Джилл Шелвис

Впервые в жизни

Глава 1

С шоколадом все кажется лучше.

— Я не заблудилась, — сказала Эми Майклс белке, наблюдавшей за ней с высоты дерева. — Ничуть не заблудилась.

Но она лгала себе и белке. Собственно говоря, такова жизнь. Впрочем, миссис Белке, похоже, было все равно.

— Полагаю, ты не знаешь дорогу? — спросила Эми. — Я, видишь ли, ищу надежду.

Нос белки дернулся. Повернувшись к Эми хвостом, она исчезла в густом лесу.

Вот что она получила, спросив у невежи нужное направление! И за то, что разоткровенничалась с ней.

Эми еще немного постояла под жарким солнцем с картой в одной руке и дневником бабушки Роуз — в другой. Окружавший ее лес переливался всеми оттенками зеленого. Земля была покрыта мхом и вьющимися растениями, кустами и травой, и Эми постоянно приходилось перепрыгивать через журчащие ручейки. В ветках деревьев трещали белки. Городская девушка в душе, Эми привыкла к бетону, уличным огням и толкавшимся пешеходам. Эти звуки леса и полное отсутствие цивилизации создавали полное впечатление другого мира и другой планеты, но Эми продолжала идти.

Прежняя Эми так бы не сделала. И давно уже была бы дома. Но у прежней Эми была давняя привычка сбегать, вместо того чтобы бороться. Но с этим покончено. Именно по этой причине она сейчас была здесь, в глуши, а не лежала дома на диване. Была и еще одна причина, которую трудно объяснить словами. Почти пятьдесят лет назад ее бабушка провела лето в Лаки‑Харборе — маленьком прибрежном городке штата Вашингтон, даже сейчас видного с нескольких поворотов дороги. Летнее приключение Роуз было для Эми сказкой, рассказываемой на ночь, единственным светлым пятном в совершенно дерьмовом детстве.

Теперь Эми выросла — относительно говоря — и искала то, что бабушка, по ее словам, нашла здесь: надежду, покой, сердце. Все это казалось глупым и эфемерным, но в душе Эми знала правду и хотела всего этого, нуждалась так отчаянно… до боли!

Это оказалось труднее, чем она ожидала. После проведенной на ногах десятичасовой смены в закусочной Эми встала до рассвета и добралась до горной тропы. Шла она пешком.

Не уверенная в том, что идет в нужном направлении, она открыла дневник бабушки, представлявший собой блокнот на спиральке, такой маленький, что помещался в ладони. Эми практически выучила его наизусть, но всегда успокаивалась при виде неразборчивого почерка.

«Неделя была тяжелой. Самой тяжелой за все лето. Женщина в городе объяснила маршрут однодневного похода, пообещав, что это будет весело. Мы начали с Норт‑Дистрикт‑Рейнджер‑Стейшн, свернули вправо у Иг‑Рок, потом влево у Скво‑Флэтс. Нашим проводником служил постоянный рев океана, особенно когда мы направились прямо к самому роскошному лугу, который я когда‑либо видела, расположенному на восточной стороне у устремленных в небо доисторических скал высотой тридцать футов. Самой высокой была дальняя, гордо стоявшая на Земле, возможно, с ледникового периода.

Мы сидели спинами к скале и любовались всем, что нас окружало. Некоторое время я рисовала луг, а когда закончила, лучи предвечернего солнца упали на скалу, которая засверкала гигантским алмазом, ослепив нас. Мы вырезали инициалы на подножии алмаза и провели ночь под черным бархатным небом.

К утру я поняла, что получила то, чего мне так недоставало: надежду на будущее».

Эми так и слышала мягкий, дрожащий голос бабушки, хотя, конечно, та была куда моложе, когда писала дневник. Дедушка Скотт умер, когда Эми было пять, так что она почти не помнила его, разве только суровое лицо и манеру постоянно грозить пальцем. Трудно представить, что старик в молодости предпринял импровизированное путешествие к Алмазной скале, чтобы найти надежду. Но что она о нем знала?

Целую вечность Эми поднималась по крутой горной тропе, которая на карте выглядела куда более пологой и прямой. Ни карта, ни дневник Роуз не указывали на то, что Эми придется подниматься вверх, пока из носа не пойдет кровь. Или что узенькая тропа будет усыпана препятствиями вроде камней, быстро бегущих ручьев, низко нависших веток и даже двух упавших деревьев, длиной и толщиной больше всей ее квартиры. Но на стороне Эми была решимость. Черт, да это врожденное качество! Конечно, она прошла через несколько черных полос своей жизни, не говоря уже о Страшных Ошибках, но теперь была на верном пути.

Она так нуждалась в надежде! Да и покой не помешал бы. Правда, что касается любви… впрочем, плевать. Сердечные дела никогда не были для Эми на первом месте, да и удача не принимала ее сторону, но надежда необходима!

Поэтому Эми продолжала идти среди скал величиной с небоскребы и деревьев, таких высоких, что невозможно было увидеть верхушки. И чувствовала себя маленькой и ничтожной.

И потрясенной.

Эми и раньше ходила в горы, но это было совершенно другое. Вроде как отказаться от еды в голодные дни. И не ковылять через сырой, поросший низким кустарником лес, полный жуков, пауков и, возможно, хищных птиц‑убийц. По крайней мере Эми они казались таковыми. Достаточно было услышать маниакальное уханье и пронзительные крики!

Окончательно устав, она расстегнула рюкзак и вытащила большое шоколадное пирожное с орехами, которое стащила накануне с работы, села на валун и блаженно вздохнула. Проглотив кусочек лакомства, Эми мгновенно расслабилась.

— Смотри, — сказала она себе, оглядывая прекрасный пейзаж, — все не так уж плохо.

Она вполне способна пройти маршрут и, может быть, даже переночевать здесь, как дед и бабка, под бархатистым небом. Но тут ее атаковала пчела со смертоносной меткостью пилота‑камикадзе, и вопли Эми эхом отдались от скал.

— Черт возьми!

Встав, она принялась отряхиваться и с сожалением посмотрела на одиноко лежавшее в грязи пирожное. И дала себе минуту, чтобы оплакать потерю, прежде чем настороженно оглядеться.

Пчел больше не было видно, зато появилась проблема посложнее. Эми вдруг осознала, что давно уже не видела участков побережья с каменными арками и грудами валунов. Да и рева волн, разбивавшихся о берег, ее проводника на север, больше не было слышно.

Ничего хорошего это не сулило.

Эми сверилась с картой и начерченным карандашом маршрутом. Непохоже, чтобы это помогло. На тропе было несколько развилок, и не все были четко отмечены на бумаге.

Эми снова раскрыла бабушкин дневник. Как было указано, она начала с Норт‑Дистрикт‑Рейнджер‑Стейшн, потом направо от Игл‑Рок, налево у Скво‑Флэтс… и никаких звуков прибоя. Ни луга, ни Алмазной скалы.

Никакой надежды!

Эми глянула на часы. Половина седьмого. Кажется, уже темнеет? Трудно сказать. Похоже, до ночи осталось часа полтора, но Эми побаивалась, что на самом деле — гораздо меньше. Магического появления луга не предвидится, по крайней мере сегодня. Она медленно повернулась вокруг своей оси, чтобы понять, что делать дальше. И услышала странный шорох. Шаги человека!

Эми замерла. Волосы на затылке немедленно встали дыбом.

— Кто там?

Шорох прекратился, но она тут же увидела в кустах что‑то светлое.

Лицо? Она готова поклясться, что да.

— Эй! Кто там?

Ответа не последовало. Эми передвинула рюкзак вперед и потянулась за перочинным ножом.

Городская крыса навсегда останется городской крысой.

Снова легкий шелест и промельк чего‑то голубого, похоже, толстовки.

— Эй! — завопила Эми громче, чем хотела, поскольку терпеть не могла, когда ее пугали.

И снова никто не ответил. Мертвенная тишина подтверждала, что Эми здесь одна.

Что же, привычное состояние. И не такое уж неприятное.

Сердце все еще не унялось, когда она повернулась. Еще раз. Теперь у Эми еще одна проблема: все выглядело совершенно одинаково, настолько, что она не понимала, откуда пришла.

Или куда идет.

Несколько минут она продолжала шагать по тропинке, но места не казались знакомыми. Поэтому Эми повернулась на сто восемьдесят градусов и попыталась снова.

Супер!

Чувствуя себя так, словно провалилась в кроличью нору, Эми выхватила мобильник и уставилась в экран.

Одна черточка.

«Тихо, не паниковать…»

Эми никогда не отчаивалась, пока ее не припирали к стене. Разглядывая ближайшую вершину, она направилась туда. В путеводителе было сказано, что скалы сложены из сланца, песчаника, базальтов и пиллоу‑лавы. Все острые, зубчатые, что подтверждалось ссадинами и порезами на ее руках и ногах, зато годятся для хорошей связи.

Будем надеяться.

Подняться на камни было просто, но когда она случайно взглянула вниз… о черт!

Эми судорожно сглотнула слюну.

Зато теперь на телефоне две черточки!

Она помедлила, пытаясь сообразить, кому из близких подруг лучше позвонить: Грейс или Мэлори? Грейс находит выход из любых ситуаций, зато Мэлори — уроженка Лаки‑Харбора. Поэтому Эми позвонила сначала ей.

— Как дела? — спросила Мэлори.

— Обедаю шоколадным пирожным, — небрежно сообщила Эми. Словно не сидела на камне в миллионе футов от земли! — Может, присоединишься?

— К шоколадному пиру? Конечно! Ты где?

Да, ничего не скажешь, вопрос дня!

— На дороге Сьерра‑Медоуз… где‑то.

Последовал момент обвиняющего молчания.

— Солгала, когда приглашала меня на пирожные? — укоризненно осведомилась Мэлори.

— Да, но не стоит на этом зацикливаться, — попросила Эми. Мох, облепивший камень, был влажным, и совсем близко раздавался шум водопада. В кустах снова зашуршало. Ветер?

Или…

— Поверить не могу, что ты обманула насчет шоколада. Это… это святотатство. Помнишь уроки скверных девчонок, которые ты мне давала?

Эми потерла то место между глазами, где собиралась боль.

— Имеешь в виду уроки, которые помогли тебе заарканить того сексуального парня, с которым спишь?

— Ну… да. Но может, тебе нужны уроки хорошей девочки? Урок номер один: никогда не шути, если речь идет о шоколаде.

— Забудь о шоколаде!

Эми глубоко вздохнула.

— Хорошо. Ты знаешь, я не люблю просить помощи в трудную минуту. Но сейчас…

Запинаясь, она выговорила:

— Я… в отчаянии!

— Ты в самом деле заблудилась?

Эми вздохнула.

— В самом деле. Подключи прессу. Напиши Люсиль эсэмэску.

Собственно говоря, в Лаки‑Харборе прессой была именно Люсиль. В семьдесят с лишним лет ее ум был острым, как стилет, и она привыкла вести страницу Лаки‑Харбора на Фейсбуке, в манере нью‑йоркского «Пейдж сикс».

Мэлори немедленно обрела командный голос:

— Какую тропу ты выбрала и как давно идешь?

Эми постаралась вспомнить, как добралась до Скво‑Флэтс, откуда свернула влево.

— К этому времени я должна была увидеть луг, верно?

— Если никуда не сворачивала, — согласилась Мэлори. — Ладно, слушай меня внимательно. Оставайся на месте.

Эми огляделась, гадая, какие животные водятся поблизости и кажется ли она им сытным обедом.

— Может быть, стоит…

— Нет! — решительно перебила Мэлори. — Я серьезно, Эми! Бывало так, что люди плутали в горах — и больше их никто не видел!

Эми кивнула, но Мэлори уже отключилась. Эми сунула мобильник в карман. Хотя ей не слишком нравилось подчиняться командам, она тем не менее сделала так, как велела Мэлори, — не сдвинулась с места, но все же взвесила на ладони нож.

Жаль, что пирожных больше нет!

Лесные звуки стали громче. Птицы. Насекомые. Кто‑то завыл, отчего у Эми мурашки пошли по коже. При каждом новом шуме она тряслась все сильнее и по опыту знала, что находиться в таком напряжении очень тяжело. Лучше отвлечься, и она, вынув альбом, погрузилась в рисование.

Через полчаса Эми услышала шаги, доносившиеся со стороны противоположной (по мнению Эми) той, откуда она пришла. Шаги были очень тихими, но у Эми был на редкость острый слух. Она могла бы услышать их даже во сне и услышала. Сердце бешено забилось, но шаги были спокойными и ровными. Не тяжелый топот пьяницы, идущего по коридору в ее спальню…

В любом случае это точно не Мэлори. Это мужчина, легко ступающий, но не пытающийся скрыть свое приближение.

Эми покрепче сжала нож.

Из‑за поворота показался мужчина. Высокий, хорошо сложен, вооружен и опасен, хотя вряд ли опасен для нее. Нет, ничего устрашающего не было в этом крепком, мускулистом лесничем.

Но Мэтт Бауэрс представлял угрозу спокойствию Эми.

Она знала, кто он, поскольку много раз видела его в закусочной. Бауэрс приходил туда после долгой смены, усталый и голодный. Жители Лаки‑Харбора боготворили его, особенно женщины. Эми относила эту привлекательность на счет взрывной смеси тестостерона и мундира. Сейчас Мэтт держал большой бумажный стакан, и Эми могла прозакладывать последний доллар, что он полон «Доктора Пеппера». Мэтью Бауэрс подсел на газировку, как на иглу!

Она понимала, насколько он привлекателен, и даже испытывала нечто вроде волнения, но это была телесная реакция. Мозг был куда умнее и сопротивлялся.

На носу Мэтта сидели темные очки‑пилоты, «Энни Оукли», но Эми знала, что глаза у него светло‑карие, взгляд острый, ничего не упускающий. Резко контрастирующий с его улыбкой, веселой и беспечной, словно утверждающей, что Мэтт — белый и пушистый котик.

Впечатление это было ложным.

В Мэтте Бауэрсе не было ничего белого и пушистого. Ни в едином волоске на его поцелованной солнцем голове. Ни в единой мышце. Он был неприятностью с большой буквы, а Эми давно старалась не искать неприятностей на свою голову.

Она все еще сидела на прежнем месте, и с тропы ее почти не было видно, но взгляд Мэтта без всяких усилий отыскал ее. Когда он остановился и стал ее разглядывать, она ощутила нечто вроде насмешливого пренебрежения.

— Кто‑то послал SOS?

Эми едва сдержала вздох, проклятие. А все эта Мэлори! Из всех людей на свете нужно было попросить именно ее!

Она не ответила, и Мэтт улыбнулся. Прекрасно зная, что Эми позвонила Мэлори, все же хотел собственными ушами услышать, что она заблудилась!

Но Эми не хотелось признаваться. Конечно, это ребячество и глупость, но по правде говоря, ее реакцию где бы то ни было — в лесу или закусочной — совсем нельзя было назвать детской. Это пугало Эми — она не готова к встрече с такими, как он, да и с любым другим мужчиной. Не хватало еще попасть в этот переплет! Пусть от одного вида Мэтта у нее слюна течет, пусть он выглядит так, словно точно знает, как вытащить ее отсюда.

Или вытащить вообще…

И это, пожалуй, не самая тревожная мысль за все последние недели… А то и месяцы.

— Мэлори вызвала группу спасения. Сообразила, что я сумею найти тебя до наступления темноты.

Эми распрямила плечи в надежде, что это поможет выглядеть более уверенно, чем она себя чувствует.

— Мэлори не стоило тебя беспокоить.

— Так ты в самом деле посылала SOS?

Черт бы побрал его и эту самодовольную ухмылку!

— Забудь об этом, все в порядке. Возвращайся к своей работе, — отмахнулась Эми. — Чем там заняты лесничие? Заставляют белок ходить строем, достают из мусора медведей… и что там еще?

— Да, это занимает большую часть моего времени, — мягко согласился Мэтт. — Но не волнуйся, я легко вставлю тебя в расписание.

От его голоса в желудке всегда творилось что‑то странное. А также и ниже.

— Как мне повезло!

— Верно!

Он лениво отхлебнул газировки.

— Ты можешь этого не знать, но кроме дрессировки медведей и белок, в мои обязанности также входит спасение прекрасных дев.

— Я не прекрасная дева…

Кто‑то завопил прямо над головой, и Эми инстинктивно распласталась на камне, полностью уничтожив этим имидж крутой особы.

— Это всего лишь крик гагары, — пояснил лесничий. — Доносится с Четырех озер.

Эми выпрямилась как раз в тот момент, когда раздался не менее жуткий вой, и снова едва не шлепнулась на землю.

— А уж это, — пробормотала Эми дрожащим голосом, — не гагара.

— Койот. И лось трубит. На закате все выходят искать обед. Звуки отражаются от воды, и кажется, что животные ближе, чем на самом деле.

— Здесь водятся лоси?

— Лоси Рузвельта. А еще олени, кугуары и рыси.

Эми сунула альбом в рюкзак, спеша поскорее убраться отсюда ко всем чертям.

— Что это у тебя? — спросил Мэтт.

— Ничего.

Она недостаточно хорошо знает Мэтта, чтобы показывать ему рисунки. Кроме того, он олицетворяет то, что в ее глазах недостойно доверия: беспечная улыбка, беспечная натура, беспечные повадки… какой бы сексуальной ни была упаковка.

Глава 2

Если бы Бог хотел видеть нас худыми, не создал бы шоколад.

Мэтт любил свою работу. Когда‑то он служил в армии, потом в чикагском спецназе, и нынешняя жизнь без крови, ран, убийств и бандитов казалась большим бонусом. Его день лесничего округа Норт‑Дистрикт начинался еще до рассвета. Сегодня двое лесников заболели, и теперь можно отказаться от утренней экскурсии по мокрому лесу — обязанность, которую он просто ненавидел.

И дело не в том, что приходилось много говорить. Мэтт даже любил поговорить и любил горы, но терпеть не мог родителей, не следивших за собственными детьми. И девиц, искавших развлечений с лесничим, а также любителей свежего воздуха, знавших… все на свете.

Он измерил уровень таяния снега и отправился к Иг‑Рок, чтобы спасти разъяренную маму‑енотиху и четырех деток из залитой водой норы. Потом поднялся к Саут‑лейк проверить восточный и западный берега на появление эрозии, сделал все, чтобы взять эрозию под контроль; обошел все ведущие на север тропы в поисках мифического снежного человека; занялся ненавистной писаниной. И вернулся, чтобы спасти прекрасную милую девушку. Ну, возможно, не такую и милую…

Она все еще сидела на камне, согнув ноги длиной с милю, обхватив колени. Темные глаза ничего не выдавали, кроме разве что недоверия. Мэтт ощутил резкий удар в солнечное сплетение — как всегда в предчувствии опасности.

Так чертовски красива и такая злющая! Просто ведьма.

И вовсе не в его вкусе. Он предпочитал нежных, милых, щедрых на ласки женщин, с немалой долей игривой сексуальности. Мэтт понятия не имел, какова на самом деле Эми Майклс, но последние полгода, с тех пор как она появилась в Лаки‑Харборе, они приглядывались друг к другу.

А может, только он приглядывался. Эми большей частью игнорировала его: истинный подвиг, поскольку она почти каждый вечер подавала ему ужин в закусочной. Он мог бы пригласить ее на свидание, но знал, что она не пойдет. Отказывала каждому, кто за ней ухаживал.

Так что Мэтт регулярно посещал «Ит ми», наслаждаясь едой и обществом Эми, после чего шел домой, мечтая о других способах, какими она могла составить ему компанию.

Сегодня на ней были низко сидящие джинсы и черный топ, плотно облегавший ее формы, открывая слегка загорелые плечи и руки. Ботинки застегивались на молнию и дополнительно шнуровались. Обувь городской девушки, предназначенная для того, чтобы выглядеть круто.

Она именно так и выглядела.

— Может, объяснишь, что происходит? — спросил Мэтт.

— Ничего не происходит.

— Угу.

Очевидно, «ничего» — ее любимое слово.

Сама Эми призналась бы, что заблудилась, только через собственный труп.

Обычно люди радовались встрече с ним, но только не эта особа. Эта женщина оставалась невозмутима, что очень его задевало. Наблюдая за ней в закусочной, Мэтт знал, что она с одинаковым безразличием ловко обслуживает всех: от мэра до нерях водителей грузовиков, что умеет распознавать людей и терпеть не может, если кто‑то не выполняет ее распоряжений с первого раза.

— Так Мэлори пошутила? — уточнил он.

— Очевидно, решила, что это очень остроумно.

— Так ты… в порядке?

— В полном.

Мэтт согласно кивнул. Если она не желает расколоться и признать, что заблудилась, — ее дело. Ему понравилась ее выдержка и неотделимая от этой выдержки внутренняя сила, но он не мог так просто взять и уйти.

Или оторвать от нее взгляд. От копны густых, шелковистых, блестящих темно‑каштановых волос, частью заколотых на затылке, частью обрамлявших лицо мягкими прядями. На Эми были темные очки‑пилоты, на губах — губная помада, на лице — выражение крутой особы. Ходячее противоречие.

И ходячая мечта любого мужика.

— Ты знаешь, что по ночам эта тропа закрыта?

Она подняла взгляд к небу. Вот‑вот стемнеет.

Опустила голову и, сухо улыбнувшись, встретилась с ним глазами:

— Разумеется.

Уже не впервые Мэтт гадал, удастся ли увидеть улыбку одновременно в ее глазах и на губах?

Эми наклонилась, покрепче завязала шнурки на ботинках, дурацких ботинках, абсолютно лишенных какой‑либо практичности. Когда она спустилась с валуна и надела модный маленький кожаный рюкзачок, такой же идиотский, как и ботинки, Мэтт вдруг представил ее в этих ботинках и больше ни в чем.

— Что ты делаешь здесь, наверху?

— Просто гуляю, — осторожно ответила Эми. Она всегда тщательно выбирала слова, стараясь скрывать свои мысли, и, уж конечно, считала необходимым не откровенничать с этим человеком.

Но у Мэтта был собственный индикатор лжи, притом чертовски точный. Она врала, что, естественно, возбудило в нем любопытство и подозрения, вполне естественные для бывшего копа, но опасные для человека, которого романтические отношения больше не интересовали.

— Пешие походы в горы — это здорово, но небезопасно.

Эми пожала плечами, словно все злоключения в дремучем лесу были ей нипочем. Либо глупая беспечность, либо она чертовски часто оказывалась в крайне неприятной ситуации. Мэтт подозревал последнее, но ему не слишком хотелось размышлять на эти темы.

Эми снова оказалась на тропе. Похоже, ей явно не терпелось избавиться от него.

Но кроме способности точно распознавать ложь, у Мэтта имелась еще одна: читать мысли окружающих. Вот и сейчас для него все было ясно. Она устала, на грани отчаяния и, хуже всего, испугана, хотя делает все возможное, чтобы скрыть это. Безуспешно — уж слишком она нервничает. Мэтт понимал, что причина в нем, и не знал, что с этим делать. И с ней тоже. Он вовсе не привык объяснять свои действия или поступки. Но этой Майклс стоит кое‑что объяснить. Например, насколько бесповоротно она заблудилась.

— Эми…

— Послушай, я ценю твое желание помочь, тем более что потеряла представление о времени. Но мне пора, так что…

Осознав значение долгого многозначительного молчания, Мэтт терпеливо ждал продолжения.

Которого не последовало.

Очевидно, она ждала его ухода, и он вдруг сообразил: девчонка собирается пойти за ним по пятам. Гордость не давала это признать, сразу видно!

— Хорошо, — кивнул он. — Увидимся в закусочной.

— Верно, — согласно кивнула она, самая упрямая женщина из всех его знакомых.

У Мэтта было несколько больше времени, чем у нее, поэтому он прислонился к дереву, откровенно наслаждаясь промелькнувшим на лице девушки раздражением.

— Верно, — повторил он. День был чертовски долгим и, кажется, переходил в еще более длинную ночь. И даже «Доктора Пеппера» не осталось, чтобы поддержать силы. Но Мэтт был полон решимости довести дело до конца.

Эми вздохнула, едва сдерживая злость, и направилась по тропе.

В противоположном направлении.

А Эми тем временем думала, что праведное негодование удивительным образом поднимает уровень энергии. Не говоря уже об уровне глупости. Господи, как она ненавидела сознание собственной глупости! Хуже этого может быть только проявление глупости в мужской компании! С ней и раньше такое бывало, не перечесть сколько раз! Она думала, что больше это не повторится, но, оказывается, ошибалась.

— Нужна помощь?

Эми поморщилась и медленно повернулась к Мэтту. Да, она нуждалась в помощи, и оба это знали.

Он по‑прежнему опирался спиной о ствол, сложив руки на груди. Солнечный луч поблескивал на рукояти пистолета у бедра. Мэтт выглядел сильным и чертовски крутым. Плечи достаточно широки, чтобы взвалить на них все ее проблемы. Волосы доходят до самого воротничка, немного взъерошенные, и явно нуждаются в стрижке. Чертовски сексуален, дьявол его побери! И стоит с таким видом, словно у него полно времени и никаких забот!

Ну конечно, никаких! Не он ведь заблудился!

Но было кое‑что еще… вроде как воздух между ними потрескивал электрическими разрядами. И дело не в птичках, пчелах или гребаном лосе!

А в сексуальном напряжении.

Эми очень давно, действительно очень давно не позволяла себе признавать подобные вещи и сейчас сильно удивилась. Эми насквозь видела мужчин, всех без исключения, обладая огромным опытом по этой части. Под внешним лоском мужчины, под какой бы там ни было маской: хороший парень, остроумный парень, сексуальный парень, — скрывались истинные черты характера, в любой момент способные проявиться.

Но Эми несколько месяцев подряд наблюдала за Мэттом, и тот всегда оставался… Мэттом. Веселый, уставший, расстроенный — он неизменно оставался собой: спокойным, отстраненным, бесстрастным. Ничто его не волновало. И нужно признать, это сбивало ее с толку. ОН сбивал ее с толку.

— Я в полном порядке, — повторила она.

Мэтт поднял бровь, выражая вежливое сомнение. Гордость размером с футбольный мяч застряла в горле Эми, не давая признать поражение. Но было еще и эго, твердившее о ее полном идиотизме!

— Со мной все прекрасно. Только скажите, в какой стороне юг.

Мэтт показал на юг.

Эми, кивнув, направилась туда, но он успел схватить ее за рюкзак и дернуть на себя.

Она вздрогнула и развела руки, пытаясь удержаться на ногах.

«Это Мэтт», — напомнила она себе, но мысль вызвала прилив жара, который она хотела бы свалить на погоду. Но стоит ли лгать себе?

Мэтт повернул ее на сорок пять градусов.

— Для того чтобы добраться до лесничества и твоей машины, нужно идти на юго‑восток, — сообщил он.

Верно! А ведь она знала это и теперь шагнула в нужном направлении.

— Берегись медведей! — окликнул Мэтт.

— Да, конечно, — пробормотала она, — а заодно и Горной феи.

— Справа!

Эми повернула голову и застыла.

О, сладчайший младенец Иисус! Там действительно медведь! Нежится под солнышком, большой, бурый, лохматый… гигантский! Лежит на спине, вытянув вверх лапы, в совершенной уверенности, что ужин ему обеспечен!

— Господи Боже! — ахнула Эми, моментально вспомнив каждого косолапого героя передач на канале «Дискавери». Отступила… потом еще на шаг, пока не наткнулась на кирпичную стену и едва не заорала.

— Всего‑навсего бурый медведь, — сказала стена голосом Мэтта.

— Перестань подкрадываться ко мне! — прошипела Эми. — Ненавижу, когда подкрадываются!

Мэтт был настолько добр, что не уточнил, что это ОНА в него уперлась. И что ее трясет от страха. Вместо этого он поставил на землю стакан с напитком и тихо шикнул на Эми, растирая своими большими ладонями ее руки.

— Все хорошо, — заверил он.

— Хорошо?

Как такое возможно? Медведь размером с «фольксваген» извивается на земле, блаженно ворча и почесывая спину об упавшие сосновые ветки. В каждом движении ощущалась скрытая сила. Как и у чужого мужчины у нее за спиной!

— Он видит нас? — прошептала Эми. В этот момент медведь лениво повернул большую лохматую голову, изучая Эми и Мэтта.

— Да, видит.

Эми инстинктивно прижалась к Мэтту.

— Если будешь смеяться надо мной, — остерегла она, когда вокруг талии сомкнулись теплые сильные руки, — я тебя убью.

Он не стал смеяться. Не стал подшучивать. Даже не улыбнулся.

— Не волнуйся, Крутышка, — пообещал он. — И кроме того, меня не так легко убить.

Глава 3

Шоколад в жизни — не главное.

Но только не в данный момент.

Мэтт привлек Эми к себе, думая, что меньше всего ему хочется над ней смеяться. А вот поцеловать — дело другое. Сжать ее милую попку и тереться об нее всем телом.

Но смеяться? Нет!

Секунду назад она едва не выскочила из собственной кожи. И дело не в страхе перед медведем. Нет, скорее оттого, что Мэтт неожиданно ее коснулся. Это беспокоило его. Чертовски.

— Я держу тебя.

— Обычно я вполне способна держать себя сама. Просто не слишком симпатизирую медведям.

Голос Эми был тихим и полным благодарности, которую, он знал, она никогда не выразит вслух. И это нравилось ему больше, чем ее обычная настороженность, хотя втайне он мечтал о других чувствах по отношению к себе.

Мэтт погладил Эми по плечам, пытаясь утихомирить сотрясавшую ее дрожь. Пытаясь не замечать, какое это счастье — держать ее в объятиях. Какое хрупкое счастье…

Раньше Мэтт не считал ее хрупкой. Большую часть времени он видел ее таскающей тяжелые подносы в закусочной и знал, что она дьявольски вынослива.

— Ты не станешь медвежьим обедом, — пообещал он, поворачивая Эми лицом к себе. — Во всяком случае, не сегодня.

Она схватила его за рубашку и прижалась к ней лицом.

— Откуда ты знаешь?

— Во‑первых, я тебя загородил. Так что если кто и станет медвежьим обедом, то я. А во‑вторых, бурые медведи чрезвычайно ленивы. И трусливы. Если шагнешь к нему, он тут же удерет.

Эми отпустила его рубашку, видимо, в надежде, что Мэтт так и сделает, и даже слегка подтолкнула к медведю… то есть не совсем слегка. Мэтт со смехом послушался и направился к зверю, размахивая руками. Бедняга мишка, укоризненно взглянув на лесника, неторопливо поднялся и исчез в кустах.

Эми с достойной восхищения быстротой взяла себя в руки, о чем Мэтт немедленно пожалел, поскольку ее прикосновения доставляли ему истинное наслаждение.

— В горах всякое может случиться, — сообщил он. — Нужно быть готовым ко всему.

— Спасибо, я уже поняла.

Эми нехотя двинулась по тропе, едва переставляя ноги в дурацких, но чертовски сексуальных ботинках.

— Действительно не хочешь, чтобы тебя провожали? — уточнил Мэтт.

«Или утешили каким‑то иным способом…»

— Я поняла, — повторила она.

Что же, оно и к лучшему, тем более что он давно растерял умение утешать женщин. Вот уже несколько лет, как… его бывшая жена лишила его этой способности, еще в Чикаго.

Мэтт все еще смотрел вслед удалявшейся на закат Эми, когда затрещала рация.

— Нашел ее? — Это была диспетчер Мэри.

Мэлори позвонила ей час назад, и Мэри отыскала его по рации. Вероятно, Мэлори снова звонит.

— Да, она пошла своей дорогой. А я все еще здесь, рядом с 06–04, — уточнил Мэтт свои координаты.

— Возможно, придется там и заночевать.

— Почему это?

— Минут двадцать назад сухое дерево упало и перегородило пожарную трассу у 06–02.

Маршрут, по которому он может выбраться отсюда.

— До завтрашнего дня пилу все равно сюда не доставить, — добавила она.

Значит, у него два выхода: бросить грузовик и идти вслед за Эми или провести ночь здесь. Бросить грузовик невозможно. И ничего страшного в том, чтобы спать под открытым небом: у него с собой все необходимое.

— Значит, я застрял до завтра. Вычеркивай меня из сегодняшнего графика.

— Договорились.

Мэтт повернулся и пошел в направлении, противоположном тому, куда шагала Эми. Вскоре он свернул с тропы, чтобы срезать путь. Он медленно шел между стволами сосен, кедров, елей. Спешить некуда — он все равно ее обгонит. И точно: когда он добрался до грузовика и покатил по узкой пожарной трассе, где она пересекалась с тропой Саут, Эми оказалась сзади. Вышла из‑за поворота и сосредоточенно двинулась вперед, не замечая его.

— Эми!

Она остановилась, широко расставив ноги, настороженная, готовая к схватке.

— Это всего лишь я! — весело объявил Мэтт.

— Какого черта ты здесь делаешь, кроме того, что пугаешь меня до смерти?

Эми шла бодро, но он заметил, что она немного прихрамывает. Натерла ногу?

— Хотел увериться, что ты снова не сбилась с пути.

Тяжело дыша, она сорвала очки, прищурила темные глаза и подбоченилась:

— Так у тебя все это время был грузовик?

— Я же предлагал тебе помощь! Как по‑твоему, сумеешь одолеть три мили обратного пути?

— Три мили? Что, черт побери, случилось с «умеренно длинной прогулкой общей протяженностью две мили туда и обратно, живописной и доступной каждому», которую обещал путеводитель?

— Так оно и было бы, останься ты на тропе Сьерра‑Медоуз. Но ты перешла на тропу Саут.

Она сдула с лица прядь волос.

— Вам нужно расставить таблички на тропах.

— Бюджет не позволяет. В следующий раз оставайся на протоптанных тропах у лесничества. Они обычно хорошо оснащены указателями.

— Годится… для слабаков.

— Может быть, но по крайней мере слабакам сегодня ночью точно ничего не грозит. Потому что как только стемнеет, лучше оставаться на месте. А стемнеет через…

Он поднял глаза к небу.

— …через десять минут. Никогда не бывала здесь ночью?

— Н‑нет, — пробормотала Эми.

— К такой тьме ты не привыкла. Ни уличных фонарей, ни света фар, ни световой рекламы. Ничего.

— В таком случае почему же ты не спешишь?

— Сегодня я никуда не еду. Пожарная трасса до утра перегорожена упавшим деревом, а свой грузовик я не оставлю.

— Собираешься заночевать здесь? — удивилась она. — Под бархатным небом?

— Чудное определение.

— Это не мое.

Эми вытащила из рюкзака маленький фонарик, включила и облегченно вздохнула, удостоверившись, что он работает.

— Так, по‑твоему, я не смогу вернуться до темноты?

— Нет.

— А если останусь, не оштрафуешь меня за то, что не получила разрешения провести здесь ночь?

— Пожалуй, могу сделать тебе некоторое послабление.

Не часто бывало, чтобы он не знал, что хочет сделать с женщиной. Пожалуй, такое с ним впервые. Она явно не готова к более тесному общению. И у нее только фонарик. Ни воды, ни еды, ни палатки, ни спального мешка… Не то чтобы это представляло проблему: у него было вполне достаточно оборудования и припасов для обоих. Кроме того, он прилипнет к ней, как клей, и не только потому, что хочет ее. Просто уйди он — и жди беды.

— Могу поделиться снаряжением.

Иисусе, только послушайте его! Растаял под взглядом глаз цвета расплавленного шоколада.

— Я в порядке.

Ее мантра. Конечно, кто бы сомневался, что она в полном порядке — стоит на лесной тропе, сбивая его с толку силой взгляда, затуманенного чем‑то, что очень хотелось бы понять.

— Разведи огонь, — посоветовал он, подыгрывая ей. — Отпугнешь койотов.

— Койотов? — пролепетала Эми едва слышно.

— И облейся спреем от комаров. Сейчас как раз сезон. Когда ляжешь, не снимай ботинок. Не хочешь ведь, чтобы в них кто‑нибудь заполз!

Эми оглядела свои модные обтягивающие джинсы и ботинки, явно не предназначенные для походов по горам.

— Заполз?

— Для змей, пожалуй, рановато, но все равно нужно быть крайне осторожной. На всякий случай, — предупредил он.

Она кивнула и боязливо огляделась.

Вряд ли она знает, что и почему делает, но не такой он кретин, чтобы оставить ее одну, какой бы храброй она себя ни считала.

— Знаешь, — тихо заметил Мэтт, — иногда одиночество не так уж и прекрасно.

Эми немного помолчала.

— У тебя действительно в грузовике снаряжение?

— Стандартный набор, — ответил он правдиво. Но в его обязанности не входило предлагать снаряжение застрявшим в горах туристам, какими бы сексуальными они ни выглядели.

Она отнюдь не глупа! Послала ему стальной взгляд, но он постарался принять невинный вид.

— Послушай, — вздохнула Эми наконец, — должно быть, я произвела не то впечатление, когда наткнулась на тебя, увидев медведя.

— Наткнулась на меня?

Мэтт, не выдержав, рассмеялся.

— Ты пыталась врасти в меня.

— Именно! — сухо подтвердила она. — Но моя прогулка на свежем воздухе не включала попытки врасти в кого‑то.

— А включала она ночевку в горах?

Эми продолжала изучать его, размышляя так мучительно, что он буквально слышал запах перекалившихся шестеренок.

Он позволил ей сосредоточиться, а сам стал собирать хворост для костра. Небо из темно‑голубого стало непроглядно черным. Перейдя в центр поляны, Мэтт быстро и ловко разжег костер, после чего взял из грузовика палатку и спальный мешок, а также разорил переносной холодильник, вынув, слава Христу, банку «Доктора Пеппера», вяленую говядину, пакет с маршмеллоу и две бутылки воды.

— Солнышко, ужин готов, — объявил он, чем заслужил очередной стальной взгляд.

— Ах, черт!

Совершенно обычное явление для такой высоты: минуту назад было довольно тепло — и тут же наступил дикий холод. Мэтт подвинулся к огню и спутнице, которая стояла у костра так близко, как только могла, не опасаясь опалить ресницы. Луна еще не взошла, хотя немногочисленные звезды уже сверкали бриллиантами в огромном бездонном небе. В Чикаго такого не бывает!

Мэтт невольно залюбовался небом.

Эми протянула руки к огню. Вряд ли ее топ может служить защитой от вечернего ветра. Доказательством служили затвердевшие соски, натянувшие тонкий трикотаж. Заманчивое зрелище!

Но он направился к грузовику, достал второй свитер и швырнул ей.

— Что это?

— Способ согреться.

— Спасибо.

Она смотрела на свитер, как на свернувшуюся кобру.

— Очень помогает, если надеть, — посоветовал он.

— Носить свитер парня… это всегда предполагает… нечто…

— Что именно?

Эми не ответила. Мэтт подбросил в костер еще один сук. К этому времени она уже дрожала.

— Это всего лишь свитер, Эми, не кольцо. И от тебя не требуются обеты. А вот «Доктора Пеппера» я тебе не предлагаю.

Она фыркнула и без дальнейших комментариев натянула свитер, в котором почти утонула. Накинула капюшон на голову, до половины закрыв лицо.

— Спасибо.

Ему бы следовало заткнуться и не отвечать, но он не выдержал:

— Чисто из банального любопытства: объясни, чего, по‑твоему, я ожидал взамен?

Она ответила долгим красноречивым взглядом, и он снова задался вопросом, какие же кретины встречались ей в жизни?

— Брось! — отмахнулся он. — За свитер? То есть все могло быть, поделись я с тобой «Доктором»… или спаси от медведя.

Она улыбнулась! В самом деле улыбнулась! Чудесной улыбкой, добавившей сияния ее глазам, и Мэтт улыбнулся в ответ.

— Кто же сказал тебе, что парень требует секса за то, что отдал свой свитер?

— У парней всегда одно на уме.

Несколько секунд Мэтт переваривал сказанное, одновременно занимаясь установкой палатки. Под конец он бросил туда спальный мешок.

— Иногда мы думаем и о еде, — выговорил он наконец.

Эми расхохоталась, и Мэтт почувствовал себя так, словно выиграл в лотерее. Подкатив ногой бревно поближе к огню, он жестом велел Эми сесть. Она послушалась, и он протянул ей вяленую говядину и пакет с пастилками.

— Ужин чемпионов. Какое блюдо желаешь первым?

Подумав, она открыла пакет с пастилой.

— Жизнь коротка. Сначала десерт.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Он поворошил костер, откатил в сторону два горящих бревнышка. Любимое блюдо — жаренные на огне пастилки маршмеллоу.

Найдя две тонких палочки, он дал одну Эми.

Она насыпала ему горсть маршмеллоу. Посмотреть на них со стороны, так просто голубки!

Несколько минут оба молчали. Эми задумчиво смотрела в огонь.

— В такой обстановке так и тянет рисовать, — тихо обронила она.

— Погоди… неужели выдаешь столь личную информацию?

Она закатила глаза.

— Я же не асоциальная идиотка! И вполне могу общаться на уровне общей беседы.

— Но рисование для тебя — не просто способ провести время, — заметил он.

— Верно, — кивнула она.

Нет, он все‑таки сорвал джекпот в лотерее!

— А ты рисуешь? — неожиданно спросила Эми.

Неужели ищет точки соприкосновения? Он бы и рад ей помочь в этом, но вряд ли выйдет.

— Рисую цифры. В отчетах, — пояснил Мэтт, подув на пастилку, прежде чем сунуть ее в рот. — Это у меня прекрасно выходит. Но и только. Однако я нахожу здешние места вдохновляющими. А что ты рисуешь?

— По большей части пейзажи. Хотелось бы нарисовать силуэты деревьев на фоне темного неба. Или водопады, которые я видела по пути сюда. До сих пор до меня доносится их шум.

— Да, здесь тают более шестидесяти ледников. Не говоря уже о сильных дождях в этом году. Вся эта вода день и ночь несется к морю.

Эми вручила ему очередную пастилку, и их пальцы соприкоснулись. У нее перехватило дыхание, и Мэтт почувствовал это. Она принялась сосредоточенно жарить маршмеллоу. Сунула в рот и облизала пальцы. Он пытался не смотреть, иначе она посчитает, что права и парни действительно думают только об одном. О Иисусе! Она сосет палец!

У Мэтта вырвался абсолютно непроизвольный стон. Эми подняла голову.

Он встретил ее взгляд, и хотя не понял выражения глаз, все же она не выглядела недовольной или рассерженной. На мгновение прикусила губу, и ему вдруг показалось, что невыносимая жара вытеснила весь холодный воздух.

Удушливая жара. Но черт его побери, если он собирается что‑то предпринять! Как бы она ни была красива в отблесках огня, он знал, что любая попытка обнять ее положит конец дружбе, которая могла бы завязаться между ними.

Но Эми продолжала смотреть на него так, словно никогда не видела раньше. Неожиданно они оказались так близко друг к другу, что их бедра соприкоснулись. Его руки так и тянулись к ней, но он вынудил себя не шевелиться. Не шевелиться!

Поэтому Мэтт и определил, что Эми потянулась к нему первой. Но прежде чем она успела дотронуться до его губ губами, раздался вой койота, от которого кровь застыла в жилах, а волосы встали дыбом. К нему присоединился еще один, более громкий и более долгий.

Эми, вздрогнув, выпрямилась.

— Они не так близко, как кажется, — успокоил ее Мэтт.

Она кивнула, нагнулась и принялась возиться с ботинком, используя это занятие как предлог подвинуться ближе. Мэтт пошутил бы над этим, но побоялся испугать ее еще больше.

Снова завыл койот, и на этот раз ему ответил настоящий хор. Эми положила руку на бедро Мэтта и застыла.

Мэтт безмолвно умолял койотов подобраться ближе, чего они явно не собирались делать. Мало того, поняв, где лежит ее рука, Эми поспешно ее отдернула.

— Прости.

— Не извиняйся. Можешь на меня положиться. В любое время.

Он насадил на прутик несколько маршмеллоу и протянул ей, а потом сделал то же самое для себя. Эми постоянно вглядывалась в глубь леса, окружавшего их, словно, если хорошенько сосредоточиться, можно видеть в темноте.

— Вижу, ты не привыкла к походной жизни, — сочувственно заметил Мэтт.

— Я девушка городская.

— Из какого города?

— Из Нью‑Йорка, Майами, Далласа…

— Отовсюду сразу?

— Плюс Чикаго. Я часто переезжала.

Мэтт вынул свой прутик из огня и пожалел, что нет шоколадных крекеров из муки грубого помола, так хорошо идущих с идеально поджаренными маршмеллоу.

— Я сам из Чикаго. Родился там.

Он не скучал по городу. Ни по работе. Ни по бывшей жене… Хотя скучал по родным.

— Когда ты там была последний раз?

— Десять лет назад, — пожала плечами Эми. — Но недолго.

Он знал, что ей двадцать восемь. Значит, она жила там в восемнадцать.

— Ты там заканчивала школу?

— Нет. Сдала экстерном и немного раньше. До Чикаго.

— Десять лет назад. Я тогда только демобилизовался. Служил во флоте, а потом работал копом. Может, наши дорожки и пересекались.

— Вряд ли. Ты был в спецназе. А не простым копом, гонявшим с улиц бездомных тинейджеров.

Мэтта не удивило, что она слышала о его службе в спецназе. В Лаки‑Харборе все знали все обо всех. Жаль, что ему ничего о ней не известно. Эта Майклс удивительно хорошо умеет скрывать подробности своей личной жизни.

— Ты была бездомным тинейджером?

Эми пробормотала нечто неразборчивое, что одновременно могло означать согласие и уклончивое «не хочу об этом говорить».

Жаль, если не хочет.

— Что случилось с твоими родителями?

— Я продукт того, что происходит, когда тинейджеры не ходят на уроки сексуального воспитания. Ничего, что бы ты не видел прежде в фильме «Беременна в шестнадцать».

— Так скверно?

Она пожала плечами и сунула в рот мармеладку.

Похоже, разговор закончен. Что же. Так тому и быть. Он найдет другой шанс. А пока он наблюдал, как она смакует сладости, наслаждаясь каждым кусочком как наградой. Особенно ему нравилось, как она, причмокивая, слизывает крошки с пальцев.

— Хорошие пастилки, — похвалила она.

У него было кое‑что и получше, но эти сведения он держал при себе.

Получив достаточную концентрацию сахара в крови, они уравновесили ее вяленой говядиной. Эми расстегнула рюкзак и, заглянув внутрь, выложила блокнот, цветные карандаши, путеводитель, губную помаду и перочинный нож, прежде чем вытащить яблоко и снова застегнуть рюкзак.

Она настоящая головоломка! Крутая на вид, девчонка в душе… и еще многое, чего он пока не мог определить.

Она протянула ему яблоко. Мэтт откусил и отдал его обратно. Вместе они прикончили яблоко, потом выпили воды. Эми широко зевнула.

— Прости, — выдавила она, снова зевая. — В закусочной у меня была утренняя смена, и сейчас я на ногах не держусь.

— Значит, спать?

Он подбросил дров в костер, поднял ее и повернул лицом к палатке. Заглянув внутрь, она увидела свернутый спальник.

— Это твое, Мэтт. Я могу спать в грузовике.

— Там жестко и чертовски холодно. У тебя был длинный день. Нужно отдохнуть. Залезай в палатку.

Она закусила губу. Взгляд снова стал подозрительным.

— А ты?

— Я лягу у огня. У меня есть лишнее одеяло. Не замерзну.

— Нет, — покачала она головой. — Я не могу тебе такое позволить. Простудишься.

— Предлагаешь лечь с тобой в палатке?

Ее взгляд упал на его грудь. Она снова прикусила губу, что сводило его с ума. Это ОН хотел прикусить ее губку, а потом снять боль поцелуем.

— Нет, это не слишком хорошая идея, — решила она наконец. — Даже совсем плохая.

Но она опять окинула его медленным взглядом. Грудь, живот, еще ниже…

Зрачки расширились, выдавая ее с головой.

Либо у нее была контузия, о которой он ничего не знает, либо его вид возбуждает ее.

— Иногда, — заметил он, — плохие идеи становятся хорошими.

— Так не бывает.

Мэтт терпеть не мог противоречить женщинам, особенно хорошеньким, сексуальным, которых видел в мечтах обнаженными. Втайне он жаждал лизать и целовать каждый дюйм их тела. Но с утверждением Эми был абсолютно не согласен.

Решительно.

Однако, вместо того чтобы возразить, Мэтт подтолкнул ее в палатку.

— Застегни клапан.

Услышав звук застегиваемой молнии, Мэтт с облегчением выдохнул и долго стоял между костром и палаткой.

— Идиот, — обозвал он себя наконец и, покачав головой, подошел ближе к огню. Лег, устроился поудобнее, насколько это было возможно без свитера и спальника, и уставился в небо. Обычно это быстро расслабляло, но сегодня ночью он долго не мог заснуть. Очень долго.

Мэтт решил, что во всем виновато его тело. Определенно некоторые его части не ладили друг с другом, но именно мозг напомнил о главном: он приехал сюда обрести мир и покой. Побыть в одиночестве.

Забыть ад, в который превратилась его жизнь в Чикаго.

А это был настоящий ад. Ему пришлось сдать напарника, берущего взятки, а потом терпеть осуждение коллег‑копов.

И его женитьба…

Шелли никогда не нравились опасности, связанные с его работой. Ему же не нравилось ее стремление всячески обезопасить себя. А когда все пошло не так и его ранили… что же, начался другой ад.

По его вине. Мэтт винил исключительно себя.

Безусловно, Шелли была с ним согласна, потому что на прощание заявила, что ему лучше жить одному, и Мэтт не стал возражать. Все это время он так считал…

В процессе мучительных размышлений он, должно быть, заснул. Потому что очнулся от вопля Эми.

Глава 4

День без шоколада — все равно что день без солнца.

Эми, задыхающаяся, с бешено бьющимся сердцем лежала на спине в полном мраке. Черт! Это точно последний раз, когда она прокрадется в лес, чтобы найти большое толстое дерево, за которым можно пописать без всякой опаски. Она так и сделала. И уже решила, что без помех попадет обратно в палатку. Было очень темно, и фонарик оказался совершенно бесполезным.

А потом она поскользнулась на чем‑то и стала падать.

Вниз.

Вниз.

При этом Эми потеряла фонарик и теперь не видела ничего, кроме смутных очертаний древесных крон над головой. По крайней мере она надеялась, что это были кроны. Поглощающая все тьма душила ее клаустрофобией. Кроме того, Эми ужасно боялась ползучих насекомых и змей, поэтому поспешно села и поморщилась от боли. Левое запястье горело и попа тоже. Класс! Она сломала таз! Прямо‑таки заголовок в «Фейсбуке»: «Эми Майклс ломает пятую точку при падении в горах».

* * *

Хуже всего то, что она сама во всем виновата. Привыкла к жизни в городе и верила, что может справиться со всеми трудностями. Ошибка вышла!.. Следовало бы знать, что неприятности случаются всюду. Ей всегда приходилось худо с тех пор, как умерла бабушка. Тогда двенадцатилетняя Эми впервые перебралась к матери — и, Господи, как ненавидела каждую минуту жизни в ее доме! Да и свою мать тоже, поэтому выкидывала коленце за коленцем, подталкиваемая скорбью по бабушке и подростковой ревностью к мужу матери. Таким образом она требовала внимания, но внимания в виде беспорядочного секса, как способа манипулировать мальчишками. Потом игра обернулась против нее, и ей это не слишком понравилось. Слишком поздно она поняла, что губит себя, но уже до этого перестала ложиться под каждого. Черт, она практически отказалась от мужчин, какими бы классными и сексуальными они ни были!

Как давно она не чувствовала себя девственницей! По крайней мере эмоционально.

И теперь она умрет, и все закончится.

Сверху на нее упал луч света. Это не Бог, не Горная фея. Всего лишь окликающий ее Мэтт.

— Я здесь! — отозвалась она. «Там, где оказываются все дуры со сломанными задницами».

— Я иду. Не двигайся.

— Но…

— Я серьезно, Эми. Даже мизинцем не шевели!

— Ну… если так…

На это ответа она не получила. Похоже, невозмутимый лесничий решил немного оттаять.

Он добрался до нее быстро и ловко, как отметила Эми с некоторой горечью. И в отличие от нее явно обладал способностью видеть в темноте. И сейчас присел возле Эми на корточки: большая тень, державшая ее за плечи, хотя она предпочла бы встать.

— Лежать! — решительно приказал Мэтт.

— Лежать? — удивленно рассмеялась она. — Я что, собака?

— Где болит?

— Нигде.

Мэтт посветил на Эми фонариком и прищурился, увидев, что она держится за запястье.

— Держи!

Он сунул фонарь ей в здоровую руку и стал ощупывать больную.

Эми шумно выдохнула.

— Можешь двигать пальцами?

Она показала, насколько двигаются пальцы.

— Прекрасно. Значит, зов природы?

Эми не ответила, направляя фонарик в разные стороны, чтобы проверить, не прячутся ли где медведи и пумы. От увиденного у нее перехватило дыхание.

Они находились на краю луга.

— Сьерра‑Медоуз?

— Да, хотя сюда ведет и другая дорога. А что?

— Да так, ничего.

— Пытаешься обмануть обманщика? Ты этот луг искала?

— Да.

— Это место не слишком многим известно. Нужно знать, как до него добраться… если не свалишься туда сверху.

— Очень смешно!

Интересно, насколько трудно самой найти сюда дорогу?!

— Почему же именно Сьерра‑Медоуз?

— Я читала об Алмазной скале. Хотела увидеть своими глазами.

— Она в паре сотен ярдов, на другой стороне очень сырого луга. Но стоит посмотреть… при свете дня.

Мэтт отобрал у нее фонарик.

— Вряд ли запястье сломано, но сильно растянуто. Что еще болит?

— Ничего.

Он, очевидно, не поверил, потому что многозначительно закатил глаза и принялся поспешно и профессионально ощупывать ее руки и ноги.

— Эй!

Эми оттолкнула его.

— Я уже проходила ежегодный медосмотр!

Покончив с ее конечностями и ребрами, Мэтт поднял пальцы.

— Сколько?

— Один. Но средний был бы куда выразительнее.

— Ты в порядке, — улыбнулся он.

— Я все время это твержу.

— Пойдем.

Он поднялся и помог ей встать.

Боль пронзила копчик, но она постаралась не застонать и позволила Мэтту увести себя наверх.

— Я видел здесь почти все, достойное обозрения, — начал он. — Но в жизни не видел, чтобы кто‑то скатился с этого обрыва!

— Рада, что стала первой!

— Тебе следовало разбудить меня.

— Чтобы проводил пописать за деревом?

Они пришли в лагерь. Эми заползла в палатку и натянула на голову спальный мешок, представляя себя дома. Но дома она никогда не волновалась насчет медведей и пум, а также еще одной опасности — злого страшного волка. Дома она уж точно не дрожала!

Когда это успело так похолодать?

Задница неожиданно завибрировала, перепугав Эми во второй раз. Но она тут же поняла, что это мобильник в заднем кармане. Покрутившись, она вытащила телефон и прочитала сообщение от Мэлори:

«Урок хорошей девушки номер два: когда лучшая подруга посылает тебе роскошного парня, позвони и поблагодари ее. Так диктуют хорошие манеры. Урок хорошей девушки номер три: перестань хмуриться. Иначе отпугнешь вышеуказанного роскошного парня!»

Эми определенно хмурилась и не собиралась прекращать это занятие в ближайшее время. Ей ужасно хотелось объяснить Мэлори, что она как раз думает об уроках хорошей девушки, но тут с ее головы сорвали спальник. Это был не страшный злой волк. Правда, если приглядеться, некоторое сходство имелось.

— Твоя рука, — буркнул Мэтт. Он стоял на коленях, потому что выпрямиться не позволяла высота палатки. В руке он держал аптечку, откуда вытащил эластичный бинт. Обмотал ей запястье, ударил о бедро пузырем с сухим льдом, чтобы активировать хладагент, и положил на забинтованное запястье, после чего вынул еще один пузырь и уставился на Эми.

— Что еще? — прошипела она, недовольно щурясь.

— Позволишь мне взглянуть?

Она невольно схватилась за ушибленную часть тела.

— Как ты узнал?

— Догадался, — сухо обронил он. — Покажи.

— Только через мой труп.

Мэтт вздохнул и уронил голову на грудь. Либо призывал свое терпение, либо старался не рассмеяться.

Взяв себя в руки, он спокойно расстегнул молнию спальника и распахнул его так быстро, что Эми и охнуть не успела.

Но все же охнула.

Мэтт, не обращая внимания на попытки сопротивления со стороны Эми, ловко перевернул ее.

— Лежи смирно! — приказал он.

Смирно? Он шутит?

— Слушай, я сейчас пну тебя в зад…

— У тебя кровь идет.

— Что?!

Она немедленно прекратила барахтаться и попыталась заглянуть себе за спину.

— Вовсе нет. Где?

— Из ноги.

Он прав. Кровь уже просочилась сквозь джинсы. На бедре. У Эми закружилась голова. Она не могла выносить вида крови, особенно собственной.

— Э…

Мэтт снова рылся в аптечке.

— Спусти штаны. Нужно продезинфицировать рану.

Головокружение мгновенно прошло. Эми рассмеялась. Мэтт поднял глаза от аптечки.

— О черт, нет! — выдохнула она.

Единственным источником освещения был фонарик, так что Эми не видела выражения лица Мэтта, но без труда поняла, как он удивлен. Вероятно, услышав подобный приказ, женщины буквально вывертывались из одежды, чтобы поскорее оказаться перед ним голыми.

— Через мой труп, — повторила она.

Эми скорее почувствовала, чем увидела его улыбку.

— Мне часто приходится оказывать первую помощь, — спокойно, рассудительно объяснил Мэтт, отчего ей ужасно захотелось его разозлить.

Жаль, что она давно уже бросила это занятие.

— Дай мне аптечку и уходи.

— Нужно обработать порез.

В дружелюбном тоне определенно звучали стальные нотки. И все же… нет, это глупости… но все же это самый сексуальный голос, который она когда‑либо слышала.

Эми нечасто разбирало любопытство узнать о людях больше, но на этот раз она не сдержалась.

— Каким образом ты оказался здесь, в глуши, спасая глупую девчонку?

Мэтт тихо рассмеялся, и ей стало немного теплее.

— Всегда любил свежий воздух. Впервые провел ночь под небом в двенадцать лет.

— Сбежал из дому?

— Нет. Старший брат взял меня в поход. И запретил куда‑то отходить без него, даже если нужно отлить. Ну а я подумал: хрен тебе!

Улыбка в его голосе была заразительной, и Эми немного расслабилась.

— Что же случилось?

— Проснулся среди ночи по нужде. Тогда я был слишком крутым, чтобы разбудить брата…

Мэтт красноречиво помолчал, и Эми подбодрила его:

— Ну а потом?

— Выбрался из палатки и пошел искать дерево, но наткнулся на колючие кусты и весь исцарапался. Едва не обмочился, пока удалось выпутаться! А брат чуть меня не убил! Злой был! Я велел ему остыть, заверил, что все в порядке. И наутро все так и было, но к полудню у меня поднялась температура. До сорока. Мать раздела меня, чтобы обтереть холодной водой, и обнаружила весьма неприятную рану на руке, куда попала инфекция.

Эми подумала, что голос у него просто волшебный. Низкий, чуть хрипловатый. Слушать его — все равно что сказку. Никаких сожалений о прошлом, явная привязанность к матери и брату… а вот Эми никогда не испытывала теплых чувств к родным.

— А кроме того, я наткнулся на сумах. Ожоги были по всему телу.

— О Боже! — ахнула она и села так поспешно, что ударилась головой о его подбородок.

— Думаешь, у меня тоже…

— Нет.

Он снова уложил ее и потер подбородок.

— Но у тебя порез, который может воспалиться, если его не очистить.

— К утру?

— К середине дня.

Эми смотрела на Мэтта, выискивая признаки подвоха. Если он решится на что‑то подлое, ему не жить. Но он выглядел бесстрастным и холодным, как скала.

До сих пор в ее жизни не было такого, чтобы парень хотел стянуть с нее штаны по причине, не относящейся к сексу.

Может, царапина уже воспалилась и она сошла с ума? Единственное объяснение того, почему в ней намертво засела крошечная заноза разочарования. В таком случае остаться без трусов — наименьшая из ее проблем.

Эми, вздохнув, расстегнула джинсы и в панике сжалась. Какое белье на ней сегодня? И что она надеялась увидеть: старомодные бабушкины панталоны или нечто сексуальное? Лучше панталоны… или… нет! Нечто сексуальное! Нет?! Господи, она совершенно спятила!

Спустить до колен тесные, как вторая кожа, джинсы — задача нелегкая, а зрелище — непривлекательное. Эми также остро ощущала присутствие Мэтта. Да, на бедре оказался огромный порез, идущий до спины. Он чертовски болел, но Эми почти не замечала этого из‑за огромного облегчения по поводу того, что на ней не бабушкины панталоны, а тонкие голубые миниатюрные трусики, купленные на распродаже по три штуки в пачке. Вот это и плохо! Все равно что ничего не носить! Хуже всего, что через всю попку шла надпись «Награбленное добро». К счастью, надпись Мэтт не видел.

Последовала минута полного молчания.

Еще одна.

И еще одна.

Наконец Эми подняла глаза. Мэтт застыл, уперев кулаки в бедра, прищуренные глаза казались почти черными.

— Мэтт!

— Что?

— Ты в порядке?

— Работаю над этим.

Голос звучал необычайно сдавленно.

— Вроде бы ты сказал, что часто оказывал первую помощь.

— Да. Но не той, к которой меня безумно влечет.

Слова дали толчок определенным реакциям в теле Эми, которых лучше не испытывать в смешанной компании.

— Это всего лишь трусики, — прошептала она наконец.

— Потрясающие трусики, — согласился Мэтт. — Но дело не в них, Эми. Дело в тебе.

Она не знала, что ответить на это и что при этом ощущать. Она должна была чувствовать себя странно и понимала это. Но почему‑то…

Чувствовала себя красивой. Сексуальной.

Как давно она не думала о себе так! И поэтому очень удивилась. Как и охватившему ее желанию.

На этот раз молчание длилось не больше минуты. Потом Эми услышала очень длинный выдох. В следующую секунду Мэтт принялся обрабатывать порез антисептиком. Чертовски больно!

Но она старалась отвлечься, наблюдая, как двигаются его мозолистые пальцы. Каждое прикосновение казалось запретным удовольствием. Она так давно не испытывала ничего подобного. Прикосновений. Чьей‑то заботы.

Очень давно.

— Перевернись, — потребовал Мэтт.

Эми медлила. Все в ней восставало против его тихой команды, отданной как раз в то время, когда она так завелась.

— Эми!

Она перевернулась. Снова наступило молчание, пока Мэтт обозревал вид сзади. Эми рискнула оглянуться. Лицо сосредоточенно, шелковистые волосы касаются воротничка рубашки. Плечи так широки, что загораживают лунный свет, если он и проникает в палатку. Остался только жалкий лучик фонаря. Но Эми не боялась темноты.

И его тоже.

С ним она в безопасности. Это точно. Но в то же время в такой опасности, что нужно бы бежать отсюда на край света.

Она и это понимала.

К тому времени как он закончил ее бинтовать и подтянул трусики кверху, оба тяжело дышали. Мэтт дал ей пузырь со льдом, и она приложила его к копчику.

— Ты все еще дрожишь, — заметил он, ложась рядом. — Иди сюда, Крутышка.

Мэтт привлек Эми к себе. Между ними оказался все еще расстегнутый спальник. Он не пытался влезть туда вместе с ней. Просто обнял и держал, пока озноб не унялся.

— Лучше? — прошептал он ей в волосы.

Он был надежным, как скала. На руках бугрились мышцы. Да, ей лучше.

— Намного, спасибо!

Мэтт попытался отодвинуться, но Эми выпростала руки из спальника, обняла его и вжалась лицом в шею. Оба растерялись от неожиданности. Похоже, она сделала глупость, хотя, как правило, в таких случаях была достаточно благоразумна. Но Мэтт каждым движением заводил ее все больше. Эми не понимала, что с ней творится, зато вполне сознавала, что льнет к Мэтту не потому, что замерзла.

— Эми!

Мэтт провел ладонью по ее спине.

— Ты в безопасности и знаешь это, верно?

В безопасности от медведей, койотов и, возможно, ползучих гадов. Только дело не во всем этом. Она не застрахована от желания, плескавшегося в ней. От чувств, которых не должна испытывать.

— Мы здесь не одни! — выпалила Эми. — Как раз перед тем, как ты нашел меня на тропе, кто‑то был в кустах. Следил за мной. Но я видела только лицо, да и то мельком.

— Сегодня здесь почти никого не было, — сказал он и потерся подбородком о ее щеку.

— Но я не это имела в виду.

— Ясно.

Мэтт снова провел рукой по ее спине.

— Когда я поступил на работу, то не сразу стал ночевать под открытым небом. А в первую же ночь меня преследовали.

Эми откинула голову, стараясь увидеть его лицо.

— Кто?!

— Все ужасы, которые я себе навоображал.

Она не смогла скрыть улыбку:

— Неужели большой, отважный лесничий испугался?

— Я разжег костер, — пояснил Мэтт вместо ответа, и типично мужская попытка избежать признаний в собственном страхе вызвала у Эми улыбку. — Но даже когда пламя взметнулось до самого неба, я все равно чувствовал, что за мной наблюдают.

— И что сделал?

Он по‑прежнему гладил ее спину.

— Встал и обыскал окрестности. Потом еще раз. И так повторялось всю ночь. Наконец я заснул от усталости с пистолетом в руках, а на рассвете меня разбудил любопытный медвежонок.

— О Господи! — испуганно рассмеялась она. — И что было дальше?

— Я выстрелил в дерево и чертовски перепугал нас обоих, — весело продолжал Мэтт, — сам упал с бревна, на котором заснул, и медвежонок тоже плюхнулся на зад! А потом мы оба вскочили, он побежал к мамочке, и если бы моя мама была где‑то в пределах двух тысяч миль, я сделал бы то же самое.

Эми расхохоталась.

— А ты думала, что у меня нет мамы? — улыбнулся он.

— Думаю, ты от страха не побежал бы ни к кому на свете. Остался бы на месте.

— Всякое бывало, — пожал он плечами.

— Так твоя ма…

— Живет в Чикаго, с отцом, нянчит трех внуков, детей брата. Мы каждую неделю перезваниваемся, и они спрашивают, когда же и я их порадую.

— И когда?

— Вряд ли это будет скоро.

— Почему? — не выдержала Эми, не справившись с приступом странного любопытства. — Дети — это не для тебя?

— Моя бывшая жена, похоже, считала, что я не умею любить, — вздохнул он. — По крайней мере той любовью, которой требует семья. Утверждала, что я не умею обращаться с людьми.

— Ты был женат?

Хотя чему тут удивляться? Мэтью Бауэрс был завидным женихом!

— Минут двадцать, — признался он. — Как раз после того, как пришел из армии.

— И работал копом? — уточнила она.

— Угу.

— Именно поэтому она решила, что ты не годишься для семейной жизни? Из‑за твоей работы?

— Отчасти. А отчасти потому, что подвел ее. Но в основном из‑за того, что она была на меня зла.

Эми хотелось спросить, каким образом Мэтт подвел жену. Но теперь совсем не время, если учесть то, что сейчас она лежала в его объятиях со льдом на заднице. Но слова бывшей жены были непонятны. Мэтт не из тех людей, которые способны кого‑то подвести, особенно тех, кто ему небезразличен. И то, что он сделал для нее сегодня, это доказывает. Конечно, он пришел спасать ее по долгу службы, но вовсе не был обязан оставаться на ночь и оберегать ее!

И все же он здесь.

В ее жизни были люди, долгом которых было нести за нее ответственность, но они, не задумываясь, бросали ее.

— Мэтт!

Безмолвный ответ вырвался из его груди и проник в ее собственную. Мэтт повернул голову, зарывшись лицом в ее волосы и глубоко вдыхая их запах.

— По‑моему, ты прекрасно умеешь обращаться с людьми, — тихо заметила Эми. И по его интонации ощутила, что губы Мэтта растянулись в улыбке.

— Спасибо, — пробормотал он. — Расскажи о себе.

— О, моя жизнь вполовину не так интересна, как твоя.

— А ты попробуй, — посоветовал он.

Вот этого она как раз делать не собиралась.

— Ну… у меня нет бывшего мужа…

— А матери? Отца? Братьев и сестер?

— Только мать. Мы не слишком близки.

Слабо сказано, конечно. Мать забеременела совсем юной и не была предназначена для материнства.

— Меня вырастила бабушка, она уже умерла. Когда мне было двенадцать.

— А еще родные есть?

Никого такого, о ком хотелось бы рассказать.

— Нет.

Мэтт крепче сжал ее в объятиях — почти незаметный, но слегка властный жест. От которого мог бы начаться приступ клаустрофобии.

Но не начался.

Оба замолчали. И Эми не поняла, как могла заснуть рядом с этим сгустком чувственности, но почему‑то заснула.

Проснулась, похоже, много часов спустя, когда первые рассветные лучи настойчиво пытались проникнуть сквозь сомкнутые веки. Несколько секунд она не шевелилась, пораженная несколькими фактами. Первый — ей больше не было холодно. Наоборот, она согрелась. Потому что обвилась кренделем вокруг источника тепла.

Мэтта.

Эми приоткрыла глаз и встретила его взгляд. Он наблюдал за ней и, кажется, искренне веселился.

— Эй! — хрипловато позвал Мэтт. О, этот чувственный взгляд!

И то, и другое ужасно отвлекало, тем более что сейчас он был похож не на лесничего, а выглядел сонным, взъерошенным и чертовски сексуальным.

— Куда это ты? — спросил он.

Эми, все еще не очнувшись до конца, не сразу поняла, о чем он. И тут же осознала, что ее рука спустилась опасно низко. Если она подвинет пальцы хотя бы на дюйм…

— Прости! — вспыхнула она, зажмурясь. — Это все Мэлори виновата!

— Пожалуй, — пробормотал он, глядя на внушительную эрекцию, — она тут ни при чем.

— Нет, я хотела сказать…

Эми осеклась, услышав тихий дразнящий смех, и лицо снова загорелось.

— Она послала тебя сюда, потому что вообразила, будто между нами что‑то есть.

— А между нами действительно что‑то есть?

О, вот эту тему затрагивать не стоит!

— Это не имеет к нам никакого отношения. Она просто отплатила мне за то, что несколько недель назад я свела ее с Таем на аукционе.

— А если нет?

— Что «нет»?

— Если это не месть?

Их ноги были переплетены. Где‑то среди ночи спальный мешок сбился вниз, и между ними больше не было барьера. Мэтт был теплым и твердым.

Повсюду.

Она смягчалась все больше по мере того, как росло возбуждение Мэтта. Хуже того, пальцы так и чесались его коснуться.

— Эми!

Голос Мэтта был чистым грехом. Не предупреждением, а утверждением, и ее ладони против воли легли на его грудь.

Он запустил руку в волосы Эми, потянул, запрокидывая ее голову.

— Ты совсем проснулась?

— Да. А что?

— Хочу убедиться, — объяснил Мэтт, подмяв Эми под себя.

Глава 5

Все остальное — просто еда.

Но шоколад — это шоколад.

Мэтт честно пытался сдержать вожделение, но ничего не вышло. Когда он оказался на Эми сверху, ее зубы вновь впились в пухлую нижнюю губку. Дыхание стало прерывистым, в ямке между ключицами забился пульс. Взгляд потемнел — по той же причине, которая переворачивала его внутренности.

Она хотела его.

И это справедливо, потому что он хотел ее вот уже много месяцев. С тех пор как увидел в закусочной, за работой. Тяжелой работой. Она бегала с подносами — эта жесткая, кем‑то безжалостно раненная прекрасная женщина с улыбкой, за которую можно было отдать все. Улыбкой, которая почему‑то не отражалась в ее удивительных глазах.

А вот сейчас она выглядела куда нежнее. Длинные спутанные пряди липли к лицу, падали на лоб. Макияж смазан. В эту ночь она сводила его с ума, она и бесконечные ноги, сплетенные с его ногами. Мэтт всегда был ценителем женских попок, но Эми, похоже, расширила горизонты его предпочтений.

На Эми все еще был его свитер, теперь пахнувший ею. Он хотел задрать этот свитер и покусывать каждый дюйм ее кожи. А потом целовать. И лизать…

Все эротические возможности теснились в его мозгу, и он опустил голову, так что их губы оказались друг от друга на расстоянии дюйма. Он давал ей время осознать, что случится между ними сейчас.

Она подняла на него глаза и выдохнула, почти не слыша себя:

— Да…

Он поцеловал ее, и тихий стон, слетевший с ее губ, загорелся в нем ярким пламенем. Она выставила вперед руки, словно пытаясь удержать его. Но разве ей это удастся? Черт, нет, конечно! Много месяцев он мечтал попробовать, какова она на вкус. Будет ли реальность так же хороша, как мечты?

Оказалось — да!

Вкус был божественным.

И казался еще слаще, потому что ее изумительное тело было придавлено его тяжестью — ситуация, взрывавшая мозг.

Поэтому поцелуй стал еще исступленнее.

Она снова издала этот звук. Полустон‑полувздох, а ее сердце заколотилось, или это было его сердце? Потому что впервые за все это время она впустила его в свою жизнь. И не просто впустила, а растаяла, полностью отдавшись на его волю. Прижавшись к нему теплым телом. Бормоча его имя. Прильнув еще теснее.

А он уже был глубоко, хотя в мозгу ревели сигнальные сирены. Но все заглушали предвкушение счастья обладать ею и эротический трепет. Поэтому Мэтт продолжал брать все, что давала Эми, желая больше, больше, больше… Желая ее всю, выдыхавшую его имя, хрупкую, извивавшуюся под ним. Он уже потянулся к краю свитера, но замер, услышав какой‑то звук… хруст сосновых игл. Кто‑то был у палатки. Кто‑то ходил вокруг.

Мэтт поднял голову.

— Что это? — прошептала Эми влажными после поцелуя губами. — Медведь?

Он покачал головой. Это определенно человек.

— Жди здесь, — велел он и, одним гибким движением поднявшись с нее, поправил одежду. Не хватало еще, чтобы незваный гость увидел его с бугром в джинсах размером… размером с палатку.

Утро выдалось таким туманным, что в двух шагах ничего не было видно, но Мэтт тщательно обыскал полянку.

Никаких таинственных пришельцев.

И все же кто‑то здесь был, оставив примятую траву. Мэтт проверил грузовик, но все было в порядке. Если не считать фонарика, оставленного на заднем бампере. Фонарик исчез.

— Видел кого‑нибудь?

Мэтт повернулся к Эми. Она стояла спиной к палатке, со швейцарским армейским ножом в руке, готовая действовать. Волосы растрепаны, рука перевязана. И судя по всему, не задумается напасть. Она все еще была в его свитере, и он в жизни не видел чего‑то более сексуального. Впрочем, она даже в мешке из под картофеля выглядела бы сексуально. Хорошо было бы взять себя в руки!

— Кому‑то было сказано ждать.

— А я не люблю ждать.

Верно. Она сама о себе позаботится. Беда в том, что он привык заботиться о других, хотя к этому времени следовало бы забыть о чем‑то подобном. Именно эта привычка разрушила его жизнь в Чикаго.

Поэтому он оказался здесь. Нужно это помнить. Он приехал сюда вести спокойную жизнь в горах. Жизнь, которая ему нравилась. Она ему подходила. Он любил одиночество, очень любил и не собирался в скором времени менять статус.

И все же он хочет Эми.

Не в силах сдержаться, Мэтт сжал ладонями ее лицо, провел подушечкой большого пальца по нижней губе. Пусть она кажется крутой и самоуверенной, но на самом деле такая мягкая на ощупь…

Ему хотелось бы съесть ее на завтрак. Но это, к сожалению, невозможно.

Эми сделала шаг назад.

Что ж, он этого ожидал. Черт, он ожидал этого еще прошлой ночью. И сейчас выхватил из грузовика последнюю банку «Доктора», радуясь, что вор не украл и ее. Открыл и предложил сначала Эми.

— «Доктор Пеппер» на завтрак? — вскинула она брови.

— Завтрак чемпионов.

Она глотнула и весело посмотрела на него.

— Что будешь делать, если выпью все?

— Заплачу!

Эми рассмеялась, и напряжение между ними значительно ослабло. А когда она отдала ему банку, даже почувствовал себя немного влюбленным.

— Не совсем то, что я выбрала бы на завтрак, — заметила Эми.

Верно. И он тоже.

Вскоре они уехали. Эми нужно было на работу, да и Мэтту тоже. Он отвез бы ее к Алмазной скале, но туман был слишком густым, и Эми не пожелала ехать туда.

Но настоящей причиной ее отказа было желание одной добраться до скал и найти инициалы бабушки и дедушки.

И надежду для себя…

Час спустя Мэтт подвез ее к тому месту, где она оставила машину. Эми поехала домой. Очень долго стояла под душем, пока не кончилась горячая вода. Потом вытерлась, протерла зеркало и глянула на свое отражение.

— Ты целовала его?

Отражение кивнуло.

Да.

Эми понятия не имела, о чем тогда думала. Собственно говоря, она не думала, а чувствовала. Слишком сильно чувствовала. В этом и была проблема.

Хорошо, что хотя бы свидетелей не было! Если не считать таинственного гостя. С таким везением, как у Эми, таинственным гостем могла оказаться Люсиль, и Эми с Мэттом запросто попали бы в «Фейсбук» в качестве помолвленных или чего‑то воистину ужасающего. Вот Мэлори будет счастлива!

«Но будешь ли счастлива ты»?

Неизвестно откуда взявшаяся мысль ужаснула Эми. Не хватало еще, чтобы ее жизнь усложнял мужчина! Спасибо большое. Ей и так нелегко. Сейчас главное — идти по следам бабушки, чтобы найти… пожалуй, Эми сама точно не знала, что именно, но надеялась, что найдет себя.

«Если не считать того, — пропищал внутренний голос, — что собирайся ты в самом деле найти себя, позволила бы Мэтту отвезти тебя к скалам».

И в самом деле, чего она так испугалась? Что пройдет путь Роуз, но жизнь по‑прежнему останется бессмысленной? Но для этого ей не нужно путешествие. Жизнь потеряла смысл с тех пор, как умерла бабушка.

Эми не слишком стойко перенесла ее смерть и первая это признавала. К тому времени мать умудрилась вытащить себя из канавы и заарканила классного парня (эпитет «классный» относился к размеру его банковского счета). Сойдя с кривой дорожки на ту, которая одна имела смысл и значение, Эми стала образцом Бедной Богатой Девочки, столкнувшись с обществом, частью которого никогда не была и, возможно, не могла понять. Она плевать хотела на правила и законы, и ее проделки приводили в ужас окружающих. В этом ей, можно сказать, не было равных.

До того дня, когда она попала в беду. Настоящую беду. Скверную. Самую дерьмовую из всех дерьмовых. И на этот раз вина лежала не на ней. Нет, эта честь принадлежала отчиму, который решил, что падчерица обязана дать ему немного того, что так щедро раздавала своим сверстникам.

Но его мальчишкой не назовешь!

Эми всегда была способна справиться с тем, кто без разрешения вторгался в ее пространство. Но не с этим человеком. Впервые в жизни испытав страх, она попыталась просить помощи. Но ей никто не поверил.

Она оказалась одна.

С тех самых пор она была одна и прекрасно себя чувствовала. Ей никто не нужен!

Но временами, как сейчас, она испытывала крошечную искорку потребности очутиться в чьих‑то объятиях. Ощутить чье‑то прикосновение.

Стать желанной.

Мэтт усилил эти чувства. Многократно. И если бы их сегодня не прервали, она пошла бы до конца. Но к чему бы это привело?

Да, волшебные прикосновения волшебных рук Мэтта дали бы ей удовлетворение желания любой силы.

Даже сейчас отражение в зеркале вздохнуло. Видимо, вспомнив то наслаждение. Но это неудивительно. Удивительно то, как отчаянно Эми хотела провести ладонями по телу Мэтта, охваченного тем же желанием.

Взаимное наслаждение. Им так это нужно! Она не искала большего и после того, как он рассказал ей о своей бывшей жене и о том, что не умеет любить. Так же, как и сама Эми.

Неужели все так просто? Нет. В ее жизни нет ничего простого. А это означает необходимость держаться подальше от сексуального Мэтью Бауэрса. Как можно дальше!

Мэтт не слишком любил готовить. Нет, стряпать он умел — мама об этом позаботилась, — но предпочитал этого не делать. Выбор кафе в Лаки‑Харборе был невелик: «Лав Шек», единственный в городке бар с грилем, или «Ит ми» — закусочная. В «Лав Шек» подавали классное разливное пиво.

Зато в «Ит ми» была Эми.

На следующий день после ночного приключения и долгой десятичасовой смены Мэтт вошел в закусочную. Сел за столик, и Эми принесла ему газировки. Только за это он мог бы ее расцеловать.

На ней была черная футболка с серебряной, вшитой зигзагом между грудями молнией, из тех, что открываются сверху донизу. Джинсы с заниженной талией, выцветшие, с дырой на бедре, через которую шли несколько ниток. На запястье — тугая повязка.

— Как обычно? — спросила она. — Бургер, картошку?

— Да. Как увечья?

— Нормально. Бедро побаливает. Но рука уже гораздо лучше.

— А третье увечье?

Эми приподняла брови.

— Не смей спрашивать о моей заднице!

Мэтт улыбнулся.

— И не смей улыбаться при мысли о моей заднице, — добавила она.

— Самой не смешно?

Она молча взглянула на него.

— Ладно, — улыбнулся Мэтт еще шире. — Не смешно.

Проходившая мимо кабинки Люсиль остановилась и коснулась запястья Эми.

— Что случилось, милая?

— Упала в горах. Ничего страшного.

Эми уставилась на Мэтта, подначивая его произнести хоть слово.

Мэтт был не совсем уж идиотом. Он хотел эту женщину.

Поэтому покрепче сжал губы.

Люсиль ткнула в него пальцем.

— Упала во владениях Лесничего Классные булочки?

На этот раз Эми улыбнулась. Искренней улыбкой, не часто появлявшейся у нее на губах.

— Вы так его называете?

— Неужели не читаешь результаты голосования в «Фейсбуке», где дается рейтинг самых горячих парней в городе?

Иисусе!

Мэтт скорчился на стуле.

— Это удвоило нашу популярность! — добавила Люсиль. — Мэтт впереди доктора Джоша Скотта, но только на полноздри. Ты должна зайти и проголосовать.

— Я так и сделаю.

Судя по тону, Эми собиралась голосовать за Джоша.

Люсиль отошла. Эми задумчиво взглянула на Мэтта.

— Пойду принесу заказ, Лесничий Классные булочки.

Он едва успел поймать ее здоровое запястье, и его мгновенно прошил заряд электрического тока.

Эми посмотрела на Мэтта, подумав, что не он один испытал шок от прикосновения. Поэтому Эми поспешно высвободила руку и отошла. Все‑таки удалось ему немного вывести ее из равновесия.

Он знал это чувство. Электрополе между ними искрит что надо.

Эми повернулась и исчезла на кухне. Он даже не удивился, когда заказ принесла Джан, владелица «Ит ми», вечно хмурая брюнетка лет пятидесяти, с прической, придававшей ей сходство с Люси из комикса «Арахис».

— Куда ушла Эми? — спросил он.

— Перерыв, — ответила Джан прокуренным голосом. — Ушла на перерыв.

Этой ночью Эми пыталась отвлечься просмотром всех серий «Друзей», устроив рядом с собой гигантскую миску с попкорном и два «сникерса».

Неожиданно зазвонил телефон.

— Шокоголики встречаются завтра вечером, — объявила Грейс в трубку. — Мэлори просила позвонить тебе. Она бы сама позвонила, но слишком занята. Собирается вдоволь поплясать на костях Тая.

Либо это, либо она избегает Эми после той истории с вызовом Мэтта…

— Не знаю, — протянула Эми. — Джан говорит, что больше нам нельзя встречаться в закусочной за шоколадным тортом.

Недели две назад весь интерьер «Ит ми» был уничтожен пожаром, когда из‑за негодных свечей загорелся сначала шоколадный торт, а потом и все остальное.

— Шоколадные пирожные, — немедленно отреагировала Грейс. — Встретимся за шоколадными пирожными.

Шоколадные пирожные оказались прекрасной идеей.

— Мэлори приказала хорошенько подготовиться, — сообщила Грейс. — Очевидно, теперь, когда ее жизнь в полном порядке, мы займемся твоей. Она считает, что мы должны преподать тебе уроки хорошей девочки. Прости…

Грейс рассмеялась.

— И что тут смешного? — поинтересовалась Эми.

— Пожалуй, ты права. Сложная задача.

— Эй, из меня выйдет прекрасная хорошая девочка!

«Если очень захотеть…»

Грейс фыркнула:

— Ладно! Увидимся завтра вечером, хорошая девочка!

— Я, может быть, занята!

— А ты занята?

Эми поколебалась. Она хотела вернуться в горы, подняться на Сьерра‑Медоуз, но была не настолько безумна, чтобы сделать это на ночь глядя. Подождет до следующего выходного.

— Эми?

— Я свободна. Просто считаю, что мы лучше проведем время, занявшись ТВОЕЙ жизнью. Я вполне могу подождать.

Грейс работала на востоке финансовым консультантом и приехала в Лаки‑Харбор несколько месяцев назад в поисках счастья. Беда была в том, что рабочих мест в городке не хватало, а вакансий по специальности Грейс и вовсе не было.

— Пытаться не вредно, но на очереди ты! — отрезала Грейс. — И кстати, в «Фейсбуке» сказано, что в горах ты тесно подружилась с Лесничим Классные булочки.

— Шоколадные пирожные, — вздохнула Эми. — Завтра вечером.

— Мы ожидаем услышать историю с лесничим.

Эми отключилась и тут же получила сообщение от Мэлори:

«Урок хорошей девушки № 4: утаивать пикантные подробности от лучшей подруги — страшный грех. Ты спала с ним???????»

Эми закатила глаза и принялась печатать ответ:

«Разве не слышала, что хорошие девушки не любят хвастаться победами? Особенно перед назойливыми подругами, коварно подстроившими свидание для лучшей подруги, которая вовсе никаких свиданий не желала!»

Эми, злорадно улыбаясь, послала сообщение. Теперь Мэлори всю ночь будет кипеть от злости.

Но это оказалось слабым утешением, потому что полчаса спустя в дверь постучали. Эми мгновенно насторожилась, соски затвердели и вытянулись, потому что она точно знала, кто пришел.

Мэтт Бауэрс.

По прозвищу Лесничий Классные булочки.

Эми знала, что рано или поздно он появится. Вопрос в том, хотела ли она этого?

Он постучал снова, уверенно и громко. Она глянула в глазок. И точно, чертовски сексуальный лесничий в мундире стоял у двери, вооруженный и очень опасный.

И накаленный до предела.

Глядя ей прямо в глаза, он поднял брови.

Эми, чувствуя несвойственную ей нерешительность, закусила губу. Подчиниться зову гормонов? Или проигнорировать звеневшее в ней желание?

— Всю ночь, — сказал Мэтт. — Я могу простоять здесь всю ночь.

Эми громко выдохнула и открыла дверь.

Он покачивался на каблуках, сунув руки в карманы, и непринужденно оценивал ее внешность.

— Мило.

Эми была в самой старой футболке и обрезанных джинсах и выглядела как товар с дешевой распродажи. Но хуже всего было то, что он‑то смотрелся неотразимо.

— Я просто растрепа.

— Может быть! Но растрепа хорошенькая.

Эми злобно прищурилась. Мэтт рассмеялся.

— Знаешь, большинству женщин нравится, когда мужчины называют их хорошенькими.

— Я не большинство женщин!

— Да, я это уже понял.

— Зачем пришел?

— Перейти к делу? Ты об этом?

— Да. Перейти к делу.

— Ладно, перехожу. Мне понравилось. Но тебе, возможно, нет. Я насчет поцелуя.

В животе вдруг закололо.

— А что там с поцелуем?

— С того времени ты стала какой‑то странной.

— Неправда.

— Лгунья.

Он прислонился к косяку, устраиваясь поудобнее.

— Так я все гадаю: у меня изо рта пахнет?

Он что, смеется? Да целоваться с ним — просто рай.

— Нет.

— Я целуюсь как идиот? Как сенбернар?

Эми едва сдержала улыбку. Как ему это удается? Почему в его присутствии ей всегда хочется улыбаться? Вот загадка!

Она вовсе не собиралась связываться с мужчиной, но этот свалился на голову и так ослепил, что теперь она не могла думать ни о чем другом.

— Нет, — честно призналась она. — Ты целуешься не как идиот и не как сенбернар.

— А тогда…

Он заполнил собой проем двери.

— Что ты делаешь?

— Похоже, мне нужно кое‑что доказать.

Он прижал ее к косяку, намотал волосы на кулак и поцеловал. И при первом прикосновении его губ мозг Эми совершенно перестал функционировать. Она стала жадно целовать Мэтта, прильнув к нему так тесно, как только могла.

Беда в том, что прошлой ночью в палатке ей было слишком хорошо. Но сейчас было еще лучше, что совершенно не имело смысла. Как не имело смысла то, что она почти забывала свои проблемы, когда он накрывал ее губы своими. И то, что началось как раздражающее вторжение, быстро превратилось в горячку, а их тела слились друг с другом. Она хватала губами воздух, когда он, пробормотав ругательство, резко оборвал поцелуй и схватился за рацию.

А она даже не слышала вызова!

— Мне нужно идти, — выдавил Мэтт, все еще тяжело дыша.

Эми кивнула и коснулась пальцем влажных губ.

— Да.

Его взгляд упал на ее рот, и глаза снова загорелись. Он не хотел идти, потому что хотел ее. Сознание этого словно окружило Эми теплым сиянием.

— Так у нас все хорошо?

«Хорошо» — понятие слишком растяжимое.

— Тебе нужно идти, помнишь?

— Эми…

— Пока.

Отступив, она закрыла дверь. И долго смотрела на нее. Мэтт все еще стоял по другую сторону, Эми это чувствовала.

— Я принимаю это как знак согласия, — сказал он, прежде чем уйти.

Она испуганно засмеялась, но тут же зажала рот рукой. Черт побери, нет, у них не просто все хорошо! Между ними все куда лучше, чем просто хорошо. Так, что это пугает. Вместе они «взрывоопасны».

Но она заверила себя, что теперь знает, что это за сила. И поэтому все обойдется, если она будет держаться от него подальше.

Правда, это немного походит на попытки удержать мотылька от пламени…

Глава 6

Шоколад — не вопрос жизни и смерти, — он куда важнее.

Мэтт посещал тренажерный зал несколько раз в неделю, по утрам, обычно одновременно с Таем Гаррисоном. Сегодня они проделывали обычный рутинный комплекс «доведите‑друг‑друга‑до‑потери‑сознания». Мэтт ушел от хука левой и преисполнился самодовольства ровно на мгновение, пока Тай не свалил его апперкотом правой в живот.

Мэтт с воплем рухнул на пол, после чего настала очередь Тая лопаться от самодовольства.

— Достал!

Черт побери, вот уж нет! Они вели бой уже полчаса, и Мэтт чертовски устал. Но тот, кого свалили последним, платит за завтрак.

Выбросив ногу, он подсек Тая, и тот, в свою очередь, плюхнулся на пол с глухим стуком.

— Иисусе, — пробормотал Джош из‑за скамьи со штангами.

Джош был также хорошим другом, но не знал, что такое хорошенько повеселиться. Он был доктором, что сильно снижало его жажду насилия на ринге.

— Продолжайте колотить друг друга, — предрек он, — и окажетесь у меня в приемном покое.

Мэтт, задыхаясь, лег на спину.

— Прости, но я играю в доктора только с дамами!

Джош фыркнул и продолжил поднимать штангу. По его мнению, этот вид упражнений был куда более цивилизованным.

Мэтт вытер пот со лба, продолжая наблюдать за Таем. Грозный противник, ничего не скажешь. Они вместе служили во флоте. Мэтт демобилизовался через четыре года и уехал в Чикаго, Тай перешел в «Морские котики», подразделение спецопераций ВМС. С такими, как он, шутить нельзя, поэтому Мэтт ни за что не повернулся бы спиной к поверженному противнику. Мэтт осторожно потрогал его ногой… ну, не так осторожно — скорее это был пинок.

Джош положил штангу:

— По крайней мере проверь у него пульс.

Мэтт снова ткнул Тая носком борцовки:

— Никогда не ловись на притворство якобы дохлого опоссума, дружище.

— У меня есть шприц с адреналином. Могу сделать укол, — мягко пообещал Джош. — Чертовски больно, но он тут же очнется.

— Только подойди ближе со своим шприцем, — буркнул Тай, — и именно тебе понадобится медицинская помощь.

Застонав, он перевернулся на спину и уставился на Мэтта.

— Так только женщины дерутся!

— Да? А кто валяется на полу?

Тай выругался и, все еще тяжело дыша, прикрыл глаза рукой.

Мэтт сам свалился на пол, чувствуя себя так, словно попал под автобус. Но по крайней мере он мог сосредоточиться на боли, а не размышлять, как подобраться ближе к Эми. Пока что решения у него не было, но если он в ближайшее время не сообразит, что делать, несколько поцелуев — это все, что он получит. А этого недостаточно. Совершенно недостаточно!

Тай с трудом поднялся:

— Еще один раунд.

Тай любил доводить себя до точки. Мэтт был не против делать то же самое, но сейчас предпочел бы заняться чем‑нибудь другим. Например, большой, полной еды тарелкой.

— Я есть хочу.

— Ну еще бы, — хмыкнул Тай. — Тем более что вчера ты не ужинал. А вот я мог быть с Мэлори. А ужин с Мэлори включает пункты, которые ты никогда не сможешь осуществить.

Мэтт рассмеялся. Вот уж в жизни бы не подумал, что Тай способен провести с женщиной больше одного вечера, не говоря уже о том, чтобы влюбиться, но именно это и произошло с другом. У них с Мэлори Куинн, любимицей всего Лаки‑Харбора, кажется, все серьезно.

— Я уже говорил, возникли кое‑какие дела.

— Какие именно?

Ну, например, поцелуи с Эми.

— Должен был повидаться кое с кем. Это по работе.

— По работе? С каких пор ты работаешь по ночам?

— Человек заблудился в горах. Пришлось искать.

Ну вот. Это по крайней мере половина правды. Ну ладно, возможно, четверть правды.

Тай ответил недоверчивой улыбкой.

— Не забыл, что я сплю с женщиной, которой Эми позвонила в тот день?

Ах, черт!

— Прекрасно! Значит, я навещал заблудившегося туриста, оказавшегося Эми.

— Интерееееесно! — протянул Тай.

— И что тебе интересно?

— Ты ходишь в закусочную только в смену Эми. А теперь еще и находишь предлоги ее навестить.

Мэтт неожиданно осознал, что готов к раунду номер два. Вскочив, он жестом пригласил Тая подойти.

Тай, который всегда был рад принять вызов, ухмыльнулся и двинулся на Мэтта, но Джош, заложив в рот два пальца, резко свистнул, остановив начинавшийся поединок, и показал на жужжавший мобильник Мэтта.

— Это с работы, — сообщил он, бросив Мэтту телефон.

Тай снова уселся на мат.

— Вовремя, потому что я собирался надрать тебе задницу.

— Не дождешься! — фыркнул Мэтт и мудро отодвинулся подальше от Тая, прежде чем ответить на звонок.

Через полчаса Мэтт, успевший принять душ, уже шел к Скво‑Флэтс. Звонила группа туристов, обнаружившая воровство в лагере.

Мэтт припарковался на тропе, поднялся к лагерю и выслушал перечень пропавшего: камера, айпод с сенсорной клавиатурой, смартфон и армейский швейцарский нож. Туристы не позаботились запереть свое имущество — ситуация, сотни раз виденная Мэттом. Он любил называть это синдромом Мэри Поппинс. Люди покидали большие страшные города, чтобы отправиться в горы, и считали, что находятся в полной безопасности, потому что все плохие парни оставались в городе.

Но правда заключалась в том, что Служба охраны национальных парков занималась самым большим количеством различных преступлений по сравнению с другими подразделениями правоохранительных органов. Когда Мэтт пытался обнародовать этот факт, никто ему не верил, хотя он говорил чистую правду.

Получив жалобу, он несколько часов обшаривал местность, стараясь предотвратить новые грабежи. В его подчинении было четверо лесничих. Каждый отвечал за свой участок в Норт‑Дистрикт, который ежедневно патрулировали.

Но участки были слишком велики, и люди просто не могли успеть всюду.

Сказывалось сокращение бюджета.

Поскольку воры наверняка позаботились получить разрешение, Мэтт задерживал для проверки всех, кто попадался ему на пути. На южной границе он нашел двух парней. Они стояли на скале, готовя веревки, чтобы спуститься вниз, в Мартис‑Вэлли.

Лэнс и Такер Ларсоны были братьями, хотя по виду не скажешь. Такер был высок и атлетически сложен, Лэнс — куда ниже ростом и худой как палка: следствие кистозного фиброза, пожиравшего тело двадцатилетнего парня. Они управляли магазинчиком мороженого на причале Лаки‑Харбора и в свободное время либо лазали по скалам, либо искали неприятностей на свою шею.

Оба кивнули Мэтту. Тот оглядывал братьев, соображая, стоит ли обыскать их сумки.

В прошлый раз он застал их за пожиранием шоколадных пирожных в честь успешного восхождения. Пирожных, от которых глаза покраснели, а губы растянулись в идиотских улыбках.

Пирожных, начиненных каким‑то наркотиком.

— Привет! — беспечно улыбнулся Лэнс.

Такер, никогда не друживший с представителями властей, частенько задерживающими братьев, не улыбнулся и ничего не сказал.

— Пирожными запаслись? — осведомился Мэтт.

— Нет, сэр, — поклялся Лэнс. — Сегодня у нас никаких пирожных.

Его слова заставили Такера улыбнуться. Значит, эти скалолазы уже успели их сожрать. Прекрасно!

— Осторожнее на скалах! — предупредил Мэтт. — Вы проверили, в каком состоянии это место?

— Грязевые оползни, — кивнул Лэнс. — Надеюсь увидеть, как Такер съедет вниз на заднице, как в прошлом году на этом самом месте.

Он похлопал по рюкзаку:

— На этот раз у меня есть айфон, чтобы сделать видео для Люсиль.

Мэтт покачал головой и зашагал обратно в лесничество, где ждала гора бумаг, но почти рядом с Скво‑Флэтс обнаружил обуглившуюся траву: остатки незаконно разведенного костра. Костры разводить запрещалось, особенно в это время года. Хотя костер загасили, но пепел был еще теплым, и к тому же он услышал быстрые шаги: кто‑то спешил убраться отсюда.

И причина тому была одна: сознание собственной вины. У кого‑то было что скрывать.

Мэтт пустился в погоню и вскоре увидел чью‑то бегущую со всех ног фигуру. Мальчишка, возможно подросток, мчался, не разбирая дороги.

— Стой! — крикнул Мэтт.

Тот не остановился. Такие никогда не останавливаются.

Мэтт легко догнал его и поймал за воротник свитера.

— Не шевелись! — велел он, но парень стал вырываться. Разумеется, это ему не удалось, и Мэтт тряхнул его, чтобы слова лучше доходили. Капюшон упал, открыв грязное лицо, злобно кривившийся рот, пышущие яростью глаза. Как ни странно, это оказалась девчонка. Тощая как палка девчонка.

— Отпусти! — завопила она, лягнув Мэтта в коленку. — Не прикасайся ко мне!

Иисусе! Да ей, возможно, уже шестнадцать. Он отпустил ее, но прежде чем она успела поднять ногу, остановил жестким окриком:

— Даже не думай!

Она вызывающе вскинула подбородок и обхватила себя руками.

— Я ничего плохого не делала.

Голос человека образованного, без всякого акцента, но одежда грязная, порванная и висит как на вешалке.

— Почему же тогда убегала? — поинтересовался он.

— Потому что ты за мной гнался.

Она не добавила «идиот», но это и так было ясно.

— Где твои родители?

Лицо девушки было замкнутым и угрюмым.

— Я не обязана отвечать на глупые вопросы…

— Несовершеннолетним не место в лесу. А ты здесь одна, — заметил он.

— Мне восемнадцать.

Он уставился на нее. Она ответила бесстрастным взглядом.

Мэтт протянул руку.

— Давай права.

Она порылась в рваном старом рюкзаке, стараясь, чтобы Мэтт не заглянул внутрь, что напомнило ему о другой строптивой особе, которую он недавно здесь встретил.

Документ был выдан вашингтонским департаментом транспортных средств на имя некоей Райли Тейлор. На фото был более чистый вариант лица, маячившего перед ним, а дата рождения свидетельствовала, что владелице исполнилось восемнадцать две недели назад.

Отдав ей права, Мэтт кивком показал на тропу, откуда пришел.

— Это твой костер?

— Нет, — буркнула она, отводя глаза.

Наглая ложь.

— Нужно разрешение или платное место для лагеря, чтобы провести здесь ночь.

Девчонка упорно смотрела куда‑то повыше его плеча.

— Знаю.

Опять врет.

Мэтт осмотрел ее рюкзак.

— Несколько туристов в миле к западу отсюда были ограблены. Твоя работа?

— Нет.

— Что в рюкзаке?

Она прижала рюкзак к груди.

— Вещи. Мои вещи.

Черта лысого! Единственным, что спасло ее, было то обстоятельство, что когда он схватил ее минуту назад, рюкзак казался очень легким. Слишком легким, чтобы вместить украденное. Она либо передала все кому‑то, либо успела спрятать.

— Что ты здесь делала?

— Отдыхала.

— С семьей?

Секундное колебание.

— Да.

Да когда же она перестанет врать?!

— Где?

— В Брокуэй‑Спрингз.

Она снова отвела глаза.

Брокуэй‑Спрингз? Да это почти в семи милях к востоку!

— Далековато отсюда.

Она пожала плечами.

— Послушай, тебе нельзя быть здесь одной. Возвращайся к родным. Я подвезу тебя.

— Нет! — вскрикнула она, но тут же взяла себя в руки. — Я не сажусь в машину к незнакомым людям. Сейчас уйду.

У Мэтта не было законных причин ее задерживать.

— Убери права, чтобы не потерять.

Девица снова открыла рюкзак, и Мэтт, даже не скрываясь, внимательно осмотрел содержимое. Бутылка воды, что‑то похожее на чистую рубашку и фонарик.

Он положил руку на плечо Райли.

— Где взяла фонарик?

— Купила… уже давно.

В точности похож на тот, что исчез с бампера грузовика Мэтта. Впрочем, такие продаются по всей округе. Больше половины людей в этих горах покупали их.

Райли застегнула рюкзак до половины, поскольку старая молния застряла. Но это не остановило ее. Она попросту прижала рюкзак к груди и удрала. Меньше чем за десять секунд деревья ее поглотили.

Мэтт покачал головой и вернулся в домик, но не просидел за столом и получаса, как его снова вызвали.

Как старший в округе, он выполнял множество обязанностей: пожарного, фельдшера «скорой», копа, спасателя. В следующие несколько часов он подтвердил звание спасателя, чтобы выручить двух каякеров из реки Ширли, которая в это время года разлилась под напором таявших снегов. Капризная и опасная река была закрыта для всех видов водного спорта. Но каякеры проигнорировали предупреждающие таблички и спустили свои суденышки на воду, после чего их понесло течением.

Для того чтобы их спасти, потребовались силы Мэтта, его лесничих и дополнительной команды, вызванной из южного округа. Двое лесничих были ранены, но даже после всего этого каякеры отказались уйти, заявив, что это общественная территория, на которой они имеют право делать все, что угодно.

Кончилось тем, что Мэтт выгнал их за нарушение законов парка, а когда они стали спорить, запретил появляться здесь до конца сезона, только потому, что они оказались полными идиотами.

Иногда неплохо носить бляху.

Теперь, на время лишившись двух лесничих, он вернулся к работе. Помог составить ежедневные отчеты о состоянии трасс. Проследил продвижение животных и птиц, помчался на место небольшого лесного пожара на южной границе, который, к счастью, был полностью потушен ко времени его прибытия. К концу смены он был разгоряченный, потный, уставший и голодный. Но прежде чем уехать домой, все‑таки нашел силы добраться до того места, где, по словам Райли, отдыхала ее семья, чтобы проверить разрешения. Это не составило труда, поскольку было начало сезона и снег едва успел стаять за последние несколько недель. Пока что у Мэтта было зарезервировано четыре стоянки, и только одна предназначалась для целой семьи.

Которая в данный момент собралась вокруг костра и жарила хот‑доги и кукурузные початки. У Мэтта даже слюнки потекли. Он проглотил единственный сандвич много часов назад, до истории со спасением каякеров.

У отдыхающих не было дочери‑подростка.

А это означало, что с ужином придется подождать. Развернув грузовик, Мэтт направился по пожарной дороге к месту незаконно разведенного костра, где в прошлый раз нашел девчонку.

Огонь по‑прежнему был погашен и все еще излучал остаточное тепло. Рядом скорчилась Райли.

Увидев лесничего, она мгновенно вскочила.

Мэтт предупредил ее действия:

— Попробуй только! Я не настроен на очередную пробежку по лесу.

Черт возьми, он совершенно измотан и голоден!

— Что ты здесь делаешь? — спросила Райли, застыв, как олень, ослепленный светом фар, хотя далеко не такой невинный, как Бэмби.

— Я хотел спросить об этом же.

— Я имею право находиться здесь.

— Ты мне лгала!

Ее глаза сверкнули.

— Ты все равно не поверишь ни одному моему слову!

— Неправда. И вот тебе совет на будущее: ложь служащему правоохранительных органов — не слишком умный поступок. Сразу лишаешься доверия.

— О, ради Бога…

Она угрюмо умолкла, сжавшись, словно стараясь защититься.

— Ты не доверял мне еще до того, как я открыла рот.

— Потому что ты убегала!

— Ладно, знаю, ты не любишь, когда убегают или лгут. Иисусе!

— И такой настрой мне тоже не нравится! — сообщил он.

Она воздела руки к небу.

— А что тебе нравится?

— Сегодня почти ничего. Где твоя семья, Райли?

— Ладно, я здесь одна. Но ты видел мои права. Мне восемнадцать, и я могу находиться где хочу.

— Откуда ты?

— Из города.

Прекрасный ответ!

— И что ты делаешь в городе?

— Гощу у друзей.

Мэтт вздохнул. Похоже, они ходят по кругу.

— У каких именно?

— Я смотрю полицейские сериалы и знаю, что не обязана отвечать.

Черт побери!

— Ладно, идем!

— Погоди… что?!

Тараща на него ставшие огромными глаза, Райли попятилась.

— Ты не можешь меня арестовать.

— А ты сделала что‑то, заслуживающее ареста?

— НЕТ.

— Значит, тебя не арестуют. Я отвезу тебя в город. К твоим друзьям.

А затем он намерен позвонить своему другу, шерифу Сойеру Томсону, пусть проверит ее права. Узнает, не представляет ли она интереса для полиции. Не числится ли в пропавших.

Девчонка отвела взгляд.

— Не нужно меня подвозить.

— Здесь ты ночевать не будешь. Садись в грузовик.

Она забросила рюкзак в грузовик с такой силой, что у него даже голова разболелась от стука. Уселась на пассажирское сиденье и хлопнула дверью.

Мэтт набрал в грудь воздуха и повез ее наглое высочество в город, гадая, почему на этой неделе судьба подбрасывает ему упертых баб.

В тягостном молчании было слышно, как урчит в животе Райли. Она игнорировала и живот, и Мэтта и не поворачивала лица от окна. Но к тому времени, когда они свернули на главную улицу Лаки‑Харбора, урчание заглушало все злобные мысли, которые она посылала в сторону Мэтта.

— Куда? — коротко спросил он.

— Высади меня здесь.

«Здесь» было местом, где встречались причал и берег.

— Твои друзья живут на причале? — сухо осведомился он и остановился на парковке причала.

Райли немедленно потянулась к ручке двери, но Мэтт схватил ее за свитер.

— Не так быстро.

Она оцепенела.

— Не благодарю тебя за то, что подвез, особенно если при этом лишусь последнего свитера.

У него все скрутило внутри.

— Я не жду благодарностей, но и не оставлю тебя на чертовом углу. Едем в закусочную, и я тебя накормлю.

Она изумленно уставилась на него:

— С чего бы это?

— С того, что ты голодна. И никаких, — продолжал он, прежде чем она успела снова заговорить, — благодарностей за это я не ожидаю.

Райли, словно загнанное, раненое, изголодавшееся животное, молча моргала. Мэтт почувствовал ее недоверие куда острее, чем сегодняшний апперкот правой Тая.

— У меня нет денег, — выдавила она наконец.

— Тебе они не понадобятся.

Еще один долгий немигающий взгляд.

В наступившей тишине Мэтт услышал урчание собственного желудка.

— Пойдем!

Райли уставилась на здание закусочной на углу причала.

— Что это за странное название «Ит ми»? — спросила она, невольно подтвердив его подозрения.

Если она не знает названия единственной закусочной в Лаки‑Харборе, значит, живет не в городе. И совершенно чужая как здесь, так и в горах. Мэтью было известно, что это подразумевает. Навидался в Чикаго. Бездомные подростки — недавно возникшая и быстро усложняющаяся проблема, решения которой пока еще не найдено. Она либо сбежала из дома, либо брошена родителями, а скорее всего совершила преступление и скрывается от полиции.

— Там вкусно кормят. А я проголодался. И ты тоже.

Девушку просто перекорежило.

— Я недостаточно хорошо одета для такого роскошного места.

«Ит ми»? Роскошное место?

Мэтт в жизни не видел чего‑то менее роскошного, но все же оглядел девушку:

— Прекрасно выглядишь.

— Но…

— Идем, Райли.

Она вывалилась из грузовика, схватила рюкзак и прижала к груди.

Мэтт хотел выругать ее за то, что хлопает дверью, но вспомнил, сколько раз отец орал на него за то же самое, и покрепче сжал губы. Ну уж нет, в своего отца он не превратится! Не то чтобы отец был плохим родителем, просто неприятно наблюдать, как становишься его копией!

Он открыл перед ней дверь закусочной и предупредил:

— Здешняя официантка — моя приятельница. Хорошая девушка.

— Приятельница или «приятельница»?

Проигнорировав вопрос, он почти втолкнул ее внутрь и расстроился, увидев в ярком флуоресцентном свете синяк на челюсти величиной с кулак.

Эми была в нескольких столиках от них, расставляя еду с большого подноса и явно оберегая запястье. На ней был черный сарафан и модные ботинки. Поверх надет вечный розовый передник с логотипом «Ит ми».

При виде Эми у Мэтью что‑то замкнуло в мозгу.

Повернув голову, она спокойно встретила его взгляд. Подобные вещи ей удавались! Еще как!

Но минуту спустя она подошла к их столику с двумя газировками, и Мэтт ей улыбнулся.

Эми не вернула улыбку, но впилась глазами в его губы. Он понял, что она думает об их последнем поцелуе у двери.

Что же, сам он ни о чем другом не размышлял.

Райли уловила напряжение между ними и отреагировала воистину акульей улыбкой.

— Вроде ты сказал, что она твоя приятельница. Но похоже, ты не слишком ей нравишься.

Эми удостоила Мэтта долгим взглядом.

Мэтт даже не потрудился вздохнуть.

— Спасибо, — кивнул он Райли. — Спасибо огромное!

На этот раз улыбка девушки была искренней.

А вот Эми зловеще прищурилась:

— Эй, да это ты следила за мной из‑за кустов. В горах!

Глава 7

Шоколад полезен для ребенка.

Эми не верила глазам. Эта девчонка в голубой толстовке! И лицо еще грязнее, чем тогда! Глаза блестят притворной бравадой и гордостью, за которыми прятался страх. И ничего больше. На челюсти синяк. Кто‑то ударил ее. От этой мысли внутри у Эми похолодело.

— Эми, это Райли. Райли — Эми! — представил он. — Райли голодна. А я, как обычно, быка могу съесть!

— Без проблем.

Эми положила меню перед тощей Райли. Мэтту она меню не позаботилась принести. Он знал все, что они подавали.

Мэтт постучал пальцем по меню Райли.

— Все, что пожелаешь.

Поднялся и, двигаясь с обычной грацией, приблизился и сжал руку Эми.

— Удели минуту!

Она открыла было рот, объяснить, что слишком занята, но взглянула ему в глаза, увидела огромную усталость и позволила ему увести ее в задний коридор, где были туалеты.

— Ты в порядке?

Он удивленно поднял брови, но кивнул. Либо действительно все в порядке, либо не хочет это обсуждать.

— Что она делает здесь, да еще в твоей компании?

Он не ответил. И судя по тому, как смотрел на нее, Эми поняла, что он привел ее сюда совсем не для того, чтобы обсуждать девчонку. Но для чего же?

— Я думал о тебе, — выпалил он.

Не ожидая этого и волны эмоций, последовавшей за его словами, Эми уставилась в светло‑карие глаза. Мэтью даже не коснулся ее, но знакомый озноб пробежал от корней волос до кончиков пальцев на ногах, а потом — по каждой эрогенной зоне ее тела, которых оказалось намного больше, чем она помнила.

Но Мэтт, ничего не заметив, положил руки на ее бедра и осторожно прижал к стене. Очевидно, происходящее очень ему нравилось.

В коридоре больше никого не было, так что когда он наклонился и поцеловал Эми, никто не услышал ее удивленного возгласа.

Он не ласкал ее языком. Только упругими, теплыми губами. Но поцелуй никак не назовешь сладостным. Ни в коем случае. Нет, поцелуй преследовал определенную цель, и этой целью было напомнить ей, насколько опасная среда образовалась между ними. В этот момент Эми предпочитала оставаться именно здесь и показала это, прижавшись к нему и ответив на поцелуй.

Мэтт продолжал целовать Эми, пока ее колени не подогнулись. Потными руками она вцепилась в его форменную рубашку, чтобы не упасть. Только тогда он отстранился. Ровно настолько, чтобы встретить его взгляд. Он пробормотал что‑то похожее на «каждый гребаный раз»… тихо рассмеялся и покачал головой, словно тоже не мог поверить. Снова коснулся ее губ губами, на этот раз более нежно, успокаивая кипевшую кровь.

И заговорил, словно ничего такого не случилось:

— Нашел девчонку в горах. Незаконно туда проникла. Думаю, она там и живет. В правах написано, что ей восемнадцать. Нужно попросить Сойера проверить адрес, но сначала я ее накормлю.

Черт. Черт! Как держаться от него подальше, когда он ТАК ее целует и пожалел попавшую в беду девчонку?

— Она не здешняя?

— Не знаю. Солгала, что отдыхала в горах с родителями. Теперь говорит, что приехала в город навестить друзей, но наверняка опять врет. Хотелось бы отвезти ее домой, но не могу понять, откуда она.

Эми поморщилась.

— Что?

— Не все живут в сказочном домике, — пробормотала она, с болью сознавая, от чего именно может бежать девушка.

Лицо Мэтта стало угрюмым: очевидно, он тоже прекрасно все понимал, возможно, лучше, чем полагала Эми.

— Да. Знаю, — вздохнул он. — Просто подумал — может, поможешь в этом разобраться?

Эми застыла. Он спокойно смотрел на нее.

Значит, не шутит.

— О нет! Нет, нет, нет!

— Но почему?

— Что я знаю о девочках‑подростках?

— Но ты помнишь, как сама была подростком?

Да, куда лучше, чем хотелось бы! Как и Райли, она осталась на улице в слишком юном возрасте. Если оглянуться назад, просто чудо, что она вышла из испытания без особых потерь, не говоря уже о том, что осталась жива.

— У меня нет времени на…

— Попытайся немного ее смягчить, — попросил он. — Я хочу помочь ей. Но не слишком ей нравлюсь, и похоже, она попала в беду.

— Какую беду?

— Не знаю.

Мэтт провел ладонью по лицу, словно смертельно устал и едва держался на ногах. И черт побери, если и это не смягчило ее!

— Вытяни из нее все, что можешь, — попросил он, почувствовав, что Эми сдается. Очевидно, он не настолько устал, чтобы не воспользоваться ее слабостью. — Больше ничего. Всего несколько минут.

— Но почему именно я?

Он погладил ее висок загрубевшим пальцем, отчего она вздрогнула.

— Потому что умеешь обходиться с людьми.

Она сдавленно хохотнула.

Ее обхождение с людьми обычно заключалось в умении их злить.

— Ну, если я твоя последняя надежда, значит, в беду попал ты.

Его обжигающий взгляд говорил о том, что он не просто в беде. Что он и ЕСТЬ беда и стоит каждой секунды этой беды. Но его следующие слова быстро загасили внутренний огонь:

— Думаю, с ней дурно обошлись. Либо били, либо… Заметь, она терпеть не может, когда до нее дотрагиваются. А когда мы пришли сюда, она предположила, что в уплату я потребую секс.

Эми снова стало нехорошо, но она кивнула и попыталась протиснуться мимо Мэтта в обеденный зал. Но он сжал ее запястье.

— Эй, ты в порядке?

— Конечно!

Как всегда. Она попыталась вырвать руку, пронизывая Мэтта взглядом, но тот не сразу ее отпустил. Ее патентованный «не заставляй меня пинать твою задницу» взгляд.

— Мне нужно работать. Джан платит мне не за то, чтобы шляться по коридорам и целоваться с посетителями.

Усталость в глазах Мэтью немного рассеялась. Он улыбнулся так, что ей захотелось снова его поцеловать.

— Ты часто целуешься с посетителями?

Эми оттолкнула его. Можно подумать, Мэтт не знает, что он единственный. И несмотря на то что ей якобы не терпелось вернуться к работе, она не сразу пошла к столикам.

Немного подождала. Набрала в грудь воздуха. Она охвачена смятением, которое не в силах унять.

Чуть пораньше она обслуживала большой столик, когда по спине прошел озноб, а тело вдруг охватило жаром.

Это Мэтт вошел в зал…

Ничего необычного. Он часто приходил. Сегодня — немного позже обычного, а это означало, что он провел длинный и трудный день.

Встряхнувшись, Эми подошла к стойке с напитками, чтобы принести ему газировки.

Там стояла Джан, проверявшая машину для льда.

— Смотри, как ты ходишь перед ним на задних лапках! — проворчала она. — В жизни не думала, что ты будешь так вертеться перед мужиком.

— Я ни перед кем не верчусь.

Джан понимающе ухмыльнулась, чем ужасно подействовала на нервы Эми. Да, Мэтт наверняка умирает от жажды и усталости, и что тут такого? Мэтта в городе знали все. Знали, что он пьет и сколько.

И да, она согласилась поговорить с ним. Бизнес, только и всего.

Что‑то в этом роде.

Она шагнула в сторону, чтобы лучше рассмотреть Мэтта с девушкой. Ей понравился его вид в слегка пыльном помятом мундире. Вооружен. Измотан до предела. Длинные ноги вытянуты. Широкие плечи прижаты к перегородке между столиками. Возможно, весь день провел в горах, судя по загоревшему лицу. Но тем не менее пахло от него чудесно.

Что раздражало и смущало ее еще сильнее. Потому что ей давно следовало бы перестать замечать, как от него пахнет.

Мысленно закатив глаза, она подошла к столу Мэтта, чтобы принять заказ.

— Мне как обычно, — бросил Мэтт и, глядя на угрюмую девчонку, не желавшую ни с кем встречаться взглядом, спросил: — Райли?

— Мне все равно.

Мэтт вздохнул и обратился к Эми:

— Ей то же, что и мне.

— Его «как обычно», — сообщила Эми девчонке, — состоит из бургера с голубым сыром и двойным беконом, бесчисленных порций «Доктора Пеппера» и куска пирога. И под куском я подразумеваю четверть пирога. Готова съесть все это?

Райли приоткрыла рот, но послушно кивнула.

Эми вернулась на кухню, где Джан беседовала с их поваром Генри. Генри, на десять лет младше Джан, был уроженцем Лаки‑Харбора. Двадцать лет водил грузовик, прежде чем поступить в кулинарную школу в Сиэтле. Потом он клялся, что стряпня исцелила его душу.

И его стряпня уж точно исцелила «Ит ми», тихо загибавшуюся с тех пор, как ушла последняя повариха Тара Дэниелс, которую переманила местная гостиница.

Джан стояла перед противнем с яблочным пирогом, пытаясь разделить единственную оставшуюся половинку на три части. Эми сунула листок в барабан для заказов, потянулась к противню и стащила самый большой кусок пирога.

— Эй! — возмутилась Джан. — Я собиралась его подать.

— Осталось еще два.

— Да, но ты схватила самый большой.

— Для Мэтта, — пояснила Эми и заодно реквизировала и второй кусок.

— А это для девушки, которая с ним пришла.

— Но почему самый большой именно Мэтту?

— Потому что ты неровно его разрезала.

— Да, но почему его кусок — самый большой?

— Потому что он дает самые щедрые чаевые.

Джан уставилась на нее и ехидно закудахтала, хлопая себя по бедрам. Генри немедленно к ней присоединился.

— Вот еще! — оскорбилась Эми. — Это чистая правда!

По крайней мере частично правда. Мэтт куда более щедр, чем остальные.

— И он любит пироги!

— Девочка, он любит тебя, — вразумила Джан.

Эми решительно проигнорировала эти слова, хотя по телу прошла дрожь наслаждения. Правда, Мэтт вовсе ее не знает, но его точно к ней влечет. И это влечение взаимно. Неужели это любовь?

Эми всегда было безразлично, что о ней думают. Но теперь она вдруг осознала, что все изменилось. Все.

Она отложила пироги, запретив Джан их подавать, и быстренько приготовила два салата.

— Салаты никто не заказывал, — напомнила Джан.

— Ты что, пишешь сегодня книгу?

Джан изогнула бровь.

— Девчонка сбежала из дому. Ей нужны витамины.

— Да мне плевать, даже если она президент Соединенных Штатов. Кому‑то лучше заплатить за салаты!

— Убытка ты не понесешь, — заверила Эми и понесла тарелки к столику Мэтта.

Стоило при этом посмотреть на его кислую физиономию!

— Не люблю салат, — проворчал он.

— Почему? — спросила Эми.

— Потому что зеленый, — нахмурился Мэтт. — Терпеть не могу зелени.

— Я тоже, — поддакнула Райли, отодвигая тарелку.

Эми раздраженно подбоченилась:

— Салаты полезны. И, — добавила она, многозначительно показав подбородком на Райли, — особенно для людей, не привыкших питаться регулярно.

Мэтт воззрился на нее: шесть с лишним футов чистого тестостерона. Обычно он поступает как хочет. И так продолжается чертовски долго. Но он попросил ее о помощи. А если бы и не попросил, она все равно бы заставила девчонку съесть гребаный салат.

Молчаливая битва характеров продолжалась около пяти секунд, после чего Мэтт вздохнул, взял вилку и без всякого энтузиазма ткнул ею в листок латука.

Эми повернулась к Райли, смотревшей на Мэтта во все глаза и явно потрясенной тем, что он так легко сдался и собирается съесть салат только потому, что Эми просила. Вернее, приказала.

— Ешь! — велел Мэтт Райли, ткнув вилкой в сторону стоявшего перед девушкой салата.

— Но…

— Никаких «но»! — отрезал Мэтт. — Эми упрямее любого мула. Лучше сразу подчиниться, чем биться головой о кирпичную стену.

Эми открыла было рот, но решила не вмешиваться.

Райли смерила ее взглядом, раздраженно вздохнула, без слов давая понять, что думает по поводу таких приказов, и принялась есть салат.

Довольная Эми прислонилась к перегородке между столиками. Хоть на минуту дать отдых измученным ногам!

Несмотря на капризы, Райли набросилась на салат так, словно не ела несколько дней. И, черт возьми, может, так и есть!

— Откуда ты?

— Да так… недалеко отсюда.

Ничего не скажешь, ценная информация!

— Нравятся горы?

— Угу, — промычала Райли с набитым салатом ртом. И почему‑то старательно отодвигала огурцы, словно ей подали ядовитых змей.

Как и Мэтт.

— Завтра я иду в горы, к Алмазной скале, тем более что у меня ночная смена. Сколько, говоришь, ты там пробыла?

Райли замерла и мгновенно замкнулась.

— Я ничего не говорила.

Эми кивнула и переглянулась с Мэттом, не сводившим с нее теплого взгляда. Она и думать не желала, почему ей тоже становится тепло, поэтому отошла и вернулась на кухню. Когда еда была готова, она вновь подошла к столику и сначала поставила тарелку перед Райли.

— Может, лучше…

Райли принялась уничтожать бургер и жареную картошку.

— …есть помедленнее, — продолжала Эми. — Может разболеться живот.

Но Райли не сбавила темпа.

Мэтт подвинулся и похлопал по соседнему стулу. Прежде чем сесть, Эми оглянулась на Джан, давая знать, что берет короткий перерыв.

— Ты некоторое время жила одна, — продолжала Эми.

Райли пожала плечами.

— Когда я жила одна, — продолжала Эми, — неделями питалась арахисовым маслом и сырой японской лапшой. Покупала банку масла и пакет лапши по девятнадцать центов каждый.

Половина бургера уже исчезла во рту Райли.

— По вторникам в бакалее можно купить задешево и другую еду.

— По вторникам? — переспросил Мэтт.

Райли опустила глаза и съежилась, словно случайно выдала великую тайну.

У Эми перехватило горло.

— Мэтт, по вторникам многие магазинчики выбрасывают старые запасы, чтобы освободить место для новых.

Мэтт повернулся к Райли, но та молчала.

Колокольчик на кухне звякнул. Значит, очередной заказ готов.

Эми послала Мэтту взгляд, означавший «я сделала что могла», и отошла.

Именно так она расправлялась со своими проблемами.

Поганая тинейджерская жизнь?

Уходи!

Мать со своим новым мужем осточертели донельзя?

Уходи!

Парень оказался не тем, за кого она его принимала?

Уходи.

Таков ее девиз.

Но сейчас впервые в жизни Эми не была горда собой.

Мэтт смотрел вслед уходившей Эми. На этот раз он, кажется, кое‑что понял. Недаром она не любит, когда к ней неожиданно подходят или застают врасплох. Когда‑то она жила на арахисовом масле и дешевой лапше. И с трудом доверяла людям.

Значит, в ее жизни были скверные времена, возможно, куда хуже, чем он мог себе представить. Конечно, это не его дело и уж точно не входит в его обязанности, но сердце болело и за Эми, и за Райли.

Эми не желала его сочувствия. И Райли тоже, хотя попала в беду. Он точно это знал. И хотел бы помочь, но не заблуждался насчет своих способностей сделать это.

У него просто не было опыта решения чужих проблем. Мало того, все его попытки сделать это были до сих пор неудачными.

Он снова взглянул на Райли. Она наверняка в бегах, может быть, от своего мучителя. По крайней мере видно, что ей плохо приходилось. Она практически вылизала тарелку и съела все, не считая огурцов. Трудно ее винить.

— Ну как, лучше стало?

Райли кивнула и даже улыбнулась, когда принесли пирог. Путь к сердцу женщины лежит через десерт! Теперь он будет знать.

Райли подождала, пока Эми отойдет к другому столику, прежде чем высказаться:

— Твой кусок больше.

— И что? Я сам больше.

— Да, но твой кусок больше не поэтому.

Мэтт пропустил это мимо ушей и после ужина оплатил счет. Салаты в счет не входили, а это означало, что Эми намерена платить за них из собственного кармана.

Поэтому Мэтт постарался, чтобы чаевые с лихвой перекрывали стоимость салатов, а потом повел Райли на парковку.

Чувствуя, как растет ее беспокойство, он напрямую сказал:

— У тебя есть выбор. Можешь сказать, где живут твои друзья, и я отвезу тебя туда, или придется проверить твои права по компьютерной базе и узнать все твои тайны.

Он все равно собирался это сделать, но ей знать не обязательно.

— Я совершеннолетняя, — возразила она, — и не обязана давать тебе адрес друзей.

— Не обязана или не можешь? Потому что никаких друзей нет?

Райли молча смотрела на него. Тишина была прервана осторожным кашлем.

Эми. Она стояла на парковке. Через плечо висела сумочка. В руке зажаты ключи.

— Я ушла пораньше, — сообщила она. — У меня есть свободная комната. Конечно, размером она с носовой платок, но на эту ночь она твоя. Если захочешь.

— Нет! — немедленно воскликнул Мэтт. Одно дело — принять участие в обездоленном подростке, о котором они слишком мало знают, и совсем другое — поселить Райли у Эми.

— Нет, — повторила Райли. — Я не могу к вам пойти. Но все равно спасибо. Я хочу вернуться в лес.

— С лесом покончено, — объявил Мэтт. — Никакого незаконного туризма. Это небезопасно, и я не намерен отпускать тебя одну.

— Вовсе не обязательно возвращаться в лес, — добавила Эми. — Пойдем ко мне. Получишь крышу над головой и горячий душ.

Мэтт открыл было рот, но Эми едва заметно качнула головой и показала Райли на свою машину. К его удивлению, девочка послушно туда уселась.

Эми повернулась к Мэтту с выражением угрюмой решимости. Он видел, что Райли что‑то затронула в ней. Желание защитить, конечно. Пробудила воспоминания. И не нужно быть гением, чтобы увидеть, как расстроили ее эти воспоминания.

Его вина.

— Эми…

— Я сделаю что смогу.

Понятно. Нравится ему или нет, а она это сделает.

И если честно, ему не нравится…

— Когда я просил тебя о помощи, вовсе не имел в виду, что…

— Знаю. Но не могу оставить ее под открытым небом. Просто не могу.

И что‑то в ее голосе снова повернуло и без того глубоко засевший в нем нож.

— Все будет хорошо, — пробормотала Эми, садясь за руль.

Но не успела она закрыть дверь, как он нагнулся и прошептал:

— Поосторожнее.

— Как всегда.

Мэтью помедлил, но причин дальше задерживать их не было, поэтому он отступил и смотрел, как отъезжает машина. Ему было не по себе. Отправил девчонку с возможно криминальными наклонностями в дом женщины, к которой неравнодушен! Если что‑то пойдет не так, он не сможет жить в ладу с собой.

И поэтому поехал за ними. Припарковался напротив дома Эми и увидел, как они вместе входят в здание. Через несколько минут в окнах вспыхнул свет. Прямо из грузовика он позвонил Сойеру, попросив узнать, не объявлен ли розыск на некую Райли Тейлор.

Если только это ее настоящее имя.

В ожидании ответа от Сойера Мэтт не сводил глаз с дома и временами играл в солитер на телефоне.

Его едва не хватил удар, когда Эми постучала в водительское окно.

— Если не собираешься домой, с таким же успехом можешь подняться.

Она успела принять душ и надеть широченную майку и крошечные шорты, открывшие ее длиннющие ноги. Волосы были мокрыми, и длинные пряди закрывали глаз. От нее пахло шампунем и мылом… и теплой, нежной женщиной.

Он стал подниматься по ступенькам, не отрывая глаз от этих ног. Она могла завести его в пропасть, а он и не заметил бы.

Квартирка была маленькая, с двумя крошечными спаленками. Гостиная, кухня, столовая — все умещалось в одной комнате, не больше кузова его грузовика. Но здесь было уютно и светло. Желтые стены в кухонной зоне, ярко‑голубые с белым — в гостиной. Наверняка квартира с самого начала была так отделана. Мэтт был уверен, что сама Эми вряд ли выбрала бы такие яркие тона. У нее было много прекрасных качеств: умная, преданная, всегда готовая защитить, красивая… но вот назвать ее жизнерадостной очень трудно.

В доказательство его правоты Эми бросила на диван одеяло и подушку и уставилась на Мэтта с выражением, которое тот даже не пытался разгадать.

— Спасибо, — выдавил он.

Она кивнула и отвернулась.

Но тут же повернулась снова.

Их взгляды скрестились на долгое мгновение. И воздух забурлил электричеством.

Забыв обо всем, Мэтт шагнул к ней, но она немедленно ретировалась в спальню.

Умница.

Два часа спустя он все еще ворочался на диване, слишком узком для его плеч и фута на два короче, чем надо. И какого дьявола он тут делает?

Думает о сексе. О чем же еще? Сексе с Эми, что, как теперь ему казалось, вовсе не было блестящей идеей.

Слабо сказано. Это чрезвычайно глупая идея, поскольку стало ясно, что прошлое Эми отнюдь не было безоблачным. И возможно, он разбередил рану, когда привел к ней Райли. Нужно было держаться от нее как можно дальше. И это было бы правильно! Можно подумать, у нее в жизни мало сложностей!

Устроиться поудобнее было невозможно. Мэтт сел и положил ноги на маленький журнальный столик. Стало чуть получше.

Он велел себе считать овец, но когда закрыл глаза, на ум пришли не овцы. А Эми. Оседлавшая его. Голая.

Черт побери, если это не гораздо лучше, чем овцы! Но видение мало способствовало сну, и Мэтт поднялся, решив, что тут может помочь набег на кухню. Услышав шорох, он понял, что не один страдает бессонницей, и тут же столкнулся с теплым гибким телом.

ЭМИ!

Он схватил ее, и оба повалились на диван.

Она оказалась на нем, теплая, растрепанная, груди вздымались, терлись о его грудь.

— Ты в порядке?

Очевидно, да. Потому что вцепилась в его волосы и стала целовать глубоким, влажным, настоящим поцелуем. Да! Именно в этом он нуждался весь гребаный день. Идеально.

ОНА идеальна.

Мгновенно возбудившись, Мэтт подмял ее под себя, раздвинул ноги коленом и устроился между ее бедрами. Было темно, почти ничего не видно, но ощущать он способен многое! И то, что ощущал, заставило заколотиться сердце. Похоже, на ней была все та же майка, трусики и ничего больше. Все это он обнаружил, когда его руки скользнули под майку и сжали ее груди.

Эми выдохнула его имя, и он окаменел, сообразив, что навис над ней и продолжал ласкать груди. Как же он хотел целовать ее, касаться, пока она не воспламенится настолько, что не сможет его остановить. И мысль об этом все больше распаляла воображение.

Но, Иисусе, он забыл причину, по которой оказался здесь: в соседней комнате спит Райли.

Поистине геркулесовыми усилиями ему удалось отпустить Эми и подняться.

Но расстояние не помогло. Не помог и вид Эми, распростертой на диване и пытавшейся отдышаться. Майка задралась, и белые узкие трусики выглядели в темноте очень сексуально. Как он хотел сунуть руку в эти трусики! Хотел больше всего на свете!

Ничего не выйдет.

Схватив подушку и одеяло, Мэтт направился к двери.

— Переночую в грузовике.

Вранье. Сегодня ему не заснуть.

— Мне казалось, что там неудобно, — заметила Эми.

Да, а спать с таким стояком еще неудобнее. Придется как‑то пережить.

Глава 8

Шоколад — лучшая в мире вещь.

Эми встала рано. У нее есть время до четырех часов дня, чтобы попытаться подняться на Сьерра‑Медоуз и вернуться. Ключевое слово — «попытаться». Она совсем не была уверена в своей способности сделать это, но попробовать нужно.

По крайней мере есть надежда, что все удастся.

Эми решала, стоит или нет оставить Райли записку или разбудить, когда из комнаты, спотыкаясь, выбралась Райли. На ней были все те же драные джинсы, но рубашку она сменила. Эта была порвана по нынешней дурацкой моде тинейджеров.

— Хорошо спала? — спросила Эми.

— Угу.

Райли глянула в кухонное окно.

— А коп смылся.

Да, Мэтт уехал. Она слышала шум мотора на рассвете. Сама Эми лежала без сна в постели, разгоряченная, изнывающая, вспоминавшая его ласки, когда грузовик отъехал от дома.

— Он не коп. Он лесничий.

— Одно и то же.

Верно.

Эми кивнула, узнав присущие ей самой властные нотки в голосе Райли.

— Послушай, я поднимусь на Сьерра‑Медоуз, а ты можешь остаться здесь и еще поспать. Горячая вода есть, еда есть… телевизор.

Райли настороженно огляделась.

— Не знаю.

— Никто тебя не потревожит. Ты чего‑то боишься? Если кто‑то тебя преследует, я скорее всего могу помочь…

— Нет, — поспешно перебила Райли. Слишком поспешно. — Мне не нужна помощь. Я в порядке.

Сердце Эми сжалось, потому что она когда‑то была в положении Райли — одна, перепуганная, когда не к кому обратиться. Нет, не совсем так. Ей было к кому обратиться, но она сама все испортила, так что когда понадобилась помощь, никто ей не верил.

— Здесь ты в безопасности, — заверила Эми.

Райли кивнула, и Эми почувствовала облегчение. Может, она останется. И хотя бы в этот день не будет бояться.

— Мне позвонить кому‑нибудь из твоих друзей? Дать знать, что ты здесь?

— Нет.

Не вышло…

— Я подобрала кое‑какую одежду, вдруг понадобится, — сказала Эми. — В холодильнике есть еда, правда, немного. Если попозже зайдешь в закусочную, я приготовлю тебе поесть. Что захочешь.

— Почему?

Райли спрашивала не о еде. И Эми это понимала. Только не знала, как ответить, поэтому предпочла откровенность:

— Потому что была в твоей шкуре. Знаю, каково это, когда понятия не имеешь, откуда возьмешь еду в следующий раз. Но сегодня тебе не придется ломать над этим голову.

За два часа Эми сумела добраться до Сьерра‑Медоуз только потому, что на этот раз точно знала, куда идти.

Тяжело дыша, хватая губами воздух, она поднялась на то же место, куда свалилась несколько ночей назад, съехав на заднице в полной темноте.

Теперь туман рассеялся, и вид был ослепительно красив. Солнце проглядывало сквозь густые кроны, усеяв траву желтыми пятнами. Далеко внизу от скал поднимался пар: это высыхала роса. Осторожно спустившись на луг, Эми пошла через доходившую ей до плеча траву и полевые цветы к стене доисторических скал высотой тридцать футов. Луг оказался намного больше, чем казалось ей сверху, а тропинок вообще не было. Путь занял еще полчаса. Наконец она очутилась перед гигантскими скалами, чувствуя себя маленькой и ничтожной.

Стараясь унять гулкий стук сердца, Эми медленно зашагала вдоль скал. Имена и даты были вырезаны на нижних камнях. До нее здесь побывали бесчисленные туристы. Помня наизусть записи в дневнике бабушки, Эми нашла нужный поворот и обнаружила последнюю исполинскую восьмиугольную скалу. Теперь она старательно рассматривала ряды инициалов, выискивая «РБ» и «СБ». Роуз и Скотт Баррел. Еще полчаса, и Эми убедилась, что здесь их нет.

Расстроенная девушка села на траву и, чтобы дать себе время подумать, вытащила альбом и стала рисовать скалы. Скоро нужно возвращаться, но как сделать это, не добившись цели?

Оглядев скалы, Эми вздохнула, сунула руку в карман и позвонила единственному человеку, который мог помочь.

— Алло?

Голос матери.

Эми оцепенела.

— Эми?

Девушка откашлялась, но эмоции не проглотишь. Угрызения совести. Обида. Сожаление.

— Откуда ты узнала?

— Ты единственная, кто звонит и молчит в трубку. Хотя прошло несколько лет.

Мать вздохнула:

— Полагаю, тебе что‑то нужно.

Эми закрыла глаза.

— Да.

Теперь уже молчала мать.

— Я в Лаки‑Харборе. Штат Вашингтон.

Молчание.

— Иду по следам бабушки.

На этот раз мать тихо охнула:

— Зачем?

За надеждой и покоем.

«Чтобы найти себя!» — едва не выпалила Эми. Но это все равно что открыть душу, да мать ей и не поверит.

— В дневнике сказано, что они вырезали инициалы на скале, но я нигде их не вижу.

Ни «РБ», ни «СБ».

Молчание.

— Мама!

Снова вздох.

— Все это было так давно, Эми.

— Ты что‑то знаешь?

— Да.

Эми забыла, что надо дышать.

— Ма, пожалуйста, скажи!

— Ты ищешь не те инициалы. Нужно высматривать «РС» и «ДжС», Джонатан Стоун. Первый муж бабушки.

— Ч‑что?! — ахнула Эми.

— В семнадцать лет Роуз убежала из дома. С Джонатаном.

Откуда же ей было знать?

— С Джонатаном Стоуном?

— Да. Их семьи не одобряли этого брака. Впрочем бабушке всегда было все равно, что о ней думали. В этом отношении ты вся в нее…

Мать Эми снова вздохнула, но когда заговорила, в голосе прорвалась нескрываемая ирония:

— Женщины в нашей семье никогда не слушали голоса разума.

Эми побежала обратно к скале и почти сразу же нашла маленькие буквы «РС» и «ДжС». Рядом.

Она прижала руку к ноющей груди.

— Да, — тихо согласилась она, — мы никогда не слушаем голоса разума.

Последовала очередная неловкая пауза, и Эми посетило совершенно абсурдное желание услышать от матери простое «Как у тебя дела?». Ничего подобного она не дождалась: слишком много воды утекло. Но она надеялась, что связь между ними осталась достаточно крепкой, чтобы получить ответы, в которых так нуждалась.

— Что случилось с Джонатаном?

— Грустная история. Джонатан был болен. Рак легких, а тогда это было более верным смертным приговором, чем сейчас. У Джонатана был список дел, которые он намеревался выполнить до смерти. Спуститься в Большой каньон. Покататься на лыжах на леднике. Увидеть побережье Тихого океана с вершины горы…

Олимпийские горы. Где сейчас сидела Эми.

— И он успел все это сделать?

Мать не ответила.

— Ма?!

— Ты не звонила два года. Два года, Эми!

— Да, — вздохнула девушка.

— Неплохо было бы знать, что ты жива.

Когда Эми звонила в последний раз, у матери были проблемы с мужем номер пять. Шок был велик, и она жаждала свалить на кого‑то вину. Эми не желала вступать в эту игру, так что легче было не звонить.

— Что было с Джонатаном, ма? И знаешь, где бабушка Роуз закончила свое путешествие? Она так четко описала первые два этапа похода в Олимпийские горы, но описание последнего весьма туманно. Там, где Роуз нашла сердце. Ты…

— Со мной все хорошо. Спасибо, что спросила.

— Ма… — поморщилась Эми.

— Это твой мобильник? Тот номер, с которого ты звонишь?

— Да.

— У тебя достаточно денег на счету, чтобы сделать несколько лишних звонков?

— Да.

— Вот и хорошо. Позвони мне как‑нибудь и можешь задать еще один вопрос. Один вопрос — один звонок. Как тебе такое условие?

Эми моргнула.

— Хочешь, чтобы я звонила тебе?

— Ты всегда была понятливой.

— Но…

Щелчок.

Эми долго смотрела на телефон. Слишком много информации. Бедный мозг не в силах ее обработать. Бабушка Роуз была здесь в семнадцать лет. «Семнадцать!» Новобрачная, влюбленная в мужа, умершего совсем молодым…

«Но каким образом все это принесло ей надежду? Покой? Или собственное сердце?…»

Эми вытащила дневник. Она читала его сто раз. Знала, что там о Джонатане не упоминается.

Только уклончивое и сбивающее с толку «мы».

«Неделя была тяжелой. Самой тяжелой за все лето. Пока».

Что же, теперь понятно. Джонатан тяжело болел. Умирал.

Эми перевернула страницу.

«Лаки‑Харбор — маленький, улицы извилистые, а люди приветливы. Мы отдыхали здесь всю неделю. Но сегодня выдался хороший день, и мы вернулись в горы. На этот раз в место, называемое Четыре озера. Лес вокруг нас пульсировал жизнью и энергией, особенно вода.

Раньше я не понимала, какую огромную тяжесть может снять вода. Купание стало радостью. Истинной радостью!

Я слышала крики чаек и даже мельком увидела лысого орла. Какая удивительная, безбрежная красота!

Потом мы лежали под старой елью, высотой двести футов, не меньше, и смотрели на небо сквозь путаницу ветвей. Я всегда была настоящей городской девчонкой, но здесь… здесь была чистая магия. Исцеляющая.

Я вырезала наши инициалы на стволе дерева. Словно давала обещание. У меня была надежда. Теперь появилось еще кое‑что. Покой. Четыре озера дали мне покой».

Немного потрясенная, Эми ощутила, как щиплет глаза от слез. Как подгибаются колени от нахлынувших эмоций. Она опустилась на траву и поняла, что в конце концов нашла крошечную, крошечную капельку надежды. Может, за ней последует и покой…

— Тебе звонят! — крикнула Джан Эми. — И объясни людям, что я не твоя чертова голосовая служба!

Эми ухитрилась не опоздать на работу. Хотя она все еще не пришла в себя от всего, что узнала сегодня днем, все же сумела пока что отрешиться от тревожных мыслей. Уж такой у нее был талант. Отрешаться от всего, что беспокоило. Жить за высокими стенами выстроенного воображением города.

Пока что нужно было обслуживать посетителей, тем более что именно эта работа позволяла ей иметь крышу над головой и еду на столе. Эми понятия не имела, кто может звонить ей в закусочную, но подала посетителю обед и только после этого взяла трубку.

— Алло!

Ничего. Длинный гудок.

Она повернулась к Джан:

— Кто звонил?

— Какой‑то парень, — пожала та плечами. — Хотел поговорить с официанткой, которую видели со сбежавшей девчонкой.

Эми насторожилась:

— И ты не посчитала это странным?

Джан снова пожала плечами. Не ее проблемы.

У Эми было дурное предчувствие. Очень дурное. Из экономии она не проводила в дом стационарную телефонную линию. Это означало, что она не может проверить, что сейчас с Райли, а ведь это необходимо.

— Ухожу на перерыв, — объявила она.

— О нет! — возмутилась Джан. — Час назад у тебя уже был перерыв.

Эми схватила ключи.

— Скоро буду.

— Я сказала «НЕТ»!

У Джан уже пар шел из ушей.

— В зале полно голодных людей!

Эми понимала, что подводит Джан, но в душе творилось неладное. Она чувствовала, что Райли нуждается в помощи.

— Прости.

Она выскочила черным ходом под яростные ругательства Джан.

Дома Райли не оказалось.

Даже записки не было.

Правда, одежда, которую Эми оставила для Райли, исчезла.

Расстроенная, Эми написала на клейком листке записку, на случай если вдруг девочка появится, и вернулась на работу. Там она то и дело бросала тревожные взгляды на дверь, но Райли так и не показалась.

В конце смены пришли Мэлори и Грейс. Эми указала им на свободный столик, схватила блюдо с шоколадными пирожными, которые берегла так же свято, как кружку для пожертвований на стойке, водрузила и то, и другое перед подругами, уселась и громко вздохнула.

— Тяжелый день? — сочувственно спросила Мэлори.

— С ТОБОЙ я разговаривать не желаю! — прошипела Эми.

Мэлори виновато потупилась. Ведь это она послала Мэтта спасать подругу.

Эми сняла с кружки крышку и вытащила пачку банкнот, предназначенных для подросткового центра при местной службе здравоохранения, которой заведовала Мэлори.

— Двести пятьдесят баксов. Хотя я до сих пор зла на тебя.

— Хорошо хоть не злопамятна, — мило улыбнулась Мэлори, забирая деньги.

— Надеюсь, мы поговорим о парнях, — вмешалась Грейс, взяв пирожное. — Я очутилась в безмужчинной пустыне, и нужно как‑то ободриться. Придется черпать энергию в вас обеих.

— Попроси Мэлори устроить тебе свидание, — сухо посоветовала Эми.

— Собственно говоря, — заявила Мэлори, проигнорировав намек, — вокруг полно одиноких парней. Взять хотя бы моего брата. Он тоже холост. Снова.

— Да, но он серийный пикапер, — возразила Эми. — Даже я считаю нужным держаться подальше от серийных пикаперов.

— Даже ты? — переспросила Мэлори.

— Я не встречаюсь с парнями.

Зато вожделеет сексуального лесничего, с которым делила палатку и последнюю банку «Доктора Пеппера».

— Почему?

Эми пожала плечами:

— Просто это не мое.

— Еще раз: почему? — повторила Мэлори.

— Не знаю. Полагаю, у меня нет времени для подобных вещей.

— Подобных вещей? — не унималась Мэлори. — Милая, у каждой женщины находится время для любви. Именно она заставляет мир вертеться.

— Не любовь, а шоколад. И конечно, ты считаешь, что любовь заставляет мир вертеться. Каждая ночь с Таем делает тебя счастливой.

— Верно! — ухмыльнулась Мэлори.

Но ее улыбка тут же поблекла.

— Скажи правду: я все испортила, послав Мэтта в лес?

— Да!!! — завопила Грейс, потрясая кулаком. Мэлори и Эми дружно на нее уставились.

Грейс поежилась.

— Прости, я рада, что мы будем разбирать по косточкам жизнь Эми. Не мою.

Она с наслаждением сунула в рот пирожное.

Мэлори выжидающе смотрела на Эми. Та со вздохом сдалась.

— Ты не виновата, — признала она, принимаясь за самое большое пирожное. — Это я идиотка, которая заблудилась в горах, а Мэтт меня спас. Потом из‑за дурацкого дерева пришлось заночевать в горах.

Подруги дружно ахнули. Мэлори от восторга, Грейс — от ужаса.

— Без электричества?!

— Они провели ночь вместе, — рассмеялась Мэлори, — и все, что ты хочешь знать, — было ли там электричество?

— Эй, — возмутилась Грейс, — утренний туалет женщины достаточно сложен даже при наличии электричества!

— Мы не спали вместе, — пояснила Эми, но тут же страдальчески сморщилась. — По крайней мере пока я не скатилась с обрыва, пытаясь найти уединенное местечко, чтобы пописать. Растянула руку. Поранила ногу. Посадила синяк на задницу и свое эго, и Мэтту пришлось снова меня спасать.

Мэлори вытаращила глаза.

— Упала вниз, когда пыталась пописать, и он спас тебя? А штаны? Были спущены? Ну, это уж совсем некрасиво!

— Нет. Штаны не были спущены. Но твое участие трогает.

Она пнула под столом ногой умиравшую от смеха Мэлори.

— И что тут такого уж смешного?

— Да все! Представь, какие истории ты будешь рассказывать своим ребятишкам! Как в кино побывала!

— Какие там дети…

Мэлори слизнула с пальца крошку пирожного.

— Думаю, урок хорошей девушки номер пять гласит, что при первом свидании нужно держать штаны застегнутыми. Но не мне кого‑либо учить, поскольку я на первом же свидании переспала с Таем.

— Положим, ты спала с ним еще до первого свидания, — поправила Эми. — И ты должна знать, что хотя во время падения штаны были застегнуты, позже я их спустила.

Грейс и Мэлори восторженно застонали.

— Вечно у вас грязные мысли! — упрекнула Эми. — Просто на бедре был порез, и Мэтт его обрабатывал.

— Разумеется, — сухо согласилась Грейс.

Обе подруги, забыв о пирожных, подались вперед.

— А какие на тебе были трусики? Танга или бабушкины панталоны?

— Какая разница?

— Огромная! — заверила Мэлори.

— Не помню, — солгала Эми.

Поверх перегородки показалось лицо Люсиль, владелицы местной художественной галереи и первой во всей округе сплетницы.

Она вышла из‑за соседнего столика и с улыбкой предстала перед шокоголиками. Сегодня на ней был ярко‑зеленый, вырвиглаз спортивный костюм и тенниски «скетчерз», прибавлявшие к ее четырем футам девяти дюймам еще несколько дюймов. Седой пучок тоже немного увеличивал рост. Она сунула двадцатку в опустевшую кружку и немедленно влезла в разговор:

— Что я там слышала насчет трусиков и Лесничего Классные булочки?

Негодяйки немедленно показали на Эми. Хороши подруги, ничего не скажешь!

Эми потянула к себе тарелку с пирожными.

— Урок хорошей девушки номер шесть: не будьте предательницами. Люсиль, у меня случилась небольшая неприятность на тропе, и я получила от него помощь. Конец истории. Больше рассказывать нечего.

— Но он вытащил вас из отхожего места, — не отставала Люсиль. — Полагаю, у вас есть снимок?

— Нет!

Не нужен ей снимок. Все, что случилось тогда, от спасения до ночи в объятиях Мэтта, было запечатлено в ее мозгу.

— Вот это да! — воскликнула Люсиль. — И нет нужды лезть в бутылку. Кстати, какие на вас были трусики? Ну, для точности отчета и все такое…

Эми прищурилась с таким видом, что Люсиль немедленно отступила:

— Ой, только сейчас вспомнила, у меня дела!!!

Когда она исчезла, Мэлори подчеркнуто внимательно оглядела блюдо с пирожными. Но Эми подвинула его еще ближе:

— Даже не думай!

— Забудь ты о пирожных! Что там было с Лесничим Классные булочки? — настаивала Грейс.

— Мы спали в одной палатке, — призналась Эми — Ничего больше.

И это правда, если не считать головокружительных поцелуев…

— Позволь уточнить, — недоверчиво начала Грейс. — Ты спала рядом с Мэттом Бауэрсом, самым крутым в городе парнем, и ничего не было? Шутишь? Что‑то враньем попахивает!

— Мэтт действительно крут, — согласилась Мэлори. — Но не сказала бы, что самый крутой. Тай куда лучше. Конечно, если их сравнить…

Все трое замолчали, мысленно представляя себе Тая и Мэтта бок о бок… Эми даже вздрогнула и попыталась не выдать себя, сунув в рот огромный кусок пирожного. Кое‑что она знала твердо: когда сомневаешься, ешь шоколад. При стрессе ешь шоколад. В случае и сомнения, и стресса — ешь шоколад. ОСОБЕННО если сомнение и стресс связаны с мужчиной и чувствами к указанному мужчине.

— Ты хотя бы мечтаешь о всех вещах, которые хотела бы с ним сделать? — не выдержала Грейс. — Я бы точно мечтала.

Черт, да! Эми мечтала обо всем, что хотела бы сделать с Мэттом. И не один раз.

Но не в этом дело.

— Вчера он нашел бездомную девчонку и привез в закусочную. Мы ее накормили, потом отвезли ко мне домой, вымыться и переночевать.

— Мы? Хочешь сказать, Мэтт поехал с вами? — оживилась Мэлори.

— Он сам явился. Я нашла его около дома. Нес вахту, — вздохнула Эми. — Так и не поняла, что ему было нужно.

— Думаю, хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — решила Мэлори.

Эми рассмеялась. Мэлори и Грейс обменялись красноречивыми взглядами.

— Я всегда в порядке, — отмахнулась Эми. — Просто он считал, что я могу все испортить.

— Солнышко! — запела Мэлори, кладя руку на ладонь подруги. — С чего это вдруг Мэтту тебе не доверять?

Потому что никто другой ей не доверял.

Но это было раньше, напомнила себе Эми. До того как она стала работать над собой и постаралась как можно дальше отодвинуть прошлое. Нужно не забывать об этом.

Мэлори сжала руку Эми.

— Можно кое о чем тебя спросить?

— Нет, еще одного пирожного ты не получишь. Теперь они все мои.

Мэлори с улыбкой покачала головой:

— Почему ты готова дать шанс Райли, а Мэтту — нет?

— О чем ты? Мэтт никогда не рассчитывал на какие‑либо шансы со мной.

— О, ради Бога! — укоризненно заметила Мэлори. — Парень приходит сюда только в твою смену, садится за твой столик и следит за тобой точно таким взглядом, как Тай — за мной!

— И каким же?!

— Смотрит на тебя, как на свой ленч!

Эми скривила губы, хотя в глубине души знала, что это правда. Она не раз ловила взгляд Мэтью, будивший в ней мириады эмоций, и не последним в их числе было вожделение. Но было также что‑то более глубокое и куда сложнее, чем просто желание.

От сознания этого ей стало не по себе. Пожалуй, даже страшно.

— Итак, я спрошу еще раз, — спокойно повторила Мэлори. — Почему бы не дать ему шанс?

На этот вопрос у Эми ответа не было.

Глава 9

Сбалансированная диета — это шоколадка в каждой руке.

Мэтт знал, что у него репутация спокойного, сговорчивого парня. Отчасти это мнение возникло из‑за его готовности ко всему, отточенной на военной службе, а потом на улицах Чикаго. Если парень выдержит это, значит, выдержит все. И уж точно справится с гибкой, загадочной, красивой Эми Майклс. Крепким орешком.

Он хотел увидеть ее снова, но вот уже два дня противился этому желанию. А потом случайно встретил ее у стойки в приемной лесничества. Его офис был дальше по коридору, поэтому она его не заметила. После ее ухода младший лесничий в приемной сказал, что она просила карту маршрута к Четырем озерам. Мэтт знал, что вчера она была на Сьерра‑Медоуз. Во время обхода он видел, как она сидела среди скал и рисовала. Очевидно, она не нуждалась в компании, и Мэтту пришлось уйти.

Но с чего это она взялась бродить по горам в свободное время? Да еще одна?

Мэтт не знал, но хотел узнать, поэтому и решил патрулировать округу, вместо того чтобы заняться горой бумаг в офисе. Это даже к лучшему, поскольку вчера в Фейсбуке появился пост о новых хобби лесничего: спасении девушек и игре в доктора.

Его подчиненным понравилось, а также Джошу и Таю, которые позвонили ему, спеша сообщить новости. Как девчонки, сукины они дети! Можно только представить, что подумает обо всем Эми!

Он нашел ее там, где и думал: на Четырех озерах. Только не ожидал, что она залезет на огромную пятисотлетнюю сосну у первого озера. Все четыре водоема соединялись между собой узкими протоками.

Эми держала блокнот и разговаривала то ли с собой, то ли с деревом.

— Если упадешь, знаешь, кто тебя спасет, верно? И при твоей удачливости, возможно, на этот раз сломаешь свой жирный зад…

— Твой зад вовсе не жирный, — запротестовал Мэтт, глядя на длинную, загорелую, свисающую с дерева ногу. — Он идеальный. И какого черта ты здесь делаешь?

Она замерла, потом перегнулась через ветку и уставилась на него.

— Я не заблудилась.

— Прекрасно. Но ты не ответила на вопрос.

Вместо ответа на Мэтта посыпался дождь сосновых игл, когда она стала спускаться вниз. Рюкзак упал на землю. За ним последовал блокнот. Наконец Мэтт обнял ее за талию и стащил с дерева.

— Привет, Крутышка!

— Привет!

Ее теплое тело скользнуло по его, мускулистому, и был момент, прежде чем ее ноги коснулись земли, когда он мог бы поклясться, что она даже прижалась к нему.

А может, это игра воображения, потому что Эми сразу же высвободилась. На ней были джинсовые шорты, очень короткие, и футболка с треугольным вырезом, все время сползавшим с плеча, открывая ярко‑голубую бретельку лифчика. На подбородке царапина, на лбу — мазок грязи.

— Дерево оказалось выше, чем я думала, — пробормотала она.

— А что ты искала?

— Ничего особенного.

Ничего особенного? Черта с два! Не та она женщина, чтобы ни с того ни с сего карабкаться на дерево! Но он уже успел узнать ее настолько, чтобы не требовать ответов. Сейчас нужно отвлечь ее. А потом уж потихоньку подбираться к интересующей теме.

— Как Райли?

Он слышал от Сойера, что Райли не числится в розыске и не представляет интереса для полиции, так что нет никакой законной причины вмешиваться в ее жизнь. Но хотелось знать, что с ней все в порядке.

— Я не видела ее после той ночи. Понятно, что ты волнуешься о ней и о том, смогу ли я о ней позаботиться, но она сбежала. Мне очень жаль.

Не в силах с собой справиться, Мэтт отвел прядь волос с ее прекрасных глаз.

— Я никогда не волновался о том, что ты не сможешь о ней позаботиться.

— А может, и стоило бы.

— Почему? — удивился он.

— Ну… ты меня не знаешь, я могу быть ужасным человеком и совершать ужасные поступки.

— Я знаю о тебе все, что нужно, — твердо объявил он.

— Но…

Он прижал палец к ее губам, а она смотрела на него, словно определяя степень честности. А может, решала, стоит ли врезать ему по физиономии за то, что заставил замолчать. Но потом ее взгляд упал на его губы, и он понадеялся, что она вспоминает о том, как хорошо им было вместе.

Потому что он вспоминал именно это.

Наклонив голову, Мэтт приподнял лицо Эми и стал изучать царапину. Антисептик явно не помешает. Потом провел рукой от плеча до поврежденного запястья.

— Как оно?

— Лучше.

Он погладил ее ногу, высоко открытую шортами, прежде чем опустить ладонь на повязку.

— А бедро?

На этот раз она задержалась с ответом, а когда заговорила, дыхание было не таким ровным, как раньше.

— Лучше.

— А твоя…

Рука скользнула вбок и сжала ее милую попку.

Эми что‑то выдавила и толкнула его в грудь. Он только ухмыльнулся и подобрал с земли ее блокнот, но прежде чем успел открыть, она отобрала блокнот и сунула в рюкзак.

— Спасибо, — обронила она и принялась возиться с рюкзаком, очевидно, ожидая, когда Мэтт уйдет.

Она ошибалась.

— Так ты собираешься объяснить, что делаешь здесь? — спросил он. — Надеялась найти МЕНЯ?

Эми рассмеялась.

— Ну и самомнение! Нет. Я не надеялась найти тебя.

— Ох!

— Да, я уверена, что ты раздавлен.

Она застегнула рюкзак.

— Однажды летом сюда приходила моя бабушка. Это было очень давно. Она часто рассказывала мне истории о местах, где побывала, и обо всем, что видела.

— Это действительно незабываемое место, — кивнул он.

— Я росла с этими историями, как с волшебными сказками. Путешествие сюда было крайне важно и изменило ее жизнь.

— Значит, и ты собираешься изменить свою жизнь?

— Возможно, — пожала плечами Эми. — Немножко.

— Почему сейчас?

— О чем ты?

— Твоя бабушка умерла, когда тебе было двенадцать, верно?

— Да, — кивнула она, удивленная тем, что он запомнил. — Потом я перебралась к матери и ее новому мужу. Жила там, пока мне не исполнилось шестнадцать.

Мэтт ждал, но она не стала продолжать.

— А что было потом?

В ее глазах словно погас свет. Она быстро отвернула голову и стала глядеть на воду.

Ладно, значит, это не обсуждается.

Он стоял рядом и смотрел на воду. На каменистом берегу остались мокрые следы. Она плавала в озере. Жаль, что он не видел…

— Так куда ты ушла в шестнадцать? Бродила по белу свету?

— Да.

— И что же делала?

— Взрослела, — спокойно ответила она. — Это заняло довольно много времени. И наконец оказалась здесь. В Лаки‑Харборе.

— Чтобы пройти по следам бабушки? Изменить жизнь?

— Да.

Эми помедлила, явно взвешивая слова.

— Бабушка писала в дневнике, что многое обрела здесь.

— Обрела?

— Надежду. Покой.

Она помедлила, смущенно потупившись.

— Собственное сердце. Уж не знаю, что это означает.

— На дереве?

Эми засмеялась, но рассказала об инициалах на Сьерра‑Медоуз, о Джонатане, его болезни и о том, как Роуз нашла надежду здесь, у подножия Алмазной скалы.

— А ты? Ты нашла надежду? — вдруг спросил Мэтт.

Она посмотрела ему в глаза, и между ними проскочили знакомые крохотные молнии.

— Что‑то нашла, — тихо ответила она, вновь отвернувшись к воде. Легкий ветерок колебал поверхность воды, создавая легкую рябь. Крошечные волны с белыми шапками бились о берег.

— А что нашла Роуз у Четырех озер? Покой?

— По всей видимости, да. Ее инициалы вырезаны на стволе дерева, на высоте примерно двадцать футов. Думаю, она видела, как Джонатан плавает, как у него прибавляется сил, и поняла, что они могут бороться с болезнью. И прежде чем спросишь, отвечаю, что не знаю, где она нашла свое сердце. О последнем этапе путешествия она пишет не так ясно, что‑то насчет того, что ходит по кругу. Видишь ли, такого я никогда не видела. Люди всегда говорят, что город — страшное место, а я боюсь быть здесь. Слишком большое пространство.

Мэтт кивнул, потому что отлично понимал, о чем она говорит. В городе рядом с тобой всегда кто‑то есть: машины, здания, люди. А здесь — ничего, кроме пространства. Открытого пространства.

— Здесь просто все по‑другому. Не то, к чему ты привыкла.

— Ты прав, — гортанно рассмеялась Эми. — И у меня дух захватывает при виде гор, врезающихся в скалы и долины. Все такое первобытное и дикое!

— Как люди, которые бродят здесь…

Наконец‑то он дождался улыбки!

Очень хотелось расспросить ее о прошлом. Но она явно не готова откровенничать.

А ему ни к чему это знать. Между ними нет близких отношений.

Она подняла гладкий круглый камешек и попыталась «испечь блинчик», но камешек плюхнулся в воду и утонул.

— Когда ты впервые увидел меня на тропе, я искала Сьерра‑Медоуз, но заблудилась.

Мэтт, в свою очередь, поднял камешек, но более плоский.

— Могла бы все рассказать.

Его камешек подпрыгнул над поверхностью воды шесть раз.

— Показушник! — хихикнула Эми. — Но я не хотела помощи. Потом упала с обрыва и оказалась на лугу. Четыре озера найти куда легче. А вот дерево… не так легко.

Он обвел глазами рощицу. Не менее десяти деревьев.

— И на сколько деревьев пришлось взобраться, чтобы найти нужное?

Она потерла царапину на подбородке.

— На пять. Неплохо для городской крысы, верно?

— Нашла покой?

— Нет. Нашла мужество и силу воли никогда больше не взбираться ни на одно дерево.

— Ясно, — улыбнулся он.

— Но день был прекрасный, — заметила она с некоторым удивлением. — Я даже захотела, чтобы таких дней было больше.

— Может, ЭТО и есть покой?

— Не знаю.

Куда девалась ее замкнутость?

В груди у Мэтта что‑то шелохнулось.

Плохо дело.

Совсем плохо.

Она снова потерла царапину. Он отвел ее руку, наклонился и поцеловал подбородок, как раз над царапиной.

Эми с шумом втянула воздух и замерла. Потом повернула голову так, что их губы оказались совсем близко.

— Что ты делаешь?

— Целую бо‑бо. Чтобы вылечить. Считай еще одной услугой из тех, которые я обеспечиваю.

— Может, стоило бы увидеть весь перечень, — пробормотала она.

— Для тебя — что угодно.

Ее улыбка померкла. Взгляд стал очень серьезным, хотя она не отступила. Их теплое дыхание смешалось. Ощущение было невероятно эротичным здесь, на вершине горы, в окружении сотен тысяч акров дикой природы.

Они стояли, глядя друг на друга.

Деля общий воздух.

— Мэтт…

— Что?

Снова глубокий вздох.

— Я очень хочу переспать с тобой, но…

— Черт! Прекрасное заявление, если бы не «но».

— Но, — твердо повторила она и тут же, поколебавшись, выдохнула: — У меня… сомнения.

— Поделись.

— О’кей. Думаю, секс между нами — это неплохо…

— Скорее умопомрачительно.

Она согласно кивнула:

— Да, возможно.

«Определенно».

— Но…

Мэтт вздохнул. Опять это «но».

— НО, — повторила она, — если хочешь чего‑то большего, меня это не интересует.

Погодите… что?! Он верно расслышал — или она произнесла это в его воображении?

Она ждала реакции, но это было так невероятно, невероятно чудесно, что он громко рассмеялся.

Глава 10

Конечно, цветы и шампанское — лучшая декорация сцены, но главную роль играет шоколад.

Эми удивленно смотрела на смеющегося Мэтта и, кажется, рассердившись, прищурилась:

— Прости, я не ошибаюсь — ты находишь секс забавным?

Он продолжал смеяться, и она окончательно вышла из себя. Заметив это, Мэтт попытался взять себя в руки. Слишком поздно. Она была откровенно взбешена и к тому же смущена.

— Считаешь, что если я женщина, значит, по определению желаю большего, чем просто секс? Типично для Лесничего Классные булочки…

Секунду она любовалась его сконфуженным видом.

— Женщины хотят только секса. Как любой мужчина. Некоторые больше, некоторые меньше. Некоторые слишком долго подавляли свои желания и похожи на петарды, готовые взорваться. Так что добро пожаловать в двадцать первый век. Где женщины любят просто секс!

Непонятно по какой причине Мэтью снова разобрало, и Эми толкнула его в грудь. Он даже не покачнулся. Поэтому она снова толкнула его, по крайней мере намеревалась. Но мозг почему‑то послал не тот сигнал, и она схватилась за его рубашку.

— Следовало бы тебя заткнуть!

Это наконец отрезвило его.

— Да, — прошептал он, кладя руки на ее бедра, — заткни меня.

— Прекрасно!

Она заткнула его ошеломляющим поцелуем. К тому времени как он поднял голову, она была распластана по его телу. Каждое прикосновение загрубевших рук Мэтта посылало по телу Эми жар и обещание ослепительного экстаза.

— Теперь не смеешься? — прошипела она.

— Черт возьми, нет!

На этот раз он поцеловал ее, и она просто растаяла, словно невидимая, проведенная в песке граница между ними исчезла, стертая наслаждением, которое она впервые получила от простого поцелуя.

Беда в том, что в Мэтте нет ничего простого. По крайней мере для нее. Он прижимал ее к себе, и голова кружилась от мужского запаха. В мозгу мелькали совершенно непристойные мысли о ее языке и его теле. Не в силах сдержаться, она прихватила губами его горло.

— Эми, — тихо, хрипловато произнес Мэтт, проводя губами по ее подбородку. — Не обещай того, чего не можешь дать.

Вместо ответа она притянула к себе его голову. Он застонал и стал жадно сосать ее нижнюю губу, сжимая стройные бедра.

— Я редко даю обещания, — прошептала она. — Но всегда их выполняю.

Она сжала зубами мочку его уха, а когда он снова застонал, сделала это еще раз.

* * *

Телефон Мэтта завибрировал, но он не обратил внимания. Вызов повторился, и Мэтт, яростно выругавшись, сорвал телефон с ремня.

— Занят! — рявкнул он и сунул телефон в карман.

— Когда заканчиваешь? — спросила Эми.

— Если не поостережемся, менее чем через десять секунд.

Она глянула на его эрекцию, угрожавшую порвать молнию форменных брюк.

— Я имею в виду работу.

Он снова вытащил мобильник и проверил время.

— Двадцать минут.

Она прикусила губу и огляделась. Озеро, густая трава, красота необыкновенная, но что там ползает в этой траве? Говорил же Мэтт…

Прочитав ее мысли, он улыбнулся:

— Не здесь. Не в первый раз.

— А другого не будет.

Это все, в чем она нуждается, чтобы снять напряжение. Она и вправду давно не была с мужчиной. Слишком давно. И не сознавала, как необходимо почувствовать тяжесть мужского тела, взлететь на вершину оргазма. Но она не хотела никаких торжественных приготовлений или предварительного планирования, никакого предвкушения. Хотела этого немедленно, хотела сладостного забытья, удара молнии… а потом вновь вернуться к повседневному существованию.

— Ты никогда не делал этого под открытым небом?

— Здесь мы этого делать не будем! — отрезал он.

— Хмммм…

Она провела пальцем по его груди, надеясь передать снедавшее ее нетерпение.

Он поймал ее руку.

— «Хмммм» — это что?

— Не знала, что ты ханжа.

Очевидно, он оскорбился, потому что пальцы сильно сжались.

— Ты возьмешь это назад… немного погодя!

Она понятия не имела, что это означает, но это абсурдное проявление мачизма вызвало восхитительную дрожь.

— Вот как?

— Вот так. Где твоя машина?

— В начале дороги. А твой грузовик?

— На пожарной дороге. В четверти мили отсюда.

Не слишком далеко…

Он верно понял выражение ее лица. Его собственное потемнело, и сердце ее забилось чаще.

— Я живу поблизости. Если выйдем сейчас, к тому времени, как доберемся до моей лачуги, смена закончится.

— Да! — выдохнула она.

Он не сводил глаз с ее рта и все‑таки быстро, крепко поцеловал ее, прежде чем повести к грузовику.

Со старого шоссе они свернули на узкую извилистую дорогу. Иногда на обочинах встречались домишки, но в основном местность была незаселенной. Когда дорога закончилась, Мэтт продолжал ехать по земляной тропе, выходившей на небольшую поляну, где стоял дом.

— Осталось две минуты, — заметила она, глядя на грубо сколоченную лачугу, стоявшую далеко от исхоженных дорог. Безусловно, это ему подходило. Да и интерьер тоже: потемневшие потолочные балки, деревянные поцарапанные полы. Здесь вообще преобладало дерево: массивная удобная мебель, резные рамы картин с пейзажами северного тихоокеанского побережья.

Эми что‑то толкнуло в грудь. Не ревность. Зависть. Мэтт нашел свое место в этом безумном мире. Знал, кто он такой и чего хочет. И добивался этого.

Эми пообещала себе, что скоро и у нее все изменится. Она работает над достижением цели.

— Хочешь выпить? — спросил он. — Или поесть?

Напряжение между ними было таким ощутимым, что его, казалось, можно было потрогать. Она здесь совсем по другому делу. Если повезет, они смогут дать друг другу то, чего им так недоставало, а назавтра благополучно обо всем забыть. А потом она, возможно, сумеет сосредоточиться на том, ради чего приехала в Лаки‑Харбор и идет по следам бабушки Роуз.

Эми уронила рюкзак на пол.

Мэтью швырнул ключи на журнальный столик.

— Не стоит ко мне привязываться, — посоветовала она, подбоченившись. — Потому что я не собираюсь привязываться к тебе.

— Неужели устоишь? — улыбнулся он.

— Да, — твердо ответила она.

Это как раз в ее характере.

Она сняла свитер и бросила на рюкзак.

Его глаза загорелись. Она нагнулась, чтобы расстегнуть ботинки, но он поспешно сказал:

— У меня постоянные фантазии насчет этих ботинок.

Поэтому она не стала разуваться и вместо этого стянула топ.

Мэтт обдал ее теплом взгляда. Как она жаждала прикосновения его рук и губ!

— Отстаешь, — поддразнила она.

Он отстегнул кобуру и положил на столик. За ней последовал пояс со снаряжением.

Мэтт сбросил ботинки. И нетерпеливо шагнул к ней.

— Больше, — потребовала она.

— О, будет больше. Намного, — хрипло пообещал он. — Но я хочу видеть тебя в постели.

Он взял ее за руку и притянул к себе. Другая рука скользнула по ее спине и зарылась в волосы. Поцелуй был медленным и романтичным. Не тем, которого она хотела.

Поэтому Эми отстранилась и потянулась к пуговице на брюках. Она давно знала, чего хочет от мужчин. Поэтому стремилась к одному: оставить его без одежды.

К счастью, на этот раз их желания совпадали. Она расстегнула пуговицу, повела вниз язычок молнии и сунула руку внутрь, обхватив его великолепную затвердевшую плоть.

Мэтью зарычал, но остановил ее.

— В спальню! — велел он, подталкивая ее вперед, но она прижала его к стене, вернее, к боковой стенке камина. Он спросил, хочет ли она есть. Она хотела…

— Сначала десерт. Всегда.

Уголки его губ поднялись. Она забавляла его. И заводила. Доказательство было твердым и неподатливым. Вжимавшимся в ее живот. Она поцеловала его, одновременно расстегивая рубашку. Боже, какой торс! Упругий, мышцы перекатываются под кожей.

Ей хотелось лизать его, начиная с ямочки между ключицами.

Его стон отдался в груди. Кровь запульсировала в ее жилах. Его руки были повсюду. Одна сжала попку, другая грудь. Большой палец гладил сосок. Мэтт пробормотал ее имя, чуть пошевелился, и она поняла, что сейчас власть возьмет он. Поэтому она встала коленями на каминный коврик и постаралась завладеть им, освободив то, что распирало ширинку. Проводя языком по горячей, шелковистой плоти.

Голова Мэтта бессильно откинулась. Руки снова скользнули в ее волосы. Она ощущала, как подрагивают его ноги. И это все больше ее возбуждало. Он был олицетворением сильного, властного мужчины, а из‑за нее у него подгибаются ноги. От одного прикосновения ее языка. Поэтому она снова провела языком по его великолепному жезлу. И еще раз…

— Иисусе! — охнул он. — Иисусе, Эми. Нужно сбавить темп, иначе…

Но она ничего не хотела слушать, и он продержался всего несколько минут перед тем, как выругаться, грубо и затейливо, инстинктивно вцепившись в ее волосы.

— Продолжай в том же духе, и я кончу!

Она только этого и хотела. Заставить его потерять самообладание. А потом она снова сделает это, но уже другим способом.

— Господи, Эми…

Она продолжала ласкать его, приведя к тому, что казалось очень счастливым концом. И все еще наслаждалась трепетом его большого, сильного тела, когда он, в свою очередь, опустился на колени, расстегнул ее лифчик, перегнул через руку и припал губами к соску.

Она со стоном восторга притянула к себе его голову. Боже. Да, да!

Эми не сразу сообразила, что он каким‑то образом высвободил ее из шортов и трусиков, оставив только ботинки. Теперь она оседлала его прямо на полу. Мэтт ласкал ее между бедер, играя с крошечным бугорком.

Она громко закричала от наслаждения и, застыдившись, укусила его за плечо, чтобы удержаться от воплей.

Он что‑то прошипел сквозь зубы и продолжал гладить ее в ритме, ставшем центром ее вселенной. Завладев ее ртом, целуя властно и почти грубо, он превращал Эми в стонущую, пыхтящую, умоляющую массу, пока не послал ее в полет. Как ни странно, но это произошло.

Эми пришла в себя, поняв, что он до сих пор медленно гладит ее между ног и нежно целует.

— Раунд первый, — вкрадчиво объявил Мэтт, — для начала.

Он положил ее на коврик, придержав, когда она попыталась оказаться наверху.

Она всегда наверху!

Но он покачал головой, коварно улыбнулся и стал поцелуями прокладывать дорожку вниз, уделив особенное внимание каждой груди, животу, прикусив пупок, прежде чем двинуться ниже.

— Мэтт, Мэтт, подожди!

Но он слушал ее не больше, чем она его несколько мгновений назад. Когда он плечами раздвинул ее ноги, первое же движение языка окончательно отняло у нее волю.

Жалобно захныкав, Эми вцепилась в ковер, пока он сосал, прикусывал ее плоть, доводя Эми до безумия.

Дорога оказалась шокирующе короткой, и на этот раз она была ошеломлена. Обычно приходилось сосредоточиться на самом оргазме. И все же он дважды подарил ей наслаждение. Так легко, что Эми даже не поняла, что с ней происходит. Она не знала, что делать: стыдиться или благодарить его?

— Ну и ну…

Эми приподнялась на локтях и оглядела комнату в поисках разбросанной одежды. Если не считать ботинок, которые по‑прежнему были на ней.

— Неплохо бы прокатиться верхом!

Он тоже приподнялся, все еще оставаясь между ее ног. И снова эта коварная улыбка.

Как это ни невероятно, она ощутила реакцию собственного тела.

Опять!

— Могу тебя подвезти, — пообещал он, во мгновение ока освободившись от остальной одежды и сняв с нее ботинки. Когда оба остались совершенно голыми, он подхватил ее на руки, снова стал целовать, лизать, сосать, требуя большего. И черт побери, она не смогла сдержать стона, потому что, Господи, этот человек умел пользоваться губами и языком, вызывая такие эмоции, которые требовали только физической разрядки, и делал это без усилий. Эми пыталась отстраниться, подумать, но Мэтт крепко держал ее. И не успела она оглянуться, как он принес ее в спальню и уложил на гигантскую кровать.

Она попыталась отползти, но он уже придавил ее своим телом.

И будем откровенны, вряд ли у нее нашлись бы силы уползти, если в теле совсем не осталось костей.

Мэтт надел презерватив и в следующую минуту уже был в ней, и… и ее охватили наслаждение… паника…

Потому что она поняла. Поняла, хотя вскрикнула и прижала его к себе. Поняла, что попала в наихудшую беду из всех возможных.

Потому что дело вовсе не в физической разрядке.

Совсем нет.

— Смотри на меня, — приказал Мэтт.

Эми с усилием подняла веки и сосредоточилась на его лице, завороженная выражением чистого экстаза. Она понятия не имела, что это с ней. То ли дело в происходившем с ними несколько минут назад, то ли в том, что его вкус до сих пор остался на языке. Или в невероятном ощущении его плоти, такой твердой, проникшей так глубоко… Но она хотела его с отчаянной потребностью, о существовании которой до сих пор не подозревала.

Подняв ноги, она обвила ими его талию и протестующе застонала, когда он вышел из нее только затем, чтобы войти снова.

— Хорошо?

Она не ответила. Не могла. Утопала в ощущениях.

Их пальцы переплелись. Он поднял ее руки над головой, продолжая сжимать.

Эми выгнулась, пытаясь освободиться, но Мэтт крепко держал ее и стал медленно входить. С ее губ сорвался очередной крик. Она не совсем понимала, что происходит. Он требовал от нее всего: сердца, тела и души, самым примитивным, первобытным способом, и она это позволяла. И глаза его тоже держали ее в плену, наблюдая, как она извивается под его ласками.

Ставя на нее свое тавро.

Это уж слишком!

— Нет! — судорожно дернулась она.

Он немедленно отпустил ее руки и озабоченно нахмурился, но прежде чем успел сказать слово, она ударила его в грудь и оказалась сверху, точно повторяя его действия, так что теперь его руки оказались над головой.

Ха!

Он долго смотрел на нее из‑под полуопущенных век, прежде чем чувственно улыбнуться:

— Лучше?

— Гораздо, — пропыхтела она, и в следующие минуты в комнате слышались только стоны наслаждения, когда она приподнялась, чтобы вобрать его в себя.

Мэтт позволял ей делать все, что она хотела, в чем так нуждалась. В быстром, грубом сексе. Очередное движение посылало электрические разряды по каждому нерву ее тела.

Когда все кончилось и она лежала на нем разбитая и без сил, он прижался нежным поцелуем к ее влажному виску.

И тогда она ясно поняла правду.

Когда речь идет о Мэтте Бауэрсе, у нее нет и не будет самоконтроля.

Час спустя Мэтт стоял на пыльной парковке, глядя, как уезжает Эми. Он отвез ее к машине, как она и просила. Оттуда она удрала так быстро, что у нее все еще голова шла кругом.

Похоже, то, что между ними было, смутило и озадачило ее. И это Эми не нравилось.

Что же, не ей одной. Он приезжал сюда, чтобы оказаться подальше от всех, а не для того, чтобы кого‑то слишком близко подпускать к себе.

И потерпел неудачу.

— Помни, — сказала она еще в постели, голая, растрепанная, великолепная. — Это всего лишь секс.

Он едва не спросил, кому она это напоминает: ему или себе? Но судя по выражению лица Эми, она ясно давала знать, что ничего больше не желает.

Они молча добрались до ее машины. Трудно сказать, дружелюбное это или напряженное молчание, поскольку его радар, распознающий женские настроения, был разбит с тех пор, как Шелли уложила свое дерьмо и убралась из его жизни.

Вернее, сбежала.

Мэтт покачал головой, но легче от этого не стало. Он все еще не пришел в себя.

Сначала Эми сделала ему лучший в его жизни минет. Потом объезжала, как непокорного бычка, окончательно лишив способности мыслить здраво. Это она взяла его, очевидно, не желая выглядеть уязвимой. Желая показать, кто здесь главный.

Что было ново… и интересно.

И трудно с этим спорить, раз он испытал такое наслаждение. О таком сексе мечтает каждый мужчина. Бесстыдный. Спонтанный. Раскованный.

И без всяких обязательств.

Разве не именно этого Мэтью хотел от Эми Майклс?

Глава 11

Так много шоколада, так мало времени.

На следующий день Эми работала в закусочной. Смена была долгой, монотонной, и ко всему прочему, на улице лило как из ведра. Причал был пуст, дождевые тучи накрыли побережье всего штата Вашингтон, и закусочная была пуста. Поэтому у Эми было слишком много времени для размышлений.

А это нехорошо, потому что перед глазами все время стоял Мэтт, двигавшийся над ней. А его голос… чувственный, эротический шепот в ухе, тела мокры от пота, ноги переплетены. Каждый раз проигрывая это в памяти, она чувствовала пульсацию и жар в тех местах, которые вовсе не имели права пульсировать, когда она обслуживала посетителей.

Просто она давно не была с мужчиной.

Эми твердила себе, что прошли годы с той омерзительной ночи в Майами, когда она попала в очередной переплет, да такой, что с величайшим трудом из него вырвалась. Еще один парень, желавший больше, чем она могла и хотела дать. После этого она напрочь отказалась от секса.

Но с Мэттом все было по‑другому, не похоже на то, что Эми испытывала с другими. Секс с ним означал близость, к которой она не была готова.

Нисколько.

Чтобы немного отвлечься от мыслей о Мэтте, Эми во время перерыва ушла в крохотный офис в глубине закусочной и вытащила мобильник. Она хотела спланировать последний этап путешествия, но немного запуталась.

«Позвони как‑нибудь. Один звонок — один вопрос… Как тебе это условие?»

Слова матери эхом отдались в мозгу. Их отношения были весьма бурными с того самого дня, как Эми в двенадцать лет переехала к ней, и до того дня, когда в шестнадцать Эми навсегда ушла из ее дома.

Но, оглядываясь назад, Эми не могла не признать, что тоже не была так уж безгрешна. Что и она во многом виновата, особенно в постоянных ссорах с матерью и, прямо сказать, вызывающем поведении. Факты — упрямая вещь. А Эми была лгуньей. Мелким воришкой. Подростком, размахивавшим своей необузданной чувственностью, как волшебной палочкой.

Кошмар.

И она ушла, не оглянувшись, даже не подумав о том, что чувствует мать. Плевать ей было…

Эми прерывисто вздохнула и набрала номер матери. На звонок ответили быстро.

— Эми! — выдохнула мать.

— Да, ма. Это я.

Последовало молчание, и Эми поморщилась, чувствуя себя глупой и никому не нужной. О Боже, как неприятно ощущать себя полной дурой! Не стоило этого делать, не стоило…

— Я рада, что ты позвонила.

— Правда? — охнула Эми.

— В прошлый раз ты меня удивила. Я даже не успела спросить, как у тебя дела.

В груди Эми заныло. А ведь она так давно не позволяла себе никаких эмоций. И все же последнее время только и делала, что поддавалась эмоциям.

— Все в порядке. А как ты?

— Хорошо. Я… снова одна. Просто хотела, чтобы ты знала.

Возможно, самое близкое подобие извинения, которого она дождется от матери.

— Ты все еще в Лаки‑Харборе? У тебя есть дом?

Адрес?

— Даю.

Эми откашлялась и назвала адрес.

— Ты сказала, что я могу задать тебе вопрос.

— Да.

— Ты… ты знаешь, где бабушка закончила путешествие?

— Прости, не знаю, — ответила мать с искренним сожалением. — Она сказала только, что круг замкнулся.

Круг замкнулся. То же самое записано в дневнике. Разочарование сдавило горло Эми, густой колючий ком, который невозможно проглотить.

— О, все равно спасибо. Мне нужно работать.

— Ты позвонишь еще раз?

Эми закрыла глаза. Когда в последний раз она ждала чьего‑то одобрения? Чертовски давно, возможно, когда бабушка Роуз еще была жива.

Эми миллион раз твердила себе, что уже переросла тот возраст, когда нуждаешься в материнской любви и тепле. Позвонит ли она снова? Если честно, то в этот момент она понятия не имела, позвонит или нет.

— У меня есть твой номер, — осторожно обронила она.

— О’кей.

— И, мама…

— Да?

— И у тебя есть мой номер.

В конце смены Эми собрала мусор и вышла черным ходом. По дороге к машине сунула пакет в мусорный ящик и едва не сбила Райли в переулке.

— Эй! — удивилась Эми. — Что это ты здесь делаешь?

Но все было ясно и так. Ливень не прекращался весь день и выгнал Райли из лесного укрытия. Она промокла насквозь и, сгорбившись, прислонилась к ограде.

— Как ты? Нормально?

Райли кивнула, хотя выглядела при этом донельзя жалко.

— Пойдем, я тебя подвезу.

Райли не спросила куда и не подумала спорить, что лучше слов говорило о том, как она промерзла и продрогла. Как только они оказались в тарахтелке Эми, Райли прижалась к отверстиям для теплого воздуха и стала растирать руки под футболкой с длинными рукавами, которую дала Эми.

— Если бы ты осталась у меня, жила бы в тепле.

— Не знала, долго ли еще смогу оставаться.

Сердце Эми сжалось.

— Ну хотя бы до того, как подвернется что‑то по‑лучше.

Но дрожащая Райли ушла в себя и не отвечала. Эми и это понимала. Когда она была в возрасте Райли, лучшего ей так и не подвернулось.

Эми вырулила с парковки и поехала домой. Они молча поднялись по лестнице, и Эми тут же подтолкнула Райли к ванной и велела принять горячий душ.

К тому времени как шум воды смолк, Эми успела вытащить еще один комплект одежды из ее собственных скудных запасов. Для Райли.

Они поджарили на гриле сандвичи с сыром и сели за стол. Райли подобрала все крошки. Теперь она уже не так походила на мокрую мышь. Волосы, высыхая, сворачивались мягкими кольцами. Только сейчас Эми поняла, что девушка очень хорошенькая.

— Вчера мне звонили насчет тебя. Но сразу повесили трубку.

Она рассказала Райли о таинственном звонке. Та молчала, побледнев как полотно. Эми нахмурилась:

— Ты знаешь, кто звонил?

Райли пожала плечами.

— Хочешь поговорить?

— Нет.

Странно, почему бы это?

— Знаешь что? Вряд ли тебе понравится жить вечно в бегах, вечно скрываясь. Ты можешь получить помощь. Пустить корни. Остаться здесь.

— Денег нет.

— Найди работу.

— Я ни на что не гожусь.

— Но это неправда. Ты очень хорошо умеешь вести беседу. Вся такая солнечная, милая, дружелюбная!

У Райли хватило совести криво улыбнуться.

— Послушай, можно устроиться официанткой в закусочную. На этом не разбогатеешь, но на жизнь хватит. И довольно много свободного времени будет.

Райли молча уставилась в пустую тарелку.

— И в качестве бонуса — можно забыть о сидении под дождем, хотя это, возможно, очень весело. Да и свободное время можно употребить на что угодно. Пойти в школу, делать что захочешь. Чем ты увлекаешься?

— А ты?

— Рисую.

— Я рисовать не умею.

— Так найди что‑то другое! Что‑нибудь для себя. Все дело в выборе и твоих решениях.

— Я, похоже, всегда принимаю неверные решения.

Эми тихо, сочувственно рассмеялась.

— В точности как я. Но я над этим работаю. Главное, разорвать порочный круг, хорошенько выспаться, регулярно питаться, чтобы не принимать решения сгоряча. Переночуй у меня.

Райли пожала плечами.

— Да или нет?

Райли выглянула в окно, за которым все еще лил дождь.

— Да, — вздохнула она.

— Вот видишь? Верное решение!

На следующий день Мэтт свисал с Норт‑Рим, на высоте сорока футов над землей, держась за гранит только пальцами рук и ног.

Джош висел справа и на фут ниже.

Они соревновались, кто доберется до верха первым. Проигравший платил за обед. Джош отдувался уже четыре раза подряд, по коему поводу ныл и злился, как девчонка, заявляя, что проигрыш — чистая случайность.

Черта с два! Мэтт выигрывал честно, хотя и на последних минутах. Но выигрыш есть выигрыш.

— Подвинь свои дамские пальчики, — проворчал Джош, когда Мэтт случайно оказался на его пути.

Но Мэтт и слушать его не стал. Солнце било в спину, и по лицу ползли капли пота.

— Эй, Джош!

— Ну что тебе?

— Какой дамский пальчик я поднял?

Джош глянул на поднятый средний палец Мэтта и неодобрительно прищелкнул языком.

— Грубо.

— Да ну? Сегодня ужинаем за твой счет! Попросишь принести все, что есть в меню «Ит ми».

— Хрен тебе! Не дождешься, чтобы я заказал все меню!

— Именно так ты говоришь дамам?

— ДАМЫ, — подчеркнул Джош, подтянувшись еще на несколько футов, — могут заказывать все, что пожелают.

Мэтт смерил взглядом оставшееся расстояние, прикидывая, как лучше подняться наверх.

— Прекрасно! Если не хочешь платить, обгони меня!

Очевидно, обретя при этих словах второе дыхание, Джош снова подтянулся и оказался впереди. Правда, Мэтт не слишком встревожился. До вершины оставалось еще несколько футов, а Джош уже тяжело дышал.

— Что‑то ты задыхаешься, Джош. Нужно тебе на ринг, не то станешь слабаком, как… как настоящий — доктор.

Джош фыркнул. На его большом теле не было ни унции лишнего жира, и оба это знали. При его росте шесть футов четыре дюйма люди подшучивали, что он похож на слона в посудной лавке, но по правде говоря, Джош Скотт был настолько уважаемым доктором, что пациенты осаждали его кабинет и многим приходилось отказывать.

И несмотря на все шуточки насчет женщин, Джош до сих пор был один.

— Когда ты в последний раз был с женщиной? — спросил Мэтт.

Джош послал ему взгляд поверх темных очков.

— Хочешь посплетничать?

— А тебе и сплетничать не о чем?

Джош издал некое подобие звука:

— Был занят.

— Никто не может быть настолько занят, старина!

— Практика отнимает все время. Анна опять выделывается. А Тоби… он без меня скучает.

Джош в одиночку воспитывал пятилетнего сына Тоби. Кроме того, когда шесть лет назад он лишился родителей, он взял к себе сестру. Настоящий ад на колесах, и это не преувеличение — после автокатастрофы, в которой погибли их отец и мать, она была прикована к инвалидному креслу. Теперь Анне исполнился двадцать один год. Все отрочество и юность она посвящала тому, чтобы свести Джоша с ума, и это ей почти удалось. Вряд ли кто‑то мог выносить Анну, но при такой работе, как у Джоша, привыкаешь выносить все, что угодно.

— Так вы с Эми все‑таки сделали это? — осведомился Джош.

Мэтт едва не сорвался со скалы.

— Кто тебе сказал? — взвился он, как только покрепче вцепился в камни и убедился, что его не ждет неминуемая смерть.

Джош ухмыльнулся:

— Ты. Только сейчас.

— Черт!

Сказать было нечего. В основном потому, что он не нашелся с ответом. Все, что случилось между ним и Эми, было… жарче огня. Но его до сих пор терзало сознание, что она так и не раскрылась. Что по‑прежнему прятала свои эмоции.

Ах, не чайнику перед котлом хвалиться. И они два сапога пара. Мэтт знал это. До чего же паршиво!

Утром он позвонил ей. Убедиться, что она в порядке. Эми заверила, что все прекрасно. Но при этом говорить было не о чем. Она только сообщила, что Райли вернулась и живет у нее.

— Значит, ты и Эми, так? Смешно.

— Что тут смешного?

Джош пожал плечами:

— Она вечно ведет себя так, словно ненавидит тебя.

— От ненависти до секса один шаг, — пробормотал Мэтт.

Джош послал ему очередной насмешливый взгляд.

— Ты целую вечность ее хотел и сейчас должен был лыбиться как идиот! Что, так плохо?

Свою долю идиотских ухмылок Мэтт уже отработал. И это было хорошо… черт, да будь это хоть немного лучше, они сгорели бы в огне.

— Йес!!! — торжествующе завопил Джош, потому что, пока Мэтт предавался несвоевременным раздумьям, он своими горилльими ручищами подтянулся до вершины и плюхнулся на землю, как вареная лапша. — Наконец‑то я тебя побил! — выдохнул он.

Мэтт, отдуваясь, лег рядом.

— Случайность. Раз в жизни тебе что‑то удалось!

Грязный, потный, ухмыляющийся Джош приподнялся на локтях:

— Все меню! Я требую все меню.

— Блин! — с чувством воскликнул Мэтт, глядя в небо. — Но не жди от меня исповеди.

Эми не терпелось изучить карту и спланировать следующий этап путешествия по следам бабушки Роуз. Но черта с два! Работа! Вечная работа!

И в довершение всего снова шел дождь. Или все еще шел. Но Джан поместила в «Фейсбуке» объявление‑рекламу: тот, кто берет одно блюдо, получает второе бесплатно, и поэтому в обед здесь яблоку было негде упасть. Посетителям не терпелось получить свои заказы, но Эми давно усвоила, что может обслуживать столики и одновременно думать о своем.

Звонок матери ничего нового не дал, и Эми все еще не знала, где проходил третий и последний этап путешествия Роуз. Она знала одно: там Роуз нашла свое сердце.

В перерыве Эми вытащила из сумочки дневник бабушки, уселась в дальнем углу кухни и стала перелистывать.

«Прошло три недели с тех пор, как мы в последний раз были в горах. Три долгих недели, в течение которых я отказывалась предать вновь обретенные надежду и покой.

И это хорошо, потому что я нуждалась в том и другом, чтобы пройти весь круг.

Но я сумела.

И оно того стоило. Глядя на одеяло зелени, на море голубизны, на океан возможностей, я поняла, что передо мной открыт мир. И тут на вершине мира я пообещала себе, что, как бы ни обернулось дело, я никогда не застыну на месте. Всегда буду продолжать расти и взрослеть. И никогда не сдамся.

Когда солнце опустилось за горизонт, я вдруг оказалась у самого начала пути.

Надежда.

Покой.

И что‑то новое. Что‑то, завершившее полный круг. Сердце».

Круг завершен… круг завершен… не слишком ясный маршрут. Но может, бабушка и Джонатан отправились кружной дорогой от северного края до южного? Других вариантов все равно не было.

— Эми! — заорала Джан. — Тебе звонят!

Эми отложила дневник. На этот раз, когда она подняла трубку, последовала пауза, но не короткие гудки.

— Алло?

Ответил мужской, явно измененный голос:

— Передай Райли, что она может бежать, но спрятаться не сумеет.

Адреналин ударил в голову.

— Кто это?

Щелчок.

Короткие гудки.

Черт возьми!

Эми разнесла заказы и махнула рукой Джан.

— Пять минут.

— Черта с два!

— Тогда две!

Не дожидаясь согласия, которого не получит, Эми схватила новый, купленный в скобяной лавке, что в полуквартале от закусочной, рюкзак и вылетела на заднее крыльцо.

Она рассчитала правильно.

Райли сидела на ступеньке под защитой навеса, глядя на дождь. Эми села рядом и положила рюкзак ей на колени.

— Что это?

— Твой весь порвался.

Райли провела пальцем по этикеткам, все еще прикрепленным к рюкзаку.

— Поэтому ты купила мне новый?

— Да.

Райли принялась качать головой и попыталась отодвинуть рюкзак, но Эми силой удержала ее руку.

— Он был на распродаже, и Андерсон, хозяин магазина, дал мне большую скидку, так что траты невелики. Я хочу, чтобы ты его взяла.

Райли долго смотрела на рюкзак, прежде чем расстегнуть. Внутри лежали вещи первой необходимости, сложенные туда Эми: фонарик, бутылка с водой, вяленая говядина…

Райли громко сглотнула, но ничего не сказала.

Эми не знала, как приступить к делу. Когда она находилась в положении Райли, выказать эмоции было равносильно слабости и уязвимости. Даже если ей желали добра, Эми не могла позволить себе поднять забрало, показать свою беззащитность.

Как и Райли.

Эми все это понимала, но, черт возьми, как же трудно оставаться наблюдателем, когда хочешь протянуть руки и помочь! Но Райли не так‑то легко примет помощь!

— Во внутреннем кармане есть запасные батарейки. Я знаю, что это такое — быть совсем одной, поверь, слишком хорошо знаю.

— Ты вовсе не обязана делать это.

— Знаю. А ты могла бы войти внутрь. Я надеялась, что ты придешь. Приготовила огромный клубный сандвич, жареную картошку и огромный стакан газировки с твоим именем на нем.

Райли уставилась на нее, разрываемая гордостью и голодом.

— Откуда ты знала, что я приду?

— Догадалась.

У Эми не хватало духу объяснить, что подростки вроде нее были рабами тяжким опытом приобретенных привычек. Райли дали кров. Кормили. И нужда будет пригонять ее сюда снова и снова, пока все не изменится.

— Пойдем!

Эми показала подбородком на дверь.

— Я должна вернуться, пока Джан не полезла в бутылку. Поверь, никому не хочется это видеть!

Эми усадила Райли за стойкой и принесла большую тарелку с едой. Люсиль со своими приятельницами сидели рядом и кудахтали над картинкой на чьем‑то смартфоне.

Вошли Джош и Мэтт в альпинистских костюмах. Оба выглядели олицетворением мужественности. Головы всех женщин поворачивались к ним. Люсиль даже сфотографировала их айфоном. Эми решила, что снимок появится в «Фейсбуке» еще до того, как она успеет принести им напитки.

Не то чтобы она имела иммунитет к мужчинам и их привлекательности. Джош всегда выглядел прекрасно, а сегодня вечером, немного запыленный и потный, смотрелся так, словно сошел с обложки журнала «Аутсайд».

Но Эми не сводила глаз с Мэтта. Если Джош выглядел хорошо, Мэтт выглядел потрясающе. И сексуально. Даже слишком.

Почему же он до сих пор кажется ей сексуальным?

Он поднял очки на макушку и поискал Эми взглядом. Другого слова не найдешь.

Он шарил глазами по закусочной, пока не нашел Эми. Обвел глазами ее фигуру, пока каждое нервное окончание не загорелось сознанием его присутствия, хотя взгляд был скорее испытующим, чем чувственным. Словно он хотел убедиться, что она в порядке. Хотя непонятно, что с ней может случиться.

Но тут Мэтт улыбнулся, и ее бесстыдные соски словно радаром поймали эту улыбку хищника. Если взгляд может проделывать с ней подобные вещи, улыбка просто вывернула наизнанку.

Но тут она осознала, что Люсиль вышла из‑за стола и о чем‑то говорит с Райли, хотя та пятится от нее и отрицательно качает головой. Эми успела подойти как раз вовремя, чтобы услышать:

— Все вновь приехавшие соглашаются, милая. И твое появление на «Фейсбуке» поможет тебе завести друзей.

Райли корчилась от ужаса и паники. Эми встала между ней и Люсиль.

— Никаких снимков на «Фейсбуке».

— Но она говорит, что ей восемнадцать, — возразила Люсиль. — И выглядит так одиноко. Я подумала, что могу помочь.

— Поможете тем, что не выложите информацию о ней на «Фейсбуке»! — отрезала Эми.

Услышав серьезный голос Эми, Люсиль на мгновение замерла.

— Понимаю, — протянула она мягко. — Если что‑то понадобится…

— Ничего не нужно, — бросила Райли, направляясь к двери.

Эми метнулась за ней.

— Райли… подожди!

— Спасибо за еду, но мне пора.

— Стой!

Она схватила Райли за руку.

— Я хотела тебе сказать… этот парень снова звонил.

Райли на секунду замерла, потом снова повернулась к двери, но на этот раз почти бежала.

Эми выскочила вслед за ней и постояла на крыльце, пока глаза не привыкли к темноте.

— Райли!

Шаги.

Эми бросилась в том направлении и едва успела догнать выходившую с парковки Райли. На плече висел рюкзак. Большой палец поднят.

— Ни за что! — воскликнула Эми. — Ни за что не позволю тебе ехать автостопом!

— Это Лаки‑Харбор, помнишь? В Лаки‑Харборе никогда ничего не случается.

Эми покачала головой:

— С тобой происходит что‑то неладное, и если расскажешь, что именно, я помогу.

Райли отвернулась и снова подняла палец.

— Черт возьми, Райли, не делай этого!

— Прости, но я имею право делать все, что пожелаю.

— Куда ты едешь? Хоть это скажи!

Райли помахала пальцем проезжающему грузовику, который замедлил ход.

Черт! Джан убьет ее за то, что выскочила из битком набитой закусочной!

Но Эми не может отпустить Райли в неизвестность!

— Переночуй сегодня у меня, — попросила она, наблюдая, как мигают фары грузовика.

Райли покачала головой. Она была уже не такой бледной, как раньше, но все же… явно перепугана до смерти. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: причина в телефонном звонке.

— Мне пора перебираться в другое место.

Она решила уехать из Лаки‑Харбора. Боясь, что сейчас Райли сядет в грузовик и исчезнет, Эми попросила:

— Останься, пожалуйста!

Грузовик сдал задом, и водитель погудел. Райли была готова прыгнуть на сиденье, но Эми схватила ее.

— Сама знаешь, что тебе необязательно уезжать. Останься. Если захочешь, получишь здесь работу, и рядом будут люди, которым ты небезразлична.

Водитель снова нажал клаксон, и Эми махнула рукой, чтобы он уезжал. Водитель опустил стекло и обдал их градом грязных ругательств, прежде чем нажать на газ и уехать в облаке пыли.

Райли с уважением взглянула на Эми.

— Здорово ты отшила этого парня!

— Останься!

— Какое тебе до меня дело? — огрызнулась Райли.

Однажды Эми попала в беду, а рядом не оказалось человека, которому было до нее дело. И сейчас она распознала ту же беспомощность в глазах девушки.

— Может, мне нужно видеть, как с такими, как мы, случается что‑то хорошее. Останься, Райли. Останься и пообещай, что подумаешь насчет работы.

— Я подумаю насчет работы, — неожиданно согласилась Райли.

Эми облегченно вздохнула:

— Пойдем. Посиди в закусочной, пока не кончится моя смена.

Девушка покачала головой:

— Я не могу остаться с тобой.

— Почему?

Райли плотно сжала губы. Очевидно, у нее свои причины, веские причины, но так же очевидно, что она не собирается их выкладывать.

У Эми возникло страшное подозрение, что Райли своим отъездом каким‑то образом пытается защитить Эми, отчего на душе становилось еще хуже.

— Где ты будешь ночевать?

Райли поколебалась.

— Райли!

— Ты должна пообещать, что никому не скажешь.

О Господи! От таких слов не жди ничего хорошего! Как она может дать серьезное обещание, если Мэтт непременно захочет знать, что происходит?

— Послушай…

— Обещай!

Отчаяние Райли было ощутимым, и глядя в ее глаза, Эми видела страх, смешанный с безумным желанием довериться хоть кому‑то. Черт, этот кто‑то — она сама!

— Обещаю, — тихо сказала Эми. — Райли, я тебе обещаю.

— Ни единой душе.

О, как она ненавидела такие обещания, особенно те, о которых уже жалела. Но при взгляде на лицо Райли была готова пообещать все, что угодно.

— Ни единой душе, — повторила Эми.

Но Райли все еще колебалась.

— Я возвращаюсь в лес.

— Райли! Но Мэтт просил тебя не ходить туда без разрешения.

— Он не узнает.

— Но спросит, — стояла на своем Эми.

— Скажи, что я живу у тебя.

О нет! Это совсем никуда не годится!

— Райли…

— Ты обещала!

Дверь закусочной открылась, и оттуда вышел мужчина. Как он почувствовал, что она о нем думает?

Эми оглянулась на него, а когда повернулась к Райли сказать, что нужен другой план, Райли уже не было.

Мэтт пересек парковку. Эми понятия не имела, что у него на уме. Сама она тревожилась за Райли. Беспокойство за то, что она только что согласилась лгать единственному мужчине, который заставил ее чувствовать что‑то с тех пор, как… да с тех пор прошла целая вечность…

И как всегда, это противоречивое ощущение, возникающее, когда рядом падает дерево, а ты невредима. Просто потому, что он был рядом.

— Все хорошо? — спросил он.

Эми кивнула.

— А Райли?

Эми снова кивнула, в надежде, что дальнейших расспросов не последует.

Зря надеялась. Мэтт не из тех, от кого можно отделаться или одурачить улыбкой. Пусть он жизнерадостен и беспечен, но при этом обладает острым умом.

— Проблема? — допытывался он.

Эми покачала головой.

Огромная проблема. Много проблем.

Между ними была тайна. Раньше это не терзало бы ее. Не то что теперь.

Она понятия не имела, как вести себя с ним, и беспокойство стало еще острее.

— Я просто неважно себя чувствую из‑за той ночи. Хотя не стоило бы. Но…

— Может, все было бы не так плохо, если бы ты не сбежала.

Возможно. Но она именно сбежала.

— Ладно. — Мэтт тряхнул головой, словно не понимая, каким образом эта тема возникла вновь. — Начнем разговор сначала. Ты действительно в порядке? Я имею в виду, как твои дела?

— Да. Действительно. А ты?

— Лучше всех.

Она закатила глаза, хотя улыбка так и просилась на губы. Как он это проделывает? Как умеет ее развеселить, когда она так озабочена? Большая тайна!

Мэтт показал подбородком на то место, где недавно стояла Райли.

— Расскажи о ней.

Черт возьми, если это не сразу же стерло улыбку! Он считал, что Райли живет у нее, потому что поверил Эми. Не объяснить, что это не так и что Райли вернулась в лес, — все равно что солгать.

Но она обещала. Обещала подростку, который отчаянно хотел доверять кому‑то.

— Да нечего рассказывать. Я накормила ее.

Мэтт долго сверлил Эми оценивающим взглядом. Она чувствовала жар его тела, исходившую от него силу и абсолютно необъяснимое желание потянуться к нему. Это сбивало с толку. Она провела отрочество и большую часть юности в упорных попытках разрушить свою жизнь, вытворяя множество глупостей и среди них весьма небезопасные, вроде поездок автостопом по стране и ночевок в местах, где с ней могло случиться что угодно.

И то обстоятельство, что ей даже некому было позвонить, только усиливало ощущение постоянного хождения по канату.

В этом искусстве ей не было равных.

Как и в искусстве самосохранения. Эми выживала благодаря собственным усилиям, и вот теперь, в зрелом двадцативосьмилетнем возрасте ей хотелось только одного: повернуться, зарыться лицом в грудь Мэтта и позволить ему быть сильным за нее и себя.

Пусть так и будет. Если она сделает первый шаг, он обнимет ее и прижмет к себе. Пробормочет тихим успокаивающим голосом что‑то такое, чего она даже не поймет, но какое это имеет значение? Зато поймет, что отныне все будет прекрасно.

Он подарил ей это чувство надежности и безопасности.

Мэтт потянулся к ее руке.

— Эми!

Эми вздохнула и не противилась, когда он притянул ее к себе, когда поцеловал ее уже знакомым нежным поцелуем. Все равно что вернуться домой. И это единственное оправдание тому, что она позволила этому поцелую длиться, что обняла его и стала отвечать на поцелуй, пока в легких не осталось воздуха. Наконец она отстранилась, потому что все было не совсем как в прошлый раз, когда он заканчивал смену и они едва смогли добраться до его дома, чтобы поскорее раздеться, подобно обезумевшим от желания идиотам. Впереди у нее долгая смена.

— Нужно возвращаться, пока Джан меня не убила, — прошептала Эми ему в губы.

Мэтт опустил руки, но когда она хотела уйти, удержал ее за руку.

— Эми!

— Что?

Их взгляды встретились, и она сделала все, чтобы скрыть от него свои мысли.

— Ты скажешь мне, если случится беда?

Сияние, исходившее от нее, словно померкло.

— Какая беда? — осторожно спросила Эми.

— Любая.

Может, она вовсе не так хорошо умеет лгать, как воображала.

— Я сама о себе позабочусь. И ты это знаешь.

— В том‑то и дело, Эми. Тебе ни к чему справляться со всем в одиночку. У тебя есть друзья. Люди, которым не все равно. МНЕ не все равно.

Разве не точно такой разговор она перед этим вела с Райли? И теперь Мэтт хочет сделать для нее то же самое.

Черт ее побери! В горле Эми не застрял ком, который она с трудом проглотила.

— Я знаю.

«Пожалуйста, не проси меня ничего обещать».

Он не попросил. Только молча кивнул, отпустил ее руку, и Эми ничего не оставалось кроме как войти в закусочную.

Глава 12

Господь дал ангелам крылья, а людям — шоколад.

Дня два спустя Мэтт нашел Эми в лесничестве, где она изучала большую карту с маршрутами. На ней были узкие джинсы, заправленные в модные ботинки, и тонкая облегающая футболка с какими‑то китайскими иероглифами, смысла которых он узнать не стремился. Она сосредоточенно уставилась в карту и, шевеля губами, повторяла названия маршрутов. При виде Эми сердце Мэтта сжалось, хотя губы продолжали улыбаться.

— Куда на этот раз? — спросил он.

Она не отвела глаза от карты.

— Подумывала пройти от северного края до южного.

— Ради… своего сердца?

— Ради сердца бабушки.

Мэтт согласно кивнул.

— Нужно идти восточным маршрутом до вершины, — пояснил он, вертя в руке банку с «Доктором Пеппером», купленную в круглосуточном магазинчике по пути сюда. — Он самый длинный, но и самый несложный. Вернее, от несложного до умеренно сложного. Наверху дорога идет петлей, но ты по ней не иди. Возвращайся тем же путем.

Эми повернула голову и взглянула на Мэтта. Опять его словно ударили в живот, как всегда, когда она была так близко. Хотелось думать, что она тоже испытывает нечто подобное, но трудно сказать, так ли это. Она чертовски хорошо умела скрывать свои мысли.

— Снова собралась заночевать под открытым небом?

Уголки ее губ слегка приподнялись.

— Нет, не думаю. Ночь в лесу — это не для меня.

Мэтью с этим не согласился, потому что прекрасно помнил, как гармонично выглядела Эми в его свитере, в его спальном мешке, в его палатке. Неотразимо.

— В таком случае постарайся повернуть обратно к трем‑четырем часам, чтобы успеть до темноты.

Она браво отсалютовала ему.

— Мы можем встретиться позже, — улыбнулся он.

Эми нахмурилась.

— Зачем?

— Пойдем куда‑нибудь.

— Куда‑нибудь? — повторила она с легким недоумением.

— На свидание, — пояснил он.

— СВИДАНИЕ?!

— Да! — рассмеялся он. Над собой. Над ней. — Если только у тебя нет аллергии на свидания. Тогда назовем это как‑нибудь иначе.

Эми молчала.

Мэтью склонил голову набок.

— Боишься узнать, что случится потом?

— У нас нет планов на то, что будет потом, помнишь? Никаких привязанностей.

— Кое‑что изменилось.

Она уставилась на него с таким видом, словно он говорил на чужом языке.

— Зачем? Зачем тебе это надо? Я ворчливая, раздражительная. И откровенно говоря, не столь уж приятный человек.

— С «ворчливой» согласен, — ответил Мэтт. — Но насчет «не столь уж приятной» ты не права. Ты куда лучше, чем хочешь казаться, Эми.

Она с подозрением уставилась на него, словно считала, что он льстит по каким‑то скрытым мотивам.

— У нас нет никаких причин встречаться. Зачем?

Самым простым ответом было бы признание в том, что он снова ее хочет. Но этот ответ был также самым трудным.

— Потому что мне хорошо с тобой, — просто объяснил Мэтт.

— Мэтт, я… — выдохнула она.

— Нет, не говори, что не можешь. Тем более что сегодня ты не работаешь. И не говори, что не хочешь, потому что вчера ночью в постели нас было двое. Я знаю, что ты испытывала, Эми. Я видел.

Она продолжала смотреть на него как на психа. И, черт, может, так оно и было.

— Тебе трудно отказать, — пробормотала она наконец.

— Так и не отказывай. Скажи «да».

Эми покачала головой, ясно показывая, что идея не слишком хороша, но все же сдалась:

— Да.

Для Эми маршрут Рим‑Трейл оказался скорее умеренно сложным. Зато здесь было много указателей, и заблудиться было трудно даже при вертикальном подъеме на две с половиной тысячи футов.

«В конце она прошла полный круг».

Эми читала это в дневнике бабушки.

Она вздохнула. Оставалось надеяться, что в конце она все сама поймет.

На полпути она сделала привал на естественном плато, за причудливой формы скалой. Впереди журчал узкий ручей, берущий начало в таявших снегах. Ниже расстилался Тихий океан, бурливший под небом, усеянным белыми пушистыми облаками. Все идеально красиво, как на картине.

Стараясь отдышаться, Эми села на бережку, вытащила блокнот и стала рисовать, гадая и надеясь, что много лет назад бабушка и Джонатан тоже сидели где‑то здесь, поблизости, любуясь видами.

Час ушел на то, чтобы сделать набросок пейзажа. Она закончит картину позже.

Эми снова думала о Райли, хотя не привыкла волноваться за других. Но за Райли беспокоилась. Очень.

Поняв, что проголодалась, она принялась за ленч и прежде всего съела шоколадное пирожное. Просто божественно, но даже тягучий мягкий шоколад не мог затуманить мозг настолько, чтобы забыть о назревающей проблеме.

Сегодня они с Мэттом встречаются.

Свидание.

За пирожным последовал сандвич, после чего Эми вытащила телефон и позвонила Мэлори. Та не ответила. Возможно, работает в приемном покое или клинике.

Тогда Эми позвонила Грейс, и ей повезло.

— У меня проблема, — пожаловалась она.

— Слава Богу! — с чувством ответила Грейс. — Я заполнила пятьдесят резюме, и никто меня не нанимает! Никому я не нужна, кроме тебя. Мне необходимо чувствовать себя полезной. Объясни свою проблему. Вернее, все проблемы! Нуждаешься в уроке хорошей девушки? Каком по счету? Седьмом? «Всегда будь рядом, когда подруга чувствует себя лузером».

— Я рядом, — поклялась Эми. — И говорила, что, если ты совсем отчаялась, в закусочной есть место помощницы официанта. Я предложила работу Райли, но она вряд ли пойдет.

— Я скорее соглашусь управлять чертовым колесом на причале, чем работать на Джан. Я бы просто боялась, что сотворю что‑то ужасное.

— Например, покончишь с собой?

— Например, прикончу Джан. А теперь поговори со мной.

— Сегодня меня не будет дома.

— Не будет дома?

— У меня свидание, — вздохнула Эми.

Последовало выразительное молчание.

— Держись, — посоветовала Грейс и отсоединилась. Но через две минуты позвонила снова. — О’кей, у меня тут Мэлори на линии. Я не настолько квалифицированна, чтобы решать подобные проблемы в одиночку.

— Привет! — выдохнула Мэлори. — Ты случайно меня застала. Перерыв! Сегодня полнолуние, и у нас уже двое преждевременных родов и жертва драки, так что давай быстрее. Что стряслось?

— Дело очень спешное, — вмешалась Грейс. — У Эми свидание с Лесничим Классные булочки.

Мэлори восторженно взвизгнула, и так громко, что Эми отвела трубку от уха.

— Иисусе! Предупреждать надо! Грейс, и откуда ты знаешь, что свидание с Мэттом? Я тебе ничего не говорила.

Девушки дружно рассмеялись.

— Что смешного?!

— А с кем еще? — спросила Мэлори. — Мэтт — единственный парень, на которого ты взглянула дважды. И, Господи, его взгляды на тебя — одна из причин глобального потепления!

Эми вспомнила, как Мэтт смотрел, когда был глубоко в ней, и ощутила влагу между ног. Да, его взгляд затрагивал в ней какие‑то струны. Ошеломляющий взгляд. Да и все в нем ошеломляло, особенно если одежда была сброшена. И он знал, когда быть милым и нежным, когда не быть ни тем, ни другим. А то, что он шептал ей на ухо… дал ей все, что она хотела, несмотря на то что сам дрожал от желания.

Черт! Она опять его хочет!

— А куда он ведет тебя? — полюбопытствовала Мэлори.

— Но почему мы все время говорим о свидании? — запротестовала Эми. — Мы едим, разговариваем, раздеваемся… и совершенно необязательно вешать ярлык.

— Ярлык необходим, — рассудительно заметила Мэлори. — Какое чудесное время для вас обоих!

Эми застонала.

— А теперь скажи, какая может быть проблема с таким роскошным парнем, более чем роскошным, который назначает тебе свидания? У него есть работа, дом, и лучше сложенного мужчину я вообще не видела. Кроме того, он уже ухитрился залезть тебе в трусики, верно? — хихикнула Мэлори.

— Ничего подобного, — буркнула Эми, когда Грейс неприлично фыркнула. — Единственная причина, по которой я сняла трусики, был порез на бедре.

— О, я вовсе не об этом, — заверила Грейс.

— Подумаешь! Я была в походе. Заблудилась и…

— …и он тебя спас, — докончила Мэлори. — Еще одно очко в его пользу. Мало того что парень крут, так еще и спасает попавших в беду дев.

— Я не попадала в беду! Сразу позвонила тебе, и ты…

— Не залезла бы тебе в трусики, — перебила Мэлори. Грейс закатилась смехом.

Эми ударилась лбом о колени.

— Вы не слушаете!

— Тогда говори по‑английски, — посоветовала Мэлори.

— Ладно. Я никогда еще не была на свидании.

Полная тишина. Эми проверила, есть ли связь.

— Эй! Вы еще там?

— Сколько тебе лет? — смущенно спросила Грейс.

— Двадцать восемь.

— И ты все еще девушка?

— Этого я не сказала! — хмыкнула Эми. — Конечно, нет!

Девушка? Смешно!

— Послушайте! Я ушла из дома в шестнадцать, а потом мне было не до свиданий, лишь бы выжить!

Она делала все, что приходилось, и иногда в это понятие входила необходимость жить с парнем, потому что у него была еда или дом, но нечто подобное ни в коей степени нельзя было назвать свиданием.

— Я никогда не бывала в местах, где обычно назначают свидания, — добавила она, глядя на ручей. В воду упала бабочка и сейчас отчаянно билась, пытаясь не утонуть. Эми знала это ощущение и, наклонившись, попыталась спасти бабочку. Но беднягу унесло течением. Ей и это ощущение было знакомо.

— Мне пора, иначе снова здесь застряну.

— Подожди, пожалуйста! — попросила Мэлори. — Прости, что смеялись над тобой. По‑моему, прекрасно, что Мэтт пригласил тебя.

Эми вздохнула. Похоже, Мэлори совсем расчувствовалась, и не стоит придавать этому особого значения. Мэлори готова расчувствоваться по любому поводу. Когда они в последний раз вместе смотрели телевизор, Мэлори лила слезы над одним из роликов Всемирного общества спасения животных, где показали несчастного щенка.

— Тебе следует пойти, Эми, — решила Мэлори. — Поесть, поговорить, но до раздевания дело дойти не должно.

Эми поморщилась. Но не призналась, что до раздевания дело уже дошло.

— Значит, наслаждайся первым свиданием, — велела Мэлори. — И у меня для тебя урок хорошей девочки. Этот парень — всерьез, Эми. Действительно всерьез.

— Мне не нужно…

— Ты заслуживаешь всего хорошего. Заслуживаешь хороших людей в своей жизни, а Мэтт хороший человек.

Черт возьми!

Горло Эми сжалось, а ведь здесь не было ни телевизора, ни роликов общества спасения животных.

— Ты уверена в этом, Мэлори?

— Конечно.

— Я согласна с Мэлори, — вставила Грейс. — Тебе сегодня стоит идти на свидание. Но пусть дело дойдет и до раздевания!

— Грейс! — урезонила Мэлори.

— Эй, мы говорим о Мэтте Бауэрсе, — напомнила Грейс. — Ты его видела. Роскошный, прекрасно сложенный Мэтт с сексуальным взглядом. И на нем мундир. С пистолетом!

Она мечтательно вздохнула.

— Имейте в виду, у Эми долг перед нами — раздеться и потом обо всем рассказать. Подробно.

Эми попрощалась и возобновила путь. Грейс права: Мэтт роскошен и прекрасно сложен, мечта любой женщины, но она уже получила свое. И больше никаких раздеваний.

В три она стояла на вершине скалы, глядя на четыре крошечных озера, где была вчера. На берегу первого озера играли тюлени, и пока она потрясенно рассматривала их, из воды выскочила рыбка и выполнила идеальное сальто, прежде чем плюхнуться обратно.

Ноги до сих пор дрожали после подъема. А может, оттого, что приходилось смотреть вниз с головокружительной высоты, но так или иначе, в голове продолжал звучать голос бабушки.

«Все это казалось обещанием. У меня была надежда, но сейчас я обрела кое‑что еще: покой. Четыре озера дали мне покой».

Эми закрыла глаза и глубоко вдохнула. Потрогала щеки, чувствуя, как они горят от эмоций. Иисусе, что это с ней сегодня? Но нет смысла отрицать правду. Она чувствовала проблески надежды с тех пор, как побывала на Сьерра‑Медоуз. Все было новым и неясным, но было! А что касается покоя, она не была так уж уверена. Когда Эми думала о своей жизни, оказывалось, что все это время она только выживала. Но теперь начинала понимать, что было в ней и больше, чем обычное выживание. И может быть, теперь ей будет дарован покой.

Оставалось сердце. То, во что она никогда не верила и над чем открыто издевалась.

Но теперь издеваться ей не хотелось. Может, благодаря Лаки‑Харбору, друзьям, которых она нашла здесь, или… одному лесничему, заполнившему пустоту в душе. Пустоту, о существовании которой она раньше не подозревала.

Мэтт постучал в дверь Эми. Он пришел на свидание пораньше… потому что… нет, особых причин не было, кроме разве той, что он хотел ее видеть. Неизвестно, что принесет ночь, но если все пойдет, как во время прежней встречи, скучно не будет.

Ее машина была на парковке, но никто не открыл дверь. Мэтт снова постучал и, не дождавшись ответа, потянул за ручку. Дверь отворилась, отчего ему стало не по себе. Эми не из тех женщин, которые оставляют замки незапертыми.

— Эми?

Молчание.

Он переступил порог.

— Есть кто?!

Ни души.

Ее квартира была настолько мала, что просматривалась насквозь. Дверь спальни была распахнута. Мэтью подошел ближе. По комнате словно вихрь пронесся — одежда торчала и свешивалась из ящиков комода и шкафа, валялась на кровати. Но и тут никого.

В ванной было сыро и туманно, словно Эми недавно принимала душ. На полочке стояли тюбики и бутылочки. Пахло чувственной женщиной. На полу лежали черные кружевные трусики и такой же лифчик. Мило.

Мэтт повернул к гостиной, где был выгорожен крошечный кабинетик. С трудом отвел в сторону раздвижную дверь, которая чертовски громко скрипнула. Тем не менее женщина, сидевшая к нему спиной, даже не шевельнулась.

Потому что на ней были наушники, соединенные с лежащим в кармане телефоном или айпадом, и она пела. Фальшиво.

И одновременно рисовала по памяти, склонившись над блокнотом и яростно черкая карандашом по бумаге. В свободной руке была зажата целая горсть цветных карандашей.

Мэтт немного послушал пение, невольно расплывшись в улыбке.

«Пушки и розы». «Добро пожаловать в джунгли».

Он откашлялся, но Эми снова не услышала. И продолжала петь:

— Добро пожаловать в джунгли. Почувствуй мое, мое коварство. Я… я хочу слышать твои вопли…

Все еще ухмылявшийся Мэтт положил руку ей на плечо. Эми едва не выскочила из собственной кожи. Блокнот и карандаши разлетелись по полу.

Рывком стащив наушники, она развернулась и попыталась нанести удар ногой, наверняка сваливший бы Мэтта, если бы он не успел увернуться.

— Спятил? — прошипела она, выпрямляясь. — Я едва не снесла тебе голову!

— Просто ты меня не слышала из‑за музыки.

Он нагнулся и собрал карандаши и блокнот, но Эми их выхватила, прижала к груди и уставилась на него, тяжело дыша. Слишком тяжело.

На ней был сарафан без бретелек, с ярким, чертовски сексуальным узором. Вместо шикарных ботинок — такие же шикарные туфли на высоких каблуках. Пни она его в висок — и уж точно послала бы в нокаут!

— Ты не в черном?

Эми заерзала, но тут же пожала плечами.

— Это я взяла у Мэлори.

— Ты очень красивая.

Комплимент, однако, не произвел впечатления.

— Ты просто открыл дверь и вошел?

— Ты не ответила на стук. Я думал, что‑то случилось.

— Ничего подобного. И я терпеть не могу сюрпризов.

— Прости.

Продолжая рассматривать ее, он потер подбородок.

— Я испугал тебя?

— Я уже говорила: терпеть не могу, когда подкрадываются.

Она действительно говорила. В прошлую неделю в горах, и его просто скрутило при мысли о том, каким образом она приобрела эту привычку.

Мэтт медленно подошел ближе, взял ее айпад и положил на стул. Потом отнял у нее блокнот и карандаши и тоже положил на стул.

— Дыши, — тихо сказал он, проводя по ее рукам от плеч до кончиков пальцев.

Она прерывисто выдохнула.

Он вдохнул, глубоко и медленно, и она сделала то же самое. На этот раз она немного расслабилась.

— Извини. Не хотела на тебя набрасываться. Я оставила дверь открытой для Райли и забыла.

— Не извиняйся.

Эми вскинула голову.

— Ты бываешь таким милым!

— Я не кажусь себе милым.

Ничуточки.

Его руки опустились на ее бедра. Ткань юбки была шелковистой, гладкой и тонкой, и Мэтт чувствовал сквозь эту ткань ее тепло. Эми пахла так хорошо, что он не смог удержаться, чтобы не прижаться лицом к ее шее.

Она уперлась ладонью в его грудь и отстранилась.

— Ты меня нюхаешь?

— Да.

Он снова ее понюхал, так демонстративно, что она засмеялась.

— Изумительно пахнешь! Сразу вспоминается твой изумительный вкус.

Она затаила дыхание. Прижалась к нему. И этого оказалось достаточно, чтобы он стал целовать ее горло и плечи. Звук, который она издала, тихий призывный звук возбуждения едва его не доконал.

Немного отрезвило его урчание в ее животе. Тихо смеясь, он отстранился.

— Пора идти.

— Куда?

— Вино. Еда. Возможно, музыка. Что пожелаешь!

— Мы уже делали все, что я желала!

Мэтт остановился и с улыбкой оглянулся.

— Да.

Он изнемогал. Отвести ее в спальню… а там…

— Идея мне нравится. Очень. После того как мы куда‑нибудь сходим.

— Это вовсе не обязательно.

Похоже, он чего‑то не понял.

Мэтт остановился и слегка наклонился, чтобы взглянуть в ее глаза.

— Передумала?

— Нет.

Она отвела взгляд.

— Просто пытаюсь объяснить, что могу обойтись без всякой помпы и всякого такого, прежде чем мы…

— Понятно, — медленно протянул он. Да. Чего‑то он недопонял. И значит, они в беде, потому что она явно не собиралась объяснять суть проблемы, о которой Мэтт понятия не имел.

— Может, мне нужна помпа и всякое такое!

— Соскучился по романтике? — процедила она, сузив глаза.

— Считаешь это глупым?

— Нет.

Но словно противореча себе, она рассмеялась, тут же зажала рот и сверкнула глазами.

— Честное слово, нет!

— Как не стыдно врать без зазрения совести!

Он притянул ее к себе, поцеловал и прошептал:

— Такая прелестная лгунья.

Что‑то блеснуло в ее глазах. Что именно? Сознание вины? Сожаление?

Но, не желая портить вечер, он отмахнулся от собственных мыслей, взял Эми за руку и повел к двери.

Глава 13

Калории в шоколаде не считаются. Потому что шоколад делается из какао‑бобов. И все знают, что эти бобы очень полезны.

Эми понятия не имела, куда они идут. Но когда, минуя причал, они выехали на шоссе, поняла, что их конечная цель — не закусочная и даже не Лаки‑Харбор.

— Куда это мы? — спросила она снова, стараясь не выказать нервозности.

— Подумал, что неплохо бы провести вечер без того, чтобы не попасть на «Фейсбук». Я подумал, что Сиэтл подойдет.

Эми немедленно согласилась. Там, в квартире, она решила, что они пропустят первую часть и сразу перейдут ко второй, но Мэтт сказал, что первая часть необходима. Сначала Эми подумала, что он старается угодить ей, но что, если он в самом деле такой заботливый?

«Ты знала это. Знала с того дня в горах, когда он остался с тобой на всю ночь».

Они были на полпути к Сиэтлу, когда его телефон зазвонил. Мэтью глянул на экран и досадливо выдохнул:

— Черт! Эми, прости, это Сойер. Я должен ответить.

Эми краем уха слушала разговор с шерифом. Судя по кратким ответам Мэтта, речь шла о работе и известия были не слишком приятные.

— Нужно ехать в Кресент‑каньон, — сообщил он, сунув телефон в карман. — Утром Сойер арестовал парня, которого давно искала полиция в связи с облавой на торговцев наркотиками. Он что‑то тявкает насчет партнеров и наркотика, спрятанного в старом заброшенном лесничестве в Кресент‑каньон. Этот северный район — моя территория. Нужно встретиться там с Сойером, чтобы все проверить. Сейчас отвезу тебя обратно.

— Разве мы не ближе к Кресент‑каньон, чем к моему дому? Не трать время. Я поеду с тобой.

— Нет. Нет, черт возьми!

Эми не впервые сталкивалась с защитным инстинктом Мэтта. Она столько лет в одиночку заботилась о себе, поэтому все еще не знала, как реагировать, когда это делают за тебя. Впрочем, невозможно отрицать, что на душе сразу стало легче.

— Ты не в своей служебной машине, — рассудительно заметила она. — Так что это не против правил, верно? Я останусь в грузовике.

В ответ на его взгляд она подняла руку в безмолвной клятве.

— Ты, никак, была герл‑скаутом? — улыбнулся он.

— Никогда! Но я редко даю обещания.

Эми подумала о последнем, данном Райли. Из‑за которого ей все еще было не по себе.

— И никогда не даю таких, которых не могу сдержать.

По крайней мере она на это надеялась…

— Никогда? — повторил он.

— До сих пор все так и было, — вздохнула она.

— Приятно слышать.

Мэтт свернул с шоссе и направился к Кресент‑каньон по грунтовой пожарной, то и дело раздваивавшейся дороге. Через три минуты Эми уже не понимала, куда они едут. Дорога сузилась и стала такой неровной, что пришлось держаться за ручку двери.

— Боишься? — коротко спросил Мэтт.

— Это зависит…

Мэтт широко улыбнулся:

— Не волнуйся, вниз не свалимся.

Она набралась храбрости и глянула «вниз». В пропасть глубиной три тысячи футов.

— Приятно слышать, — сухо повторила она, чем очень его насмешила.

Через двадцать минут они выехали на поляну, где стояло маленькое строение. В эту же минуту появился Сойер в черно‑белом служебном «бронко».

Там уже стояла машина — старый грузовик «форд» неопределенного цвета и ржавый.

— Оставайся здесь, — велел Мэтт Эми, не спуская глаз с дома, и потянулся за ремнем, на котором висели кобура и наручники. — Ни при каких обстоятельствах не выходи из машины! Если дело обернется скверно, садись за руль и удирай отсюда во все лопатки, ясно?

— Ни за что! Я не оставлю тебя! — отрезала Эми.

Он мрачно глянул на нее.

— Я сам о себе позабочусь. Дай слово, Эми.

Черт бы все побрал! Теперь из‑за ее длинного языка он знал, что она очень серьезно относится к обещаниям.

— Даю.

Мэтью и Сойер вышли из машин и вынули оружие. Переглянулись, словно что‑то сказали друг другу без слов. Сойер сделал знак рукой и направился ко входу. Мэтт исчез за углом здания.

Не успел Сойер подойти ближе, как дверь распахнулась. Из дома вылетели трое громил, сбив шерифа на землю. Почва успела просохнуть, и пыль полетела в разные стороны, почти скрыв от глаз всех четверых. Видно было только, что шла борьба. Эми испуганно охнула и села прямее, отчаянно пытаясь рассмотреть Сойера во всей куче‑мале.

Первым ее порывом было броситься на помощь. Эми обернулась в поисках чего‑нибудь, что сошло бы за оружие. Хорошо бы иметь бейсбольную биту, но ее не было. В рюкзаке был нож, но сегодня она захватила только маленькую сумочку с мелкими деньгами и телефоном. Вряд ли ей понадобилось бы еще что‑то, кроме разве презерватива.

И тут она вспомнила про данное Мэтту слово.

Как же мерзко на душе! Как же противно сидеть, наблюдать, как избивают Сойера, и быть не в состоянии помочь!

Из‑за дома, спотыкаясь, выполз еще один парень, руки которого были скованы наручниками за спиной. Сзади маячил Мэтт. Едва увидев потасовку, он толкнул парня на землю.

— Попробуй только встать! — прорычал он и ринулся в бой.

Один из дерущихся кое‑как вырвался и поковылял к своему грузовику. Мэтт рванул за ним и сбил подсечкой. Эми снова охнула и тут же зажала рот, словно боясь отвлечь Мэтта, оставив его тем самым беззащитным. Мужчины дважды перекатились по земле, и наконец Мэтт оказался сверху, прижав колено к пояснице противника. Отцепил от ремня наручники, надел на парня и без оглядки бросился спасать Сойера. Схватил одного из оставшихся за шиворот, поднял, что было нелегкой задачей, учитывая рост парня, шесть с половиной футов, и вес около трехсот фунтов.

— Лечь! — приказал Мэтт, показывая на землю. Тон был до того холодным и спокойным, что громила без лишних слов рухнул на землю.

К этому времени Сойер уже успел скрутить последнего и надевал на него наручники. У Сойера была разбита губа и порвана одежда, но других повреждений не наблюдалось. Зато задержанные стонали и жаловались на увечья, на что ни Мэтт, ни Сойер не обращали внимания. Оба звонили по телефону.

Минут через двадцать прибыл черно‑белый минивэн. Мэтт поговорил с полицейскими и с Сойером, после чего парней препроводили в автобус и увезли.

Покрытый грязью Мэтт направился к грузовику. Одежда на коленях и локтях разорвана, лицо мокро от пота.

Ничего прекраснее она в жизни не видела.

Он сел за руль и повел грузовик обратно, словно ничего не случилось. Словно он каждый день задерживал плохишей, вступая с ними врукопашную.

И скорее всего так оно и было.

Он явно знал, что делал. Защищал себя и Сойера, да и ее тоже, и подобные поступки были для него так же естественны, как дыхание. И Эми уже не впервые гадала, что он успел в жизни увидеть и как все это вылепило из него того человека, каким стал сейчас. Добродушного, улыбчивого и готового в любую минуту ринуться в бой.

И еще: почему она так нервничает, словно умрет, если он немедленно ее не поцелует? Не разденет? Не возьмет?

— Ты в порядке? — привычно спросил Мэтт. Эми от неожиданности вздрогнула. Он повернул голову, и их глаза встретились. В кабине неожиданно исчез воздух, а напряжение все росло. Напряжение того рода, что заставило ее стиснуть бедра. А с ним? С ним все в порядке? Она понятия не имела, но внутри все тряслось, а руки зудели от нетерпения коснуться его.

— Вообще‑то это я хотела тебя спросить о том же, — выдавила она.

— Ты дрожишь, — заметил он, не спуская с нее глаз.

Да. Она дрожит. Внутри и снаружи.

— Я боялась за тебя, — призналась Эми, обхватив себя руками. — Что, конечно, абсурдно, поскольку, как было сказано, ты сам прекрасно о себе позаботишься.

Хоть что‑то у них общее.

Они оставались на пустынной дороге, скрытой со всех сторон деревьями. Такими густыми, что сквозь них ничего не было видно. Все еще дрожа и крайне этим раздраженная, Эми выглянула в окно и ахнула от удивления, когда Мэтт свернул с дороги и положил ладонь ей на шею.

— Все хорошо, Эми. Все хорошо.

Посчитав, что ведет себя глупо, она кивнула и прерывисто вздохнула. Потому что от его прикосновения сердце забилось еще чаще. Она не знала, что делать и что чувствовать. Хотелось перегнуться и лично проверить, не ранен ли он. Хотелось сбросить одежду и вскарабкаться ему на колени.

— Мэтт.

— Что?

— Мне нужно…

Она осеклась и закрыла глаза.

— Что именно тебе нужно?

— ТЕБЯ.

Тихое рычание было ей ответом.

Мэтт рывком притянул Эми к себе.

Она так и не поняла, что было потом. Сделала ли она то, что намеревалась, и вскарабкалась на приборную доску, или он поднял ее. Но она оседлала его, а больше ничто не имело значения.

Он держал ее над собой, пытаясь не дать коснуться себя.

— Погоди, я грязный и потный.

— Мне все равно.

Он со стоном стал целовать ее.

Мэтт действительно был грязным и потным. И настоящим. Более настоящим, чем все мужчины, которых она знала, и это, в свою очередь, заставляло ее тоже почувствовать себя настоящей.

Она забыла, что они теснятся вдвоем на пассажирском сиденье, что руль впивается ей в спину, что кто‑нибудь в любую минуту может на них наткнуться. Ощущала лишь безумную потребность в человеке, прижимавшем ее к груди. В его запахе, вкусе губ.

И она врастала в Мэтта.

Клаксон громко загудел, когда она нажала на него. Эми испуганно подскочила и ударилась головой о защитный козырек.

Мэтт с тихим смехом потер ее макушку ладонью, уткнулся ей в шею и пересадил на пассажирское сиденье.

— Эй! — запротестовала она.

— Не здесь.

— Почему нет? У нас свидание.

Мэтт, с сожалением улыбнувшись, стал приводить себя в порядок.

— Ты считаешь, что свидание заключается именно в сексе?

— Ну… да.

Мэтт покачал головой:

— Даже будь это правдой, здесь слишком тесно для того, что я хочу с тобой сделать.

Ее соски напряглись еще больше.

— Издеваешься?

— Милая, когда я начну над тобой издеваться, ты сразу поймешь.

Она вздрогнула от предвкушения. Теперь она знала его, знала волшебство его прикосновений. Знала, с какой легкостью он может осуществить все свои обещания.

— Мне нужно переодеться, — заметил Мэтт.

— Расскажешь, что случилось в том доме?

Он оценивающе глянул на нее, и она увидела в его глазах тревогу. Боится, что она слишком чувствительна, чтобы услышать о его работе. Его жена была именно такой?

Потому что Эми никак нельзя назвать чувствительной.

— Я хочу знать, — повторила она.

— Не так давно мы проводили облаву на торговцев наркотиками. Нашли главарей и то, что считали имевшимися у них наркотиками. Но ошибались в обоих случаях.

Все прозвучало так обыденно, но Эми видела, что обыденного ничего не было. Все происходило как в боевике.

— Ты и Сойер скрутили четырех бандитов. Настоящих громил!

— Бывало и похуже.

От этих слов Эми передернуло.

Мэтт подъехал к своему дому.

— Прости, что испортил свидание, — вздохнул он.

Эми покачала головой:

— Вовсе нет.

— Сейчас приму душ и переоденусь, — пообещал он, исчезая в спальне.

Сидя в гостиной, Эми услышала стук сброшенных ботинок, а потом шум воды. Она пыталась не думать о раздетом Мэтте, но ничего не выходило. Пытаясь отвлечься, она огляделась. В тот раз у нее не было времени все рассмотреть, потому что они сразу друг на друга набросились.

Туфли наполовину засунуты под диван, газеты разбросаны по журнальному столику. Рядом с входной дверью — бейсбольная бита и перчатка. На диване остался ноутбук.

Это не то место, где можно просто оставлять вещи. Он здесь ЖИЛ.

И любил кого‑то?

Она была поражена своим желанием узнать.

Шум воды смолк. Послышались скрип выдвигаемого ящика и шуршание.

— Мы опоздали в ресторан. Я заказывал столик, а время вышло. Но может, они согласятся нас принять.

До ресторана было не менее сорока пяти минут езды, и наверняка у входа вьется очередь. Эми решила, что еда стоит любого ожидания, но не хотела затейливого ужина. Не хотела толпы, свечей и танцев.

— Мы могли бы поесть здесь, — предложила она.

Последовала секунда молчания. Мэтт появился на пороге в низко сидевших джинсах.

И ничего, кроме…

Он поднял рубашку и только после этого спросил:

— Хочешь остаться здесь?

Волосы у него были мокрыми и небрежно приглаженными, отчего завивались на концах. От него пахло мылом, шампунем и Мэттом. И он не слишком хорошо вытерся, потому что грудь была влажной.

Эми тоже была влажной.

— Я что‑нибудь приготовлю, — пробормотала она, подумав, что в ней уже все кипит.

Вообще Эми любила готовить, но стряпня ей не слишком давалась. Тем не менее у нее было фирменное блюдо.

— Если у тебя есть сковорода, хлеб и сыр, значит, я в деле.

Он натянул рубашку, о чем она немедленно пожалела. Нет лучше десерта к поджаренному сыру, чем созерцание его великолепной груди!

Он подступил ближе и обдал ее жарким взглядом.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— Я высказалась вслух? — растерялась она.

— Нет, но они были написаны у тебя на лице.

Он прижал ее к стойке и заглянул в глаза.

— Ты хочешь меня.

Она шумно выдохнула.

Глупо отрицать, особенно еще и потому, что она так и сказала в грузовике. А его глаза темны, глубоки, прекрасны и полны нежности и сжигающего огня. Он выглядел таким… живым, и его улыбка мощностью в тысячу мегаватт…

Мэтт обхватил ее талию и усадил на стойку.

— Э…

Вежливым наклоном головы он дал понять, что слушает, но одновременно раздвинул ее ноги и встал между ними.

Эми молчала, не в силах вспомнить, о чем шла речь. Тогда Мэтт поцеловал ее. И целовал до тех пор, пока она не забыла собственное имя. Только потом он подошел к холодильнику.

Она смотрела ему в спину, пытаясь вновь собраться с мыслями.

— Почему ты решил стать лесничим? Спецназ был для тебя недостаточно волнующим? Решил, что предпочитаешь спасать прелестных дев и сражаться с драгдилерами?

Он вытащил из холодильника масло и сыр, схватил буханку дрожжевого хлеба и нож.

— Это сложно объяснить.

— Да ну?

Мэтт поставил сковороду на плиту, включил газ и принялся намазывать маслом ломти хлеба, но Эми отобрала нож и взялась за дело.

— Я обещала готовить. А ты рассказывай.

— Вот уж не думал, что разговоры — твое любимое времяпрепровождение.

Он бросал мяч ей. Она прекрасно понимала его методы. И он прав. Она не слишком разговорчива и раньше никогда не проявляла любопытства относительно какого‑либо мужчины. Сегодня у нее вечер открытий!

— Я хочу знать, — просто сказала Эми. — Хочу больше знать о тебе.

Глава 14

Есть две группы продуктов: шоколад и фрукты. Если речь идет о фруктах, они должны быть покрыты шоколадом.

Мэтт удивленно вскинул брови.

— Хочешь больше знать обо мне? Зачем?

Эми обреченно вздохнула, смущенно потупилась и прикусила губу.

— Да, понимаю, я столько говорила о том, что не хочу никаких привязанностей…

Он тихо рассмеялся — над собой и над ней. Потому что знал: никто из них не хотел эмоциональной связи и нежных чувств, но судьба решила иначе.

— Что ты хочешь знать?

— Полагаю, ты научился справляться с плохишами в спецназе и, возможно, в армии тоже.

— Во флоте, — поправил он. — Мы с Таем вместе были в учебке, а потом служили в Мексиканском заливе.

— Тай? Бойфренд Мэлори?

Мэтт кивнул.

— Так вот откуда такая подготовка! Холодное спокойствие, способность в одиночку голыми руками уложить четырех здоровяков!

— Ну, не совсем в одиночку, — напомнил Мэтт. — У меня был Сойер.

— Все равно впечатляет.

Она помолчала.

— Ты много повидал и сделал в жизни.

— Так и есть.

Больше, чем она знает.

— Что же заставило тебя приехать сюда и стать лесничим?

Он сдал напарника, который брал взятки. Брак распался после того, как он не смог защитить Шелли. По правде говоря, вся жизнь полетела к чертям. Всего за несколько месяцев. Но он не собирался исповедаться в своих неудачах женщине, которой надеялся овладеть еще до конца вечера.

— Мне нравится здешняя простая жизнь.

— Хотел тишины и покоя?

Он еще не нашел покоя, но обрел тишину и пока что довольствовался этим.

— Да.

Эми слегка наклонила голову набок, изучая его.

— Ты когда‑нибудь скучаешь по большому городу. По людям? По своей семье?

— Я вижусь с семьей. И нет, не скучаю.

— А жена? Тебе ее не хватает?

— Бывшая жена, — напомнил Мэтт. — И снова нет.

— Но…

Он не хотел продолжать разговор. Не собирался выкладывать всю подноготную. Не хотел, чтобы она его осуждала.

Поэтому вместо того, чтобы пуститься в рассуждения о прошлом, которого не желал вспоминать, Мэтт наклонился и поцеловал Эми. Сначала едва касаясь губами. Потом крепче. И целовал, пока она не застонала. Пока не положила руки ему на грудь. Не вцепилась в волосы, чтобы удержать на месте.

Впрочем, он и не собирался ее отпускать. Нет, черт возьми!

И то, что началось как способ отвлечься, быстро превратилось в нечто совершенно иное. В неутолимый голод, который Мэтт всегда испытывал к Эми, с тех пор как она впервые появилась в Лаки‑Харборе.

Пусть ушло шесть месяцев на то, чтобы оказаться здесь вместе с ней. Но больше ни к чему тратить время. К счастью, Эми, похоже, испытывает то же, что и он, потому что она выключила газ, взяла его за руку и повела к большому дивану в гостиной.

Когда они в последний раз были здесь, именно здесь она взяла бразды правления в свои руки. Он понятия не имел, заслужил ли доверие настолько, чтобы сейчас настала его очередь быть сверху, но надеялся на это. Так или иначе, он был готов дать ей все, что пожелает, только бы она была с ним до конца.

Эми смотрела в лицо Мэтта с нерешительностью и нежностью. Глаза полыхали таким жаром, что у него дух захватывало. Он сжал ее лицо, поцеловал, и она даже замурлыкала от удовольствия, прежде чем неожиданно толкнуть его на диван.

Значит, она недостаточно доверяет ему, чтобы дать власть над собой. Он упал, но увлек ее за собой и дернул на себя так, что она приземлилась ему на колени. Короткая юбка задралась, обнажив роскошные бедра до весьма опасной высоты.

Он весь вечер умирал от желания заглянуть ей под юбку. Но прежде чем он сумел это сделать, она укусила его за губу, сильно, а потом зализала укус медленными чувственными движениями языка. Он немедленно возбудился, хотя получил ответ на главный вопрос.

Нет, она не готова заняться любовью. Им снова предстоит секс. Секс с ней хорош, но он вынудил себя замедлить темп. И немного успокоить ее. Он гладил ее волосы, шептал имя и целовал лицо, шею, мочку уха, стараясь согреть ее своей нежностью.

Эми нравилось быть сверху. Оседлать Мэтта. Сильного, теплого, твердого. Она не могла им насытиться. Просто стыд и позор!

Он верно сказал. Она хочет его. Безумно.

Она повернулась, устроилась поудобнее. Руки Мэтта немедленно скользнули ей под юбку, сжали ягодицы. Она вцепилась в его бицепсы и стала целовать.

Тихо зарычав, Мэтт начал ласкать ее рот языком, не пытаясь освободиться или поторопить ее. Не срывал с нее одежду, не подмял под себя. Просто брал все, что она давала, легко и непринужденно, готовый позволить ей делать с ним что угодно.

Да, это то, чего она отчаянно хотела.

Эми стала тереться о его восставшую плоть, и он охнул, заставив ее осознать, что хочет ее так же сильно, как она — его.

Она обхватила его шею.

Мэтт прервал поцелуй и ответил испытующим взглядом, прежде чем снова поцеловать. Ловкие пальцы расстегнули ее лифчик, сжали груди, лаская соски.

И на этот раз дыхание перехватило у нее.

Боже, ей так нужно ощутить его в себе! Так нужно, чтобы он взял ее. Нужна разрядка, которую только он может ей дать.

— Резинка! — выдохнула она ему в рот.

— В заднем кармане.

Они разъединились, чтобы раздеться в лихорадочной спешке. И вот уже она вбирает его в себя.

— О да! — благоговейно прошептал Мэтт, заполнив ее.

Какое наслаждение — низвести реакцию этого умного, проницательного человека до простых междометий!

И Эми точно знала, что он чувствует, потому что сама едва была способна думать, так ей было хорошо. Она стала двигаться. Сначала медленно. А когда была готова к большему, попыталась установить ритм, но он запустил руку в ее волосы. Другая рука легла на бедро.

— Нет, — хрипло, едва ворочая языком, выговорил он, не давая ей рывком пересечь финишную прямую. — Не двигайся. Не шевелись. О… Иисусе.

Она сжала его внутренними мышцами.

— Иисусе, как ты хороша!

Его пальцы конвульсивно сжались. У нее наверняка останутся синяки.

Но ей все равно!

Мэтт снова проник языком ей в рот, двигая им в том же ритме, в котором двигался в ней. Этого Эми не выдержала и стала вращать бедрами, поднимаясь все выше, еще выше, когда он просунул руку между их телами и стал ласкать большим пальцем нынешний центр ее вселенной.

Она закричала, вцепилась в него и кончила быстро и бурно. Услышала, как Мэтт благоговейно выругался, прежде чем взлететь вместе с ней.

Наконец они успокоились. Блаженно вздохнув, она положила голову ему на плечо. Он прижал ее к себе. Когда его дыхание вновь стало ровным, она прошептала:

— Ты заставил меня забыться.

— Вот и хорошо.

— Правда?

— Всем следует так забываться… и как можно чаще.

Прежде чем ссадить ее с колен, Мэтт ослепительно улыбнулся, легонько шлепнул ее по попке, встал и голым направился в кухню.

— Есть хочу!

Эми расширила глаза.

— Хочешь ужинать в таком виде?

— Да. И ты тоже.

Эми всегда ненавидела, когда ей приказывали, что делать, — сразу хотелось сбежать.

Но она не сбежала. Вместо этого последовала за Мэтью, как послушная влюбленная собачка. На кухне они прикончили сандвичи с жареным сыром. Облокотясь о стойку. Голые.

Мэтт рассказал, как прошел день. Эми не смогла удержаться от смеха, выслушав, как донимали его туристы‑биологи, требовавшие описать жизнь тюленей в холодных ручьях, впадавших в озера. Мэтт с любовью рассказывал о родных, о доброй, но всюду сующей нос матери, спокойном, рассудительном отце. Брате, у которого было уже три дочери, — шутка судьбы, потому что брат всегда был сорвиголовой. Рассказал, как сегодня утром он и Тай выбивали друг из друга пыль под причитания стоявшего в сторонке Джоша…

Ей оставалось впитывать каждое слово и удивляться тому, что он доверяет ей, наслаждается ее обществом и хочет с ней быть. Она не ожидала, что так смягчится. И поэтому молча смотрела на Мэтта.

— Что? — улыбнулся он.

Эми покачала головой, не в силах объяснить, что чувствует в его присутствии. Сверхдозу адреналина, ужас, возбуждение, потрясение… все вместе и сразу.

— Скажи мне, — настаивал Мэтт.

Именно голос. Низкий, спокойный, властный голос заставил ее подчиниться.

— Это было потрясное первое‑первое свидание!

— Первое‑первое свидание? Совсем первое?

— Да, что‑то вроде, — скорчила гримаску Эми.

— Объясни! — потребовал он.

Она открыла было рот, но тут же умолкла. Смутившись, пожала плечами и принялась наливать себе воду. Трудно поверить, но всякая попытка говорить о себе заставляет чувствовать себя куда более голой, чем сейчас.

— Ты до последнего времени была монахиней? — удивился Мэтт.

— Нет, — засмеялась Эми.

— Жила в уединении?

Она снова рассмеялась, на этот раз с легкой горечью.

— Нет, ничего такого. Конечно, у меня были мужчины. Просто никогда не одевалась, чтобы идти на свидание.

— Которое так и не состоялось, — с сожалением вздохнул он.

— Нет, все было чудесно.

Он взял у нее стакан и потянул к выходу из кухни. Они оделись, и он повез ее в Сиэтл, в маленький уютный бар, где играл прекрасный ансамбль. Они танцевали, разговаривали, смеялись и снова танцевали.

Эми впервые была наедине с мужчиной, уделявшим ей столько внимания. И на этот раз не возражала. Она чувствовала себя особенной. Необыкновенной. Лелеемой.

Когда они подъехали к его домику, Эми застенчиво прошептала:

— Классное первое свидание, Лесничий Классные булочки.

Она подалась вперед и нежно поцеловала его.

— Спасибо!

— Не за что.

Он завел прядь волос ей за ухо.

— Но еще ничего не кончилось.

— Нет?

Они вошли на кухню, где нашлись печенье и молоко. Она присела на стойку, он встал рядом.

— Что ты так смотришь?

— У тебя крошка…

Мэтт лизнул уголок ее губ и воспользовался предлогом, чтобы зацеловать до умопомрачения.

— Так это заговор! — догадалась Эми.

— Угу.

Он стал ее раздевать, пока она не осталась голой. И едва не завизжала, ощутив под ягодицами холодную поверхность стойки.

— Но это негигиенично!

Он улыбнулся и разделся сам, отчего сердце Эми едва не вырвалось на волю.

— Чудесно! — похвалила она.

Он раздвинул ее ноги. Встал между ними. И она забыла о холоде и негигиеничности…

Он нежно откинул ее голову и стал целовать в шею.

— Снова? — выдохнула она, растаяв, когда он стал посасывать нежную кожу.

— О да, снова. И еще снова…

— Но мы ходить не сможем!

Он укусил ее за ключицу и скользнул губами по груди.

— Я буду так ласкать тебя, что забудешь обо всем.

Глава 15

Ученые обнаружили, что шоколад вызывает в мозгу такие же реакции, как марихуана. Ученые также обнаружили и другие сходства между этими веществами, но я не могу вспомнить, какие именно.

Наутро Мэтта разбудил звон будильника. Он был один. Ничего необычного, напомнил он себе и встал.

Час спустя он и Джош уже свисали с обрыва. Еще не совсем рассвело, и Джош был зол и раздражен, потому что успел поспать три часа из‑за чрезвычайно трудного дежурства в приемном покое.

Мэтту не удалось поспать даже три часа, но он не был зол и раздражен. Может быть, немного выведен из себя. Он понятия не имел, что делает с Эми. Кроме разве того, что заставляет ее выкрикивать его имя в тот момент, когда она лежит под ним. В этом ему нет равных.

— Заткнись, — буркнул Джош.

— Я и слова не сказал.

— А это необязательно. Твоя довольная ухмылочка говорит за себя. Громко. Хоть бы имел сочувствие к тем, кто такого лишен.

Мэтт повернул голову.

— И ты мог бы так улыбаться. Что случилось с той, как‑ее‑там? Той классной рыжулей — медсестричкой, о которой ты все толковал?

— Она говорит, что с восьми лет мечтала выйти за доктора.

— Этим все сказано, — поморщился Мэтт. — А как насчет той миленькой брюнетки, с которой ты познакомился, когда оперировал ее брата? Какая‑то странная рана на голове.

— Похоже, именно она и нанесла ему эту рану.

— Ну а эта новая цыпочка… Грейс? Подруга Эми и Мэлори?

— Ни за что!

— Почему? Она смазливенькая.

— Да, но она подруга Эми и Мэлори! — отрезал Джош.

— И что?

— И то! — пояснил Джош тоном, предполагавшим, что перед ним полный идиот. — Тай втрескался в Мэлори. Должно быть, это заразно.

— Ты доктор, — усмехнулся Мэтт. — Заразишься — сделаешь себе укол, и все будет в порядке, выздоровеешь.

— Именно это ты собираешься применить к себе? После того как любовь с Эми кончится, все будет в порядке и ты выздоровеешь?

Мэтт заткнулся, поскольку понятия не имел, что будет дальше.

Джош покачал головой:

— Я решил ни с кем пока не встречаться. И без того мне чертовски трудно с Тоби и Анной.

— Твои сын и сестра не захотели бы, чтобы ты отказался ради них от своей жизни.

Джош пожал плечом:

— Я работаю семьдесят пять часов в неделю. У меня просто нет времени для женщин.

— Как все это грустно!

— Это говорит парень, который пашет точно так же — без отдыха и сна! Интересно, как ты вставишь Эми в свой рабочий график? Готов к истерикам подружки, когда она узнает, что ты вечно торчишь на работе?

— Она не моя подружка.

— Полагаю, ты сегодня еще не выходил в «Фейсбук», — фыркнул Джош.

— У тебя нет времени на женщин, зато есть время на «Фейсбук»?!

— Мой офис‑менеджер сделал мне «Фейсбук» чем‑то вроде домашней странички. Но сегодня там ужасно весело. Ты поехал на свидание с Эми, а в результате оказался гребаным героем боевика.

— Как, черт возьми, все это вылезло на свет божий? — возмутился Мэтт.

— Люсиль была в участке, куда Сойер привез тех парней. Она только что внесла залог за мисс Берленд, которая отдавила ногу соседке — дважды! Прекрасное начало! И очень выгодное. Разыгрывать супермена! И как, помогло?

Еще бы!

Он до сих пор помнил каждый гортанный стон, каждый прерывистый вздох, каждую мольбу, каждое голодное «о, пожалуйста, Мэтт».

Но не рассказывать же об этом Джошу!

Мэтт проигнорировал вопрос и продолжал спускаться.

— Ага, увильнул! — злорадно прошипел Джош.

— И почему я не пошел с Таем? — патетически вопросил Мэтт. — Он не задает дурацких вопросов.

— Потому что терпеть не может скал.

Мэтт рассмеялся. Это правда. Тай не боялся ничего, кроме высоты.

Они были уже на полпути вниз, когда Мэтт краем глаза уловил движение на Уидоу‑Пик, скале в трехстах футах отсюда. Альпинисты. Они были на среднем плато Уидоу‑Пик. А это означает, что добрались туда по закрытой тропе. Он знал это, потому что сам ее закрывал.

Альпинисты вопили и свистели, и Мэтт покачал головой.

— Черт!

— Подростки? — спросил Джош.

— Трудно сказать.

— Разве та зона не закрыта целиком?

— Именно, — мрачно буркнул Мэтт, спускаясь ниже. — Я закрыл ее из‑за угрозы оползней. Там небезопасно.

Джош спрыгнул на землю три секунды спустя, щурясь на солнце и загораживая глаза ладонью.

— Похоже, идиотов четверо… нет, пятеро.

Мэтт вытащил из рюкзака бинокль и всмотрелся в группу альпинистов. Ему стало не по себе.

— Они лезут на вершину, — сообщил он, сунув бинокль Джошу и принимаясь собирать снаряжение.

— Нужно их отпугнуть?

— Да, черт возьми!

Они подошли к грузовику Мэтта, где он надел свой ремень со снаряжением, включавшим оружие.

— Я возьму одного? — спросил Джош.

— Нет.

— Но я выгляжу достаточно устрашающе, верно?

Мэтт оглядел Джоша. Без халата он не был похож на доктора. Скорее на защитника Национальной футбольной лиги.

— Ну… не знаю, — пробормотал Мэтт, решив подразнить приятеля. — А ты можешь быть устрашающим?

Джош зловеще прищурился:

— Если бы я давал клятву не спасать, а забирать жизни, показал бы тебе, каким устрашающим я могу быть!

— Прибереги это для идиотов.

Через четверть часа Мэтт остановил машину на тропе к Уидоу‑Пик.

— Дьявол!

— Что?

— Калитка открыта.

Он лично запирал ее.

— Таблички «ЗАКРЫТО» нет.

— Паршиво!

— Ничего!

Мэтт проехал в калитку и направился по тропе, которая должна привести их на то среднее плато, где находились альпинисты. Пришлось припарковаться в четверти мили от того места, где они увидели грузовик, на котором, видимо, приехали парни. Остаток пути Мэтт и Джош прошли пешком, перепугав альпинистов, которые только собрались взобраться на вершину.

— Эта зона закрыта, — объявил Мэтт.

Альпинистам было лет по восемнадцать. Троим из четверых достаточно было взглянуть на Джоша, чтобы едва не наложить в штаны.

Не то что их главарю, в котором Мэтт узнал Тревора Райта, младшего сыночка Алена Райта, очень успешного строителя, который считал себя Божьим даром всему округу.

— А вы кто? Альпинистская полиция? — осведомился Тревор с нахальной улыбкой.

— Именно, — бросил Мэтт, сунув ему под нос бляху. — И вам тут быть не полагается.

— Общественная собственность, мужики.

Мэтт покачал головой. В этом и заключается проблема со всеми Райтами. Они считают, что владеют и Лаки‑Харбором, и всем, что вокруг. И считают также, что закон для них не писан. От всех четверых юнцов пахло травкой. Черт, да вокруг головы Тревора просто облако клубится!

— Калитка была закрыта и заперта. И там была табличка, запрещающая въезд, — тихо напомнил Мэтт.

— Прости, мужик, калитка была открыта настежь, и я не видел никакой таблички. И ты пристаешь к нам без всяких причин. Мы ничего плохого не сделали.

Дружкам Тревора явно было не по себе. Они даже стали пятиться.

— Пойдем, Трев! — позвал один. — Нам пора.

Тревор шире расставил ноги, приняв вид крутого парня.

— Они нам ничего не сделают, — заявил он, широко улыбаясь Мэтту. — Подумаешь, лесничие. Знают названия цветочков и умеют разводить костры.

— К счастью, я знаю и умею немного больше. А если у тебя наркотики, пойдешь в кутузку.

Тревор поспешно сбросил рюкзак и швырнул с обрыва. Рюкзак полетел вниз, отскакивая от камней.

— У меня ничего нет.

— Иисусе, Тревор! — воскликнул его приятель. — Ты спятил!

— Верно, — согласился другой. — Мы уходим!

Тревор постоял немного и последовал за друзьями, на ходу сильно ударив Мэтта плечом.

— Видишь! — обратился кретин к Джошу. — Твой напарник толкнул меня! Некрасиво, мужик.

Джош подождал, пока подростки исчезнут, прежде чем спросить:

— О’кей. Так почему мы не разбили парочку голов?

— По‑моему, ты спасаешь жизни, помнишь?

— Да, но иногда бывает полезно дать кому‑то по башке!

Мэтт покачал головой:

— Моя работа — выгнать их отсюда. Я их выгнал. Пойдем.

Они закрыли калитку, и Мэтт передал по рации, что нужно привезти новый замок и табличку. Потом они объехали каньон и спустились на луг в поисках рюкзака, но ничего не нашли.

Через час Джош, позвонив в больницу, что опаздывает, потому что помогает Мэтту с поисками, потер живот.

— Есть хочется. Платишь ты.

— С чего это я? Тебе платят куда больше.

— Зато вчера ты трахался с Эми.

— Какое отношение это имеет к оплате твоего завтрака?

— Очень большое!

— Сколько еще? — задыхаясь, спросила Грейс.

— Мы всего четверть мили прошли, — напомнила Эми.

— Но я созрела для шоколадного перерыва! — решила Мэлори, вытирая ладонью вспотевший лоб.

— За утренним кофе приходится ходить куда дальше, — фыркнула Эми. Она тревожилась за Райли и устала ждать, когда девушка придет к ней. Эми развила бурную деятельность и потащила подруг к Скво‑Флэтс, хотя шокоголикам сказала только, что сегодня прекрасный день для прогулки, и заманила их в горы обещанием приза в виде шоколадных пирожных.

— Еще один урок хорошей девушки. Никогда не намекай подругам на то, что они не в форме, — пропыхтела Мэлори.

Грейс оглядела пышную густую растительность и глубоко вздохнула:

— Пахнет Рождеством.

— Объясни еще раз, почему мы тащимся в гору, вместо того чтобы сидеть в закусочной? — попросила Мэлори.

— Сжигаем калории. Это означает, что теперь мы можем с чистой совестью съесть пирожные. Осталась еще четверть мили или около того.

— Если серьезно, — пропыхтела Грейс, — этот эксперимент может потерпеть крах. Мы почти пришли?

Эми покачала головой:

— А я еще считала себя городской девушкой!

— Хочу писать! — воскликнула Грейс.

— Вон там рощица, — показала Эми. — Выбери любое дерево.

— Можно подумать, ты умеешь выбирать места, чтобы спокойно пописать! Так я тебе и поверила!

— А может, и стоит поверить, — возразила Мэлори. — По крайней мере так она поймала своего лесничего!

— Верно! — размышляла Грейс. — Ты когда‑нибудь называешь его Лесничий Классные булочки?

— Нет, если хочу жить, — рассмеялась Эми.

Они набрели на маленькую полянку. Солнце грело все сильнее, и они невольно залюбовались красотой пейзажа. Но оказалось, что любовались не они одни. Прислонившись спинами к упавшему дереву, сидели Лэнс и Такер. Братья ели сандвичи, запивая водой из бутылок. Зубы, блестевшие в улыбке на покрытых пылью физиономиях, казались еще белее.

— Привет, леди! — бросил Лэнс низким хрипловатым голосом, загрубевшим из‑за вызванного болезнью постоянного кашля. — Хорошо выглядите.

Такер поднял пакет с шоколадными пирожными.

— Хотите присоединиться?

— О Господи, да! — с большим чувством ответила Грейс. — Эми просто фашистка! Не дает нам ни одного пирожного!

Мэлори остановила ее, вытянув руку, и подозрительно прищурилась:

— Это ДОМАШНИЕ пирожные?

Такер медленно растянул губы в ленивой улыбке, и Эми разразилась смехом. Она и не подумала о качестве пирожных, а следовало бы, когда речь шла о Такере.

Мэлори укоризненно покачала головой:

— Что я говорила насчет ваших пирожных?

— Э… что они убивают клетки мозга? — едва сообразил Такер.

— Шоколад не убивает клетки мозга, — возразила Грейс, не понимавшая, о чем идет речь. — Шоколад — дар Божий.

— Только не в их руках, — вздохнула Эми, а Мэлори подтолкнула дурочку обратно на тропу.

Через несколько минут они достигли Скво‑Флэтс.

— Вы немного отдохните, — посоветовала Эми, вынув ленч, который захватила в закусочной, и раздавая сандвичи. — Я пройду немного вперед, разведаю маршрут, который хочу проверить позже. Ждите здесь.

— А где пирожные? — вскинулась Грейс.

Эми вытащила свой запас.

— Не так хороши, как у Такера, но сойдут, — сухо заметила она. — Я скоро вернусь.

— Не упади в какую‑нибудь пропасть! — крикнула Мэлори, вгрызаясь в пирожное. Очевидно, она тоже любила десерт на первое. — Я умею оказывать первую помощь не хуже Мэтта, но боюсь, в постели проигрываю в сравнении с ним.

Грейс хихикнула, Эми закатила глаза. Но это чистая правда. В постели Мэтту не было равных.

Эми нашла Райли в трети мили отсюда. Она загорала на камне, задумчиво глядя на цветущий луг.

В прошлом сезоне дождей было много, и теперь луг был покрыт сочной травой и яркими бутонами. Воздух был наполнен жужжанием насекомых и порхающими бабочками.

Райли оглянулась, увидела Эми и вздохнула. Эми вынула из рюкзака сумку и бросила к ее ногам.

— Что это?

— Посмотри.

Райли не сразу взялась за сумку, давая понять, что делает это только потому, что пожелала сама. И когда пожелала.

Но очевидно, любопытство взяло верх, и она открыла молнию. Внутри оказалась бутылка воды, такой же стандартный ленч, мыло и шампунь.

— Подумала, что у тебя запасы кончились, — пояснила Эми.

Райли кивнула:

— Спасибо.

Эми тем временем украдкой ее оглядывала. Под глазами темные круги. В глазах мрак. Похоже, девочка совсем мало спит.

— В боковом кармашке ключи от моей квартиры. Они твои. Возвращайся.

— Мне и здесь хорошо.

— Тебе нельзя здесь быть.

— Ты обещала, что никому не скажешь.

Эми со вздохом села рядом.

— Я не сказала. И не скажу. Но здесь небезопасно.

— Поверь, здесь безопаснее, чем где бы то ни было, — пробормотала Райли, вытаскивая сандвич.

У Эми сжалось сердце. Боже, она тоже была в таком положении!

— Полагаю, ты считаешь, что тебе некому довериться. Но это не так.

Райли стала жевать медленнее. И хотя не ответила, Эми видела, что девушка прислушивается.

— Я сбежала из дома в шестнадцать лет, — тихо сказала Эми, — хотела уехать как можно дальше. Путешествовала автостопом с незнакомцами и спала в переулках. Никому не доверяла, и поэтому никто не доверял мне.

Райли подтянула колени к груди.

— И как тебе это удалось?

— Лгала насчет возраста и бралась за любую работу. Кроме проституции. Этого мне удалось избежать.

— Мне тоже, — поспешно заверила Райли.

— Хорошо. Потому что ты достойна куда большего. И надеюсь, знаешь это?

Райли устало сгорбилась.

— Не хочу, чтобы меня лапали парни.

Эми прерывисто вздохнула, едва не теряя сознание под напором воспоминаний. Именно это она подозревала, этого боялась.

— Кто тебя лапал?

Райли прижалась лбом к коленям.

— Кто‑то из домашних?

Неподвижная, как статуя, Райли молчала.

— Отец?

— У меня нет отца. И меня забрали у мамы. Посчитали, что она плохо меня воспитывает.

— Так ты жила у приемных родителей?

Пауза. Потом тихое «да».

Ясно. Возможно, с Райли дурно обращались или даже насиловали. И поэтому она решила, что все мужчины — негодяи. Трудно ее винить, хотя сама Эми вела себя диаметрально противоположно. Она стала силой и некоторое время этим наслаждалась.

— Я всего лишь хочу быть свободной и делать что пожелаю! — выпалила Райли. — И чтобы никто не пытался вынудить меня сделать что‑то против воли.

— Ну разумеется! Этого все хотят. И все заслуживают. Райли, ты не одинока!

Райли повернула голову и уставилась на Эми. В этот момент она выглядела трогательно юной.

— У тебя есть я. Нас двое. Мы — это мы.

— Но у тебя уже есть лесничий! Ты и он — это «мы».

Эми никогда еще не могла так сказать о себе. Она бывала с мужчиной, но не долее нескольких часов. Узнав, что Райли считает, будто они с Мэттом — пара, Эми даже растерялась. Ей очень хотелось объяснить Райли, что она и Мэтт просто наслаждаются друг другом в постели. Не более того.

— Это немного не так, — покачала головой Эми. — Ты подумала насчет работы?

Если Райли согласится, значит, можно будет за ней приглядывать. Заботиться о том, чтобы она вовремя ела и спала.

Она ждала, что Райли снова спросит, почему Эми есть до нее дело. Но девушка не спросила.

Уже прогресс.

— Я подумала. И попробую найти работу.

Крошечные шажки, но и это неплохо. Оказывается, жизнь состоит из крошечных шажков.

Глава 16

Одна из маленьких загадок жизни: непонятно, каким образом двухфунтовая коробка шоколада может заставить человека прибавить в весе пять фунтов.

Сегодняшний день выдался чертовски тяжелым: раздраженные туристы, поиски и спасение неопытного байкера на сложном маршруте, небольшой пожар в четвертом квадрате, который едва не вышел из‑под контроля, и арест идиота‑браконьера.

Уехав из лесничества, Мэтью направился в закусочную на поздний ужин.

Ну, если честно, чтобы повидать Эми. Он заслужил это после такого дня!

Когда он вошел, у Эми как раз был перерыв. Она сидела за маленьким столиком в дальнем углу, склонившись над чем‑то.

Рисует, понял Мэтт, подойдя ближе. Рисует в блокноте, не замечая ничего вокруг. По крайней мере пока он не оказался почти в центре закусочной. Только тогда она замерла, вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

На ее разом побагровевшем лице промелькнул целый калейдоскоп эмоций, но больше всего Мэтта потрясла робкая нежность. У него перехватило горло.

Она хотела его. Он это доказал. Черт, да он хотел ее прямо сейчас. Но он еще и нравится ей. Хоть и против ее воли. Несказанно ободренный этим, Мэтт сел рядом.

— Привет!

— Привет.

Эми, как всегда, захлопнула и отодвинула блокнот.

— У меня перерыв.

— Ты когда‑нибудь позволишь мне увидеть твои рисунки?

— Не знаю. Это очень личное.

Он придвинулся ближе.

— Ты отдавала мне свое тело. Что уж более личное!

Она подтолкнула его в бок и засмеялась:

— Это не одно и то же!

Наслаждаясь звуками ее смеха и тем, что улыбавшаяся Эми выглядела на редкость хорошенькой, Мэтт тоже позволил себе рассмеяться.

— Когда‑нибудь ты захочешь делить со мной…

— Рисунки?

— И это тоже.

Эми снова ткнула его в бок.

— Подвинься! Я встану и принесу тебе ужин.

Мэтью не послушался, хотя ему нравились прикосновения ее рук — одна на груди, одна на плече, — особенно еще и потому, что она не спешила их отнять.

— Я человек терпеливый. Могу и подождать.

— Уже поздно и ты голоден, — заметила Эми, сделав вид, что не поняла истинного смысла его слов. — По крайней мере позволь мне передать заказ на кухню. Как обычно, верно? Или всего вдвойне?

Прошлой ночью у них было всего вдвойне. Но речь не шла о еде. Собственно говоря, она получила больше двух оргазмов. Вероятно, даже четыре.

Мэтт улыбнулся воспоминанию, и Эми предостерегающе подняла вверх указательный палец.

— Немедленно прекрати!

— Что именно?

— Ты знаешь что! Вижу, о чем ты думаешь.

— Ладно, ты меня поймала. Я определенно думаю… кое о чем.

Она огляделась проверить, не смотрят ли на них, но никто не обращал на молодых людей внимания. В этот час закусочная почти опустела. За стойкой сидели всего два посетителя, и один — за столом на другом конце помещения. Мэтт наклонил голову и прижался губами к сладкому местечку за ухом Эми.

— Почему бы тебе не рассказать, о чем я, по‑твоему, думаю?

Она снова покраснела до корней волос, чем так очаровательно выдала себя, что он усмехнулся.

— Ты псих! — прошипела Эми.

Да. Вполне вероятно, так оно и есть. Он спятил. Спятил из‑за нее.

Вошла Райли в драных джинсах, потертых кроссовках, толстовке, которая, как он знал, раньше принадлежала Эми, и ярко‑розовом переднике с логотипом «Ит ми». Она тащила поднос с грязными стаканами и тарелками, но вид имела самый заносчивый.

Мэтт глянул на Эми.

— Я нашла ей работу, — пояснила она.

Он улыбнулся.

— Подумаешь, большое дело! — передернула она плечами.

Еще какое большое!

— Ты ей помогаешь.

— Любой бы помог!

— В том‑то и дело, что нет. Не любой. И не помогли.

— Похоже, ты питаешь слепую веру в меня. Вроде как я хороший человек и даже оказываю благотворное влияние на окружающих.

— Так и есть.

Мэтт отвел с ее лица прядь волос.

— Ты слишком невысоко себя ценишь.

Но Эми покачала головой:

— А ты меня не знаешь.

— Знаю достаточно. Для этого стоит заглянуть тебе в глаза.

Их взгляды снова встретились, и в глазах Эми было столько тепла, что Мэтт не знал, привыкнет ли когда‑нибудь к этому.

— Твоя жизнь очень отличалась от моей, — вздохнула она.

— А это так важно?

— Зависит от того…

— От чего?

Она вздохнула и подтолкнула к нему альбом. Мэтт был не из тех, кто упускает возможности. Поэтому он положил поверх ее руки свою.

— Можно?

Она помедлила и освободила руку.

— Да.

Улыбнувшись, он открыл альбом и потерял дар речи. Ему выпало стать свидетелем рождения огромного таланта. Здесь были зарисовки Северо‑Западного побережья. Скво‑Флэтс, Иг‑Рок, Четыре озера, Сьерра‑Медоуз, Уидоу‑Пик — все было таким живым и объемным, что он почти ощущал запах сосны и бьющий в лицо ветер.

— Иисусе, Эми! Потрясающе!

— Спасибо.

Щеки Эми по‑прежнему были розовыми. Неужели она раньше никому не показывала рисунки?

Он снова полюбовался Сьерра‑Медоуз.

— Это примерно там, где я тебя нашел в ту ночь, когда ты… не заблудилась.

Этим он заработал легкую улыбку.

— В ночь, когда я свалилась в пропасть, а ты позволил мне разделить с тобой палатку.

— И с тех пор ни о чем другом думать не могу.

— Помешан на спасении людей, Лесничий Классные булочки?

— Нет, на голубых трусиках.

Эми тихо рассмеялась.

— Было темно.

— У меня рентгеновское зрение на трусики. Богом данный талант.

Она снова рассмеялась, и у Мэтью стало тепло на душе, но он не мог отвести глаз от ее рисунков.

— Ты так талантлива! — восхищенно прошептал он. — Такое нужно видеть всем. Ты же знаешь, что Люсиль заправляет художественной галереей? Это ей понравится.

— Они всегда были только моими.

— Так что изменилось? Почему ты показала их сейчас?

— Наверное… потому что ты впустил меня… рассказал о детстве, о семье. О прошлом. Надеялся, что я помогу Райли. Ты разделил себя со мной, так что, полагаю, мне тоже можно кое‑что с тобой разделить.

Мэтт почувствовал, как медленно тает его улыбка, и угрызения совести повернули кинжал в его внутренностях. Она думала, что он открылся перед ней, а он специально рассказывал только хорошее. Мало того, он позволил ей думать, что она может доверять ему, рассчитывать на него. Ему нравилось, что она ему доверяет, очень нравилось. Но в прошлом, когда женщина доверилась ему, он все испохабил сам. Да еще как! Его бывшая жена может это засвидетельствовать. Он обещал, что больше не станет ни к кому питать привязанности, но это произошло. Он завяз по уши.

Неожиданно голод куда‑то подевался. Желудок больше не урчал. Мэтт вдруг захотел уйти. Ему нужно остаться одному. Немедленно.

Он осторожно подвинул ей альбом.

Эми удивленно смотрела на Мэтью, ощутив перемену его настроения, но не понимая причины.

Да он и сам не мог ничего понять, а тем более объяснить.

— Джан пытается привлечь твое внимание, — обронил Мэтт.

Но Эми продолжала сверлить его взглядом. Ему не удалось ее одурачить. Тем не менее она, в классической манере Эми, нашла самый легкий выход — позволила ему отвлечь себя. И посмотрела на Джан, которая действительно показывала на часы.

Мэтт встал и выпустил ее из‑за перегородки. При этом Эми задела его плечом, и у нее перехватило дыхание. У него тоже, но он держал руки при себе и даже сунул их в карманы.

Эми на мгновение остановилась, и Мэтт затаил дыхание. Нет, она не стала добиваться объяснений. На это он и рассчитывал. Не будет она допытываться.

Вечером Эми под легким дождиком бежала к себе, в надежде, что сырость пригонит Райли домой.

Этого не случилось.

Она достала почту и бросила на кухонный стол. В основном реклама, но был и конверт из оберточной бумаги. На конверте стоял нью‑йоркский адрес. Эми узнала почерк матери.

Несколько секунд Эми смотрела на конверт, как на готовую наброситься кобру.

Внутри оказались короткая записка и маленький блокнот. В записке говорилось: «Все эти годы он был у меня. Но после твоего звонка я решила, что теперь твоя очередь его хранить. Мама».

В точно таком же блокнотике содержался дневник бабушки.

Эми открыла блокнот и поняла, что это нечто совершенно иное. Бумага не была разлинована. Тут одни рисунки! Угольным карандашом. Сюжетное сходство с ее собственными было таково, что у Эми подогнулись коленки и она едва успела упасть в кресло. Лаки‑Харбор, Сьерра‑Медоуз, Четыре озера, Скво‑Флэтс… изображения плыли перед глазами Эми.

Она и не знала, что бабушка умела рисовать.

Пораженная Эми листала страницы, вытирая слезы. Только один рисунок она не узнала, самый последний. Зубчатые суровые горные вершины, так прекрасно написанные, словно она сама там побывала. Кроме того, бабушка нарисовала человека. Женщину в профиль, стоявшую на плато. Ветер раздувает ее волосы, шарф полощется за спиной. Она что‑то держит над головой. Коробку, из которой вырывается облако пыли.

О нет!

Сердце Эми упало. Она вспомнила запись в дневнике, где бабушка перешла с «мы» на «я».

В том путешествии она была не с Джонатаном. Не с живым Джонатаном.

Эми нашла дневник и снова перечитала последнюю запись: «Стоя на самой вершине, глядя на покрывало зелени, на море голубизны…»

Эми всмотрелась в рисунок. Похоже на вершину.

Она развернула карту. Самый высокий пик — Уидоу‑Пик. Бабушка не оставила инициалов на той горе. Она оставила там прах Джонатана.

«Я никогда не перестану взрослеть, я никогда не сдамся…»

Приезд сюда дал бабушке надежду и покой, с которыми она надеялась жить после того, как потеряла Джонатана. С надеждой можно снова пуститься в путь. А покой для того, чтобы жить без любимого. Эми это понимала. Она шла по следам бабушки, чтобы тоже изменить жизнь. Узнать себя. Стать взрослой.

Крошечные шажки, но она, как и Райли, не переставала идти.

Эми провела пальцем по своему изображению Уидоу‑Пик. Бабушка никогда не успокаивалась, не сидела на одном месте, и она тоже не будет. И не сдастся.

Эми в последний раз пересмотрела рисунки со вновь возросшим желанием закончить путешествие. Теперь она обрела надежду и покой. И хотела найти сердце.

Два дня спустя у Эми вновь был выходной. Она приготовилась к походу в горы и захватила рисунки бабушки. Изучила карту и нашла маршрут под названием Харт‑Стоппер. Останавливающий сердце. Возможно ли, что «сердечная» тема бабушки была просто игрой слов?

Проблема в том, что маршрут Харт‑Стоппер проходил перпендикулярно Рим‑Трейл, только поднимался выше, вдоль вершины пиков, с северной на южную оконечность, большим полукругом соединяя обе. Петля, которую Мэтт считал для нее слишком сложной. Придется разбить ее на два отдельных похода.

Или показать Мэтту рисунок и узнать, не согласится ли он помочь.

И она так и сделала бы, да вот тот вечер в закусочной не шел из головы. Мэтт сбежал, отошел в сторону, и Эми не знала почему.

Но ничего, она справится. Как справлялась со всем дерьмом в своей жизни.

Эми срезала путь, выбрав пожарные дороги мимо Скво‑Флэтс и Сьерра‑Медоуз, чтобы оказаться у начала Харт‑Стоппер. Все было прекрасно… только настроение хуже некуда.

«Потому что ты тоскуешь по Мэтту».

Какая ирония! Она посоветовала ему ни к кому не привязываться. А сама?

Не то чтобы это имело значение. Не то чтобы это помешало ей. Мэтт — не ее цель. Цель — путешествие.

Хотя Эми удалось пройти почти половину маршрута, прежде чем пришлось повернуть обратно, все же она не нашла ничего определенного. В отличие от Сьерра‑Медоуз и Четырех озер тут не было очевидных примет, даже в дневнике. И конечно, здесь был миллион деревьев: все равно что искать иголку в стоге сена, и Эми была вынуждена признать временное поражение.

Эми добралась до лесничества незадолго до темноты. Грузовик Мэтта был на парковке, и у нее закружилась голова. Черт! Проклятый дурак!.. Пусть они не разговаривали несколько дней, и что? Конечно, она не поэтому пришла сюда. Ничего подобного! Ей просто нужна другая карта, вот и все!

И может, если она увидит его, расскажет о рисунках бабушки. Не то чтобы она жаждала его увидеть…

Но увидела. Мэтт стоял за стойкой в приемной, с мобильником, прижатым к уху, широкой спиной к ней. Эми выбрала карту, заплатила молодому лесничему‑стажеру, одновременно пытаясь не замечать, что Мэтт не зря заслужил свое прозвище.

Он неожиданно повернулся и поймал ее взгляд. Не выпуская телефона, вопросительно изогнул бровь.

Эми помахала картой и бросилась к двери.

— Ты! — прошипела она, уже сидя в машине и глядя на свое отражение в зеркальце заднего вида. — Идиотка!

Оказавшись дома, Эми приняла душ и вместе с Мэлори и Грейс отправилась повеселиться в «Лав Шек», единственный бар с грилем в Лаки‑Харборе, отделанный под ковбойский салун, с темно‑красными, как в борделе, стенами, увешанными инструментами рудокопа. Барная стойка была сколочена из старых деревянных дверей. Владельцами были бывший чемпион по парусному спорту Форд Уокер и мэр Лаки‑Харбора Джекс Галлен, и это место никогда не пустовало.

Женщины заняли столик и заказали кувшин с «Маргаритой», который подал сам Джекс, высокий красивый брюнет. Он налил каждой «Маргариту» в стакан с кромкой соли и улыбнулся улыбкой, от которой даже с монахини немедленно слетели бы трусики.

— Наслаждайтесь, леди!

— Он крут! — заметила Грейс, алчно оглядывая его зад.

— Верно, — согласилась Мэлори. — И без ума от милочки Мэдди Мур, хозяйки гостиницы вниз по дороге.

Она подняла стакан.

— За то, чтобы сменить Шоколадвиль на Маргаритавиль!

Грейс последовала ее примеру.

— За новые главы нашей жизни!

Эми чокнулась с ними.

— И за то, чтобы сегодня никаких уроков хороших девочек!

Все выпили, а Грейс неожиданно поперхнулась.

— Что с тобой? — спросила Эми, колотя ее по спине.

Грейс кашляла и захлебывалась. Наконец, немного придя в себя, она показала куда‑то в сторону. Эми и Мэлори дружно повернули головы.

Через два столика сидели трое парней. Роскошных. Тай Гаррисон, доктор Джош Скотт и Лесничий Классные булочки. Все трое уставились на стол шокоголиков, улыбаясь, словно видели что‑то весьма им нравившееся.

Тай поставил стакан, подошел, стащил со стула ухмылявшуюся Мэлори, схватил в объятия и без лишних слов стал целовать. Наконец, когда воздуха обоим уже не хватало, он отстранился.

— Увидимся, — бросил он с лукавой улыбкой и осторожно, словно хрупкую вазу, усадил Мэлори на стул.

Не успела та опомниться, как он уже оказался рядом с дружками.

— Он мой, — пробормотала она, словно контуженая. — Можете поверить?

Грейс обмахивалась ладонью.

— Он всегда так целуется? — поинтересовалась Эми.

— ТАК? Это всего лишь закуска в меню поцелуев Тая!

— Счастливица! — позавидовала Грейс.

— Точно! — хихикнула Мэлори.

Эми молчала, поскольку не сводила глаз с Мэтта. А он — с нее.

Музыка была слишком громкой, в баре царило шумное веселье. Начались танцы, и Тай тут же украл Мэлори. Несколько парней выстроились в очередь, чтобы пригласить Грейс, а кто‑то подошел и к Эми.

Но она не хотела танцевать с незнакомцем.

И вообще не хотела танцевать.

То, что она хотела, было пугающим и сложным, но, черт возьми, главное — делать мелкие шажочки. Верно?

Поэтому она встала и пошла к столику Мэтта. Мужчины улыбнулись ей, но она видела только Мэтта. Он все еще был в мундире. Волосы растрепаны, взгляд мрачный, под глазами круги.

Он немного загорел, но выглядел окончательно измотанным.

Очевидно, день был тяжелым.

Но что‑то в этом спокойном угрюмом Мэтте тронуло сердце. Он был таким… настоящим. Все в нем, все до последней косточки, было подлинным.

И он пришел сюда, а не в закусочную. Избегает ее.

Что‑то тяжестью осело в животе. Разочарование. Сожаление. Беспокойство.

Эми пыталась отбросить эти мысли, но не смогла.

Он не пил. Перед ним стоял стакан газировки, очевидно, его любимого «Доктора Пеппера».

Может, он все еще на работе…

Джош встал и взял ее за руку.

— Ты должна мне танец.

— Ничего подобного! — рассмеялась она.

— Ладно, я должен тебе танец. Ты всегда прекрасно обслуживаешь меня в закусочной. Да еще с такой приветливой улыбкой.

Эми недоуменно покачала головой. Приветливая улыбка? Странно. Все знали, что Эми Майклс никак не назовешь приветливой.

Но Джош только усмехнулся и, прежде чем она успела возразить, увлек ее в круг танцующих.

— Интересно! Ты умеешь двигаться! — удивилась Эми.

— Ты это знаешь! — кивнул он, танцуя с самозабвением, присущим только совершенно бессовестному парню.

Она невольно рассмеялась, когда он намеренно толкнулся о ее бедра своими.

— Джош! — воскликнула она. — Да ты флиртуешь со мной!

— Потому что это злит Мэтта, — фыркнул он.

Мэтт по‑прежнему сидел за столом, вертя стакан с газировкой и глядя на них с непроницаемым выражением лица.

— Ничто не может разозлить Мэтта. Он никому этого не позволит.

Джош хмыкнул и наклонился ближе.

— Не позволяй себя одурачить. Он хоть и сидит с каменным лицом, на самом деле очень чувствителен. Просто хорошо умеет это скрывать.

— Ты ошибаешься насчет его чувств ко мне, — покачала головой Эми. — Ему совершенно наплевать, что мы танцуем.

— Ну‑ну, — неопределенно пробормотал Джош.

Музыка звучала медленнее, и он притянул Эми ближе, так что она слышала его дыхание.

— Что он сейчас делает? — спросил Джош.

Эми скосила глаза на ссутулившегося за столом Мэтта, и ее сердце пропустило удар.

— Просто наблюдает.

— Наблюдает и, конечно, с каждой минутой раздражается все сильнее, — довольно хмыкнул Джош. — Ему не все равно, Эми. Не все равно.

— Но зачем ты это делаешь?

— Потому, что тебе тоже небезразлично.

Песня закончилась, и Джош обнял Эми, после чего направился к бару. Когда она проходила мимо стола Мэтта, тот встал.

— Привет! — бросила Эми.

Сердце тревожно подскочило, прежде чем она поняла, что он смотрит вовсе не на нее. Звонит по мобильнику.

— Прости, — выговорила она одними губами.

Он покачал головой, давая понять, что она тут ни при чем, и шагнул к двери.

Эми смотрела ему вслед. Не стоит отрицать, она надеялась увидеть его сегодня. И возможно, поговорить. И если бы он не выглядел таким… чужим, она, возможно, не задумалась бы украсть поцелуй. Или два.

Да, именно этого она хотела! Теперь можно в этом себе признаться. Хотела его объятий, хотела, чтобы он нежно смотрел ей в глаза, так чтобы она чувствовала себя единственной на земле женщиной. Это умел делать только он.

Эми мечтала вновь ощутить вкус его губ, мечтала запустить пальцы в его шелковистые волосы, зная, что его теплая сила окружает ее, что с ним она в безопасности.

А Мэтт ушел без единого слова. И хотя сама Эми делала это бесчисленное количество раз, она до сих пор не представляла, как паршиво оказаться на месте того, кого вот так бросают.

Глава 17

Шоколад. Теперь его едят не только на завтрак.

Мэтт вышел из «Лав Шек» в ночь, и едва успел сесть за руль грузовика, как Джош открыл дверь с противоположной стороны и плюхнулся на сиденье.

— Черта с два! — буркнул Мэтт. — Пойдешь пешком!

Джош только хмыкнул, закрыл дверь и пристегнулся.

— Мужик, ты просто спятил из‑за нее. Сбежал, как напуганная девчонка, и едва не забыл свою правую руку.

— Да, классная из тебя правая рука, ничего не скажешь! И ушел я потому, что получил вызов. Альпинист упал со скалы.

Улыбка Джоша померкла.

— Увечья?

— Плохо дело. Это все, что я знаю.

— Жми на газ!

— Ты пил пиво, — напомнил Мэтт.

— Не успел и глотка сделать, так что я чист.

Мэтт кивнул и рванул машину с места, направляясь к Уидоу‑Пик, пока Джош настраивал GPS.

— Я точно знаю, куда ехать, — мрачно буркнул Мэтт. — Те парни, которых мы прогнали со скалы на прошлой неделе, вернулись сегодня ночью, чтобы совершить восхождение при лунном свете.

— Вот уроды!

Мэтт свернул с шоссе и удостоил Джоша косым взглядом:

— С каких это пор ты заделался заправским танцором?

Джош пожал плечами:

— Держать хорошенькую девушку в объятиях! Кто откажется?

Мэтт скрипнул зубами. Да, Эми была хорошенькой девушкой. ЕГО хорошенькой девушкой!

Вот только это было неправдой.

Он поймал взгляд Эми, когда уходил, и прекрасно рассмотрел, что она казалась расстроенной и встревоженной.

За него.

Когда Эми смотрела ясным и нежным взглядом, с ним что‑то происходило. Она смотрела так, словно хотела заботиться о нем, сделать для него все, что необходимо для счастья. И на секунду ему тоже захотелось этого.

Но такому не бывать. Не нуждается он ни в чьей заботе!

— А ты ведь советовал мне найти женщину, — напомнил Джош. — Сам сказал…

— Не ЭТУ женщину.

— В таком случае тебе следовало быть чуть конкретнее, — заметил Джош таким рассудительным тоном, что Мэтту очень захотелось подтереть пол его физиономией.

Джош, отлично все понимая, тихо рассмеялся. Мэтт проигнорировал это, потому что его телефон словно взбесился. Сначала затребовали ожидаемое время прибытия, потом босс спрашивал, что гребаная группа альпинистов делает в десять вечера на Уидоу‑Пик, в зоне, запрещенной для посещений.

Мэтт тоже хотел бы это знать.

— Уже передали, в каком состоянии потерпевшие?

— Пока неизвестно. Спасатели еще не приехали.

Мэтт выбрал пожарную дорогу, которая приведет их к тому плато, где они раньше нашли альпинистов. И снова пришлось идти пешком последнюю четверть мили, на этот раз в темноте.

На обрыве распластались двое парней, неотрывно смотревших вниз. Третий пытался спуститься на помощь четвертому, но застрял в десяти футах от обрыва, перепуганный и трясущийся.

Гораздо ниже, футах в тридцати или около того, на карнизе неподвижно лежал четвертый.

Тревор Райт.

Спасатели прибыли одновременно с Джошем и Мэттом. Все немедленно принялись за дело, и через десять минут подняли того, кто был ближе. Он оказался цел и невредим. Еще десять минут — и Тревор, потерявший сознание, уже лежал на носилках, которые подняли на веревках и на вертолете повезли в больницу. Мрачный как туча Джош полетел с ними.

Мэтт вернулся к грузовику и поехал в лесничество, где написал отчет, прежде чем направиться в больницу. Он был зол на себя. Знал ведь, что от этих парней жди беды! Нужно было найти способ держать их подальше от горы.

К несчастью, состояние Тревора не сулило ничего хорошего. Он был в реанимации, а его влиятельный отец что‑то вякал насчет того, что подаст в суд на штат, округ, службу леса и Мэтта. Всех, повинных в увечье его сына.

Лесничество ждала нелегкая битва. Мэтт чувствовал себя так, словно вновь очутился в Чикаго.

Он перехватил часок сна и к рассвету вместе с Сойером отправился допрашивать трех уцелевших парней. Каждый яростно отрицал, что в этой истории замешаны наркотики или алкоголь.

Мэтту оставалось надеяться, что анализы Тревора покажут обратное. Он и Сойер едва отъехали от дома последнего участника вчерашних событий, когда позвонил босс Мэтта и дал ему выволочку за все случившееся, от начала до конца.

— Что? — спросил Сойер, когда Мэтт отсоединился и выругался. — Мальчишке стало хуже?

— Нет. Мало того, он очнулся ровно настолько, чтобы заявить, что никто не взламывал калитку и что они искренне считали, будто маршрут открыт.

— Наглое вранье!

— Мало того, он также говорит, что я толкнул его в тот день, когда прогонял со скалы.

— Синдром маленькой сволочи, — прошипел Сойер. — Скоты гребаные!

— Да, но он скот с адвокатом, который уже роет носом землю.

— Прекрасно! У тебя в свидетелях Джош, он подтвердит, что ты никого пальцем не касался.

— Но будет назначено официальное расследование. Придется предстать перед советом и объяснить, как это произошло на маршруте… маршруте, который я собственноручно закрывал.

Сойер покачал головой и мрачно заметил:

— Тебя будут обвинять за то, что несовершеннолетние взломали замок, убрали табличку и оказались на закрытом маршруте, возможно, под воздействием алкоголя и наркотиков. Твари!

— Им придется сделать все возможное, чтобы не довести это дело до суда.

Мэтт набрал номер Джоша.

— Поговори со мной.

— При нем адвокат.

— Лучше расскажи что‑нибудь, чего бы я не знал! Назначено расследование. Самое время выяснить, был ли Райт под кайфом.

— Дьявол! — выдохнул Джош. — Пока что я ничего такого не могу утверждать. Он несовершеннолетний, у него есть права. Но должен сказать не для протокола, что анализы отосланы в лабораторию.

Ладно, Мэтт умел читать между строк. Есть надежда, что в случае суда будут затребованы результаты анализов. Но надежды недостаточно. Надежда не спасет его задницу.

Он нажал кнопку и снова выругался.

Сойер взглянул на Мэтта и развернул минивэн.

— Что ты делаешь?

— Едем на место. Придется поискать доказательство.

Второй раз за двадцать четыре часа Мэтт поднялся на Уидоу‑Пик и стал обыскивать местность. Он и Сойер обшарили луг у подножия скал и нашли пять пустых бутылок пива и металлический держатель. Сойер осторожно сунул все в пакеты на проверку ДНК.

— Иисусе! — ахнул Мэтт. — Это можно в качестве улик представить на суде!

— Не думаю, что дело зайдет так далеко. Эти парни любят похвастаться. Кто‑то обязательно откроет рот насчет попытки спуститься с Уидоу‑Пик, и тут мы прижмем их за незаконное вторжение, пьянство в несовершеннолетнем возрасте и за все, что сумеем накопать.

Мэтт надеялся, что так и произойдет.

Следующим вечером, после долгой смены Эми поехала домой, но неожиданно для себя свернула с дороги в сторону гор и остановилась перед домиком Мэтта. Грузовика не было на месте. Непонятно, хорошо это или плохо. Третью ночь подряд Мэтт не приходил в закусочную, и на этот раз Эми знала причину. Весь день она слушала сплетни о свалившемся вниз альпинисте и предполагаемой халатности Мэтта.

Эми глянула на лежавший на сиденье пакет и выругала себя за глупость.

Мэтт не нуждался в ее заботе. Он большой мальчик.

Тем не менее Эми вышла из машины и поднялась на крыльцо, пытаясь сообразить, можно ли оставить ужин здесь или это привлечет медведей. Но тут подъехал грузовик.

Мэтт!

Он спрыгнул на землю, и у Эми что‑то дрогнуло в душе. Мэтт по‑прежнему был в мундире, запыленный, потный, уставший и, похоже, искавший, с кем бы подраться.

— Привет, — тихо сказала она, когда он взбежал на крыльцо.

— Привет, — бросил он, открывая дверь, — сегодня я не слишком хороший собеседник.

— У тебя был скверный день.

— Именно, — буркнул он, входя в дом. Правда, оставил дверь открытой.

Не слишком гостеприимное приглашение, и Эми остановилась, понимая, что он хочет остаться один. Вполне естественно. Она тоже часто испытывала это желание.

Но иногда одиночество вовсе не так уж хорошо…

Он как‑то сказал ей что‑то подобное в ту ночь на Сьерра‑Медоуз. И был прав.

Поэтому Эми переступила порог и закрыла за собой дверь.

Мэтт оглянулся. Очевидно, ожидал, что она уйдет, потому что приподнял брови.

— Ничего не расскажешь? — спросила она.

— А что, поезд со сплетнями не остановился сегодня в закусочной?

— Остановился, но я не успела на него сесть, — сухо ответила Эми. — Как там парень, который упал?

— В реанимации, но похоже, выживет. Им не следовало туда ходить. Я закрыл маршрут. Меньше чем неделю назад выгнал оттуда его и дружков, но они вернулись.

Что‑то в его голосе задело Эми. Самоосуждение.

— Мэтт, тут нет твоей вины.

— Есть! — прерывисто вздохнул он. — Мой участок. Моя недоработка.

Она еще не видела такого человека, как он, готового всегда броситься на помощь и взять на себя любую ответственность.

— Брось, ты тут ни при чем. Ты не мог знать, что эти болваны вернутся.

— Знал.

Она подошла ближе.

— В таком случае ты знаешь также, что не смог бы их остановить. Ты ведь один. Разве можно держать под контролем весь участок?

— Это моя работа. Я должен был найти способ.

Эми провела рукой по его напряженной спине.

— Комплекс Господа Бога?!

Мэтт отодвинулся, и она постаралась не обидеться.

— Я все поломал, Эми. И не в первый раз.

Он пошел на кухню, открыл холодильник, вытащил банку пива, посмотрел на нее, поставил на место и вынул банку газировки. Открыл, отдал ей и взял себе вторую.

— Ты спрашивала, почему я приехал сюда из Чикаго…

— Да.

Эми жадно глотнула напиток. Во рту вдруг пересохло.

— Приехал, потому что все полетело к чертям. Работа, брак… И кстати, во всем виноват я.

— Мэтт, — покачала она головой, ставя банку на стол. — Ты…

— Нет, это правда. Мой напарник брал взятки. Я знал, но мне велели смотреть на это сквозь пальцы. Я не послушался. Он попытался впутать меня в скверное дельце. Это ему не совсем удалось, но он сумел заронить сомнение в души начальства и повредить моей карьере, и я… черт!

Он пригладил волосы и отвернулся от Эми, глядя в окно.

— Что «ты»? — тихо спросила она.

— Людям не понравилось, что я сдал Райана. На суде он твердил о своей невиновности. А его все любили. Никто не хотел поверить, что он взяточник.

Значит, Мэтта все осуждали…

— Ты все сделал правильно, — заверила она. У нее болело сердце за него. Он всегда все делал правильно, даже если это было нелегко. — Неужели твои коллеги хотели, чтобы все так и продолжалось?

Мэтт пожал плечами:

— Люди верят тому, во что хотят верить. И им было чертовски трудно поверить такому о Райане. Даже после того, как он сел. Было легче…

— Обвинить тебя? Но ты сделал то, что должен был. Ты не мог бы жить в ладу с собой, если бы сидел сложа руки.

— Я разрушил его жизнь. И жизнь Шелли.

— Твоей бывшей жены?

— Да. Наш брак развалился, потому что она не хотела быть женой копа, ненавидела все ограничения, которые налагала на нее моя работа, и те меры безопасности, которые приходилось принимать, когда на меня открывали охоту. Она не верила, что угроза существует, пока на нее не напал отморозок, которого я однажды засадил.

— О Господи, что стряслось?

— Он вышел из тюрьмы, проследил за ней и посчитал легкой мишенью. Напал на парковке магазина, размахивал пистолетом, но Шелли сумела ускользнуть. Она спаслась, а вот наш брак рухнул.

— И она винила тебя, — спокойно заключила Эми.

— Именно.

— Она знала, за кого выходила замуж, — осторожно начала Эми. — И знала, какая у тебя работа. Сказать, что ты разрушил ее жизнь, — несправедливо и вовсе не соответствует истине.

— Это не имеет никакого отношения к справедливости, — угрюмо бросил он.

Почему он во всем винит себя?

— О, Мэтт…

Эми не знала, как его утешить. Да он и не желал никаких утешений.

— Мне так жаль…

— Ты хотела знать. Хотела услышать всю историю и услышала. Тебе следует держаться от меня подальше, прежде чем я испорчу твою жизнь.

— Ну, это немного…

Она осеклась, потому что он схватил ключи от грузовика и направился к двери.

— Мэтт…

Он резко обернулся.

— Сама сказала «никаких привязанностей» и что это всего лишь секс. Надеюсь, это по‑прежнему так?

Эми потрясенно уставилась на него, не в состоянии что‑либо сообразить.

Мэтт увидел ее лицо и кивнул, словно она ответила на вопрос.

— Нужно идти.

И захлопнул за собой дверь, оставив ее одну.

В своем доме.

Эми услышала шум мотора. Грузовик отъехал.

Эми вздохнула. Что же тут произошло?! Неужели она отпустила его, посчитав, что между ними только секс? Неужели он искренне верит, что не заслуживает счастья?

Лучшего человека она не знает. Если честно, это ЕМУ следовало бежать от нее! Это она дура, которая вечно причиняла боль окружающим.

Эми хотела помочь ему каждой частицей своего существа, но не знала, что делать. В ее жизни не было ничего, что дало бы ей опыт находить выход из таких ситуаций. Слишком мало Эми общалась с ровесницами, а уроки хорошей девочки не касались подобных тем.

Все еще не в силах прийти в себя, Эми поехала в город. Глянув на часы, она поняла, что Райли вот‑вот должна закончить работу. Вчера Эми узнала, что она вернулась в лес автостопом. Что же, она сама делала так много лет. Но это также верный способ попасть в лапы убийцы.

Она остановилась на парковке закусочной, решив сама подвезти Райли. Джан уже запирала двери.

— Девочка на заднем дворе. Выбрасывает мусор, — крикнула она сквозь стекло.

Эми обошла здание и нашла Райли на крыльце. Та завязывала мешок с мусором.

— Эй! Я приехала тебя подвезти.

Райли почти улыбнулась, прежде чем разглядеть лицо Эми.

— Что случилось?

— Ничего.

С каких это пор у нее все мысли написаны на лице? Когда‑то она так умела их скрывать, что никто не мог разгадать ее настроение.

Но Райли не обманешь.

— Что‑то не так?

— Трудный день, — отговорилась Эми. — Пойдем, я припарковалась у двери.

— Может, расскажешь?

— Что именно?

— Почему злишься на меня.

Эми тяжело вздохнула и уставилась на причал, сгорая со стыда. Почему она позволила Райли думать, что злится на нее?

— Дело не в тебе! Прости, что заставила так подумать.

Стояла ночь, тихая и темная. Даже «чертово колесо» не двигалось. Застыло, как ее сердце.

— Просто я кое с кем поссорилась.

— И что? Надрала им задницы.

— Да это не такого рода ссора.

— Вот как, — разочарованно протянула Райли. — С Мэттом?

И тут горло Эми перехватило. Не в силах ответить, она просто кивнула.

— Он тебя ударил? — ахнула Райли.

— Нет!

Эми повернулась к Райли и, увидев в ее глазах тревогу, поспешила успокоить:

— Нет, он никогда бы меня не ударил!

Райли слегка расслабилась.

— Но расстроил?

— Немного. Забудь. Это не твоя проблема.

Райли пошарила в рюкзаке, вытащила два леденца, украденных из стеклянной чаши на стойке закусочной, и предложила ей.

Вспомнив, как эта девочка, в сущности, еще молода, Эми взяла конфетку. Райли стоило бы сейчас встречаться с мальчиком, писать его имя в блокноте, ходить на танцы, вместо того чтобы ломать голову над тем, где найти ночлег, еду и кто следующий попытается избить ее или изнасиловать.

— Ты все себе придумала, — покачала головой Райли. — Потому что он в тебя втрескался по уши. Стоит только увидеть, как он на тебя смотрит! Не раздевает взглядом, а… а как будто любит.

Вот в этом Эми сильно сомневалась. Она знала, что Мэтту нравится спать с ней, и, как оказалось, ей это тоже нравится. И может быть, в самой глубине души она позволила себе надеяться, что все это перерастет в нечто большее. Но оказалось, что обманывала себя. Он недостаточно хорошо знал ее, чтобы влюбиться.

А если и влюбится, поспешит сбежать от нее.

— Где толстовка, которую я тебе дала? — спросила она у Райли. — Сегодня холодно.

— Черт! — воскликнула Райли, стукнув себя ладонью по лбу. — Забыла на кухне. Подожди, я попытаюсь поймать Джан, прежде чем она запрет заднюю дверь.

Она выскочила из машины и исчезла за углом здания.

Эми вздохнула и положила голову на руль. Какая сумятица у нее в голове!

Она не понимала, почему у них с Мэттом вдруг все пошло наперекосяк. И если она не понимала этого, значит, не понимала и чего‑то еще.

Он ушел от нее. То есть не ушел.

Сбежал.

Если между ними действительно что‑то зародилось, тогда почему? Не было никаких причин для разрыва. Эми всю свою жизнь уходила первой и привыкла к этому.

А с Мэттом все пошло иначе. Она даже предположила, что на этот раз никто ни от кого не уйдет.

Значит, ошибалась.

Эми подняла голову, гадая, что так задержало Райли. Слишком долго ее нет! Слишком!

Она вышла из машины и направилась к задней двери закусочной.

Райли была на крыльце, прижатая к стене каким‑то типом в капюшоне и мешковатых джинсах.

— Ты мне должна, жадная сучонка! — шипел он, держа Райли за горло одной рукой и сжимая грудь другой. — Сама знаешь!

— Эй! — завопила Эми, потеряв голову от бешенства. Но было и еще что‑то, кроме раскаленного добела бешенства. Страх. И ужасное ощущение дежавю. — Отпусти ее!

Ошибка номер один, потому что негодяй отпустил Райли и повернулся к Эми.

Одолеваемая воспоминаниями о другом времени и месте, о другом мужчине, который хотел, чтобы Эми заплатила свой долг, она шагнула назад и, споткнувшись, упала. Ошибка номер два.

Потому что насильник набросился на нее и повалил на землю.

Глава 18

Человек не может жить на одном шоколаде, но попытаться стоит!

Охваченная паникой и подстегиваемая ужасом, Эми перевернулась и села, но парень уже навис над ней. Она инстинктивно выбросила ногу вперед. Он упал коленями на цементные ступеньки, и Эми с силой швырнула ключи от машины ему в лицо.

— Сука! — прорычал он, закрыв ладонью глаза. — Черт побери, сука ты этакая!

— Нет, Трой, это ты сука! — завопила Райли, возникнув за его спиной, и огрела парня по голове чем‑то похожим на пивную бутылку.

Послышался звон стекла.

Глаза парня, потеряв всякое выражение, закатились, и он медленно осел на нижнюю ступеньку.

— О Боже!

Эми схватила Райли за руку.

— Ты в порядке?

— Д‑да, — пробормотала Райли и, конечно, солгала, потому что тряслась как осиновый лист. Эми знала это ощущение, потому что тоже тряслась.

Она потащила Райли за собой, и обе ввалились на кухню.

Джан, сидевшая за столом и проверявшая чеки, удивленно подняла голову.

— Что…

— Полицию… — выдавила Эми, захлопнув и заперев дверь. — Нужно вызвать…

— Нет, — выдохнула Райли. — Пожалуйста, не надо. Я в порядке. Он уйдет.

Эми выглянула в окошечко двери и удивленно ахнула. На крыльце никого не было.

— Ты права. Он смылся.

— Кто? — спросила Джан.

Эми открыла дверь и потрясенно воззрилась на то место, где несколько минут назад лежало неподвижное тело. Потом повернулась и взглянула на Райли.

Та дернула плечом.

— Ты его знаешь! — воскликнула Эми, снова запирая дверь.

— Просто какой‑то парень.

— Нет! Он тебе знаком. Ты назвала его Троем. А он сказал, что ты ему должна.

— Недоразумение, — соврала Райли, глядя в ночь. Похоже, она быстро пришла в себя.

Эми полагала, что в этом у нее был немалый опыт.

— Райли…

— Не трясись попусту.

— Не трястись? Он напал на тебя!

— Я все могу уладить, — настаивала Райли, но, помолчав, призналась: — Он мой сводный брат.

— Что?!

— Да… спасибо за помощь, но мне пора.

— Нет! Райли!

Но Райли уже успела отпереть дверь, отодвинула засов и исчезла в ночи. Эми выругалась и открыла висевшую на крючке сумочку Джан.

— Эй! — завопила Джан.

Эми вытащила перечный спрей, который Джан всегда носила в сумочке, и подняла его повыше.

— Взаймы! — пояснила она и выскочила вслед за Райли, готовая, если понадобится, брызнуть Трою в глаза из баллончика. В висках пульсировала боль, в боку кололо, но Троя нигде не было.

Как и Райли. Она исчезла.

Бесследно.

Эми поехала домой в надежде, что она уже там.

Никого.

Стиснув зубы, она схватила фонарик и поехала в лес.

Но Райли не было и там.

Уставшая, измученная, изнемогавшая от боли и страха за Райли, Эми наконец сдалась и вернулась домой, надеясь против всяких доводов разума, что Райли каким‑то чудом объявится.

Но на крыльце она нашла не Райли. Когда перед ней неожиданно возникла высокая тень, Эми в ужасе вскрикнула.

— Всего лишь я, — сказал Мэтт, выходя под луч света. Взгляд спокойный, выражение серьезное. Ни промелька улыбки на обычно дружелюбном лице.

Эми глубоко вздохнула, но тут перед глазами все поплыло, и поле зрения сузилось до маленькой точки. Откуда‑то издалека донесся голос Мэтта, звавшего ее по имени. Эми открыла рот, чтобы ответить, но не смогла.

Странно.

И что еще более странно — ее кости, казалось, размягчились. Мэтт подхватил ее как раз в тот момент, когда она уже падала. Эми заморгала и толкнула его в грудь, но он не обратил на это внимания и только крепче сжал руки.

— Все нормально, — пробормотала она.

— Ты едва не потеряла сознание.

— А сейчас пришла в себя.

Она тряхнула головой, чтобы немного опомниться.

— Все это чепуха. Почему ты здесь?

— Потому что я осел. И черта с два это чепуха. Кто‑то перепугал тебя до обморока.

— Я не падаю в обморок. Но ты едва не получил струю перечного спрея в лицо.

Она высвободилась, и на этот раз он неохотно ее отпустил.

— Почему ты мокрая? — спросил он, взглянув на свою руку, прежде чем застыть. — Да ты ранена!

— Что? Нет, я…

Эми опустила глаза вниз, на свитер, по которому расплывалось темное пятно. Тонкий трикотаж лип к коже.

Она захлебнулась воздухом и снова едва не потеряла сознание, но руки Мэтта сковали ее стальным кольцом.

Ее опора.

— Я держу тебя, — заверил он, усаживая ее на крыльцо и поднимая свитер. Оба уставились на двухдюймовый порез на боку.

— Значит, он все‑таки достал меня, — простонала Эми.

Мэтт стащил свою рубашку и вывернул наизнанку, прежде чем осторожно прижать ее к ране.

— Кто?

— А может, это разбитая бутылка. Я перекатилась через нее.

— Какая бутылка? Эми, сосредоточься!

Она попыталась сделать именно это, но острая боль в боку мешала думать.

— Райли ударила бутылкой сводного брата. По голове. Она разбилась, а я откатилась от него, но…

На нее вновь нахлынули воспоминания прошлого. Шаги отчима, звучавшие все ближе к ее спальне.

«Ты в долгу у меня, Эми. В большом долгу».

Да, она точно знала, чего хочет Трой от Райли. Эми сбежала от своего кошмара, прежде чем он стал реальностью, потому что была сильной и злобной. Она надеялась, что и Райли удастся ускользнуть, но сомнения все‑таки были.

— Эми!

Мэтт сжал ее лицо ладонями и повернул к себе.

— Не закрывай глаза.

Он говорил негромко, даже деловито, словно спрашивал о погоде. И она нашла этот тон удивительно успокаивающим.

— Брат Райли? Это он на тебя напал?

— Нет. Он напал на Райли. А я вмешалась.

Мэтт со вздохом сжал ее руку. Осторожно.

— Еще где болит?

— Похоже, нигде.

Мэтт покачал головой и сам провел руками по ее телу, проверяя, все ли в порядке. Затем он поднял Эми и понес к грузовику.

— Куда мы?

— В больницу. Нужно наложить швы.

— Что?!

Вместе с приливом адреналина нахлынула паника. Эми ненавидела докторов. Ненавидела больницы.

— Нет. Я хочу попытаться найти Райли.

Он не сбросил скорость.

— Мэтт, не надо! Никаких больниц!

— Обычно я выполняю такие просьбы, но не в этот раз.

— Я…

— Это не обсуждается, Эми.

* * *

Он осторожно защелкнул на Эми ремень безопасности и обежал машину, одновременно звоня Джошу. К счастью, тот дежурил в приемном покое и пообещал их подождать.

Мэтт принял за время службы бесконечное количество вызовов на очередную операцию поиска и спасения, не говоря уже о том, что он видел и делал в чикагском спецназе.

Но ранение Эми вышибло его из колеи.

ОНА вышибла его из колеи. Полностью.

Он не хотел никаких отношений с ней, но если учитывать бешеный стук его сердца, именно это и произошло. А ведь он так долго винил себя за рухнувший брак, что это позволяло ему держаться подальше от женщин.

А потом Эми разом разрушила его оборону. Как ей это удалось?

— Не хочу никаких швов, — буркнула она в десятый раз.

Он пытался рассмотреть ее лицо, но в кабине было слишком темно.

— Не хочу, — повторила она, но голос задрожал, выдав ее с головой.

— Ты знала, что у Райли есть брат? — спросил Мэтт в надежде ее отвлечь, потому что они ехали именно в больницу и никуда больше.

— Сводный брат, — поправила она. — Нет, не знала.

— Что ему было нужно?

— Непонятно, — мрачно ответила она. — Он прижал ее к стене и говорил о каком‑то долге. Я заорала, пытаясь отвлечь его внимание от Райли и перевести стрелки на себя.

Иисусе!

— И тогда он тебя порезал?

— Нет. Я попятилась, споткнулась и упала. Не успела глазом моргнуть, как он набросился на меня, и тут Райли шарахнула его по голове бутылкой и вырубила. Я затащила ее в закусочную, чтобы вызвать полицию, но Трой тут же исчез, а за ним и Райли. Я отправилась домой и увидела тебя. Почему ты приехал?

Хороший вопрос. Сегодня он вел себя с ней, как последний кретин. Ему не было прощения. Но он приехал, чтобы извиниться.

— Он напал на тебя? Он…

— Я в порядке. И хочу домой.

— Скоро поедем.

Мэтт остановился у приемного покоя. Джош, как и обещал, дождался их. Здесь была и Мэлори в хирургическом костюме. Она с улыбкой обняла подругу и устроила в крошечном боксе.

Джош внимательно изучил рану.

— Как это случилось?

Эми трясло: сказались боль и шок.

— Подралась с разбитой бутылкой.

Джош поцокал языком:

— Ненавижу подобные вещи.

Он отстранил Мэтта и уселся на табурет рядом с Эми.

— У меня несколько вопросов. Хочешь, чтобы я сначала вышиб отсюда мрачного лесничего?

Эми перевела взгляд на Мэтта, который всячески притворялся одним из предметов мебели. Очень необходимым предметом.

Эми покачала головой:

— Нет. Он может остаться.

Что было правильным решением, потому что он с места не сдвинется!

Джош велел Мэтту сесть по другую сторону кровати, где он мог держать руку Эми, служа моральной поддержкой. Мэлори оставалась тут же, рядом с металлическим подносом с инструментами, готовая помочь.

— Так кто размахивал бутылкой? — спросил Джош.

— Райли.

Эми потерла виски.

— Но она защищалась. На нее напал сводный брат.

— Он и на тебя напал? У тебя есть еще раны?

— Нет.

Джош почти нежно провел пальцем по ее щеке, где уже багровел небольшой синяк.

— А это откуда?

— Не знаю. Может, ушиблась, когда упала. Не уверена.

Джош кивнул, продолжая глядеть ей в глаза.

— Иногда жертвы не любят говорить о том, что с ними случилось. Но…

— Ничего не случилось.

Эми поймала сочувственные взгляды Мэлори и Мэтта и снова повернулась к Джошу.

— Честное слово. Райли ударила его бутылкой, а потом он исчез, прежде чем я успела позвонить в полицию. Конец.

— Но потом ты вызвала полицию? — допытывался Джош.

— Не смогла. Трой исчез, а потом и Райли.

— Ничего страшного. Ты давала показания в присутствии офицера правоохранительных органов.

Джош показал на Мэтта.

Эми повернула голову. Мэтт кивнул и откинул волосы с ее лба.

— Мы напишем протокол, а потом найдем Райли. Договорились?

Эми поколебалась, но все‑таки тоже кивнула.

— Сначала швы, — объявил Джош.

— Я не слишком хорошо их накладываю, — неуклюже пошутила она.

— Ничего страшного, — улыбнулся Джош. — А я на что?

— Верно, — подтвердила Мэлори. — Он лучший.

Джош продолжал изучать рану.

— Похоже, потребуется пять‑шесть швов. Шрам будет почти не виден.

— А нельзя ее просто склеить или что‑то в этом роде? — с надеждой спросила Эми.

— Нет. Но я управлюсь быстро, сделаю тебе обезболивающее, так что не волнуйся.

Постаравшись, чтобы она не видела, он потянулся к толстой игле и сделал знак Мэтту.

Тот нагнулся пониже и прижался губами к виску Эми, повернув ее лицо к себе.

— Привет, Крутышка!

— Привет. Что‑то мне паршиво, — пробормотала она, поморщившись, когда Джош стал вводить обезболивающее. — И даже очень.

— Не успеешь оглянуться, как все будет кончено, — пообещал Джош. — Я настоящий мастер!

Эми снова поморщилась, но ничего не сказала.

Мэтт сделал все, чтобы отвлечь ее от боли. Гладил крошечный шрам, разрезавший бровь.

— Интересно, как ты его получила?

Эми прерывисто вздохнула:

— Когда мне было семнадцать, угнала новенький байк у моего бойфренда, чтобы добраться до работы, и разбила его.

Джош хмыкнул, ловко орудуя иглой.

— Если бы я тогда оказался рядом, шрама бы не было.

— Хвастун.

— Просто я классный специалист. А ты продолжай смотреть на своего смазливого лесничего.

Мэтт послал Джошу красноречивый взгляд, но тот нагло ухмыльнулся.

— Посмотри на его подбородок, — продолжал он. — Два года назад Мэтт упал на Саут‑Рим. Спуск был тяжелым, но, к счастью для него, там был я. Он рассек подбородок и вывихнул плечо. Я все сделал так, что он по‑прежнему может служить моделью для обложки журнала, если только захочет.

— Моделью? — рассмеялась Эми.

Мэтт открыл было рот, но Джош его опередил:

— В прошлом году он появился на обложке «Норт‑уэст форестри». Ты, наверное, не видела этот выпуск, но здешние медсестры повесили обложку в комнате отдыха, — с улыбкой рассказывал Джош, и если бы он не накладывал в это время швы, Мэтт наверное, поддался бы искушению заткнуть его рот кулаком.

— Молодец, Эми, — похвалил Джош. — Три шва уже есть, осталось еще два.

Закончив, он помог ей сесть, прописал лекарство и умчался на писк пейджера.

— Как ты? — спросил Мэтт.

— Идти могу.

Впечатлившись такой стойкостью, он обнял ее за плечи.

— Я отвезу тебя домой. Хочу поговорить с Райли.

Эми на секунду замерла, но тут же постаралась расслабиться. Мэтт внимательно глянул на нее.

— В чем дело?

— Ни в чем.

Его не должно волновать то обстоятельство, что она ему не доверяет. Он не хотел, чтобы она ему доверяла. Потому что между ними не может быть близких отношений. Но очевидно, он готов распроститься с прошлым и начать новую жизнь. Потому что впервые на его памяти Мэтт хотел, чтобы ему доверяли. И она — в первую очередь.

Очевидно, Эми плохо соображала, иначе не попалась бы в собственную ловушку. Райли не жила у нее и не придет, чтобы переночевать. Мэтт не знал этого, потому что Эми скрыла это от него.

Она знала, что так и будет. Знала, что ложь обернется против нее.

Нужно подумать, но проблема в том, что мозги отказывались работать.

— Эми!

Мэтт усадил ее на стул в больничном коридоре, присел на корточки и в упор спросил:

— Где Райли?

Противоречивые эмоции терзали Эми, но она дала волю гневу. Он первым ушел от Эми. И поэтому нечего смотреть на нее так, как сейчас, с искренним теплым участием. Боль была куда сильнее, чем от раны, а это уже о чем‑то говорило.

— Эми!

Черт! Черт бы его побрал! Потому что она совсем не злится! Ей грустно.

Очень хотелось рассказать правду. Но как она могла нарушить обещание? Насмерть перепуганная девчонка, живя в аду, доверилась Эми!

Если Эми все расскажет Мэтту, он будет вынужден действовать, и Райли подумает, что ее предали.

Но дело не только в этом. Никто и никогда не доверял Эми. Только Райли.

Даже Мэтт ей не доверял так безоговорочно. Она не может сказать Мэтту все.

— Эми! — настойчиво повторил Мэтт. В тихом спокойном голосе звенела сталь.

Ему нужны ответы.

— Я не знаю, где она.

Эми напомнила себе, что не обязана объяснять.

— Откуда мне знать?

Мэтт ничего на это не сказал, хотя отметил, что она явно оправдывается.

— Поедем домой. Я устала.

Устала от них обоих.

Мэтт поднялся, накинул на нее куртку и повел к грузовику. Сначала они заехали в аптеку за антибиотиками и болеутоляющим, потом Мэтт молча повез ее домой. Эми страдала морально и физически. Мысли путались.

Обычно в таком состоянии она принимала самые идиотские решения, так что сейчас ей лучше остаться одной.

Мэтт остановил машину и не успел выключить мотор, как она открыла дверь, чтобы выскочить, но зацепилась рукавом куртки, которую он на нее накинул.

— Я хочу пойти с тобой. Проверить, как обстоят дела.

Нет. Если он войдет, она снова потеряет из‑за него голову. Кроме того, придется объяснять, почему она солгала насчет Райли.

— Это необязательно.

— Может, и нет, но я все равно войду.

— Нет.

— Прости? — насторожился Мэтт.

Возможно, ему не слишком часто отказывали. Он выглядел так, будто не может осознать смысла этого слова.

— В этом нет никакой необходимости, — пояснила она.

Выражение лица Мэтта было бесстрастным. Эми заподозрила, что он считает ее невообразимым чирьем на заднице.

— Послушай, ты ничем мне не обязан. Я могу войти в свой дом без сопровождающих.

— Черт возьми, Эми, я был не прав, когда ушел от тебя без всяких объяснений.

— Ничего подобного! — отрезала она. — Ты ни в чем не виноват.

— Виноват. У меня был на редкость дерьмовый день, и я сорвал на тебе накопившееся раздражение. Мне жаль. Чертовски жаль!

Не привыкшая к извинениям и людям, признающим свои ошибки, Эми растерялась.

— Все в порядке.

— Не все, — покачал головой Мэтт.

Нужно его хоть как‑то отвлечь.

— А тот парень, альпинист, он выживет?

На щеке Мэтта дернулась жилка, и на секунду Эми подумала, что он спросит, к чему такая резкая перемена темы. Но он не спросил.

— Да. Но его семья собирается подавать в суд на всех, считая случившееся служебной халатностью сотрудников лесничества.

Мэтью говорил довольно спокойно, но Эми чувствовала, что ситуация его тревожит. Она видела это по морщинкам вокруг глаз и поджатым губам.

А может, это он из‑за нее?

— Мне кажется, это больше похоже на вандализм, — заметила она. — Особенно если они сорвали таблички и взломали замок на калитке.

— Мы над этим работаем.

Эми кивнула и выскользнула из грузовика. Но не успели ноги коснуться земли, как Мэтт обежал грузовик и помог ей выйти.

— Не отмахивайся, не прощай меня так легко, — вздохнул он и, прижав ее спиной к кузову, погладил по щеке, на которой был синяк. Провел губами по линии подбородка.

— Прости.

У Эми подогнулись колени, и она пошатнулась. Он прав. Не стоит прощать его так легко. И никого подпускать к себе тоже не стоит.

— Я иду домой.

Мэтт глянул на окна. Темно.

— Райли сказала, куда идет?

— Я ей не сторож.

Он ничего не ответил. Что она еще могла добавить? Разве что сказать правду?

— Подожди, — велел Мэтт и, взбежав на крыльцо, вытащил пистолет.

Через минуту он вернулся. Пистолет был в кобуре.

— Перестраховался? — спросила она.

— Сегодня на тебя напали. Парень мог выяснить, где ты живешь.

Эми тихо ахнула, но тут же покачала головой:

— Вряд ли он за мной следил.

Мэтт кивнул и жестом велел ей войти. В доме был включен свет. Мэтт проводил Эми в гостиную, молча наблюдая, как она опускается на диван, облокачивается на спинку и поднимает лицо к потолку.

— Принести что‑нибудь? — спросил он.

— Нет, спасибо.

Тон был таким преувеличенно вежливым, что Мэтт поморщился.

— Эми…

Но тут зазвонил мобильник Мэтта, и он взглянул на экран.

— Дьявол!

— Тебе нужно идти? — предположила она.

— Вызов, — мрачно подтвердил Мэтт, но подошел ближе к Эми и присел перед ней на корточки. — Кто‑то стрелял и убил медведя. Я не хочу оставлять тебя одну, но мне нужно ехать и…

— Со мной все будет хорошо, Мэтт.

— Но ты позвонишь, если будут проблемы? — допытывался он.

— У меня нет проблем.

— Эми! — серьезно сказал Мэтт. И взгляд у него был серьезный. Все в нем было ужасающе серьезным.

— Ладно, — вздохнула она, — ладно, позвоню.

Эми почувствовала прикосновение его губ к виску.

— Запри за мной дверь, — велел он. Она услышала стук захлопнувшейся двери и осталась одна. Как и хотела.

Мэтт освободился только в три часа ночи, но все‑таки проехал мимо дома Эми. В окнах было темно.

Мэтт понадеялся, что Райли уже пришла и девушки мирно спят.

Добравшись до дома, он рухнул в постель и сумел поспать целых два часа, прежде чем зазвонил будильник. По пути в лесничество он снова отклонился от маршрута, но на этот раз заехал в больницу. Он так и не успел поговорить с Тревором. К сожалению, мальчишка спал, и посещения были разрешены только в определенные часы, разумеется, в присутствии адвоката.

Мэтт направился к кабинету Джоша и увидел, что тот мечется в коридоре, то и дело посматривая на часы. Он еще не успел побриться, глаза его покраснели от усталости. Либо тяжкое похмелье, либо он вообще не спал.

Мэтт покачал головой:

— Хочешь, угадаю? Ты напортачил на работе, глупому мальчишке стало хуже, и теперь его богатый папочка пытается испортить тебе жизнь.

Джош невесело рассмеялся, нагнул голову и сильно потер ладонью затылок. Он был в медицинском костюме и белом халате. На шее висел стетоскоп.

— Нет. В моем доме случилась утечка газа, пришлось срочно эвакуировать Анну и Тоби.

— Где они?

— Здесь, — поморщился Джош, показывая на свой кабинет. — Я дал Анне деньги, велел отправиться в кафетерий и купить завтрак себе и Тоби. Надеялся, что они будут спокойно сидеть и смотреть видео, пока я сделаю утренний обход. Анна купила пончики.

— Что‑нибудь осталось? — с надеждой спросил Мэтт.

— Не знаю, но там происходит что‑то почище «Луни тьюнс» [1]. Оба ходят на головах.

Джош уставился на закрытую дверь кабинета, как на шипящую кобру.

— Няня Тоби заболела. Я обзвонил всех, кого можно, в поисках временной бебиситтер, но никто не согласился.

— Это потому, что Существо номер один и Существо номер два довели всех и каждого в этом городе, — хмыкнул Мэтт.

Джош тяжко вздохнул:

— Мэлори позвонила Люсиль. Та согласилась посидеть пару часиков, если я соглашусь позировать для нового «Фейсбук»‑фотоальбома.

Наконец‑то хоть что‑то веселое в этом обещавшем стать омерзительным дне.

— В одежде или без?

— Иди в задницу!

— Твою? Не в моем вкусе.

Мэтт открыл дверь кабинета.

Анна кружилась в инвалидном кресле. Тоби сидел у нее на коленях. Оба умирали от смеха. При виде Мэтта Анна широко улыбнулась, но не перестала кружиться.

— Мэтти! — завопила она, сбив стопку файлов со стола Джоша.

Мэтт собрал их и сунул ногу между спицами колеса, после чего обнял обоих и улыбнулся Тоби. Маленькая копия Джоша держал в одной руке пончик, в другой — световой меч. Лицо было перемазано шоколадом.

— И как этот меч работает? — спросил Мэтт, ловко выхватив пончик.

Тоби взмахнул мечом, который осветился и издал шипение.

Мэтт взъерошил волосы мальчика.

— Так ты джедай!

Тоби кивнул.

— Вы, сладкая парочка, сводите брата с ума. Анна, ты это специально?

— Ну, для этого много не надо, — ухмыльнулась девушка.

Мэтт тихо рассмеялся.

— Постарайся не слишком его доводить.

— Почему? — спросила Анна.

Хороший вопрос.

Мэтт взял второй пончик, поскольку это все, что он получит сегодня, и, сжимая свой пончиковый джекпот, вернулся в коридор, как раз когда Джош засовывал телефон в карман.

— Твой альпинист очнулся, — сообщил он. — Его адвокат уже едет сюда. А тебе неплохо бы позавтракать плотнее. Вид такой, словно не спал целый месяц.

Мэтт прикончил первый пончик.

— Работа.

— Да ну? Или секси‑официантка?

— Заткнись!

Джош ухмыльнулся впервые за все утро:

— Ах, старина. Как ты опускаешься! Совсем как Тай. Дай мне половину пончика.

— Ни за что!

— Мне он нужен больше.

Мэтт сунул пончик в рот.

— Скотина!

— Может быть, — промямлил Мэтт с полным ртом. — Зато в моем офисе никто не качается на люстре!

Глава 19

Ясно, что в шоколаде больше калорий, чем в любви, но зато удовольствия от него куда больше.

Эми проснулась на рассвете, пьяная от болеутоляющего. Джош наложил на рану водонепроницаемую повязку, так что она смогла пойти в душ. Одевшись, она вышла из спальни, чтобы сварить кофе, и замерла в дверях. На диване спала Райли.

— Привет! — удивленно воскликнула Эми.

Райли мгновенно проснулась и вскочила. В поднятой руке что‑то блеснуло.

Нож.

— Эй! — воскликнула Эми, согнувшись от боли в боку. — Это всего лишь я.

Райли поспешно спрятала руку за спину.

— Прости, ты меня испугала.

Эми схватилась за бок.

— Что случилось?!

— Ничего. Порезалась разбитым стеклом. Вчера вечером. Пришлось швы накладывать.

Райли побледнела.

— О Господи! ГОСПОДИ! — повторяла она, метнувшись к Эми. — Прости, мне ужасно жаль. Ты в порядке?

— Да. А ты?

— Я тоже. Забудь обо мне. Сколько швов? И почему я ничего не знала?

— Может, потому, что тут же исчезла? Ты действительно в порядке?

Райли нерешительно кивнула, потом горячо воскликнула:

— С тобой не должно было такого случиться!

Эми подтолкнула бледную трясущуюся Райли к дивану, села рядом и взяла ее за руку.

— Честное слово, все хорошо! И я рада, что оказалась на месте. Не будь меня…

Райли закрыла глаза и снова открыла. Вид у нее был свирепый.

— Верно. Но я ничего плохого не сделала.

— Знаю.

— Я изменилась. Я меняюсь.

Эми крепко обняла девушку.

— Это не твоя вина.

— Моя. Он охотился на меня.

Райли вырвалась, встала и подхватила рюкзак.

— Райли, — мягко начала Эми. — Не хочешь рассказать? Я помогу. Обещаю.

— Нет!

Райли яростно затрясла головой.

— Я все испортила!

Она снова на мгновение прикрыла глаза и шагнула к двери.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — пояснила Эми. — Поверь, в детстве я была просто королевой гадостей, а подростком стала еще хуже. Раз за разом портила отношения, а когда попала в настоящую беду, всем на меня было плевать. Я об этом позаботилась.

Райли повернулась, но ничего не сказала, разбивая сердце Эми своим недоверием.

— Можешь сказать мне все. ВСЕ.

Райли поколебалась, но покачала головой и снова пошла к двери.

— Прости, мне очень жаль, но нужно идти.

Послышался стук захлопнувшейся двери.

Эми все еще сидела на диване, когда зазвонил телефон.

— Я даю тебе выходной, — объявила Джан.

— Необязательно.

— Прошлой ночью ты была ранена на моей территории. Огласка меня убьет. Бери чертов выходной!

— Меня никто не ранил.

— Прекрасно. На этом и стой.

— Но…

Но Джан уже отключилась.

Прекрасно!

Эми сложила в рюкзак альбом и немного еды. Если она не может работать, хоть освежится и порисует. Но по правде говоря, она нуждалась не только в этом.

Еще в том, чтобы быть поближе к Мэтту. Тому, в кого она дала клятву не влюбляться. Только она ее нарушила. Иначе как еще можно объяснить то обстоятельство, что она припарковалась в лесничестве Норт‑Дистрикт? С таким же успехом она могла рисовать в своем патио, но приехала сюда.

Прекрасно!

Может быть, она не хотела ходить по горам или расшифровывать детали таинственного путешествия бабушки. Но виды были чудесными, атмосфера — мирной, и она целый час просидела на камне у ручья, пытаясь прояснить разум.

Но он отказывался проясняться. Потому что она постоянно думала о Мэтте. Она сама виновата в том, что они отдалились друг от друга. Неудивительно: слишком долго она пренебрегала собственным счастьем. И знала, что рано или поздно их отношения подойдут к концу, но втайне надеялась, что этого не произойдет.

Сама эта мысль ужасала. Впервые в жизни она хотела ехать на этом поезде до конечной станции, вместо того чтобы спрыгнуть на промежуточной.

«Ты лгала ему…»

Хуже того, она лгала себе. Всю жизнь она жила словно с дамокловым мечом над головой. Но, пробыв год в Лаки‑Харборе, оставаясь на одном месте, строя свою жизнь… она потеряла бдительность.

И не жалела об этом.

Ей нравилось иметь приличную квартиру, работу, позволявшую оплачивать счета и дававшую свободу рисовать, когда захочется. Нравилось иметь заботливых подруг, о которых она всегда мечтала.

Именно такими были Грейс и Мэлори. Ангелами‑хранителями.

И Мэтт бы тоже стал таким, будь она честна с ним. Да, он нравится ей. Даже слишком. Рано или поздно придется это признать. Беда в том, что она давно уже никому не верила. Не доверяла.

Вдыхая сырой лесной воздух, она случайно подняла голову и заметила Мэтта. Он стоял далеко, на крыльце лесничества, спиной к ней и разговаривал с двумя лесничими в мундирах. И выглядел чертовски крутым в рубашке, обтягивавшей широкие плечи. Пистолет на бедре поблескивал в солнечных лучах.

Эми завелась только от одного его вида, что очень ее разозлило. Чтобы отвлечься, попыталась рисовать, но взгляд словно магнитом тянуло к нему.

Подняв глаза от блокнота, она увидела, что он ушел.

Эми заставила себя просидеть на камне еще несколько секунд, твердя мысленно, что он все равно ее не разглядел. Потому что в противном случае непременно подошел бы. Он не трус. Не то что она.

Эми втянула в себя воздух, обрела толику мужества, собрала вещи и направилась к зданию.

— Мэтт Бауэрс занят? — спросила она лесничего в приемной.

— Как всегда, — засмеялся тот. — Его офис последний справа, в самой глубине.

Мэтт стоял перед столом, мрачно глядя на гору бумаг. Руки на бедрах, щеки черны от щетины. Вид такой, словно он стоит перед расстрельной командой. Он казался ей невероятно впечатляющим и немного рассерженным. Увидев ее, он не изменил позы, но взгляд немного потеплел.

И в ту же секунду ВСЕ в ней потеплело. Эми не совсем понимала, в чем дело, как это происходит, почему это становится сильнее с каждым разом, с каждой новой встречей. Она ранила его, хотя он еще не знал этого. И по‑прежнему его хотела. Хотела прикосновения его рук, губ, тяжести тела. Пусть заставит ее забыть все тем способом, который знал только он.

— Я мешаю? — спросила она.

— Ничуть.

Судя по стопкам документов, он нагло лгал.

— Как ты? — спросил он, оглядывая ее.

— Прекрасно.

— Правда, Эми?

Правда… правда в том, что его плечи так широки, что практически загораживают свет. Широки настолько, что можно положить на них голову и потеряться в объятиях… ненадолго. Ненадолго.

Пустые мечты.

— Справляюсь.

— Прошлой ночью я проезжал мимо твоего дома. Все было тихо и спокойно. Ты хорошо спала?

— Да.

— Час назад я снова приехал, чтобы потолковать с Райли. Ее там не было.

— У нее дела.

Их глаза встретились.

— У тебя жар. Раскраснелась вся.

— Просто обгорела. Забыла солнечные очки.

Мэтт ничего не сказал на это, и молчание заставило ее страдать.

— Это не просто секс, — выдавила Эми. — По крайней мере для меня.

Мэтт по‑прежнему молчал, но, судя по выражению его лица, она завладела его вниманием.

— Прости, что позволила тебе так думать, — продолжала она. — Ну да, может, дело и в сексе тоже, но это потому, что лучшего секса у меня не было. Но это не только секс.

Мэтт мог быть добродушным и веселым, но глупым его не назовешь. Тремя шагами он перекрыл расстояние между ними и прижал Эми к себе. От облегчения и наслаждения она застонала, и этот звук он заглушил поцелуем.

Эми не понимала, как может мужчина столь сокрушительно нежно обнимать ее и в то же время так грубо сминать ее губы. Но именно так и было.

То, в чем она так нуждалась.

— Не позволяй мне ранить тебя, — пробормотал Мэтт, продолжая целовать ее.

Поздно. Слишком поздно. И чтобы разделить боль, она прикусила его нижнюю губу.

Он охнул и тихо рассмеялся.

— Крутышка.

Их языки сплелись. Его руки лихорадочно шарили по ее спине, зарылись в волосы, удерживая ее голову. Эми прильнула к нему еще теснее. Сейчас он был нужен ей. Так нужен, как она и не представляла раньше. Она хотела его, хотела, чтобы он сорвал с нее одежду. Хотела раздеть его. Сейчас!

Она глянула на перегруженный стол.

Мэтт проследил за направлением ее взгляда. Его глаза потемнели.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Одно движение — и бумаги разлетелись по полу.

— Запри дверь.

Ее соски превратились в два металлических шарика.

— А если кто‑то нас услышит? — прошептала она.

Он улыбнулся. Совсем как озорной мальчишка.

— Нас?

Она покраснела. Он тихо рассмеялся.

— Тебе придется сдерживаться. И вести себя тихо. ОЧЕНЬ тихо.

Эми истекала влагой.

— Я могу быть тихой.

— Дверь, Эми.

Эми не успела сделать и шага, как дверь распахнулась. Вошел Тай с пакетом из закусочной в одной руке и двумя бутылками с длинными горлышками в другой. На нем были темные зеркальные очки и синий комбинезон парамедика с белыми буквами «FLIGHT CARE» [2] на спине.

Наклонив голову, он оглядел их поверх очков, отметив взъерошенные волосы Мэтта и беспорядок в костюме Эми. Губы его дрогнули.

— Полагаю, ты забыл, что я должен принести ленч. Но похоже, застал вас в самый разгар обеда.

— Это не то, что ты думаешь, — промямлила Эми.

— Нет? — ухмыльнулся Тай. — А что я думаю?

Эми хотела ответить, но только вздохнула. Именно это он и думал…

Мэтт шагнул вперед, выхватил пакет и бутылки, после чего вытолкал дружка за порог и захлопнул дверь перед его носом.

— Придется заплатить за это утром в тренажерном зале, — пояснил Мэтт, отдавая Эми пакет и бутылки. — Так что можно поесть и сейчас.

— А если он голоден?

— Он всегда голоден. И по зрелом размышлении, я тоже.

Мэтт помог Эми поставить все на стул и снова привлек ее к себе.

— На чем мы остановились?

Эми снова запустила руки в его волосы.

— Ты засунул язык мне в горло. А руки — под рубашку.

Он кивнул и снова сунул руки под ее рубашку. Кончики пальцев остановились под ее грудями, пульсировавшими от каждого прикосновения.

— А ты? — спросил он хрипло. Постельным голосом. — На чем остановилась ты?

Она прикусила губу. Оба точно знали, на чем остановилась Эми. Ее руки тянулись к молнии его брюк.

Мэтт поцеловал ее крепким, долгим поцелуем и, схватив за руку, потащил к двери.

— Смена планов. У меня пятьдесят пять минут на обеденный перерыв.

— Вполне достаточно на ленч и десерт.

Он улыбнулся:

— Да, и сначала десерт. Но не здесь. Тут недостаточно уединенно для того, что я хочу с тобой сделать.

Ноги Эми отказывались ее держать, но она последовала за ним, понятия не имея, куда они идут. Какая разница? Она пойдет за ним на край света.

Мэтт шел мимо своих коллег с бессознательной уверенностью человека, которого ждет важная миссия. И так оно и было. Его миссия — овладеть ею.

При этой мысли она едва не растаяла, и он вопросительно взглянул на нее.

— Ничего, — отмахнулась Эми.

Словно прочитав ее бесстыдные мысли, он окинул ее жарким взглядом.

— Мы сделаем это.

— Да, пожалуйста.

— Мне нравится «пожалуйста». Очень нравится, — улыбнулся Мэтт.

Эми наконец рассмеялась. Нечасто она хотела рассмеяться и поколотить кого‑то на протяжении всего нескольких секунд. Нечасто она хотела бежать от кого‑то как ошпаренная — и в то же время вцепиться и не выпускать.

Обычно Мэтт добирался от работы до дома за одиннадцать минут, кроме тех случаев, когда на дорогу выбегал олень или когда приходилось ехать позади водителя, непривычного к узкому двухполосному извилистому шоссе.

Сегодня, когда сидевшая рядом Эми буквально вибрировала от сексуального напряжения, Мэтт покрыл это расстояние за семь минут. Подъехав к дому с визгом тормозов, он повернулся к Эми с некоей полуоформившейся неандертальской идеей потащить ее внутрь. Но она уже устроилась у него на коленях и впилась в губы поцелуем.

Первой его реакцией было «О черт, да!».

Именно это ему нужно: Эми в его объятиях, соблазнительное запретное лакомство с темными, полными желания глазами.

А ее рот! Боже, этот рот, который мужчина видит во сне и просыпается, излившись на простыню.

Мэтт выбрался из грузовика, потянув Эми за собой и стараясь не задеть ее рану.

Они остановились на крыльце, чтобы поцеловаться.

— Мэтт, — прошептала она. Боже, как он обожал звук своего имени на ее губах!

Он прижал ее к двери.

«Возьми», — требовало тело, но вместо этого он вынудил себя быть нежным и приник губами к ее шее.

Эми со стоном откинула голову. Доверяя ему… это нечто новое, как и нежность, охватившая его. Теперь он целовал ее легко, едва прикасаясь губами.

Она снова застонала, и будь он проклят, если все его благие намерения не обратились в дым, а поцелуй тут же не превратился в жаркий жадный танец языков.

Она стала целовать его подбородок, одновременно с отчаянной решимостью расстегивая рубашку. Мэтт громко выдохнул:

— Эми…

Она оставила пуговицы и взялась за ремень его брюк и молнию… и наконец‑то он был в ее руках. Буквально.

— Не здесь, — услышал он собственный хриплый голос и осторожно поднял ее на руки. Эми обхватила его ногами. Держа ее одной рукой, он открыл дверь свободной. Закрыл пинком и понес через дом, игнорируя диван, каминный коврик — все, кроме огромной кровати. К тому времени как она начала сбрасывать одежду, он уже был голым и тянулся к ней.

Она сбросила ботинки, но никак не могла вылезти из джинсов. Мэтт рывком спустил их и расправился с остальной одеждой. Сжав запястья Эми, он поднял ее руки над головой. Ладонь к ладони. Грудь к груди. Бедро к бедру.

Он взглянул в ее прекрасное лицо и забыл о необходимости дышать. Но, как он и предвидел, она тут же попыталась освободить руки.

— Эми, — бормотал он, целуя ее горло. — Давай на этот раз попробуем по‑моему.

Она замерла. И кажется, боялась пошевелиться.

— Как это — «по‑твоему»?

— Это означает, что ты мне доверишься.

В широко раскрытых глазах Эми плескалось восхитительное безумие. Он крепился, чтобы не поддаться приливу неожиданных эмоций, и продолжал смотреть ей в глаза, безмолвно умоляя увидеть, что он наконец начинает понимать, что происходит между ними. Ему МОЖНО доверять. Она может ему доверять.

— Мэтт…

— Я никогда не причиню тебе боли, — выдохнул он, осторожно ее целуя. — Доверься мне!

Она закрыла глаза и внезапно расслабилась.

— Да. Я верю тебе.

Глава 20

Девятеро из десяти любят шоколад. Десятый лжет.

Голод и желание бились в венах Эми, но к ним примешивалась неловкость. И страх. Она боялась не того, что Мэтт попросит от нее чего‑то такого, что она не захочет дать. Она боялась, что даст ему все. С готовностью. По доброй воле.

Он опустил голову и прошептал ее имя ей в губы, прежде чем поцеловать неспешно и пламенно. В эту минуту Земля перестала вращаться.

— Мэтт…

— Все еще тут, — пробормотал он, обрушив на нее дождь поцелуев. — Ммм… ты пахнешь как рай, Эми!

— Тебе нужно спешить, — напомнила она, вжимаясь в него, пытаясь заставить его установить ритм. — У тебя совсем немного времени.

— Не люблю спешить!

Он не шутит!

Его язык обвел ее сосок. Мэтт одобрительно промычал что‑то, когда сосок послушно сжался.

Эми дернулась, и он снова обвел ее сосок, одновременно потянувшись к ящику тумбочки, где лежали презервативы. Слава Богу!

Он пришел в себя, надел презерватив и развел ее бедра. Она застонала, но он не торопился, жадно разглядывая все, что только было открыто его глазам.

— Я так скучал по этому, — услышала Эми тихие слова, отчего сердце едва не проломило грудную клетку.

Мэтт нагнул голову и стал целовать ее, лизать, сосать, пока она не кончила с шокирующей легкостью.

И все еще вздрагивала, когда он коснулся губами ее забинтованного бока.

— Болит?

Но тело Эми пело от восторга. В голове поселилась блаженная пустота.

— Я отплачу тебе тем же!

— Согласен, — прохрипел он и скользнул в нее.

Она вскрикнула и выгнулась.

«Жестко и быстро!» — требовала ее плоть. Каждая мышца напряглась в безмолвной просьбе овладеть. Взять…

Но Мэтт не услышал ее призыва. Взял в ладони ее лицо, словно у него была впереди целая вечность. Поцеловал и стал двигаться, глубоко и ритмично вонзаясь в ее тело, словно волна, бьющаяся о берег. Каждое движение посылало ток по ее телу, отчего она выгибалась еще сильнее, готовая врасти в него.

— Еще, Мэтт. Пожалуйста, еще!

— Все на свете, — пообещал он, целуя ее груди. И то место, где билось ее сердце.

Которое едва не ударилось о его губы. Никогда в жизни Эми не чувствовала себя такой беззащитной, такой уязвимой. Это шокировало ее. Ошеломляло.

Потому что это не только секс. Мэтт занимался с ней любовью страстно и пылко. Пробравшись сквозь все ее барьеры. Заставляя чувствовать себя желанной.

ЛЮБИМОЙ.

Он положил руки на ее бедра, не давая им двигаться. А она и не сознавала, что бесстыдно извивается под ним. Он входил в нее медленно, уверенно, все глубже.

Эми окончательно потеряла голову, лихорадочно лаская его. Спину. Лицо. И хотя сердце по‑прежнему билось быстро, но теперь уже по‑другому. Только для него.

Только для него.

Неожиданно Эми запаниковала. Застыла.

— Ты моя, — пробормотал он, сжимая ее в объятиях.

Мэтт вторгался в нее снова и снова, и чувства захлестнули ее. Вид его яростно сосредоточенного лица, восхитительный мужской запах, грохот крови в ушах и звуки его тяжелого дыхания… Вместе с ним Эми стремилась к ошеломляющему оргазму. И когда он настиг ее, она выкрикнула имя Мэтта потрясенно, изумленно, уносимая волнами экстаза. Он был с ней все это время, последовал туда с грубым прерывистым стоном, прижавшись к ее бедрам своими в последнем жестком выпаде. В глазах Эми вспыхивали звезды, она льнула к нему. Единственной опоре в этом ненадежном мире.

Она все еще дрожала, покорная последним блаженным конвульсиям, когда Мэтт отвел прядь волос с ее мокрого лба.

Эми не открыла глаз.

Господи, она влипла!

Влюбилась!

Эми понятия не имела, что Мэтт испытывает к ней в этот момент, когда прижимает к себе. И это к лучшему. Зная, что опасно близка к тому, чтобы выставить себя круглой дурой, она повернулась на живот, пытаясь сползти с кровати, но он пригвоздил ее к матрацу своим телом.

— Что? — выдавила она, хотя ей очень не понравилось, что дыхание тут же перехватило. Почему ее тянет слиться с ним и никогда больше не расставаться?

Мэтт перевернул ее на спину и заглянул в лицо, словно ища чего‑то, возможно, намека на то, что она все еще продолжает ему верить. И то, что он увидел, заставило его улыбнуться.

— Это уже лучше, — удовлетворенно сказал Мэтт, олицетворяя сплошное мужское самодовольство. Большой секси‑олух.

— Отодвинься, — велела Эми, пытаясь сбросить его.

— Почему? Спешишь куда‑то?

— Да, и ты тоже. Назад в лесничество.

— Еще рано.

Он перекатился на бок и стал медленно целовать ее, пока она не прильнула к нему так, словно всегда тут была.

— Рана болит?

— Нет.

— Хорошо.

Она ждала, что он снова возьмет ее. Но он прижался губами к ее виску и не спешил ласкать.

— Прошлой ночью тебе пришлось нелегко, — тихо начал Мэтт наконец.

Эми сжалась:

— Ну… да.

— Ты была напугана.

— Смертельно. За Райли.

— Знаю. Но кроме этого, было что‑то еще.

Сердце Эми почему‑то оказалось в самом горле.

— Тебя не так легко запугать, — продолжал он. — Ты бросилась девчонке на помощь. И ты чертовски отважна.

Ей не понравилось, куда он клонит, поэтому она попыталась его оттолкнуть.

— Тебе в самом деле пора на работу.

— Скоро поедем.

Он держал ее осторожно, но очень крепко.

— Что тебя тревожит, Эми? Что‑то пробудило дурные воспоминания? Что именно? Что над Райли издевался ее брат?

— Сводный.

Мэтт кивнул.

— Ты рассказывала о бабушке, о том, как после ее смерти ты переехала к матери. Но там долго не продержалась и в шестнадцать лет ушла из дома.

— Да. И что?

— Так почему ты сбежала оттуда?

Его взгляд был спокойным, тело сильным и теплым, но последний вопрос был похож на выстрел:

— И что тебе напомнил тот эпизод со сводным братом Райли?

Эми открыла было рот, чтобы убедить Мэтта в том, что никакой связи между ее прошлым и нападением на Райли нет, но задохнулась.

Она закрыла глаза, прижалась лицом к его шее, находя утешение в знакомом запахе. От него пахло лесом, мылом, мужчиной, и все это удивительно успокаивало.

Мэтт оттянул ее голову за волосы и нежно поцеловал, давая знать, что он с ней. Рядом.

С ним она в безопасности. Как никогда прежде. Ему все можно сказать.

Но в его глазах она сильна, неукротима и может со всем справиться. Ей нравилось, что он считал ее такой, а не жертвой. Если она расскажет о своей юности, о том, кем была раньше, все изменится, и это разобьет ее сердце.

Ладонь Мэтта скользнула по ее спине. Такой обманчиво хрупкой. Но на самом деле она — скала.

Он приподнял ее подбородок.

Она встретила его взгляд.

— Я… я была кошмарным подростком.

— «Кошмарный» — это определение любого подростка.

— Нет, в самом деле кошмарным. И после смерти бабушки вообще стала неуправляемой.

— Ты грустила по ней?

— Да, и вела себя ужасно. Так, словно бабушка специально меня бросила. У мамы был новый муж, очень богатый. Я и не представляла, как мы были бедны, пока не перебралась к маме. У нас вдруг появилось все, я оказалась в совершенно другой среде и не знала, как себя вести. Я была отвратительной и, кажется, все делала назло.

— Возможно, чтобы привлечь внимание.

— Да.

Эми отвела взгляд, и Мэтт понял: она что‑то скрывает. И наверняка что‑то скверное.

— Моя мать никогда не умела выбирать мужчин. Но этот тип… он отличался от ее обычных… Он был членом совета эксклюзивной школы, так что меня устроили туда. Я не вписалась в тамошний круг, как и во все остальные. Воровала, пропускала уроки. Прятала ворованное. Лгала. То и дело попадала в неприятности и каждый раз уверяла, что я ни при чем.

— Вполне естественно для такого возраста, — заверил Мэтт.

— Нет, — покачала она головой, и волосы мягким шелком рассыпались по руке Мэтта. — Я действительно была настоящей гадиной. До мозга костей. Девочки ненавидели меня, и не без основания. Зато мальчики… относились иначе. Я для этого сделала все. Водила парней за их эго, которое в этом возрасте находится у них между ног.

Эми крепко зажмурилась.

— Я постоянно искала неприятностей, а потом любым способом выползала и выскальзывала из них, виня кого‑то другого.

Она помолчала.

От ее мрачного тона по спине Мэтта прошел озноб.

— Что случилось?

— Наконец я нарвалась на одного субъекта… более сильного, умного и взрослого. Того, кем я не могла управлять или манипулировать. Он хотел… хотел того, что я не могла ему дать.

— И что это? — напрягся Мэтт.

— Себя.

Он ощутил, как ударило ему в ладонь ее сердце.

— Он…

Она осеклась и покачала головой.

— Не надо, Эми! Не надо!

Он крепко прижал ее к себе, горько жалея, что не может вести эту битву вместо нее.

— Он тебя изнасиловал?

— Нет.

Эми с трудом сглотнула, и Мэтт подумал, что, возможно, она ничего больше не скажет, но она с трудом выдавила:

— Я сумела помешать ему.

— Слава Богу! — яростно прошипел он.

— Я знала, чего он добивается. Конечно, я была совершенно неразборчива в связях и меняла одного парня за другим. Все это знали.

— Да плевать мне, даже если ты себя продавала! Ты была ребенком! Скажи, ты сдала его? Рассказала кому‑нибудь?

— Рассказала. Матери.

Что‑то в голосе Эми подсказало Мэтту, что услышанное ему не понравится.

— Она посчитала, что это очередная глупая выдумка.

Да, он был прав. Ему не понравилось. Ни на секунду. Мэтт открыл было рот, но Эми прижала пальцы к его губам.

— Я та самая девочка, которая кричала: «Волк!» Так долго лгала, что никто мне не верил.

— Кто это был? — спросил Мэтт, догадываясь, что она знала негодяя. — Кто тебя домогался?

Эми поколебалась:

— Мой отчим.

Мэтт с шумом втянул в себя воздух. Эми погладила его по руке. Пытается успокоить его? Иисусе!

Все еще крепко держа Эми, он вжал ее голову в свою шею. Потому что нуждался в минуте‑другой, чтобы взять себя в руки.

— Это было давно, — пробормотала она.

— Знаю. Так же как знаю и то, что при виде Райли и ее сводного брата ты сразу вспомнила обо всем, пусть это было сто лет назад. Я рад, что ты мне рассказала. Мне жаль, что это случилось с тобой.

— Ничего, теперь я поумнела и вижу, что была не совсем безгрешна.

— Тебе было шестнадцать лет!

— Да. А следующие пять лет я использовала секс как средство манипулирования мужчинами.

— Ты делала то, что должна была.

— Хоть ума хватило на защищенный секс, — вздохнула она.

— Ты молодец, Эми.

— Нет. Секс мне был нужен как оружие. Как власть. Как сила. — Она крепче прижалась лицом к его горлу. — По крайней мере сначала. Я остановилась, когда поняла, что приобрела иммунитет к эмоциям, особенно во время…

— Секса?

— Да, — тихо выдохнула Эми, так и не подняв головы.

— Пока не появился я.

Она ничего не ответила, и он отстранился, чтобы увидеть ее лицо.

— Пока не появился я, — повторил он.

— Пока не появился ты. Но может, все потому, что у меня долго не было…

— Чушь!

Мэтт чувствовал, какой взрыв происходит каждый раз, когда они вместе. До, после и во время того, как был с ней, он не мог дышать, и черт возьми, если она не испытывала того же самого. Он готов голову прозакладывать!

Они так сливались в одно целое, когда он находился глубоко в ней, что нельзя сказать, где кончается он и где начинается она.

Она целовала его с таким отчаянием, будто тонет и он единственный способен ее спасти.

Выражение ее глаз, когда она льнула к нему. Непередаваемо чувственные стоны, когда он уводил ее туда, где она мечтала оказаться.

В ее объятиях он нашел все, о чем мечтал, и она испытывала то же самое, когда они обжигали друг друга губами, когда ее тело, мягкое, теплое, извивалось под ним с отчаянным голодом и желанием.

Черт возьми, дело не в том, что она давно не была с мужчиной.

— Сама знаешь, дело не только в этом. Совсем не в этом, — покачал он головой.

Глава 21

Кофе, шоколад, мужчины… есть вещи, которым лучше быть крепкими.

Эми не знала, как реагировать на Мэтта, но похоже, у ее тела не было подобных проблем. Оно реагировало даже на его голос. Как всегда.

Она считала, что это в любую минуту может закончиться. Но пока ничего такого не случилось.

— Ничего личного, — вздохнула Эми, не желая сердить Мэтта. — Видимо, я просто бесчувственна.

— Нет! — отрезал он, хотя сам не знал, что именно отрицает. Поэтому подмял ее под себя, стараясь не задеть рану, и оперся на руки. — Нет! Со мной у тебя все по‑другому.

Ее пальцы скользнули по его рукам, крепким, напряженным, прекрасным рукам. Она просто не смогла удержаться.

— Ты не можешь знать, что я чувствую, Мэтт. И не можешь заставить меня сказать то, что хочешь слышать.

— Может, и нет.

Но она, очевидно, бросила вызов его мужскому эго, потому что он сорвал с нее одеяло и оглядел нагое тело намеренно похотливым взглядом.

— Но я могу заставить тебя показать мне всю себя.

Интимные части тела Эми пульсировали в предвкушении.

— Не глупи! Тебе нужно вернуться на работу.

— После.

— После чего?

— После того как докажу, что ты испытываешь куда более сильные чувства, когда я тебя касаюсь.

Что он и сделал с непередаваемой легкостью.

Гораздо позже Мэтт подвез Эми до того места, где она оставила машину. На полпути в город она получила загадочное сообщение от Джан с требованием как можно быстрее мчаться сюда.

Понятия не имея, что нужно Джан после того, как она сама дала ей выходной, Эми немедленно поехала в «Ит ми».

— Господи Боже, девочка! — ахнула Джан при виде Эми.

— Что?

— Что? Да ты только сейчас получила кое‑что, это точно. Недаром сияешь. Это вообще следует запретить! Выставлять напоказ свою удачу!

Генри стоял у плиты, но прекратил мешать в кастрюле, уставился на Эми и медленно расплылся в улыбке.

Эми схватилась ладонями за щеки.

— Неужели так заметно?

— Ладно, предположим, ты все еще веришь в Санта‑Клауса, — ухмыльнулась Джан. — Я бы спросила, здорово ли все было, но это крупными буквами написано у тебя на лице. Тебе лучше настроиться на серьезный лад. В любую минуту приедет Сойер. У нас проблема.

Если тут замешан шериф, значит, проблема непростая. Простые проблемы Джан решала сама — чистым хамством и наскоком.

— Что стряслось?

— Пропали деньги из благотворительной кружки Мэлори. Она тоже сюда едет, — сообщила Джан.

Сердце Эми куда‑то покатилось.

— Деньги? Те, что на подростковый центр?

— Да. К счастью, Мэлори опустошила кружку несколько дней назад. Полагаю, все же мы потеряли около сотни баксов, и это меня бесит. Все твоя девчонка!

Эми думала, что дальше пяток сердце не упадет, но ошибалась.

— О чем ты? Какая девчонка?

Джан уставилась на нее, как на полную идиотку.

— Райли.

— Погоди! Не можешь же ты думать, что это сделала Райли?

— Очень даже могу! Она украла деньги. Ясно как день!

— Ты ее поймала?

— Ну… нет. Но она заходила чуть раньше. А ведь у нее сегодня выходной. Послонялась здесь и исчезла. А вместе с ней и деньги.

Генри кивнул:

— Прости, крошка. Но она действительно была здесь и выглядела чертовски виноватой.

— Ты знаешь, какова она, — запротестовала Эми. Ее тошнило. Сколько раз она сама делала что‑то такое же глупое, такое же отчаянное?

«Но Райли это ни к чему. Больше ни к чему», — уверяла себя Эми. Она одевала и кормила девушку, не говоря уже, что та получила работу. Какие у нее причины воровать?

— Она вечно мрачная и выглядит виноватой. Уж такой характер.

— Просто обезьяна с гранатой, — буркнула Джан.

— Как все подростки. Но это еще не означает, что именно Райли взяла деньги. Сколько сегодня было посетителей? Сколько людей подходили к стойке? И сколько заходили за стойку, чтобы налить себе кофе, потому что ты в это время была на кухне?

Джан пожала плечами, не желая каяться в том, что обслуживала посетителей спустя рукава.

— Она чужачка, — упрямо процедила она.

— Я тоже была чужачкой. Но ты рискнула.

Джан снова пожала плечами, словно желая сказать, что Эми еще не доказала свою стопроцентную порядочность. Славно!

— Послушай, — начала Эми далеко не так спокойно, как хотелось бы. — Это не Райли, ясно? Она не способна на такое. Райли пытается склеить осколки своей жизни.

Но Джан недоверчиво покачала головой:

— Девчонка — настоящая оторва и сделает все, лишь бы выжить. Ты прекрасно это знаешь.

— Да. Знала. Даже слишком хорошо. Точно так же, как знала, какой дерьмовой бывает жизнь и на что может толкнуть человека. Я отказываюсь считать Райли воровкой. И не могу поверить, что ты считаешь так. Боже, Джан, прошлой ночью на нее напали! Ты видела это! Девочка в беде! Не следует обвинять ее!

— Я видела вас обеих. Но не видела, чтобы кто‑то на нее нападал.

— Так я все это придумала? — ахнула Эми. — Потому что я видела. Я!

Она подняла рубашку, показав рану.

— Я там была…

— Ладно, — вздохнула Джан, — поняла и скажу Сойеру все, что знаю. Но деньги украл кто‑то из своих. Сегодня. Не вчерашний парень, а кто‑то хорошо знакомый с местными порядками. Кто‑то, кого мы знаем. С кем часто разговариваем, кого часто обслуживаем.

— Да, — согласилась Эми. — Поэтому нужно поговорить с посетителями.

— О черт, нет! Это была девчонка. Я точно знаю!

Сойер вошел черным ходом. За ним явилась Мэлори.

А потом и Мэтт.

При виде его сердце Эми остановилось. Теперь обещание, данное Райли, придется нарушить. Она повернулась к Джан, которая встретила ее взгляд спокойно и без тени раскаяния.

Полчаса назад Мэтт довел ее до оргазма одной силой своего взгляда. Теперь в этом взгляде светилось участие.

К ней.

Эми покачала головой. Смятение все усиливалось.

Джан вытолкала всех из кухни в обеденный зал, где они расселись за большим угловым столиком. Джан описала случившееся, включая ночную драку в переулке.

Взгляды присутствующих обратились на Эми, которая, в свою очередь, рассказала историю со своей точки зрения. Не успела она закончить, как Джан изложила собственную версию происшествия, нужно сказать, очень логичную.

— Согласна, все выглядит скверно, — вздохнула Эми. — Но это не Райли. Думаю, стоит допросить посетителей…

— Нет! — вскочила Джан. — Ни за что! Не допущу, чтобы история вышла наружу! Не хочу, чтобы люди думали, будто я им не доверяю или, что еще хуже, нанимаю воров! Не желаю, чтобы сюда боялись приходить!

Эми открыла рот, но Мэтт положил руку на ее плечо. Она встретила его спокойный взгляд, получила безмолвное сообщение. Он хотел показать ей, что все будет хорошо.

Но каким образом?

Она не знала.

— Никто не должен знать! — настаивала Джан. — Никто!

— Тогда нечего разоряться! — осадил Сойер. — Сядь, Джан!

Джан поджала губы, но села.

— Я не разоряюсь.

— Еще как! — вставила Люсиль, обедавшая через два столика от них вместе со своей синеволосой, обожающей бинго и сплетни шайкой. — Простите, я невольно подслушала…

Джан закатила глаза.

— Это ты наняла девочку, — напомнила Люсиль. — Уступи место, — велела она Сойеру. Тот вскочил. Люсиль села. — Ты знала, что Райли — сплошные неприятности. Так что не стоит повышать голос на окружающих. Ничего хорошего это не даст!

— Райли — не сплошные неприятности! — вспылила Эми и, когда Мэтт сжал ее руку, вырвалась. — Вы просто не знаете, о чем говорите! У вас нет доказательств, что это она! Это мог быть кто угодно!

— Солнышко, — начала Мэлори.

Эми покачала головой:

— Нет! Райли из кожи вон лезет, чтобы начать новую жизнь. Трудится над тем, чтобы изменить…

К ее ужасу, она вдруг запнулась. Попыталась втянуть воздух и встретилась с нежным взглядом Мэтта.

Оба знали, что она говорит о себе.

Дьявол!

— Подвинься! — бросила Эми, толкнув Мэтта в грудь. Нужно убираться отсюда ко всем чертям!

Он уступил ей дорогу в своей обычной неспешной манере, и Эми едва удержалась, чтобы не толкнуть его снова. Неужели он не может побыстрее?

Когда его большое, глупое, СОВЕРШЕННОЕ тело больше не мешало ей, она вскочила и вытащила блокнот, потому что нужно же было что‑то делать! Она намеревалась заставить всех заказать проклятый обед, чтобы хоть как‑то занять себя, да вот только вместо блокнота в ее руках оказался альбом с рисунками.

Прежде чем Эми успела его спрятать, Люсиль восторженно ахнула, выхватила альбом и стала перелистывать, одобрительно кивая над каждым рисунком. Наконец она пристально уставилась на Эми.

— Ты не официантка.

— Почему же? Официантка и есть.

— Девочка, ты художник.

— Ну, я…

— Чертовски хороший художник, — подчеркнула Люсиль с видом обвинителя. — И ты была прямо у меня под носом все это время!

Она оглядела собравшихся, суя альбом каждому по очереди.

— Собственно говоря, я знаю всех художников в округе, и никто не потрудился сказать мне, что самая горячая штучка подает мне кофе!..

Люсиль прижала к себе альбом и уставилась на Эми.

— Я хочу увидеть все.

— Простите?

— Твои работы. Рисунки. Альбомы. Все. Принеси их мне.

— Я не…

— Все, что у тебя есть, — повторила Люсиль, тыча костлявым пальцем ей в лицо, после чего окинула Джан расчетливым хитрым взглядом. — Она недолго пробудет официанткой. Тебе следует это знать. Полюбуйся!

Она сунула в лицо Джан рисунок ночного Лаки‑Харбора, сделанный на причале, с ярко освещенным чертовым колесом на заднем плане.

— Вот это должно быть на всех маркетинговых проектах города и на сайте. По меньшей мере! Это шедевр, горшок с золотом, клад, ожидающий, пока его отроют!

— Правда? — ошеломленно пролепетала Эми.

Люсиль шлепнула Мэтта по затылку.

— Как ты мог не сказать ей всего этого? Как мог держать все в тайне?

— Господи, Люсиль! — пожаловался Мэтт, потирая затылок. — Я говорил, что они удивительные. Но голова у нее еще тверже моей!

Люсиль повернулась к Эми.

— Слушай меня. Люди ЛЮБЯТ местное искусство. Особенно искусство Северо‑Западного побережья.

Она театрально взмахнула рукой.

— Я вижу серии нарисованных от руки открыток с видами всех популярных маршрутов. Думаю, спрос превысит все мыслимое и немыслимое.

Эми тряхнула головой. Сейчас она просто не способна думать об этом, когда на уме совсем другое.

Сойер встал и сделал знак Мэтту.

— Куда вы? — всполошилась Джан. — Совершено преступление!

— Мы хотим поговорить с Райли. Эми, она ведь у тебя дома, так?

— Э…

Внезапно загнанная в угол, Эми замерла.

— Собственно говоря, нет.

— Нет? — переспросил Мэтт.

— Нет.

Поняв, что внимание всех приковано к ней, и ежась от неловкости, она умоляюще посмотрела на Мэтта, сама не понимая, чего от него хочет. А ведь Эми думала, что после всего того, что было у них с Мэттом сегодня, она хотя бы ненадолго забудет о плохом. Ничего не вышло.

— Она не живет у меня.

— С каких пор? — спросил Мэтт.

Она сумела не отвести взгляда. Теперь уже ничего не скрыть.

— С той первой ночи. Нет, вчера она тоже ночевала у меня. Но думаю, просто хотела убедиться, что ее сводный брат не попытается мне отомстить за то, что я спасла ее.

Последовавшее молчание свинцовой тяжестью повисло в воздухе.

Сойер глянул на Мэтта, но тот не отрывал глаз от Эми.

— Где же она ночевала?

Перед Эми вдруг оказался не тот парень, который нес ее на руках, когда она упала с обрыва. Не тот, который умел ласкать губами и языком, пока она не кончит, выкрикивая его имя. Не тот добродушный, чувственный любовник, а представитель закона, отчужденный и холодный.

— В лесу, — тихо ответила она. — В палатке.

Снова тяжелое молчание. На щеке Мэтта задергалась жилка.

— Хочешь сказать, нелегально проникала в лес?

Эми словно съежилась.

— Да.

О, как он хорош, настоящий профессионал, не позволяющий себе выказать потрясение и гнев, но Эми все равно чувствовала мощный удар того и другого. И чего‑то еще. Чего‑то куда более сокрушительного.

Боли.

— Райли не воровка, — сказала она и, зная, что не имеет на это права, обратилась прямо к Мэтту: — Она не брала деньги.

Мэтт смотрел на нее, но лицо не смягчилось, как обычно. Эми попробовала еще раз:

— Девочка прошла через ад.

Горло снова сжалось. Он видел это, черт возьми! Видел!

— И вы, конечно, можете не понять, но прошу поверить мне. Она бы не сделала этого. Она напуганная, растерявшаяся беглянка. И нуждается в нас. Ей нужно кому‑то довериться.

— Милая!

Люсиль легонько сжала ее руку. Подслеповатые глаза подозрительно блестели.

— Ты ведь знаешь, что все мы любим тебя, верим и заботимся?

Прошлое душило Эми. Все те моменты, когда она делала гадости, лгала, отталкивала людей, пока все от нее не отвернулись. И она ненавидела это ощущение. Ощущение полной беспомощности. Подобное тому, что она испытывала сейчас.

— Тогда поверьте тому, что я сейчас говорю.

Люсиль снова стиснула ее руку.

— Любовь и доверие ты заработала.

Никто не знал Райли лучше, чем Эми. Но к сожалению, она только что потеряла любовь и доверие Мэтта, и потому ей было плохо, как никогда.

Сойер повернулся к двери. Мэтт последовал за ним. Эми извинилась и побежала за мужчинами, остановив Мэтта за порогом закусочной.

Сойер оглядел обоих и уставился на Мэтта.

— Две минуты, — попросил тот.

Сойер кивнул и мельком посмотрел на Эми с чем‑то вроде сочувствия.

— Я буду в грузовике, — бросил он, уходя.

Они остались одни. Мэтт молчал.

— Прости. Я не могла нарушить данного Райли слова.

— Зато нарушила слово, данное мне.

— Я никогда не давала тебе слова!

— Нет, — согласился он голосом, звучавшим окончательным приговором. — Ты была чертовски осторожна.

Ей словно пощечину дали.

— И что это должно означать?

— Ничего.

Он отступил.

— Совсем ничего.

— Послушай, я сказала, что мне очень жаль, прошу прощения. Но я должна была сохранить тайну. Райли мне доверилась!

— Понятно. В конце концов, разве между нами было что‑то, кроме секса?

Эми стояла как вкопанная.

Мэтт повернулся и направился к грузовику Сойера.

Глава 22

Любовь — иллюзия. Шоколад — реальность.

Получилось так, что Мэтт поехал на Скво‑Флэтс в одиночку. Сойер получил срочный вызов и оставил Мэтта искать Райли.

Его бесила мысль о том, что беззащитная молодая девушка ночевала здесь одна. Тайком и нелегально! А то, что Эми еще и покрывала ее, доводило до ярости.

Мэтт понимал причину преданности Эми этой девушке. Дело в ее трагическом прошлом и отсутствии влияния взрослых, но черт возьми!

Он оставил машину и отправился в лес, где когда‑то нашел Райли. Сейчас он мог думать только об Эми и о случившемся полчаса назад.

Она лгала ему, и он пылал праведным негодованием. Но ведь это не было ложью в прямом смысле слова. Скорее умолчанием. Даже в своем нынешнем состоянии он понимал направление ее мыслей. Знал, как отчаянно она хотела верить Райли. Как нуждалась в этом.

Как знал и то, что именно Райли взяла чертовы деньги.

Эми не поблагодарит его за то, что он так или иначе обнаружит правду, а сегодняшний разговор вколотил последний гвоздь в гроб… их отношений. Куда бы эти отношения ни вели. И прекрасно! Его жизнь была налаженной и спокойной без Эми, а без нее станет еще лучше!

Вот и ладно!

По пути Мэтт вспоминал, как не так давно нашел здесь Эми, и невольно улыбался. Тогда она явно была не в своей тарелке.

Как сейчас он.

Через десять минут Райли нашлась на обычном месте. Она собиралась, беспорядочно суя вещи в купленный Эми рюкзак. Когда Мэтт подступил ближе, она оглянулась и вскочила. В руке что‑то блеснуло.

Нож.

Но как только Райли поняла, кто перед ней, нож исчез. Успела бросить за спину. Сунула руки в обшарпанные карманы и сгорбилась.

— Ожидала кого‑то другого? — спросил Мэтт.

— Нет.

— Куда собралась?

Райли пожала плечами и отвела взгляд.

— Никуда.

— Ты складываешь вещи.

— Ты же сказал, что я не могу здесь остаться.

— Да, только это было две недели назад! И ты все равно здесь ночевала.

Молчание.

Мэтт, вздохнув, подошел к рюкзаку.

— Он мой, — напомнила Райли, но прежде чем она успела выхватить рюкзак, Мэтт жестом остановил ее.

— Не двигайся, — велел он и согнулся над рюкзаком.

— Но ты не имеешь права туда заглядывать…

Райли осеклась. Мэтт сунул руку внутрь.

И вытащил благотворительную кружку.

— Черт возьми, Райли!

Она даже не попыталась спрятать украденное — деньги по‑прежнему были там.

Мэтта затошнило от гнева.

Он присел на корточки, продолжая смотреть на девушку.

Райли неожиданно заинтересовалась чем‑то на своих изношенных кроссовках.

— Ты хоть понимаешь, что с ней будет? — процедил Мэтт.

Райли резко вскинула голову и побелела как полотно.

— Ты не скажешь ей!

Мэтт встал:

— Неужели?

— Нет! — свирепо завопила Райли и вдруг обмякла, словно ее единственной опорой было доверие Эми. — Пожалуйста, не надо.

— Ладно.

Райли облегченно вздохнула.

— Я не скажу, потому что ты все скажешь сама.

Райли мгновенно превратилась из мелово‑бледной в багровую. Глаза ярко блеснули.

— Не могу.

— Если сумела украсть, значит, черт возьми, сможешь и отдать.

Губы Райли дрогнули. Но она выпрямилась и покачала головой:

— Нет.

Значит, так просто она не сдастся.

— Пойдем.

— Арестуешь меня?

Мэтт предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь, наедине с ней. Лучше уж Афганистан. Наркопритон. Все, что угодно, только не это! Но что теперь сделаешь?

— Нож!

— А?

— Дай мне чертов нож!

Райли нагнулась, подняла отброшенный нож и вручила ему.

Он взял нож и протянул руку.

— Второй тоже.

Райли молча смотрела на него. Он ответил спокойным взглядом.

Она мученически вздохнула, нагнулась и вытащила из носка швейцарский армейский нож.

— Что еще у тебя есть?

— Ничего.

Мэтт поднял рюкзак и повесил на плечо.

— Собирай остальное.

Она сгребла ветхую сложенную палатку и спальный мешок. Он понятия не имел, где она все это достала, и спрашивать не желал, боясь, что вещи пополнят список украденного.

— Я их не крала! — выпалила Райли, словно подслушав его мысли. — Так что не думай. Какой‑то старичок подарил.

Превосходно!

— Еще что есть?

— Ты видишь еще что‑то?

Мэтт проигнорировал злобный тон, потому что видел: девчонка храбрится. Следует оставить Райли в покое, иначе он утонет в ее слезах.

Но его убивало сознание того, что палатка, спальник и рюкзак на его плече — все, что у нее есть в этом мире.

— Мой грузовик на дороге. Чуть пониже отсюда.

— И что?

— А то, что ты пойдешь со мной и сядешь в машину.

— Чтобы тебе было легче меня арестовать?

— Шагай, Райли.

— Отдай рюкзак.

— Я понесу, — процедил он, чувствуя, что терпение подходит к концу.

— Я хочу…

— Вперед, Райли.

Она поколебалась ровно столько, что он задумался, не стоит ли повести ее силой. Наконец она послушалась, правда, едва переставляла ноги, но все же шла.

Добравшись до парковки, она оглядела грузовик.

— Здесь нет заднего сиденья для заключенных.

— Ты не заключенная.

Он швырнул ее палатку и спальник в кузов, и она вновь уставилась на свой рюкзак.

— Нет! — отрезал он и положил рюкзак за свое сиденье.

— Я ничего не просила.

— Просить можно по‑всякому. Садись и пристегивайся.

— А где наручники?

— Иисусе! Лезь в чертов грузовик, я сказал!

Мэтт повез девчонку и улики назад в город. Прямо в закусочную. Припарковался, вытащил мобильник и позвонил Эми.

— Ты нашел ее? — выдохнула она, словно все это время только и ждала его звонка.

У него сжалось сердце. Ему бы стоило наплевать на все эти сантименты. Наплевать и забыть.

Но он не мог.

Мэтт все еще был зол, но хорошо понимал, какой удар правда нанесет Эми.

— Выходи на парковку.

Последовала многозначительная пауза.

— Собираешься арестовать меня за что‑то? — спросила она наконец.

Какого дьявола? Неужели в его окружении нет ни одной нормальной женщины?

— Нет, — ответил он со спокойствием, которого не испытывал. — Зачем мне тебя арестовывать?

— Не знаю. Иначе с чего бы приказывать мне идти на парковку?

Мэтт потер пальцем ноющий лоб.

— Просто выйди на парковку и все, — велел он и, помедлив, добавил: — Пожалуйста.

— Все это очень странно, но я сейчас буду.

Эми вышла на парковку, не зная, чего ожидать. Во всяком случае, уж точно не Райли!

Все это время Эми было не по себе от тревог за Райли, но сейчас к тревоге прибавилось и очень дурное предчувствие.

— Все нормально? — спросила она Райли.

Та кивнула.

Мэтт вышел из машины и отвел Эми в сторону, где Райли не сможет их подслушать. Эми уже знала, что именно услышит.

— Проблема, — прошептал Мэтт.

Прежде чем Эми успела отреагировать, дверь кабины открылась. К ним подошла Райли. Плечи опущены, руки сунуты в карманы.

— Это я. Я — проблема.

Эми перевела взгляд с Мэтта на Райли. Сердце глухо забилось.

— Говори.

— Он еще не выложил всего? — удивилась Райли. — Не просветил тебя? Не сказал, что случилось?

— Нет, — осторожно ответила Эми. — С чего бы ему это делать?

— Потому что вы пара.

— Ничего подобного, — возразила Эми, не глядя на Мэтта. — Объясни, что происходит?

Райли моргнула.

— Погоди… то есть как это «нет»? Вы же были вместе!

Она обвела их озадаченным взглядом, но, не получив ответа, поникла еще больше.

— Из‑за меня?

— Нет, — выдавила Эми. — Я тебя слушаю, Райли.

— Я сделала это, — прошептала Райли. — Я взяла деньги.

Эми почувствовала, как каждое слово втыкается в нее кинжалом. И невольно издала потрясенный, недоверчивый стон.

— Клянусь, я все отдам! — поспешно крикнула Райли.

Эми схватилась за борт грузовика.

— Ты взяла деньги?

Мэтт молча откинул борт и знаком велел Эми сесть. Она послушалась.

Райли села рядом и уставилась в пространство.

— Я сделала это только потому, что нужно было заплатить Трою, иначе он вообще не оставит меня в покое.

— Трой — твой сводный брат?

— Да. В прошлом году пришлось сменить приемных родителей. Там жил Трой. Он сказал, что будет моим братом.

— Но совместное пребывание в доме приемных родителей вовсе не делает его твоим братом.

— Знаю. Но он так хотел иметь родных. Называл нас братом и сестрой, сказал, что будет заботиться обо мне. Но потом…

Райли помолчала.

— Он потребовал платы. Только не деньгами.

Эми стало нехорошо. Она знала, как это бывает. И чем кончается.

— О, Райли!

Она обняла девочку и посмотрела поверх ее головы на Мэтта.

Он снова превратился в копа. Судя по лицу, помощи от него ждать не приходилось, и неудивительно. Эми делала вид, что доверяет ему, а на деле скрыла правду. И Райли тоже. У него все причины злиться на них.

— Что было дальше?

— Мне исполнилось восемнадцать, и теперь я могла жить самостоятельно.

Она прижалась лицом к плечу Эми.

— Я ушла из дому, но деньги все равно были нужны. Трой одолжил мне немного. Сказал, что я должна их отдать, но я не могла найти работу. Никто не хотел меня брать. Пришлось снова занять у Троя.

— Где он берет деньги? — вмешался Мэтт.

Райли подняла голову.

— Не знаю. Наконец я нашла работу в ресторанчике фаст‑фуд, но жалованья не хватало на то, чтобы жить и отдавать долг Трою. Он постоянно доставал меня. Наконец управляющий велел ему оставить меня в покое. Они подрались. Трой сломал ему нос, и на следующий день меня уволили.

— И тогда ты поехала в Лаки‑Харбор? — уточнил Мэтт.

Райли кивнула:

— Я ночевала в лесу, думала, что Трой забудет обо мне. Но он не забыл. Нашел и потребовал денег.

— И ты их украла. Вместо того чтобы прийти ко мне и Эми и обо всем рассказать!

Райли уставилась на Мэтта так, будто у него прорезался третий глаз.

— Ты бы мне не поверил!

Слеза скользнула по ее щеке, но девушка сердито ее смахнула.

— Ты вообще меня терпеть не можешь!

— А вот тут ты ошибаешься. Ты мне нравишься. Очень нравишься. Своей отвагой и решительностью. Поднимаешься после каждого удара, отряхиваешься и пытаешься играть теми картами, которые тебе сдали. И если хочешь знать, я бы тебе поверил. Запомни это на следующий раз.

— Но как… как… ты же мне не доверял!

— Ты меня обманывала. И нравится тебе это или нет, но я не доверяю лгунам и могу распознать их с первого взгляда.

Эми сжалась, как от удара. Райли поникла под тяжестью собственных несчастий.

— Прости, — выдохнула она. — Я подумала, что это позволит мне стать свободной.

Она уставилась в землю, но слова были обращены к Эми:

— Я не хотела ранить тебя. Ты единственная доверяла мне, и если бы я могла, осталась с тобой навсегда. Прости меня.

— Знаю, — вздохнула Эми. — Все в порядке. Я…

— Нет, не в порядке.

Райли вытерла нос ладонью.

— Потому что из‑за меня вы с Мэттом расстались. Я все испортила. Как всегда.

— Ты не отвечаешь за меня и Мэтта, — твердо ответила Эми, хотя в горле горело. — И нечего брать на себя вину.

Вина была только ее собственной.

— Но деньги, — пробормотала Райли.

— А вот в этом виновата ты! — отрезал Мэтт.

Для Эми все происходившее было ужасным, мучительным дежавю. Это она всегда все портила. И хотя вроде бы стала взрослой, но в эту минуту, наблюдая, как Райли страдает из‑за своих ошибок, едва не шаталась под грузом собственных воспоминаний. Едва дыша, Эми посмотрела на Мэтта.

Последнее, что она ожидала видеть, — сочувствие, но именно оно было написано у него на лице. Он громко выдохнул, как всякий раздраженный мужчина, попавший в скверную ситуацию из‑за женщины, к которой неравнодушен. И сердце Эми разболелось еще сильнее.

Райли подтянула колени к подбородку и уперлась в них лбом. Свесившиеся волосы закрыли лицо.

— Почему бы вам просто не отпустить меня? Я поеду дальше. Может быть…

— Нет.

Мэтт присел на корточки рядом с Райли и дождался, пока она поднимет залитое слезами лицо.

— Послушай меня! Ты можешь пройти через это! Можешь пройти через все на свете и все же выправить свою жизнь. Слышишь? Я верю, что ты сумеешь сделать это, сумеешь все выдержать!

Эми зажмурилась. Эта сцена разрывала ей сердце. Поразительно слышать, как Мэтт говорит Райли, девушке, не доставившей ей ничего, кроме неприятностей, что верит ей.

И в душе поселились ужасная боль и робкая надежда.

Райли серьезно посмотрела на Мэтта покрасневшими глазами и медленно кивнула.

Он кивнул в ответ, поднялся во весь рост и повернулся к Эми.

— Нам нужно ехать к Сойеру. От Мэлори и Джан зависит, будут ли они предъявлять обвинение. Но что бы ни случилось, мы справимся.

Эми обняла дрожавшую Райли. Та села в грузовик с таким видом, словно идет на гильотину. Эми поймала на себе непроницаемый взгляд Мэтта. Потом он отвернулся и завел мотор.

Эми вытерла нос, достала мобильник и позвонила Мэлори.

— Прости, Мэл, я не имею права, но прошу у тебя одолжения.

— Да! — выпалила Мэлори.

— Ты даже не знаешь, о чем я буду просить.

— В любом случае — да.

Эми шмыгнула носом.

— Это все равно что выдавать пустой чек. Тебе никто не говорил об осмотрительности, когда кто‑то что‑либо у тебя просит?

— В том‑то и дело, — фыркнула Мэлори. — Осмотрительность в отношениях с друзьями неуместна.

Сердце Эми точно вырвется из груди. Какое счастье — иметь таких подруг!

— Черт возьми, Мэлори!

— Часть пакта доброй воли. Неужели ты ничего не усвоила из уроков хорошей девочки?

Глаза Эми неожиданно наполнились слезами. Она шмыгнула носом. Черт!

— Плачешь? — поинтересовалась Мэлори.

— Нет, что‑то в глаз попало.

— Кто тебя знает? — рассмеялась Мэлори. — Так что там за одолжение? Как я уже сказала — все на свете. Кроме Тая. Боюсь, не смогу его ни с кем делить. Даже с тобой, крошка. Он только мой.

Эми поперхнулась смехом.

— Оставь его себе, ты заслужила!

— Это точно!

Мэлори мечтательно вздохнула, прежде чем перейти к делу:

— Ладно, выкладывай. Мне нужно ехать в клинику. Сегодня дежурство.

— Это Райли украла твои деньги, — призналась Эми.

— Знаю.

— Откуда?!

— Пусть я родилась в Лаки‑Харборе, но не вчера же? Чем я могу помочь Клейким пальчикам? Думаю, она решилась на это из отчаяния.

— Так и есть, — мрачно подтвердила Эми. — Кружка и деньги у Мэтта. И Райли тоже. Они едут к Сойеру.

— О Господи, бедная девчонка!

Эми хорошо знала, что и Мэлори, и Джан имеют полное право подать на Райли в суд. Эми не может запретить им это, но может попытаться смягчить обеих.

— Как по‑твоему, если обвинение будет предъявлено, вы готовы принять возмещение убытков?

— Разумеется! А если хочешь, чтобы наказание было особенно суровым… я только что открыла в клинике ночь отдыха для родителей. Родители привозят своих детей, чтобы те посидели с больными малышками. У меня не хватает нянь. Не могу придумать более достойного наказания для подростка, чем уход за больными ребятишками. Верно?

Эми рассмеялась. Впервые за этот день.

— Ты удивительная. Знаешь это?

— Знаю. Но все же для верности выпущу прессрелиз на эту тему.

Эми едва дотянула до конца смены. Звонила Мэтту и Сойеру, но те не брали трубку. Только когда она уходила с работы, вошел Сойер.

— Мэлори не предъявила обвинения. Джан хотела. Но Мэтту удалось убедить ее, что девушка возместит ущерб и больше такого не повторится. Полагаю, он позвонил Мэлори, и та предложила, чтобы следующие три месяца Райли по выходным дежурила по ночам в клинике.

Уже не впервые за день Эми охватил прилив любви к Мэлори. Значит, Райли сможет еще немного пожить в Лаки‑Харборе.

— Где сейчас Райли?

— Отрабатывает первую смену. Я оставил ее с Мэлори. Не знаю, — хмыкнул он, — кого мне больше жаль: Райли или детишек?

После его ухода Эми проверила мобильник. Ни одного сообщения от Мэтта. Конечно, она не ждала ничего подобного, но втайне надеялась на это.

Она поехала в клинику. Мэлори встретила ее в вестибюле здания, держа мягкий лук и стрелы НЕРФ.

— Надеялась, что ты явишься…

Она осеклась, развернулась и выпустила стрелу в подкрадывавшегося сзади мальчишку. У него через плечо висел такой же лук, но Мэлори оказалась проворнее, и ее стрела ударила ему в грудь.

Парень с широкой улыбкой театрально развернулся и, раскинув руки, упал на пол. Изобразил конвульсии раз, другой, третий, разыгрывая сцену гибели, прежде чем замереть.

— Здорово! — похвалила Мэлори. — Эми, судя по виду, тебе срочно нужно съесть шоколадное пирожное.

— Или получить удар молотком по голове.

В глазах Мэлори плескалось сочувствие.

— Взгляни на себя! Все чувства напоказ! Больше никаких уроков хорошей девочки. Ты закончила школу. Я так горжусь тобой!

Грейс высунула голову из соседней комнаты.

— Дети, — устало объявила она, — спят. Вырубились, как по волшебству.

— Может, тебе следует стать няней? — предложила Мэлори, вкладывая в лук вторую стрелу и зорко оглядывая вестибюль.

Но мальчишке удалось подкрасться незаметно, и стрела ударила Мэлори в руку.

— Попал, — вздохнула она и легла на пол.

— Ты должна падать! — разочарованно пожаловался мальчик.

Грейс продолжала разговор с таким видом, словно Мэлори не лежала на полу.

— Во всем мире денег не хватит, чтобы заставить меня работать няней. Смеешься? Я и дети несовместимы!

Она схватила лук и стрелы Мэлори и подстрелила второго озорника, деловито пробиравшегося в вестибюль.

— Привет, Эми! — воскликнула она, когда появились еще трое воинов. — Присоединишься?

— Она приехала проведать Райли, — пояснила Мэлори, садясь.

— Эй! — возмутился первый мальчишка. — Ты должна оставаться мертвой!

— Если я останусь мертвой, кто раздаст сладости?

Мальчик, немного подумав, кивнул:

— А потом я снова могу тебя подстрелить.

— Не сможешь, если я подстрелю тебя первой, — возразила Мэлори. Мальчишка рассмеялся и удрал. Она встала и отряхнулась. — У Райли все в порядке. Правда, она слишком тихая и задумчивая, но в остальном все прекрасно.

Эми едва не заплакала от облегчения.

— Прости меня за эти чертовы деньги!

— Тихо! — велела Мэлори, а когда она приказывала кому‑то замолчать, люди обычно повиновались.

Эми тоже попыталась и даже продержалась секунд пять. Но какой смысл держать язык за зубами, если у нее есть что сказать?

— Я привела Райли в закусочную. Я нашла ей работу.

— Да, — согласилась Мэлори. — А Мэтт привел ее к тебе. Неужели извинился за это? За все, что сделала Райли?

Мэтт вообще не был склонен разговаривать.

Молчавший в кармане телефон словно обжигал бок Эми.

— Он не виноват.

— И…

— Ладно, поняла, я тоже не виновата, — вздохнула Эми.

Мэлори улыбнулась и обняла ее.

— Я люблю тебя, Эми. Надеюсь, ты не будешь сильно расстраиваться, верно?

— Не буду. Но она расстраивалась. Сильно.

— Райли сказала, что из‑за нее вы с Мэттом разбежались, — вставила Грейс.

— Нет. Она тут ни при чем.

— Значит, это из‑за тебя? — не унималась Грейс.

— Вполне возможно, — вздохнула Эми.

— Солнышко, помнишь то время, когда я упорно отказывалась влюбиться в Тая?

— Спрашиваешь, помню ли я, как ты носила пятидюймовые шпильки, чтобы привлечь его внимание, а кончилось тем, что у бедного мистера Виковски из‑за тебя случился сердечный приступ?

— Это был приступ изжоги, — поморщилась Мэлори.

— Как вспомню… — передернулась Грейс.

— Так или иначе, — продолжала Мэлори, — я хочу сказать, что любить — всегда больно.

— И это не новость, — добавила Грейс.

— Будет новостью, если позволишь мне докончить чертову фразу! И еще больнее, если любишь кого‑то и не позволяешь этому человеку узнать о своих чувствах.

Она окинула Эми долгим многозначительным взглядом.

— Погоди! — воскликнула Эми. — Я никогда не говорила, что люблю Мэтта.

Сердце бешено забилось только оттого, что она произнесла это вслух.

— Смешно! Абсолютно смехотворно! Стопроцентный бред!

Грейс покачала головой:

— Наглое вранье! Слишком много уверений в смехотворности. Мэлори, она точно влюблена.

— Откуда вы знаете? Или слишком много стрел попало в сердце? — огрызнулась Эми, пятясь к двери. — Я только приехала проведать Райли, вот и все. Хотела убедиться, что она в порядке и вы тоже. И что все…

— В порядке, — закончила за нее Мэлори. — Так оно и есть.

Она схватила Эми за руку, потащила по коридору и открыла дверь.

Райли сидела на ковре посреди комнаты в окружении игрушек и четырех малышей. Двое сидели у нее на коленях, один играл с ее волосами, а последний пытался связать вместе шнурки ее кроссовок.

Все, включая Райли, смеялись.

Сердце Эми сжалось. Она все еще была так зла на Райли за кражу денег. Злилась и места не находила от тоски и грусти. Почему она так слепо доверяла девчонке? Неужели так освоилась в Лаки‑Харборе, что забыла об осторожности? Очевидно, так.

Она впустила Райли в душу. Она впустила в душу Мэтта.

И за это они растоптали ее сердце.

Мэлори толкнула Эми плечом.

— Она останется в новом убежище для женщин, пока Сойер не найдет парня, который ее преследует, и не положит этому конец. Все, как ты хотела.

Нет! Эми хотела, чтобы все стало как раньше.

Но уже слишком поздно.

— А Сойер найдет парня, — пообещала Мэлори. — Хоть пари держи! Сама знаешь, что найдет. Мэтт ему помогает. Вместе они все обыщут.

Эми кивнула. Сойер хороший человек. Мэтт хороший человек.

Самый лучший.

У Райли есть поддержка. Она сможет вынести все.

Вопрос в том, вынесет ли Эми?

Глава 23

Шоколад лечит напасти.

Следующие несколько долгих часов Мэтт провел в борьбе с бюрократической волокитой. Начальство было доведено до крайности жалобами родителей Тревора Райта, подавших иски на всех и вся. Через два дня Мэтта ждало непарламентское расследование. Он не знал, как оно пройдет, но, судя по допросам и встречам с адвокатом, его дела плохи.

Было поздно, но он заехал в больницу. Тревор по‑прежнему был так напичкан болеутоляющим, что не мог говорить. Мэтт как раз выходил из больницы, когда кто‑то прошептал за спиной:

— Пссст! Лесничий Классные булочки! Сюда!

Повернувшись, он увидел Люсиль, стоявшую в комнате отдыха для персонала. На ней был комбинезон такого ярко‑желтого цвета, что ему захотелось надеть солнечные очки.

— Ты ведь это не только что придумала?

Люсиль улыбнулась без следа раскаяния:

— Прости, тебе не понравилось?

Прежде чем он успел придушить ее, она снова рассмеялась.

— Похоже, ты не заходишь на «Фейсбук». Там ставки два к одному за то, чтобы сделать календарь с Лесничим Классные булочки. С тобой в главной роли!

Мэтт покачал головой, пытаясь избавиться от столь жуткой картины.

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю волонтером. — Люсиль показала на бейдж. — Приношу пациентам журналы, читаю им, все в этом роде.

— Посреди ночи?

Люсиль улыбнулась:

— Сегодня ночь бинго, но все затянулось из‑за мистера Суонсона, который умудрился заболеть в процессе выкрикивания цифр. Конечно, он не был нашим главным кандидатом. Мы выбрали мистера Мердока, но он потерял зубные протезы. Так что пришлось просить мистера Суонсона. Так или иначе, он выкрикивал цифры, но вдруг схватился за сердце и сказал, что умирает от сердечного приступа. Я поехала в машине «скорой», потому что люблю приветствовать всех новых пациентов. И еще потому, что была его дамой на сегодняшний вечер. Обычно он такой живчик!

— С ним все будет нормально? — спросил Мэтт.

— Конечно! Крепкий орешек этот мистер Суонсон. Крестьянский корень, как он обычно говорит. Оказалось, он ел на ужин фетучини и колбасу, и приступ оказался изжогой. Но его оставили на ночь, чтобы сделать анализы. Я просто посидела с ним, пока он не заснул.

У Мэтта закружилась голова. Обычное состояние, вызванное присутствием Люсиль.

— Мне пора.

— Знаю. Ищешь доказательств, что эти поганцы делали что‑то такое, за что их можно прижучить, верно? Скажем, пьянство и курение травки?

— Я не могу обсуждать с тобой подробности дела.

— Ну разумеется! Но я могу обсудить с тобой это.

Она включила мобильник. Заставкой служил вид ее галереи, напомнивший Мэтту об Эми, словно он нуждался в напоминании! Она была раной в его груди.

Головная боль усилилась. Он потер переносицу.

— Люсиль, у меня правда нет времени…

— Ты красив, — перебила Люсиль. — Нужно отдать тебе должное. Возможно, ты и сейчас в первой пятерке Лаки‑Харбора, хотя мистер Суонсон в любой момент тебя затмит, не сомневайся. Но красота еще не все. Главное — мозги, и, как я понимаю, кое‑какие мозги у тебя имеются.

Мэтт прищурился и всмотрелся в экран. «Фейсбук», конечно.

— Сейчас ты не сможешь увидеть картинку, потому что ты не его друг. Но я автоматически считаюсь другом каждого в Лаки‑Харборе, поскольку вечно лезу в чужие дела и это позволяет мне знать обо всем, что происходит в городе.

— Люсиль…

Ему нужен адвил [3]. Предпочтительно целый пузырек.

— Я не…

Люсиль открыла другую страницу. Страницу Калеба Моррисона, лучшего друга Тревора и одного из участников ночного происшествия. Самый недавний пост Калеба гласил: «Смотрите на наш последний спуск!»

Тут же был выложен снимок четырех парней в альпинистских костюмах, сидевших на валунах. На заднем фоне — Уидоу‑Пик. В руках у каждого — косячок.

При виде выражения лица Мэтта Люсиль улыбнулась:

— Кого ты любишь?

— Тебя! — с чувством ответил он.

Она просияла:

— Милый, ты самый лучший и красивый. Но сейчас я пытаюсь заарканить Суонсона. Так что придется нам остаться друзьями!

Эми лежала без сна, глядя в потолок. Она действительно думала, что наконец нашла что‑то хорошее. Что ее жизнь в Лаки‑Харборе будет именно такой, какой она всегда втайне хотела.

Но она слишком боялась поверить, что такая жизнь для нее возможна.

После всего, что пришлось пережить… неужели она позволит собственной боязни доверия и любви к кому‑то удержать ее?

Она снова вспомнила о путешествии бабушки. Надежда. Покой. Сердце.

Бабушка нашла мужество приехать сюда, чтобы обрести свое сердце…

Стоп. Минуту!

Эми вскочила, открыла дневник и отыскала нужную страницу.

«Прошло три недели с тех пор, как мы в последний раз были в горах. Три долгих недели, в течение которых я отказывалась предать вновь обретенные надежду и покой.

И это хорошо, потому что я нуждалась в том и другом, чтобы пройти весь круг.

Но я сумела.

И оно того стоило. Глядя на одеяло зелени, на море голубизны, на океан возможностей, я поняла, что передо мной открыт мир. И тут на вершине мира я пообещала себе, что, как бы ни обернулось дело, я никогда не застыну на месте. Всегда буду продолжать расти и взрослеть. И никогда не сдамся.

Когда солнце опустилось за горизонт, я вдруг оказалась у самого начала пути.

Надежда.

Покой.

И что‑то новое. Что‑то, завершившее полный круг. Сердце».

Полный круг.

Эми, не раздумывая, схватила мобильник и позвонила матери.

— Эми? — хриплым со сна голосом спросила та.

Эми растерялась.

— Я тебя разбудила?

— Все хорошо?

Эми была так потрясена вопросом, что не сразу ответила.

— Эми! Ты меня слышишь?

— Д‑да, — выдавила она. — Прости, я забыла о времени. Все прекрасно. Я только хотела поблагодарить за то, что прислала бабушкины рисунки. Они прекрасны. Я и не представляла…

— Рисунки были для нее чем‑то очень личным. Она их прятала. Думаю, они напоминали ей о Джонатане.

Эми кивнула, что было глупо, поскольку мать не могла ее видеть.

— Он умер до путешествия.

— Конечно. Я считала, ты узнала это из дневника.

— Нет.

— Полагаю, ей было слишком больно писать об этом. Джонатан прожил дольше, чем ожидалось, и она всегда твердила, что, отвозя его прах в те места, где он так хотел побывать, она набралась сил и мужества жить дальше.

Мужество. Надежда. Покой. Сердце.

Своим сердцем Эми сознавала, что так оно и есть.

— Я хотела спросить, помнишь ли ты что‑нибудь о путешествии бабушки? В конце она замкнула круг и…

— Я уже говорила, что она никогда не обсуждала со мной подробности путешествия. Прости.

— Понимаю.

Ничего она не понимала. Разочарование было горькой пилюлей.

— Я не это хотела… я… не знаю, как сказать, Эми. Я столько ошибок натворила с тобой!

Эми открыла рот, потрясенная, что эти слова действительно что‑то для нее значили.

— Знаешь, я тоже наделала ошибок.

— Нет. То есть да, но по сравнению с моими это мелочь. Я мать. Я должна была верить в тебя, всегда верить. Ничто не может исправить того, что случилось. Мне известно это, но я хотела сказать, что думаю о тебе. Все время.

Эми так долго не доверяла никому, особенно матери, но ведь она такой же человек! Нет, ничто не может изменить прошлого, но если Эми будет жить только прошлым, превратится в мать. Женщину, переполненную горечью и сожалением. А этого она не хотела. Ни ей, ни себе.

— Я тоже о тебе думаю.

— Береги себя, Эми. Может, еще позвонишь?

— Да. И может, ты тоже?

Положив мобильник, Эми долго сидела в темноте, чувствуя, что боль в груди чуть ослабла. Похоже, она и мать тоже завершили круг.

Полный круг…

Может, Роуз и Джонатан тоже завершили полный круг, оказавшись там, где она начала путешествие. В Сьерра‑Медоуз. Похоже, именно так и было. И Эми готова побиться об заклад, что полный круг получился случайно, а значит, бабушка попала в Сьерра‑Медоуз другим маршрутом, оказавшись здесь по чистой случайности. Конечно, наверняка не скажешь, но Эми готова попробовать.

Черт, ей просто нужно что‑то попробовать! Она собралась еще до рассвета.

На этот раз никаких ошибок! Нельзя оказаться неподготовленной или снова заблудиться. Ей нужно закончить путешествие, и ничто ее не остановит.

Ни беглянка.

Ни мужчина.

Ни ее собственная история или былые неудачи. В конце концов, она только недавно наставляла Райли, советуя не позволять прошлому управлять ее жизнью, так что пора действовать по своим же проповедям.

Эми послала эсэмэски Грейс и Мэлори с упоминанием своего маршрута. На всякий случай… ну да, на всякий случай.

Она отправилась в путь от лесничества, даже не оглянувшись вокруг в поисках грузовика Мэтта. Проверила карту и зашагала по тропе. Пусть она не в силах привести в порядок собственную жизнь, зато хоть будет в хорошей форме.

Приятно сознавать это.

Эми поправила рюкзак и продолжила путь.

Она пройдет последний этап путешествия бабушки, даже если это убьет ее. Хотя, конечно, не убьет. Она пережила и не такое и все еще дышит.

К середине дня она приблизилась к Сьерра‑Медоуз с противоположной стороны. Очень устала, но вынуждала себя идти, пока не поняла, что больше не в состоянии сделать ни шага. Свернула на узкую тропу и оказалась на вершине обрыва, выходившего на Сьерра‑Медоуз.

Но в этот раз она была на стороне, противоположной той, откуда упала в прошлый раз. И смотрела на Алмазную скалу. Бросив на землю рюкзак, Эми села на камень, глядя на невероятный, ошеломляющий, бескрайний пейзаж.

Вытащила бутылку воды и альбом.

Еще раз просмотрела рисунки. Каждый был знаком, как собственное лицо. Всю жизнь они давали ей утешение. Сознание чего‑то постоянного. Правда, немного смущали. Но слова Люсиль подарили ей нечто новое.

Надежду.

Покой.

У нее были и рисунки бабушки, и она открыла последний. Вид на суровые горные вершины…

Уидоу‑Пик.

И что важнее всего — это вид, открывавшийся с места, на котором стояла Эми.

С заколотившимся сердцем она вынула дневник бабушки.

Вот оно! «Одеяло зелени, море синевы…»

Именно тут бабушка завершила круг и, глядя на Уидоу‑Пик, развеяла прах Джонатана.

Заходящее солнце било в глаза. Эми загородилась ладонью, продолжая смотреть на прекрасные горы. Невероятно! Повторив приключения бабушки, она набрела и на свои.

Она любила этот город. Здесь у нее появились настоящие друзья, настоящий дух общности с ними. Лаки‑Харбор стал для нее домом, как ни одно другое место на земле.

Но главное, она нашла здесь себя. Покончила с жалким существованием, заняв свою маленькую нишу.

А еще влюбилась. Искала сердце бабушки и потеряла собственное.

Солнце опустилось еще ниже, и косые лучи словно зажгли Уидоу‑Пик.

Эми поспешно схватила карандаши, стараясь запечатлеть это на бумаге. Меньше минуты потребовалось, чтобы рассмотреть рисунок, понять, что она видит, и снова прищуриться на яркое солнце.

Если приглядеться, силуэт вершин имел форму двух соединенных сердец. А древесные ветви внутри сердец словно образовали буквы. «РС». И «Дж.» тоже. А если очень‑очень сильно прищуриться, можно различить и «С».

Эми, не веря глазам, посмотрела на горы, потом на рисунок и тихо рассмеялась. Воображение? Желание, чтобы так и было? Но и судьба тоже!

«Я оставила сердце в горах», — писала бабушка. И она все это видела собственными глазами. Все это было здесь много лет. Ждало ее.

Эми пересекла луг и вышла на место первого ночлега. Солнце опустилось еще ниже. Но Эми на этот раз была готова. Она останется здесь на ночь. Одна. За последнее время она столкнулась лицом к лицу с таким количеством страхов, что хотела взглянуть в глаза самому последнему и доказать, что может это сделать.

Откинувшись назад, она почти видела, как улыбается ей бабушка.

Утром она закончит рисунок и как раз успеет на вторую смену.

Она снова написала Мэлори и Грейс, сообщила место ночлега, чтобы никто не вызвал поисковую группу.

Или Мэтта.

Хотя вряд ли он пойдет ее искать.

«И не надо».

Она разожгла костер и поставила взятую у Тая палатку. И рисовала до тех пор, пока не наступили сумерки.

И тут же стало темно. Непроглядно темно, но Эми уже умела справляться со страхами, доверять людям, любить людей, подпускать их близко… и ночевать под открытым небом. Да, теперь можно вычеркивать из списка все страхи до единого.

Она забралась в позаимствованный спальник и стала прислушиваться к лесным звукам, жалея о том, что ее не согревает сексуальный лесничий.

Мэтт подъехал к дому Эми. В окнах нет света. Где же она?

Официальное расследование было назначено ровно на восемь утра. Он представит свои доказательства и, надо надеяться, докажет, что ни с его стороны, ни со стороны лесничества не было халатности. Благодаря Люсиль у Мэтта была стройная цепь улик, но в Бюро‑кратленде это могло ничего не значить. Он знал, что расследование может пойти по одному из двух путей, но в этот момент ему было наплевать. Единственного человека, на которого ему не наплевать, не было дома, и он понятия не имел, где она.

Доверие.

Вот в чем суть! В способности Эми доверять. Только вот она не спешила оказать ему такую честь.

Мэтт смотрел на темные окна и признавался себе, что и он не слишком близко подпускал ее к себе.

Идиот долбаный!

Он позвонил Эми, но попал на голосовую почту. Уже проверил закусочную, но сегодня была не ее смена.

Поэтому он набрал номер Мэлори.

— Где Эми?

Мэлори стоически молчала.

— Мэлори!

— Не могу сказать.

— И все равно скажи.

Стоическое молчание.

— Мэлори, — процедил Мэтт устрашающим тоном.

— Я поклялась, Мэтт! Прости, но шокоголики должны держаться друг за друга. Это Кодекс чести Хорошей Девочки.

Иисусе!

— С каких пор Хорошая Девочка что‑то скрывает от лучшего друга своего бойфренда?

— Но это несправедливо! Ты требуешь, чтобы я выбирала, кому верна больше — лучшему другу Тая или своей лучшей подруге.

— В любви и на войне все средства хороши.

— А это любовь или война? — язвительно уточнила Мэлори.

— Мне нужно ее видеть. Сейчас. Сегодня вечером.

Она замолчала, и Мэтт понял, что если хочет помощи, нужно сделать все возможное, чтобы уговорить Мэлори.

— А в этом кодексе нет, случайно, статьи о форс‑мажоре? Скажем, возникает история с парнями, до которых слишком медленно все доходит, а противная сторона требует доказательств, что они достойны доверия.

— Может быть… — протянула Мэлори. — Может, я не скажу, где она, потому что ты сам догадаешься?

— Намекни хотя бы.

— Ладно… о! Помнишь, как‑то я позвонила тебе и сообщила, что подругу нужно спасать, потому что она заблудилась в горах?

— Иисусе Христе! Только не говори, что она одна направилась по маршруту Сьерра‑Медоуз!

— Я тебе этого и не говорила. — Мэлори помедлила. — Ты пойдешь за ней. Верно?

— Конечно, он пойдет за ней, — послышался голос Тая на заднем фоне. — Он потерпел поражение и сдался.

Мэтт скрипнул зубами.

— Передай, что я смету ухмылку с его физиономии, когда мы в следующий раз окажемся в тренажерном зале.

— Ни за что! — запротестовала Мэлори. — Обожаю его улыбку!

Тай рассмеялся и, судя по звукам в трубке, стал целовать Мэлори, после чего взял у нее телефон:

— Катишься вниз, парень! Со страшной силой!

Мэтт не совсем понимал — это он о тренажерном зале или его чувствах к Эми?!

Закончив разговор, он завел мотор грузовика.

Эми решила закончить бабушкин квест [4].

В одиночку.

Ночью.

Мэтт прибавил скорости и помчался в лесничество, твердя себе, что ошибается. Она не настолько безумна, чтобы решиться на такое… но машина Эми стояла на парковке. С остывшим двигателем.

Возможно, она пришла сюда днем, но тогда возникают новые проблемы. Почему она не вернулась? Ранена? Покалечена?

Мэтт сверился с телефонным списком контактов и позвонил Кэнди, лесничему‑стажеру, дежурившей сегодня в приемной.

— Да, — жизнерадостно прочирикала она. — Когда я закрывалась на ночь, машина была здесь.

Черт!

Мэтт снова позвонил Мэлори, но подошел Тай.

— Старина, ты начинаешь разрушать мою сексуальную жизнь!

— Переживешь. Спроси Мэлори, когда она в последний раз перезванивалась с Эми.

Послышались приглушенные переговоры, и трубку взяла Мэлори:

— Получила эсэмэс примерно с час назад. Она как раз укладывалась спать.

— Осталась в горах? Одна?

Молчание.

— Довольно с меня недомолвок, Хорошая Девочка. Говори!

— Ночевка в лесу без разрешения не позволена, — покорно заметила она.

Черт!

Мэтт отсоединился и посмотрел на небо. Луны нет. Только этого не хватало!

Он набрал номер Джоша.

— Проблема.

— Истекаешь кровью? Я имею в виду, задета аорта? Потому что у меня сейчас другие дела. Только заснул. В первый раз за тридцать шесть часов.

— Я пропущу утреннее расследование.

— Так, — дружелюбно заметил Джош, — не утечка из аорты, а утечка мозгов. Ты что, выжил из своего гребаного ума?!

— Эми поднялась на Сьерра‑Медоуз. Одна. Я иду за ней.

— Это твоя работа. Работа прежде всего, а девочки потом.

— Я позволил Эми считать, что не доверяю ей, а теперь должен доказать, что она ошибается.

— Пустив по ветру источник своего существования?

— Если бы Тоби нуждался в тебе, ты сделал бы то же самое.

— Я люблю Тоби.

— Да, — выдохнул Мэтт.

— Да ты влип не меньше Тая! Иди. Иди и делай все, как надо. Если потеряешь работу, найму тебя в няньки для Тоби.

Мэтт отключил телефон, выхватил из грузовика набор первой помощи и отправился в дорогу. В полночь его фонарь сдох. Он вытащил запасной и был уже на полпути к Сьерра‑Медоуз. За это время он опустошил свой запас газировки, в результате чего от избытка кофеина глаза сверкали, а сердце колотилось. Он не спал ночь, думая об Эми и Райли. И предыдущей ночью тоже не спал, потому что рвал простыни, изливая страсть на Эми. Ну а ночь до этого провел, спасая пострадавшего альпиниста.

Если бы кто‑то другой поперся в лес в таком состоянии, Мэтт посчитал бы, что ему нужна помощь психиатра.

В половине первого ночи погас и запасной фонарь. Вот тебе и кролик энерджайзер!

Он вытащил айфон. Связи не было, зато была подсветка. «Эппл» — его новый лучший друг.

В час ночи он подобрался совсем близко. В пять минут второго сдох айфон.

«Эппл» в списке его врагов оказался ниже кролика, когда он свернул с тропы, чтобы отлить, и упал.

И падал, и падал…

Эми заснула у огня, но внезапно вскочила, прижимая руку к колотящемуся сердцу. Она услышала громкий шум.

Костер почти погас. Она подбросила дров, схватила фонарик и попыталась осмотреть лес.

Ничего.

Может, ей показалось?

Эми встала, дошла до края полянки, посветила вокруг.

— Эй!

Никто не ответил.

Она решила, что это хорошо. Если только это не голодный медведь.

Эми нервно всмотрелась в гущу деревьев у обрыва и сразу вспомнила все, что случилось в последний раз, когда она была здесь ночью.

Невольно улыбнувшись, она придвинулась ближе и посветила вниз. Тогда ее спас Мэтт и…

О Господи!

Там внизу кто‑то возился, шурша листвой.

Эми немедленно подумала о медведе, но медведь не изрыгал бы отчаянные ругательства.

Голосом Мэтта.

Глава 24

Любить — все равно что глотать горячий шоколад, пока не остыл. Сначала ощущение застает тебя врасплох, но потом долго-долго греет.

— Мэтт!

Эми ошеломленно уставилась в темную пропасть.

— Это ты?

— Нет, это чертова фея Динь‑Динь.

Раздраженное заявление сопровождалось шорохом и новыми ругательствами.

— Что ты там делаешь? — глупо спросила Эми, опуская вниз фонарик, хотя почти ничего не видела. — Ты сам велел мне не ходить сюда, помнишь?

— Помню, спасибо. Я упал.

— О Господи! Ничего не сломал?

Он ответил не сразу, и она испугалась.

— Мэтт!

— Ничего! Ударился плечом, только и всего.

Страх сменился паникой, но она продолжала смотреть в черную бездну.

— Я немедленно спускаюсь.

«Как только точно пойму, что делать в этом мраке».

— Не стоит! Я в порядке.

Проигнорировав заявление как полную чушь, она принялась осторожно спускаться.

— Вернись, Эми! Я сейчас поднимусь.

Все было бы здорово, если бы оказалось правдой. Но она не услышала никакого движения. Спускаться было сложнее, чем карабкаться наверх. Склон был крутым, и Эми потребовались обе руки. Но фонарик тоже нужен, так что она сунула его в лифчик. Теперь фонарик в основном освещал ее лицо, но по крайней мере можно было что‑то видеть.

Вроде как.

— Эми, стой!

— Я не оставлю тебя здесь…

Она испуганно вскрикнула, когда подошва скользнула на влажном склоне. Эми пролетела несколько оставшихся футов и ушибла задницу.

— Ты как? — всполошился Мэтт.

— Ничего. Подкладка толстая.

Она подбежала к нему.

— Ты никогда меня не слушаешь.

Он сидел, прислонившись к пню и сжав челюсть.

— Уверена, что не ранена?

— Да.

— У тебя фонарик в лифчике?

— Опять да. Плечо сломано?

— Вывихнуто. Я так думаю. Придвинься ближе.

— Зачем?

— Чтобы я мог заглянуть тебе в декольте.

Ладно, значит, он не на смертном одре!

— Это когда мы поднимемся в мой лагерь, — пообещала она, сообразив, что Мэтт дышит сквозь стиснутые зубы. Вытащив фонарик, Эми долго всматривалась в его лицо. Несмотря на холодную ночь, по его виску катилась капля пота, а сам он вроде немного позеленел.

— Что я могу сделать, Мэтт?

— Можешь посветить в свой вырез в качестве стимула.

— Я серьезно!

— Все нормально, — вздохнул он. — Дай мне минутку.

Вот это настоящий мужчина!

— Тебе не следовало приходить.

— Это точно. И тебе тоже, — парировал он.

— Я к тому, что утром у тебя расследование. Через несколько часов! Твоя работа…

И тут до Эми дошло, чем он рискует. Она присела на корточки, уставилась на него и бесцельно взмахнула рукой.

— Господи, Мэтт, ты опоздаешь! Зачем ты явился?!

Он взял ее руку, погладил запястье как раз над тем местом, где бился пульс. Поднес пальцы к губам, поцеловал ладонь.

— Я хотел быть здесь, с тобой. Нашла, что искала?

— Как оказалось, да.

— Так и знал, что найдешь. Это было твоей целью, а ты не из тех, кто сдается. Всегда доводишь до конца начатое. И я пришел закончить то, что мы начали.

Сердце Эми сжалось.

— По‑моему, у нас и без того все закончено. И, чтобы ты знал, я из тех, кто сдается. Сбегаю от всех и вся. Всегда такой была.

— Только не впутывай сюда Эми‑подростка. Та Эми отказалась от неправильной жизни, которую вела, и начала новую. Она…

Мэтт пошевелился и сморщился от боли.

— О Боже, Мэтт! Нам нужно…

— Вот. Держи.

Здоровой рукой он поднял больную под определенным углом.

— Держи крепко и не выпускай.

Она вцепилась в его руку. Мышцы подрагивали.

— Но…

Мэтт дернулся, Эми услышала щелчок. Мэтт с шумом втянул в себя воздух и обмяк.

Она буквально оседлала его, чтобы взглянуть в лицо. Теперь оно было мокрым от пота, но легкий румянец вернулся на щеки. Мэтт слабо улыбнулся.

— Удалось с первого раза! — пробормотал он и закрыл глаза.

— Мэтт!

— Ш‑ш‑ш, — прошипел он, не двигаясь. — Пока что у меня нет сил отгонять любопытных медведей. И не думаю, что те, которые в Китае, нас услышали. Помоги снять рубашку.

Эми наклонилась над ним, расстегнула рубашку и осторожно стянула с больного плеча.

— Люблю, когда ты меня раздеваешь, — признался Мэтт.

— А я думала, ты любишь, когда я раздеваюсь.

— И это тоже, — вкрадчиво произнес он. — Мне ужасно это нравится. Разорви рубашку пополам.

Эми попыталась, но сил не хватило, поэтому Мэтт забрал рубашку и, действуя здоровой рукой и зубами, легко разорвал пополам.

Эми обдало жаром, но она сдержалась. Мэтт показал ей, как превратить полосы ткани в импровизированную перевязь для руки.

— Лучше? — спросила она, завязав узел на спине.

Он выдохнул и осторожно повел плечом.

— Да.

— Нужно доставить тебя в больницу.

— Нет. Я вполне здоров.

— А еще твердишь, что это я тебя не слушаю!

Она помогла ему встать, непрерывно приговаривая:

— Никто меня не слушает. Да стоит ли их винить? Я верила Райли. И смотри, как все обернулось!

Мэтт положил ладонь на ее затылок и приподнял лицо.

— Я слушаю тебя. И всегда буду слушать. Пусть не всегда смогу соглашаться, но, клянусь, всегда стану слушать. Я не хотел обидеть тебя!

И у Эми немедленно встал ком в горле, глаза начало щипать.

— Мэтт…

— Я никогда не хотел, чтобы ты выдала Райли, — тихо продолжал он. — Девочка наделала ошибок, но это еще не означает, что она сама — ошибка. Она старается исправиться. Найти выход, нужное решение. И все благодаря тебе, Эми. Ты направила ее на верный путь. Неужели не видишь? Встреча с тобой — лучшее, что могло с ней случиться. И прошу тебя, именно сейчас не отказывайся от нее.

Она смотрела ему в глаза, ощущая жар тела под своими ладонями.

— Я не… я не откажусь.

— Вот и прекрасно. Потому что я тоже не откажусь. Ни от нее, ни от тебя. Ни от нас.

Сердце Эми замерло, а когда Мэтт улыбнулся, толкнулось в груди и снова забилось. Только каждый удар отдавался болью.

Мэтт встал, обнял ее за плечи здоровой рукой и постоял, пытаясь отдышаться. После чего повернулся к обрыву.

— Мэтт.

Но он уже карабкался наверх.

— Мэтт…

— Я в норме.

Прекрасно. Он в норме. А она? Ее тошнит от тревоги!

Она следовала за ним по пятам, гадая, что будет делать, если он упадет? Зато у нее был прекрасный вид сзади, поскольку на нем остались только джинсы и ботинки.

— Мы могли бы лучше ориентироваться, если бы ты направляла свет вперед, а не на мой зад, — мягко предложил он.

Черт!

Она направила свет в нужную сторону и постаралась не обращать внимания на тихий смех.

Наконец они добрели до ее лагеря и сели на бревно перед огнем. Мэтт крепко прижимал руку к груди.

— Тебе больно! — расстроилась она.

— Может, порвал связки, — признался он.

— И как мы повезем тебя обратно?

— К утру станет легче.

— Сейчас уже утро! И тебе нужно возвращаться!

— Эми! — выдохнул он, прижав ее к себе. — Это всего лишь работа!

Невозможно поверить! Поверить тому, что он сделал ради нее.

Эми пошарила в рюкзаке и вытащила банку «Доктора Пеппера». Укладывая газировку в рюкзак, она чувствовала себя немного жалкой из‑за того, что захватила газировку Мэтта только потому, что это напоминало ей о нем. Но сейчас Эми была ужасно рада, что догадалась это сделать.

Она открыла банку и протянула ему.

У Мэтта сделался такой вид, словно ему подарили луну.

Эми подождала, пока он осушит банку.

— Мэтт, ты ведь любишь свою работу.

— Да. Я и предыдущую любил, и для меня она была на первом месте, даже брак был не столь важен. Но больше этого не будет. Никогда.

— «Никогда» — слишком категорично.

— Никогда! — твердо повторил он. — И есть кое‑что еще, чего я больше никогда не сделаю.

— Что именно?

— Не стану снимать рубашку, если ты не согласишься снять свою.

Мэтт опрокинул Эми на землю и лег сверху.

— Осторожнее! Твое плечо! — пискнула Эми, изнемогая под тяжестью двухсот двадцати фунтов.

— Тебе следует не о моем плече беспокоиться, — шепнул он, прежде чем закрыть ей рот поцелуем. Эми погладила его по щеке, заросшей колючей щетиной. Его губы крепче прижались к ее губам, и хотя ей следовало положить конец этому безумию, прежде чем он еще больше повредит плечо, почему‑то оказалось, что она отвечает на поцелуй так же жадно, не в состоянии им насытиться.

Как она могла забыть, что испытывает, когда он целует ее вот так?

Эми ловила губами воздух, а Мэтт перекатился на спину.

— Ты в порядке? — выдавила она.

— Нет. Иди сюда.

Она легла на него. Его пальцы были удивительно ловкими, учитывая плечо, которое скорее всего чертовски болело. Ловкие, мягкие, нежные, и с Эми в мгновение ока слетела одежда. Мэтт подтянул ее повыше, потом еще повыше, пока она не уселась у него на груди.

— Мэтт, что…

— Еще выше, — велел он, подтягивая ее так, что колени оказались у самых его ушей. — Ну вот, — удовлетворенно заключил он.

Теперь в нем не осталось ничего мягкого или нежного, когда он прикусил внутреннюю сторону ее бедра, развел ее ноги еще шире и зарылся лицом между ними. Одним ударом языка он превратил Эми в сгусток желания, охваченный лихорадочным жаром. Громко вскрикнув, она кончила. И не успела уняться дрожь, как Мэтт, сдвинув Эми вниз, спустил джинсы ровно настолько, чтобы войти в нее. И снова нашел губами ее губы.

Она чувствовала свой вкус у него на языке и пыталась не задеть его плечо. Ее ногти впились в спину Мэтта. Он ловил ртом ее крики, вонзаясь мощно, почти свирепо. Эми не могла думать, только чувствовать. И эти чувства так ошеломляли, что глаза невольно наполнились слезами.

Его глаза потемнели, пылая нестерпимым жаром.

— Еще раз. Сделай это еще раз. Для меня.

И этого хватило, чтобы она вновь взвилась в небо. И он был рядом, содрогаясь в ее объятиях, сжимая здоровой рукой ее бедро, зарываясь лицом в изгиб ее шеи. Его дыхание обжигало ее кожу. Он старался отдышаться, но получалось плохо.

Да и она дышала тяжело и неровно.

Он все еще был глубоко в ней, и она прижимала его к себе, наслаждаясь полным слиянием их тел.

Наконец Эми подняла голову и глянула в ясные светло‑карие глаза Мэтта. И только сейчас поняла.

Он неравнодушен к ней.

Что бы ни случилось, что бы он ни сказал сейчас, факт остается фактом.

— Я сделал в жизни несколько глупейших ошибок, — тихо признался Мэтт. — И последняя — когда я позволил тебе думать, что наши отношения закончены.

Эми попыталась слезть с него, но Мэтт держал ее крепко. Пригнув ее голову к себе, он прижался губами к виску.

— Останься. Останься со мной.

— Понимаю, почему ты это сделал. Я тебя обманывала.

— Да, — кивнул он. — Но это только доказывает, что не я один могу делать глупейшие ошибки. И это приятно знать.

Мэтт улыбнулся.

Но Эми не смогла улыбнуться в ответ. Слишком велико было напряжение. Последнее время она многое узнала о себе. В том числе и то, что ей трудно просить прощения и еще труднее прощать. Просто отпустить и довериться. Но оно того стоит. О Боже, оно того стоит!

— Мне так жаль, — прошептала она.

— Знаю. И мне тоже жаль. Чертовски жаль, что я тебя ранил. Но клянусь, Эми, если дашь мне еще один шанс, я больше никогда не причиню тебе боли. Ни за что на свете. Поверь мне.

Его взгляд держал ее в плену. И это было уже чересчур…

Она чувствовала себя слишком открытой… обнаженной.

Эми уронила голову на его грудь.

— Я верю тебе. Просто сама не знаю, что делаю.

Он погладил ее по спине.

— Ты все решишь и все сумеешь. Я твердо это знаю.

Она подняла голову и рассмеялась.

— Тебе не придется быть героем и решать все мои проблемы.

— Я здесь не для этого. Я здесь для того, чтобы поддерживать тебя во всех твоих решениях. Я никуда не уйду, Эми. Ни сейчас, ни когда дела будут совсем плохи. Никогда. Я всегда буду рядом.

— Это надолго?

— Пока мы с тобой будем вместе. Пока я есть у тебя. Я люблю тебя, Эми!

— Но ты… ты не веришь в любовь.

— Я никогда этого не говорил. Я сказал, что мне с любовью не везет. Но для того, чтобы повезло, нужна та самая, единственная. Ты моя единственная.

Раньше никто не говорил Эми ничего подобного, и у нее голова закружилась от счастья.

— Я люблю тебя, Мэтт. Так люблю!

Он улыбнулся так ослепительно, словно получил самый дорогой в мире подарок. Она прижалась к его здоровому боку, и оба стали смотреть в усыпанное звездами небо.

— Я знала, что обрету что‑нибудь в этом путешествии, — прошептала она. — Неизвестно что. Но что‑то необыкновенное.

Они подъехали к лесничеству Норт‑Дистрикт в девять утра, опоздав на целый час. Мэтт знал, что этот час дорого ему обойдется.

Но не сожалел об опоздании. Не мог. Он сказал Эми чистую правду. Отныне на первом месте у него собственная жизнь и семья. И только потом — работа. Раньше он так не считал, рассуждая иначе. И был последним идиотом.

Он кое‑что узнал о себе здесь, в Лаки‑Харборе.

Город ему доверял. Доверяли друзья. Доверяла Эми. И он мог доверять себе и впустить счастье в свой дом.

Его счастьем была Эми.

Парковка лесничества обычно не походила на муравейник, но сегодня здесь не осталось мест.

Мэтт даже рот раскрыл:

— Я и не представлял.

Они оба выглядели как бродяги. Мэтт все еще был без рубашки, с рукой на перевязи. Одежда Эми была кое‑где порвана после спуска с обрыва в темноте. Кроме того, она была растрепана.

Но лицо ее сияло.

Не от похода по горам.

При одном взгляде на нее Мэтту стало тепло.

— Смотри, машина Мэлори здесь. И машина Грейс тоже! — обрадовалась Эми. — И Джош тут! И Тай! И полицейская машина Сойера! Что… да тут весь город! Как по‑твоему, они приехали тебя поддержать?

Да. Он именно так и считал.

И словно в доказательство, дверь распахнулась, и люди высыпали на улицу. Сначала его коллеги. Потом Джан, Люсиль, вся ее команда… половина города.

— Какого черта? — прошептал Мэтт.

Сойер первым успел добежать до них.

— Арестовал того парня, что напал на Райли. Идиот вчера вечером явился в закусочную с ножом, угрожая всем, кто попадался на пути, если Райли немедленно не появится. Джан огрела его по башке сковородой и заявила в полицию. Райли сделает то же самое. Кроме того, Джан сказала Райли, что теперь они квиты. Грифельная доска вытерта начисто, и Райли может снять ту однокомнатную дыру над закусочной, которая гордо именуется студией. Если захочет, конечно.

К ним подошли Тай и Джош. Последний сразу уставился на перевязь Мэтта.

— Ах, черт! — воскликнул он, исследуя плечо, пока Мэтт не зашипел от боли. — Ты опять ухитрился!

Люсиль протиснулась между двумя великанами, ухитрившись никого не задеть.

— И что? Я пришла сюда, пропустила утренние ток‑шоу! Мог бы по крайней мере дать мне эксклюзивное интервью. Осветить ситуацию.

— Но мне неизвестна ситуация, — покачал головой Мэтт.

Брови Люсиль взлетели едва не к волосам. Сейчас она была похожа на кошку, проглотившую канарейку.

— Так если я скажу, что все мы пришли сюда полюбоваться, как поджарят твой сексуальный тухес, ты мне поверишь?

Мэтт уставился на Джоша и Тая. На обоих темные очки, выражение лиц суровое. Ничего не выдающее.

— Тоже мне помощь!

Люсиль улыбнулась и похлопала его по груди, как несчастного щенка.

— Ты слишком умен, чтобы поддаться на розыгрыш. Мы все приехали сюда, чтобы тебя защитить. Тай и Джош сказали твоему боссу, что ты опоздаешь, потому что поехал спасать женщину, которая отправилась в лес одна. Кстати, милочка, ты нуждалась в спасении?

— Собственно говоря, — сообщил Мэтт, прижимая ее к себе, — это она спасла меня.

— Мило, — одобрила Люсиль. — Не забывай, я тоже тебя спасла.

Она пихнула локтем Тая.

— Видишь, «Фейсбук» — не абсолютное зло. Кстати, — гордо улыбнулась она, — с тебя сняты все обвинения. После просмотра обличающих снимков. Эми, я подумывала об эксклюзивном показе.

— Показе?

— Твоих работ. Ты приехала в Лаки‑Харбор, чтобы повторить путешествие бабушки, в надежде на то, что оно изменит и твою жизнь. Неужели не понимаешь, каким потрясающим дополнением будет эта история к выставке? Фантастика! Даже придумывать ничего не надо! Твои рисунки будут расходиться, как горячие пирожки! Мы сделаем кучу денег!

— Откуда вы знаете насчет бабушки и всего остального? — ахнула Эми.

— Милочка, я знаю все. Вопрос в том, изменилась ли твоя жизнь?

Эми взглянула на Мэтта и улыбнулась:

— Да!

Сердце Мэтта перевернулось.

— Черт! Черт, я люблю тебя!

— Осторожнее с рукой, — остерег Джош.

— Он о руке и не думает, — вставил Тай, когда Мэтт снова поцеловал Эми.

— Иисусе! — выдохнул Джош.

Но Мэтт, не обращая внимания, продолжал целовать Эми. Наплыв эмоций ошеломил его, поскольку она отдала в поцелуе все, что у нее было.

Он смутно сознавал, что все одобрительно вопят, свистят и даже аплодируют, но ему было наплевать. У него было все, чего он так долго хотел. Наконец.

Подняв голову, он взглянул в лицо женщины, чья улыбка освещала все ее существо. Она была в грязной одежде, уставшая, взъерошенная, возможно, голодная и выглядела бродяжкой. Но при виде ее у Мэтта перехватывало дыхание. Она владела его сердцем. Он никогда не видел женщины прекраснее.

— Будь моей, Эми.

— Я уже твоя.

Примечания

1

«Безумные мелодии». Мультсериал студии «Уорнер бразерс».

2

Воздушная «скорая помощь» (англ.).

3

Международное название — ибупрофен.

4

Квест (от англ. quest) — приключенческая компьютерная игра с определенным числом заданий для каждого этапа.

Content

Джилл Шелвис
Впервые в жизни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания