лариса. – Однако вернемся к фактам. Ты не учла лишь того, что русским литературным языком владеешь, мягко говоря, слабо. По этим предметам у тебя вечно были двойки в школе – это мне подтвердили твои бывшие учителя. Да и твоя базарная сущность прет из твоего, так сказать, «эротического эпоса».

Тут Регина не выдержала и бросилась на Ларису. И той бы пришлось несладко, если бы на помощь не подоспели находившиеся в соседней комнате Карташов и его товарищ-оперативник. Они быстро и профессионально скрутили Регину и надели на нее наручники. Та, жутко матерясь, исподлобья смотрела на Ларису.

– Сволочь! – вне себя от ярости закричал Карякин. – Я убью тебя!

Он бросился к бывшей жене, но милиционеры схватили его, не подпуская к ней. Регина одарила его взглядом, полным ненависти и презрения.

– Ну вот, пожалуй, и все, – спокойно сказала Котова, дождавшись, пока у Регины пройдет шок. – Олег Валерьянович, теперь в дело вступаете вы.

Карташов подбоченился, как будто все заслуги в этом деле принадлежали ему.

– Гражданка Анненкова, – раздался спокойный и вместе с тем решительный его голос, – вы арестованы. Так что прошу…

И он театральным жестом показал Регине на выход. Она некоторое время словно размышляла, стоит ли ей подчиняться Карташову. Но выхода не было, и немного погодя она, слегка пошатываясь, пошла к двери.

Товарищ Карташова придерживал Карякина, дабы он не натворил глупостей и не ударил Регину. По виду того было понятно, что он готов на все.

Когда Регину увели, хозяин квартиры бросился к аптечке и дрожащими руками вынул оттуда лекарство. Выпив две таблетки, он, тяжело дыша, сказал Ларисе:

– Врачи вчера прописали. Говорят, нужно принимать.

– Вам бы отдохнуть не мешало, – участливо сказала Лариса. – Да, и еще вот что…

– Что? – спросил Карякин, откидываясь на спинку дивана и ослабляя узел галстука.

– Может быть, стоит позвонить Марине Юрьевне, чтобы она пришла к вам?

Карякин молча кивнул, а Лариса поспешила к телефонному аппарату.

Эпилог

Спустя две недели в ресторане «Чайка» Лариса принимала гостей. Ими были Владимир Петрович Карякин и Марина Юрьевна Лицова.

– Как ваше самочувствие? – первым делом поинтересовалась Лариса у Карякина.

– Сердце пошаливает, но в общем он весьма бодр, – улыбнулась Лицова, ответив за него.

– Я очень рада. Потому что пережить вам, конечно, пришлось – не дай бог никому.

– Я думаю, что мы все это переживем вместе. Правда, Володя? – Марина Юрьевна заглянула в лицо Карякину.

Тот, словно очнувшись от спячки, ответил почти машинально:

– Да-да, конечно…

Лариса почувствовала, что, несмотря на воссоединение, гармония в этой семье установится еще не скоро. Если вообще установится. Карякин показался ей слишком амбициозным и эгоистичным человеком для того, чтобы составить счастье склонной к самопожертвованию учительницы Лицовой. Однако она любит его, а следовательно, способна вынести многое.

– Мы вам очень благодарны, Лариса Викторовна, – снова от лица обоих сказала Лицова. – Не будь вас, убийцу никогда бы не вывели на чистую воду.

Лариса кивнула в ответ, показывая, что благодарность принята.

– А что с господином Павловым? – Она решила перевести разговор на другую тему, обратившись к Карякину. – Ведь он, как ни крути, стал катализатором убийства. Справедливости ради надо отметить, что Регина не собиралась убивать Настю – просто обстоятельства сложились таким образом, что ее порочная натура проявилась полностью…

– Работа в этом направлении ведется, – сухо ответил бизнесмен. – Он свое получит. Правда, сейчас тяжело…

Он состроил страдальческую мину и откашлялся. И вообще выглядел так, как будто отвечал на вопросы во время пресс-конференции: вежливо, но как будто вынужденно.

– Налоговая полиция все никак не отстает, – пояснила Марина Юрьевна.

– Мы справимся, – отрезал Карякин и обратил все свое внимание на яства, которые принес официант.

Это был черепаховый суп, коктейль из креветок и котлеты из рябчиков. Все эти экзотические блюда заказал сам Карякин, выразивший живой интерес к кулинарным новшествам Ларисы. И вся беседа плавно перетекла на кулинарные темы.

Собственно, эта встреча в «Чайке» была довольно ритуальной. Отметив, что суд над Региной состоится скоро, и выразив удовлетворение по этому поводу, Карякин и Лицова высказали массу комплиментов Ларисе и как кулинару, и как детективу. Было ясно, что на этом их знакомство, видимо, можно считать законченным. Лариса получила причитающиеся ей деньги и теперь сможет осуществить свои планы по изменению интерьера первого этажа.

Но человеческого общения, по большому счету, не получилось. Во многом благодаря Карякину. Лариса подумала, что, видимо, слишком глубоко влезла в его личную жизнь, а такие самовлюбленные и властные люди этого не любят. Они допускают подобное лишь в экстремальных ситуациях, но потом, когда все успокаивается, снова напускают на себя холодный и самодовольный вид. Впрочем, Ларисе тоже было все равно, что думает о ней Карякин. Ей больше понравилось общение с Мариной Юрьевной, простой и доброжелательной женщиной. А Карякин, по всей видимости, был слишком занят мыслями по поводу перспектив своего бизнеса и разборок с Павловым. Что ж, это были его проблемы, к которым Лариса теперь не имела никакого отношения.

Ромаеву-младшему она позвонила сразу же после окончания своего расследования. Она сухо сообщила ему, что вина Регины Анненковой в убийстве дочери его шефа практически доказана. Алексей ахнул, воскликнув: «Так это все-таки она убила Настю!» Лариса не стала ничего больше говорить, лишь пожелала ему спокойной ночи.

Она также решила ничего не рассказывать Карякину о том, что Ромаев был замешан в кознях Павлова и Регины против него. Все же он был братом ее однокурсника, тем более что именно он инициировал это расследование. К тому же, если Карякин начнет копать, он все равно изобличит Ромаева. А если нет, то бог с ним, с этим тютей Лешенькой. Все равно когда-нибудь в другом проколется. Жадность и безволие погубят его.

«А может быть, и нет», – подумала Лариса.

Котова смотрела вслед Карякину и Лицовой. Жизнь – штука непредсказуемая. Кто мог предполагать, что они снова будут вместе? И кто может предположить, будет ли у них все нормально? Увы, все течет и все изменяется. И Ларисе тоже пора домой. Надо отдохнуть. А то, не ровен час, завтра, а может, и послезавтра позвонит очередной знакомый или мужа Евгения, или парикмахерши Эвелины Горской, и закрутится очередное криминальное приключение неугомонной «новой русской».

Content

Светлана Алешина
Чудеса в решете (сборник)

Чудеса в решете

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Исчадие ада

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог