Шарлотта Армстронг

«Продавец воздушных шариков»

Глава I

Шерри чистила сковороду, на которой она приготовила себе на завтрак омлет. Под фартуком она была полностью одета, готовая выйти на улицу. Взбодрившись чашкой крепкого утреннего кофе, Шерри намеревалась сразу же после того, как Вард встанет, сходить в универмаг, возможно, вместе с Джонни. Затем, может быть, стоит зайти в магазин справиться о вакансии продавщицы и поговорить о месте в детском саду, потому что (надо взглянуть правде в глаза… и Шерри взглянула ей в глаза) какой толк Джонни от его матери, если та буквально спит на ходу?

Со своей нынешней работы Шерри не могла возвращаться домой раньше полуночи, Джонни же пробуждался от здорового сна, как почти все трехлетние дети, в шесть утра. Вся беда в том, что у завсегдатаев коктейль-бара час пик начинался до ужина. Однако чаевые были хорошими. Хотя, впрочем, детский сад обойдется не намного дороже, чем оплата приходящей по вечерам няни. Мысли Шерри лениво бродили по знакомым кругам, как вдруг молодая женщина услышала где-то в доме шум.

Вард уже встал? Так рано? Джонни еще сидел на высоком стульчике за столом, с удовольствием дожевывая тост. Шерри успела подумать, что, как только универмаг откроется, ей сразу же нужно будет отправиться туда, взяв с собой ребенка, на тот случай, если Вард окажется не в духе и не захочет общаться так рано со своим сынишкой.

Затем в двери появился муж Шерри, одетый в одни брюки от пижамы. Его рот был как-то странно открыт, челюсти напряжены, а мокрые губы обвисли. Из горла доносился неясный, мягкий, ворчащий звук — просто звук, ничего членораздельного.

— В чем дело? — вскрикнула Шерри.

С глазами Варда что-то было не в порядке. Он смотрел на Шерри, но не видел ее. Похоже, он не узнавал ее. Вокруг глаз были красные круги. Ступая босиком, он приближался к Шерри, подняв правую руку.

— Эй! Эй! — закричала Шерри. — Подожди минутку!

Он что, собирается ударить ее?

Подскочив к мужу, она обеими руками схватила его за запястье.

— В чем дело? — кричала она, с усилием сдерживая его руку.

Он зарычал. Только этим словом можно было определить звук, который он издал, дернувшись в сторону и пытаясь стряхнуть с руки Шерри. Его левая рука метнулась вперед. Но, несмотря на порывистую силу движений, они казались замедленными. Шерри уклонилась от удара и снова закричала:

— Вард, пожалуйста, скажи мне, что с тобой случилось? Перестань! Послушай… послушай…

Но он схватил ее за плечи и начал трясти. Шерри подумала: на этот раз он, похоже, сошел с ума. Это было уже не смешно! Варда нельзя было назвать пигмеем. Она же была всего лишь женщиной. Поэтому она закричала изо всех сил. Пусть придет хоть кто-нибудь!

Услышав крик, Вард отпустил ее и, отступив назад, зажал уши руками. Его челюсти ходили, словно он старался заставить их двигаться по кругу. Шерри подумала, что он, вероятно, собирается с силами, чтобы снова напасть на нее. Но она произнесла самым спокойным и убедительным тоном, на какой только была способна:

— Сядь, Вард. Просто сядь и успокойся, а затем расскажи мне все.

Но тут ребенок вышел из минутного оцепенения. Мальчик соскочил со стула, плюхнувшись на пухлые ножки.

— Мама! — вскрикнул он.

— Нет, милый! — воскликнула Шерри, но было уже слишком поздно. Ребенок бросился к единственной защите, которую знал. Но он не успел преодолеть расстояние до материнской юбки. Отец, подавшись вперед, ударил его со всего размаха, и легкое тельце ребенка отлетело в сторону, как волейбольный мяч. Малыш мягко ударился об угол буфета, упал на пол и затих.

Шерри почувствовала, как внутри у нее все оборвалось, в мозгу и в сердце вспыхнул адский огонь. Стремительно обернувшись, она двумя руками схватила тяжелую сковороду. Зверь рычал; теперь он собирался напасть на нее. Шерри подняла оружие и со всей силы обрушила его с ужасным треском на плечо Варда. Он шатнулся, покачался, упал — и застыл неподвижно.

Шерри не стала задерживаться, чтобы взглянуть на обломки всей своей прежней жизни. Подбежав, она склонилась над ребенком, ища признаки дыхания. Зная, что ей не следует трогать малыша и перемещать его конечности, она понимала также, что должна сделать это. Осторожно, очень осторожно Шерри подсунула под маленькое тельце руки и подняла его. У нее была молодая и крепкая спина. Держа ребенка, она мягкими, скользящими, почти танцевальными шагами направилась по крытому линолеумом полу к задней двери. На полпути, изловчившись, она нагнулась и взяла кошелек, лежавший наготове на столе.

Открыв дверь, Шерри осторожно шагнула на крыльцо в утренний свет, на улицу, где не было безумия, во внешнее спокойствие скромного, пристойного квартала, обитатели которого собирались на работу. Медленно, осторожно она спустилась по трем ступенькам на узкую дорожку, стараясь не менять положения маленького тельца на руках. Шерри увидела в окне лицо соседки. Но в изгороди не было прохода, поэтому молодой женщине пришлось пройти до дороги. В это же самое время по подъездной дорожке, ведущей с другой стороны изгороди, из гаража задом выехал на машине сосед.

— Мистер Айви, прошу вас! Мистер Айви, пожалуйста!

— В чем дело, миссис Рейнард? — Он остановил машину.

— Вы не позвоните в больницу? Нет, вы не отвезете меня туда? Джонни упал. И еще надо вызвать полицию. С Вардом что-то неладно.

На крыльце появилась соседка.

— В чем дело? — резким голосом спросила она.

— Я не знаю, — сказала Шерри. — Сейчас он без сознания. Но он может прийти в себя…

— Генри! — с растущим чувством ужаса воскликнула женщина.

Генри Айви, сорокадвухлетний мужчина, задумчиво вылез из машины, затем решительно сказал:

— Милдред, ты отвезешь ее. А я позвоню. Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна. Попробуй обратиться в клинику Святого Антония. И оставайся там. Так будет безопаснее.

Шерри забралась на переднее сиденье, держа маленькое тельце так осторожно, словно это была тарелка с супом, который нельзя расплескать, независимо от того, что вынуждена была делать опора — каковой являлось тело Шерри, — на которой эта тарелка находилась. Взволнованная миссис Айви села за руль.

— Что случилось? Я услышала ваши крики…

— Я все расскажу, когда мы туда приедем, — тихо ответила Шерри. — Пожалуйста, поезжайте скорее.

— Хорошо, — собрав все свои сорокалетние нервы, женщина напомнила себе, что в больнице она будет в безопасности.

Мистер Айви, зайдя домой, позвонил в полицию. Затем он мягко проскользнул вдоль соседнего дома к задней двери. Заглянув внутрь, он увидел обнаженный торс, длинные обмякшие ноги в полосатых хлопчатобумажных брюках, затем, осторожно открыв дверь, приблизился и увидел кровь на плече, где ребро сковороды разрезало тело.

Но мужчина все же был жив, и мистер Айви облегченно вздохнул. Кто захочет быть впутанным в убийство?

У Джонни были перелом левой ноги и травма черепа. Молодые врачи в приемной больницы действовали спокойно и быстро и не выказывали никаких чувств. Как и Шерри. Когда осмотр завершился, ей сообщили, что сейчас Джонни положат в кровать. С ним все будет в порядке. Не заполнит ли она необходимые бумаги? Для этого нужно пройти в регистратуру.

Отвечая там на вопросы, Шерри слепо шарила по портмоне, ища пакет, в котором лежала страховка, и вдруг ее охватила сильная дрожь.

К ней отнеслись с пониманием. Кто-то принес ей таблетку, сославшись на совет врача, что от этого станет лучше. Поэтому Шерри проглотила лекарство. После того как она ответила на все вопросы, ей сказали, что в вестибюле ее ожидают два офицера полиции.

Оба были в штатском. Один из них довольно сурово сказал, что понимает, почему она оставила место происшествия, но теперь не согласится ли миссис Рейнард любезно рассказать им, что именно произошло?

— Я не знаю. — Ее голос дрожал. Хотя Шерри была не хилой комплекции, она ощутила себя очень маленькой, очень хрупкой, крошечной. Ей захотелось выкрикнуть: «Оставьте меня одну, всего на минуточку, пожалуйста! Позвольте мне хоть минуту побыть с самой собой. Мне необходимо снова почувствовать почву под ногами. Вам это понятно?»

Но она не закричала.

— Мой муж с ревом выскочил из спальни и принялся избивать меня, — бесстрастным тоном произнесла она и тяжело опустилась на стул.

— Какие у него были причины? — мягко спросил один из полицейских, подсаживаясь к ней. Суровый остался стоять.

— Я не знаю. Никаких причин не было, — стуча зубами, произнесла Шерри и подумала, правда ли это. В настоящий момент, похоже, она приблизилась к истине насколько могла. («О, пожалуйста, оставьте меня в покое!»)

— Что он сказал, миссис Рейнард? — настаивал мягкий.

— Он не произнес ни слова. Он издавал… какие-то звуки. — Шерри сделала движение, которое могло показаться слишком откровенным, и почувствовала это. Она была натуральной блондинкой, с большими и красивыми глазами. Шерри ничего не могла поделать с тем, что ее внешность напоминала расхожий образ большеглазой, ладно сложенной блондинки, пришедшей в этот мир лишь ради развлечений. Ей не следовало делать откровенных жестов. Она чувствовала это, хотя и не совсем понимала, почему.

— Вы говорите, он начал бить вас? — резко спросил суровый.

— По крайней мере; пытался.

Постепенно нервное напряжение, ощущение близости срыва, криков и рыданий начало ослабевать — вероятно, под воздействием препарата, который ей только что дали. Шерри спокойно сказала:

— Посмотрите, увидите сами.

Спустив с плеча платье, она показала следы от грубых пальцев Варда.

— А что сделали вы, миссис Рейнард? — холодно спросил суровый.

Ладно, пусть у нее белая кожа, но ему совсем необязательно думать, что она собирается с ним пококетничать. Шерри переборола чувство досады.

— Во-первых, я попробовала усадить его и поговорить с ним. — Она вспоминала с трудом. Она не хотела вспоминать. Кухня уходила вдаль, растворялась в тумане. У Шерри отяжелели веки.

— А затем вы ударили его тяжелой сковородой?

— Нет, нет. Понимаете, там был Джонни, — сказала она. — Все это испугало его. Ему всего три с половиной. Он бросился было ко мне, но тут Вард швырнул его… просто швырнул через всю кухню. — Голос звучал непривычно даже для ее собственных ушей. Как такое могло случиться?

— Мальчик серьезно пострадал, мэм? — спросил мягкий участливо.

Шерри повторила то, что сказали врачи, повторила в тех же выражениях. Сухая отрешенность в ее устах звучала неестественно.

— Значит, вы ударили мужа после того, как ребенок получил травму? — спросил суровый.

— Конечно, — недоумевающе ответила она. Похоже, в ее рассказе недоставало какой-то детали, но Шерри не могла представить себе, какой именно. Сильных страстей?

Суровый поинтересовался, были ли у нее с супругом недоразумения в браке. Частые ссоры, да?

— Нет, не могу так сказать, — задумчиво ответила Шерри.

— Чем занимается ваш муж, миссис Рейнард?

— Он писатель. Точнее, собирается им стать. Требуется время на то, чтобы начать.

— То есть, у него нет работы?

— Это и есть его работа, — терпеливо ответила она. — Он работает на себя — кажется, это так называется.

— А вы работаете, так, мэм?

— Да. До тех пор, пока он не начнет продавать свои творения, кто-то… — Она не могла объяснять дальше. Язык отказывался шевелиться во рту. Разве они не могут понять?

— Вы были недовольны тем, что вам приходилось зарабатывать на хлеб? — с неожиданной улыбкой спросил суровый.

— Нет. Многие жены поддерживают своих мужей, пока те получают высшее образование, — сказала Шерри, машинально повторяя то, что говорила так часто. — Нет, я не очень возражала, Разве что иногда… полагаю… — Она была готова заснуть прямо сейчас, на месте. Но кого это заботило?

— Вы работаете официанткой в баре? В…? — Мягкий назвал клуб.

— Да. — Шерри почувствовала, что ветер переменился, и подняла голову. Не собираются же они заключить, как это всегда делала ее свекровь, что быть официанткой в баре означает служить Злу. — У меня нет навыков работы для офиса, — безучастно сказала она. — Я не училась на специальных курсах. Поэтому я занимаюсь тем, чем могу.

— Работа по ночам? — участливо спросил мягкий.

— Ну, это все потому, что я хотела сама воспитывать своего ребенка. — Шерри покраснела. — Я считаю это самым важным. И еще я работала продавщицей. Продавщицей в магазине. А теперь, я полагаю… — Она умолкла, так как не знала, что добавить.

— У меня сложилось впечатление, — сказал суровый, и в его голосе появились нотки простого человеческого любопытства, — что родители вашего мужа… э-э… люди состоятельные?

— Да.

— Но его отец никак вам не помогает?

— Нет. О, нет.

Они не задали следующего вопроса, но он висел в воздухе.

— Видите ли, Вард уже давно живет своей жизнью, — = сказала она, отвечая на этот вопрос. — Его родным это не нравится. Кроме того, им, конечно же, никогда не нравилось, что он женился на мне.

— Почему, миссис Рейнард?

— Я не знаю, — сказала Шерри. — Мне было все равно. Мы любили друг друга.

Но ее голос прозвучал уныло, и вообще в этом разговоре было что-то не так — что-то, что она упустила из виду. Наконец Шерри сообразила.

— Как чувствует себя Вард? — спросила она, но слишком поздно… слишком поздно.

— Его состояние удовлетворительно, — пробубнил суровый.

Шерри подумала: для кого? Ее поразило то, что ситуация начинала казаться ей забавной. Она почувствовала, что почти готова улыбнуться. А улыбка получилась проказливой. Так уже было устроено ее лицо.

— Где, он? — спросила Шерри, но без особого интереса. Даже, может быть, чересчур беспечно. Потому что теперь для нее больше не имело значения, где находился Вард, — лишь бы он не был слишком близко.

— Кажется, отец забрал его к себе. В родительский дом.

— Понятно, — неуклюже ответила Шерри. О, теперь она все поняла! Эти люди успели уже переговорить с Эдвардом Рейнардом. Что ж, ей следовало бы догадаться об этом.

— А как он попал в… — Она не договорила.

— Кажется, ваш сосед позвонил вашему свекру, — сказал мягкий, закончив за нее вопрос.

Шерри молчала.

— Итак, вы говорите, что ваш муж вошел в комнату и напал на вас без предупреждения, без какой-либо причины. — В голосе сурового не слышалось обвинения.

— Полагаю, какая-то причина была, — устало ответила она. — Но я ее не знаю.

— Если то, что вы говорите, — правда, тогда, вероятно, у вас есть законные основания…

— На развод? — спросила Шерри. — Я знаю.

Неловкая пауза сообщила ей, что она неверно поняла эти слова.

— Вы выдвигаете обвинение, миссис Рейнард? — терпеливо спросил суровый. Вероятно, они хотели знать, как им поступить с показаниями, которые они выслушали.

Но Шерри сказала, глядя сквозь полицейских:

— Я ни за что не подпущу больше Варда к Джонни. Я не смогу.

Неужели они не понимают?

— Не могли бы мы остановиться на следующем, миссис Рейнард? — начал уговаривать мягкий. — Ребенок оказался между вами, когда вы дрались с мужем. Поэтому причиненные ему повреждения являются, на самом деле, результатом несчастного случая. Хорошо?

— Вы можете считать так, — медленно ответила она, понимая, кто предложил эту версию, — но это не будет соответствовать действительности.

— Как же так, мэм?

— Потому что… ну как он мог швырнуть Джонни? Как он мог так поступить? Джонни не делал ничего такого, что ему не разрешалось. Он только хотел, чтобы кто-нибудь успокоил его. Как мог Вард не знать этого?

Ее словам не хватало чувства. Шерри обрадовалась, когда у нее выступили слезы, и со странной безучастностью подумала: как раз пора.

— Ребенка испугало насилие?

— Шум. Я так думаю. Видите ли, я закричала. Я была очень напугана, если хотите знать. — Она провела рукой по лицу. — Единственное, о чем я могла подумать, — это что Вард лишился рассудка. Казалось, он не узнавал меня. И Джонни тоже. И даже не понимал, что Джонни ребенок. Значит, Вард сошел с ума.

Она не могла продолжать дальше. И не было никакого смысла продолжать дальше.

— Временное помешательство, — со слабым оттенком неодобрения произнес суровый.

— Что говорит Вард? — промямлила Шерри.

— Мы еще не имели возможности переговорить с ним, — словно извиняясь, ответил мягкий.

— Это не имеет значения, — пробормотала она.

Полицейские какое-то время помолчали и, словно обменявшись каким-то невидимым сигналом, ушли.

Лишь теперь приблизилась трепещущая миссис Айви. Она, должно быть, слышала большую часть разговора. Она также успела узнать, как чувствует себя Джонни. Поэтому, усевшись рядом с Шерри, она защебетала, что только что звонила домой мистеру Айви. В районе снова тихо. Приезжала полиция, но, конечно же, Шерри это известно. А затем приезжала карета «скорой помощи», но Вард Рейнард был не слишком серьезно ранен — по крайней мере, так она решила. Приехал отец мистера Рейнарда и забрал его с собой. Видите ли, когда Вард немного пришел в себя, как сказал мистер Айви, он спросил, где его мама. Но теперь все улажено. Сейчас сюда приедет мистер Айви, и супруги с радостью отвезут бедняжку миссис Рейнард домой.

— Я не могу уехать, — сказала Шерри. — О, я хочу поблагодарить вас обоих за все. Но я не могу уехать отсюда. Я должна быть здесь, когда Джонни придет в себя и захочет меня видеть. Я должна быть здесь, чтобы помочь ему преодолеть последствия всего этого — если мне удастся.

Она вдруг согнулась пополам. Со мной что-то не так, подумала Шерри.

Миссис Айви кусала губы. Она была взволнована. Итак, она вела себя геройски больше времени, чем было допустимо для одного дня, а возможно, и для целой жизни. Ей не следует и дальше впутываться в дела этой молодой пары — в конце концов, просто соседей.

— Вы не знаете адвоката? — спросила Шерри. — Специалиста по разводам?

— О, видите ли, — сказала соседка, считавшая, что следует сначала немного успокоиться, — вы не должны принимать поспешных решений, когда вы так взволнованы.

«Какое решение?» — подумала Шерри.

Она как бы прислушалась к тому, как течет ее кровь. И решила: нет, она вовсе не взволнована. То лекарство, что ей дали выпить, делает все окружающее незначительным. Она переменилась. Шерри посмотрела на соседку и подумала: «Возможно, она права. Мне не следует говорить. Мне не следует ничего делать. По крайней мере до тех пор, пока я не стану самой собой… тем, чем я являюсь, — что бы это ни было».

— Я хотела бы отблагодарить вас, — пробормотала она.

— Я так сожалею, что с вами произошло это несчастье, — сказала миссис Айви. (И на этом моя обязанность закончена, не так ли? — читалось в ее голосе.) — Он определенно никогда не производил на меня впечатления достойного молодого человека.

Он им и не был, подумала Шерри. Не был. Что-то вывело его из себя, что-то, обладавшее силой изменить его. Она так думает, и она может доказать это. Но что значат доказательства? Она опасалась, что это может произойти, и это произошло, и кто сможет поручиться, что такое не произойдет и впредь? Поэтому колебаться нечего.

«Я помню, когда все было решено. Сегодня утром, и я тогда была самой собой. О, Вард, все отправилось в сточную канаву, все прошлое. И я не могу ничего с этим поделать. Не могу помочь тебе. Не смогу простить тебя. Хотя, наверное, смогла бы, но не имею права рисковать, поскольку речь идет о Джонни. Поэтому — прощай».

Глава II

— Попробуй больше не плакать, Эмили, хорошо? Пожалуйста.

Он говорил мягко. В большом доме было тихо. Эдвард Рейнард и его жена Эмили стояли в холле второго этажа, откуда через полузакрытую дверь темной спальни им было видно длинное распростертое тело их взрослого единственного сына, тихо лежавшего в своей кровати.

— Ты же знаешь, с ним все в порядке. Да, это был свирепый удар, и какое-то время, вероятно, ему будет больно. Но с ним все в порядке. И он дома, — Эдвард Рейнард стремительно зашагал по темно-синему ковру. — Я останусь здесь до тех пор, пока не придет сиделка, — сказал он, буквально кипя энергией.

Он был невысоким мужчиной, на голову ниже сына, с очень прямой осанкой, которую часто вырабатывают невысокие мужчины в стремлении казаться выше. Он предпочитал одежду серого цвета, поэтому весь казался серым. Его седые волосы казались серыми, и лицо так же казалось лишенным цвета. Глаза у него, однако, были ярко-карими.

Его жена Эмили, узкая в бедрах, но грузная сверху, семеня тонкими ножками, неотступно следовала за ним.

— Он мог быть убит! — завыла она.

— Насилие. — Губы ее мужа скривились. — Она, вероятно, принадлежит к той среде, где часто происходит подобное.

— Ребенок получил травму! — Эмили опять заплакала.

— Врач говорит, что с Джоном все будет в порядке. На этот раз, — мрачно добавил он.

— О, Эдвард, что мы можем сделать?

— Шшш… — Мужчина отодвинулся от открытой двери. — Многое. На этот раз мы не отступим и просто сделаем то, что должны были сделать давным-давно.

— Я не могу понять, — стонала Эмили, — я не могу понять, как это могло случиться.

— Они дрались, — сказал он. — Физически, по-настоящему дрались — как звери. Это просто невыносимо для человека. И какое ей дело до того, что ребенок находился в комнате?

— Бедный малыш! Беззащитный ребенок! Какой ужас!

— Да, это уж точно, — сказал он. Взгляд его ярких глаз сосредоточился на жене. — Вард перенес сильное потрясение. Ты это понимаешь, надеюсь?

— О, его сердце, должно быть, разбито, — шмыгнула носом мать Варда.

— По крайней мере, теперь все кончено, — отрезал Рейнард.

— На этот раз Вард должен будет согласиться.

— Согласится, не беспокойся. От нее необходимо избавиться. Я говорил ему, много лет назад, что надо признавать ошибки и исправлять их.

— А как насчет малыша — Джона? — спросила миссис Рейнард. Ее бледно-голубые глаза с опаской смотрели поверх носового платка на мужа.

— Мы позаботимся о Джоне. Я займусь этим. — В праведной решимости он выпрямился, казалось, до девяти футов. — Я иду звонить Мерчисону.

Мерчисон был адвокатом. В холле второго этажа не было телефона.

— Эдвард, и все это придется выставить на всеобщее обозрение? — задрожала она, хватаясь за мужа. — Все это невообразимо отвратительно. Я просто не могу… — Она начала плакать снова. — Не оставляй меня сейчас.

— Шшшш… Шшшш… Все хорошо, Эмили. — Он обнял рукой ее плечи, и она ответила тем, что принялась усиленно вытирать слезы и попыталась поднять голову.

Так они и стояли в холле второго этажа молчаливого дома, у открытой двери комнаты, — где тихо лежал их взрослый сын, и не спрашивали самих себя или друг друга, почему же именно эту женщину нельзя было оставить здесь одну.

В полдень Шерри опустилась на стул рядом с кроватью Джонни. Мальчик пришел в сознание и жалобно хныкал, не помня подробностей (Шерри благодарила за это Бога), но тем не менее зная, что с ним произошло что-то ужасное. Шерри постаралась окружить его заботой и любовью. Она сказала мальчику, что папа очень сильно болен, ему очень плохо; но врачи заботятся о нем. Не здесь, далеко. Но мамочка здесь, и врачи, конечно же, заботятся о Джонни, разве не так? Посмотрите на него, он словно закручен в пеленки. Никто не позволит сделать ему больно. Сколько вокруг медсестер, они тоже защитят его. «Видишь этих теть, одетых в белое? Они все здесь для того, чтобы никому не было больно, а маленькие дети выздоравливали. Видишь, на других кроватях тоже лежат дети?»

Джонни, похоже, успокоился и затих, но Шерри понимала, что не может выполнить такую сложную задачу за короткое время. Возможно, начало она положила, но ей еще предстоял долгий путь.

После того как Джонни задремал, Шерри почувствовала усталость. В больнице терпеливо относились к матерям. Мальчик находился в приемном отделении, и Шерри позволили провести там все утро. Однако она не могла оставаться здесь двадцать четыре часа в сутки. Она не представляла, что ей делать. Вот сейчас мозг заработает, и она что-нибудь придумает. Сквозь усталость начали пробиваться острые нервные уколы, хотя Шерри и не испытывала желания застонать или расплакаться. Все было в прошлом. Действие снотворного или успокоительного прекратилось, но Шерри все равно была признательна за его продолжительность.

Она услышала шаги, увидела, кто подходит к ней, и ощутила новый прилив сил. У Эдварда Рейнарда не нашлось для нее ни слова; он даже не кивнул ей в знак приветствия. Приблизившись к Шерри вплотную, он взглянул на лицо спящего ребенка. Лишь после этого, отрывисто качнув головой, он властным жестом пригласил молодую женщину выйти.

Шерри оставила фартук на спинке стула. Вместе с ним она оставила свое прошлое. Теперь весь мир стал другим; Ей необходимо встретить Эдварда Рейнарда с открытым лицом. Он был ее врагом, он всегда был им, хотя она никогда не понимала почему. Теперь не было нужды производить хорошее впечатление, даже просто считаться с ним. Она испытала облегчение, чуть ли не радость.

В коридоре Эдвард Рейнард сказал:

— Я говорил с врачом Джона.

Она ничего не ответила. Значит, он пришел к ней не за новостями.

Эдвард Рейнард слишком крупными для его роста шагами шел к небольшой комнате ожидания в дальнем конце коридора. Шерри не торопясь следовала за ним. Ей некуда было спешить. Рейнард, вынужденный ждать, воспринял это как оскорбление и гневно обернулся к Шерри.

— Я переведу его в отдельную палату, — сказал он.

— Нет, вы этого не сделаете, — тут же ответила она. — Ему нужно, чтобы вокруг были люди.

— Рядом с ним круглосуточно будет находиться сиделка.

— Нет. Это дорого, и в этом нет необходимости. Ему будет лучше с другими детьми.

— Счет оплачиваю я.

— Нет, — сказала она, следуя какому-то глубокому инстинкту. — У меня есть страховка. Я сама позабочусь о своем сыне.

— Сыне Варда, — свирепо произнес он. — Хотя с этим браком покончено.

— Да, будет покончено, — сказала Шерри. — Как только я встречусь с адвокатом…

— Насчет адвокатов я позабочусь, — гневно заявил он. — Если вы не можете придумать ничего лучше, чем затевать драку в присутствии ребенка…

— Поверьте мне, — твердо сказала Шерри, — Вард больше никогда не приблизится к Джонни, чтобы иметь возможность причинить ему боль. Или напасть на меня.

— Вы лжете! — воскликнул он. — Кто напал на Варда? Кто ранил его?

— О, это сделала я, — чуть ли не весело произнесла она. И подумала, что не в состоянии поколебать то, что вбил себе в голову Эдвард Рейнард.

— Хотя я сомневаюсь в том, что Вард захочет делать достоянием гласности такое поведение со стороны женщины, предположительно любящей супруги и матери, — оборвал ее Рейнард, — долготерпению в этом браке пришел конец.

— Это верно.

Шерри смотрела ему в лицо с чувством простого любопытства. Она никогда не понимала его, а теперь этого больше и не требовалось; но почему же он воспринимал каждое произнесенное ею слово как оскорбление? Возможно, оно и было таковым, подумала она и улыбнулась.

— Если хотите знать, — прорычал он, взбешенный этой улыбкой, — Вард дома, где за ним надлежащим образом ухаживают. Я приехал сюда, чтобы сообщить, что он никогда больше не вернется в ваш дом. Я намереваюсь уведомить владельца, что Вард больше не является ответственным за ренту.

Шерри засмеялась. Она не могла удержаться.

Она заметила его желание поднять руку и ударить ее. Она также отметила усилие воли, которым он подавил это желание. И подумала про себя: мне не следовало смеяться. Нет, не следовало смеяться.

Шерри торжественно произнесла:

— Полагаю, адвокаты договорятся о разделе имущества. Половина машины. Половина мебели.

Она печально покачала головой, и у нее во рту пересохло.

— Это все пожалуйста, — бросил он. — Вы получите, приличные отступные — если вы к этому стремитесь.

— Все, что по закону мое, — сказала она, — я, несомненно, возьму, — и увидела, как это тоже было сочтено оскорблением.

— Эмили и я, разумеется, позаботимся о благополучии нашего внука, — напыщенно произнес он.

— Нет, этого не будет, — сказала она, растягивая слова.

— Не думаете ли вы, что у вас получится?

— Почему бы и нет? — закричала она, неожиданно распаляясь. — Если я содержала длительное время и ребенка, и мужа, и, кстати, оплачивала и ренту, и продукты?

— Это был ваш выбор, не так ли? — холодно заметил он. У него изогнулась губа. — Вы будете продолжать работать официанткой в коктейль-баре или же вы собираетесь вернуться в варьете?

Шерри не ответила. Несмотря на охватившую ее ярость, ей было все-таки жаль этого человека из-за его неосведомленности. Похоже, он не знал, что она лишь попробовала себя в шоу-бизнесе и убедилась, что у нее ничего не получится. Похоже, он не знал, что она была не только неопытна, но и — в свои двадцать шесть лет — слишком стара, уже не в форме. Он даже не знал, что работать в варьете вовсе не просто. Он думал, что там работают только умственно отсталые. Ха, не такие, как он, устало подумала она.

Он что-то говорил о том, что «у ребенка не будет жизни».

— Как только Джонни поправится, — прервала его Шерри, и, пока она говорила, решение это окончательно созрело, — я сразу же увезу его на Восток, на родину своих родителей.

— Нет, вы этого не сделаете, — сказал он, в свою очередь растягивая слова. — У меня большие сомнения на этот счет. У вас нет на это прав. Вы сделали все, что могли, чтобы искалечить моего сына. Но вы не искалечите моего внука.

Его лицо побелело, тело напряглось как пружина, и Рейнард стремительно бросился вон из комнаты.

Шерри вновь подумала: нет, мне не следовало смеяться.

Она спустилась прямиком в главный вестибюль и поговорила с людьми в регистратуре. Ни в коем случае нельзя позволять Эдварду Рейнарду изменять условия содержания и лечения Джона Эдварда Рейнарда, находящегося здесь. Он не имеет на это права, заявила она.

Затем, усевшись в углу, Шерри попыталась разобраться в своих делах. Она старалась отогнать от себя страх. Ей следует позвонить адвокату, которого предложила ей миссис Айви.

Шерри ни за что бы не обратилась в поисках адвоката к друзьям Варда. Во-первых, они не принадлежали к числу людей, знакомых с порядочными адвокатами. Во-вторых, они никогда не были ее друзьями. Варду не нравилось, когда она появлялась в обществе людей, с которыми у нее могли установиться дружеские отношения. Он просто был павлином. Все ее внимание должно было принадлежать ему. На самом же деле, Шерри была слишком занята, чтобы придавать этому значение. Вернее, после того, как они переехали на Запад, она особенно не спорила по этому поводу. А круг ее знакомых здесь в основном состоял из товарищей по работе, с которыми она больше нигде не встречалась. Надо признать очевидным факт: в этом уголке мира у нее не было собственных друзей.

Что ж, в таком случае, решила Шерри, ей надо позвонить адвокату, договориться о встрече и переговорить с ним. Но только не сегодня. Она была слишком потрясена, слишком измучена, и ей нельзя отходить от Джонни — во всяком случае, не сегодня.

Но она не могла вернуться в тот дом и жить там. (Значит, мясо протухнет, молоко скиснет. Неглаженое белье покроется плесенью. Она никогда не сможет больше лечь в эту постель.) Хорошо. (Ворота захлопнулись.) Дело еще и в том, что дом находится слишком далеко. У нее нет машины. И не будет, так как старая развалюха в настоящее время в ремонтной мастерской, и Шерри понимала, что не сможет заплатить, чтобы забрать ее из гаража. И вообще у нее было мало денег — как на руках, так и в перспективе.

Шерри открыла кошелек. Там лежали кое-какие бумажки, чаевые, оставшиеся от вчерашнего вечера. Много серебра, много однодолларовых купюр. Она сосчитала. Шестьдесят семь долларов семьдесят пять центов. Ха, неплохо!

Кроме того, у нее была расчетная книжка на их совместный счет в банке. Девятьсот двадцать семь долларов пятнадцать центов. Но Шерри не была уверена, имеет ли она право взять эти деньги. У нее мелькнула мысль, что ей нельзя делать ничего хоть сколько-нибудь сомнительного с точки зрения закона.

Вероятно, ей пока нельзя будет продать мебель. Хотя в любом случае половина ее стоимости все равно не составит богатства. И как сможет она продолжать работать? Клуб находится еще дальше. Она не сможет позволить себе тратить время на то, чтобы преодолевать на автобусе такое расстояние, не говоря уже о силах, которые потребуются на это.

Расстояние откуда? Отсюда? Но не может же она жить в вестибюле больницы — несколько недель, которые здесь проведет Джонни. Итак, значит, первым делом… Хорошо.

Встав, Шерри подошла к справочной регистратуры.

— Не знаете ли вы, — спросила она сидевшую там женщину, — какого-нибудь места поблизости, где я могла бы снять комнату? Одну комнату для себя, и не дорогую?

— Ну, я… — Женщина пристально посмотрела на нее.

— Понимаете, — сказала Шерри, покачиваясь, — я не могу вернуться домой. Мне нужна комната. У меня был трудный день. Мне только нужно…

— Да, но… Вы не обождете минутку? Я сейчас подумала… — Женщина взялась за телефон.

Шерри едва не лишилась чувств и схватилась за край стола. Она не хотела терять сознание и падать. Она склонила голову. «Мне сейчас тяжеловато. Но станет лучше. Конечно же, мне не может стать хуже, чем теперь».

Она уже готова была упасть, но тут ее подхватил под руку молодой мужчина в белом халате.

— Держитесь. Держитесь. Все в порядке, леди? В чем дело, Майра?

— Она говорит, что хочет снять комнату где-нибудь неподалеку, — сказала женщина, сидевшая за стойкой. — Вот почему я подумала о вас, доктор.

— Мне кажется, — сказал мужчина, — что ей необходимо сейчас же прилечь. Так, леди?

— Но мне некуда идти, — сказала Шерри. — В этом-то и дело. Все, что угодно, но недалеко. И недорого.

— Хорошо. Хорошо, — участливо произнес мужчина. — Я понял, что вы имеете в виду.

Шерри вынуждена была опереться на него.

— Я знаю одно место, — бодро продолжал он. — Это всего лишь дом с меблированными комнатами, но ведь для вас это не имеет значения, правда? Я почти уверен, что у миссис Пибоди найдется свободная комната.

— Пожалуйста, скажите, где это находится?

— Прямо через дорогу.

— О, покажите мне! Проводите меня туда!

— В самом деле? Это довольно паршивый старый дом. Но весьма удобный, и мне это известно. Я знала, что вы поможете, доктор, — сказала женщина за стойкой, сияя при мысли о том, какая она умная. — И вовремя вспомнила…

— Послушайте, — сказал молодой человек, — почему бы мне сейчас не проводить вас туда, мисс… э?

— Миссис Рейнард, — подсказала женщина.

— Кстати, я — доктор Бьянчи, интерн. Я сам живу там, и поверьте, это дешево. И удобно. Ну, пойдемте. Посмотрим, что у нас получится.

Его твердая молодая рука повела Шерри к выходу, и она оперлась на нее.

— Разумеется, меня запихнули на второй этаж, — весело продолжал он. — У хозяйки дома старомодные понятия, поэтому мужчины наверху, женщины на первом этаже. Как все оторвано от действительности, да? Идемте же. Левой. Правой. Умница.

Он казался ей добрым — молодым, легкомысленным, дерзким, но добрым. В эту минуту Шерри любила его.

Он перевел ее через улицу, держась белых линий разметки для пешеходов. Затем, повернув направо и пройдя несколько ярдов, они подошли к старому, посеревшему от ветхости бревенчатому зданию, неряшливо закутавшемуся в древние заросли.

В гостиной было большое окно-эркер, оно полукругом выступало из стены фасада. Внутри в его изгиб вписывался круглый стол, а за этим столом, на трех старинных стульях с бархатной обивкой, сидели три дамы, являвшиеся обитательницами этого дома многие годы и привыкшие следить за течением жизни с этой наблюдательной позиции.

Глава III

— Знаете, такое случается не часто, — сказал Сэм Мерчисон, откидываясь назад и заставляя стул описать небольшую дугу. — Это противоречит общепринятому. Сколько лет ребенку?

— Джону меньше четырех лет.

— Значит, его мнением интересоваться не будут. В тех случаях, когда детям меньше двенадцати, их, как правило, оставляют матерям.

— Разве из моих слов можно было заключить, что это обыкновенный случай? — огрызнулся его посетитель. — Я хочу знать следующее. Что в глазах закона составляет понятие «неспособна»?

— Неспособная мать, да? Наиболее вероятно, что вывод будет делать конкретный судья. Но что это должно быть чем-то серьезным — это я могу заявить определенно. И весьма четко доказанным.

— Например?

— Например, сумасшествие. И, можете быть уверены, не просто небольшое отклонение в психике.

— Еще что?

— Полагаю, замешанность в преступлении. Доказанная судом. Хронический алкоголизм? Возможно. Неизлечимое заболевание, серьезная физическая неполноценность.

— Аморальность? — бросил Рейнард. — Неразборчивость в связях?

— Как посмотреть. Если это действительно проявляется в ужасной форме. И, кстати, имеет место в настоящее время. Ибо многое простительно в прошлом. — Мерчисон слегка крутанул стул. — Разумеется, все зависит от точки зрения судьи.

Адвокат был спокоен и слегка ироничен.

— Вульгарность? Необразованность? — Эдвард Рейнард выставил вперед бледный подбородок.

— Не-ет.

— Неспособность содержать ребенка в приличных условиях?

— Не шутите с этим, — быстро произнес адвокат. — Судье может прийти в голову, что, если Эдвард Рейнард действительно озабочен тем, чтобы ребенок получал необходимые средства, почему он просто не предоставит их? Разумеется, от лица своего сына? Кстати, ваш сын отвечает за содержание своего ребенка.

— У него нет денег.

— Ему, возможно, придется обнаружить, что пора начать суетиться… — начал было адвокат, но, увидев выражение на лице своего клиента, сказал: — Я был бы плохим адвокатом, если бы не предостерег вас от того, с чем вам предстоит столкнуться. Вы хотите развод? Вы не хотите, чтобы невестка воспитывала сына? Ваш сын думает то же самое, да?

— Разумеется.

— Он, однако… э… не пришел вместе с вами.

— Он лежит в постели, не может встать от увечий, нанесенных ему этой женщиной. Разве одного этого недостаточно, чтобы признать, что эта женщина недостойна быть матерью?

Адвокат потер нос.

— Ваш сын доходяга? А она амазонка? Он никак не спровоцировал ее действия? Есть свидетели, готовые поклясться, что она действовала не из опасений за свою жизнь? Кстати, она симпатичная? Прошу прощения, но я должен выяснить это. Подобный аргумент, на мой взгляд, произведет смехотворный эффект.

— Во время потасовки ребенок получил увечья, — мрачно произнес Рейнард.

— О-о, — сказал Мерчисон, — но для того, чтобы танцевать танго, требуются двое. — Он поиграл с письменным прибором. — Побои ребенка, побои жены или, как в данном случае, побои мужа — все это не имеет юридического веса. Закон, разумеется, не предпримет никаких шагов.

Он поднял глаза.

Рейнард не обращал на него внимания.

— Предположим, я представлю вам доказательства, — прорычал он.

— Чего?

— Правды, — свирепо ответил Рейнард. — Должна же быть какая-то справедливость. Эта женщина не может, разрушив лучшие годы жизни моего сына, просто уйти, забрав с собой ребенка. Я заявляю вам: у мальчика невроз.

Мерчисон, обративший внимание на его интонации, на неожиданно вспыхнувшее краской лицо, на блеск в глазах, почувствовал удивление. Он давно имел дело с Рейнардом и считал этого человека непреклонным, упрямым как бык, несшимся по жизни, не понимая и не разделяя человеческих чувств и даже не сознавая безжалостности своего поведения.

Но теперь адвокат, кажется, разглядел признаки чувства. Глаза Рейнарда горели; в голосе ощущались спазмы, сжимавшие горло; его душила какая-то безумная ярость.

— Я бы не стал упирать на эмоциональный срыв вашего сына, — мягко произнес адвокат.

— Вы хотите сказать, что все будет истолковано в пользу этой женщины? Что я не смогу выиграть?

«Так, значит, ты? — подумал Мерчисон. — Я так и предполагал. Но что такого сделала тебе бедная девочка?»

— Я сказал, что подобное случается не часто, — сказал он своему клиенту. — То есть в том случае, если есть разногласия. Ведь может так случиться, что она не пожелает оставить ребенка — знаете ли, боится беспокойства, ответственности или, например, связана с другим мужчиной и хочет быть свободной для нового брака, — и тогда она окажется в глазах судьи плохой матерью, ноющей о хлопотах и так далее, — что ж, тогда все может сложиться по-другому.

— Она может добровольно отказаться от ребенка?

— Нет. Нет. Решение принимает судья. Но такая точка зрения, вероятно, произведет на него впечатление, понимаете?

— Понимаю. Она может вывезти ребенка за пределы штата? — грозно спросил Рейнард.

«Хо, — подумал адвокат, — так она, значит, хочет оставить ребенка».

— Как только признают ее права на опеку, — сказал он. — Разумеется, она просто может выехать — в обход закона — в любое время. Граница не обнесена колючей проволокой.

— Если она сделает это… — Рейнард не стал продолжать, но выражение его лица таило в себе угрозу.

— Права на опеку, — сказал адвокат, — обыкновенно определяются к моменту слушания дела перед принятием постановления. Разумеется, если это право оспаривается, процесс может продолжаться и продолжаться — становясь бесконечным, отвратительным, — предостерег он, — и унизительным.

— Понимаю. А когда состоится слушание?

— Кто знает! — Адвокат пожал плечами. — Довольно скоро.

— Вы согласитесь, что необходимо предотвратить возможность увоза ребенка за пределы штата до слушания?

Мерчисон удивился:

— Предотвратить?

— Я не могу представить себе, как она сможет протащить его через всю страну, — горько произнес Рейнард, — до тех пор, пока он не оправится от увечий. Она определенно не имеет денег на то, чтобы нанять санитарный самолет и тому подобное… А как насчет их собственности?

— Они должны будут заключить соглашение, — сказал Мерчисон, пристально глядя на него.

— Я не хочу, чтобы они встречались. Она наймет адвоката. Вы не могли бы…

— Защитники смогут сами обсудить это. Какова позиция вашего сына в вопросе собственности?

Но Рейнард уже задал другой вопрос:

— Может ли она завладеть всеми имеющимися деньгами?

— Может, как только будет достигнуто соглашение.

— Значит, оно не будет достигнуто.

— Минуточку, мистер Рейнард. — Адвокат выпрямился.

— Мой сын — потерпевшая сторона. Он будет требовать себе всю собственность. — Рейнард откинулся назад.

— Он ее не получит, — резко возразил адвокат.

— Я полагаю, это вправе решить только судья?

Адвокат смотрел на него некоторое время, затем сказал:

— Это ваша идея не позволить ей уехать с ребенком? Не слишком ли вы подозрительны? Поверьте мне, в данных обстоятельствах вы рискуете восстановить судью против себя. Не делайте этого, мистер Рейнард. Почему вы так опасаетесь того, что она попробует сбежать с мальчиком?

— Она сама сказала мне это, — бросил Рейнард.

— Вы уверены? Вы правильно поняли?

— Я понимаю так, — сказал Рейнард, — что чем скорее все это будет оформлено по закону и мы с Эмили сможем начать заботиться о ребенке надлежащим образом, тем лучше. Я не хочу отсрочек. Я не хочу долгого, утомительного процесса. Но я также не хочу натравливать на нее людей. Я собираюсь позаботиться о доказательствах…

Мерчисон неумолимым тоном произнес:

— Позвольте дать вам совет. Не разбрасывайте деньги и не пускайте собак по ее следу, мистер Рейнард. Свидетельства на основе личной неприязни ни в коей мере не помогут вам. А вы, очевидно, испытываете к ней неприязнь. Сдерживайте ее, хорошо? Судья обязан быть на стороне ребенка, но, если вы не будете следить за собой, он перейдет на сторону матери. Уже, возможно, есть свидетельства того, что вы и ваша жена никогда не принимали эту женщину. Я полагаю, есть свидетельства того, что последние год-два вы не отличались особой щедростью. Я настоятельно советую вам помнить, что против денег, возможно, сложится предубеждение.

— Благодарю вас за совет, — холодно сказал Рейнард.

— Не хотите взглянуть на то, что притащил кот? — спросила миссис Моран. — Вот идет доктор Бьянчи вместе с малышкой.

— Что это? Что это? — отозвалась миссис Кимберли. — Он не посмеет?

— Что скажет мадам? — подхватила миссис Линк, и все трое, покачиваясь на стульях, тихо заворчали.

Они вели бесконечную карточную игру, прерываемую по давно установившейся привычке только тогда, когда происходило что-либо стоящее внимания, особенно, если на короткой дорожке, ведущей в приемный покой, появлялась ревущая сиреной карета «скорой помощи».

Некто веселый и образованный, кратковременно проживавший в комнате наверху, одарил дам прозвищем, которое прижилось. В доме и на той части улицы, где знали об их существовании, три дамы были известны как Норны.[1]

Доктор Джозеф Бьянчи (знавший их и их жизнь) провел Шерри Рейнард (ничего о них не знавшую) по дорожке мимо высокого деревянного штакетника, на котором висела большая вывеска, достигавшая козырька над крыльцом и гласившая: «Здесь будет построен новый корпус клиники Святого Антония стоимостью 2,5 миллиона долларов». Шерри даже не заметила эту вывеску.

У дверей молодой человек позвонил.

— Вам надо будет переговорить с мадам, — сказал он. — Простите, я хотел сказать, с миссис Пибоди, хозяйкой. Поэтому я и позвонил.

Но открывшая им дверь девица была слишком молода для хозяйки. Это была странного вида девушка лет четырнадцати-пятнадцати, с чрезмерно большой головой и крупными, но почему-то совершенно невыразительными чертами лица. Она была невысокого роста и со слишком развитыми для своего детского платьица из голубого хлопка формами.

— Привет, Элси, — сказал молодой врач. — Иди, позови маму, будь умницей.

Девушка безучастно смотрела на него.

— Иди, позови маму, будь умницей, — повторил молодой врач, и на этот раз просьба дошла до нее. Девушка, похоже, очень обрадовалась тому, что поняла ее. Кивнув головой, она упорхнула.

— Как говорится, умственно отсталая, — шепнул доктор Бьянчи Шерри на ухо. — Особенно беспокоиться нечего.

Через старинную широкую дверь они прошли в почти квадратную прихожую, застланную вытертым ковром. Слева была лестница — шесть ступенек до площадки, откуда под прямым углом уходил вверх еще один пролет. Кругом было полно глянцевых поверхностей: ступени, перила, балясины, поручни, все желто-коричневое дерево было покрыто толстым слоем блестящего лака.

Под лестницей на стене висело обычное для таких мест зеркало с обычным полукруглым столиком под ним, на котором была разбросана почта. Правая стена была оклеена обоями с головокружительным геометрическим рисунком розового и желтого цвета, и на ней висел телефон-автомат. Прямо впереди стены не было, и большая полутемная комната была заставлена мебелью.

Откуда-то со стороны лестницы появилась худая и подвижная женщина в выцветшем платье.

— Миссис Пибоди, — сказал молодой человек, — вот эта женщина справлялась в больнице о комнате.

Хозяйка склонила набок голову, темные волосы ее были уложены так, что производили впечатление надетой шляпки. Вероятно, парик. Темные глаза слегка косили. Правый уклонялся от центра, хотя и несильно. Голос у женщины был высоким и холодноватым.

— Ах да, мисс… э…

Шерри пришлось слегка встряхнуться, чтобы все объяснить.

— Меня зовут Шерри Рейнард. Миссис Рейнард. Моего мальчика положили в эту больницу. Мне нужно место, где я могла бы остановиться, чтобы быть рядом с ним. Всего лишь комнату.

— Понятно, — сказала миссис Пибоди. — Ну…

Довольно неохотно она обернулась.

Молодой доктор Бьянчи внезапно покинул их и понесся вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки.

— Вы знакомая доктора Бьянчи? — холодно спросила хозяйка.

— Простите?

— Доктора Бьянчи? — Хозяйка терпеливо повторяла фразы в тех же выражениях, напомнив Шерри о существовании умственно отсталой дочери.

— А… А, этого молодого человека? Нет, нет. Его попросила помочь мне женщина в регистратуре.

— Понятно. — Миссис Пибоди стала чуть более любезной.

Шерри последовала за ней в просторную комнату с окнами, выходившими на улицу, которые были тщательно завешаны тюлевыми занавесками и выцветшими розово-бурыми шторами. У нее сложилось впечатление пространства, сумбурности и некоторой старомодной элегантности. Резные деревянные рамы, туго натянутая обивка, фарфоровые украшения, матерчатые абажуры с бахромой. Миссис Пибоди вела ее через все это пространство. Со стороны улицы комната была лучше освещена, и теперь Шерри могла разглядеть окно в фонаре и трех пожилых женщин, сидевших за столом. Они сидели молча. Карты со шлепком ударялись о поверхность стола. Несмотря на то, что дамы не обернулись, Шерри почувствовала, что они внимательно вслушивались в каждый ее шаг.

— Комната, которую я могу сдать, — словно извиняясь, сказала миссис Пибоди, — была раньше верандой, но зато в ней, разумеется, очень свежий воздух.

Она обогнула резную деревянную ширму, закрывавшую проход, в котором не было двери, и открыла первую дверь слева, обильно покрытую лаком.

За ней находилась небольшая комната, две стены которой и половина третьей были застеклены. Все стекла, включая доходившие до пола, где, вероятно, когда-то была дверь, были завешаны сборками белой ткани. Свет казался очень холодным, но в комнате было чисто. В ней были односпальная кровать, узкий высокий шкаф, один стул и большой сервант, стоявший у стены.

— Выглядит замечательно, — сказала Шерри. — Ест ли она не очень… Сколько это стоит?

— Двадцать пять долларов в неделю, — быстро произнесла миссис Пибоди враждебным тоном. — Разумеется, в это включается завтрак по-европейски.

— О, мне кажется, это очень…

— Я не могу позволить готовить в комнатах, — прервала ее миссис Пибоди. — Но люди все равно будут пытаться готовить завтраки. Поэтому я их обеспечиваю ими и избавляю от лишних хлопот. Обеды и ужины я не предлагаю.

— Понятно.

— Что, еще? Ванная общая, — сказала миссис Пибоди, чувствуя необходимость принять заботливый, радушный вид, — но она весьма удобная. Очень просторная. Прямо в конце коридора.

Шерри, которой хотелось немедленно броситься в кровать, тем не менее, проследовала осматривать очень просторную ванную. Она была допотопной, краны подтекали. Однако чисто. Сойдет.

— На какой срок вам требуется комната? — спросила миссис Пибоди, и ее слегка косящий взгляд забегал вверх-вниз по Шерри.

— Не могу сказать. Я не знаю. — Шерри слишком устала, чтобы говорить. — Это зависит от того, как будет поправляться мой малыш. Я могу заплатить за неделю и поселиться? Я хотела бы отдохнуть, а затем мне нужно будет съездить за вещами. Сегодня утром Джонни привезли в больницу на «скорой». (О, пожалуйста, скорее позвольте мне расплатиться с вами и оставьте меня одну.)

Однако комнаты не снимаются так быстро. Необходимы осторожные формальности. Миссис Пибоди должна была справиться о причине вызова «скорой», возрасте ребенка, прогнозе на ход лечения и местонахождении отца.

Шерри сообщила ей о травмах, полученных мальчиком. Она также сказала, что разъехалась с мужем.

— Комната на одного человека, — резко сказала миссис Пибоди. — Я не позволяю джентльменам заходить на этот этаж… Я также не позволяю дамам подниматься наверх.

— Да, я понимаю, — сказал Шерри. Открыв кошелек, она молча протянула деньги.

— Внутри есть задвижка, — ледяным голосом произнесла миссис Пибоди, — ключей, разумеется, нет, чтобы можно было убирать. Хотя мои постояльцы — честные люди, вам не следует оставлять ценности без присмотра.

— Разумеется, я не стану делать этого, — торжественно заверила ее Шерри. — Благодарю вас.

О Боже! Наконец-то ей удалось закрыть дверь этой странной маленькой комнаты, задвинуть засов и остаться одной.

Она положила сумочку на комод, опустилась на край узкой кровати и скинула туфли. Очень медленно Шерри вытянулась во всю длину в мертвенном свете холодной комнаты. Она подумала: все в порядке. Все будет хорошо.

Миссис Пибоди пересказала Норнам все, что ей сообщила Шерри; большую часть они уже знали, но все равно жадно слушали. Когда хозяйка оставила их, миссис Моран сказала:

— Я удивлена поведением мадам, впустившей в дом женщину моложе девяноста.

Ее бледные сухие губы под белыми усиками слегка изогнулись. Миссис Моран было шестьдесят восемь.

— Доктор, вероятно, будет задерживаться за завтраком, — сказала миссис Линк, ероша белую солому, в которую бесконечные полоскания превратили ее волосы. Миссис Линк было семьдесят три.

— Она здесь пробудет недолго, — сказала миссис Кимберли, обладательница беличьей мордочки, пухлых щек и крохотного острого подбородка. — Скоро за ней прибежит муж. Или дружок. Или оба.

Она хихикнула. Миссис Кимберли было шестьдесят пять — совсем девочка.

— А!

По улице проехала карета «скорой помощи».

— Ничего серьезного, — сказала миссис Моран. — Сирена не включена.

Они проследили, как из автомобиля вынесли носилки.

— Вон она бежит, — заметила миссис Линк. — Опять опаздывает. Смотрите, как несется.

Они проследили за сбегавшей по ступеням медсестрой.

— Роженица, — сказала миссис Кимберли. — Взгляните на мамашу в кресле-каталке. Некоторое время ей не придется пользоваться ногами.

— Обратите внимание на папашу. Каким умником он себя чувствует! — добавила миссис Линк.

— О-о, — протянула миссис Моран. — Вот идет Великий Профиль.

Карты громко зашлепали. Норны услышали, как открылась входная дверь и по лестнице зазвучали Шаги Лотона Арчера.

— Он не получил роль, — сказала миссис Моран.

— Он их никогда не получает, — отозвалась миссис Кимберли.

— Ладно, девочки, кто дал мне даму пик?

Игра, в которую они играли, называлась «черви».

В просторной старой кухне хозяйка сообщила:

— Я сдала веранду.

— Это хорошо, — отсутствующим тоном произнес мистер Пибоди. Он сидел в углу кухни на древнем кресле-качалке, которое он провозгласил своим гнездом, и, читая газеты, потягивал пиво.

Его жена довольно резко опустилась на стул.

— Я должна принимать всех, — слабо произнесла она, — пока у меня еще есть такая возможность. Я не знаю, что нам делать, Гарольд.

— Не беспокойся, — ответил мистер Пибоди. — Не беспокойся. Дом не снесут до сентября. — Он взглянул на зажатые в руке жены деньги. — Тебе что-нибудь нужно в торговом центре? — с надеждой спросил он.

Хозяйка одарила его суровым взглядом и свернула деньги в тугой комок. В торговом центре был винный отдел.

Когда Шерри, отдохнув часок, заскочив на минуту к Джонни и добравшись до дома на автобусе, позвонила в дверь миссис Айви (она чувствовала себя обязанной еще раз навестить соседку), было уже четыре часа дня. Никто не ответил. Шерри прошла по знакомой дорожке и вставила ключ в дверь дома, в котором она когда-то жила — еще сегодня утром.

Собравшись с силами, она шагнула внутрь, где воздух уже стал каким-то нежилым, поспешно прошла в свою спальню, достала с полки два чемодана и быстро уложила в один свои вещи, а в другой — вещи Джонни. Она нервничала. Ее поджимало время. Шерри тяжело было быть вдали от Джонни продолжительное время. Ей хотелось поскорее уйти отсюда.

Склонившись над коробкой с украшениями, где не было ни одного действительно ценного камня — одна мишура, — Шерри обнаружила двадцатидолларовую купюру, которую давным-давно сама там припрятала. Нужно ли тащить чемоданы до автобуса или лучше вызвать такси? Она не могла сообразить.

Ей совсем не хотелось заходить на кухню, но, поразмыслив, она все же зашла туда — только для того, чтобы достать из холодильника быстропортящиеся продукты и выбросить их. Она ни к чему не притронулась. Она должна была испытывать голод, ведь она не обедала, но тем не менее; не могла заставить себя съесть что-нибудь. Затем, как будто решившись, Шерри взяла телефон (кто оплатит счет?) и заказала такси.

Дожидаясь машины, она позвонила в клуб своему шефу, мистеру Додду, который, выразив возгласами свое сожаление и участие, пообещал переслать по почте всю причитавшуюся Шерри зарплату — хотя сумма была небольшой. В конце концов, на этой работе основное составляли чаевые, а не оклад. Шерри продиктовала адрес дома миссис Пибоди.

Это заставило ее подумать о почте. Шерри взглянула на поднос под щелью в двери. Ничего, кроме счета за газ. Кто оплатит его? Шерри положила его обратно. Она не могла позволить себе забивать этим голову. Шерри подумала, не сообщить ли в почтовое отделение свой новый адрес. Нет, по крайней мере, не сейчас.

Шерри даже ощутила какой-то восторг от мысли, что никто на свете не знает, куда она скрылась. Завтра об этом должен будет узнать адвокат. Она договорилась с ним о встрече.

Вытащив чемодан на улицу и заперев за собой дверь, не испытывая ни малейших сомнений, что за ней следят чьи-то соседские глаза, Шерри остановилась у проезжей части, поставив на землю все имущество, которое позволила себе унести. Теперь у нее нет ни дома, ни мужа, ни работы; очень мало наличных денег. У нее есть ребенок. И у меня есть здоровье, мрачно напомнила себе Шерри.

Хотя у нее была привычка мысленно сглаживать неприятности надеждами на лучшее, но ведь действительно у нее прекрасное здоровье. И у нее действительно есть друзья — ее собственные друзья. О, не здесь, добрые, старые друзья там, на Востоке, люди, которые знали ее родных. И ее лучшая подруга и бывшая соседка по общежитию, теперь вышедшая замуж.

Надо будет перетащить барахло на новое место, а затем зайти в больницу, где можно перекусить в кафетерии, и посмотреть, как приготовят Джонни ко сну. Потом раздобыть бумагу и конверты. Можно было бы захватить из дома. Но нет, она больше не вернется туда никогда. Надо будет написать своим друзьям — старым друзьям. Они помогут ей.

Шерри не знала, сколько времени ей потребуется на то, чтобы найти, что у нее осталось в этом мире помимо того, что было сейчас при ней. Ей придется вести себя осторожно. Она также не знала, сколько ей достанется из девятисот двадцати семи долларов. А ей предстояло много расходов. Да, необходимо быть осторожной и действительно написать друзьям и попросить их помочь деньгами.

Заполнив мысли арифметическими расчетами, Шерри могла теперь уехать, не оглядываясь назад. Так, посмотрим. Шестьдесят семь долларов семьдесят пять центов плюс двадцать долларов — это будет восемьдесят семь семьдесят пять. Минус двадцать пять долларов, уплаченных миссис Пибоди. Минус билет на автобус, сорок центов, минус стоимость такси и, конечно же, ужин. И бумага с конвертами. И марки.

Лишь расплатившись с водителем и затащив чемоданы в свою комнату, Шерри вспомнила, что не связалась с няней, мисс Эрскин. Что ж, миссис Айви, несомненно, известит ее о том, что произошло, — и в самом скором времени. Шерри прошла мимо телефона-автомата, висевшего на стене, раздумывая, что она может и чего не может себе позволить. В сумочке под мышкой лежало шестьдесят два доллара тридцать пять центов. Няне она была должна девять долларов. Это показалось Шерри очень большой суммой.

Глава IV

Вечером того же дня молодой человек по имени Клиффорд Сторм изучал пригласившего его человека, гадая, что задумал старый болван. Сидя на кожаном диване, Клифф потягивал коктейль и отвечал на псевдоотеческие вопросы о своих делах, но в душе он был уверен, что Эдвард Рейнард пригласил его к себе в дом не для того, чтобы узнать о его успехах.

— Я тут подумал, — говорил хозяин дома, откидываясь в кожаном кресле, — мне просто любопытно узнать, Клифф, интересует ли тебя по-прежнему компания твоего отца.

Клифф подумал, что на фоне разноцветных книжных обложек эта седая голова смотрится превосходно.

— Вы хотите сказать, — заметил он. — Компания, принадлежавшая моему отцу? До тех пор, пока он ее не потерял?

— Ну, ну, — сказал Рейнард. — Я купил. Он продал. В общем-то, переживать не из-за чего. Особенно учитывая, что ты, насколько мне помнится, с юности предпочел идти под своими парусами.

— Это так, — согласился Клифф. — Я был молодым, но мне не очень-то понравилось лечь спать наследником, а проснуться простым наемным рабочим. А теперь вы хотите знать, интересует ли компания меня по-прежнему? Что ж, она носит мое имя.

«Сторм энд Сэведж Продакшнз». Клифф восхищался этим названием.

— Малыш старика Сторма не может время от времени не поглядывать на нее, хотя бы со стороны.

Клифф, улыбнувшись, откинулся назад. Глупо было, переживать. Его отец уже умер. Билли Сэведжа тоже давным-давно не было на этом свете. Клифф не собирался копаться в прошлом, выясняя, кто прав, кто виноват. Он напрягся, пытаясь сообразить, чего хочет Рейнард, чтобы понять, как от этого сможет выиграть Клифф Сторм, — каким бы ни было это желание.

«Сторм энд Сэведж Продакшнз» была небольшой кинокомпанией, снимавшей короткометражки — большей частью учебные и образовательные, но время от времени и предназначенные для выхода на широкий экран.

— Ты по-прежнему работаешь? — спросил Рейнард. — Продюсерство? Режиссура? Кинематография?

— Более-менее. Более-менее, — уклончиво ответил Клифф. Рейнарду не обязательно знать, что в данный момент было, скорее, «менее». Вся беда занятых в киноиндустрии состояла в непредсказуемости перемещения таинственных течений. Временами ты оказываешься на гребне, а затем, без всякой объяснимой причины, уже внизу.

— Я намерен сделать тебе предложение, — сказал Рейнард. — Хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. И вот я подумал, что же я могу предложить тебе в качестве компенсации. Это нечто такое, что нельзя оплатить как почасовую работу, да и, раз уж зашла речь, вообще деньгами. Дело весьма сложное, весьма деликатное. Я полагаю, ты сможешь помочь мне. Поэтому я и подумал, не хочешь ли ты вернуться назад в компанию.

— Назад? — спросил Клифф. — В качестве кого?

— В качестве управляющего, — сказал Рейнард. — Возглавишь ее.

— Ну что ж, — сказал Клифф, — выглядит заманчиво. Что вам требуется от меня? Кого-то убить? Почему бы и нет? Конечно, если это действительно совсем плохой тип, который мешает вам. В конце концов, у всех нас есть свои принципы.

Он сделал большой глоток и подумал: минуточку, возможно, он напрасно пускается на такие дешевые трюки. С другой стороны, образ крутого парня вряд ли может помешать.

Лицо Рейнарда застыло. Затем он заговорил ледяным тоном, не обращая внимания на выходку Клиффа:

— Я хочу провести расследование. Мне нужны определенные доказательства. И я хочу, чтобы их потихоньку собрал именно непрофессионал, причем ощутимо лично заинтересованный в этом деле.

— Вам требуется детектив, который нигде таковым не фигурирует, — быстро подытожил Клифф.

— Ты сообразителен, — едко заметил Рейнард. — И у меня есть основания верить, что ты уже знаком кое с какими нечистыми делишками. — Его ясные глаза вспыхнули.

Клифф, по чьему убеждению Эдвард Рейнард был ничуть не меньшим пройдохой, чем любой бизнесмен, и таким же лицемером, почувствовал одновременно радость и любопытство. Что нужно Рейнарду от человека, «знакомого с нечистыми делишками»?

— Тебя заинтересовало такое предложение? — спросил хозяин дома.

— Меня заинтересовал намек, — весело ответил Клифф. — Скажите, это дело противозаконно, аморально или просто весьма выгодно?

Он начинал упиваться собой. Все в порядке, старому болвану действительно что-то нужно. А Клиффу есть что продать, лишь бы был покупатель. И надо поднять цену как можно выше.

— Вовсе, нет, — сухо ответил Рейнард. — Я хочу достать доказательства того, что, как я уверен, является правдой. Но я не могу собирать их в открытую, с барабанным боем и развернутыми знаменами, потому что, как я уже говорил, дело слишком деликатное. Необходимо будет преодолеть некоторые устоявшиеся правила, предрассудки — вещи такого плана. Я не могу этого сделать сам.

— Это может запятнать ваш облик? — вызывающе спросил Клифф. — И вам нужны только доказательства? Я не должен буду ничего подстраивать?

— Разумеется, нет. — У Рейнарда напряглась шея.

— И даже оказывать никакого давления — время от времени? Маневрировать контрактами, хитро подстраивать сроки и заманивать какого-нибудь бедолагу в финансовую западню, так, чтобы вы смогли забрать его фирму?

Рейнард с отвращением вздохнул и с силой выдохнул.

— Не беспокойся, — сказал он. — Слушай, Клифф, ты женат?

— Нет, — ответил Клифф. — Был, но теперь нет.

— Намечаются какие-нибудь интересные контракты? Я не очень-то следил…

Ох, нет, ты-то как раз следил, подумал Клифф. Он понял, что совершил ошибку, — и потерял почву под ногами. Этот человек знал, что Клифф свалился с гребня. Инициатива перешла в его руки. Рейнард превратился в работодателя, знавшего, что Клифф не у дел.

— У «Сторм энд Сэведж» дела идут неплохо, — сказал Рейнард. — Очень неплохо.

— Компания пришла в упадок, — быстро заявил Клифф. — Она не та, что была во времена моего отца. Она превратилась в ремесленную мастерскую. Занимается мелкими поделками, творческое воображение покинуло ее.

— Тогда внеси в нее свое воображение, — бодро предложил Рейнард.

Воображение Клиффа заработало. «Что я хочу? — спросил он себя. — Я знаю, что я хочу. Я хочу эту компанию. Мне уже за тридцать. Я становлюсь старым и усталым. Я проболтался по жизни, это уж точно. Я хочу получить эту компанию».

— Терпит убытки, да? — беспечно спросил он.

— Нет, нет. Держится солидно.

Клифф не поверил ему.

— Наверное, вам лучше выложить, что вы от меня хотите, — сказал он.

— Я хочу своего внука, — сказал Рейнард и склонился вперед. Клифф был потрясен тем, что обыкновенно присущая ему суровость теперь куда-то исчезла. — Вы с Вардом учились вместе в школе, ты даже встречал эту самую Шерри, на которой его угораздило жениться.

— Я… э-э… кажется, действительно один раз виделся с ней. На какой-то вечеринке. Но я никогда не был с ней близко знаком.

Клифф не добавил, что он уже давно вычеркнул Варда Рейнарда из списка своих друзей — старых и вообще всяких, потому что этот парень начал дьявольски надоедать ему, пусть тот и был сыном богача. Но теперь Клифф почуял эмоции. Он всегда тешил себя мыслью, что хорошо разбирается в движущих силах человеческих поступков. Если старик Рейнард испытывает привязанность — действительно испытывает привязанность — к кому-то, Клифф мог бы воспользоваться этим рычагом.

— Все равно, — продолжал Рейнард, — люди поймут, если ты проявишь некоторый интерес и начнешь задавать о ней вопросы.

— Что именно вы хотите, — спросил Клифф. «И как сильно ты этого хочешь, старина?» — подумал он про себя.

— Они разводятся. Я хочу иметь доказательства, которые убедили бы судью, что эта женщина не имеет права воспитывать ребенка.

— Доказательства, вы говорите? — Потрясенный, Клифф судорожно соображал.

— Именно так. Мне сказали, судье потребуется что-то компрометирующее и очевидное. И подобное обязательно найдется. Позволь мне кое-что объяснить тебе. Видишь ли, Вард, устав от книг, ударился в какой-то шабаш. И связался с этой дешевой маленькой… Родня — какая-то деревенщина. Болталась по городу. И первое, что она сделала, — это заставила Варда жениться на себе, хотя я уверен, что тот не обязан был делать этого. Мы с Эмили отправились в Нью-Йорк с самыми лучшими намерениями и застали молодую пару в невообразимой дыре. Разумеется, мы предложили им вытащить их оттуда, улучшить условия, но нет… По крайней мере, до тех пор, пока она не забеременела. Вот тогда они, скуля, приползли к нам, и мы открыли перед ними двери своего дома. Мы позаботились обо всем. Врачи, сиделки… Но эта девица была просто невозможна. Никакого воспитания. Никакого образования, никаких духовных ценностей. Никаких понятий…

Клифф, слушая, соображал: ага, ага. Старик помешан на этом. Это уж точно. Ну-ну!

— Она захотела уйти, — с горечью произнес Рейнард. — И забрала с собой ребенка и нашего сына. И я хочу только поставить ее на место.

— Это будет нетрудно, — успокаивая его, произнес Клифф. — Возможно, я посмотрю, в чем дело — э… если буду знать, где искать. Вы продадите мне компанию?

— Продать?! — Заморгав, Рейнард откинулся назад.

— За доллар с небольшим? Как это принято? Амортизировать ваши инвестиции какой-нибудь суммой, с которой я справлюсь?

— Зачем я стану делать это? В сущности, просто отдать ее тебе? — Глаза Рейнарда заблестели.

— Чтобы заплатить мне, — сказал Клифф, — за то, что вам нужно. И в то же время формально не заплатить ни гроша. Позвольте мне все сказать.

Он заговорил быстро. Надо будет составить соглашение. Внешне Рейнарду даже не придется оплачивать налог на сделку. На самом деле, ему будут возмещены все потери — или почти все. Вся сделка будет выглядеть так, словно человек, занятый многими делами, потерял интерес в этом слабом форпосте своей обширной империи и не прочь избавиться от него. Особенно, если Клифф, молодой тигр, с ревом возвращается на арену. Горя желанием реабилитировать, вдохнуть новые силы, спасти и укрепить компанию, основанную его отцом и носящую его имя. Самая естественная вещь в мире!

— Более того, — говорил Клифф, — сегодня вечером я пришел к вам обсудить это, а вы рассказали мне о бедах Варда, и как я мог не пожалеть старого друга? И не посмотреть, что к чему?

Рейнард сказал:

— Ты сможешь достать мне то, что я хочу?

Если бы Клифф был котом, его усы встопорщились бы от прикосновения чего-то невидимого и неслышимого, что тем не менее, явно здесь присутствовало. Что нужно старику?

Клифф спокойно произнес:

— Сначала скажите мне следующее. Предположим, мы заключили сделку. Как мы с вами потом договоримся; выполнил ли я ваши требования? Кто будет судьей?

— Я не знаю имя судьи, — сказал Рейнард. — Это будет тот судья, который назначит Варда опекуном собственного сына.

Клифф растерянно откинулся назад.

— И тогда, — сказал он, — я получу компанию?

— И тогда, — отозвался Рейнард, — ты получишь компанию.

— Не пойдет, — помолчав, заметил Клифф.

Его собеседник молча взглянул на него, надменно подняв подбородок.

— Позвольте мне сформулировать это так, — сказал Клифф. — Вы отправляетесь на войну. Я нанят для того, чтобы поставлять вам снаряжение. Но вы не собираетесь платить мне до тех пор, пока не победите в этой войне. Я хочу сказать, что положиться на решение какого-то неизвестного судьи — это очень рискованное предприятие. А я-то выполняю свою работу.

— А я рискую, полагаясь на то, что ты действительно выполнишь эту работу, — отрезал Рейнард. — Возможно, кто-то другой выполнит ее лучше.

— Предположим, — сказал Клифф, — я буду рыться, раскопаю все, что только можно раскопать, но там ничего не окажется. Опять же я выполню свою работу.

— Что-то обязательно есть, — бросил Рейнард. — И я лишь хочу, чтобы ты нашел это и наглядно представил. Вот что мне нужно.

«Да, — подумал Клифф, — вот что тебе нужно. И ты собираешься достать это. Кто-то должен помочь тебе в этом. Доказательства, а? Ну-ну. А если их не будет, их придется подстроить. О, ты никогда не признаешь этого, ведь так, старина? Такого поручения ты не дашь. Ты никогда не поверишь, что доказательства сфабрикованы, даже когда их тебе представят. Но ты получишь то, что хочешь. Так что пусть уж я буду тем малым, который их раздобудет».

Клифф решил в настоящий момент больше не давить на Рейнарда. В конце концов, приз за выигрыш будет огромным. А если он и потерпит неудачу, то ничего не потеряет.

— Ради «Сторм энд Сэведж», — сказал он вслух, отчетливо произнося слова, — я готов — и сделаю — практически все.

Рейнард не шелохнулся. Многозначительная фраза отскочила от его сознания. Он не стал обдумывать ее.

Но, должно быть, понял ее истинный смысл; на этот раз он не стал гневно возражать.

— Замечательно, — вежливо согласился Рейнард. — Разумеется, я помогу тебе всем, чем смогу.

— Как насчет расходов? — довольно опрометчиво спросил Клифф. Он не смог сдержать своего торжества.

— Я понимаю, что тебе потребуются некоторые расходы, — с тонкой улыбкой заметил Рейнард.

«На подкуп?» — подумал Клифф, но вслух ничего не сказал.

Через некоторое время Клифф, нагруженный именами, адресами, датами и некоторой суммой наличных, проследовал за хозяином дома к роскошной лестнице. Он нашел уместным нанести визит больному другу детства, дружба с которым оказалась столь неожиданно возобновленной.

К тому же Клиффу было любопытно. Черт возьми, как смогла женщина уложить мужика весом в двести фунтов?

Комната Варда по-прежнему оставалась, как весело отметил Клифф, комнатой мальчика. Ее стены были увешаны флажками и трофеями. У лампы сидела миссис Рейнард, на коленях которой лежала книга. В подростковой кровати, обложенный подушками, восседал Вард. В глубине комнаты дежурил мужчина. Санитар. Мужчина в качестве сиделки? Странно, подумал Клифф и отбросил эту мысль. Не обязательно странно. Возможно, просто налет ханжества.

— О, привет! Надо же, Клифф! — по старой школьной привычке воскликнул Вард.

Клифф решил, что тот выглядит ужасно. Никакой силы удар не мог заставить когда-то розовое широкое лицо Варда стать вытянутым и бледным, с четко обозначенными порами, не мог высушить и проредить волосы, когда-то густые и блестящие.

— Как я рада видеть вас, Клиффорд! — обратилась к нему, как и прежде, миссис Рейнард, словно Клифф заскочил в гости после футбольной тренировки.

— Мама читала мне, — сказал Вард.

— Понимаете, ему еще трудно концентрировать внимание, — сказала Эмили Рейнард, — а я не имею ничего против. Мне даже доставляет удовольствие читать вслух.

Клиффу пришло в голову, что ее рассудок можно было рассматривать как музей, где собраны все штампы последних сорока лет. Нет, нет, не последних сорока. Надо отбросить лет десять-двадцать. За последние пятнадцать лет, в течение которых Клифф был знаком с ней, миссис Рейнард не приобрела ни одной новой мысли. Он не стал спрашивать, что она читала. От одной мысли об этом у него пробежал мороз по коже. Клифф посмотрел на Варда.

— Эй, дружище, ну и видок у твоего плеча, — сказал он. Сквозь тонкое хлопчатобумажное полотно была видна затягивающаяся рана, окруженная опухшими разноцветными синяками.

— Оно до сих пор ужасно болит, — запричитала миссис Рейнард. — Он даже не может повернуться без посторонней помощи. Но мы пытаемся по мере сил облегчить его страдания.

— Уверен в этом, — вежливо согласился Клифф, отказываясь от первоначального намерения переговорить с Вардом наедине.

Так что очень скоро Клифф спустился вниз вслед за Эдвардом Рейнардом, не рискуя оказаться оторванным от предстоящего дела отцом ребенка. Вард Рейнард, вне всякого сомнения, накачанный успокоительными по самые уши, не переживал ни по поводу разрушенного брака, ни по поводу потерянного ребенка. Он не упомянул ни о том, ни о другом. Более того, Клифф решил, что сам Вард был ребенком — по крайней мере, сейчас.

Что ж, несчастный дурачок, у него никогда и не было возможности стать кем-то еще. А если он и попытался, то ноша, вероятно, оказалась слишком непосильной. Назад в гнездо вернулся неоперившийся птенец тридцати одного года от роду. Его ровесник Клифф Сторм ощущал себя закаленным постоянной борьбой. У него не было детских иллюзий по поводу того, что он сделал, делает или собирается делать. Эту сделку он превратил в партию, которую действительно стоило сыграть. Он чувствовал, что способен победить. Он был не только реалистом, разбиравшимся в «нечистых делишках», как говорил Рейнард, но и иллюзионистом по роду занятий. Клифф почувствовал, что это дело его действительно очень заинтересовало. Оно, как говорится, представляло собой вызов. Вне всякого сомнения.

— Теперь ты видишь, — напыщенно произнес Рейнард, останавливаясь в дверях, — что она сделала с моим мальчиком.

И Клифф снова испытал потрясение. Что за благочестивое мычание доносилось изо рта Эдварда Рейнарда? Молодой человек с трудом верил своим ушам.

— Вы продаете. Я покупаю, — дружелюбно произнес он. — Я займусь этим.

— Кстати, Клифф, — сказал Рейнард, внезапно снова обретая решительность, — проследи, чтобы она не удрала с ребенком, хорошо? Возможно, она попытается вывезти его из штата. Я не хочу, чтобы это случилось. Лишние хлопоты и задержки. Однако, я полагаю, у нее туго с деньгами. И я не могу поверить, что ей охотно будут предоставлять кредит.

— Да, я тоже не могу поверить в это, — улыбнулся Клифф, показывая ровный ряд зубов.

— Думаю, у нее нет и состоятельных друзей, — задумчиво проговорил Рейнард, — которые дадут ей в долг сколько-нибудь значительную сумму. В конце концов…

— Я думаю так же, — успокоил его Клифф. — Если эта женщина действительно такова, как вы сказали.

— О, у тебя не будет затруднений, — вспыхнув, заверил Рейнард.

«Так ли?» — подумал Клифф. Эти молчаливые инструкции казались ему яснее, чем человеку, отдававшему их.

Ну и что, какое до этого дело Клиффу? Какая награда ждет его впереди!

Вот удача, черт возьми!

Глава V

Утром Шерри поняла, почему завтрак у миссис Пибоди назывался «завтраком по-европейски». После апельсинового сока (единственной американской уступки) предлагался только кофе с тостами.

Завтрак подавался с семи до восьми тридцати в просторной столовой, где миссис Пибоди, накрахмаленная и свежая, готовая к предстоящему дню, лично восседала во главе стола у кофейника с таким видом, что было стыдно просить больше одной чашки кофе добавки.

Доктор Бьянчи, судя по всему, был ранней пташкой. К моменту появления Шерри он уже был готов упорхнуть. Три пожилые дамы с первого этажа появились вместе и устроились поудобнее, чтобы получить максимум удовольствия от каждого глотка, от каждой крошки. Вскоре Шерри представили еще одного жильца, мужчину по имени Лотон Арчер. Он производил впечатление отрешенного юноши, хотя и не был таким молодым, каким хотел казаться. У него были длинные черные локоны, печальные глаза и чересчур крупный нос. Арчер был очень худого телосложения, но обладал глубоким и богатым голосом, слишком звучным для такого тела. Его наряд озадачил Шерри. Или он действительно был сверхсовременным, или же просто старомодным. Лотон Арчер был актером и всегда находился «при деле». Едва взглянув на Шерри, он принялся торопливо есть, поглощенный самим собой, избегая смотреть на хозяйскую дочку, которая, как скоро обнаружила Шерри, была влюблена в него по уши. Все это было очень трогательно.

Шерри прилагала все усилия, чтобы отвлечь внимание несчастной слабоумной, горячо благодаря ее за то, что девочка наливала кофе и приносила апельсиновый сок. Похоже, это входило в повседневные утренние обязанности Элси. По крайней мере, так это воспринимали все окружающие, хотя Элси вела себя странно, словно впервые в жизни выполняла эту чудовищную работу. На минуту заскочил мистер Пибоди — очевидно, только затем, чтобы быть представленным новой жилице. У него было дряблое лицо, а маленькие заплывшие глазки, осторожно выглядывавшие из многочисленных складок, казались совершенно безжизненными. Дохнув на Шерри пивным перегаром, мистер Пибоди удалился, забрав Элси с собой. Он с дочерью, судя по всему, завтракал на кухне, очевидно, более обильно. Миссис Пибоди ухитрялась сохранять тосты свежими, готовя их заранее и держа под крышкой. Кофе был жидкий. Общество незнакомых людей заставляло Шерри чувствовать себя объектом исследования, хотя молодая женщина так и не поняла, прошла ли она тест. Ночь она провела плохо. Ну и пусть. Все образуется.

Зайдя в больницу, Шерри нашла Джонни бледным и неспокойным, и это расстроило ее.

— Вот те на, — говорила Шерри адвокату, с которым встретилась после обеда. — Удар так удар! Останавливаешься подумать, посчитать, что твое, а все куда-то исчезает.

Аллен Джордан, адвокат, не был ни молодым, ни старым. Он носил очки без оправы и казался спокойным и внимательным. Шерри и он обсуждали проблемы собственности. Одежда Шерри, ее личные вещи? Да, она забрала все, что могла унести, все, что сочла нужным унести. Что касается дома, они его снимали. Автомобиль лучше оставить там, где он находится. Он не окупит расходы на ремонт, если его продать. Мебель тоже придется продать, и весьма скоро, всю целиком выставить на комиссию, потому что иначе не покрыть расходов на хранение. Хочет ли Шерри сохранить что-нибудь, например свадебные подарки? Шерри объяснила, что у них не было свадьбы как таковой. И она не собирается тащить белье, полотенца и кастрюли в Нью-Йорк.

Относительно находившихся в банке денег мистер Джордан сказал, что их нельзя будет снять до заключения соглашения о собственности. Адвокат намеревался связаться с противной стороной и попросить передать всю сумму Шерри. Он не сомневался, что просьба будет выполнена. Это было бы в порядке вещей.

Лицо Шерри прояснилось.

— Теперь я хотя бы знаю, из чего складывается ваш гонорар.

Улыбнувшись, мистер Джордан сказал, что все образуется. Станет ли Шерри требовать алименты?

Шерри ответила, что не знает, как Вард смог бы платить их. Даже если он захочет содержать ребенка, как он сможет сделать это?

— Это уже его трудности, — сказал адвокат.

— На что хотите поспорить, что они окажутся моими? — хитро улыбнулась Шерри. Ей стало легче. Она что-то предпринимала. Ее жизнь начинала устраиваться. Самая большая трудность — и она это уже видела — будет заключаться в финансовом вопросе.

Шерри сказала:

— У меня достаточно денег, чтобы прожить некоторое время. Но я не знаю, сколько времени Джонни продержат в больнице. Три недели минимум. И страховка не покроет все больничные счета. Я просто не представляю, какими они будут. Далее, если я не смогу немедленно после выписки увезти его, придется искать место, чтобы остановиться там. А когда мы полетим на Восток, придется покупать билет на самолет. Я хотела бы знать, на что мне можно рассчитывать. Когда все это разрешится?

— Вопрос об имуществе мы уладим незамедлительно, — сказал адвокат. — Но некоторые моменты потребуют времени. Мы будем настаивать, чтобы слушание состоялось как можно скорее, выдвинув для этого веские причины. Как только мы получим заключение суда о праве на опеку…

— С этим не будет никаких сложностей, да? — Шерри не отрывала взгляда от лица Аллена, надеясь на мудрость адвоката.

— Почему вы об этом спрашиваете?

И она рассказала ему об угрозах. По-другому это нельзя назвать.

— Понимаете, отец Варда всегда был моим врагом, — сказала Шерри.

— На вашем месте я вел бы себя осторожно, миссис Рейнард.

— Я знаю, — ответила она. — О, я знаю это. На самом деле никого не преследуют. Это всегда оказывается иллюзией.

— Таково предубеждение, — сказал он, и Шерри поблагодарила его взглядом. До чего же хорошо просто сидеть здесь и говорить все, что хочешь, умному и внимательному мужчине.

— Я никогда не могла это объяснить, — начала она. — Вард сбежал от родителей еще до того, как я познакомилась с ним. Я имею в виду, что он бросил, колледж и подался в Нью-Йорк — один. Он хотел избавиться от давления родителей или что-то в этом роде. Но те взбесились, словно шершни. Его отец, разумеется, считал, что стоит только прекратить денежное содержание, как Вард сразу же прибежит назад. Но Вард не сделал этого. По крайней мере, в тот момент, когда я познакомилась с ним, он побирался, живя в грязной дыре вместе с двумя весьма опустившимися типами. Видите ли, я тоже одна болталась по Нью-Йорку. О, работа у меня была! Хотя я никогда не училась никакой специальности. Я посещала колледж только полтора года. Это был небольшой провинциальный колледж в моем родном городке. Вард называл его возгордившейся средней школой. — Шерри вздохнула. — Но мои родные умерли. Моя мать была давно больна, очень давно, и когда она наконец умерла, папа… мне кажется, внезапно почувствовал, до чего же он устал. Так как тут же сам заболел.

Старая печаль была уже ослабевшей, не такой острой.

— Поэтому я отправилась в сторону ярких огней большого города, — продолжала она. — Я работала официанткой, а познакомилась с Вардом на… думаю, это можно назвать вечеринкой. Так или иначе, дело происходило дома у подруги моей подруги. И мы…

Нет, даже перед этой умной добротой Шерри не могла вдаваться в подробности, рассказывать, как развивались их отношения — по-современному, задом наперед: сначала переспали друг с другом, затем начали испытывать симпатию.

Поэтому она просто сказала:

— Примерно через три месяца мы поженились. В городской ратуше. У родителей Варда от этого едва не случился приступ.

Она не стала объяснять, что Рейнарды всегда вели себя так, словно это был брак по необходимости, хотя каждый, умеющий считать до девяти, должен был понять, что это не так.

— Довольно скоро они оба примчались на всех парах в Нью-Йорк, — продолжала Шерри. — Какая-то порочная женщина завладела их сокровищем!

Шмыгнув носом, Шерри достала носовой платок. Плакать ей не хотелось, но она чувствовала себя расстроенной.

— Ну, Вард переехал ко мне. Квартира была ужасно тесной, это верно, да и располагалась она не на Парк-авеню. Но в общем она была ничего. Не думаю, что его предки могли представить себе, как живут простые люди. Похоже, они полагали, что если ты не богат, то должен быть или идиотом, или чем-то низким, понимаете? Мой отец прилично зарабатывал, но болезнь матери… Так или иначе, он был рад, что имел возможность все оплачивать. А я… Простите. — Воспользовавшись носовым платком, Шерри взяла себя в руки. — У Варда был письменный стол и пишущая машинка, и весь день, пока я была на работе, он сидел и трудился. И это нам не казалось чем-то ужасным.

Им, однако, это представлялось именно таким. У нас было кресло с порванной обивкой на подлокотнике, и миссис Рейнард, похоже, опасалась, что из этой дыры выскочат крысы. Кресло не было грязным. Мне нужно было бы зашить дыру, это правда, но к такому как-то привыкаешь. А она захотела купить нам стулья. Ну, я была всеми руками за. Почему бы и нет? Но я видела, что Варду это предложение внушало отвращение. Поэтому он от всего отказался. И мы никуда не переехали.

И еще одно обстоятельство: как раз к тому времени, когда его родичи приехали, кто-то уговорил меня пойти работать в ночной бар, где была танцевальная группа. Я немного танцевала, всегда любила это. Моя подруга убедила меня, что это легкий способ пробиться. Ха! если бы у меня получилось, я бы стала недурно зарабатывать, понимаете?

Но в действительности произошло только то, что Рейнарды решили, будто я совсем пропащая. Ну прямо совсем пропащая. Почему так, мистер Джордан? Они же совершенно ничего не знают об этой работе!

— Предубеждение, — небрежно заметил он.

— Они очень напирали на это обстоятельство, — трезво рассудила Шерри, — хотя, готова поспорить, они не хотели, чтобы Вард вообще женился. Но раз я работала в варьете, естественно, я обладала злыми чарами. Я была прожженной совратительницей, и все случившееся — моя вина. Вы не угостите меня сигаретой, мистер Джордан?

— Разумеется. Прошу прощения.

— Я курю мало. Не могу это себе позволить. Но этот… этот разговор действует мне на нервы.

Итак, они, должно быть, круто поговорили с Вардом. Он ничего не сказал мне; но я совершенно уверена, что предки уговаривали его бросить меня, а он не соглашался. Так или иначе, они сдались и улетели домой. Ясное дело, Вард не получил от них ни цента. Капризному мальчику не полагается леденец.

Меня, однако, это не трогало. Не добившись ничего в варьете, я просто вернулась в официантки. И мы справлялись — до тех пор, пока я не забеременела.

О, Вард, поверьте, был целиком за это. Он даже прекратил писать, чтобы заботиться обо мне. Правда. Он устроился продавцом в магазин мужской одежды. А мое положение очень скоро стало заметно, и мне пришлось оставаться дома, однако какое-то время мы выкручивались. Но Вард заболел. Вот тогда стало действительно тяжело.

— Чем он заболел? — мягко поинтересовался адвокат.

— Понимаю, к чему вы клоните, — ответила Шерри. — Было ли это результатом внушения? Конечно. Уверена в этом. Многие его приятели постоянно говорили ему, что иметь ребенка очень хлопотно. Итак, Вард написал своим предкам — ему пришлось это сделать. Он был слишком болен, чтобы работать, а я была готова разродиться в любую минуту. Те написали нам обидное письмо, но прислали билеты. Вот тогда-то мы и попали в Лос-Анджелес. Мы переехали в их большой, с выкрутасами, дом, и все должно было пойти замечательно. У Варда было три врача. Именно так я считала. Весь мир ему подносили на блюдечке. А я — я пряталась по углам и старалась не показывать свой живот и не смущать знакомых фразами, отличными от «Да, разве это не прекрасно?» и «Да, мы так счастливы».

Потом родился Джонни, и уже я получила все. Или нет, полагаю, надо выразиться точнее: Джонни получил все. Я вернулась домой из роддома, чувствуя себя великолепно, и понадобилось всего несколько дней, чтобы я поняла, что мне не дают возможности заниматься собственным ребенком. Они наняли няню. Какую-то необыкновенную. Она знала все: как его кормить, как его пеленать, следить, чтобы он не отрыгивал, и тому подобное. Когда этим хотела заняться я, мне говорили: «Бедный малыш, вы его только потревожите».

Наверное, вы думаете, — продолжала Шерри, — что я просто расслабилась, оставляя няне всю грязную работу, а сама только ела, пила и ухаживала за ногтями.

Шерри склонила голову.

— Полагаю, вы не принадлежите к таким людям, — участливо сказал Джордан.

— Да. Но главное — это был Вард. К тому моменту его мамочка обнаружила, что он обещает стать великим писателем. Она оборудовала ему кабинет — личный. Никто не мог входить туда. Она, разумеется, могла. И больше никто. И я в том числе. Мамочка купила ему электрическую пишущую машинку и какую-то особенную лампу. И заставила всех ходить мимо двери кабинета на цыпочках.

И я заметила, что начало происходить с Вардом. Он повадился уходить из дома, проводить много времени на улице. Говорил, что наблюдает, проводит исследования. Возможно, его мамаша и верила в это. Но когда я время от времени выходила вместе с Вардом, я видела, что он просто встречается с какими-то опустившимися типами. Что касается работы, он не ударял пальцем о палец.

Ну, полагаю, вы постоянно читаете о подобных вещах. Как говорится, надо найти себя. Я, наверное, слишком тупа, чтобы понять это. Но мне кажется, что лично я себя никогда не теряю, где бы ни находилась.

Она с опаской взглянула на адвоката. Тот улыбнулся.

— Знаете, — рассудительно заметила Шерри, — дом Рейнардов был своего рода ловушкой. Это походило на вымогательство. Можешь обладать всем, что пожелаешь, выбирать самое лучшее, но — ты обязан делать то, что от тебя требуют, поступать так, как тебе укажут.

Понимаете, Вард должен был сидеть в роскошном личном кабинете и писать великие произведения. А если это у него не получается, то его мамочка не может понять, почему. В чем дело? Условия ведь идеальные! И ничто не может заставить ее понять, что он, вероятно, просто не знает, что ему делать. Бедный Вард!

Я подумала: «Ладно, нам пора выбираться отсюда. И нам необходимо забрать с собой Джонни. Почему это малыш должен расти в подобной западне?»

И я наконец… О, мне пришлось сражаться! Но в конце концов я заставила Варда согласиться. И — у-уф! — вот тут-то и начались волнения!

Ну зачем, в самом деле, мы собираемся расстаться с хорошей, спокойной жизнью? В этом моя вина. Должно быть, мне милее жизнь на дне. Это я не могу переносить приличное общество. Это я не знаю, как вести себя в нем. Я хотела предаваться Бахусу. (Что это такое, мистер Джордан? Это они так говорили.) О, я к тому же была неряхой. Они говорили, что чистота и порядок выводят меня из себя. Я еще и Варда испортила. Я люблю, чтобы вокруг были Содом и Гоморра. (А это, кстати, что такое, мистер Джордан?) Потому что, как они говорили (вы только вникните!), я не люблю порядок и ответственность.

Итак, чем больше они говорили, тем хуже все становилось, ибо они выводили Варда из себя. Он должен был быть на моей стороне, однако, я полагаю, все это пугало его, все то, что обо мне говорили. О, они не притворялись. Они на самом деле верили в то, что говорили.

Поэтому однажды я просто взяла Джонни на руки и ушла из дому. И Вард, разумеется, последовал за мной. Он плакал, — Шерри помолчала, не отрывая глаз от пресс-папье, — но он последовал за мной, значит, я была злодейкой. Потому что опять воспользовалась своими злыми чарами.

Она слабо усмехнулась.

— Что ж, я придумала, как зарабатывать на жизнь и в то же время воспитывать ребенка — большую часть времени. Вард снова пытался писать. Мы старались убедить себя, что все будет как прежде. Но этого не случилось.

У Варда даже не осталось надежд. Полагаю, его преследовала мысль, что он провалился, даже в «идеальных условиях». А то, что говорили обо мне его родители, — он ведь не мог полностью отмахнуться от этого. Это же были его отец и мать. Кое над чем из того, о чем они говорили, он задумывался: нет ли в этом действительно чего-то? Так что он опять попал в западню, и очень хитрую.

И что самое плохое, я, кажется, больше не могла помочь ему. Стоило мне только завести речь о литературе, тут же выяснялось, что у меня нет образования. Я приехала из провинции. У меня узкий кругозор. Что ж, это правда. Я и не думаю, что я самая светлая голова на свете. Единственное, что я умею делать, это держаться на своих ногах, — Шерри откинулась назад. — Мне следовало давно прекратить обманывать себя. Я откладывала деньги. Я надеялась, что все образуется, если мы вернемся на Восток. Но, видите ли… мне лучше все сказать вам, мистер Джордан… Я почти уверена… — она сглотнула, — Вард баловался какими-то наркотиками, которые многие считают такими замечательными.

— Понимаю.

— Я почти полностью уверена, что именно они причина того, что произошло с ним вчера утром. Я уже видела нечто подобное. Он сошел с рельсов, как говорится. У-ух, как, должно быть, ему было плохо! Вместе с его знакомыми когда-то крутилась одна девица. Дело дошло до того, что ее пришлось запрятать в лечебницу. Понимаете, Вард ни за что не обидел бы Джонни. Он вовсе не злодей и не садист. Он любит Джонни. Я знаю это. Раз уж об этом зашла речь, он и меня любит. Но тогда он не видел нас. Он видел змей или кого-то еще.

Вот почему этому надо положить конец. Сама я могла бы рискнуть, но рисковать малышом я не собираюсь. Вот в чем дело. Видите ли, я могу быть такой же мягкой или бестолковой, как и любая другая женщина, но только не в том, что касается ребенка. И вы понимаете, что я никак не могу позволить Варду забрать Джонни. Понимаете?

— Не думаю, что существует большая опасность того, — сказал адвокат, — что опеку поручат не вам. Это обычное дело, миссис Рейнард.

— Даже когда в деле замешано много денег?

— Вы не должны так беспокоиться по поводу денег, — упрекнул ее он. Затем, сообщив, что он на машине и собирается домой, предложил подбросить Шерри. Она ведь выглядит такой усталой.

— О, это было бы просто прекрасно, — вздохнула Шерри. — Должна признаться, мне в жизни выпадали дни получше этих двух.

Она покрутила кольцо на пальце. Ну конечно! Как говорится, если настанет черный день, она сможет продать кольцо с бриллиантом.

— А вот идет дружок, — сказала миссис Кимберли.

— Ох-ох, — подхватила миссис Линк. — А мадам уже заметила их из чулана.

— Он слишком старый, — добавила миссис Моран. — Возможно, это муж.

К тому моменту, как Шерри, движимая соображениями гостеприимства, пригласила Аллена Джордана зайти на минутку и посмотреть, где она остановилась, перед ними материализовалась миссис Пибоди и встала в проходе, зажав поднятую ладонью вверх правую руку левой, склонив голову набок и наблюдая за ними странным пристальным взглядом.

Шерри довольно улыбалась. Рядом с этим человеком она чувствовала себя спокойной и счастливой. Он слушал ее; он был на ее стороне. В эту минуту Шерри любила его. Но опытный Аллен Джордан хорошо разбирался в окружающей обстановке.

— Здравствуйте, — обратился он к миссис Пибоди. — Я — Аллен Джордан, поверенный миссис Рейнард.

Лицо хозяйки слегка изменилось.

— А теперь, миссис Рейнард, — натянутым официальным голосом произнес адвокат, — если вам понадобится помощь — моя или моих помощников — пожалуйста, звоните. О да, чуть не забыл, я хотел записать номер здешнего телефона. Да, я вижу, где он.

Поспешно списав номер телефона-автомата, висящего на стене в прихожей, он так же быстро удалился.

Уже в машине Джордан подумал, не следует ли ему тотчас же позвонить Шерри и сказать, что, по его мнению, она обосновалась в чертовски своеобразном месте. Но затем он передумал: «Не-ет, таинственный телефонный звонок от мужчины. Это только сожжет предохранитель».

Придется положиться на то, что Шерри сама поймет намек.

Шерри зашла в свою комнату и взяла расческу, и вдруг ее поразила одна мысль. Чудно. Вчера доктор Бьянчи стрелой бросился вверх по лестнице. Сегодня утром этот парень-актер не осмеливался взглянуть на нее. А только что мистер Джордан, отбросив доверительный тон, притворился, что зашел лишь для того, чтобы узнать номер телефона — исключительно по делу.

Что ж! Вот какими чуткими были мужчины. Шерри догадалась, что ее оберегали. (Вообще она очень хорошо умела общаться с мужчинами, это была одна из причин, по которой она предпочитала коктейль-бары чайным.) Теперь Шерри задумалась над порядками и очевидными страхами миссис Пибоди. Она вспомнила, как молодой врач первым делом сообщил ей, что у хозяйки старомодные взгляды.

Хорошо, хорошо, итак, секс — это дьявол, дьявол всемогущий, и для косоглазой хозяйки страх перед ним является единственным путем истинным? Почему же еще, например, ее могли прозвать «мадам»?

Усмехнувшись про себя, Шерри поняла намек. «Замечательно, — подумала она, чувствуя возвращение природного оптимизма, — значит, за мной будут хорошо присматривать, а это в настоящий момент как нельзя более кстати, а?»

Так или иначе, через некоторое время Шерри оказалась в гостиной, приближаясь к дамам, сидевшим за карточным столом.

— Это ничего, — поинтересовалась она, — если я иногда буду сидеть здесь?

До того, как они успели что-либо ответить, она сказала:

— О, какой у вас отсюда великолепный вид на все вокруг, правда? Мой малыш на четвертом этаже. Интересно, какие окна его?

— Как он себя чувствует? — дружелюбно спросила миссис Линк.

— О, все в порядке, но все равно веселого в этом мало.

— Папа навещает ребенка? — осведомилась миссис Кимберли.

— Его отец нездоров, — ответила Шерри.

— Тоже лежит в больнице, да? — вступила в разговор третья дама, которая показалась Шерри наиболее проницательной, хотя, надо признать, все трое выглядели весьма проницательными, так что, вероятно, следовало сказать им что-то еще.

— Нет, миссис Моран, — пояснила она, — он находится у своих родителей. Я подала на развод. В какую игру вы играете? А, вижу.

— А вы играете, миссис Рейнард? — любезно спросила миссис Моран.

Шерри обрадовалась, что правильно запомнила ее фамилию.

— Боюсь, я не очень-то разбираюсь в ней, — сказала она. — Это ведь очень сложная игра, не так ли?

— Она убивает время, — беззаботно бросила миссис Линк.

— О, карты приносят счастье, — заметила миссис Кимберли.

— Вы нам нисколько не помешаете, милочка, если посидите здесь, — сказала миссис Моран. — В тесной комнате одной бывает так скучно.

— Да, вы правы, — с признательностью произнесла Шерри.

— Так вы, значит, не знакомы с нашим доктором Бьянчи? — спросила миссис Кимберли, словно продолжая разговор на эту тему.

Шерри все объяснила. Она и сама не могла удержаться от некоторого любопытства по поводу молодого врача. Он-то, казалось, не принадлежал к тому типу людей, которые жили в этом доме.

Миссис Линк ответила на невысказанный вопрос:

— Кажется, — произнесла она, растягивая слова, доктор Бьянчи — сын старого друга мистера Пибоди, поэтому он и попал сюда. А мистер Арчер, разумеется, живет на деньги, которые ему переводят. Это довольно старомодное выражение.

— Я его слышала, — сказала Шерри. — Мне показалось, что и сам мистер Арчер какой-то старомодный.

Бесцветные брови миссис Линк задвигались.

— Я бы согласилась с тем, что он старомодный, — протянула она. — А вы, девочки?

Шерри обдумывала выражение «живущий за счет переводов». Не означало ли это, что его родственники платят ему за то, чтобы он держался от них подальше? Точно! Это открытие оживило ее лицо, и Шерри улыбнулась миссис Линк.

— Мадам — о, простите, миссис Пибоди, — вставила миссис Кимберли, — считает, что у него такой прекрасный голос.

— Это действительно так, да? — Шерри восприняла все всерьез;

Миссис Моран трижды резко кивнула. У Шерри появилось странное ощущение, что она только что выдержала экзамен. Скромно пробормотав: «Не буду мешать вам», она отошла в сторону и села.

Норны возобновили игру, усиленно шлепая картами и оживляя партию восклицаниями.

Шерри задумалась, не стоило ли ей наладить контакт с ними, переманив на свою сторону. На самом-то деле ей сейчас следовало бы отправиться писать письма. Но, кажется, Шерри сама поставила себя в положение, когда ей нужно сидеть здесь до времени посещения больницы, затем в последний раз за сегодняшний день навестить Джонни и поужинать. Почему она должна заводить друзей? А почему бы и нет? Ее комнатка, такая холодная под лампой дневного света, действительно казалась одинокой — бесцветной и пустой. Только теперь Шерри стало ясно, что она слишком долго жила и работала, поглощенная своими заботами. Ей давным-давно следовало бы завести в этом большом городе верных друзей.

Вздохнув, Шерри опустила щеку на ладонь и стала подсчитывать, сколько денег ей следует попросить. Какая минимальная сумма ей потребуется, какую максимальную сумму она осмелится одолжить у своих старых друзей с Восточного побережья и как эти две суммы совместить?

Вот так, склонив голову, она просидела в выцветшем синем кресле минут двадцать. Когда она, вздохнув, поднялась, дамы пожелали ей найти мальчика поправляющимся. Шерри поблагодарила их.

Они проследили, как она пересекла улицу и зашла в больницу.

— Она молода, — произнесла миссис Моран таким тоном, словно извиняла ее.

— Кажется такой потерянной, — сказала миссис Линк.

— Она снова выйдет замуж, — быстро заметила миссис Кимберли. — Кому сейчас сдавать?

Глава VI

Клифф Сторм вернулся домой около семи часов вечера и уселся в кресло, решив пропустить коктейль, — и черт с ним, с этим ужином!

Он дьявольски устал. У него был трудный день. И никаких видимых результатов, кроме нескольких неясных наметок. Интересно, поставит ли Эдвард Рейнард за его усилия высший балл. Но нет, холодная реальность развеяла эти мысли. Он понял, что его, Клиффа Сторма, обвели вокруг пальца, заставив поверить, будто Рейнард знает, о чем говорит. По крайней мере, у Клиффа сложилось впечатление, что многое в его словах соответствует действительности. Теперь же он не был так в этом уверен.

В это утро он взялся за дело с начала списка, навестив окрестности снимаемого Рейнардами неприметного домика. Там Клиффу не удалось обнаружить ничего заслуживающего внимания. Большинство соседей, непонимающе глядя на него, отвечали, что ничего не знают, ничем не интересуются, ни во что не вмешиваются и не хотят ни во что быть впутанными.

Ближайшая соседка, миссис Айви, с готовностью рассказала давнишнему другу Варда о событиях вчерашнего утра — то, что она о них знала. Она была не прочь принять похвалы по поводу ее христианского самопожертвования. Но когда Клифф начал расспрашивать ее, слышала ли она и прежде крики или громкие ссоры, миссис Айви замкнулась. Нет. Никогда. Она не помнит. Она, в общем-то, не знает этих людей. Всего лишь раз или два ходила к ним в дом. Нет, они были просто спокойными соседями.

— Вы же знаете, им предстоит развод, — сказал ей Клифф. — Вард очень расстроен — очень расстроен. Я только хотел узнать… Полагаю, посторонний человек вряд ли сможет что-либо сделать. Я уверен, что вы — женщина, знающая жизнь. (Клифф был уверен, что ни одна женщина на свете не станет отрицать это. Это так же немыслимо, как если бы какая-либо живая душа стала бы отрицать обладание чувством юмора.)

— Нет ли здесь другого мужчины, как вы думаете? — спросил он.

Миссис Айви напряглась.

— Я ничего не знаю.

— Или ничего не хотите сказать? — сказал Клифф, изображая теплую восторженную улыбку. — Я все понимаю. Миссис Рейнард работала вечерами. Полагаю, возвращалась домой поздно?

Миссис Айви сказала, что миссис Рейнард приходила и уходила как часы. Вот мистеру Рейнарду не помешало бы вести и более регулярный образ жизни. По крайней мере, он мог бы почаще сидеть с ребенком, экономя на няне.

— Хотя, разумеется, мне нет до этого никакого дела, — с сознанием собственной правоты закончила она.

Клифф уловил оттенок недоумения. Какое ему до этого дело?

— Значит, — сказал он, — миссис Рейнард частенько оставляла ребенка чужим людям?

Но миссис Айви ответила, что приходившая обыкновенно няня была очень милой пожилой женщиной, вышедшей на пенсию учительницей, жившей в конце квартала, — очень приличная дама. Конечно, насколько ее знала миссис Айви. После чего она определенно замкнулась, повесив замок на язык.

Клифф попытался проанализировать ее как тип. Какую роль можно ей доверить? Своенравная женщина сорока с небольшим, спрятавшаяся в свою берлогу, которая не скажет плохого слова — не столько по принципиальным соображениям, сколько из соображений безопасности. Хотя позднее, когда Клифф состряпает какую-нибудь историю, решимость этой женщины оставаться в стороне можно будет с помощью некоторых намеков представить как то, что она знает о каких-то ужасах, настолько отвратительных, что ее благопристойные уста не в силах рассказать о них.

Поэтому Клифф сказал, что рад был услышать все это, потому что пошли кое-какие слухи. Здесь не было никаких буйных пирушек? Шумных попоек? Никаких подозрительных мужчин, шатающихся по округе?

— Ничего такого мне неизвестно, — сказала миссис Айви, и Клифф заметил, как плотно она сжала губы и отвела глаза в сторону.

Он поднялся, заявив, что добрые соседи — это превосходно, а раз все сплетни лживы, Шерри Рейнард, несомненно, потребуется такая женщина, как миссис Айви, выступающая на ее стороне.

Клифф ясно увидел, как досточтимая женщина запаниковала. Да нет, запротестовала она, ей вовсе ничего не известно о них.

И Клифф отправился в конец квартала к няне, упиваясь своей ловкостью. Возможно, миссис Айви нельзя будет использовать на стороне Рейнарда, но, по его мнению, Шерри от нее тоже будет мало толку.

Мисс Норин Эрскин была похожим на воробья созданием, лет этак за шестьдесят. Ах да, конечно, бедная Шерри Рейнард. Мисс Эрскин так потрясло то, что она услышала про малыша. Не знает ли мистер Сторм, как он себя чувствует? Да, мисс Эрскин собирается навестить мальчика, но она считает, что пока это нецелесообразно.

Клифф разыграл роль незаинтересованной стороны, дружески расположенной к обоим супругам, старающейся узнать положение дел со слабой надеждой найти возможность примирения.

Мисс Эрскин тоже не одобряла развод. О, она видела детей из разрушенных семей. Она продолжала болтать, и перед Клиффом складывалась картина работающей матери, запыхавшись возвращающейся со службы минута в минуту, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке. И никудышного отца, который мог вечером остаться дома, а мог и не остаться, а уйти, мог вернуться до полуночи, а мог и не вернуться вообще.

Иногда, говорила мисс Эрскин, ее вызывали до четырех раз в неделю. Конечно, чаще это было два или три вечера. О, разумеется, она понимала, что отцу с его работой нельзя было оставаться привязанным к дому все вечера. Ее восхищали художники и писатели. Однако гораздо большее впечатление производило на нее стремление миссис Рейнард быть с ребенком постоянно, с утра до вечера. Так много работающих женщин в наши дни доверяют воспитание своих детей Бог знает каким людям, которые, почти все без исключения… ну… стоят невысоко на ступенях культуры. Естественно, мисс Эрскин не скрывала сожаления по поводу потери заработка, но она надеялась, что милая миссис Рейнард сможет вновь обрести счастье.

Убогое, тщедушное создание, подумал Клифф. Господи, какую же жизнь ведут некоторые люди! Как можно использовать эту женщину? В его голове мелькнуло что-то неопределенное.

— Кстати, — осведомился Клифф, — должна ли вам миссис Рейнард?

— Ой, всего лишь девять долларов, — ответила мисс Эрскин. — У бедной девочки не было времени подумать обо мне. Хотя не стоит из-за этого и беспокоиться.

— Вы не должны тревожиться, — сказал Клифф. — Вам ведь известно, не так ли, что Рейнарды — состоятельные люди? Если Шерри не оплатит свои долги, это сделают они.

— Правда? — сказала мисс Эрскин, и ее голова дернулась по-птичьи. В увеличенных очками больших глазах Клиффу почудилась неприязнь.

Поэтому он решил прибегнуть к более тонкой тактике.

— Их очень беспокоит, ну просто крайне беспокоит судьба мальчика, — сказал он. — Но Шерри ведет себя… как бы это выразиться… упрямо. Похоже, она решительно настроена не брать ни гроша от родителей мужа. Даже на нужды ребенка. Довольно неудачная месть, как вы полагаете?

— Он такой милый ребенок, такой милый ребенок!

— Я надеюсь, — сказал Клифф, — вы не очень смутитесь, если она попросит у вас денег?

— О, что вы, — нервно хихикнув, ответила мисс Эрскин. — Я называю неделю хорошей, если мне удается свести ее с положительным балансом в пятьдесят центов.

— Однако, — возразил он, — существует такая вещь, как раздражение. Вы не находите, что раздраженные люди могут просить о немыслимых услугах?

— Я полагаю… — Мисс Эрскин запнулась, ее глаза повлажнели. — Так часто хочется быть безрассудно щедрым…

— Понимаю вас, вы, должно быть, очень привязались к ней, — сочувственно произнес он. — Но, в конце концов, если Рейнарды богаты и желают помочь, по-моему, просто нечестно искать помощи в другом месте. Если только не учитывать… как это называется гордость?

— Гордость, бывает, стоит слишком дорого, — угрюмо заметила мисс Эрскин. — Я не очень-то могу позволить ее себе.

Клифф записал номер телефона того заведения, где работала Шерри, который всегда хранился у мисс Эрскин на случай, если ребенок заболеет или с ним еще что-то случится.

— Видите ли, она очень привязана к Джонни, — сквозь слезы произнесла мисс Эрскин. — Он замечательный малыш. А у миссис Рейнард талантливый муж. Они производили впечатление такой прочной семьи. Я не могу понять…

— Почему этого оказалось недостаточно? — с деланной печалью проговорил Клифф. — Всего этого? Полагаю, случается, что люди начинают искать добро от добра.

Уходя, он подумал, что мисс Эрскин вряд ли посетит больницу. Но, кроме того, он был вынужден признать, что ему от нее тоже было мало проку.

В клубе он переговорил с человеком по имени Герман Додд.

— Конечно, жаль терять нашу Шерри, — ответил тот. — Чертовски приятная девчонка. Никакого баловства. Никаких глупостей. Выполняла свою работу. Веселая, к тому же симпатичная. Надеюсь, когда ее малышу станет лучше, она вернется.

Клифф мрачно сообщил, что, как он опасается, этого не произойдет. Поинтересовавшись относительно ее обычной смены, он спросил, не случалось ли так, что Шерри… ну… задерживалась после работы.

— Послушайте, — ответил Додд, — к окончанию смены эти девчонки выматываются полностью. Устают. К тому же большинство из них замужем, так что они стремятся скорее попасть домой — поверьте мне.

— Значит, никаких… э-э… связей здесь?

Додд словно ощетинился. За какое место Клифф принимает это заведение? И, кстати, кто он такой? Не из общества ли любопытных?

Клифф тихо произнес:

— Я работаю в государственных органах.

Это заставило Додда захлопнуть рот и изумленно уставиться на собеседника.

— Я хотел бы знать, — продолжал Клифф, — не замечали ли вы какого-либо завсегдатая, постоянно занимающего одно и то же место?

— Послушайте, — ответил Додд, — разумеется, у нас есть завсегдатаи. Но ничего подобного я не замечал.

— Вы никогда не видели, — продолжал Клифф, сверля его глазами, — как кто-либо передавал друг другу какие-то пакеты?

— Нет, — сказал Додд. И добавил: — Прошу прощения.

— Благодарю за содействие, — произнес Клифф, ясно представляя, что означало это слово в наши дни. Оно означало: «Делай, что я говорю. Соглашайся со мной». От «со» сейчас уже ничего не осталось.

— Вы случайно не знаете, где теперь Шерри? — спросил он.

И действительно, Додд был слишком готов «содействовать». Назвав Клиффу адрес, он выразил надежду, что теперь его оставят в покое.

Клифф удалился, размышляя про себя о том ужасе, который люди, «управляющие сами собой», непонятно почему испытывают к своему правительству.

Но чего он успел добиться? Ничего.

И он направился к двум друзьям Варда, которых знал его отец.

Выяснилось, что у них там целое гнездо. Клифф обнаружил обоих мужчин и еще одного, живущих в ветхом здании в самом убогом районе на побережье. По соседству жили две женщины, также тесно связанные с этой группой. У Клиффа возникли подозрения, что жилые помещения лишь номинально разделялись пополам, а эти животные вовсе не обязательно жили устоявшимися парами. Хотя и слишком старые для хиппи, родившиеся на десятилетие раньше, они являли собой весьма яркое их подобие. Они были помешаны на искусстве как средстве самовыражения, возведенном в ранг культа. Все они были в той или иной мере людьми искусства и яростно ненавидели коммерческий успех.

Они хорошо знали Варда. По их словам, он был потенциальным гением. По крайней мере, ищущим. Они очень опечалены известием о том, что он заболел. Но если бы он выбрал нужный поток жизни — что ему следовало бы сделать, — он бы не заболел. Они никогда не болеют. А Вард иногда был склонен идти на попятную. Причина этого недостатка — чересчур богатые предки. Вард не обладал такой мудростью, как они.

Что касается его жены — да, они знакомы с ней. Встречались изредка. Довольно милая, не правда ли? Многого они о ней не знали, потому что она занималась мышиной возней. Не могла приходить к ним по вечерам, так как вечерами работала. Не могла приходить днем, поскольку днем она занималась своим сопляком. Как бесцельно она проводила свое время! Им было жаль ее. Конечно, если бы она не была такой безмозглой тупицей и трусихой по природе своей, она тоже смогла бы присоединиться к ним в единственно достойной жизни, хотя, насколько им было известно, в ней совсем не было творческого начала.

Выслушав их, Клифф ушел, почти ничего не сказав. От запаха их жилища он ощутил слабую тошноту; в его душе поселилось беспокойство.

Заскочив в бар, который он частенько посещал, Клифф наткнулся там на знакомого адвоката. Накачав его во время ритуала коктейль-часа, Клифф выяснил многое о размерах стоявшей перед ним задачи.

И вот, очутившись в своем кресле, Клифф задумался и расстроился. Что выявили все его старания, кроме того, что эта женщина являлась образцом всех добродетелей среднего класса? Просто чудовище эта Шерри, и Клифф проникся к ней сильной личной неприязнью. Должно быть, она просто невыносима? Но, черт возьми, почему же Эмили Рейнард не бросилась ей на шею? Ведь эта девчонка должна была быть копией Эмили. Но не стоит останавливаться на этом. Все, что до сих пор Клифф узнал о Шерри, с точки зрения какого-нибудь пожилого судьи будет свидетельствовать только в ее пользу.

Судя по всему, она не ссорилась в открытую, не пила сверх меры, не гуляла и — что еще хуже — не забывала о своем ребенке. Хорошо, хорошо. Вероятно, у нее были какие-то темные скрытые пороки и наклонности, которые можно обнаружить только при постоянном личном наблюдении. Наверное, Эдвард Рейнард нутром почувствовал какую-то зловещую внутреннюю сущность Шерри.

Но если ему это удалось, то почему не удалось никому другому? Клифф не смог почувствовать (а он пытался) ни малейшего намека в этом роде, исходившего хотя бы от одного из тех, с кем он сегодня беседовал.

А он-то был заранее настроен уловить подобный намек. Клифф словно обладал антеннами, чуткими к таким вещам. Он обязан был ими обладать. Иногда это приносило неплохие деньги.

Клифф беспрестанно размышлял о том, что ему, несомненно, нельзя затягивать это дело. Нет-нет. Эта партия должна быть выиграна при первой же возможности. Конечно, если она вообще может быть выиграна.

Что ж, ее можно было выиграть — не так, так этак. Достаточно очевидно, что самым простым и быстрым было подстроить какое-нибудь обвинение против этой женщины. И какое Клиффу дело до того, что борьба затянется на много лет? И даже до того, что подстроенное обвинение будет раскрыто? Он уже получит приз, надежно упрячет его за массой подписанных бумажек и тому подобным, и никто не сможет его отобрать.

Клиффу не удалось с налета придумать нечто, что можно было бы повесить на это чудовище добродетели. И он посчитал уместным попробовать использовать как часть плана именно добродетельность Шерри. Неплохой замысел.

Нужно было помнить еще об одном моменте. Он не должен был позволить молодой женщине сбежать вместе с ребенком. Но как сможет он помешать этому, если не будет постоянно следить за Шерри? Хорошо. Ему придется приблизиться к ней вплотную. Клифф отбросил шальную мысль попробовать вовлечь Шерри в какую-нибудь скандальную историю, в которой он был бы вторым действующим лицом. Во-первых, не было особой уверенности в действенности подобного скандала в наши дни. Во-вторых, он теперь официально выполнял роль старого друга Варда Рейнарда, многим обязанного его отцу. И какой-нибудь проворный тип наверняка учует заговор, особенно, если Эдвард Рейнард не научится скрывать свою безудержную неприязнь.

«В чем же дело, однако?» — размышлял Клифф. Это чувство было слишком сильным, чтобы объяснить его просто снобизмом. Определенно Рейнард-старший никогда не стал бы испытывать свойственное Клиффу личное отвращение к тусклой добродетели.

Какой же врожденной дурой должна быть эта Шерри Рейнард, надевшая на себя рабское ярмо для того, чтобы оплачивать счета своего мужа!

Но пора закругляться. Хорошо. План таков: Клиффу следует установить с ней контакт под видом возобновления старого знакомства. Он должен представиться самим собой, ибо не исключено, что Шерри вспомнит его. Так что придется вести игру в открытую, полагаясь на удачу и природное чутье. У Клиффа Сторма было два убеждения. Первое: всеми людьми можно манипулировать по своему усмотрению. Второе: Клифф Сторм знает, как это сделать, чтобы добиться желаемого эффекта. Разумеется, оставался вопрос: какого именно?

— Я думаю, миссис Рейнард, — сказал санитар в приоткрытую дверь, — что вам пока не следует заходить.

— Что, он заснул? Но ведь еще так рано?

— Вообще-то, нет, мэм, но я думаю… ему лучше сейчас не перевозбуждаться.

— Понимаю, — сказала Эмили, постукивая себя пальцами по пухлому лицу с попугаичьим носом. — Я знаю, что он нуждается в покое — больше всего. Покое и отдыхе — да. Ни за что на свете я не стала бы его тревожить. Он ведь знает, не так ли, что я всегда готова поболтать с ним или просто посидеть рядом?

— Да, мэм, — сказал санитар. — Но я думаю… прямо сейчас… Возможно, скоро придет врач. Попозже.

— Ну… — вздохнула Эмили, — я врачу не нужна, да? Тогда, наверное, мне стоит заскочить к соседям и сыграть несколько кругов в бридж — на часок или около того. Это недалеко.

— Можете спокойно отправляться туда, мэм. Не забывайте, я здесь.

— Это очень мило с вашей стороны, — запричитала она. — Разумеется, я вам полностью доверяю.

Развернувшись, она закачалась на высоких каблуках и тонких ногах, направляясь в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Бридж пойдет ей на пользу, немного развеет ее. О Варде хорошо позаботятся; она не должна чувствовать себя виноватой. Его разбитое сердце, говорила она себе, должно заживать в спокойной обстановке. И все-таки Эмили ощущала смутную тревогу. Да, эта женщина несчастна, достойна сожаления, но все же она просто случайность в жизни Варда. Ее следует забыть как можно скорее. Разумеется, именно судьба ребенка беспокоит Варда. Как только они вызволят его, Вард вновь обретет себя. Конечно, обретет! Эмили почувствовала, что все поняла.

Вард Рейнард лежал свернувшись у изголовья кровати, поджав колени к груди, заткнув ладонями уши, растопырив локти; мышцы шеи были напряжены. Его безумный взгляд блуждал. (Галлюцинации, подумал санитар.) Из горла доносилось негромкое, но быстрое бормотание, ужасный бессвязный поток. В любую минуту он мог перейти в странный хриплый рев, что до этого уже случалось дважды.

Санитар сообщил об этих припадках врачу, но говорить матери он не собирался. По его мнению, старая дама относилась к тем идиоткам, которые готовы поднять крик по поводу всего, что недоступно их пониманию.

Санитар не считал, что солгал, потому что определенно надеялся на то, что его подопечный не «перевозбудится» или, другими словами, «не выйдет из себя». Бедняга страдал, и ужасно, и был готов в любую минуту отправиться летать выше бумажного змея без какого-либо внешнего воздействия.

Перевозбуждение наступало не всегда. Вот и на этот раз он наконец медленно вышел из этого состояния и безвольно обмяк на кровати. Санитар решил, что у приступов подоплека кроется в психике. И все равно, они очень странные. Что ж, это не его дело, решать, в чем их причина, но ему следует быть повнимательнее — мало ли что может случиться!

Он устало опустился в кресло, мысленно призывая врача прийти поскорее и самому посмотреть на этот «что там имел в виду санитар» приступ, пока он не закончился. «Да-а, — подумал он, — если старик прав и это та мерзкая дамочка, что вышла за парня замуж, довела его до такого состояния, тогда ее расстрелять мало! Потому что до такого нельзя доводить даже собаку!»

Глава VII

Утром в среду Джонни почувствовал себя лучше. Он начал доверять тем, кто ухаживал за ним, и даже стал спорить о чем-то с маленьким мальчиком, лежавшим на соседней кровати. Поэтому Шерри позволила себе немного погрустить. Сидя рядом с ребенком, она потратила час на письма, переписав заново все три. Составлять их было нелегко. Теперь все было непросто.

В надежде улучшить свое настроение Шерри позвонила Аллену Джордану, а тот, изо всех сил стараясь сдержать негодование, сообщил ей, что противная сторона решила оспорить права на имущество. По его мнению, это была чистая вредность, гарантировавшая, что Шерри получит все до последнего цента, как только они предстанут перед судьей. Разумеется, до тех пор она не имеет права ничего трогать — кроме того, что неоспоримо составляет ее личную собственность. Аллен пообещал, что предпримет решительные шаги для ускорения сроков предварительного слушания, и выразил уверенность, что это ему удастся. Шерри поблагодарила его, стараясь скрыть огорчение.

Однако она была разочарована. Чувство противостоящего ей врага было очень сильным. В полдень Шерри спустилась на лифте, чувствуя себя подавленной и зная, что ей необходимо поесть даже при отсутствии аппетита. Ей нельзя было позволять себе проголодаться по-настоящему. Направляясь в кафетерий, Шерри увидела молодого мужчину с чемоданом, который стоял у колонны, погруженный в собственные мысли. Увидев ее, мужчина выпрямился, наморщив лоб, затем его лицо просветлело.

— Прошу прощения, обратился он к ней. — Вы не жена Варда Рейнарда?

— Да, это я, — учтиво ответила Шерри.

У мужчины было широкое лицо, крупный рот и неожиданно тонкий прямой нос. Шерри не помнила это лицо, совсем не помнила. Хотя, впрочем…

— Видите ли, — настойчиво продолжал он. — Я Клифф Сторм. Мы с вами встречались. Это было на новогодней вечеринке… мм… в каком же году? В каком году? Это было в Нью-Йорке.

— Возможно, — сказала Шерри. — Новый год — это Новый год. Но простите меня, я не…

— Послушайте, мы с Вардом играли в индейцев и ковбоев на заднем дворе его дома, — заговорил Клифф, изображая радостное облегчение от встречи с кем-то знакомым. — Я знаю его, сколько себя помню. Как у Варда дела и как дела у вас?

Шерри замялась, и Клифф продолжал:

— Вы направлялись в кафетерий? Позвольте посидеть с вами, хотя бы выпить чашку кофе. Так случилось, что мне крайне необходимо общество. Если можно, пожалуйста.

И Шерри пошла с ним и села за один столик, со стыдом понимая, что она надеется на то, что Клифф оплатит ее обед. Хотя, впрочем, разве не об этом думают большинство девушек?

Некоторое время Клифф изучал меню; затем он сказал:

— Прошу прощения. Мне как-то не по себе. Мне следовало бы узнать, что привело вас сюда.

— Здесь находится мой мальчик.

— Извините.

— О, сегодня ему гораздо лучше, — сказала Шерри, делая заказ официантке. Клифф заказал кофе, затем, словно передумав, тоже попросил сэндвич.

— Вы действительно не помните меня, да, Шерри? Я прав? Вас ведь зовут Шерри?

— Кажется, я припоминаю ваше имя, — произнесла она.

— Разумеется, я не видел Варда… Как у него дела? Вы что-то говорили?

— Вард живет со своими родителями. Думаю, мне следует сразу же сказать, что мы с ним разводимся.

— О Господи, я этого не знал. Прошу прощения. — Казалось, Клифф был потрясен. — Однако, — продолжал он, — иногда такое случается.

Тут он как бы с трудом удержал готовый искривиться рот и прижал ладонь к груди, резко опустив голову.

— Вам плохо? — спустя некоторое время спросила Шерри.

— Нет-нет. — Подняв голову, он усмехнулся. — Видите ли, они немного порезали меня — несколько недель назад, здесь, наверху. Только что меня выпустили. Конечно, на поводке.

— А почему вы не поедете прямо домой? — участливо спросила она.

— Хорошо, я отвечу вам. — Он нервно вертел в руках салфетку. — Наверное, мне нужно перед кем-нибудь выговориться. Мне сказали, что это уже все. Так мне сказали. Но, видите ли, для очистки совести мне назначили кое-какие процедуры. Через день. Как вам кажется, много ли в этих словах надежды?

Шерри подумала: «У других людей тоже свои неприятности. Возможно, я просто не знаю, что такое неприятности». Она сказала:

— Но вам необходимо делать все то, что вам предписывают, — она улыбнулась. — Кто знает? Вы-то уж определенно не знаете.

— Вероятно, это так, — согласился он. — Но ощущение такое, словно находишься в преддверии ада. И уж конечно же, у меня нет никакого желания возвращаться к своей работе. Это я точно могу сказать.

Подали заказ.

— А чем вы занимаетесь, мистер Сторм?

— Вы звали меня Клиффом, — холодно заметил он, — четыре-пять лет назад. Я в кино. Нет-нет, я не играю. Остаюсь за кадром.

— И как вам это нравится?

— Очень, — безжизненно ответил Клифф. Он обратил внимание на голос Шерри, слегка хрипловатый, не самый красивый голос в мире, но все равно очень приятный. Да и за столом молодая женщина вела себя очень пристойно.

— Где вы живете? — спросил он, резко меняя тему разговора, словно чувствуя необходимость проявить интерес, поддерживая разговор.

— Нигде, — ответила Шерри. — То есть, я хотела сказать, временно я остановилась в доме напротив. Там сдаются комнаты.

— Да? — медленно произнес он. — Там берут мужчин? — спросил он. — Обещаю, умру я на стороне.

Шерри опустила вилку.

— О Господи, — поспешно произнес Клифф, — прошу прощения, я такой зануда. Пристаю ко всем, требуя к себе жалости, жалости, жалости. Мне не следовало надоедать вам с этим. Забудем обо всем, Шерри. Вернемся назад. У меня действительно мелькнула дельная мысль. Раз мне все равно нужно через день приходить в эту больницу.

— О да, конечно, — с жаром подхватила Шерри. — Я не знаю, есть ли в этом доме комнаты для мужчин. Вы можете спросить сами. Это весьма чудной старомодный дом, но там довольно дешево.

— Возможно, мне нет особого смысла экономить. Ну вот, я опять за старое. Понимаете, я отправился бы домой, если бы у меня был дом. «Дом — это то место, где тебя принимают всегда, когда приходит нужда возвращаться туда», — процитировал он, оценивая произведенный эффект. Похоже, молодая женщина начала жалеть его.

— Вы не женаты? — спросила Шерри.

— Был, — ответил Клифф, — но теперь не женат. И вряд ли когда-нибудь буду.

Он сделал вид, что закашлялся, и тут впервые заметил три письма, лежавшие рядом с тарелкой Шерри.

— Ага, вам требуются марки, — весело произнес он. — Позвольте мне предложить их вам.

Взяв письма, Клифф достал из кармана книжечку почтовых марок.

— Авиа? — спросил он.

— О! Благодарю вас. Да, пожалуйста, авиа.

Шерри подумала о двадцати пяти центах. Она себе не могла этого позволить.

Клифф, лизнув, тщательно наклеил марки, заботясь о том, чтобы крепко запечатать в своей памяти имена и адреса. Все письма были адресованы на Восточное побережье. Два в город Нью-Йорк, а одно — в неизвестный ему провинциальный городок.

— Хотите, я опущу их в ящик? — спросил он.

— Нет-нет. Я сама. Большое спасибо.

— Хорошо. Вы сможете отплатить мне тем, что поужинаете вместе со мной — например, сегодня вечером, — сказал Клифф.

У Шерри изменилось выражение лица.

— Я думаю, не стоит, — ответила она. — Наверное, мне не следует делать этого. Но все равно спасибо… Клифф, извините меня.

— Как-нибудь в другой раз, — легко согласился Клифф. — Каковы ваши планы, Шерри? Я понял, вам предстоит развод. Так? Вы не хотите говорить об этом?

— Да, если не возражаете, я предпочитала бы не говорить об этом. Я просто жду, когда Джонни поправится. Думаю, я тоже нахожусь в преддверии ада.

Однако ее взгляд явно не приглашал его сообща разделить их несчастья. Но Клифф сыграл великолепно, Он взял счет.

— Нет, нет, — запротестовала Шерри.

— Мне очень жаль, очень жаль, — твердо произнес Клифф. — Я предпочел бы угостить вас сегодня вечером роскошным ужином. Но раз уж вы мне не позволили, то на этом я настаиваю. Пожалуйста! Мне кажется, вы должны принести мне удачу. Ведь до встречи с вами я не знал — правда, совершенно не знал, что делать дальше. Так что какой может быть разговор о двух долларах семидесяти пяти центах?

— Для меня это большая сумма, — честно призналась Шерри. — Поэтому я просто скажу: «Большое спасибо».

Она увидела, как Клифф оставил чаевые, и немалые. Шерри отнеслась к этому одобрительно. Она-то разбиралась в чаевых.

— Вы не сообщите мне номер того дома, где сдают комнаты? — спросил Клифф.

Почувствовав смутную тревогу, Шерри тем не менее быстро и обстоятельно все объяснила.

— На нем висит большая вывеска, — добавила она. — Его должны будут довольно скоро снести.

— Надеюсь, он простоит до тех пор, пока я буду в нем нуждаться, — сказал он и поднялся, пошатнувшись, твердо придерживаясь своей роли.

— До встречи, — добавил он. — Надеюсь, я тоже смогу принести вам удачу.

Выходя из кафе, он подумал: «Перебор, но не слишком большой для человека в моем состоянии».

Шерри не думала, что Клифф допустил перебор. Если человек напуган и обеспокоен своим будущим, она не могла винить его за некоторую излишнюю драматизацию положения. Шерри попыталась понять, в чем причина ее беспокойства по поводу того, что на нее как снег на голову свалился друг Варда. Она успокаивала себя, что это по крайней мере, был старый друг, а не один из этих идиотов с побережья. Он сказал, что уже давно не видел Варда. Ему вовсе не обязательно было знать, как сейчас обстоят его дела. Или об опасениях Шерри по поводу того, как они обстоят. А что, если она ошибается? О, вдруг произойдет чудо, и Вард сам скажет ей об этом?

Клифф размышлял о том, что, пожалуй, он слишком легко узнал Шерри, — это странно. Он не мог припомнить, чтобы внимательно разглядывал ее тогда, много лет назад, то есть проявлял бы к ней достаточный интерес, чтобы сейчас сразу же узнать ее. «Что же в ней такого примечательного?» — размышлял он. У нее хорошая фигура. Не полная, но и не худая. По мнению Клиффа, то, что надо. Светлые волосы струились и блестели, но Клиффу доводилось видеть и более очаровательные прически. Лицо у Шерри было слегка широковатым в области глаз, с выступающими скулами — очень похоже на славянское. Деревенское, подумал Клифф. Она была довольно симпатичной. С хорошей кожей, той замечательной структуры, которая позволяет ей всегда казаться чистой.

Как ее описать? Что ж, Шерри напоминала тип подружки, верной наперсницы, хранительницы всех переживаний и секретов главной героини. Девушки, которая так и не обзаводится собственным возлюбленным.

Нет.

Странно, но Шерри не произвела на него впечатление скучного набора средних физических качеств. Также не показалась она ему и тупицей, средоточием обывательской морали.

Почему же, нет? Вот в чем все дело — в глазах. Они были синими и удивительно темными для белой кожи и светлых волос. Именно они вносили живую искру, производили такой сильный эффект. Вся личность Шерри была сосредоточена в ее глазах.

Клифф ощутил слабое раздражение. Начать с того, что он не ожидал услышать отказ на приглашение поужинать вместе. Что он сделал не так? Ничего. Если только не торопил события. Он сыграл на ее чувстве жалости, рассудив, что Шерри подкупит его беспомощность. В этом он оказался прав.

Значит, она просто настороже. Следит за каждым своим шагом, а? Рассчитывает идти прямо, ни во что не впутываясь, Что значит прямо и не впутываясь? Ужин вместе едва ли можно назвать установлением порочащей связи. Гм, такая осторожность подозрительна сама по себе, не так ли?

Задержавшись в вестибюле больницы, Клифф занес в записную книжку имена и адреса. Хорошо было бы отпарить конверты — возможно, письма могли бы навести на какие-нибудь мысли. Одно было адресовано мужчине. Два других — женщинам. Что ж, и фамилии могут оказаться полезными. Впрочем, наверняка эти люди — ее старые, давнишние друзья.

Да, это, скорее всего, так, и, похоже, финансовые дела Шерри совсем плохи. Взять хотя бы эту реплику о двух долларах семидесяти пяти центах. Клиффу было известно, что Шерри уволилась с работы. Он был уверен в том, что других источников дохода у нее нет. Все их с Вардом совместное имущество в настоящий момент находится под арестом. Это Клифф знал точно.

Гм, и Шерри заточила себя в этот убогий пансион. В некое подобие преддверия ада, да? Гм, пусть ее давят, осуждают, ограничивают — пусть ей будет одиноко. Пусть ей нестерпимо захочется чего-то, к чему у нее лежит душа. Однажды она скажет мне об этом, говорил себе Клифф, потому что мне чертовски хорошо удалось сделать из себя самого безопасного исповедника в мире — умирающего.

Усмехнувшись, Клифф толкнул дверь, затем, вспомнив, пересек улицу со скоростью улитки и направился к ветхому строению, которое он уже успел заметить. Про себя он подумал: «Какие декорации для постановки готики в американском стиле!»

— Гость? — удивилась миссис Линк. — Девочки, кто-нибудь знает этого парня?

— Если он и гость, — сказала миссис Кимберли, — то, конечно же, к Блондинке.

— У него чемодан, — сообщила миссис Моран. — Это гость мадам.

Закачавшись на стульях, дамы зашелестели картами.

Клифф, делая вид, что изучает комнату наверху, разглядывал миссис Пибоди. Еще не услышав ее речи о разделении полов, он отбросил свою сказку о том, что является умирающим больным. Он решил, что в противном случае вообще может не получить комнаты. Хозяйку Клифф описал бы как старую деву, мисс Общественное мнение, которую приводит в ужас малейший слух о том, что кто-то лег с кем-то в постель — все равно, с кем. Что ж, для его целей миссис Пибоди слишком консервативна. Ее слишком легко смутить. Придется оставить ее вне игры.

Клифф произнес слегка напыщенным тоном, который предназначался специально для нее:

— Если вы не возражаете, мэм, я с огромным удовольствием снял бы эту комнату.

Указав на окно, наполовину загороженное вывеской, он добавил:

— Не собираюсь лезть не в свои дела, но означает ли это, что дому осталось недолго стоять?

— До сентября, — холодно ответила хозяйка.

— Какая жалость, — пробормотал Клифф, — что эти прекрасные старинные особняки, похоже, не в силах выжить в наши дни! Смею заверить вас, в мире не хватает домов с меблированными комнатами. Особенно для одиноких людей.

— Не знаю, что будут делать мои дамы, — воскликнула миссис Пибоди, воздевая верх обе руки и добавляя старинное «о-ля-ля».

(Это же реликвия, подумал Клифф, настоящий антиквариат!)

— Прошу прощения, прошу прощения. — Он изобразил возбуждение. — Я кое о чем подумал. У вас ведь здесь живет некая миссис Шерри Рейнард? Я знаю это. Понимаете, я случайно встретил ее в больнице. Именно она направила меня сюда.

Лицо хозяйки напряглось.

— Я — давнишний друг ее мужа, — поспешно произнес Клифф, — а клоню я вот к чему; Эдвард Рейнард, ее свекор, — очень состоятельный человек, ему в разных местах принадлежит много недвижимости. И, в частности, мне известно, что он владеет домом, очень похожим на этот. Я бы сказал, одинаковой архитектуры. По крайней мере, тот дом такой же большой. Мне показалось, он находится в превосходном состоянии. Так вот, мистер Рейнард пока не собирается продавать участок, на котором стоит этот дом. Он хочет попридержать его еще несколько лет. Но почему бы на это время дом не заселить? Вероятно, мистер Рейнард будет очень рад познакомиться с таким человеком, как вы, кто понимает толк в подобных заведениях и имеет опыт содержания пансиона. И, кстати, будет вести все дело основательно и благопристойно. Я смею думать, — продолжал он, наблюдая, как робкая надежда расцветала на вытянутом некрасивом лице, — что мистер Рейнард будет очень рад передать этот дом такому человеку за невысокую, возможно чисто символическую, плату, скажем, достаточную для того, чтобы покрыть часть налогов. Для него будет очень много значить то, что дом заселен. Нежилое здание быстро приходит в упадок. Это всем известно.

— Где находится этот дом? — задыхаясь, выговорила миссис Пибоди.

— Точного адреса я, к сожалению, не могу вам назвать, — сказал Клифф, — но вот что сделаю: я завтра все об этом разузнаю.

— Ну, я… да… — Хозяйка пришла в совершеннейшее смятение. — Как это было бы прекрасно, мистер Сторм, и если, как вы говорите…

— Ну, разве это не удача? — сказал Клифф. — Разве это не удача, что случай привел меня к вам? И не пытайтесь отговаривать меня: мир полон чудес!

Эта фраза была весьма неплохой — особенно в устах «смертельно больного» человека.

— Я надеюсь, — засуетилась миссис Пибоди, — что вам эта комната покажется очень удобной, мистер Сторм. Ванная общая, но она очень просторная и, смею заверить вас, неукоснительно содержится в безукоризненной чистоте. Ею пользуются еще два джентльмена, доктор Джозеф Бьянчи и мистер Лотон Арчер, комнаты которых находятся в конце коридора. Я всегда очень, очень тщательно подбираю людей, которым сдаю комнаты.

— Уверен в этом, — сказал Клифф. — Как вы полагаете, они последуют за вами, если вы переедете в тот дом?

— О, уверена, что дамы последуют! — воскликнула хозяйка. — У меня снимают комнаты три леди, которые живут здесь уже много лет.

— С нетерпением жду знакомства с этими дамами, — поклонился Клифф.

— Конечно, конечно. Разумеется, мистер Сторм. В любое время. Все трое уже в летах. — Ее блуждающий глаз словно намекал: «Слишком стары для этого». — Очень почтенные особы.

«Вот какова сила надежды», — цинично подумал Клифф, открывая чемодан и доставая его содержимое. Если будет время, надо обязательно поискать дом мечты миссис Пибоди. В противном случае придется просто поводить ее какое-то время за нос.

Ну что же, он добился того, что она будет на стороне Эдварда Рейнарда. Сделает все, что в ее силах. Что именно — это еще требовалось придумать.

В этот вечер Шерри, чувствуя, что не в состоянии спокойно вынести любопытные взгляды в кафе, купила сэндвич и отправилась с ним в небольшой сквер, прилегавший к больнице. Усевшись на скамейку, она принялась за свой ужин, а слезы покатились по ее щекам. Такого рода вещи не способствуют хорошему пищеварению, но в этот вечер, после захода солнца, Шерри не смогла удержаться.

Когда стемнело, она, с заплаканным лицом, пересекла улицу, надеясь, что ей удастся добраться до своей убогой кельи незамеченной.

Шерри открыла входную дверь, прошла мимо сверкавшей в свете электрических ламп лестницы и только тут заметила того самого человека, этого Клиффорда Сторма, сидевшего в гостиной с таким видом, словно он жил в этом доме.

— Добрый вечер, — окликнул он молодую женщину. — Привет, Шерри, как поживаете?

— А, привет. Значит, комната нашлась? — сказала Шерри, не поворачиваясь к нему полностью. — Что ж, я рада. Спокойной ночи.

— Не уходите. Сядьте. — Он принялся успокаивать ее. — Послушайте, если вы уйдете и будете плакать в одиночестве, вы же заставите всех вокруг почувствовать жалость. Разве вы этого не понимаете? Расскажите мне все.

— Ничего такого нет… Ну… Просто…

Шерри знала, что дамы сидели возле своего окна. Они не поздоровались с ней. Но карты теперь шелестели гораздо тише; Норны, разумеется, слушали изо всех сил. Неожиданно решившись, Шерри села. Она плакала со злости; эта злость до сих пор не покинула ее; черт возьми, почему бы ей и не сесть?

— Джонни приходила проведать его бабушка, — сказала Шерри, — вот что вывело меня из себя.

— Значит, сама Эмили? — поспешно спросил Клифф.

— О, так вы знаете ее? Ах да, я забыла.

— Первый наилегчайший вес по части интеллекта, вы не находите? — Клифф понизил голос.

— Я не знаю, что она из себя представляет, — сказала Шерри, даже не стараясь говорить тише. — Но я бы хотела… О, катись все к чертовой матери! Я бы хотела обладать той силой, которая, как они уверены, у меня имеется.

— Силой?

— Почему во всем обязательно моя вина? Почему считается, что я могу заставить других людей делать то, что я хочу? О, меня это просто…

— Так что же вы сделали на этот раз? — произнес Клифф, растягивая слова, и это тут же успокоило Шерри.

— Все равно, веселого в этом пока ничего не было.

Клифф увидел, как сверкнули ее темно-синие глаза, и это заставило его вздрогнуть.

— Понимаете, Джонни только взглянул на нее, — объяснила Шерри, — и сразу же расплакался. Конечно же, просто испугался. Он начал кричать. И никак не мог остановиться, а для него это очень плохо. Поэтому медсестра вывела ее из палаты.

— Готов поспорить, Эмили до этого не было никакого дела.

— Вы чертовски правы, до этого ей не было дела, — сказала Шерри. — Но что вы думаете? Это я подбила ребенка на это. Это я настроила его против нее. Это я подстроила так, что он завопил при виде дорогой, любящей бабушки, которая за всю свою жизнь не сделала ничего дурного!

Шерри закрыла лицо руками, теперь она смеялась сквозь слезы.

— Все это буквально сводит меня с ума, — заключила она.

— Да, да, — пробормотал он. — Эмили Рейнард — весьма недалекая женщина.

(Светлые волосы приятно пахнут, отметил он.)

— О, она не делала ничего плохого, — отозвалась Шерри, вытирая лицо. — Возможно, именно это так выводит меня из себя. Но только если она возьмет в голову, как именно должен вести себя кто-то, а этот кто-то будет поступать иначе, то она даже не допустит мысли, что с его точки зрения все, возможно, выглядит по-другому. Так вот, некоторое время Джонни будет очень пугливым. Понятно — ведь взрослый действительно обидел его. Он это запомнил. А ребенка нельзя обмануть.

— Какой взрослый обидел его? — мягко спросил Клифф. Ему не следовало задавать этот вопрос, но он хотел услышать версию Шерри.

— О, какой именно, он не помнит, — ответила она. — Слава Богу, и, надеюсь, он и не вспомнит, и никто ему об этом не скажет. В одном можно быть уверенным: я не скажу. Но подумайте, зачем мне желать того, чтобы Джонни вообще плакал? Я только хочу, чтобы он вырос и стал самостоятельным. Но нет, нет. Я пыталась объяснить Эмили, что мальчик просто испугался, на что у него есть все основания. И если бы она приблизилась к нему не так стремительно… Весь медперсонал знает об этом. Вначале они все двигаются очень медленно. Они не ждут, что ребенок сразу же освоится. А когда он все же начинает плакать, они не нападают на меня с обвинениями, что это я настроила его против них.

О, мне просто жутко надоели эти обвинения, обвинения, обвинения! — воскликнула Шерри. — Что произошло с этими людьми? Послушайте, ведь случиться может всякое. Иногда помимо нашей воли. Но потом ведь ты остаешься самим собой, правда? Ты продолжаешь быть тем, чем ты был. Вне всякого сомнения, — сказала она, глубоко вздохнув. — Посмотрите-ка, меня точно обуял припадок гнева. Хотя теперь мне лучше. Несомненно, это хорошая разрядка — время от времени покричать и поругаться.

— Никакого вреда в этом нет, — ласково пробормотал Клифф. — Что тут плохого?

— Ну… Я не знаю, — спокойно ответила Шерри.

— Послушайте, никто не посмеет обвинить вас в том, что вы сорвались.

Шерри иронически улыбнулась.

— Я полагала, вы слушаете меня, — сказала она. — Что ж, все равно спасибо.

Она встала.

Клифф Сторм откинул голову на спинку кресла и пристально посмотрел на молодую женщину.

— Я слушал, — довольно натянуто произнес он.

Он чувствовал, что потерял нить разговора. Он не понимал того, о чем только что говорила Шерри. Это раздражало его.

— А теперь — спокойной ночи, — сказала Шерри. — Спокойной ночи всем.

Норны издали притворные восклицания, словно только теперь заметили ее присутствие.

Пройдя по коридору, Шерри открыла дверь в свою комнату, зажгла свет и вошла, ощущая приятное спокойствие.

Ей пошло на пользу то, что она сорвалась перед мужчиной, своим ровесником, с которым почему-то было так легко разговаривать. Он должен был быть одних лет с Вардом, однако казался старше. Он крепко стоял на своих ногах, а она — на своих, и поэтому они могли свободно, на равных общаться. У Шерри мелькнула мысль, что сейчас Клифф уже не был похож на того человека, который сегодня днем был так поглощен страхом смерти и чувством жалости к себе.

Что ж, если он поборол временную панику, это к лучшему, и Шерри стало хорошо.

Клифф справился с ощущением, что ему нанесли какой-то таинственный удар, и начал перебирать в уме все сказанное. Он был уверен, что три пожилые женщины за карточным столом слышали весь разговор. Можно ли извлечь из этого какую-нибудь пользу? Клифф уже вежливо представился дамам, когда некоторое время назад спустился сюда после ужина; зачарованный блеск любопытства в их глазах он принял за обыкновенное трогательное цепляние за уходящую жизнь. Он не сообразил, что Норны никогда раньше не видели такого молодого симпатичного мужчину, проводящего вечер в этой гостиной, и просто умирали от желания узнать причину. Клифф вспомнил о том, что Шерри употребила одно-два слова, которые могли неприятно подействовать на утонченный слух дам.

Поднявшись, он не спеша подошел к ним.

— Надеюсь, милые дамы, на вас это не произвело дурного впечатления, — озабоченно произнес он. — Положение действительно очень неприятное.

— Вы давнишний знакомый миссис Рейнард, не так ли, мистер Сторм? — спросила миссис Линк, приглаживая прическу.

— Я встречался с ней много лет назад. Я довольно хорошо знаком с ее мужем. Развод — это всегда так печально, — благочестиво произнес Клифф.

— Это как посмотреть, — промолвила миссис Кимберли, с шумом ударяя картой.

— Разумеется, посторонний не имеет права судить, — сказал Клифф, угрюмо разглядывая кончик собственного носа. — Как говорится, у каждого явления две стороны.

Мысленно он поздравил себя с двумя подряд высказанными расхожими истинами.

— Насколько я поняла, ваш друг — ее муж — нездоров, — заявила миссис Линк. — Что с ним случилось?

— Трудно сказать, — ответил Клифф. — Очень сильное эмоциональное потрясение. Это точно. Бедняга. О, можете смеяться, но я употребляю избитое выражение «нравственная жестокость».

— «Порок спасается бегством, когда за ним никто не гонится», — неожиданно изрекла миссис Моран. Все Норны с умным видом закивали головами.

Клифф не видел никакого смысла в этом замечании, хотя звучало оно так, словно было взято из Библии. Возможно, для этих старух фраза была наполнена скрытым смыслом.

— Знаете, — сказал он, — отец Варда — по меньшей мере миллионер. Но некоторые вещи нельзя купить за деньги.

Норны, похоже, и в этом усмотрели что-то неожиданное.

— Я не очень-то одобряю возбужденное поведение и устраивание сцен, — продолжал он. — Существуют и другие оскорбительные выходки, о которых я не хочу даже упоминать. Боюсь, нынешние манеры таковы, что милые дамы не смеют даже вообразить себе подобное.

— Тц, тц, тц… — Все три женщины цокали языками.

Клиффа осенило.

— Добродетельная женщина, — провозгласил он, ценится дороже, чем рубины.

Все Норны склонили головы над столом, словно в молитве. Затем похожая на птичью лапку рука миссис Моран сгребла взятку с тремя червями.

— Засмотрелась на луну, милочка? — сказала миссис Кимберли, проворно шевеля щеками.

— Ой, ты грешница, — ласково ответила миссис Моран.

— Миссис Рейнард грешница, да? — так ловко вставила миссис Линк, что Клифф поперхнулся, осознав, что от него ждут ответа.

— О, я стараюсь не уделять внимания предрассудкам, — с некоторым смущением произнес он. — Не держите на нее зла, милые дамы, за то, что она… ну… крепко выражалась.

— Кто сможет отыскать добродетельную женщину? — нараспев, словно читая Священное писание, проговорила миссис Моран. — «Ибо цена ее дороже рубинов. Ее уста раскрываются только для мудрости, а язык несет закон доброты». А теперь, дорогие женщины, — продолжила она тем же тоном, — отдавайте мне тринадцатую червь — у кого там она?

Они заволновались и запричитали, ибо миссис Моран между делом успела собрать всех червей.

Клифф незаметно отошел от стола. Через некоторое время он сказал:

— Спокойной ночи, милые дамы.

Затем задумчиво вышел из дома.

Миссис Кимберли, тасуя колоду, тихо произнесла:

— Чертовски полезная штука — эти деньги.

— Что именно мы смели себе вообразить, милые дамы? — спросила миссис Линк. — Откуда ему это знать?

— Так, значит, она завела любовника? — учтиво хмыкнув, произнесла миссис Моран. — А ведь может так оказаться, не правда ли, что с того времени она успела завести себе еще одного?

— Девочки, девочки, — перебила их миссис Кимберли. — Ведь он, кажется, должен быть настроен на мысли о смерти.

— Хо, — сказала миссис Моран, — сомневаюсь, что он настроен именно на эти мысли.

— Ну, ты, — воскликнула миссис Кимберли, шлепая подругу по руке, — ты становишься такой же невыносимой, как мадам.

Они засуетились и запричитали, и миссис Кимберли сдала карты.

— Он вбил себе в голову, — сказала миссис Линк, — что мы не смели вообразить секса!

— Он полагает, что мы верим в аистов, — мрачно добавила миссис Моран.

На миссис Кимберли нашел такой припадок смеха, что ей пришлось снять очки, чтобы протереть их.

— Почему ты там? — спросил Эдвард Рейнард, разговаривая с Клиффом по телефону.

— Дело в том, — спокойно ответил тот, — что от того, что случилось давно, толку нет. Лучше пусть что-нибудь произойдет сейчас.

— Да, понимаю. Где находится это место?

Клифф сообщил адрес и перечислил всех постояльцев, не забыв никого.

— Именно такое место она и могла себе выбрать, — язвительно произнес Рейнард. — Недоумки, алкоголики, выжившие из ума старухи, извращенцы.

Почти машинально Клифф отметил, что в рассуждениях Рейнарда сквозило предубеждение. Он видел, как антагонизм искажает факты. Даже если бы Клифф указал на то, что Шерри выбрала дом миссис Пибоди не из-за его постояльцев, а из соображений близости и дешевизны, это не перевесило бы чашу весов. Хотя, ясное дело, он не собирался указывать на это. Постоянно подпитываемый антагонизм устраивал его.

Он сказал:

— Да, вы правы. Это весьма опустившийся сброд.

— Обе стороны подали на развод, — продолжал Рейнард. — Мы, я хотел сказать, Вард сделал это первым. Но ее адвокат настаивает на скорейшем рассмотрении дела. Мерчисон считает, что это произойдет очень скоро. Так что тебе следует поторопиться.

Клифф рассказал о результатах своей деятельности. Он сообщил, что разговаривал по телефону с людьми на Восточном побережье, которые когда-то знали Шерри.

— Но, как я уже говорил, — добавил он, — это все было слишком давно.

Клифф не стал сообщать о том, что, разговаривая по междугородному телефону, он, предлагая оправдание своему звонку, заодно посеял семена раздора. Работа в правительственном учреждении — этот хороший пример стоило применять почаще.

— Ты можешь сообщить мне что-либо существенное? — спросил Рейнард. — Есть какой-нибудь прогресс?

— Кажется, у меня возникла одна смутная идея, — осторожно ответил Клифф. — Я не хочу говорить об этом до того, как у меня появится уверенность. Насколько я понимаю, вам требуются убедительные доказательства.

— Что такое? Что-нибудь важное?

«Ты хочешь сказать, эффективное», — подумал Клифф.

— Если мне удастся добыть доказательства, — сказал он, — это станет весьма существенным. Но это все… ну… слишком тонко.

— Ты только дави, — сказал Рейнард.

Пообещав, что он все сделает, Клифф повесил трубку.

Обстоятельства были таковы, что у него не было никаких мыслей.

И его очень раздражало то обстоятельство, что он очутился в положении опытного специалиста, нанятого для выполнения работы, о которой он знал больше, чем нанявший его человек. Представления Эдварда Рейнарда о том, что может оказаться действенным, были безнадежно допотопными.

Эмили Рейнард сказала мужу:

— Не лучше ли будет отложить слушание до того, как Вард полностью придет в себя? Разве это не сможет устроить мистер Мерчисон?

Ее муж ответил:

— С другой стороны, лучше будет, если мы все уладим до того, как Джон сможет покинуть больницу.

— О, я не подумала об этом, — согласилась она.

— Предоставь это мне, — сердито заметил он. — Я не свожу с нее глаз.

— Конечно же, Вард чувствует себя лучше с каждым днем, — сказала Эмили, ибо она хотела, чтобы было именно так. И тут же начала всхлипывать.

— Ну же, пожалуйста, — успокаивал ее муж.

— Она просто… просто ужасная ошибка в его жизни. Ведь в мире так много милых девушек. Я с самого начала боялась ее. Что-то подсказывало мне…

Бледно-голубой глаз следил за Эдвардом Рейнардом из-за носового платка.

— Он был дураком, — со злостью произнес тот. — Но теперь он стал умнее.

Выйдя из телефонной будки, Клифф Сторм забрел в уютный погребок. Там он начал размышлять о пожилых дамах. Он вынужден был признать, что ошибся в них, легкомысленно посчитав их подобием миссис Пибоди. Они вовсе не были мягкими старыми кошечками, утонченными и рафинированными, за которых он принял их вначале. Как же определить их теперь?

Гм. Три старые дамы, острые на язык, произведут впечатление в качестве свидетелей, не так ли? Разве они не были таковыми в действительности. Они смотрели, они слушали; они были не кем иным, как свидетелями. Так какой спектакль надо будет перед ними поставить?

Теперь Клифф был почти совершенно уверен, что ему придется подстраивать обвинение против этой девчонки, этой Шерри. И все свои способности ему следует направить на то, чтобы придумать: как?

Глава VIII

Во вторник утром Шерри подсчитала свои наличные. У нее было пятьдесят два доллара тридцать пять центов. Что-нибудь в продуктовом магазине ей придется покупать. Но на вчерашней еде она сэкономила. Бесплатный обед и только один сэндвич на ужин. Теперь Шерри испытывала звериный голод.

Когда она появилась в общей половине дома, доктор Бьянчи уже уходил. Он бросил легкие «привет!» и «пока!», но его быстрые карие глаза успели оглядеть Шерри с ног до головы. Молодая женщина улыбнулась ему.

За столом в обеденном зале дежурила одна миссис Пибоди, но почти тут же появилась Элси с кувшином апельсинового сока.

— Доброе утро, — радостно поприветствовала Шерри их обоих. — Какое у тебя красивое платье, Элси, — сказала она несчастной девочке, не в силах побороть желание хоть как-то оживить это бесчувственное лицо. — Розовое очень идет тебе, — продолжала она.

Никакой реакции не последовало, и Шерри вспомнила, как молодой врач повторял фразы. Но, судя по всему, Элси все-таки слышала с первого раза, просто нужно было дождаться ответа.

— У меня были перья вокруг шеи, — спустя некоторое время сообщила Элси. — И по краю юбки тоже.

— А? — спросила Шерри, гадая, можно ли было рассматривать слова Элси как ответ.

— А они вошли и перестреляли все бутылки, — добавила Элси с детской интонацией, но с некоторым оживлением.

Шерри поняла, что это был ответ. Кроме того, в нем содержался какой-то условный знак предложения дружбы. Но она не могла понять смысла и посмотрела на мать девочки.

— Телевидение, — объяснила миссис Пибоди, и ее блуждающий взгляд стал печальным.

— Ах, готова поспорить, это было захватывающе! — тут же воскликнула Шерри. — Это были ковбои, да?

На лице Элси отразилось нечто вроде сияния.

Спускавшийся по лестнице Клифф Сторм придержал свои приветствия и остановился, чтобы какое-то время послушать:

— Я ударила одного бутылкой. Она разбилась, — с жаром продолжала Элси.

— Он упал? — спросила Шерри.

— О да, но мне разорвали платье.

— Здорово! — сказала Шерри, не имея больше сил продолжать эту выдумку, однако восхищаясь тем, каким последовательным оказался рассказ об увиденном. Улыбнувшись Элси, она взяла стакан.

Элси открыла рот, собираясь продолжать, но ее мать, прерывая разговор, сказала:

— Налей мистеру Сторму сок, Элси.

Затем она сразу же повторила эти слова. Девочка заморгала и послушно выполнила просьбу.

Тут Клифф поздоровался со всеми, и Шерри удивило и даже позабавило, как миссис Пибоди захлопотала вокруг своего нового постояльца, к тому же мужчины. Она подивилась, чем Клифф сумел так расположить ее. Он вовсе не производил впечатление безобидного мальчика. Более того, в нем чувствовалась какая-то скрытая сила, которая должна была задеть хозяйку. Шерри с трудом вспомнила, что вчера речь шла о его здоровье. Сегодня утром он был совершенно другим человеком. И только его манеры оставались слишком старомодными для мужчины его возраста.

Появились Норны, и сразу же следом за ними вошел Лотон Арчер, словно обернутый плащом трагедийности, невидимым, но всеми осязаемым. Элси приблизилась к нему с открытым ртом и округлившимися глазами, учащенно дыша. Актер даже как-то съежился, когда она наливала ему сок. Хозяйка все заметила, но она к этому уже привыкла. Резкой командой, повторенной дважды, она отослала свою дочь на кухню.

Клифф Сторм не упускал ничего. Шерри, чувствуя, что даже недожаренный тост тоже может быть деликатесом, с радостью отметила, что сегодня объектом изучения стал Клифф. Она смотрела, как он проходил тест, обращаясь с Норнами так деликатно, точно они были образчиками старинного фарфора. Затем он хитро подмигнул Шерри (которая почему-то не принимала их за таковых), показывая, что он сам в действительности думает так же.

Когда Шерри встала из-за стола, сообщив, что у нее дела, она почувствовала, что тучи рассеиваются. Добавление к завтракающим Клиффа Сторма определенно было к лучшему.

Торопливо закончив завтрак, Клифф бросил на миссис Пибоди взгляд, заставивший ее вспыхнуть, и сказал, что тоже отправляется по делам.

Когда он ушел, хозяйка поведала обо всем Норнам. Есть другой дом! Мистер Сторм совершенно случайно узнал о нем. Все это кажется слишком замечательным, чтобы быть правдой! Миссис Пибоди надеется, дамы еще не имеют никаких планов на осень.

Миссис Линк ответила, что не знает. Она говорила очень неопределенно. Миссис Кимберли сказала, что ей не очень-то хочется отправляться в дом престарелых, и, может быть… Где находится этот дом? Миссис Пибоди призналась, что это ей неизвестно. Но мистер Сторм, этот несчастный молодой человек, отправился, чтобы все разузнать. Ну разве он не очень милый джентльмен? И такой заботливый!

Миссис Моран заметила, что он, несомненно, получит хорошую должность, и добавила, что, хотя она и обещала переехать в дом к сыну, ее невестка, конечно, не обидится, если миссис Моран передумает. Все, однако, зависит от обстоятельств.

Над обеденным залом повисла аура затаенной надежды.

Зайдя в ювелирный магазин, Шерри предложила купить ее кольцо. Хозяин отказался; он не вел дела подобным образом. Но он направил ее в другое место. Там ювелир согласился взять кольцо, но предложенная им цена поразила Шерри. Она всегда гордилась тем, что носила на пальце бриллиант стоимостью восемьсот долларов. Но этот человек сказал, что заплатит только четыреста семьдесят пять. Шерри показалось, что этого слишком мало. Когда она сказала об этом, ювелир пожал плечами и ответил, что она может поискать другое место, но он сомневается, что ей смогут предложить намного больше, и даже для того, чтобы получить просто больше, ей придется потратить много времени. Хотя решать, конечно же, ей.

Обдумав это, Шерри вынуждена была согласиться. В частности, она не могла позволить себе тратиться на автобус, разъезжая по всему городу. Поэтому, произведя в уме арифметические вычисления, она решила, что ей лучше взять то, что ей предлагают прямо сейчас.

Ювелир был настолько любезен, что проводил ее до соседнего банка и проследил, чтобы ей обналичили чек, — настолько любезен, что Шерри начала бояться, что уступила кольцо слишком дешево. Но дело было сделано.

Затем, зайдя в авиакассу, Шерри осторожно справилась о том, может ли она взять с собой ребенка, которому еще нет четырех. У нее на коленях Джонни мог лететь бесплатно. «А где же еще может сидеть Джонни?» — торжествующе подумала она. Поэтому Шерри купила билет до Нью-Йорка в кабине туристского класса и надежно спрятала его в самый потаенный карман сумочки, застегивавшийся на молнию. Теперь она чувствовала себя увереннее!

Остаток денег, вырученных за кольцо, необходимо было сохранить для оплаты счета в больнице. Шерри подумала, что их хватит с лихвой. Если случится что-то непредвиденное с разделом счета в банке или же слушание дела затянется, она не останется без средств, требуемых для оплаты лечения Джонни. Что бы ни случилось, этого она не допустит.

Надо молиться, чтобы Джонни удалось отвезти из больницы прямо в аэропорт. В Нью-Йорке ее лучшая подруга Пат Симз (теперь Андерсон) приютит их до тех пор, пока Шерри не начнет зарабатывать на жизнь. Значит, если Джонни сможет лететь, а она продержится до того времени, все будет благополучно даже без надежды на какой-то счастливый случай.

Шерри позвонила мистеру Джордану и справилась у него, как обстоят дела. Он сообщил ей, что ее иск оказался встречным, но это не имеет особого значения. Адвокат выразил надежду, что слушание дела состоится в самое ближайшее время. Он снова заверил ее в том, что постоянно настаивает на этом. Он также воспользовался случаем предупредить ее, что судья будет обязан (понимает ли это Шерри?) предпринять усилия по примирению сторон.

Шерри же ответила, что это будет пустой тратой времени.

Но, стоя на остановке и дожидаясь автобуса, чтобы вернуться в больницу, она вынуждена была что есть мочи повторять себе: «Нет! Нет! Нет!» Ах, если бы она только могла. Была одна старая песенка, Вард очень любил ее: «Дуй, дуй, западный ветер. Пусть пойдет дождик…» Возможно, эти строчки она воспроизводила неточно. Но конец, конец Шерри помнила слишком хорошо: «Иисусе! Хотел бы я попасть к себе в кровать! И чтобы ты, любимая, снова очутилась в моих объятиях!»

Но нет! Нет! Нет!

Когда подошел автобус, Шерри влезла в него, сгорбленная бременем горестной потери, чувствуя себя тысячелетней старухой.

Уже наступило время обеда, когда Шерри добралась до больницы, и она направилась в кафе — самое скромное место поблизости, где можно было поесть. Шерри была очень голодна, но выбрала диетические блюда, самые дешевые. Возможно, она немного похудеет? Что ж, назовем это побочным благоприятным эффектом.

Шерри не могла не возвращаться мысленно к вопросу о деньгах. Остаток вырученных за кольцо денег она не станет тратить на себя без крайней необходимости, разве что будет умирать с голоду. На следующей неделе придется снова вносить ренту, но к тому времени от друзей придет перевод, а то и два, и все будет в порядке. А пока у нее пятьдесят два тридцать пять минус билет на автобус (один доллар десять центов), еще минус обед за семьдесят пять центов, а также минус чаевые, потому что Шерри (как никто другой) не могла не оставить чаевых.

Погоди-ка! Поев, она разыскала хозяина заведения. Не требуется ли ему случайно опытная официантка? Мужчина выразил сожаление — нет, не требуется.

Шерри вздохнула, тем не менее, поблагодарила его и поднялась к Джонни. У нее еще оставалось пятьдесят долларов и двадцать пять центов. Вполне прилично, сказала она себе.

Клиффа Сторма в кафе не было. Шерри подумала, не находится ли он сейчас в больнице, принимая какие-нибудь процедуры. Возможно, ее обязанность — подбадривать его, и пусть он оплачивает ей обеды. Она скривилась. Конечно, легко так рассуждать. Большинство девиц так бы и поступили. Почему же Шерри отказалась от предложения?

Что ж, вся суть в том, что Шерри не была обыкновенной девицей. И девушкой, и женой, и разведенной — она всегда оставалась сама собой. Вот и пребывай в преддверии ада.

Проходя мимо ординаторской, Шерри увидела женщину, которую уже встречала раньше, она тоже навещала своего ребенка, и та, заметив Шерри, встала и направилась к ней. Женщина была очень молодая, с черными волосами, лихо закрученными в сногсшибательную прическу, на создание которой, должно быть, были потрачены часы.

— Послушайте-ка, — обратилась к ней женщина, — я встречаюсь с одним парнем, а у него есть друг. И мы сегодня вечером собрались съездить за город, часов в девять. А мне нужно пригласить кого-нибудь. Может быть, вы составите мне компанию?

— Ой, благодарю вас, но, думаю, я не смогу, — быстро ответила Шерри. — Я занята.

У девушки задвигались челюсти, словно она жевала резинку.

— Ну, — сказала она, пожимая плечами, — я предложила.

«Почему меня?» — подумала Шерри. Странно. Как эта девица догадалась, что из всех женщин, приходивших в больницу, именно Шерри не спешила домой к мужу и четырем детям?

Ладно, размышляла она, сплетни быстро распространяются. Доктор Бьянчи мог услышать в пансионе о предстоящем разводе. Упомянул об этом какой-нибудь медсестре. Не слишком правдоподобно, но какое другое объяснение можно было еще найти? Это происшествие странно подействовало на Шерри.

Она устроилась поудобнее, готовясь провести здесь долгий день, и подумала, что если однажды, когда-нибудь, такое случится снова, тогда она поедет. Но не сейчас. Не в этот раз. «Неужели я выгляжу так, — печально подумала она, — словно уже начала охотиться?»

Когда она вышла в коридор, чтобы взять из шкафа плюшевую игрушку, девушка с высокой прической разговаривала по телефону-автомату. Увидев Шерри, она повернулась к ней спиной. Шерри не заметила в этом движении злобы, одну осторожность, словно Шерри могла читать по губам. Ну же, сказала Шерри себе, ты что, потихоньку сходишь с ума?

Но все это было… как бы это сказать… несколько странно.

У Клиффа Сторма был очень, очень загруженный день. Выйдя из дома рано утром, он убедился, что Норны (укоренившееся в доме прозвище сообщил ему Джо Бьянчи, и Клифф нашел его великолепным) надежно засели в гостиной, а Шерри отправилась по делам. И он воспользовался возможностью проскользнуть к дальней стороне дома и внимательно изучить снаружи веранду, в которой жила Шерри.

Да, это действительно когда-то была дверь. Клифф обнаружил, что она заперта, но ключ по-прежнему торчит изнутри, и к тому же она заколочена. Гвозди не крупные. Возможно, не помешает устроить для Шерри удобный способ уходить и входить незамеченной. Тогда Клифф, режиссер, сможет заявить: «Смотрите, вы думаете, она сидит взаперти, но не тут-то было!» Или же: «Видите, вы считаете, что она отсутствовала, а она была здесь!»

Но Клифф быстро передумал, так как он обладал творческим воображением, а не был каким-то плотником — упаси Боже! Он решил нанести удар в другом месте. Тогда, возможно, здесь и мучиться-то не придется.

Сев в машину, которая стояла на улице, Клифф не смог найти, куда бы еще можно было нанести удар, и вновь отправился на побережье. В доме не было никого, кроме одной из женщин, которая сидела на полу посреди убогой комнаты, поджав под себя ноги, и играла на тамбурине. На Клиффа она взглянула безумными глазами. Женщина возбужденно болтала сама с собой. Клифф ничего не смог разобрать в ее бормотании.

Некоторое время он следил за ней. Наконец ему удалось выпытать у нее название наркотика, который она приняла, а затем и источник снабжения. Он находился прямо в этой комнате — консервная банка, в которой лежало несколько маленьких кусков сахара (каждый чем-то пропитан, решил Клифф) и горсть карамели. Клифф стащил по паре того и другого. Он не мог определить, поняла или нет женщина, что он сделал. В любом случае, она не стала возражать. Ничего не сказала. Вообще никак не отреагировала. Она казалась такой же сумасшедшей, как болванщик из поговорки, и Клифф про себя отметил это.

Он еще не знал, что будет делать со своей добычей. Он чувствовал себя генералом, расставляющим войска. Или, возможно, старьевщиком, не знающим, какие из вещей могут оказаться полезными.

Затем Клифф не поленился и, посетив агента по недвижимости, присмотрел пустующий дом надлежащей выдержки, выставленный на продажу и находившийся в нужной части города. Клифф рассказал агенту такую историю: у него есть покупатель. Но возможность сделки зависит от одной супружеской пары, которая могла захотеть, а могла не захотеть открыть в этом доме пансион. Клифф пообещал прислать их осмотреть дом. Можно ли условиться о встрече и сделать это вечером? Подключено ли электричество?

Все было подключено; агент загорелся надеждой, пообещав показать даме и ее мужу, в любое удобное для них время, этот прекрасный старинный дом, «такой просторный, каких сейчас не строят». (Точнее, этого белого слона.) Клифф сказал, что, по его мнению, дама не примет решение без одобрения своего мужа, который, естественно, занят в рабочее время. Клифф еще позвонит.

Вечером, поднимаясь наверх и сгибаясь под тяжестью ящика виски, он радостно вскрикнул, встретившись с мистером Пибоди, пылесосившим коридор второго этажа.

— Ну как, — спросил он, переводя дыхание и опуская ношу на кровать, — хороша защита от долгих холодных апрельских ночей?

Мистер Пибоди зачарованно стоял в дверях комнаты Клиффа.

— Не думаю, — продолжал Клифф, — что ваша достойная жена очень этому обрадуется. Где бы найти хорошее место, чтобы припрятать это? Рог favor, amigo? (По дружбе, приятель.)

— Здесь она не очень-то часто убирает, — пересохшими губами вымолвил хозяин дома.

— Правда? Что ж, я надеюсь, вы не тот человек, который скажет, будто я не плачу за услуги. Послушайте, будьте моим гостем. Нам следует попробовать виски, убедиться, что меня не надули. Льда не надо. Ничего такого не нужно, чтобы прочувствовать истинный вкус, а? Этот лед портит весь букет.

Клифф протянул хозяину большой стакан, наполовину наполненный виски, который мистер Пибоди принял без лишней скромности.

— Вы не поверите, — продолжал болтать Клифф, — как дешево я раздобыл эту гадость. Будь она хоть краденая, мне-то что? Этикетки, похоже, настоящие. Наверное, мне лучше выкинуть коробку. Если вы думаете, — добавил он, опустившись на кровать со стаканом в руке, — что это ускорит мой конец, забудьте об этом. Не все ли равно, каким путем идти?

Мистер Пибоди заверил его, что он не из тех, кто способен упрекнуть кого бы то ни было за каплю удовольствия.

— Знаете, возьмите себе пятую часть. Смелее. Берите пару бутылок. Я просто подумал, что, может быть, не протяну достаточно долго, чтобы успеть расправиться с этим.

Мистер Пибоди, похоже, был потрясен и сделал большой глоток, чтобы успокоиться.

— Дамы никогда не допускаются на второй этаж, да? — спросил Клифф. — Плохо. Я скажу вам, кто готов обеими руками хватать выпивку. Наша миссис Рейнард.

— Неужели? — отозвался мистер Пибоди. — Что ж, ей придется хорошенько полоскать рот, а то моя миссис Пибоди вышвырнет ее.

— Это действительно так? — печально произнес Клифф. — Плохо. На мужчин это не распространяется? Или распространяется? Как насчет вас?

— Меня? — Мистер Пибоди нуждался в успокоении, и он получил его без слов. — Послушайте, не хотите ли вы сказать, что я ничего не понимаю? Но мужчина должен время от времени принимать что-нибудь.

Усевшись на стул, он опустил локти на колени и обеими руками стал ласкать стакан, смущенно поглядывая на Клиффа.

— К тому же, — произнес он, бравируя, — не все ли равно, каким путем идти!

Теперь это показалось очень умным высказыванием. Они выпили за него.

— Послушайте, мистер Сторм, как насчет того дома? Я хочу сказать, вы действительно полагаете, что мы сможем… — Глаза хозяина увлажнились и стали по-собачьи преданными.

— Разумеется, — ответил Клифф. — Сегодня я еще раз осматривал его. Находится в очень приятном районе. И хозяин заинтересован. Затем вам с женой нужно будет осмотреть дом. Убедиться, что он подходит вам. Уверен, вы знаете свое дело.

Глаза мистера Пибоди наполнились слезами.

— Послушайте, — произнес он, — моя бедная девочка… и все прочее — просто сердце выскакивает из груди. Я здесь только занимаюсь уборкой. Вот и все, что я делаю. Так что вы можете сказать, что я уборщик. Вот моя работа.

Мистер Пибоди, похоже, собрался залиться потоком слез.

— Не хочу, чтобы вы восприняли это как обиду, — заметил Клифф, — но не приходила ли вам мысль поместить вашу дочь — Элси, не так ли? — в специальную школу? Кажется, существуют заведения подобного рода, и она будет там счастлива.

— О, она счастлива. — Мистер Пибоди заплакал. — Она занимается лишь тем, что смотрит телевизор, но она счастлива. О, эти школы! Послушайте, их стоимость ведь кусается. Мы одно время водили туда дочку. Понимаете, ведь миссис Пибоди, она же не станет просить помощи у правительства штата или округа. Но эти частные заведения, которые называются подготовительными… Они очень дорогие. Ведь Элси, она же… я хочу сказать, она не сумасшедшая. Я хочу сказать вам, мистер Сторм, что мы, конечно же, хотели бы отдать ее туда. Болтаясь здесь, она ничему не выучится. О-о, как меня выводит из себя телевидение! У девочки нет никакой жизни. У нее нет никакой жизни.

Но опять же, мистер Сторм, я скажу вам, что пугает меня до самых печенок. Я имею в виду… Она ведь взрослеет. Думаю, вы заметили, как она увивается вокруг этого парня? Он-то, разумеется, не опасен. Полагаю, вы это поняли.

— Да, — успокоил его Клифф. — Я только не понимаю, как ваша жена позволяет ему жить здесь.

— Возможно, — мрачно сказал мистер Пибоди, — она просто не догадывается. Она считает, что он приличный мужчина. Его манеры, речь и все прочее. И она видит, что ему это не нравится. Ее это вполне устраивает. Но, так или иначе, не все же будут такими безопасными.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — подхватил Клифф. — Вы правы. Все это слишком опасно. Я где-то читал, что девушки, подобные Элси, слишком уязвимы. Она беззащитна. Даже ничего не поймет, бедняга.

Мистер Пибоди обреченно плакал. Клифф наполнил опустевший стакан.

— Пейте, вам это требуется! — заявил он. — Да, мне известно, что в таких школах занимаются с подобными людьми, потом находят для них работу, с которой они справляются, и им становится гораздо лучше — в этом я уверен. Так вот, дело в том, что я случайно узнал об одном весьма компетентном заведении, — я просто подумал, не смогу ли я нажать кое на какие рычаги. Мне кажется, мистер Эдвард Рейнард сможет в этом помочь. Он участвует во многих благотворительных делах нашего города.

— Вы очень хороший человек, мистер Сторм, — изрек хозяин, когда наконец снова обрел голос. — Не понимаю, почему вы так хлопочете ради пары совершенно незнакомых людей. Хороший человек! Да благословит вас небо, мистер Сторм!

— Эй, кончайте с этим, amigo, — сказал Клифф. — Я не поверю в существование небес до тех пор, пока не окажусь перед их вратами. И все же я могу особенно не перебирать, так? Возможно, лучше оставаться на безопасной стороне: вдруг правила наверху окажутся такими, как о них говорят?

Он решил, что теперь мистер Пибоди был на безопасной стороне.

Через некоторое время из своей комнаты показался Лотон Арчер и направился в ванную, находившуюся в середине коридора. Когда он выходил из ванной, Клифф окликнул его:

— Не желаешь ли присоединиться к нам?

Арчер попросил плеснуть ему чуть-чуть на донышко и щедро разбавить водой. Он был, как всегда, мрачен, его черные как вороново крыло локоны были всклокочены, а звучный голос не соответствовал безжизненности лица.

— Как дела в театре? — спросил Клифф. — Или ты по части кино?

Он прокрутил в мыслях то обстоятельство, что в скором времени смог бы нанять актера на работу. Но нет, это не подходило. Вряд ли Клифф сможет использовать Арчера. А интересы дела для него прежде всего. Клифф не мог рисковать собой или чем-либо, касавшимся его лично и этой игры. Бедняга Арчер — это было уже слишком. Его трагическая поза, вероятно, соответствовала действительному положению дел, но Клифф не мог позволить себе испытывать жалость к актеру.

— Ты знаешь, — мимоходом бросил он, — что в этом доме у тебя есть собрат-трагик? Ей-Богу. Насколько я помню, Шерри Рейнард в свое время работала в шоу-бизнесе.

Темные глаза Арчера немного посветлели.

— Смею заверить, мне будет приятно при случае пообщаться на своем языке, — натянуто произнес он. — Здесь для этого особой возможности нет.

— А миссис Пибоди вообще выходит когда-нибудь? — весело спросил Клифф. — Я хочу сказать, ей ведь не может повредить то, о чем она не узнает, правда?

Хозяин был уже слишком пьян, чтобы отрицать это, но затем, вспомнив о какой-то солидарности, заявил, что они были привязаны к дому и друг к другу из-за Элси.

Затем, бросив странный взгляд на Арчера, он крепко зажал полную бутылку виски под мышкой, спрятав ее под свитер, и неуверенно удалился.

— Я не мог не заметить, что наша Элси готова скакать в твоем присутствии, — обратился Клифф к актеру. — Полагаю, ты тоже это видишь.

В его голосе не было ни тени иронии, но актер тем не менее внутренне напрягся.

— Думаю, в самое ближайшее время я буду вынужден искать себе другую квартиру. Все это становится слишком обременительным и неприятным. Бедное убогое создание! К таким людям нельзя относиться с жалостью.

В его глазах мелькнул вызов. «Не проявляйте жалости ко мне», — как бы предупреждали они.

— Можно переживать по этому поводу, — продолжал он, и его веки застыли, — но это бесполезно.

— Эй, я что-то пропустил? — В дверях стоял ухмыляющийся Джо Бьянчи.

Его появление заставило Арчера поспешно ретироваться в свою нору, и вошедшему Джо, все еще ухмылявшемуся, был предложен коктейль.

— Почему он не уберется туда, где собираются ему подобные? — спросил Клифф. — За кого он себя принимает, за мученика?

— Угадал, — весело ответил Джо. — Он вбил себе в голову, что весь мир ополчился против него. И знаешь, ему есть о чем поразмышлять.

Клифф решил, что Арчер вряд ли пригодится ему в его замыслах.

— Кстати, — лениво бросил он, — говоря о прекрасном поле, каковы шансы, скажем, раскрутить нашу маленькую блондинку?

— Забудь об этом, — ответил Джо. — У мадам ушки на макушке. И знай, она способна различать по скрипу все ступени в доме — ты не поверишь. Она очень целомудренная женщина, наша мадам.

— Вижу, к чему ты клонишь, — сказал Клифф. — А вам, судя по всему, платят мало, а?

— Ты ломаешь голову, почему я торчу в этой дыре, — отозвался Джо. — Кажется, ты попал в точку.

— Не хочешь занять? — мимоходом спросил Клифф.

— Нет, — поспешно ответил Джо. — Только не я. Я рассчитываю сохранить все свои нечестно заработанные деньги — как только начну их нечестно зарабатывать.

Немного спустя он спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Да ничего особенно не болит, — пробормотал Клифф, пивший поочередно со всеми своими гостями.

— Кто тебя лечит? Элвуд?

Клифф почувствовал тревогу.

— Ага, — ответил он, сосредоточившись на стакане больше, чем требовалось, — но ты не лезь. Мои внутренности останутся — и это хорошее слово — тайной между мной и им. Кому приятно, если всякий глазастый хмырь вроде тебя станет лезть в его дела?

— Ну ладно, ладно, — добродушно буркнул Джо. — Я только подумал, что если он регулярно требует тебя к себе, с чего бы это. Кстати, что ты говорил насчет того, чтобы дать взаймы? — с любопытством добавил он.

Клифф начал думать, что Джо Бьянчи был слишком уж глазастым. Похоже, от молодого врача тоже не могло быть проку.

— О, я не знаю, — протянул он. — Эти последние дни меня захлестывает желание делать добро. Слушай, а сколько колод карт отшлепывают за год твои подруги Норны?

— А кто считал? — отозвался Джо.

— И никогда не выходят из этого чертова дома? Только поесть?

— Да нет, разумеется, выходят. Они устраивают грандиозный выход в кино, примерно раз в месяц. О, это целое предприятие. Они ходят на пятичасовой сеанс — чтобы не стоять в очереди, понятно? С другой стороны, они не хотят падать в обморок с голоду, поэтому… — Джо наслаждался собой, его глаза сияли, — поэтому перед тем, как идти, они урывают, как они это называют, маленький глоток. Затем, разумеется, после фильма, поскольку это, конечно же, не в счет, они отправляются ужинать. Они не страдают, поверь мне. Я это знаю. Они замечательные старушенции.

— Я все-таки не понял, почему ты живешь здесь, — рассеянно сказал Клифф.

— Аналогично, — парировал Джо, — меня удивляет, почему ты, разъезжая на такой тачке, поселился в этой дыре.

— О, у меня есть на то причины, — пьяным голосом пробормотал Клифф. — Возможно, я должен страдать. Это по поверью. Если я достаточно пострадаю, то не умру.

— Ладно, как я в таких случаях говорю, наслаждайся жизнью, — посоветовал Джо и ушел.

Клифф тупо подумал: «Мне не нужно изображать сегодня, что я пойду в эту проклятую больницу, ведь так? Разве я не говорил, что мне нужно ходить туда через день?»

Он лег и задумался. Нужно было звонить старому Рейнарду и рассказывать о «кое-каких наметках». Но Клифф чувствовал себя слишком вялым, чтобы шевелиться. Он и так целый день занимался всякой чепухой. Странно, однако, как все складывается.

Черт побери, подумал он (его мысли блуждали), что такое с крошкой Шерри, почему она не смогла поставить себя на нужную ногу в отношениях с Рейнардами? Должно быть, она просто глупа. Ведь она, несомненно, могла бы заключить великолепную сделку. Почему бы не жить в этом огромном особняке, быть обслуживаемой кучей слуг? А не работать, надрываясь? Почему бы, как говорится, не есть пирожные? Клифф не понимал, почему Шерри не могла жить в свое удовольствие, стоило ей лишь повести себя более тактично.

Если же, с другой стороны, она питала серьезные надежды на то, что Вард когда-нибудь станет знаменитым писателем (Боже мой!), она вообще непроходимая дура. К чему гнуть спину на плохо оплачиваемых местах, тащить ярмо этой отвратительной рутины день и ночь? Кем, по ее мнению, она была? Благородной? Бескорыстной?

И где она теперь? Да уж, попала — хуже не придумаешь. Абсолютно на нуле, с больным ребенком на руках, без друзей, и с противостоявшей ей силой. Столкнулась лбом с таким человеком, как Эдвард Рейнард, страстно желавшим повергнуть ее. Здорово же она влипла, и неоткуда ждать помощи. Дурочка!

Клифф предался мечтам. Он представил себе сцену, в которой Шерри вела себя истерично, нецензурно ругалась, вопила в гневе — и все это в присутствии судьи. Отрицала, отрицала все, выведенная из себя какой-нибудь немыслимой ложью.

Да, ложью. Вздрогнув, Клифф уселся на кровати. Прекрасно, кажется, появилась какая-то зацепка. И дешевая. Ценой в порцию виски. Это всегда окупается. Возбуждает мыслительный процесс. Отдельные детали начали складываться воедино.

Дикая мысль! Дикая, да, потому что ни один молодой американский парень, в жилах которого текла алая кровь, ни на миг не поверил бы в это. А вот обитатели этого дома поверят. Эдвард Рейнард поверит. И весьма вероятно, какой-либо судья тоже поверит. О, это вполне возможно.

Но пока Клифф не мог начать это дело. Не сейчас. Он еще не отработал все в деталях. Он даже не был уверен, что вообще начнет его. Просто сама мысль о том, что он что-то придумал, была успокаивающей.

Клифф вздохнул. Первым делом, подумал он, в любом случае надо будет заняться той дверью из ее комнаты на задний двор. Нельзя забраться туда и произвести столько шума, не очистив прежде дом от людей.

Ага, вот и задачка номер один. Клифф уже немного потрудился над ней. В частности, он может удалить из дома чету Пибоди тогда, когда ему заблагорассудится. (Это должно произойти в сумерки, подумал он.) Но что делать с Норнами? Свои выходы на ужин они совершали произвольно. На них нельзя было положиться. Нет, надо будет удалить их из дома достаточно рано и продержать за его пределами достаточно долго, чтобы дать ему какое-то время до возвращения Шерри Рейнард. Он знал, что она связана больничным режимом. На это можно положиться. Поэтому Клифф занялся тем, что сел и спокойно принялся обдумывать, как удалить людей из дома — всех сразу, и тогда, когда это будет удобно ему.

Через некоторое время, приложив огромные усилия, чтобы скрыть запах изо рта, Клифф спустился в гостиную и направился к Норнам. У него уже был зародыш мысли, как поступить с ними, и он положился на собственную интуицию.

Глава IX

К подъезду расположенной напротив больницы одна за другой подъехали три машины «скорой помощи», и Норны уверенно решили, что случилось действительно кровавое происшествие. Подсчитывая число жертв, они оценивали шансы каждой из них. Клиффу пришлось подождать, пока последний белый халат не скроется в приемном покое, и только тогда он смог привлечь к себе хоть какое-то внимание.

Но когда дамы, улыбаясь, повернулись к нему, они сразу же начали расспросы. Они хотели знать, где находится дом — тот, о котором он знал.

— Готова поспорить, в нем нет такого окна, выходящего на улицу, — вздохнула миссис Линк.

— К тому же, бьюсь об заклад, напротив него нет больницы, — покачала головой миссис Моран.

— Уверена, что он находится в тихом жилом районе в пригороде, — со слабой иронией произнесла миссис Кимберли. — Вероятно, захудалая лачуга?

Ее ясные старческие глаза пристально смотрели на Клиффа.

Тот не смог избавиться от мысли, что его пытаются подловить, и был рад, что нашел дом, который теперь мог описывать.

— Как мне кажется, — сказал он, — там имеется тихая уютная комната, которая идеально подойдет для игры в карты.

Это заявление не просветлило лица дам. Клифф начал фантазировать.

— Она выходит окнами на улицу, — добавил он и увидел, что эта фраза была воспринята уже лучше.

И тут же он упрекнул себя. Зачем он дурачится, ведя бессмысленную игру с пожилыми женщинами? Игру? Ага, снова игра, насколько же интересно следить, как его природная изобретательность выделывает всяческие штучки!

Тем временем, думая о чем-то другом, Клифф уточнил:

— Через дорогу от дома стоит церковь.

Лица Норн при этом известии наполнились обнадеживающей задумчивостью, которую нельзя было не заметить. Клифф на мгновение смутился.

— Раздавайте карты, — со вздохом произнесла миссис Моран.

Но у Клиффа был свой план.

— Насколько я понял, — сказал он, — милые дамы, вы не возражаете против шуточного пари время от времени. Учитывая то, как вы все время готовы спорить по любому поводу.

Он постарался придать своему голосу вызывающий оттенок.

— Все зависит от пари, — ответила миссис Кимберли, хитро взглянув на него.

— Тогда давайте сделаем следующее, — он придвинул к столу стул. — Я покупаю партию «канфилда». Как вы на это смотрите? Я плачу пятьдесят пять. Вы мне вернете по пять за каждую карту, которую я получу. Каждая из вас играет по очереди. Кто готов играть в «канфилд»?

Взяв у миссис Линк карты, он принялся тасовать их.

— Всей колодой, по карте за раз, — тут же ответила миссис Кимберли.

И Клифф, пошутив насчет того, кому из них снимать, раздал карты и сыграл три партии против всех трех женщин по очереди. Те охали и причитали и, похоже, получили огромное наслаждение от игры, в которой Клифф ухитрился проиграть все три партии.

Откинувшись на спинку стула, он произнес:

— Как говорится, не везет в карты, повезет в любви. Так, теперь давайте посчитаем. Я должен миссис Кимберли… Я остался с шестью картами, так? Да на пять — это будет тридцать. Значит, я должен вам двадцать пять. Миссис Линк играла не так удачно. Я должен вам двадцать, мэм. И, наконец, миссис Моран. На этот раз у меня едва не вышло. Вам выходит всего лишь десять долларов, мэм. Извините.

Все дамы хором запричитали. Нет-нет, не доллары! Они думали, что он имел в виду центы. О, нет-нет, мистер Сторм! Мы не можем позволить себе играть на доллары! Они были в полном смятении.

Клифф сказал:

— Поверьте, я вынес ценный урок. Как вы проучили простофилю, а? Так что давайте остановимся на компромиссе. Позвольте отплатить вам — поверьте, в полном размере — тем, что я приглашу вас в кино. На любой фильм, какой только вам угодно. И когда вам будет удобно. И помните, это я еще дешево отделаюсь.

Наконец дамы ответили, что если он действительно запомнит преподнесенный урок, они, так и быть, примут его предложение… ну… возможно, в субботу? Они обычно ходят на пятичасовой сеанс.

— Прекрасно, — промолвил Клифф, — и это еще включает в себя небольшой ужин. Я на этом настаиваю.

Поболтав еще немного о разнице между долларом и центом, он заставил каждую женщину принять по десятидолларовой банкноте.

После этого, выйдя из дома, Клифф позвонил агенту по торговле недвижимостью. Вероятные арендаторы, сообщил ему Клифф, могли бы осмотреть дом в субботу, где-нибудь в пять тридцать или без четверти шесть. Это возможно?

— В субботу, — простонал агент. — Этот парень работает в субботу, да? Как насчет воскресенья?

— Не думаю, — сурово произнес Клифф. — Они прилежно посещают церковь. Попробуйте устроить все в субботу вечером, хорошо? И тем временем подготовьте бумаги для оформления договора. Дело кажется мне верным. Так что эти люди обязательно увидят все достоинства дома, если только не присмотрят ничего получше до того, как свяжутся с вами…

— О, я с радостью покажу им дом в субботу, раз это единственное удобное для них время, — заверил его агент. — Вы мне уже говорили имя вашего… э-э… покупателя?

— Мистер Эдвард Рейнард, — ответил Клифф.

— Понимаю, — сказал агент. — А теперь, помнится, я называл вам цену…

— Учитывая, что речь идет о Рейнарде, можете накинуть пару тысяч, — мягко произнес Клифф. — Поделим их пополам.

— Венчания, — сказала миссис Линк с удовольствием.

— А крещения? — подхватила миссис Кимберли. — В любом случае, хоть изредка должны же они быть. И, разумеется, службы и обедни.

— Репетиции хора и отпевания не забудьте, — добавила миссис Моран. — В церкви чертовски много всего происходит. Хо-хо-хо.

Ее узкие плечи затряслись. Затем, успокоившись, она сказала:

— Полагаю, нам будет на что посмотреть.

— Он совершенно не разбирается в картах, — прыснула миссис Линк. — Трижды он не заметил, что можно положить нужную черную масть на красную, и так и не освободил место для короля.

— Хо, а со мной он так и не выложил тройку пик и четверку бубен, — оживилась миссис Кимберли. — Я не могла не хихикать про себя.

— Со мной он так не дурачился, — сказала миссис Моран.

Карты шлепали о стол.

— Оказывается, он большой шутник, а? — задумчиво произнесла миссис Моран. — Что случилось с его манерами? Кто хочет поспорить, что он не смертельно болен?

Когда Шерри, как обычно, вернулась в семь часов, на столике под зеркалом она обнаружила письмо. На нем был местный штемпель. Что ж, для ответа из Нью-Йорка было еще рано. Войдя в гостиную, Шерри поздоровалась с Норнами, одновременно вскрывая конверт. Там оказался чек от мистера Додда, хозяина клуба. Чек был на восемь долларов пятьдесят центов.

Увидев его, Шерри скорчила гримасу; затем, улыбнувшись дамам, она сообщила им, что Джонни чувствовал себя настолько хорошо, что безобразничал, угостила карамелью из коробки, купленной в кафетерии, и отправилась к себе в комнату. Ей бы следовало вымыть голову и простирнуть кое-что, но она, сев на кровать, уставилась в стену.

В это время на кухне Клифф Сторм рассказывал о доме. Спросив, какова сумма ренты здесь (в то же время исследуя личные владения Пибоди), он объявил, что, по его убеждению, за тот дом плата была несколько ниже. Мистер Рейнард, разумеется, проведет мелкий ремонт, возможно, осуществит кое-какие перестановки.

Итак, смогут ли Пибоди съездить осмотреть этот дом в субботу вечером, скажем, около шести? Агент, у которого находятся ключи, очень занятой человек, и раньше он никак не может. О да, они оба. Мистер Рейнард выразил пожелание, чтобы их решение было совместным. Клифф заверил агента, что миссис Пибоди — опытная домоправительница, а мистер Пибоди — опытный хозяин. Им не нужно будет иметь никаких дел с агентом. Необходимые контакты с мистером Рейнардом обеспечит Клифф.

Он сожалеет, что в субботу не сможет пойти вместе с ними, но, в конце концов, он ведь не знает этот дом. Итак, договорились?

Глаза миссис Пибоди завращались по слегка расходившимся орбитам. Хозяйка не знала, смогут ли они с мистером Пибоди покинуть дом одновременно.

— Вы подумали об Элси? — спросил Клифф.

Со своего места он мог видеть небольшую комнату (бывшую комнату для прислуги?), очевидно, целиком переданную во владение телевизору. Там находилась Элси. Она сидела на невысоком стульчике, пододвинутом вплотную к экрану; ее чрезмерно большая голова не шевелилась. Здесь была сосредоточена вся жизнь девочки.

— Знаете, — сказал Клифф, — кажется, я смогу устроить так, что побуду здесь до вашего возвращения, — это ведь будет не слишком поздно? Уверен, вы вернетесь к восьми часам. И разве я не сумею за всем присмотреть? В конце концов, что может случиться? Элси просто будет смотреть какую-нибудь передачу.

Его заверили: конечно, будет. Элси — очень хорошая девочка, послушна, она не доставит ему хлопот. Они только беспокоятся по поводу какого-нибудь непредвиденного обстоятельства. В частности, в случае пожара Элси вряд ли осознает опасность. Но обычно она проводит время там, где она сейчас. Так что если мистер Сторм не возражает…

Это напомнило Клиффу владельцев собак. Он вспомнил, как один хозяин представлял его своей сторожевой собаке как человека, которого не надо остерегаться, так как он друг. Так же в точности Пибоди представили его своей дочери. Клифф почувствовал, что с этих пор девочка будет слушаться его, особенно, если он позаботится повторять все дважды, как всегда делали ее родители.

Он постарается взять по отношению к ней отеческий, даже строгий тон. И, по его мнению, это решит все проблемы, связанные с Элси. Тогда девочка будет делать то, что скажет ей Клифф. А он использует ее; он просто обязан будет использовать ее. Она была глиной, вложенной ему в руки.

Пибоди продолжали наперебой провозглашать мистера Сторма самым добрым человеком, которого они встретили за все последние годы, и действительно настоящим другом. Клифф отбивался от похвал.

Затем он сказал:

— Кстати, если говорить о дружбе, наверное, мне следует предупредить вас в отношении миссис Рейнард. Боюсь, она наделала в городе много долгов. Пока ее кредиторы не могут ее найти. Но я не слишком доверял бы ей в долг. Чисто по-дружески, возможно, вам следует иметь это в виду.

«Яму здесь, силок там — никогда не знаешь наперед», — подумал он про себя. Где-то в темном уголке его мозга крутилась смутная мысль о деньгах.

На то, чтобы прервать поток славословий, потребовалось некоторое время. Наконец Клифф вернулся в гостиную.

Все три дамы заговорили одновременно.

— Она вернулась, — сообщила миссис Кимберли.

— Она уже поела, — сказала миссис Линк.

— Она получила письмо, — добавила миссис Моран. — В нем был чек.

Пораженный, Клифф замер на месте, глядя на них. В конце концов он вышел из оцепенения и произнес:

— А! А, вы имеете в виду миссис Рейнард? Что ж, благодарю вас.

Надев на лицо хитрую (как он надеялся) улыбку, он попрощался и поспешно вышел.

Неужели он так явно выдал цель своего пребывания здесь?

А, катись все к черту!

Соня сказала:

— Слушай, Кутила, с чего это ты взял, что ты можешь так врываться…

— Потому что могу, — ответил он.

Он был прав, разумеется. Характер у Сони был несложный.

Леса полны подобными сонями.

Только забившись в свою крохотную комнатушку, Шерри ощутила всю полноту охватившего ее отчаяния. Оно было вызвано восемью долларами пятьюдесятью центами. К этому добавилось расстройство из-за продажи кольца. Шерри получила все деньги, на которые могла рассчитывать. Больше надежды не было.

Она сказала себе, что ей придется снова вернуться на прежнюю работу. В клуб. Чаевые помогут ей продержаться; и вообще, с чего она взяла, что Джонни нуждается в ней ночью? За ним и так хорошо присматривают; Шерри не придется даже нанимать няню. А днем, как и раньше, она сможет бывать у него. Прекрасно, завтра она позвонит мистеру Додду. Конечно, не совсем прилично проситься принять на работу всего на несколько дней; скоро ей все равно придется увольняться. Но мистер Додд, вероятно, поймет.

Тут Шерри вспомнила, что осталась должна мисс Эрскин девять долларов. Взглянув на чек, она подумала: «Этого не хватит, придется добавлять еще пятьдесят центов». И она взбунтовалась. Пусть Вард оплатит счет. Он ведь не умер, верно? И он по-прежнему отец Джонни.

Упав на кровать, Шерри прижалась щекой к дешевому хлопчатобумажному покрывалу. Он не умер. Ей хотелось узнать, что с ним. Одной из причин, по которой она злилась на Эмили Рейнард, было то, что его мать не захотела сказать хоть слово о самочувствии Варда.

Шерри решила, что ей не стоит звонить домой Рейнардам и справляться о его состоянии. Может произойти то, что не должно произойти. Ее могут заставить вернуться назад. Бесполезно притворяться, что у нее нет желания вернуться. Существует возможность назвать происшедшее с Джонни несчастным случаем. Существует возможность вернуться назад, даже в тот дом. Шерри знала, что Вард нуждался в ней, ведь правда? Она могла сделать вид, что вернулась только ради мужа. Она даже была в состоянии признаться себе, что и сама нуждалась в Варде. И она могла вырваться из этого ужасного одинокого чистилища. Для того чтобы попробовать снова. Попробовать снова? Еще раз? О, ее преследовала неотвязная мысль, что правильным и великодушным было бы вернуться.

Но она не имеет права возвращаться. Верным ли было такое решение? Да, оно было верным.

Шерри заплакала. Плакала она долго, потому что вокруг нее все было плохо. Да, все было очень плохо, и в ближайшее время вряд ли станет хоть чуть лучше. А намного лучше, возможно, не станет никогда.

В темноте Клифф сказал Соне:

— Скажи, киска, ты как-нибудь не позвонишь в одно место — ради меня?

— А? Что? — лениво спросила Соня. — Кому?

— Я дам телефон и имя этой дамочки. И напишу тебе слова.

— И пусть они будут похлестче, — сказала она. — Дамочка, говоришь?

— Я не скажу тебе пока цель этой игры, — произнес Клифф. — Но успокойся, она будет великолепной.

— Хорошо. Тогда почему бы мне не позвонить?

Вздохнув, Клифф повернулся на другой бок.

Поднимаясь по скрипучим ступеням дома миссис Пибоди в 4 часа утра, Клифф вспомнил, что вчера за ужином, сидя в компании собратьев по ремеслу, он обронил, что заваривается каша. И дело было даже не столько в самих словах, сколько в его поведении, которое таило в себе намеки на блестящие перспективы. Разумеется, в это никто не поверил. В их деле любые намеки на будущее могущество не принимались во внимание. Больше того, их частенько расценивали как признаки отчаяния. И тем слаще — и насколько слаще! — станет тот миг, когда окажется, что за намеками скрывалась правда!

Клифф подумал про себя, что ему удалось еще больше подсластить ожидаемую награду.

Утром надо будет снова позвонить Рейнарду. И разобраться со всем этим делом. Судя по тому, как все складывалось, Клиффу пора уже хорошенько обдумать все свои неясные предположения и разработать детали. Он заполучил Элси. А Элси была уязвима.

Потому что если не это, то что же еще? Что еще он мог сделать?

Надо идти назад от требуемого результата. Клиффу нужно было создать впечатление, будто Шерри совершила нечто такое, что представитель Общества (с прописной буквы) с холодным рассудком (не надо этого забывать) сочтет достойным осуждения.

Но, черт возьми, что это может быть? Что в наши дни осуждается Обществом? Одно дело, если бы Шерри была физически или умственно недееспособна и, следовательно, не имела возможности заботиться о ребенке. Но Клифф не мог искалечить Шерри физически, Конечно, он мог вывести ее из равновесия в смысле рассудка, по крайней мере временно, с помощью наркотика. Эта мысль постоянно присутствовала в его подсознании. Но все-таки требуется нечто большее.

А что если бы Шерри вдруг попала в тюрьму? Так. Хорошо. Тогда Общество окажется вовлеченным. Значит, преступление? Да, но это означает, что преступление действительно должно было быть совершено. А Клифф вовсе не собирался совершать преступление сам для того, чтобы обвинить Шерри. Требовать от него такого — это уже слишком. И раз уж зашла речь, какие преступления в наши дни безусловно осуждаются Обществом?

Избиение стариков на улице? Поджог домов? Не надо глупостей. Минутку, минутку. Любое преступление против собственности.

Клифф, опечаленный, лег в постель; его мысли были чисты.

Необходимо направить на Шерри, думал он, сильные эмоции, которые до сих пор хранились в сердцах общественности.

Что же это может быть? Страх? Например, перед бомбой? Но не мог же он похитить ее, увезти куда-нибудь, а потом обвинить ее — хотя, конечно, терроризм осудили бы по всей строгости. Что же еще? Клифф не мог ничего придумать.

Но ведь существует еще давление общественного мнения. Некоторые вещи боятся совершать не столько из страха перед законом, сколько из опасения навсегда потерять то, что когда-то имело большую ценность, — свою репутацию.

Клифф напомнил себе, что общественность по-прежнему хмурилась при упоминании некоторых преступлений. Например, на похищение детей всегда смотрели с особым ужасом.

Ну, это нереально! Невозможно заставить Шерри стать похитительницей детей. Хотя что-то в этой идее есть.

И вдруг у него в голове словно сверкнула молния; неясные мысли стали обретать очертания. Наезд и побег с места преступления! Этот чертов автомобиль!

Эта мысль настолько потрясла Клиффа, что он немедленно погрузился в глубокий сон.

Глава X

В пятницу за завтраком произошло несколько мелких стычек.

Доктор Бьянчи, как обычно, ускользнул рано, а Клифф еще не спустился. Но когда Элси подошла к Лотону Арчеру, чтобы налить ему в стакан апельсинового сока, случилось так, что, оцепенев от восхищения, она пролила несколько капель на плечо актера. Арчер тут же резко отодвинул стул от стола, его голос неожиданно повысился на октаву:

— Миссис Пибоди, с сожалением вынужден сообщить вам, что я договорился с хозяином другого пансиона. Уведомляю вас, что через неделю я съезжаю отсюда.

— Хорошо, через неделю вы съезжаете отсюда, — омерзительным тоном повторила миссис Пибоди, и ее левый глаз гневно сверкнул.

Теперь, поскольку фраза была повторена дважды, ее смысл дошел и до Элси. Закинув назад крупную голову, она тихо завыла, словно собака на луну. Зрелище было отвратительным, жалостным, шокирующим и невыносимым.

Арчер просто встал и сбежал. Миссис Пибоди, поднявшись с места, вытолкала Элси из комнаты и отвела ее на кухню. Тут же появился покачивающийся мистер Пибоди и не нашел ничего лучшего, чем плюхнуться спьяну во главе стола за кофейник. Но появившаяся через несколько секунд миссис Пибоди отрывистой командой прогнала его на место. В течение всей этой суматохи Норны ели и пили среди напряженной тишины; потрясенная Шерри разинула рот от удивления.

Вернувшись и усевшись на свое место, миссис Пибоди сразу же обратилась к ней.

— Миссис Рейнард! — В ее голосе звучало бешенство, и Шерри подумала про себя: «Эй, а я-то что сделала?» — Не будет ли вам угодно заплатить мне сегодня за следующую неделю?

— Сегодня? — растерялась Шерри. — Но ведь неделя еще не прошла.

— Я это знаю, — холодно произнесла хозяйка. — Но если вы намереваетесь снимать комнату еще неделю, я хочу, чтобы вы заплатили сейчас. В противном случае не могу обещать, что сохраню ее за вами.

— Да, я собираюсь остаться еще на одну неделю. Так что это не имеет значения. — Шерри с трудом сглотнула. В последнее время она никуда не выходила без туго зажатого в руке кошелька, потому что там лежали деньги, вырученные за кольцо, и авиабилет. Тут же находился чек.

— Вы не возьмете часть чеком, — спросила Шерри, — выписанным на мое имя?

— Я предпочла бы наличные, — отрезала миссис Пибоди.

Шерри отсчитала две десятки и пять долларовых купюр и протянула их хозяйке, которая холодно поблагодарила ее.

— Полагаю, мне не нужна расписка, — сказала Шерри, тоже выведенная из себя. — Эти дамы будут моими свидетелями.

— Разумеется, я принесу вам расписку, — негодующе вскинулась миссис Пибоди. Вскочив с места, она бросилась на кухню.

— Что я такого сделала, что она так окрысилась на меня? — спросила Шерри у Норн.

Те не ответили. Неуклюже делая вид, что ничего не произошло, они молча продолжали потягивать кофе.

Что ж! Шерри нужно было позвонить, но, ясное дело, теперь она уже не станет пользоваться телефоном, висевшим на стене в прихожей.

Она направилась в больницу, занимаясь по пути подсчетами. После вчерашнего ужина у нее оставалось сорок восемь долларов девяносто пять центов. Плюс восемь пятьдесят (хотя еще требовалось обналичить чек). Но теперь, после этой умопомрачительной суммы в двадцать пять долларов! Баланс свелся к тридцати двум долларам сорока пяти центам.

Воспользовавшись телефоном-автоматом в больнице, Шерри позвонила мистеру Додду. К ее изумлению, он не только не был особенно рад звонку, но и не хотел, чтобы она вернулась на работу. Он что-то бормотал и мямлил, говорил уклончиво, но это дал понять ясно.

Не объяснив, однако, почему.

Повесив трубку, Шерри начала гадать, что случилось. Что происходит вокруг нее? (Теперь у нее осталось тридцать два доллара двадцать пять центов.)

Джонни в это время как раз должен был принимать утреннюю ванну, поэтому Шерри вышла на улицу и медленно направилась в сквер, примыкавший к территории больницы. Некоторое время она бродила по дорожкам. Письма в Нью-Йорк были отправлены авиапочтой в среду. В четверг, разумеется, они уже были доставлены. Так что, возможно, сегодня, в пятницу, будет ответ.

Почтальон приходил каждое утро строго в десять, поэтому в преддверии этого часа Шерри направилась прямо к дому.

Норны еще не заняли свои позиции. Шерри услышала, как в ее комнате работал пылесос. Дверь была открыта. Элси под неослабным вниманием матери проводила большую уборку на первом этаже. Должно быть, мать тоже находилась там.

Шерри пришлось устроиться в гостиной. Вскоре из обеденного зала шатающейся походкой вышел мистер Пибоди и поприветствовал ее запанибратской ухмылкой.

— Ну и ну! Совсем одна, да? Скажу, вам просто повезло, маленькая леди. Как насчет того, чтобы выпить маленький добрый стаканчик со стариком? — У него под мышкой была почти полная бутылка. — Смелее, — подбадривал он молодую женщину. — Там, откуда я ее взял, таких полно.

В его глазах Шерри видела печальное признание того, что день уже пропал, ускользнул из его рук… В то же время мистер Пибоди, казалось, был убежден, что даже в столь ранний час Шерри уже умирает от жажды.

Поблагодарив его, она отказалась как можно любезнее. Но мистер Пибоди настаивал. Поэтому Шерри в конце концов была вынуждена отступить за перегородку, куда хозяину, как мужчине, дорога была закрыта.

В этот момент в глубине коридора за перегородкой появилась миссис Кимберли. Мистер Пибоди начал всхлипывать. Лицо миссис Кимберли приняло надменное выражение. Шерри вошла к себе в комнату. Миссис Пибоди, держа в руках тряпку, вертикальными движениями вытирала абажур. Элси зачарованно водила взад-вперед пылесосом.

— О! — воскликнула хозяйка. — Пошли, Элси, миссис Рейнард нужна ее комната.

Ногой она выключила пылесос. Когда шум прекратился, Элси тупо оглянулась.

— Ну что вы, — сказала Шерри, — я посижу в уголке. Я просто пришла подождать почту.

— Понятно, — сказала хозяйка. — Но, в конце концов, вы ведь заплатили за возможность уединиться.

Она поспешно выскользнула из комнаты.

Шерри не могла понять стремление хозяйки продолжать вести себя грубо, особенно, если у нее на то не было никаких видимых причин. Шерри напрягла слух, стараясь услышать, всхлипывает ли в прихожей хозяин. Если он продолжал всхлипывать, говоря при этом, что «маленькая леди не стала пить с ним» или что-либо подобное, это могло в очередной раз продемонстрировать «злые чары» Шерри Рейнард. О, это уж точно! Шерри прислушивалась затаив дыхание и вдруг вздрогнула, когда миссис Линк, проходя мимо, заглянула в ее комнату.

Существовал неписаный закон (об этом Шерри уже было известно), согласно которому дамы не разговаривали в этом крыле. Оно было предназначено для уединения и отдыха от болтовни. Поэтому она промолчала, так же поступила и пожилая женщина. Но Шерри сразу стало ясно, что хозяин давно ушел, а она сама ведет себя так, точно в чем-то виновата.

Встряхнувшись и выйдя из оцепенения, Шерри заметила стоявшую в углу комнаты всеми забытую и покинутую Элси.

— Здесь все очень чисто и аккуратно, Элси, — улыбнулась Шерри. — Очень чисто и аккуратно.

Лицо девочки прояснилось, и Шерри подумала: «Бедняга! Если бы кто-нибудь проявлял к ней побольше внимания, я думаю…»

Но тут появилась хозяйка и приказала Элси уйти, словно та пришла сюда по просьбе Шерри, и этим миссис Пибоди было нанесено оскорбление.

Оставшись одна, Шерри задумалась. Она не могла избавиться от мысли, что вокруг нее происходит что-то странное. Создавалось такое впечатление, будто все люди отворачиваются от нее.

— У-уф! Кончай, крошка, — сказала она вслух.

Она хорошо знала, что такое нельзя чувствовать и признаваться, что чувствуешь. Паранойя? Мания преследования? Впредь ей нужно быть поосторожнее.

В десять часов Шерри вышла из комнаты. Норны уже обосновались у окна. Их лица, повернувшиеся к ней, были бесстрастны, но глаза, казалось, светились подозрением.

«Нет-нет, это не так», — успокоила себя Шерри. Она объяснила дамам, что ожидает почту. Ее уже доставили?

Да, доставили. Но для миссис Рейнард письма не было.

— Вы ожидаете что-то важное? — спросила миссис Кимберли, изогнув шею, опустив вниз тонкий подбородок и заставляя появиться под ним еще один.

— Да, ожидаю, — ответила Шерри.

Затем, будто слепо тыча в тучи, сгущавшиеся вокруг нее, она воскликнула:

— А вам что за дело?

И тут же пожалела об этом.

— Извините, миссис Кимберли, — совершенно другим тоном произнесла она. — Да, это очень важно для меня. Я жду письмо от подруги.

— Это хорошо, — отчужденно сказала миссис Моран.

— Да. Прошу прощения.

Выйдя из дома, Шерри пересекла улицу. Сколько раз она проделывала это за такой короткий промежуток времени! И сколько еще ей предстоит ходить тем же путем вперед-назад, внутрь-наружу, вверх-вниз? Сможет ли она вынести это? Не сломит ли это ее?

Шерри почувствовала, что соглашается с мистером Пибоди. Этот день был потерян. Пятница обещала стать печальной.

За столом у окна миссис Кимберли, зевнув пиковую даму, не смогла выиграть партию. Она была рассеянна и чем-то озабочена. Ее подруги хранили молчание. Наконец миссис Кимберли, собирая складки на лице в улыбку, спросила:

— Насколько я стара?

— Достаточно, — дружелюбно ответила миссис Моран.

— Для молодых все имеет слишком большое значение, — лениво пробормотала миссис Линк. — Бедолаги. Сдавайте карты.

Когда Клиффу Сторму удалось к 11 часам, переборов похмелье, выползти из кровати, он покинул дом, даже не засунув голову за перегородку, чтобы поздороваться с дамами.

Выйдя на улицу, он повернул налево, остановился, сменил направление и медленно и гораздо менее стремительно направился к больнице, но передумал и не стал пересекать улицу.

— Что-то будет, — сказала миссис Моран, подводя итог сказанному.

Когда в полдень этой печальной пятницы к Джонни пришел врач, Шерри не смогла добиться от него, когда можно ожидать выписки мальчика. Вскоре ему разрешат вставать с кровати, а дальше будет видно. Врач был доволен ходом дел. Что же, решила Шерри, врач не виноват в том, что не может указать ей точно день и час.

Не удалось ей также получить у администрации больницы точной суммы предстоящего счета за лечение. Не имея возможности назвать приблизительный срок пребывания Джонни в больнице, Шерри не могла ничего требовать. Опять же администрация не была виновата. Просто Шерри не везло.

На обед она опять взяла диетические блюда, сознавая, что вообще не есть было бы глупо, хотя ее пугало то тяжелое финансовое положение, в которое она попала. Шерри не покидало чувство, что если она прикоснется к деньгам, вырученным за кольцо, то рискнет оказаться без средств в самый критический момент.

Нет ли у нее еще чего-либо, что можно продать?

Часов Шерри не имела. Не было у нее никаких драгоценностей. Она начала мысленно перебирать обстановку своего бывшего дома. Не осталось ли там что-нибудь такое, что Шерри могла бы объявить своей собственностью и обратить в деньги? Какие-нибудь кухонные принадлежности? Например, электрогриль. Это был свадебный подарок. Его преподнесла ей Пат Симз (теперь Андерсон).

Шерри подумала, что сперва лучше позвонить мистеру Джордану и спросить об этом, хотя за разговор и придется заплатить десять центов.

Мистер Джордан сказал, что очень огорчен тем, что произошло с вещами, которые были в доме.

— Были?

Да, похоже, мистер Эдвард Рейнард, проявив самоуправство, не посоветовавшись ни с кем, распорядился, чтобы все имущество отвезли в ломбард. Хозяин дома требовал забрать его или же заплатить арендную плату еще за месяц. Конечно, оплата ломбарда дешевле арендной платы, тем более в доме никто не живет; но мистер Рейнард не имел права этого делать. Его адвокат Сэмюэль Мерчисон расстроился по этому поводу. Он позвонил Джордану и заверил, что его клиент несет полную ответственность за оплату ломбарда. Так что в целом это, вероятно, сыграет в пользу Шерри. Но сейчас, если она захочет получить доступ к этим вещам, ей потребуется письменное разрешение.

— Нет-нет, — сказала Шерри. — Я просто думала продать что-нибудь из своих вещей, потому что я на ужасной мели. Но боюсь, много я не получу, так что не стоит затевать весь этот шум.

Адвокат встревожился. Что она имеет в виду? Как — на мели? С ней все в порядке? У нее есть кров над головой и пища?

Шерри ответила честно:

— О, у меня есть деньги, я берегу их, чтобы расплатиться с больницей. Но, хочу сказать, помимо этого я очень стеснена.

— Понятно, — сказал Джордан. — Я собирался предложить вам уведомить Рейнардов о том, что вы находитесь в крайне тяжелом положении. Они будут просто вынуждены сделать что-либо. И, на самом деле, я не могу поверить, что они хотят, чтобы вы терпели такие лишения.

(«А я могу в это поверить», — подумала Шерри.)

Она сказала:

— Я бы предпочла не ходить к ним. Я всегда смогу воспользоваться отложенными деньгами. Я хочу сказать, что не буду голодать. И я попросила своих друзей помочь мне. Уже завтра я могу получить от них вести. Но вы действительно полагаете, что я получу часть денег из банка? Я могу рассчитывать на это, мистер Джордан?

— Несомненно, — ответил адвокат. — На половину — по закону, но морально они принадлежат вам целиком. Ведь вы заработали эти деньги, не так ли? Я совершенно уверен, что любой судья, особенно учитывая определенные шаги, предпринятые противной стороной, присудит вам всю сумму, а также то, что принесет продажа обстановки.

— Знаете, — слабым голосом произнесла Шерри, — я не понимаю, почему я так беспокоюсь.

— Кстати, — сказал Джордан, — у меня есть для вас хорошая новость. Вчера было решено, что слушание дела состоится через неделю.

— О, правда? — У нее словно гора упала с плеч. — Вы хотите сказать, в четверг? В следующий четверг?

— Именно так. В два тридцать дня. Разумеется, я позвоню вам. — Он дал ей кое-какие наставления.

— Все, что скажете, — вздохнула Шерри. — Ух, мне стало гораздо легче. Теперь, мне кажется, я со всем справлюсь.

Повесив трубку, Шерри занялась арифметикой. Тридцать один доллар двадцать пять центов (после обеда и телефонного звонка). Хорошо. Ужин сегодня вечером; обед в четверг… Значит, на питание придется тратиться еще шесть дней. Ну, это совсем неплохо — иметь больше пяти долларов двадцати центов в день! Диетический обед стоил около доллара (с чаевыми), а вечером было по меньшей мере два выбора по полтора доллара (с чаевыми). «Господи, — подумала Шерри, — так я еще смогу откладывать каждый божий день по два доллара семьдесят центов! Ого!»

В коридоре Шерри наскочила на Джо Бьянчи, который быстро обвил ее руками, загораживая дорогу. Вне всякого сомнения, это движение перешло в обыкновенное обжимание. Следом возникла некоторая сумятица.

Шерри, оправившись от удивления, быстро, умело и в то же время деликатно выскользнула из объятий. Джо был достаточно опытным в подобных делах, чтобы моментально принять поражение и так же деликатно отступить.

— Пра-ашу прощения, — протянул он. — Вероятно, произошло маленькое недоразумение. Как дела, куколка?

Улыбнувшись, она ответила, что у нее все великолепно, и выразила надежду, что у Джо тоже дела идут хорошо. После этого она удалилась.

Но потом, сидя у кровати Джонни, который развлекался с цветными карандашами, успокоенный, казалось, одним присутствием матери, Шерри не могла не вернуться мысленно к некоторым моментам.

Странно! Как могло случиться, что молодой врач вдруг повел себя так развязно, причем без всяких предварительных ухаживаний? Почему мистер Пибоди почувствовал такую уверенность, что Шерри — подруга-собутыльник? Что заставило хозяйку потребовать вперед плату за квартиру, словно Шерри была какой-то бродяжкой? Не распускал ли кто-то сплетни о Шерри Рейнард?

«Ой, ну же, хватит, — сказала она себе. — Этак можно дойти до того, что покажется, будто весь мир настроен против тебя. Ты не настолько важная персона, крошка. Сейчас тебе немного туговато, это правда. Но нельзя поддаваться обстоятельствам».

Шерри решила, что миссис Пибоди, огорченная неожиданным заявлением Арчера, просто выместила все на ней, как это частенько бывает. Бедной женщине и так хватает денежных хлопот.

Что касается мистера Пибоди, тот просто не представлял себе, сколько времени. А Джо Бьянчи хотелось утвердиться, стать настоящим интерном, не правда ли? А Норны? Ну, они проявляли любопытство к ней потому, что проявляли любопытство ко всему. Им больше нечего делать. Так что все объяснимо, и Шерри не следовало бы огрызаться на миссис Кимберли; в сущности, из-за чего же беспокоиться?

Через некоторое время она прошла мимо ординаторской и приблизилась к черноволосой девушке с фантастической прической, склонившейся над маленьким пациентом.

— Привет, — сказала Шерри. — Хорошо провели время?

Девушка задвигала челюстью.

— Вчера вечером? — уточнила Шерри.

Жевательные движения прекратились.

— А. Да. Вроде. — Ее лицо внезапно изменилось. — Мы не ездили.

— Почему? — напрямик спросила Шерри.

— Не знаю. Все должно было быть за счет того парня.

— За чей счет?

— Послушайте, я не знаю. Ваша фамилия Рейнард? Верно?

Шерри спросила:

— Куда он хотел отвезти нас?

— Понятия не имею, — ответила девушка. — В какое-то место, где можно было бы повеселиться.

Она опустила глаза.

— Невыносимо скучно, — сказала она, — когда ты разведена, а твой ребенок постоянно болеет — никаких развлечений.

Ее лицо покрылось угрюмыми складками. Девушка отвернулась.

— Наверное, это так, — после некоторой паузы произнесла Шерри.

Она направилась в палату к Джонни, напоминая себе, что необходимо быть осмотрительной. Совершенно невиновный человек может выглядеть виноватым. Ей следовало это помнить.

Опустившись на стул, Шерри принялась рассуждать и решила действительно вести себя осторожно. Ночью ей необходимо оставаться в стерильном заточении бывшей веранды. А весь день проводить в больнице, тоже стерильном месте. Это продлится недолго. Как только она получит заключение суда, право на опеку и свои деньги, все станет гораздо проще. Ей нужно найти силы продержаться до следующего четверга. Вне всякого сомнения, ей нельзя рисковать и ходить на какие бы то ни было сомнительные вечеринки. Это было бы слишком глупо.

Значит, терпеть этот ад? Терпеть невыносимо медленно тянувшееся время? Правда, с отдельными радостными всплесками, когда Шерри видела признаки улучшения состояния Джонни. Часы, проведенные рядом с ребенком, терпеливые разговоры с ним; его увеличивавшийся словарный запас и улыбки, радостные улыбки в палате, где другие матери также прилагали все силы, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Где были другие дети, несчастные, страдающие, боль которых Шерри не могла облегчить.

Ей казалось, что проще рыть землю голыми руками. Иногда ей хотелось стать медсестрой или ее помощницей. Ее же работой была забота о Джонни. Некоторые вещи для него, кроме нее, не мог сделать никто. Вся беда заключалась в том, что Шерри, похоже, кроме этого, не могла делать ничего.

Не могла позволить себе позвонить подругам, с которыми работала, пообедать с ними вместе, не могла пройтись по магазинам, проехать по городу на автобусе. Она должна оставаться рядом с больницей и на близлежащих улицах. Она никуда не могла отлучиться днем.

А в промежутках — долгие невыносимые паузы пустоты. Вечера, ночи…

По вечерам она даже не могла читать. Запыленные тома миссис Пибоди в книжных шкафах за стеклянными дверцами были слишком древней, нудной второсортной викторианской чепухой. Шерри ее не выносила. Библиотечную карточку она оставила дома, но все равно Шерри не могла бы позволить себе тратиться на автобус до библиотеки. Журналы ей надоели. Она начитывалась ими в больнице. Радиоприемника не было. Она не могла даже обработать ногти. Жидкость для снятия лака была непозволительной тратой для нее. Шерри не имела даже колоды карт.

Эта мысль напомнила ей о Норнах, и Шерри ощутила к ним неясное сочувствие. Хорошо. Она сможет гулять в сквере, сидеть в холле больницы или в гостиной дома и следить за жизнью других людей.

Но-о! — она была слишком молода для этого. Молодая, жаждущая, непоседливая, ищущая, но прижатая обстоятельствами. Застрявшая в преддверии ада. На некоторое время. А у времени есть одна особенность — оно течет, говорила себе Шерри. Земля вращается. Это все не навечно.

В этот вечер Клифф при встрече с ней выразил нетерпение.

— И сколько еще дней мне придется приглашать вас сходить со мной поужинать? Вы что, скупили акции этого кафе? Каждый раз, когда я нахожу возможность перемолвиться с вами словом, выясняется, что вы только что поели.

— Ну, простите, — сказала Шерри. — Хотя я и обжора.

Но ее сердце от радости подпрыгнуло и запело.

— Почему бы вам не пригласить ее на завтрашний вечер? — ехидно заметила миссис Кимберли, сидевшая у окна.

Шерри удивилась. Она успела узнать, что тактика Норн заключалась в том, чтобы смотреть и слушать, а вмешивались они лишь в крайних случаях.

Клифф Сторм щелкнул пальцами.

— Черт! Завтра вечером я занят. Как насчет воскресенья?

Его лицо сияло. Шерри была польщена.

— Благодарю вас, — ответила она, — я буду рада.

Она почувствовала огромное облегчение. О, почему бы и нет? Этот человек не представлял для нее никакой опасности.

— Но предупреждаю, к воскресенью, — игриво произнесла она, — от меня, возможно, останутся кожа да кости.

— Неужели? — тревожно спросил он. — Послушайте…

— Нет-нет, я шучу, — заверила его Шерри.

Она села. Особого вреда не будет, если она немного подурачится, поболтает со сверстником — особенно здесь, в присутствии трех блюстителей нравов, вслушивавшихся в каждый звук.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Клифф опустился на тот же диван, но в добрых четырех футах от Шерри. Он был слишком опытен, чтобы напирать сверх меры. Ему необходимо было узнать, сколько все-таки денег оставалось у нее.

— Вы не могли бы обналичить для меня чек? — спросила Шерри, осененная внезапной мыслью.

— Конечно.

Она расписалась на чеке, Клифф протянул ей восемь долларов пятьдесят центов. Шерри сердечно поблагодарила его. Клифф отметил про себя незначительность суммы. Левая рука Шерри, только с одним простеньким обручальным кольцом, была у него перед глазами, но он не обратил на это внимания.

Клифф сказал:

— Шерри, вы не возражаете, если я задам вам один нескромный вопрос?

— Нет, — отозвалась она. — Разумеется, но, возможно, я и не отвечу.

— Почему вы отказываетесь от помощи? Ведь старик Рейнард остался не при последней сотне тысяч, так?

— Ко мне это не имеет ни малейшего отношения, — медленно проговорила Шерри.

— Но я не могу этого понять. Почему бы, например, вам не позволить Рейнарду оплатить счет в больнице? Почему бы вам… простите, но ваше поведение вызывает у меня недоумение, миссис Рейнард.

Она задумчиво посмотрела на него.

— Чего вы опасаетесь? — нетерпеливо спросил он.

— Вы же знаете их, — сказала она, — так что, думаю, можете догадаться.

Клифф поспешно произнес:

— Послушайте, Шерри, разве вам не трудно будет одной растить ребенка?

— Разумеется, трудно, — ласково ответила она, и Клифф буквально вздрогнул под взглядом темно-синих глаз.

— Я знаю, что это вовсе не мое дело, — добавил он, отворачиваясь, — но если вы только задумаетесь об образовании, возможности увидеть мир, достатке, которые могут предложить мальчику Рейнарды… Ладно, это все общие слова. Но ведь что-то они значат?

— Конечно, значат, — мрачно ответила Шерри.

— Но вы не собираетесь отдавать малыша? — настаивал Клифф.

— Нет, — тихо ответила она.

— Послушайте, раз уж мы заговорили об этом, — продолжал он, влекомый уже личным любопытством, — не считаете же вы, что никогда больше не захотите выйти замуж.

— Вероятно, захочу, — промолвила Шерри, с печальным спокойствием глядя перед собой.

— Иногда, — сказал Клифф, — предпочитают… ну, в общем… не связываться с чужими детьми. Я вовсе не хочу… Конечно же, я чертовски назойлив, сую нос не в свои дела. Но я думаю о вас.

— Вы действительно думаете обо мне? — прошептала Шерри. Ей стало весело. (Черт возьми, она заставила Клиффа почувствовать себя полным ослом!)

— О, я просто делаю слабую попытку постараться встать на вашу точку зрения, — раздраженно ответил он. — Но как же насчет карьеры? Вы ведь могли бы с блеском вернуться в шоу-бизнес, если всегда к этому стремились. Сделать все, что угодно. Потому что — совершенно серьезно — я полагаю, вы сумеете получить достаточно денег, чтобы навсегда прогнать нужду от своего порога.

— И как же мне сделать это? — спросила она.

— Просто дайте знать Варду, что при соблюдении некоторых условий он сможет забрать мальчика. (Если он просто уговорит ее, это ведь тоже зачтется, не так ли?)

Ответ Шерри удивил его.

— Вард действительно нуждается в сыне? — грустно спросила она.

— Естественно, — ответил Клифф.

— Надеюсь, это не так, — сказала Шерри. — Как он?

— Раз об этом зашла речь, он не встает с постели. Эмили читает ему вслух.

Он заметил, что ее глаза наполнились слезами.

— Вы действительно считаете, — сказал Клифф, непонятно почему заводясь, — что есть что-то плохое в том, что люди желают потратить на ребенка деньги, купить ему хорошие вещи? Почему вы относитесь к ним так подозрительно и неприязненно? Старик и Эмили любят ребенка, ведь так?

— Как и Вард. — Ее голос сорвался. — Вы не поймете.

Веки закрыли эти невыносимые глаза.

— Это правда, — через некоторое время сухо ответил Клифф. — Я никогда не был матерью.

— Я не могу отдать Джонни Варду, — прошептала она. — Если бы могла, то не попала бы в такое положение.

— Ну, ну же, улыбнитесь! — смутившись, воскликнул он. — Мне не следовало раскрывать рот. Давайте сходим куда-нибудь, поболтаем о чем-нибудь. О чем-то другом. В противном случае, мне кажется, вы расплачетесь.

— Что ж, мне действительно тяжело, — вздохнула Шерри. — Вынуждена это признать.

— Но почему, Шерри? — Клифф подвинулся ближе к ней.

Молодая женщина выпрямилась и слегка отодвинулась от него. Она почувствовала и осознала возникший между ними импульс, но ясно дала понять, что он ничего не значит.

Шерри ответила:

— Я хотела бы иметь возможность остаться женой Варда. Разве вы не понимаете этого? Но я не могу.

— Почему? — допытывался Клифф.

— Разве он вам не сказал? — ответила она. — Пожалуйста, простите меня, но я не стану больше говорить об этом.

— Хорошо, — тотчас же согласился он. — Покончим с этим. Итак, как насчет моего прекрасного предложения? Давайте…

— Как прошли процедуры? — оборвала его Шерри.

Клифф заморгал. Черт, он почти забыл об этом. Вообще-то, лучше ему было не лгать, Норны могут знать всю правду. Он не заходил в больницу, и в мире не существовало причин, по которым ему следовало заходить куда бы то ни было.

— Они начнутся завтра, — ответил он. — И я не хочу о них говорить. Договорились?

— Вам сообщили, что слушанье дела состоится в четверг? — вдруг, без всякой связи, спросила Шерри.

— Нет, — вздрогнув, ответил он. — Нет, не сообщили.

Молодая женщина встала.

— Вы должны извинить меня, — сказала она, — потому что сейчас я не способна придумать, о чем бы мы могли поговорить. Обещаю, в воскресенье мне будет лучше.

Попрощавшись с Норнами, хором ответившими ей, Шерри удалилась к себе в комнату.

Клифф вежливо поднялся, провожая ее, затем, звеня мелочью в кармане, направился к столу.

— Она — загадка, — с сожалением произнес он.

— Я с готовностью поверю в то, — сурово сказала миссис Моран, — что вы никогда не были матерью.

— Нет-нет, — ответил Клифф. — Это я понимаю. Меня озадачивает не это. Родители Варда — состоятельные, порядочные люди. А теперь — вы сами слышали — она говорит, что даже не хочет развода. Здесь что-то не так.

— Лично я, — сказала миссис Линк, — никогда не слышала о разводе, где все было «так».

— Но знаете, — мечтательно произнес он, — я не могу не гадать, о чем таком не сказал мне ее муж.

— О, нет, это не так! — радостно воскликнула миссис Кимберли, скидывая червовую двойку на тройку.

— Вы похожи на старого сплетника, не правда ли? — любезно спросила миссис Моран.

С улицы послышался вой приближавшейся сирены. Норны склонились к окну, сосредоточив все внимание на освещенном подъезде больницы.

Клифф покинул их. Он чувствовал себя усталым. Больше того, он был обескуражен. Ему пришла в голову мысль, не лучше ли будет скорее смотать удочки. Наверное, он стареет.

Пришедшая ему в часы предрассветного бодрствования мысль, конечно же, требовала обработки. Надо будет слить две наметки воедино. Мысль о наезде и побеге с места происшествия захватила его — возможно, даже слишком. А другая мысль — если ее можно назвать законченной мыслью — заключалась в том, что лично он, Клифф Сторм, вынужден будет откровенно лгать, причем в присутствии Шерри. Ему ведь придется солгать, не так ли? Так в чем дело? В действительности, чем фантастичнее и невероятнее будут его комбинации, тем лучше.

И все-таки хотелось бы составить более четкий план. Пока еще не все сходится. Пока еще Клифф не может проникнуться им.

Проходя по длинному коридору, он увидел, что дверь средней комнаты была открыта. Внутри горел свет, но никого не было. На полу стоял черный саквояж врача.

Клифф подумал: «А что, если у Шерри обнаружат наркотики?» Это уже само по себе преступление. А если в довершение всего наркотики окажутся крадеными? Если, например, Клифф похитит сейчас что-нибудь интересненькое из саквояжа Джо Бьянчи, а затем подкинет Шерри в комнату? (Беспрепятственный доступ в которую он собрался обеспечить к завтрашнему вечеру.) Будет легко разбудить у Джо подозрения в отношении Шерри. Клифф сможет разыграть роль негодующего защитника невиновной женщины и, таким образом, организовать обыск. Это неплохая мысль. И до чего же просто! Ага…

Клифф вошел в комнату врача.

Дверь ванной распахнулась. Джо Бьянчи застал Клиффа стоящим перед шкафом.

— Здравствуй, — вежливо произнес удивленный врач.

Клифф ухватился за первое, что пришло ему в голову.

— Я могу одолжить твои ножницы? — спросил он. — Теперь, когда ты здесь, мне не придется их красть.

Он взял ножницы со стола. Почему-то они показались ему зловещими и страшными.

— Или они постоянно должны быть стерильными?

— Заходи в гости, — предложил Джо. — Они бракованные.

— Вот как, — сказал Клифф. — Боже, какой вид!

Он принялся небрежно чистить под ногтями. Черный саквояж теперь касался ноги Джо.

— Всегда хотелось знать, что вы таскаете в этих сумках? — произнес Клифф. Он не знал. Он не успел посмотреть.

— Аптечка первой помощи, — ответил молодой врач. — Что же еще?

— По стаканчику на ночь? — кивком головы пригласил его Клифф.

— Не стану возражать, — ответил Джо.

С ножницами в руке, Клифф повел его в свою комнату. Как он был глуп! Джо не станет носить с собой галлюциногены. И к тому же в наши дни наука может распознать человека, употребляющего наркотики старых форм. А также человека, не употребляющего их. Клифф не должен забывать о науке.

После некоторого молчания Джо сказал:

— Кстати, твои часики отстают, братец Сторм. Теперь Шерри ведет себя не столь раскованно. Возможно, когда-нибудь потом…

— Прекрасно, — гневно воскликнул Клифф. — Она — Ребекка с фермы Саннибрук! Она — La Belle Dame sans-sans[2] того, чего у нее нет! Сестра Бернадетта!

— Ну-ну-ну! — мягко остановил его Джо.

— Да, — продолжал Клифф, искусно выворачиваясь. — Если бы я не был смертельно болен…

— Так что пострадай еще, — иронично бросил врач. — Тогда, возможно, тебе не придется умирать.

Когда он ушел, Клифф открыл еще одну бутылку.

Ему только что пришел в голову верный способ завоевать приз. Ему нужно убить Шерри! Вся беда в том, что он слишком умен.

— Значит, не хочет связываться с воспитанием чужого сына? — медленно протянула миссис Линк, приглаживая локон и укладывая его за ухо.

— Смотрит слишком далеко в будущее для умирающего, не правда ли? — сказала миссис Моран, обмениваясь с подругами взглядом. — Но завтра вечером никуда не идет с ней.

— У мистера Пибоди скоро начнется белая горячка, — живо заметила миссис Кимберли, — если мистер Сторм не прекратит снабжать его виски. К тому времени, как они отправятся осматривать тот дом, он уже не сможет различить, где верх, где низ.

Они фыркнули.

— Полагаю, девочки, — сказала миссис Моран, перед кино нам следует поесть от души.

Все с умным видом кивнули. Что-то должно было произойти. Прямо в этом доме. Как интересно!

Глава XI

В субботу утром почты для миссис Рейнард не было. Прогулки в парке оказались грустным занятием. Возможно, требовался некоторый опыт для того, чтобы можно было спокойно наблюдать за жизнью других людей. Никто с Шерри не заговаривал. И она ни к кому не обращалась. Молодая женщина встретила знакомого, который не заметил ее. Сквер был небольшим. Шерри обнаружила, что обходит его целиком минут за десять. Кроме того, она выяснила, что прогулки на свежем воздухе усиливают чувство голода.

После обеда (иначе я стану невменяемой, сказала она себе) Шерри зашла в аптеку и купила жидкость для снятия лака, маникюрный набор и пузырек бледного лака, испытывая при этом то чувство виноватой радости, которое испытывают все женщины, покупая то, что не могут себе позволить, в чем нет абсолютной необходимости, но что просто хочется купить.

Вечером, когда, как обычно, Шерри почитала Джонни перед сном, съела скудный ужин и вернулась домой, она сначала не смогла понять, почему гостиная показалась ей такой пустой.

Затем молодая женщина сообразила, что в закутке у окна не было Норн. От этого весь дом казался пустынным. Сперва она подумала: «О, превосходно!» Но затем ей стало как-то не по себе.

«Сейчас-то что?» — подумала Шерри. Одно мгновение она даже готова была броситься на улицу, к спасительному оживлению приемной больницы. «Что со мной происходит? — подумала она. — Какая глупость! Чего мне бояться? Что может произойти? Ничего! Если я сама по глупости не допущу чего-нибудь».

Шерри заглянула в свою комнату, но тотчас же вышла оттуда и после некоторого размышления устроилась в кресле в гостиной, откуда ей были видны и прихожая, и дверь, ведущая в обеденный зал. Почему-то молодой женщине не хотелось, чтобы за ее спиной могло что-нибудь произойти. Шерри прислушалась. Где-то звучит музыка? Телевизор Элси? Что ж, значит, одна живая душа здесь все же есть.

Стоявший на верхней ступеньке лестницы Клифф Сторм не производил шума. Выглянув из-за вывески, висевшей перед окном на крыше над самым крыльцом, он видел, как Шерри вышла из больницы. Он слышал, как молодая женщина вошла в дом. Теперь она находилась внизу одна.

В доме больше не было никого, кроме дочери хозяев, сидевшей в комнате рядом с кухней. Арчер еще не вернулся со встречи с человеком из шоу-бизнеса, который, по словам Клиффа, мог предложить ему роль. Обрадованный актер отправился на встречу.

Этот последний час Клифф провел, размышляя о своих выдающихся успехах. Хорошо. Он удалил всех, выпроводил из дома, как и намеревался. Для этого ему пришлось прибегнуть к различным приемам, наплести много лжи. Действительно, сделать это было очень трудно.

Но, в конце концов, чего же ему удалось добиться?

Клиффу потребовалось только семь минут на то, чтобы среди белого дня (у него не хватило терпения дождаться наступления темноты) проникнуть в комнату Шерри, вытащить гвозди из двери, выходившей во двор, вставить в дыры одни шляпки с короткими обрубками, проверить, как открывается дверь (без особого шума), и, заперев ее, вынуть ключ из замка и положить к себе в карман. А после этого осмотреть все принадлежавшие Шерри вещи.

Открыв чемодан, стоявший в шкафу, Клифф увидел, что он был наполнен детской одеждой. В немногочисленных висевших на вешалке предметах одежды не было потайных карманов. Ящики комода не содержали никаких тайн, кроме обыкновенных женских. Другой чемодан, стоявший в углу, оказался пустым.

И чего он всем этим добился? Острых ощущений, мрачно подумал Клифф. И правда, он все это время находился в постоянном возбуждении, с учащенным пульсом, пересохшим горлом, спертым дыханьем, испытывая сладостный ужас начинающего вора, постоянно прислушиваясь, не идет ли доктор Бьянчи, который в его представлении становился все более растущей угрозой. Точно Джо стал бы обращать внимание на еле слышный скрежет вытаскиваемого гвоздя! Однако появления и исчезновения врача были непредсказуемы, и он был единственным человеком, местонахождение которого Клифф не мог предугадать или изменить.

Но в течение долгих семи минут Джо так и не вернулся в свою комнату. Поэтому Клифф выполнил все, что собирался, спокойно и быстро. С этого момента он задавался вопросом, приличествуют ли подобные выкрутасы взрослому мужчине, будущему управляющему компанией.

Итак, теперь Клифф мог незамеченным входить к Шерри в комнату, а она могла (теоретически) тоже тайно уходить и возвращаться, хотя, разумеется, не догадывалась об этом. Однако проделанная работа, похоже, не соответствовала достигнутой цели.

Ну что ж, надо попробовать выудить из данного положения что-то еще. Как можно использовать пребывание Шерри внизу — в одиночестве?

Услышав звук поворачивавшегося в замке входной двери ключа, Клифф отпрянул назад. Домой вернулся Лотон Арчер.

Клифф услышал приветственное восклицание Шерри.

— О, добрый вечер, миссис Рейнард. — Актер запнулся. — А где же все?

— Я тоже хотела бы знать, — ответила Шерри.

Клифф сообразил, что Арчер направился в гостиную, и на цыпочках спустился вниз по лестнице.

Он услышал, как Шерри сказала:

— Вы действительно переезжаете, мистер Арчер?

— О да, о да. Это не терпит отлагательств.

— Вы уже подыскали другое место, не так ли?

— Пока ничего определенного, — сказал Арчер. — Я рассматриваю возможность возвращения в Нью-Йорк.

— А я точно возвращаюсь туда, — тепло ответила она. — Как только смогу уехать.

— Правда? — Арчер, судя по всему, уселся, собираясь поболтать. — Не могу сказать, что осуждаю вас. Нельзя позволять себе опускать руки, правда?

— Разумеется, нет, — сказала Шерри. («Что произошло с ее голосом? — подумал Клифф. — Этот тип — сущий осел. Не может же она принимать его всерьез?»)

— Я готовился к классике, понимаете, — бубнил Арчер. — А здесь это не в почете.

— Да? — удивилась Шерри. — Ведь это такой большой город. Я думала, здесь самые разные театры.

— Да, кажется, есть несколько небольших театров, которые действительно пытаются ставить серьезные классические драмы, но, видите ли, все они — полная дешевка. А этот человек, — Арчер произнес это слово так, точно оно было грязным ругательством, — предложил мне только что роль… Можете себе представить, какую? Эпизод в телевизионной серии. Я должен был воплотить надоевший старый стереотип — шулера с парохода, плавающего по Миссисипи.

Клифф подумал: «Вполне нормальный образ. Просто вылитый прожженный жулик».

— Вы не согласились на нее? — участливо спросила Шерри.

— О, нет, нет, нет! — на британский манер повторил Арчер. — Хотя, смею заверить, деньги были неплохие. Возможно, я вжился бы в образ шулера с парохода, плавающего по Миссисипи, но в нашем городе такая роль требуется не часто. Мистер Сторм был очень любезен, направив меня туда, но, боюсь, он не до конца осознает…

Арчер вздохнул и только теперь подумал о Шерри.

— Я слышал, мэм, вы тоже выступали на сцене. В Нью-Йорке, да?

— Нет-нет, — пробормотала она.

— Но ведь кто-то… мистер Сторм, так? Кажется, именно он упоминал шоу-бизнес.

— Да, я пыталась, — сказала Шерри. — Но я только попробовала.

— Полагаю, не следует отчаиваться при виде духовных ценностей сегодняшнего дня, но все-таки это трудно, правда?

— Ну, в моем случае, — весело сказала Шерри, — дело было просто в том, что я оказалась слишком бестолковой.

— Да нет, что вы. — Но в голосе Арчера прозвучало сомнение.

— Послушайте, я только хотела танцевать в варьете ночного клуба. Но… На первой же репетиции обнаружила, что делала «зиг» тогда, когда от меня ожидали «заг», — все время!

Шерри рассмеялась.

Подслушивавший на лестнице Клифф отметил про себя, что до сих нор не слышал ее смеха.

— Вот такие дела! Некоторые упражнения — хуже, чем в армии.

— Возможно, я неправильно понял, — скорбным голосом заметил Арчер. — У меня сложилось впечатление, что вы были драматической актрисой.

— О Господи, — снова рассмеялась Шерри, — только не я. Даже если бы я обладала способностями, не думаю, что вынесла бы подобную жизнь.

— Могу я спросить, — произнес Арчер со зловещей учтивостью, грозящей перейти в оскорбление, — что вы имели в виду под «подобной жизнью»?

— Ну, я хотела сказать, что она очень тяжелая, не так ли? Постоянные репетиции. Постановка голоса, движений, вживание в образ. Приходится работать как собака. Хотя, — продолжала она, — я никогда не понимала, почему люди так говорят. Никогда не видела собаку, которая выполняла бы хоть какую-нибудь работу.

Шерри снова засмеялась.

Тут Клифф услышал странный звук. Это трагик попробовал вторить ей. Клифф распознал опыты с тембром, различными тональностями. Сперва это поразило его, затем показалось смешным, и он перевесился через перила.

Откуда-то снизу понеслось мурлыканье, затем шум невидимой суматохи, после чего появился Арчер, стремглав несущийся к лестнице. Следом за ним неуклюже ковыляла Элси Пибоди, обычно двигавшаяся не спеша.

Актер прыжками взбежал наверх, наскочил на Клиффа, помчался дальше, даже не задержавшись для извинения, и скрылся на втором этаже.

Подавив потребность расхохотаться, Клифф спустился вниз.

Там у опоры лестницы переминалась Элси. Девочка была послушной. Подниматься наверх ей было запрещено. Но она продолжала напевать о своем возлюбленном.

Клифф обратился к ней:

— Пойдем, Элси. Пойдем в другую комнату.

Девочка хоть и не сразу, но все же восприняла смысл сказанного, заморгала и послушно направилась в гостиную. (Творение его рук.)

Шерри сидела на краешке розовой кушетки.

— Привет, — сказала она, уже не смеясь.

Совершенно успокоившийся Клифф за спиной слабоумной девочки покачал головой.

— Не беспокойся ни о чем, Элси, — произнес он. — Шерри хочет поговорить с тобой, правда, Шерри?

— Ну разумеется, — тут же ответила Шерри. Она протянула к девочке руки, словно встречая неуверенно ковыляющего малыша. — Иди сюда, садись, расскажи мне… Где твоя мама? Где папа?

Элси, покачивая чересчур большими бедрами, подошла к Шерри.

— Они ушли, — тихо произнес Клифф, оставаясь стоять перец зеркалом. — Черт возьми, я обещал присматривать за ней. Моя вина. Я думал, она смотрит телевизор.

Но Шерри смотрела на подергивающиеся ресницы Элси. Внезапно она ощутила раздвоенное сознание девочки. Та, видимо, слышала голос Арчера. Ее слух, судя по всему, был очень острым. Но в цепи между чувствительными рецепторами и воспринимающим раздражения мозгом существовал какой-то дефект. Хотя, возможно, лишь восприятие мозгом было замедленным? Может быть, бедняжка знала больше, чем это казалось со стороны, понимала больше, чем могла выразить? Не было ли в ее сознании обостренного животного восприятия мира, скрытого, расстроенного, спутанного, неработоспособного и все же существующего, придавленного тяжелым грузом? Какая утонченная пытка, подумала она. Подобная тому, что испытывает Вард? О, несчастный! О, бедолага!

— Ты хочешь еще посмотреть телевизор, Элси? — ласково спросила Шерри. — Или ты предпочитаешь немного поговорить со мной? Давай поговорим.

Шерри похлопала по кушетке, предлагая девочке сесть рядом.

— Что ты сегодня видела по телевизору?

У Элси, как и однажды до этого, слегка оживилось лицо. Девочка склонила голову; ее уши, казалось, зашевелились, прислушиваясь к какому-то неясному аккорду. Она присела рядом с Шерри.

— Ой, я пела, — сказала Элси. — Я пела.

Она задвигала руками, подражая жестам эстрадной певицы.

— Ух ты! — воскликнула Шерри, опуская голову и смеясь. — Эй! — Схватив девочку за руку, она задержала ее. Элси решила, что это игра. Ее крепкая рука напряглась.

Шерри подумала: «Чувство осязания тоже развито?»

— Как звали ту женщину, которая пела? — спросила она.

Но после того, как Шерри повторила вопрос, выяснилось, что Элси не запомнила имен. Девочка вновь опустилась на вышитое покрывало.

— Я пела, — протянула она и принялась раскачивать руку Шерри.

Молодая женщина внимательно прислушалась, стараясь определить, обладала ли девочка хорошим слухом.

— Тебе нравится петь?

— Я пела, — повторила Элси.

Клифф Сторм зачарованно смотрел на них и был настолько поглощен этим, что вздрогнул от неожиданности, когда за его спиной открылась входная дверь, и появились Норны: двигавшаяся крупной рысью миссис Кимберли, тяжело ступавшая миссис Линк и трусившая быстрой мелкой поступью миссис Моран. Их старческие глаза сразу же вспыхнули, словно дамы (ага!) застали Клиффа за чем-то непристойным.

— Милые дамы, что-то вы рановато, — вежливо заметил он.

— Мы ушли со второй серии. — Миссис Кимберли по-беличьи втянула щеки; ее ясные глаза блеснули надеждой.

— Извините меня, — сказал Клифф.

Он почему-то ощутил смутное беспокойство. Быстро подойдя к Элси, он взял ее за руку и потянул вверх.

— А теперь будь хорошей девочкой, — обратился к ней Клифф. — Будь хорошей девочкой, Элси. Хватит, тебе пора вернуться на свою половину. Вот так, хорошо. Скоро вернется твоя мама. Вернется твоя мама.

Девочка послушно подчинилась властному голосу. Молодой человек повел ее из гостиной через обеденный зал. Он услышал, как Шерри сказала:

— Бедняжка! Неужели она никогда никуда не выходит, не видит ничего интересного и не имеет никаких удовольствий?

Ответа Норн он не услышал.

Они и не отвечали. Шерри, почему-то чувствуя себя неловко, непрерывно теребила юбку. Кто-то создал в доме необъяснимо странную атмосферу.

Норны привычно заняли места за столом. Не переставая щебетать, они сняли шали.

— Определенно, без вас здесь одиноко, — сказала Шерри.

Они как-то странно посмотрели на нее.

— Вы хорошо провели время? — не отступала молодая женщина.

— Мы смотрели фильм, — промолвила миссис Моран.

— Очень увлекательный, — вздохнула миссис Линк.

— Местами, — добавила миссис Кимберли.

После этого они продолжали совами пялиться на Шерри.

Неуверенно поднявшись, молодая женщина сказала, что должна пойти заняться маникюром, и пожелала им спокойной ночи.

Она не поняла, чего они от нее ждали. Какого-то развлечения?

В этот момент вернулись Пибоди. Мистер Пибоди, по-морскому, вразвалочку, прошел прямо в обеденный зал. Проходя мимо Шерри, он бросил на нее мрачный взгляд. Миссис Пибоди казалась очень возбужденной.

— О! Чудесно! — восклицала она. — Да, замечательно! Добрый вечер.

Ее косящий взгляд не остановился ни на ком, и она удалилась.

Шерри ушла к себе в комнату и разложила свои приобретения; удалив старый лак, она остригла и обработала пилкой ногти. Однако, когда дело дошло до нанесения нового лака, выяснилось, что у нее слишком сильно тряслись руки.

Застигнутый на кухне Клифф был вынужден выслушивать полные энтузиазма разглагольствования миссис Пибоди о Доме (теперь он удостоился заглавной буквы Д). Он высказал радость по поводу того, что Дом понравился, и пообещал как можно скорее переговорить с мистером Эдвардом Рейнардом. Различные подходы к этому вопросу: миссис Пибоди горела желанием обсуждать Дом, так как он олицетворял ее финансовое будущее, Клифф же не желал больше говорить о нем, так как был удовлетворен текущим положением дел, — начали вступать в противоречие друг с другом.

Поэтому Клифф перевел разговор на Элси, сказав, что на некоторое время отлучался наверх, но внизу оставалась миссис Рейнард, так что за девочкой присматривали. Хозяйка, бросив мимолетный взгляд на торчавший над спинкой стула затылок дочери, снова забормотала о том, что ей не терпится определиться в отношении дома. Она еще несколько раз поблагодарила мистера Сторма, ей вторил готовившийся провести несколько трезвых часов мистер Пибоди.

Когда Клифф наконец вырвался от хозяев, он обнаружил, что Норны, несомненно, дожидались его. Они хором выразили признательность за приятный вечер и остались сидеть, укутанные шалями, сжимая морщинистыми лапками ящериц сумочки, и в трех парах глаз светилось любопытство.

Клифф опустился на стул и тихо произнес:

— Наша Элси, похоже, очень привязалась к миссис Рейнард, как я понял. Полагаю, ничего плохого в этом нет.

Он посмотрел на Норн. Те никак не отреагировали. Склонив голову набок, Клифф пытался проникнуть в смысл их молчания.

— Ну, как дом? — наконец спросила миссис Моран.

— А… О, вполне подходящий.

— Они его берут? — осведомилась миссис Линк.

— Думаю, да, — мягко пробормотал он.

Миссис Кимберли опять обменялась с подругами взглядом.

— Ну, ладно, девочки.

Она поднялась.

Только когда они исчезли, Клифф смутно почувствовал, что новости о доме много значили для них. Он прислушался в надежде услышать голоса из-за перегородки с женской половины, но ничего не услышал.

Клифф покинул дом через парадную дверь. Проклятие и еще раз проклятие. Он усомнился в своей власти. Вполне возможно, что Норны догадались о том, что ими манипулировали, и более того, что то же самое проделали с обоими Пибоди. И если они обсуждали это, не могла ли услышать их разговор Шерри Рейнард?

Ладно, что с того? Предположим, она узнает о его махинациях. Клифф убедил себя, что это, скорее всего, никак не скажется на результатах его действий. Так почему же ему так не по себе?

Вначале он собирался направиться к Соне, но почувствовал, что настроение не то, и отправился в бар. Проклятие и еще раз проклятие. Он сидел за доской (говоря языком шахмат) и двигал фигуры, но те не оставались на своих местах. Некоторые делали самостоятельные ходы, совершенно непредсказуемые.

Как узнать, что происходило на женской половине, доступ на которую для Клиффа был закрыт?

Там же ничего не происходило. Дамы молча разошлись по своим комнатам. Как и Шерри Рейнард.

Глава XII

В воскресенье утром, пока Эмили была в церкви, пришел врач. Через некоторое время он, спустившись в кабинет к Эдварду Рейнарду, долго беседовал с ним. После этого разговора отец, казалось, обратился в камень. Затем он позвонил домой Мерчисону, задал несколько вопросов и получил на них откровенные ответы.

Поговорив с адвокатом, Эдвард Рейнард позвонил в пансион миссис Пибоди и попросил позвать Клиффорда Сторма.

— Я хочу знать, что именно тебе удалось раскопать — если ты вообще что-либо узнал, — резко начал он.

— Хорошо, — поспешно ответил Клифф. — Завтра утром я зайду к вам в кабинет.

— Я хочу знать сейчас.

— Будет довольно неосмотрительно говорить об этом по телефону, — сказал Клифф. — Кстати, надеюсь, вы подготовите кое-какие бумаги, которые я должен буду просмотреть?

— Утром, — проворчал Рейнард, — и точно.

Они условились о часе. Клифф расстроился и почувствовал себя подавленным. Он не любил, когда его подгоняли.

Рейнард сказал жене, как только она вернулась из церкви, что Вард, похоже, будет болеть дольше, чем они предполагали.

Эмили взглянула на него округлившимися от ужаса глазами.

— Ну, не надо, — нетерпеливо пробормотал Эдвард Рейнард. — Ради всего святого, не плачь. Тебе прекрасно известно, что у него самые лучшие врачи, они делают все необходимое. Слезы не помогут. Потерпи.

У Эмили дрогнули уголки рта.

— С ним все будет в порядке, — воскликнула она. — Я знаю это!

— Кстати, — сказал ей муж, — не хочешь ли отправиться к Тэндисам поиграть в карты? Они намекали, что в воскресенье после обеда у них будет игра.

Теперь Эмили поняла, что болезнь действительно была очень серьезной. Более серьезной, чем ей об этом говорили.

Но она бодро ответила:

— О, это будет замечательно! Я позвоню Джеральдине.

Так было проще. Рейнарду не нужно было выслушивать стенания Эмили. А Эмили не нужно было плакать. Таким образом, делая вид, что мать ничего не знает, они избавляли друг друга от расстройств.

В это воскресенье Шерри вернулась домой на целый час раньше обычного. Если местное время шесть часов, значит, в Нью-Йорке девять. Не слишком поздно. И не слишком рано.

Льготные тарифы на междугородные переговоры действуют в течение всего воскресенья, так ведь? Шерри подумала, сможет ли она уложиться в один доллар. Хотя, с другой стороны, если она закажет разговор наложенным платежом, ей это не будет стоить вообще ничего. Но Шерри не была уверена, что льготные тарифы распространяются на наложенный платеж.

Она отбросила все беспокойства по поводу тарифов. Ей нужно было знать точно; денег у нее осталось очень мало, поэтому она просто закажет разговор наложенным платежом. Если деньги уже высланы — замечательно. Если нет, она попробует поторопить их отправку. Переводы можно оформлять по телефону. Как только деньги придут, она тут же срочно переедет отсюда. Подыщет какую-нибудь небольшую дешевую квартиру с обстановкой, куда при необходимости можно будет перевезти Джонни. Если даже миссис Пибоди не возвратит двадцать пять долларов, по большому счету это будет все равно.

«Я помешалась на деньгах, — сказала себе Шерри. Они превратились в навязчивую идею. Это просто глупо. Чем я занимаюсь? Забиваю голову арифметическими расчетами, чтобы больше ни о чем не думать?»

Подойдя к телефону, висевшему в прихожей, она заказала разговор наложенным платежом с мистером Корнелиусом Флауэром. Это был ее самый старый друг, он был свидетелем жениха на свадьбе бабушки Шерри, так что, можно сказать, являлся членом семьи. Помимо этого, данная в долг сумма в пятьсот долларов для него не могла быть значительной. Давным-давно удалившись от дел, мистер Флауэр имел безбедную старость, хотя и не отличался крепким здоровьем. И это обстоятельство делало его присутствие дома наиболее вероятным.

Он был дома. И ответил на звонок. Шерри слышала, как голос телефонистки спросил, ответит ли мистер Флауэр на междугородный разговор наложенным платежом, который заказывает из Лос-Анджелеса миссис Шерри Рейнард. К ее полному изумлению, пронзительный старческий голос ответил:

— Нет, я не буду разговаривать. Я не желаю иметь никаких дел с миссис Рейнард.

Шерри была поражена. Мистер Флауэр положил трубку. Она подумала: «Надо было бы потратить доллар. Но что случилось со стариной Флауэром?»

Она заметила, как сверху на нее упала чья-то тень. Шерри подняла голову. Прямо над ней через перила свешивался Клифф Сторм.

Он сказал:

— Прошу прощения, я не хотел беспокоить вас.

Затем, спустившись по лестнице и быстро пройдя мимо Шерри, он вошел в гостиную.

Молодая женщина, достав из-под мышки сумочку, проверила наличие в ней мелочи. Хорошо, у нее нашлись пять четвертаков и обязательный гривенник.

Что ж, к старости у людей, вероятно, появляются всяческие причуды. Она позвонила снова, на этот раз своей соседке по комнате в общежитии — лучшей подруге, которая теперь звалась миссис Рой Андерсон.

Ответила не Пат — ее муж.

— Рой, это Шерри. Которая прежде была Шерри Коулман.

— Понятно. — Его голос был холоден.

— Послушай, я писала Пат. Я могу поговорить с ней?

— Ее нет дома.

— Тогда, Рой, скажи, пожалуйста, она получила мое письмо?

— Полагаю, что да, — холодно ответил Рой.

— Я просто хотела сказать, что то, о чем я ее просила, мне очень сильно требуется, и в самое ближайшее время. Так что, как ты думаешь, может быть, ей лучше воспользоваться телеграфом? Я сама возвращаюсь на Восточное побережье, как только…

— Пат не имеет желания отвечать на твое письмо.

И тут Шерри отчетливо услышала голос Пат: «Рой, кто это?»

— Пожалуйста, дай мне поговорить с Пат, — взмолилась Шерри.

— Думаю, это нежелательно, — ответил Рой. — Раз ты связалась с дурными людьми, Пат не собирается иметь с тобой каких-либо дел.

Он положил трубку.

Шерри повесила трубку на рычажки. Деньги со звоном провалились внутрь.

Но дело было даже не в деньгах. («Помни об этом, — повторяла она себе, — ты слишком много тревожишься из-за денег».) Все равно у нее защемило сердце. Где она сможет приютиться с Джонни, когда вернется в Нью-Йорк, раз Пат отвернулась от нее?

— Я не верю в это, — произнесла она вслух.

— Неприятности? — Рядом с ней стоял Клифф.

— У меня такое ощущение, словно кто-то пытается отрезать меня от окружающего мира. — Шерри улыбнулась. — Разве это не глупо?

Он напомнил:

— Так мы сегодня ужинаем, не правда ли?

— Конечно. Я буду готова через пятнадцать минут. — Растопырив пальцы, она посмотрела на них. — Я собиралась покрыть ногти лаком, но, думаю, я слишком голодна, чтобы ждать, пока он высохнет.

— Бифштекс? — спросил Клифф, еле заметно ухмыляясь. — Ростбиф? Или, если желаете, утенок с апельсинами?

— С какими такими дурными людьми могла я связаться? — думая о своем, сказала Шерри и сдвинула брови.

— Со всевозможными. — Клифф смотрел поверх ее головы.

Молодая женщина двинулась с места и легкой, танцующей походкой обогнула угол стены. Норны крепче стиснули карты.

— Угадайте, что я только что обнаружила? — весело спросила их Шерри. — Для того чтобы стать богатым, надо прекратить тревожиться насчет денег.

Улыбнувшись пожилым дамам, она той же танцующей походкой отправилась приводить себя в порядок к предстоящему выходу. Она умирала с голоду! А платить должен был кто-то другой.

Позвенев мелочью, Клифф направился в гостиную и, сев в кресло, стал ждать.

Карты с шумом шлепали по столу. Когда Норны завершили партию, миссис Кимберли молча записала очки.

— Кто выигрывает? — обратился к дамам Клифф, заметив отсутствие обычной суеты и реплик.

Миссис Линк прикоснулась к своим волосам.

— Игра еще не закончена, — сказала она.

— «Лучше питаться кореньями с любимым вместе, чем съесть целого быка в царстве ненависти», — процитировала миссис Моран. Похоже, она считала, что сказала нечто язвительное.

— Раздавайте карты, — несколько раз кивнула миссис Кимберли. — Карты приносят счастье.

Клифф подумал: «Бедные старушенции! В этом все их счастье!»

— Счастья всем вам! — вежливо произнес он.

— Именно так, — загадочно изрекла миссис Линк.

Когда появилась Шерри, Клифф заметил, что все Норны бросили на нее взгляды. Но молодая женщина просто и весело посмотрела на них.

Клифф выбрал приличный и очень тихий ресторан, находившийся не слишком далеко. Усадив Шерри Рейнард на самый уютный угловой диванчик, он заказал коктейли.

Шерри была в черном платье; Клифф запомнил его, когда обыскивал гардероб. На вешалке оно смотрелось далеко не так изящно, как теперь. Молодая женщина умело наложила косметику. Держалась она уверенно и в целом вовсе не походила на неотесанную провинциалку.

Клифф не мог понять, что, черт возьми, имела в виду Шерри, говоря о том, что не следует тревожиться насчет денег. Он представлял, какие удары она, должно быть, получила по телефону. Он знал, кто отрезал ее от этих людей. Ведь он сам сделал это, собственными руками.

Шерри, похоже, расслабилась. Она с большим удовольствием выпила один коктейль и легко отклонила второй. Клифф догадался, что она пришла к какому-то решению. Возможно, она возьмет деньги и отдаст ребенка. Если это так, ему следует узнать об этом заранее и постараться придумать, как сделать вид, словно он явился определяющим фактором ее решения.

Поэтому Клифф спросил, как чувствует себя Джонни. Джонни чувствовал себя очень хорошо. Когда он сможет выписаться из больницы? Шерри этого точно не знала.

Клифф сказал, что, может быть, на днях навестит мальчика. Это возможно? Разумеется, возможно. Любит ли Клифф детей? Он вынужден был признать, что не очень-то общался с ними.

А кстати, не нуждается ли она в деньгах? Разумеется, нет. Достаточно — ничуть не хуже, чем много.

Клифф не в состоянии был постичь эту женщину, Он не мог понять, в каком мире, по ее мнению, она жила.

Он завел разговор о стремлении Варда стать писателем.

— Как вы думаете, Шерри, у него действительно есть талант?

— Ну, конечно же, я так считаю, — сказала она и улыбнулась.

Подали блюда. Они были превосходны, а порции накладывались от души.

Попробовав, Шерри воскликнула:

— Это просто прелесть!

Клифф ответил, что рад этому, и это действительно было так. Какое удовольствие накормить по-настоящему голодную женщину!

Но он пришел сюда не развлекаться.

— К чему у вас склонность? Каковы ваши интересы? Ваше хобби? Я хочу сказать, вы занимаетесь каким-либо творчеством? — спросил он.

— Ой, что вы, — ответила Шерри, — совершенно ничем. Вовсе не каждый человек обязан быть художником. Больше того, лучше, если так и будет на самом деле.

— Вы хотите сказать, — подхватил Клифф, оживляясь помимо своей воли, — что вы не принадлежите к тем семнадцати миллионам домохозяек, которые увлекаются керамикой? Как же вы выражаете свое внутреннее состояние?

— Вся моя беда заключается в том, — сказала молодая женщина, хитро улыбаясь, — что я не могу понять, как, живя в этом мире, можно не выражать свое внутреннее состояние. Можно ли заниматься хоть чем-нибудь, не делая этого?

— О, — сказал он, — это не так. Понимаете, можно быть слишком застенчивым для того, чтобы выражать истинную душу и самые сокровенные мысли.

— Да, я это знаю, — отозвалась она. — Но ведь в этом случае получается, что ты выражаешь свою застенчивость, ведь так?

Клифф вынужден был рассмеяться.

— Хорошо, — сказал он. — Возьмите хотя бы этого парня, Рейса Роуда. (Ну и фамилия!) Вот вам, пожалуйста, самовыражение.

Роуд был одним из типов из лачуги на побережье, скульптором, насколько помнил Клифф.

— По-вашему, это все напускное? — спросил он.

Шерри не отрывалась от ростбифа. Ей было очень уютно. Еда была вкусной, аппетит не ослабевал. Но теперь начинало складываться впечатление, что, как только она стряхнула с себя шелуху забот, которые были, скорее, просто бегством от действительности, как только ее мысли очистились от неотвязных арифметических расчетов, ее мозг тут же занялся другими вычислениями.

Вот Клифф Сторм упомянул Рейса Роуда. Добавим и это. Добавим это к событиям вчерашнего вечера, а также к тому, что, например, произошло накануне.

Вчера утром, гуляя по скверу, Шерри видела, как Клифф Сторм вышел из боковой двери больницы и со всех ног помчался по улице вдоль ограды сквера. Она тогда подумала, почему он появился здесь, ведь его автомобиль стоял перед дверью пансиона, и пришла к заключению, что в тот момент машина была ему не нужна. Но Шерри не могла не обратить внимание на то, что, куда бы ни направлялся в тот момент Клифф Сторм, походка его была весьма стремительной. В его движениях не чувствовалось слабости, они не были даже осторожными. Потом Шерри перестала думать об этом.

Она вспомнила об этом сейчас.

Клифф навещал Варда. Он наверняка встречался там с Эдвардом Рейнардом. Недавно он виделся с Рейсом Роудом, а теперь еще собирался заглянуть к Джонни!

Настойчивый интерес Клиффа Сторма к столь многим вещам, имевшим отношение к Шерри Рейнард, постепенно начинал казаться не таким уж простым. К тому же Лотон Арчер сказал, что именно Клифф упомянул о кратковременном участии Шерри в шоу-бизнесе. Значит, Клифф обсуждал ее в пансионе. Более того, в действительности он был единственным человеком, способным внушить живущим там людям что-либо относительно Шерри, потому что только он был знаком с нею раньше.

Так что же складывалось из всего этого?

Что касается вчерашнего вечера, Шерри знала, что именно Клифф пригласил Норн сходить в кино; Клифф организовал для четы Пибоди осмотр дома; Клифф отправил актера на встречу с менеджером. Не было ли во всем этом какого-то скрытого смысла? Не очистил ли он дом от людей с какой-то целью?

Однако не может быть, чтобы весь мир был настроен против нее. Но один такой человек существовал вне всяких сомнений. Эдвард Рейнард — ее явный враг. А вот еще Клифф Сторм, давнишний друг семьи, очень-очень интересующийся, очень-очень любопытный, очень-очень внимательный ко всему, связанному с ней.

Могло ли быть так, что Эдвард Рейнард использовал случайное присутствие Клиффа Сторма в пансионе? Как? Возможно, Клифф должен был присматривать за Шерри? Какой в этом смысл? Или он находился здесь, чтобы вредить ей?

Впрочем, это слишком ужасно, чтобы думать так о ком бы то ни было. Тем не менее вчера вечером Клифф Сторм устроил так, чтобы все люди ушли из дома. Что могло произойти в пустом доме? Возможно, подумала Шерри, слабоумная бедняжка Элси, появившаяся некстати, расстроила какой-то план. Имел ли он какое-то отношение к тому, что Шерри оставалась одна с Лотоном Арчером? О, конечно же, нет! Это должно было быть нечто другое. Возможно, именно Арчер вернулся слишком рано. Хотя… стоп! Кто находился тогда в доме (не считая Элси)? Шерри Рейнард и Клиффорд Сторм.

Ну же, что это взбрело ей в голову? Как она может сидеть в этом замечательном ресторане, есть за его счет и выдумывать что-то о заговорах и преследовании?

И все же перед глазами неотвязно маячила его бегущая фигура, источающая беззаботную силу. Она подумала: «Хорошо, возможно, действительно глупо думать, что тебя преследуют, когда на самом деле это не так. А если это все же правда?» У нее была возможность провести частичное расследование. Если Клифф действительно проходил лечение в этой больнице и на самом деле был серьезно болен, тогда его присутствие в пансионе могло объясняться случайной встречей в кафетерии и это ничего бы не доказывало. А если Клифф лгал?

Нет-нет! Как мог он лгать? Хотя если он все же лгал, все дело принимало дьявольски запутанный оборот. Тогда, подумала Шерри, ей придется заключить (и она сделает это!), что Клифф Сторм является агентом Эдварда Рейнарда и, следовательно, ее врагом.

Молодая женщина вздрогнула от этой мысли. Однако ведь Клифф не может испытывать личную неприязнь к Шерри Рейнард. «Он ведь не знает меня, — думала она. — Возможно, он просто не знает, в чем дело. Он же человек. Что, если я ему все расскажу?»

Отвечая на его вопрос, она сказала:

— Не знаю, напускное ли самовыражение у Рейса Роуда. Не уверена, что точно понимаю значение этого слова. Я очень мало знаю этих людей. Но мне хотелось бы, чтобы Вард никогда не связывался с ними. Вы знаете, — она внимательно оглядела его, — что Вард некоторое время баловался наркотиками?

— Я этого не знал, — сказал Клифф, отметив при этом, что нисколько не удивлен. Затем, собравшись с мыслями, спросил:

— А вы пробовали?

— Ой, что вы, — ответила Шерри. — Ни в коем случае.

— Почему? Я не имею в виду нагружаться сверх меры. Но просто попробовать?

— Мне совсем не интересно знать, что чувствуешь в таких случаях, — заявила Шерри. — Меня это совершенно не привлекает.

«Как и меня», — с каким-то удовлетворением подумал Клифф.

— Почему же это привлекает Варда? — полюбопытствовал он.

— Не знаю. Это привлекает большое количество людей. Они говорят, что хотят быть собой, освободиться, расширить свое сознание.

— Да, это так, — протянул Клифф, а Шерри, обернувшись к нему, неожиданно улыбнулась.

— Вы понимаете их? — спросила она. — Я не понимаю. Я просто не могу их понять. Как можно хотеть превращаться в тряпочную куклу?

— Что вы хотите сказать?..

— О, сейчас я выложу все, что думаю. Слушайте. Когда превращаешься в тряпочную куклу, каждый получает возможность швырять тебя с места на место, и ты остаешься распластанным там, где падаешь. Иначе не может быть. У тебя нет костей. Так вот, принимая наркотики, возможно, получаешь возможность видеть больше, слышать больше и так далее; но ты лишаешься костей, а я этого не хочу. Я никак не могу взять в толк, как наркотики могут делать человека свободным. Мне кажется, эта дорога ведет в никуда.

У Клиффа возникло странное ощущение. Он считал, что молодая женщина абсолютно права. Его чувства по отношению к наркотикам были в точности такими же. Подобные препараты никогда не привлекали его. Более того, он не очень-то любил и выпивку. Правда, он не отказывался от нее совсем и время от времени даже хватал через край. Но он не любил своей зависимости от чего-либо. Наркотики, особенно те, пристрастие к которым наступало быстро, по его мнению, являлись именно тем, чем их назвала Шерри: «дорогой, ведущей в никуда».

Но самое странное, у Клиффа появилось ощущение, что Шерри по духу была гораздо ближе ему, чем Варду. Вард был слабым. А она… Она, черт побери, оказалась крепкой. По-своему. Воспитанная протестантской этикой или чем там еще. И, разумеется, сам Клифф Сторм тоже считал себя человеком здравого рассудка.

— Я не могу с вами полностью не согласиться, — промолвил он.

— Разумеется, это только игра словами, — сказала Шерри, все больше удивляя его. — Они хотят чувствовать себя свободными. А я имела в виду, что я хочу быть свободной. В этом есть некоторое отличие.

— Вероятно, — пробормотал он.

— Понимаете, я готова поспорить, что действительно чувствуешь себя свободным, когда избавляешься от всех забот, от необходимости бороться, теряешь чувство времени, просто лежишь, распластавшись, там, где тебя бросили, куда ты отлетел от пинка, потому что чересчур поглощен проникновением в глубины своего сознания. О Господи, мне это противно.

— Что вы называете «быть свободным»? — спросил он.

— Выбирать, — быстро ответила она.

— Иметь свободный выбор, да? — Клифф улыбнулся.

— Вард говорит, что это только самообман, — сказала Шерри, — а я отвечаю, хорошо, значит, я выбираю этот самообман.

Она озорно улыбнулась.

— Я частенько ставила его в тупик. — Ее лицо стало печальным. — Ладно, полагаю, нам не следует так много болтать.

Клифф добавил в кофе сливок.

— Хорошо. Но послушайте, а если я сам выбираю для себя превращение в тряпочную куклу?

— Знаете, это нечестно, — отозвалась она. — Конечно, вы можете сделать выбор — один раз, дважды. Любой живой человек может сделать выбор превращения в мертвеца — один раз. Но это уже будет концом пути.

Клифф ничего не ответил; выражение его лица не изменилось; он подумал: «Черт возьми, я согласен».

Шерри воскликнула:

— Ой, что вы, что вы!

Она подалась к нему.

— Прошу прощения! Какая же я идиотка! Как я такое могла сказать!

— А в чем дело? — удивленно спросил Клифф и, увидев, как изменилось лицо Шерри, понял, что только что допустил оплошность.

— Иногда выбора нет; вы должны признать это, — быстро добавил он, пожимая плечами. — И бесполезно жаловаться.

— Да, — сказала она, — бесполезно жаловаться. Конечно же, в некоторых случаях выбора нет. Например, когда ты рождаешься. Особью какого вида.

Проклятие и еще раз проклятие. Клифф внутренне кипел. Он снова забыл, что ему полагалось жить в страхе преждевременной смерти. Но к чему Шерри заговорила о рождении? И эти виды?

Он попросил принести меню десерта. Шерри заколебалась, выбирая сладкое. Наконец, улыбнувшись, она заказала кусок дорогого торта с кремом.

— Последняя возможность, — сказала она, искоса взглянув на Клиффа.

Тот поиграл ложкой.

— Значит, вы собираетесь бороться и терпеть лишения для того, чтобы затащить мальчика в какую-нибудь конуру в этом грязном старом городе и работать и работать, день и ночь. Это и называется быть свободной?

— Я не думаю, что у меня есть выбор, — ответила она. — Хотя вчера вечером вы говорили, что у меня есть альтернатива. Я могла бы отказаться от Джонни, он получил бы дорогое образование, все привилегии, которыми обладал Вард. — Она снова искоса посмотрела на Клиффа. — И Вард, возможно, даже не убьет его.

Клиффу показалось, что крышка его черепной коробки съехала на сторону.

— Что вы имели в виду, сказав «убьет его»?

— Я имела в виду то, что, по-моему, Вард уже необратимо искалечил себя, — решительно произнесла Шерри. — Эта девица в лачуге на берегу… Она совсем пропащая. Видите ли, Вард ведь уже ударил Джонни. Хотя это был не его выбор. Этот выбор сделал наркотик. Так что, боюсь, бедняга Вард, вероятно, больше не будет иметь возможности выбирать.

Присвистнув, Клифф откинулся на диванчике. (Проклятие и еще раз проклятие!)

— Я понимаю, что вы никогда не были матерью, — сказала Шерри, — но были ли вы когда-нибудь отцом?

— Нет. Нет. И я не собираюсь спорить с вами, — отрезал он.

— Хорошо, — ответила Шерри и мечтательно принялась за крем.

Через некоторое время Клифф расплатился (она заметила, что он опять оставил чаевые). Они вышли из ресторана и направились к машине. Клифф вяло спросил, не желает ли Шерри отправиться куда-нибудь развлечься. У него было на примете несколько мест.

Но молодая женщина ответила, что предпочитает (с приятно набитым желудком) отправиться домой. Клифф не стал спорить. Он решил, что игра окончена. Когда автомобиль подъехал к пансиону, они увидели Норн, сидевших у окна.

— Благодарю вас, — сказала Шерри, — за превосходный ужин. Он пошел мне на пользу.

— Благодарю вас за проповедь, — вежливо ответил Клифф.

— О чем?

— О значении свободы.

— Почему вы это назвали проповедью? — с негодованием произнесла она.

— Образное выражение.

— Уф, свобода! — воскликнула она. — Это только начало.

— Неужели? — как можно более вызывающе протянул он.

— И все-таки приходится делать выбор, — резко ответила молодая женщина. — Вам это известно.

— Ага, — пропел он. — Снова начинается проповедь? Хорошо, я заглатываю наживку. На основе чего — при условии, что возможность выбора существует — вы делаете выбор?

Теперь он пытался уколоть ее. Оба понимали это.

Шерри медленно произнесла:

— Вы спрашиваете меня, почему я не хочу, чтобы Джонни запугивал, бил, возможно, даже убил его собственный отец? Я не знаю, почему. Но я предпочитаю, чтобы этого не было. В этом я уверена.

— Безусловный инстинкт, да? — ухмыльнулся Клифф. — То, чему вы отдаете предпочтение. И именно к этому сводится ваша свобода?

Шерри начинала сердиться.

— О, с безусловными инстинктами особенно много не сделаешь, — сказала она, — можно лишь выбирать из них. Или вы полагаете, что он у меня только один?

Клифф ничего не ответил.

— А как вы выбираете из ваших инстинктов? — продолжала молодая женщина. — Я хочу сказать, когда вы не озабочены мыслями о своем здоровье?

Он вышел из машины и, обойдя ее, открыл другую дверцу, приглашая Шерри выйти.

Та сказала:

— Вы ведь теперь не настроены на сенсацию, так?

— Почему бы и нет? — холодно ответил Клифф.

— Вы пытаетесь воздействовать на время, — сердито произнесла она. — Я знаю это.

— Я вас не понимаю, — сказал он, словно воздвигая стену между ними.

— Нет, понимаете, — возразила Шерри. — Вы тоже делаете выбор.

Она направилась по дорожке, Клифф последовал за нею. На ступенях он догнал ее и попытался открыть входную дверь своим ключом, но Шерри отодвинулась от него, и в этом жесте просквозила обида. Клифф подумал, что, если бы в данный момент у него была свобода выбора, он свернул бы ей шею.

Они прошли в гостиную. Норны разразились приветствиями.

— Вы вернулись рано, — промолвила миссис Кимберли.

Клифф безучастно опустился в кресло.

— Жаль, что мне не удалось уговорить ее сходить куда-нибудь, где мы могли бы выпить, — пожаловался он. — Разумеется, наверху в комнате у меня есть бутылка, но, мне кажется, небеса рухнут…

— Должно быть, у вас там неплохой запас, — заметила миссис Линк. — Учитывая, что вы поддерживаете и мистера Пибоди…

Клифф пристально взглянул на нее, но лицо пожилой дамы, как обычно, ничего не выражало.

Шерри спросила:

— Интересно, с чего это мистер Пибоди решил, будто в восемь тридцать утра я уже умираю без спиртного?

— Неужели! — воскликнул Клифф, разыгрывая изумление.

— И кому была охота трудиться, — продолжала она, — говорить моим знакомым, что я связалась с дурными людьми…

— Хотя это не так? — спросил Клифф.

— Насчет этого я не уверена, — угрюмо ответила Шерри.

Вскоре после этого она пожелала всем спокойной ночи и отправилась к себе в комнату. Клифф, глядя ей вслед и не скрывая взгляда, зазвенел лежавшей в кармане мелочью и нащупал ключ от ее комнаты. Нет. К дьяволу все! Вскочив со стула, он бросился вверх по лестнице.

— Они влюблены друг в друга? — сухо спросила миссис Линк.

— Естественно. И в самое ближайшее время, — быстро произнесла миссис Кимберли, — один убьет другого.

— Раздавайте карты, — угрюмо сказала миссис Моран.

Клифф размышлял о том, что все закончилось, даже не успев начаться. У него не осталось никаких шансов. Не нужно никаких комбинаций. Шерри достаточно лишь сообщить судье то, что она сказала ему сегодня вечером. Любому судье. И Варда никогда не допустят до опеки; больше того, если ребенка не будут специально охранять от собственного отца, его не отдадут и родителям Варда.

Вот и все. Клифф подумал об Эдварде Рейнарде. Если все сказанное — правда, отец Варда должен был об этом знать.

Стоп. Почему Клифф поверил Шерри — сразу же, без вопросов? Она ведь не может рассуждать о том, что Вард — все равно что сумасшедший и даже хуже, что его состояние необратимо. Откуда ей было это знать? Необразованная деревенская девчонка. Нет-нет. Она выдумала это, потому что хотела, чтобы было именно так. Она призналась, что не знает, почему ведет себя так, а не иначе. Что ж, это доступно немногим. Но Клифф Сторм понимал человеческие стремления лучше других людей, и он вспомнил, что в конце концов малышу достанется практически все состояние Рейнардов. Значит, если Вард действительно невменяем и к тому же опасен, естественно, Шерри разыграет спокойную партию и приготовится к долгому ожиданию. Проклятие! Вот он снова верит ей!

Вся беда заключалась в том, что Клифф действительно верил Шерри.

Глава XIII

— Ты доволен? — спросил Эдвард Рейнард. Оторвавшись от бумаг, Клифф взглянул на коротышку тирана, восседавшего на троне за письменным столом в своем кабинете. Договор, попавший в руки Клиффа, действительно передал бы ему «Сторм энд Сэведж». Молодой человек прочитал его с полной сосредоточенностью, отыскивая ловушки и недомолвки. Один параграф вызвал замечания с его стороны.

Рейнард сказал:

— Отметь карандашом то, что ты хочешь исправить.

Наконец Клифф положил бумаги на стоявший между ними стол.

— Ну? — спросил бизнесмен.

— У меня есть пара вопросов, — мягко произнес Клифф, хотя договор взволновал его и он теперь снова пытался придумать какой-либо путь к победе.

— Я вынужден спросить у вас о состоянии здоровья Варда, — продолжал он. — Вам известно, что он принимает наркотики? Вам известна сила его пристрастия к ним? И вы представляете себе, в какой мере они на него действуют?

Серое лицо Рейнарда стало еще серее.

— Мне известно все, — резко произнес он. — У него постоянно бывают приступы, когда он теряет контроль над собой, и у него, судя по всему, начинаются галлюцинации. Врач сказал мне, что некоторые люди особенно чувствительны к каким-то определенным препаратам, и Вард, видимо, один из них.

— Я с сожалением слышу… э-э… подтверждение всего этого, — пробормотал Клифф.

— Кто сказал тебе?

— Шерри подозревает, что наркотики оказали необратимое действие.

— Подозревает, да? — вспыхнул Рейнард. — Она чертовски права! Надеюсь, она гордится тем, что…

Сделав над собой усилие, он склонился вперед и произнес совершенно другим голосом:

— Ты понимаешь, что все это значит для меня? Помимо того факта, что моего единственного сына довели до этого, я больше не смогу иметь внуков. Никогда! Остается один этот мальчонка. Только он один. И теперь скажи мне, как мне отобрать его у этой женщины?

— Я не знаю, — тихо произнес Клифф. — Может оказаться, что это вообще невозможно, если только… Какое лечение предлагает для Варда врач? Если вы собираетесь оставить сына здесь, дома, сомневаюсь, что… Похоже, в этом случае будет существовать реальная угроза физического насилия над ребенком. Шерри заявит об этом в суде.

Эдвард Рейнард стиснул лоб рукой.

— Хорошо, — сказал он, — я смирюсь с этим. Я готов отдать Варда в специальную лечебницу — ради Джона. Если нам придется пойти на это, мы это сделаем.

Клифф подумал: «Отлично, это уже лучше!» — и тут же услышал, как у него вырвалось:

— Почему бы вам не взять их обоих?

— Обоих?

— Шерри и ребенка?

— Потому что это оставит ее свободной! — огрызнулся Рейнард. — Что ты вообще имеешь в виду?

— Это я просто так, размышлял вслух, — пожал плечами Клифф, гадая, почему и зачем он решился сказать такое.

Но Рейнард уже расправил худые плечи.

— Ты насладился вчерашним ужином? — ядовитым голосом спросил он.

У Клиффа глаза вылезли из орбит.

— Понятно. Вы наняли еще кого-то на это дело. Что ж… — Он сделал движение, словно собираясь встать и уйти.

— Минутку. Естественно, у меня есть человек, присматривающий за Шерри. Я должен быть уверен, что она не сбежит. Я говорил об этом.

— Нет, сэр, не говорили, — заявил Клифф. — У меня сложилось представление, что это мое дело. Ну и как, ваш другой сотрудник сумел обнаружить что-либо… полезное?

У Рейнарда напряглась челюсть.

Клифф рассмеялся.

— Или же он сказал вам, что эта женщина чиста, как свежевыпавший снег, и обладает силой десятерых и что вам остается только молиться?

Рейнард был на грани нервного срыва.

— Значит, она и до тебя добралась! — заорал он. — Я так и знал! Не знаю, какую награду тебе обещали, но, надеюсь, ты заслужишь ее.

Он потянулся за договором.

— Мне следовало бы знать наперед, что ты не сможешь противостоять этой женщине.

— Эй! — встревоженно воскликнул Клифф. Вскочив с места, он перевесился через стол.

Руки Рейнарда, готовые разорвать бумаги, замерли в воздухе.

— Разве я сказал, что не могу или не хочу выполнить для вас эту работу? — строго спросил Клифф.

Он быстро размышлял. «Так! Так! Теперь он знает (а возможно, он знал все это время), что обвинения против Шерри должны быть подстроены. А для этого лучше меня ему никого не найти. Он не посмеет нанять для этого другого человека. Не посмеет даже намекнуть об этом. Ведь, кто знает, частный сыщик может оказаться честным человеком. А мне Рейнард доверяет грязное дело. Он нанимает меня (предлагая сладкий пряник) сфабриковать против Шерри обвинение. Но сам-то он понимает, что делает?»

— Ты сможешь провернуть для меня это дело? — сердито спросил Рейнард.

— О, полагаю, да, — протянул Клифф, ожидая, что хоть теперь-то тот признается, в чем именно это дело состоит.

Но Рейнард, просияв, спросил:

— Значит, ты кое-что нащупал?

— Возможно. — Клифф не терял бдительности.

Рейнард, разгладив лежавшие на столе бумаги, протянул руку к ручке.

— Вот что я сейчас сделаю, — сказал он. — Ты гарантируешь мне, что достанешь факты… которые с большой вероятностью способны… доказать любому порядочному человеку, что ребенка нужно забрать от этой женщины? Обещай мне это, и я прямо сейчас подпишу договор.

— Подписывайте, — поспешно сказал Клифф.

Рейнард подписал все пять экземпляров и даже завизировал изменения. Затем, закрыв ручку колпачком, он завертел ее в чистых бледных руках.

— Итак, нами достигнут очередной этап, — отвратительным голосом произнес он. — Если ты не выполнишь своего обещания, можешь заранее поверить, что я разнесу «Сторм энд Сэведж» в щепки и развею их по ветру. А этим ветром будет широкое расследование одной твоей затеи, которую ты предпринял несколько лет назад для того, чтобы добыть деньги. У меня есть копии трех фильмов, которые ты снял для грязных людишек, и доказательства того, что ты — то самое юное дарование, которое поставило и продюсировало их.

— Как бы то ни было, — отозвался Клифф, — но я почему-то не удивлен.

Выпрямившись на стуле, он потер рукой подбородок. Взяв другой рукой верхний экземпляр договора, он скатал его в трубочку и зажал в руке, словно скипетр. Клифф ощутил даже какой-то прилив снисходительной жалости к человеку, который полагал, что так просто развеять кого-либо по ветру. О, Рейнард может стать помехой, если не перестанет копаться в прошлом. Но дайте Клиффу, став во главе «Сторм энд Сэведж», получить деньги и положение — в настоящем времени, и тогда, вне всякого сомнения, ему незачем будет тревожиться по поводу старика. Тот, похоже, не сознает, до чего легко воспринимаются подобные вещи в наши дни.

Однако следует оставить его в заблуждении, что он обладает могучим оружием. И воспользоваться этим, чтобы добиться сейчас какой-то определенности.

— Я прошу вас, — холодно произнес Клифф, — связаться с руководством Шерманской подготовительной школы для умственно отсталых подростков. Я хочу, чтобы руководство встретилось с миссис Пибоди и обсудило возможность приема ее дочери Элси за минимальную плату. Это все идет в накладные расходы.

Рейнард ответил:

— Никаких проблем. Хорошо.

— Я хочу, чтобы встреча была назначена на среду вечером. Сообщите дирекции мою фамилию. Как только я все выясню, я договорюсь с ними подробнее.

— Хорошо.

Клифф все еще сомневался, полностью ли сознает Рейнард, что он сейчас делает. Он пояснил:

— Понимаете, мало что может произойти, пока хозяйка дома.

— Но если ее не будет дома, что-нибудь произойдет? — резко спросил Рейнард.

— У меня есть основания верить в это, — ласково проворковал Клифф;

— Времени не так уж много, не правда ли? До среды?

— Если вы хотите, чтобы работа была выполнена, — нагло заявил Клифф, — вам придется позволить мне решать, что и когда следует делать.

— Хорошо, — сказал Рейнард и замолчал. Больше он не собирался ни в чем признаваться.

— Не желаете ли узнать подробности? — соблазнительным тоном предложил Клифф.

— Нет-нет, — ответил Рейнард, выдавая себя с головой.

И Клифф, засунув свернутый трубочкой договор во внутренний карман, похлопал себя по пиджаку. Ощущая приятное могущество, он поднялся и добавил:

— Кстати, отзовите вашего человека или людей, хорошо? В них нет необходимости, они могут только помешать. Я не хочу, чтобы они болтались поблизости.

— Хорошо, — сказал Рейнард. Его глаза холодно сверкнули.

Спустившись в лифте, Клифф вышел из административного здания и сел в машину. Теперь все зависело только от него! Надо было укрепить неясные замыслы, привести их в действие и заставить сработать.

Его автомобилю было полтора года — не слишком большая жертва. У Клиффа уже появились грубые наметки, как разыграть сцену, будто Шерри Рейнард совершила наезд и скрылась. Это было возможно.

Необходимо добавить сексуальные обертоны. Для этого Клифф воспользуется Элси. Это шокирует всех. Разумеется, Клифф сомневался, насколько сильно это повлияет на общественное мнение, — может ли такая женщина воспитывать ребенка. Но он твердо знал, что одни человеческие существа редко наказывают других справедливо, может быть, и никогда. А Клиффу необходим лишь шок от разоблачения, сделанного в нужную минуту.

Ему пришло в голову, что некоторые предварительно сделанные намеки смогут оказаться очень полезными для последующего разоблачения, и он повернул и направился к коттеджу мисс Эрскин.

Клифф вручил ей девять долларов, а затем заговорил, делая обвинительные намеки.

Женщина молча смотрела на него. Затем поднесла руку к глазам, и Клифф уже приготовился к истеричному припадку, но вдруг сообразил, что мисс Эрскин пыталась сдержать смех.

— Ну? — довольно резко спросил он.

— Ой, мистер Сторм! — выдохнула она, и ее глаза засияли. — Что вы! Не можете же вы верить в это! Это невозможно! Шерри Рейнард! Вы вообще-то видели ее? Вы видели ее в одной комнате с — кажется, вы знакомы с ее мужем? О чем вы говорите!

Наконец она прыснула.

— Даже если бы это было правдой, что общего у Шерри с такими людьми, как я! Ой, ну и ну! Простите.

Она пыталась унять смех хотя бы из вежливости.

— Вы что, решили, что я не навещала ее из-за какого-то сильного эмоционального… Нет-нет. Я боялась того, что она попросит у меня денег.

Мисс Эрскин воспользовалась носовым платком, чтобы утереть слезы веселья.

— Прошу прощения за то, что мне все это показалось настолько смешным, — сказала она.

Ее поблекшие глаза с сожалением смотрели на Клиффа.

— Полагаю, вы не очень-то хорошо разбираетесь в таких вещах, — мягко произнесла женщина. А затем, мигнув, добавила не столь мягко:

— Что вы пытаетесь сделать?

Клифф встал.

— Ну, — сказал он, изо всех сил стараясь сдержать ярость, — полагаю, вы ответили на мой вопрос. Рад это слышать. Огромное вам спасибо. Это такое облегчение, — солгал Клифф. — Хотя я, конечно же, в действительности и сам не верил этому, — искренне добавил он.

Сев в машину, он поехал прочь. Да, он ожидал, что учительница прольет слезы. Но не такие. Как можно было так ошибаться! Одного лишь намека на подобные обвинения должно было бы оказаться достаточно для того, чтобы выведенная из себя невинность гневно закричала. Но насколько невинна мисс Эрскин? Насколько невинен любой другой человек?

Клифф направился к своему тайнику. Открыв большую металлическую коробку, он пробежал пальцами по зашифрованным названиям. Он всегда полагал, что эти вещи вызовут потрясение. (Только не у него, разумеется.) Что могло быть нужно Шерри Рейнард от девочки, подобной Элси? И тут это само прыгнуло ему в руки. Ага! Это было именно то, что постоянно бродило на задворках его мыслей. Ну конечно же. Конечно же.

Выбрав одну коробку с лентой, Клифф отвез ее к себе домой. Он решил просмотреть ее, вспомнить заново. Оказалось, он и так помнил все достаточно хорошо. Еще Клифф вспомнил про одну существенную деталь, которая могла помочь в его замыслах. Эти люди платили деньги. В городе Клифф был знаком с несколькими группами, чьим странным вкусам он время от времени потворствовал. Но эта группа имела страсть, весело думал он, к чему-то не просто старомодному, а древнему. И за то, что они требовали, они платили очень хорошо.

Клифф сел и спокойно принялся разрабатывать весь замысел в подробностях. Закончив, он подумал, что когда-нибудь надо будет дать знать мисс Эрскин, как здорово она ему помогла.

Санитар произнес:

— Сейчас не самый подходящий момент, миссис Рейнард.

— О Господи, — воскликнула Эмили, — последнее время я его совсем не вижу. Вы уверены, что он своевременно принимает все лекарства?

— О да, мэм.

— Печально, — вздохнула она.

— Да, мэм. Извините.

Дверь спальни плотно закрылась перед ней.

Вард спросил санитара:

— Она ушла?

— Она не будет беспокоить вас.

— Я люблю свою мать, — скорчился Вард, — но иногда она сводит меня с ума.

Затем, взглянув санитару прямо в глаза, он добавил:

— Точнее, она сделала бы это, если бы я уже не был сумасшедшим.

— Ну, ну же, не надо так говорить.

Вард тихо пропел:

— «Иисусе! Хотел бы я попасть к себе в кровать…»

Санитар, никогда прежде не слышавший этой песни, тем не менее обрадовался, что в речи его пациента появился хоть какой-то смысл.

Эмили безутешно брела по голубому ковру коридора второго этажа к себе в спальню. Никто еще прямо не сказал ей, что Вард, вероятно, никогда полностью не поправится и не станет самим собой. Даже врач избегал говорить с ней об этом.

Усевшись перед трельяжем, она увидела свои испуганные голубые глаза. Ничего. Ничего. Она в этом не виновата. Она здесь ни при чем. Всякое бывает. Происходят ужасные вещи, даже с хорошими людьми. Даже с приятными девушками вроде Эмили. В некотором смысле она давным-давно получила свою награду. Когда был спасен Эдвард. Конечно, в те времена не было этих ужасных наркотиков. Эмили этого не понимала. Однако была одна фраза, которую часто повторял Эдвард. Она звучала по-деловому холодно, но, должно быть, обладала смыслом. «Надо вовремя прекращать невыгодное дело».

Закрыв глаза, Эмили принялась строить планы. Комната, в которой устроили детскую после рождения Джонни, теперь не подойдет. Нет. Ему потребуется больше пространства. Мальчик должен иметь свои вещи, полки, заставленные игрушками, и так далее. Эмили подумала о задней половине дома, выходившей в сад, комнате для гостей. Да, но ведь вниз с балкона на террасу есть лестница. Эмили поежилась от страха. Похитители детей! Нет, наверное, лучше отвести для Джонни комнату со стороны фасада, а рядом поселить его няню. Эмили мысленно принялась подбирать цвета. Не будет особого вреда, если она уже сейчас начнет захаживать в дорогие магазины товаров для детей.

Она сделает абсолютно все возможное для своего дорогого мальчика.

Он не причинит ей много хлопот.

Если рассматривать все в сравнении, понедельник для Шерри был хорошим днем. Во-первых, она была в восторге от ужина, ухитрившись перебороть как свое недовольство Клиффом Стормом, так и стыд по поводу того, как грубо она вела себя с ним, и в полной мере насладилась едой. Еда отчасти восстановила ее силы. Во-вторых, ее решимость не тревожиться о деньгах была до некоторой степени непоколебимой. У Шерри по-прежнему оставалось двадцать два доллара пятьдесят центов, и хотя пока швыряться деньгами было рано, однако — вот уже и понедельник.

Далее, врач Джонни с радостью сообщил, что не видит причин, которые помешали бы мальчику отправиться из больницы прямо в аэропорт. По его мнению, полет на реактивном лайнере не требовал особых физических усилий. Эти известия очень ободрили Шерри, и она почувствовала уверенность в том, что придумает, как ей быть в Нью-Йорке, еще до отлета туда. Если Пат Андерсон потеряна для нее, это еще не значит, что потеряны и все остальные. Вероятно, ее молодой муж полагал, что оберегает жену, выполняя свой долг. Шерри задумалась: за кого же ее принимали? За члена мафии? За шпионку, может быть? Ну хорошо, какая разница. Она ведь не является ни тем, ни другим.

Утром черноволосая, девушка забрала из больницы своего малыша. Проходя мимо Шерри, она сказала:

— Удачи вам. И знаете, относитесь ко всему спокойнее.

На Шерри приятно подействовал вид выздоровевшего ребенка.

В полдень она купила пачку печенья и сыр и съела все это в сквере, радуясь освобождению от диетической кухни. Попив воды из фонтанчика, она весело смотрела на людей, голубей и здоровых детей, бегавших по газонам с веселыми разноцветными воздушными шарами.

Но затем наступило долгое-долгое послеобеденное время, когда Джонни капризничал. Но его воспитанием нельзя было заниматься по-настоящему до того времени, пока мальчик не выздоровеет окончательно. И опять тот же убогий ужин. К моменту возвращения домой все сияние дня успело поблекнуть.

Шерри не стала задерживаться в гостиной. Норны находились там, и можно было бы развлечься небольшой беседой с ними. Тут к ней подошла Элси Пибоди со спутанным рассказом о том, что она пережила, но Шерри вежливо отделалась от девочки и ушла к себе в комнату, где занялась приготовлением наряда к предстоящему большому событию. Что ей следует надеть, чтобы выглядеть прилично? Когда лучше уложить волосы?

За весь день Шерри не видела и тени Клиффа Сторма и не хотела видеть ее. Она не хотела даже думать о ней. И об Эдварде Рейнарде. И о Варде. Впрочем, и о себе тоже. И Шерри стала размышлять о том, через что ей предстояло пройти.

Шерри не хотела думать о важности четверга. Нельзя даже представить себе, что она может потерять Джонни. Этого не должно произойти. Надо лишь сохранить спокойствие, идти прямо вперед, оставаясь самой собой.

Выбор Шерри пал на тот инстинкт, который призывал ее оберегать Джонни, дать ему хорошее воспитание. Вот и все. Она отказалась от инстинкта, призывавшего ее держаться за Варда, продолжать по-глупому надеяться на что-то и обманывать себя, потому что ей хотелось думать, что ее муж был тем, чем он не был.

Помимо этого Шерри пришлось сдерживать неистовое желание поговорить в открытую с этим человеком — Клиффом Стормом. Заставить его объяснить, чем, по его мнению, он занимается. Выплеснуть на него яростный гнев, если этот человек — ее враг. Избавиться от мерзких подозрений и попросить прощения, если это было не так.

Но пока она не могла себе позволить этого. Надо подавить все желания, избавиться от них и оставаться спокойной, стоять на своих ногах, идти по собственному пути.

Глава XIV

Когда во вторник утром Клифф Сторм спустился к завтраку, между ним и Шерри Рейнард электрической искрой мелькнула неприязнь. Но молодой человек, спокойно поздоровавшись со всеми присутствовавшими, объявил, что Лотон Арчер, похоже, складывает пожитки.

Лишь когда Шерри встала, собираясь выйти из-за стола, он обратился прямо к ней.

— Вы так и не узнали, что же наговорили про вас вашим друзьям на Восточном побережье? — спросил он, отводя глаза.

— Нет, — ответила молодая женщина, глядя ему прямо в лицо. — Не беспокойтесь об этом, — слишком мягко добавила она. — Это не имеет значения.

(«Для меня это имеет значение, — подумал Клифф, — потому что я собираюсь воспользоваться твоей третьей подругой, крошка Шерри, той, которой, как мне известно, ты так и не позвонила».) Он проследил, как она вышла.

Шерри подумала: «Откуда он знает, что у меня есть друзья на Востоке? Ах да, он слышал, как я делала заказ на переговоры. Но это случилось уже после того, как им что-то сообщили».

«Возможно, он и не делал ничего, — печально заключила она. — Как он мог сделать такое? Возможно, я схожу с ума!»

Когда Шерри ушла, Клифф предложил миссис Пибоди, если это возможно, встретиться в среду вечером с одним человеком. Далее он принялся расписывать школу, великолепную возможность для Элси устроиться туда за льготную и разумную плату. Хозяйка была изумлена. Она была ошеломлена и просто оцепенела.

Норны, жуя и запивая, слушали, но ничего не говорили.

Затем мистер Пибоди ворвался в комнату Клиффа. Казалось, он был готов заплакать. Он говорил, что не может поверить в это. Не может поверить!

— Что ж, — сказал Клифф, — возможно, это не лучшее место для нее. Кроме того, возможно, вам не понравятся тамошние люди. Порядки. Или, быть может, осмотрев Элси, вам скажут, что ей уже ничем нельзя помочь. Но попробовать стоит, как вы полагаете?

Воодушевление мистера Пибоди пошло на убыль. Он сказал, что, полагает, именно так и будет, и приготовился расстроиться, поэтому Клифф позаботился о том, чтобы хозяин получил утешение, и обеспечил его лекарством от печали еще на какое-то время.

Клифф обдумывал, какие фигуры ему предстоит передвинуть в среду. Арчер больше не являлся помехой, он уезжал. Возможность передвигать Джо Бьянчи по усмотрению Клиффа была ничуть не больше, чем раньше. Но особой опасности он не представлял. Было ясно, что Джо удостаивал появлением свою комнату, а точнее свою постель, как можно реже.

С большой вероятностью можно было не опасаться того, что он пересечет улицу в самый неподходящий момент.

Норны должны были выступить свидетелями. О миссис Пибоди Клифф позаботился. А хозяину, решил он, предстояло провести в кресле-качалке еще один пьяный вечер, оставаясь в полном неведении, что происходит в мире, будь то поблизости или вдалеке. Когда придет время, Клифф легко справится с Элси. Оставалась задача заставить Шерри Рейнард пойти туда, куда он захочет, и в то время, которое он выберет.

На кухне заскрипело кресло-качалка.

— Полагаю, попробовать стоит, — вздохнул мистер Пибоди. — Я знаю, есть люди, которые любят делать всех вокруг счастливыми, любят слушать, когда им говорят, какие они замечательные. Они всегда обещают, что достанут все лучшее, да еще со скидкой.

Миссис Пибоди сказала:

— Понимаю, что ты имеешь в виду. Меня тоже это несколько смущает. Дом — это другое. Мы знаем свое дело. Мы сумеем спасти его от разрушения. В этом есть смысл! Если бы нам только удалось получить этот Дом! А Элси и так счастлива, оставаясь с нами.

— Дело вот в чем, — обратился к ней муж. — Возможно, мистер Сторм подумывает о том, чтобы попасть на небеса, но какое до всего этого дело мистеру Эдварду Рейнарду?

— Я хотела бы встретиться с этим человеком и поговорить о Доме. Интересно… В конце концов, ведь миссис Рейнард должна его знать.

— Не думаю, что она с ним в теплых отношениях, — ответил мистер Пибоди. — И не думаю, что в теплых отношениях с ней находимся и мы с тобой.

Он открыл бутылку.

Миссис Пибоди заметила:

— А я не думаю, что мистер Сторм проторит себе дорогу на небеса, потворствуя людским слабостям.

Руки хозяина замерли на полпути, но продолжали трястись.

— И я тоже, — серьезно согласился он, вздохнул и налил виски в стакан.

Не успела Шерри поздороваться с сыном во время утреннего посещения, как ей сообщили, что в коридоре ее ждет мужчина. Шерри вышла из палаты, мысленно собираясь с силами перед встречей с Эдвардом Рейнардом, но «мужчиной» оказался Лотон Арчер. Он был очень расстроен.

— Я уезжаю, — заявил актер, — я просто не могу оставаться больше ни часа в этом ужасном доме. Но перед отъездом я должен поговорить с вами, миссис Рейнард.

Шерри протянула руку:

— Что ж, до свидания, и удачи вам.

Взяв ее руку, Арчер возбужденно стиснул ее. Его голос потерял присущие ему глубину и резонанс, превратившись во взволнованный щебет.

— Меня просто фантастически оскорбили. Я вовсе не обязан молчать и не собираюсь этого делать. Я пришел, чтобы предостеречь вас. В конце концов, вы, похоже, единственный человек, который понимает всю глубину требований моей профессии. Я…

— В чем дело? — изумленно спросила она.

— Ваш свекор действительно Эдвард Рейнард?

— Да.

— Я был вызван — вызван, заметьте! — в его кабинет вчера вечером. Видите ли, мне кое-что намекнули о карьере. Поэтому, разумеется, я пошел туда. — К Арчеру постепенно возвращался его нормальный голос. — Так вот, он пообещал… разложил все передо мной… Он сказал, что наймет для меня одного из самых дорогих и удачливых рекламных агентов в городе. Он сказал, что не будет оскорблять меня, предлагая деньги. О нет, он действовал гораздо тоньше! — Арчер проговаривал уже готовый монолог. — Он заверил меня, что этот человек организует дело так, что я добьюсь в кино того положения, какого желаю. Разумеется, он имел в виду коммерческую сторону. Что ему известно о том, какое положение я хочу занять? Он решил, что я готов сделать все ради дешевой известности! Ради своего имени в газетах. Подобно той ужасной девице с татуировкой, помните? Привлекшей к себе внимание всяческими уловками!..

Арчер, казалось, был готов взорваться.

— Да, но… — попыталась успокоить его Шерри.

— А хотел он того, — продолжал Арчер, — чтобы я распускал о вас сплетни. Именно на это он хотел подкупить меня. Шпионить за вами.

— Он… действительно так и сказал? — Шерри пристально посмотрела на актера.

— О, а то нет! — взорвался Арчер. — Точно я могу продать свою честь за какой-то «успех»!

Шерри внезапно поняла, что этот человек испытывал ужас перед каким-либо успехом. Он не мог бы перенести его. Иначе он потерял бы свою постоянную озабоченность. И молодая женщина ласково произнесла:

— Тогда, вероятно, мне следует поблагодарить вас за то, что вы отказались от взятки.

— Нет-нет, не благодарите меня, — самозабвенно произнес Арчер. — Разве я мог поступить по-другому? Мы живем в ужасном мире, миссис Рейнард. Людям вонзают ножи в спину. Никто не относится друг к другу хорошо, по-доброму. — Он уже был готов разрыдаться. — Или с пониманием. И хотя я стараюсь, иногда не понимаю, зачем.

— Не беспокойтесь обо мне, — ласкою произнесла Шерри. — Благодарю вас за то, что рассказали мне об этом.

— Знаете, он думает, — поспешно добавил Арчер, — что у вас с Клиффордом Стормом роман!

Его зубы выползли вперед, придавая лицу актера волчий оскал.

Шерри раскрыла рот. Из ее горла от удивления непроизвольно вырвался смех. Но молодая женщина быстро успокоилась. Актер был не в том настроении, чтобы смеяться. Это было выше его сил. Он совершил то, что считал делом чести и справедливости, совершил это перед лицом вселенной, которая, как он был уверен, относилась к нему с неослабным презрением и насмешкой. Актер нуждался в ее похвале, и Шерри подумала, что он по-своему заслужил ее. Поэтому она как могла утешила его, и наконец, Арчер удалился — трагическая фигура, тощий скелет, обернутый в благородную скорбь.

Но теперь Шерри попыталась разобраться в том, что только что услышала.

Она не удивилась, получив очередное подтверждение тому, что Эдвард Рейнард является ее безжалостным врагом. Это чувство никогда и не покидало ее. Но ей казалось странным, что он заподозрил такие отношения между ней и Клиффом Стормом. Возможно, устало подумала молодая женщина, он просто принял желаемое за действительное.

С другой стороны, означало ли это, что Клифф Сторм вовсе не был на стороне Рейнарда?

Что ж, в одном Шерри могла быть уверена. Кто-то был агентом Рейнарда. Кто-то следил, следит и будет следить за ней — по меньшей мере. Неужели этим занимался Клифф?

У нее родилась мысль провести небольшую проверку. Хорошо, она немного порыщет и разузнает все наверняка. Она сейчас в больнице, именно здесь надо вести поиски. Шерри рассмотрела способы и средства и довольно печально отметила, что их нельзя назвать безукоризненно честными. Но ей надо было знать наверняка, поэтому после множества расспросов Шерри наконец разыскала Джо Бьянчи. Врач был занят. Из него ключом била энергия, но он остановился, чтобы вежливо поздороваться с Шерри и спросить, что он может сделать для нее.

Она передала ему свою просьбу.

У Джо вытянулось лицо.

— Вы хотите знать, действительно ли Сторм оперировался здесь в последнее время? И проходит ли он в настоящий момент курс лечения? Так? Что ж, полагаю, я смогу выяснить это, если постараюсь. Хотя, черт возьми, я не могу понять, зачем бы ему понадобилось врать об этом.

«И какое тебе дело, если это правда?» — добавил взгляд Джо.

— Речь идет о том, кто получит право опеки над моим малышом, — несколько печально произнесла Шерри, потому что, как ей казалось, она догадывалась, какова будет ответная реакция. — Мой свекор приставил ко мне шпионов.

— Как вам это нравится? — присвистнул Джо. — Вот так негодяй! Значит, вот почему Клифф Сторм живет здесь и притворяется что ужасно боится смерти. Он просто шпионит за вами, так?

Шерри ждала этого.

— Вот что я скажу, — произнес врач. — Почему бы нам с тобой сегодня вечером не зайти перекусить в одно заведение, где подают спагетти? И ты сможешь рассказать дяде Джо все о нехороших людях.

Шерри улыбнулась.

— Только не теперь, когда мне приходится заботиться о своем добром имени, — быстро сказала она.

— О, я не понимаю, — пробормотал Джо, достаточно одернутый, чтобы оставить свой бойкий тон. — Возможно, вам пошло бы на пользу высказаться, и все такое. Выбросьте все из головы.

О, как он смотрел на нее!

— Это чертовски хорошее предложение, — сказала она. — Огромное вам спасибо. Но мне действительно необходимо, чтобы вы все проверили. В противном случае как мне убедиться, что у меня не начались видения?

Джо пристально взглянул на нее и склонил голову набок.

— Хорошо, — произнес он после некоторой паузы и, улыбнувшись, отправился на рабочее место.

Шерри пошла к выходу, гадая, выполнит ли врач ее просьбу, и размышляя, не следовало ли ей повторить рассказ Арчера; и решила про себя: «Нет, не стоит. Лишь в самую последнюю очередь я разражусь истерическими криками, пытаясь убедить окружающих, что меня преследуют. Потому что в этом случае они наверняка не поверят мне».

Она снова съела в сквере скудный обед. Когда она направилась к урне, чтобы выкинуть очистки, к ней обратился продавец воздушных шаров. Это был невысокий худой загорелый мужчина, бродивший по скверу со столиком на длинных складных ножках на колесиках. Он нагнулся, чтобы заговорить с Шерри, и облако разноцветных шаров закачалось у него над головой.

— Я вижу, вы потеряли свою тень, мисс.

— Что?

— Парень, который ходил за вами постоянно, он ведь исчез, правда?

— Кто?

— Таких, кажется, называют «хвост»? Только не обижайтесь.

— И вы заметили такого человека? Высокого темноволосого мужчину?

— Нет-нет. Светловолосый парень, рост около пяти и восьми. Не знаете такого, а? Я так и думал. Ну ладно, улыбнитесь. Сегодня его здесь нет.

Шерри не улыбнулась. Она почувствовала испуг и озноб и сказала, стуча зубами:

— Благодарю вас за то, что сказали мне. Я купила бы что-нибудь для своего мальчика, но не могу этого себе позволить.

— Ничего, — ответил продавец. — Когда вам будет угодно.

Шерри почувствовала, как у него забегали мысли. Теперь мужчина уже был убежден, что ей есть чего опасаться. И он был прав! Молодая женщина торопливо направилась назад в больницу.

Когда она снова вышла на улицу, было больше семи часов и уже стемнело. Шерри поспешно пересекла улицу и быстро прошла несколько ярдов до пансиона, словно в кустарнике у входа находились спящие собаки или даже злобные тигры. Взбежав по ступенькам, она, запыхавшись, вошла в дом.

Сидевшие за столом дамы поприветствовали ее как обычно. Шерри была очень рада их видеть.

— Сегодня вы никуда не выходите, не правда ли? — спросила она.

Нет, ответили женщины. Они уже ужинали и собираются отправиться спать.

Сев на стул в гостиной, Шерри попыталась побороть физический страх и вдохнуть хоть какое-нибудь живительное чувство в перепуганную душу.

— Вам понравился ужин с мистером Стормом? — спросила миссис Кимберли.

Шерри изумилась.

— О да, еда была просто превосходной, — уклончиво ответила она.

— Он чрезвычайно великодушный человек, — заметила миссис Линк. — Вы знаете, он пытается устроить в специальную школу бедняжку Элси.

— Да? Очень мило.

— Миссис Пибоди завтра вечером встречается с директором, — сказала миссис Моран, — где-то на другом конце города. Ой, ну вы и грешницы! Теперь мне не собрать все очки!

Миссис Линк взяла взятку, в которой была одна червовая карта.

— Это моя жертва, — вздохнула она.

Но сердце Шерри уже тревожно забилось.

— Милые дамы, вы завтра вечером никуда не уходите из дома, не правда ли?

— Нет-нет, — ответила миссис Моран. — Мы будем трудиться на привычной ниве. Хо-хо.

— Мы никуда не уйдем ни сегодня, ни завтра вечером, — произнесла миссис Кимберли таким тоном, которым запросто можно было успокоить взбесившихся лошадей.

Шерри вздохнула с огромным облегчением. Норны внимательно слушали. Они следили за ней. И она это знала. Шерри сказала:

— Мне не хватало вас. Я так волновалась в тот вечер, когда вас не было.

Теперь они уже в открытую глазели на нее.

— Знаете, слушание дела о моем разводе и праве на опеку состоится в четверг, — сказала Шерри. — Надеюсь, я дотяну до того времени.

— В каком смысле, милочка? — спросила миссис Линк. — Время летит. Я думаю, вы продержитесь.

— Дело в деньгах? — проницательно заметила миссис Моран.

— Нет. У меня их достаточно. А будет много, — ответила Шерри. — Дело в…

Но тут она прикусила язык. Нет, она не должна говорить Норнам о том, что чувствует себя в окружении врагов. Какие выводы могут сделать женщины? Кто во все это поверит?

Шерри услышала какие-то звуки в обеденном зале и поспешно поднялась.

— Спокойной ночи, — сказала она и заторопилась в надежное укрытие своей кельи, где можно было задвинуть щеколду, заперев единственный вход, и терпеть. Терпеть.

Клифф Сторм возвращался еще с одного en famille[3] совета с четой Пибоди. Если не считать того, что он осмотрел входы и выходы с их половины, встреча доставила ему сплошное неудовольствие. Хозяева оживленно болтали, он тоже болтал; постоянно поднималась тема Дома. Клифф был вынужден обещать, уговаривать и обнадеживать; это доставляло ему невыносимые муки.

Он заметил, как сбежала Шерри, и, взглянув на Норн, удивленно поднял брови.

— Скажите мне, — ни с того ни с сего спросила миссис Моран, — этот дом, который собираются взять Пибоди, он принадлежит мистеру Эдварду Рейнарду, кажется, вы так говорили?

— Кажется, да, — осторожно ответил Клифф. — А что?

— Любопытно, — сказала миссис Линк. — Такое совпадение.

— Надеюсь, — учтиво произнес Клифф, — милые дамы удостоят этот дом своим присутствием.

— Там видно будет, — отозвалась миссис Кимберли. — Как вы сейчас себя чувствуете, мистер Сторм?

— Знаете, — ответил он, — думаю, что в конце концов буду жить.

— Значит, вы уедете отсюда? — незамедлительно спросила миссис Кимберли.

— Полагаю, да.

— В пятницу, не так ли? — добавила миссис Моран.

Клифф вздрогнул, но, собравшись, ответил:

— Кажется, я еще точно не решил. А почему в пятницу, мэм?

— Случайность, — пробормотала миссис Линк, беря взятку.

— Насколько я понимаю, — печально произнесла миссис Линк, — молодые склонны предаваться любви в выходные.

Рассмеявшись, Клифф попрощался с ними и отправился к Соне.

Ритм карточной игры замедлился.

— Ей не хватало нас, — скривив губы, произнесла миссис Линк.

— Мы не соблаговолили почтить своим присутствием этот дом в субботу вечером, понимаете? — заявила миссис Кимберли, вздернув беличьи щеки.

— Лесть не приведет их ни к чему путному, — мрачно пробормотала миссис Моран.

— Думаю, она нервничает, — задумчиво произнесла миссис Линк.

— Думаю, он как-то совсем позабыл о смерти и тому подобном, — сказала миссис Кимберли. — Девочки, на чьей мы стороне?

— Посмотрим, — промолвила миссис Моран.

Глава XV

Утро среды в пансионе миссис Пибоди ничем не отличалось от других дней до тех пор, пока Шерри, одетая к завтраку, не вышла из своей комнаты и не обнаружила Джо Бьянчи, слонявшегося по прихожей, тихо посвистывавшего и разглядывавшего себя в зеркале. Остановившись, молодая женщина взглядом выразила свой вопрос.

— Нет, — сказал Джо. — Ничего. Не был. Не лечился. Туфта.

Он пристально и с уважением посмотрел ей прямо в глаза.

Но Шерри, зажмурившись, стояла неподвижно. Ее руки сами собой сжались, и она старалась разжать их. Ну вот! Теперь ты все знаешь. Но не сходи с ума! Просто сохраняй спокойствие. Не бери это в голову. Пропусти мимо. Держись своей дороги. Не позволяй ему столкнуть тебя с нее, даже не позволяй вывести тебя из равновесия!

Обретя самообладание, молодая женщина открыла глаза, намереваясь улыбнуться и поблагодарить Джо, но он уже ушел.

В обеденном зале она подумала о том, как хорошо, что Клиффа нет за столом, и принялась за завтрак. Но затем почувствовала, что невольно старается задержаться за столом больше необходимого, надеясь на появление Клиффа Сторма. Она была просто взбешена тем, что он совал свой нос в ее дела, обманывал ее, что он… он… Один уничтожающий взгляд — лишь один! — принес бы ей великую радость!

Но Клифф так и не появился, и Шерри в конце концов встала из-за стола.

Норны, естественно, разочарованные не меньше нее, завращали глазами, обмениваясь друг с другом ВЗГЛЯДАМИ.

День потихоньку близился к концу.

Клифф двадцать раз повторил свой сценарий. Он разведал место действия. Он проинструктировал Соню. Только одна она будет помогать ему, ничего не зная. (В этом мире Соням ничего не надо говорить. Они похожи на дрессированных тюленей. Делают то, что от них требуется, и получают за это рыбу.)

Ближе к вечеру он сделал со своей машиной то, что задумал. Выехав на ней в горы, он нашел уединенное место. Там, взяв кувалду, он подошел к правому переднему крылу и прилично поколотил по нему, разбив еще и правую фару, предварительно аккуратно вынув из нее лампу, которую затем вставил на место. Клифф после наступления темноты не собирался ехать и мили в одноглазой машине. Он не мог допустить, чтобы его остановили. Затем он несколько раз ударил по правому краю переднего бампера, восхищаясь при этом чудесами науки. Закончив работу, Клифф осмотрел машину и пришел к выводу, что она действительно выглядит так, словно врезалась во что-то.

Воображение у Клиффа было достаточно богатым, но мысль подвергнуть себя физическому риску пришлась ему не по душе. Клифф боялся совершить настоящий наезд на какое-либо препятствие. Больше того, даже в этих пустынных горах ему было так страшно, что он с огромным облегчением зашвырнул кувалду в кусты.

Он с неохотой повел автомобиль назад в город, но сделать это было необходимо. Заехав в квартал не с той стороны, он был вынужден развернуться, чтобы уткнуть машину поврежденным крылом в кусты в самом темном месте в округе. Кроме того, место стоянки находилось вне поля зрения Норн. Этим Клифф не мог рисковать.

Было уже шесть часов двадцать минут вечера.

Дело покатилось. Клифф с облегчением приступил к следующему этапу, который состоял из одних разговоров.

Зайдя в дом, он дождался запланированного ухода миссис Пибоди. Хозяйка не заставила себя долго ждать. Закутанная до бровей, она в крайнем возбуждении появилась в гостиной и отвела Клиффа в сторону. Ее косой глаз косил больше обычного.

— О, мистер Сторм, — сказала она. — Мне неудобно просить вас еще об одной услуге, но, боюсь… Мистер Пибоди закончил ужинать и… он… не совсем в форме. И я хотела узнать… Вы собираетесь провести здесь весь вечер?

— В общем-то да, — ответил Клифф.

— До школы так далеко ехать, — продолжала хозяйка. (Он-то знал! Он-то знал!) — И я просто подумала, возможно, вы тут присмотрите за всем самую малость? А если я не вернусь, скажем, к половине десятого… Вам надо будет только сказать Элси, что ей пора спать. Она вас послушается.

— Понятно, — сказал Клифф, играя роль доброго дядюшки. — Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Буду счастлив помочь вам. Уверен, все будет отлично.

— Я просто… Я не могу… Я не верю. Я пойду, — решительно проговорила хозяйка, — и поговорю с этим человеком. Но я не смею надеяться…

— Вы все сами увидите, — сказал Клифф. Затем, чтобы усилить свое влияние на эту пешку, добавил: — Кстати, я договорился завтра встретиться с мистером Эдвардом Рейнардом и хочу узнать, не желаете ли вы с мужем пойти вместе со мной. Уладить все дела, связанные с Домом?

Он увидел, как бальзам растекся у нее внутри. Осчастливленная, миссис Пибоди ушла.

(Клифф подумал, что завтра ей, по всей вероятности, придется идти одной. Конечно же, если она не умрет от счастья.)

Как только хозяйка ушла, он подмигнул Норнам и отправился на разведку на кухню. Хозяин храпел в кресле. Элси уже была на посту перед телевизором. В мойке громоздилась сложенная после ужина посуда.

Шерри должна была вернуться из больницы в семь часов. И Клифф тихо заговорил с Элси. Он повторял снова и снова. Наконец на лице девочки появилась радостная улыбка понимания.

— Вот идет Шерри, — сказал ей Клифф. — Вот идет Шерри.

Пешка двинулась вперед. Тихо пойдя следом, он остановился у дверей гостиной и стал слушать.

Поздоровавшись с Норнами, Шерри стала рассказывать о сыне и вызвала их добродушный смех повторением одного высказывания мальчика.

Появилась Элси.

— Ты возьмешь меня с собой на вечеринку, Шерри?

Искренне удивившись, молодая женщина ответила:

— Сожалею, Элси, но я не собираюсь идти ни на какую вечеринку.

— Ты возьмешь меня с собой на вечеринку, Шерри? — повторила Элси, точно полагая, что так должны общаться между собой все люди.

— Нет-нет, — ответила Шерри и добавила: — В последнее время я не очень-то хожу на вечеринки.

— Возьмешь меня с собой на вечеринку?

— Нет-нет.

— Иди смотреть телевизор, Элси, — спокойно оборвала разговор миссис Кимберли.

— Иди смотреть телевизор, Элси, — тем же тоном повторила миссис Линк.

— Возможно, по телевизору покажут вечеринку, — добавила миссис Моран. — Иди смотреть телевизор, Элси.

Девочка послушно развернулась и пошла к себе в комнату, ничему не удивляясь. Когда она проходила мимо Клиффа, притаившегося за дверью, тот услышал, как Шерри сказала:

— Полагаю, любое развлечение лучше, чем никакое. Но это все так печально. Ее единственное развлечение…

Клифф, тихо ступающий вслед за Элси, решил, что сам не мог бы написать лучшей реплики, так хорошо вписавшейся в его замысел.

— Все дело вот в чем, — сказала миссис Моран. — Если бедную девочку нельзя отвезти куда-то, где ею действительно займутся, лучше этого и не затевать…

Шерри ответила:

— Да, конечно.

И подумала: «Мне не хочется признавать, что я-то не способна это сделать».

— А вы, милые дамы, не очень-то смотрите телевизор, не так ли?

— Возможно, я к этому еще приду, — сказала миссис Кимберли, тихо вздохнув, — осенью.

— Боже сохрани, — отозвалась миссис Моран.

Вернувшись на кухню, Клифф занялся выполнением задуманного. Он дал Элси то, что хотел, и как только несчастный затуманенный мозг начал туманиться еще больше, вывел ее черным ходом в сгустившуюся темноту. Ему не составило труда отвести девочку к машине, уложить ее на заднее сиденье и, накрыв покрывалом, заставить сделать то, к чему уже начал призывать наркотик.

— Спи, Элси.

Затем он пробрался назад во владения Пибоди немного раньше намеченного времени. Соня должна была позвонить только через десять минут. Клифф обошел дом сзади, пересек неухоженный дворик и осторожно подкрался к бывшей веранде.

В комнате горел свет. В середине застекленной стены находилась дверь. Ключ от нее лежал у Клиффа в кармане. Молодой человек шагнул в тень высокого кустарника и вплотную приблизился к выступающей части веранды.

Внутри находилась Шерри Рейнард. Ее единственную жизнь он, Клифф Сторм, собирался в ближайшее время изменить коренным образом.

На людях эта группа называла себя «Топтуны». Считалось, что они развлекаются тем, что разучивают не совсем приличные танцы. Помимо этого существовало и секретное название. Место встречи и то, чем они занимались, также держалось в тайне.

Преимущественно это были женщины, молодые и богатые. Они «имели все», включая все острые ощущения, которые можно приобрести за деньги. Их вожак, парень-метис, никогда не появлявшийся рядом с ними при свете дня, сказал Клиффу, что группа отчаянно нуждалась в религии. Но, разумеется, она должна им быть преподнесена вывернутой наизнанку. Клифф считал всех их сумасшедшими, а самым сумасшедшим — парня и, несмотря на закаленные нервы, испытывал от общения с ними некоторую тошноту. Однажды ему заплатили за то, что он заснял их идиотский ритуал, жертвоприношения птиц, маски, барабаны и кровь. Клифф знал секретное название. Он знал место сборищ.

Он был уверен, что полиция, узнав их название, будет рада обнаружить место, хотя, если стражи закона не нагрянут во время одной из ужасных церемоний, сомнительно, что им удастся что-либо сделать — даже учитывая то, что однажды уже группа издевалась над одной бедняжкой слишком долго: девушка не перенесла пребывания на алтаре. Ее труп был обнаружен на свалке и занесен в сводку как жертва неумелого грубого аборта. Дело осталось нераскрытым.

И все же полиция обычно знает больше, чем готова признать. И если она узнает, что этой веселенькой группе время от времени требуется девственница, за редкость которой ее члены были готовы прилично заплатить, то Клифф (который знал это) мог бы назвать им предлагаемую сумму. Например, за девочку вроде Элси Пибоди.

Кустарник колыхал обросшими листьями-руками над его головой, издалека доносился шум транспорта. Где-то хлопнула дверца автомобиля. Клифф услышал, как в своей комнате Шерри крикнула:

— Меня?

Соня действовала строго по расписанию. Он услышал удалявшиеся шаги.

Вставив ключ в замок, Клифф тихо открыл дверь и сделал три быстрых шага. Портмоне лежало на комоде. Он так и думал! Он был прав! Шерри не взяла его, отправившись к телефону. Теперь он узнает все, что ему нужно. Что внутри? Вспотевшие руки Клиффа скользили по застежке. Дверь в конце коридора оставалась приоткрытой. Его пульс учащенно бился. Значит, острые ощущения? Зачем ему нужны наркотики, черт? Он всегда может прибегнуть к воровству.

Времени было достаточно. Клифф знал, что у Сони длинная речь. Он сам написал ее.

Кажется, в бумажнике ничего не было — ни клочка бумаги, ни старого конверта, — на чем можно было бы написать тот адрес. Хорошо. Денег было очень немного. Клифф расстегнул молнию бокового кармана. Ничего. Замечательно. Стоп! К своему изумлению, он обнаружил деньги, пачку банкнот. И тут же, в тонком конверте, авиабилет!

Так не пойдет! Ей нельзя иметь так много денег. Клифф положил их в свой карман. Билет на самолет? Ох-хо! Его он положил туда же. Застегнув молнию, Клифф закрыл портмоне и положил на место. Сделав те же три шага, он очутился на улице. Он стоял, согнувшись, не рискуя повернуть в замке ключ; его пульс так сильно грохотал в ушах, что он не услышал, а почувствовал, что Шерри вернулась в комнату, ощутил могущество ее присутствия.

Он не собирался забирать авиабилет. Но ведь он отсылал Шерри в аэропорт, а она не должна улететь. Нет-нет, у него все начало мешаться в голове. Ну же, спокойнее. Он только делал вид, что отсылает ее в аэропорт. Нет, может показаться, что она… Ладно. Он все делает правильно.

Теперь Клиффу было слышно, как Шерри носилась по комнате, собираясь в дорогу. И эта королева-ферзь суетилась, словно простая пешка.

И ему пора двигаться. Следующая часть плана очень сложная.

Клифф прокрался вокруг дома, разумеется, держась вне поля зрения Норн. Они увидят и услышат только то, что он им позволит.

Сейчас Клифф вызовется отвезти Шерри в аэропорт. Также он предложит ей взять его машину, если она предпочтет ехать одна. Клифф позаботится, чтобы Норны услышали это.

Должно сложиться такое впечатление, что Шерри, уехала в машине Клиффа, вольная делать, что ей заблагорассудится, ехать, куда хочет и брать с собой, кого угодно.

Но, конечно же, Клифф убедит молодую женщину позволить вести машину ему. Он знал, как это устроить. Он принимал женскую натуру. Остальное, естественно, потребует применения наркотика. Это единственный способ. Поэтому он предложит Шерри леденец. Он сделает это так, что та не сможет отказаться.

Шерри не заметит спящей в машине Элси. Клифф отъедет от дома, и Норны не увидят, кто за рулем. Как только Шерри придет в то сумеречное бессознательное состояние (Клифф вспомнил женщину в доме на берегу), он поставит автомобиль посреди улицы в каком-нибудь темном месте. (Он приблизительно представлял себе, где именно.)

Затем, после нанесения последних нескольких мелких штрихов, он оставит автомобиль и окажется в безопасности. Работа будет сделана.

Кто-нибудь донесет фараонам, что на улице стоит машина, которая мешает движению. Те придут немедленно — безопасность движения для них вещь святая.

Они обнаружат за рулем женщину в том состоянии, в котором явно нельзя водить автомобиль. Они обнаружат на машине свежие повреждении, разбитую фару (к тому времени Клифф разобьет лампу), и у них создастся впечатление, что произошла какая-то авария. Кроме того, на заднем сиденье полиция обнаружит несовершеннолетнюю девочку, также находящуюся под воздействием наркотиков. (А рано или поздно они поймут, что она к тому же слабоумная.) Они не найдут ничего, что смогло бы привести их к пансиону, но в портмоне Шерри — там, куда его положит Клифф — они обнаружат то самое название. Секретное название («Козни дьявола». Очень мило, подумал Клифф.) И они найдут адрес того места, и многое начнет складываться в одно целое.

И что смогут сделать фараоны, как не отвезти обеих в каталажку? Одно обвинение у них уже будет под рукой: управление транспортным средством в состоянии наркотического опьянения. (Преступление.) Они заподозрят не только наезд и скрытие с места происшествии (преступление), но и цель поездки. Совращение и растление… Или даже похищение ребенка. (Преступление.)

Шерри ничего не сможет объяснить. Она достаточно долго будет не в состоянии сказать что-либо связное. Когда же Элси придет в себя, она скажет, что Шерри взяла ее с собой на «вечеринку».

А тем временем Клифф спокойно вернется домой и, обнаружив отсутствие Элси (когда сочтет нужным), изобразит озабоченность и тревогу. Наиболее вероятно, именно он обратится в полицию, узнает, что «произошло», и отправится выручать бедняжку Элси из тюрьмы или откуда там еще.

И утешит взволнованных родителей.

А завтра…

Адвокат Шерри, вероятно, добьется ее освобождения под залог и привезет ее в суд. И вот она появится, эмоционально выведенная из себя ночью, проведенной в камере, обвиненная Бог знает, в чем! (А если Бог замешкается, Клифф объяснит, что к чему.)

И пусть она утверждает, что именно он сидел за рулем. Клифф сможет «доказать», что это не так. Пусть она утверждает, что она не брала Элси с собой. Девочку обнаружат в одной машине с ней. Пусть она утверждает, что название и адрес ничего ей не говорят, Как они попали в ее портмоне?

Пусть Шерри утверждает, что никогда не слышала о «Кознях дьявола». Клифф скажет, что, к сожалению, это неправда. Молодая женщина говорила про эту группу за ужином вечером в воскресенье.

Тем временем, нагнетая нужную атмосферу, появится чета истерично кричащих Пибоди, ибо, насколько известно Клиффу, сильный человеческий инстинкт заставит их узнать, что случилось с их ребенком…

Рейнард должен обрадоваться. Несомненно, он заявит, что всегда подозревал самое худшее. Если Вард не согласится, его поведение можно представить как проявление неуместной галантности. Но он будет хорошенько накачан. Его можно не принимать в расчет.

Вот так, Шерри. Будешь вынуждена кричать, плакать и отрицать, отрицать, отрицать. Проклинать в истеричной ярости Клиффа Сторма! Проклинать Эдварда Рейнарда, преследовавшего тебя! Не слишком убедительно, к тому же нужно учесть, ты выпущена под залог.

И все это, подумал Клифф, именно так и произойдет, только если он безупречно выполнит следующую часть.

Он вошел в гостиную, словно возвращаясь из кухни, и Норны немедленно сообщили ему свежую информацию.

— Старая подруга миссис Рейнард прилетает сегодня вечером. Кто-то позвонил и сообщил об этом; и миссис Рейнард сейчас отправляется в аэропорт, — сказала миссис Линк.

— В международный? — спросил Клифф. — До него далеко.

— Она не сказала, — ответила миссис Кимберли. — Но рейс «Америкэн Эрлайнз». Номер сто семьдесят четыре.

Клифф быстро впитал это. Значит, Шерри назвала номер рейса? Премия? Воспользоваться ею позднее? Когда Шерри станет уверять, что ей звонили. Но, не зная ни имени, ни номера, ни адреса звонившего, она не сможет доказать, кто ей звонил. Клифф намеревался печальным голосом намекнуть, что звонок, по всей видимости, подтверждал, что «вечеринка» состоится, товар ожидают, оплата готова. Теперь он также решил, что не мешало бы упомянуть о том, что Шерри назвала несуществующий номер рейса.

Он настроился на игру. С трудом дождался прихода Шерри. И вот она появилась.

Она была в бежевом костюме и выглядела оживленной, сияющей и счастливой.

— Мне все сказали, — поспешно произнес Клифф. — Когда прилетает самолет?

— В восемь сорок две, — ответила она. — Извините.

— Позвольте мне отвезти вас в аэропорт, — с воодушевлением предложил он. — На автобусах вам придется пересаживаться) Бог знает сколько раз. Вы позволите?

— Думаю, не стоит. Благодарю вас, — прохладно ответила Шерри.

— Ну ладно, возьмите мою машину. — Достав кольцо с ключами, он позвенел ими. — Ну, пожалуйста, берите.

— О нет, я не могу, — сказала она. — Все равно благодарю вас.

— Прелесть моя, вы же не успеете на автобусах, — воскликнул Клифф, догоняя Шерри, устремившуюся к прихожей.

— Нет, успею, — возразила она. — Моя подруга подождет, если я немного задержусь. Не беспокойтесь обо мне.

— Но послушайте… — Вслед за ней Клифф вышел из дома.

Норны проследили, как молодая пара, беседуя, прошла по дорожке и направилась дальше.

— Где он оставил машину? — спросила миссис Линк.

— Должно быть, он оставил ее там, — сказала миссис Моран. — Я не проследила.

— Не вижу! — заволновалась миссис Кимберли.

Миссис Линк поднесла к голове обе руки и принялась яростными движениями вытаскивать шпильки и снова всаживать их на место.

Несомненно, Норны чувствовали себя обманутыми.

До автобусной остановки Шерри нужно было пройти два квартала. Ей пришлось идти по неосвещенному тротуару. Прикосновение Клиффа к ее руке было ей неприятно, и она отпрянула в сторону.

Клифф прошептал ей на ухо:

— Шерри, я должен сделать признание. Выслушайте меня, хорошо? Я следил за вами, потому что меня просил об этом старик Рейнард.

— Да, я знаю, — сказала она.

— Так вот, я сожалею об этом, — продолжал он.

Я действительно очень сожалею об этом. Это было отвратительное занятие. Но, пожалуйста, послушайте. Я ничего не понимал. Теперь я уже сказал ему и повторю снова и снова, что он полностью ошибается в отношении вас. Вы — замечательная девчонка. Именно та мать, которую должен иметь малыш.

Она замедлила шаги. Наконец Шерри остановилась, чувствуя резь в глазах. Клифф стоял рядом, склонившись к ней. Его голос звучал умоляюще.

— И я хочу, — добавил он, — чтобы вы простили меня. Я действительно сожалею обо всем. И я хочу, чтобы вы позволили мне сделать для вас одну вещь. Разрешите мне отвезти вас на встречу с подругой. Ведь туда всего — ну сколько? — минут сорок на машине. Это убедит меня, что вы меня поняли. Пожалуйста, позвольте мне сделать это.

Шерри заморгала, всматриваясь в Клиффа; она с трудом видела его: там, где они стояли, было совсем темно.

— Ну же, будьте хорошей девочкой, — сказал он и двинулся к обочине. Там стоял припаркованный автомобиль.

Шерри собиралась простить его. Она понимала, что для этого надо дать ему возможность проявить заботу. К тому же в аэропорт, на встречу с Джесси Холмс, ей будет гораздо удобнее добираться на машине.

И все же, несмотря на это, Шерри было о чем подумать.

До нее вдруг совершенно ясно дошло, что теперь у нее все будет в порядке. Приезжает Джесси Холмс, милая добрая старушка. И Шерри, стоя в этом темном переулке, уже превосходно себя чувствовала. А завтра тот самый день. Поэтому, что бы ни происходило в мире, ей нужно просто сохранять спокойствие.

К чему ей рисковать? Лотон Арчер сказал, что у Эдварда Рейнарда появились кое-какие мысли относительно ее и Клиффа Сторма. А продавец шаров говорил, что кто-то следил за нею. Так зачем ей ехать наедине с этим мужчиной? У кого-то на виду?

Мягко, потому что тон Клиффа был таким умоляющим, она сказала:

— Сожалею.

Шерри сделала шаг, но Клифф схватил ее за руку.

— Не надо, — простонал он, — не будьте такой жестокой, Шерри. Пожалуйста! Одно насчет вас я узнал наверняка. Вы не жестоки. Ведь так?

Казалось, он просил, чтобы она это подтвердила.

«Но мне не нужно это доказывать, — подумала она. — Я знаю, что я не жестокая. И мне не нужно, чтобы меня везли в аэропорт. Я сама доберусь туда. Я не могу быть настолько всепрощающей и щедрой, чтобы позволить Клиффу отвезти меня, куда ему вздумается. Только не сейчас. Ставки слишком высоки».

Шерри сказала:

— Я не могу позволить себе эту роскошь.

Клифф поспешно спросил:

— Что вы имеете в виду? Скажите. Пожалуйста, Шерри! Или я никогда не прощу себя!

— Вам не кажется, что вы ведете себя глупо? — Шерри отпрянула в сторону. — Человек сам выбирает, когда ему прощать самого себя. (Так она считала.) Мир не рухнет, если я не позволю вам отвезти себя в аэропорт. Всего хорошего.

Казалось, он потерял дыхание, словно она ударила его. Он достал из кармана что-то, казавшееся в полумраке кульком карамели, завернутой в вощеную бумагу. Кулек был раскрыт.

Клифф сказал:

— Пожалуйста! Хоть что-нибудь! Будьте примерной девочкой, возьмите от меня хоть что-нибудь.

Он протянул ей леденец.

Но Шерри ощутила, что стала холодной и твердой. Клифф вел себя как ребенок. Он вел себя просто нелепо! Сентиментально! Капризно! Она сочла это оскорбительным и сурово произнесла:

— Мы уже не дети. Вам это известно.

Повернувшись, Шерри пошла прочь. Она шла быстро и уверенно. Вот она уже у светофора. Вот пересекла улицу.

Клифф застыл на месте. Что делать? Хватать ее и силой запихивать в машину? Бежать за ней и продолжать уговоры? И он остался стоять как осел. В чем дело, что такое с Шерри? У нее что, совершенно неженская психология? Она была обязана простить его!

Но нет, она разрушила всю последовательность событий, вот так, запросто!

Клиффу показалось, что он увидел ее стройную фигуру, появившуюся в следующей полосе света и снова исчезнувшую в темноте. Его ярость росла, внутреннее напряжение усиливалось. Хорошо, пусть она катится ко всем чертям!

Клифф забрался в свой побитый автомобиль и поехал вперед. Проезжая мимо Шерри, он не остановился, даже не посмотрел на нее. Пусть она катится ко всем чертям!

Не соблюдая никаких мер предосторожности, Клифф подкатил к пансиону. Подъехав к заднему входу, он отвел Элси домой. Он был слишком разгневан, чтобы проследить, не наблюдал ли кто-либо за ним. Бросив Элси на диван, Клифф заперся в своей комнате и плотно зашторил окна. Достав свое оборудование, он подготовил его.

Значит, надо импровизировать!

У него была Элси, глупый комок глины! С ней он мог делать все, что заблагорассудится. Ведь девочка не отличала жизнь от кино. Так что, возможно, все к лучшему. Простота! А! Он сделает из Элси оружие. Да, бомбу, которую сможет взорвать по собственному желанию. Это продлится недолго. Время у него есть. Шерри никого не обнаружит в аэропорту. Ей потребуется много времени — проталкиваться сквозь толпу, пересаживаться с автобуса на автобус. И она никогда не сможет доказать, что действительно была в аэропорту.

Клифф принялся хлестать Элси по щекам.

— Ну же! Очнись!

Его мозг был поглощен тем, что подбирал осколки.

Будь проклята Шерри Рейнард! (Теперь он даже не думал об ожидавшей его награде.)

Глава XVI

По мере того как Шерри шла, ей, казалось, становилось все легче. Она видела, как Клифф проехал мимо. «Значит, он зол на меня? — подумала она. — Очень плохо».

Однако благослови, Господи, Джесси Холмс, о, благослови, Господи, добрую старушку миссис Холмс из родного города! «Она-то не настроена против меня, — подумала Шерри. — Она-то действительно родной человек после того, как сорок лет прожила по соседству с мамой и папой. Так что теперь у меня все замечательно!»

В кошельке у Шерри лежало двадцать долларов пять центов. Но теперь ее уже не беспокоила ничтожность этой суммы. Она решила, что денег полно. Достаточно!

Незнакомый женский голос по телефону показался молодым и приятным. Помнит ли миссис Рейнард Джесси Холмс? Это говорит ее, так скажем, племянница. Кароли. Она попросила Кароли позвонить миссис Рейнард. Не может ли миссис Рейнард встретить самолет? Миссис Холмс озабочена тем, чтобы как можно скорее увидеться с миссис Рейнард. Она сказала, что очень обеспокоена и хочет сразу же связаться с ней. Миссис Холмс позвонила Кароли перед самым отправлением самолета. Эта поездка оказалась совершенно неожиданной. Муж Кароли тоже поедет встречать ее. Он справился о времени и подъедет в аэропорт прямо с работы. Возможно, миссис Рейнард потом заедет к ним? Кароли будет так рада познакомиться с ней.

Шерри уже было хорошо. Пройдя еще один перекресток, она танцующей походкой зашла в аптеку. Действительно, чтобы ехать на нескольких автобусах, времени маловато. Так что долой бережливость. Шерри позвонила и заказала такси.

Она размышляла, серьезно и в то же время весело, о доме. Почему бы ей не уехать вместе с Джонни в родной город, а вовсе не в грязный старый мегаполис? Там она найдет работу. Джесси Холмс поможет ей. Возможно, Шерри даже сможет закончить колледж. Перед ней открывались новые просторы. Она ощутила прилив радости и возбуждения. Дорога в аэропорт, казалось, не заняла и минуты.

Такси обошлось ей в шесть долларов. Шерри беспечно расплатилась, оставив доллар на чай, и поспешила в здание аэровокзала. Хотя она и приехала раньше времени, по выложенному плитами коридору она бежала, так как кипевшая внутри нее энергия не позволяла воспользоваться эскалатором.

Поднявшись на верхний этаж и получив информацию в справочной, Шерри решила, что, должно быть, неверно поняла номер рейса. Далее выяснилось, что названное ей время прибытия также было неправильным. Нет рейса с таким номером. Нет рейса, прибывающего в такое время. Шерри опешила. Это оказалось сильным ударом. Значит, она неправильно запомнила название авиалинии.

Пройдя к телефону-автомату, Шерри принялась бросать в щель гривенники, пытаясь обнаружить похожий рейс другой авиалинии, но ни один рейс не совпадал хоть сколько-нибудь по времени с тем, что ей сообщили. Не могла же она все перепутать!

Шерри резко поднялась. Спустившись с учащенно бьющимся сердцем, она посмотрела на большие часы. Ей в голову закралось подозрение; теперь оно хлынуло бурным потоком, превратившись в убеждение.

Голос по телефону солгал ей! Кто-то пытался манипулировать ею. Зачем? Если кто-то хотел убрать ее с дороги, значит, надо возвращаться, как можно скорее. Она это понимала очень хорошо. Сев на скамью, Шерри открыла портмоне. В кошельке оставалось пять долларов пять центов. Расстегнув молнию, Шерри протянула руку к неприкосновенному запасу.

Кармашек был пуст.

Хорошо! Шерри выпрямилась, чувствуя, как ее душа превращается в сталь. Отлично! Сейчас совершенно не время лить слезы ярости и отчаяния. Для ее энергии есть лучшее применение.

Шерри вскочила и быстро понеслась вниз. Сбежав по лестнице, молодая женщина стремительно промчалась по коридору первого этажа и выскочила на улицу. Прямо перед входом стояло такси, только что высадившее пассажиров. Шерри привлекла криком внимание водителя и, сев в машину, сказала:

— Семнадцать шестьдесят четыре, Морелли, Беверли Хиллз. Одну минутку. Вначале скажите мне точное время.

Водитель ответил.

Шерри записала время и фамилию водителя.

— Чудесно. А теперь отвезите меня туда, как можно скорее.

Машина рванулась с места, и Шерри вжалась в подушки сиденья.

Хорошо! Она устала ползать, пытаясь выглядеть хорошей. К черту! Или слабой. Или безобидной. Она даже устала просто ждать. Хватит забиваться в угол, надеясь на лучшее.

— Разве мистер Сторм не обещал присматривать за Элси? — спросила миссис Кимберли. — Куда он подевался?

— Элси смотрит телевизор, — сказала миссис Линк. — Он бросил ее, бедняжку.

— Он слоняется по аэровокзалу, — предположила миссис Моран. — В мое время, разумеется, люди держали данное ими слово.

— Времена меняются, — презрительно заметила миссис Кимберли.

С улицы донесся рев мотоцикла, следом проехал легковой автомобиль. Оба транспортных средства изящно завернули к ярко освещенному дежурному входу. Из машины никто не вышел, но туда засунули головы люди в белых халатах.

— Должно быть, ребенок! — воскликнула миссис Линк.

— Ему нет никакого дела до того, где он рождается, — подхватила сияющая миссис Кимберли. — А до чего ему есть дело?

Все головы склонились, старческие глаза напряглись, лица, казалось, разгладились от воспоминаний.

— Времена не так сильно меняются, — сказала миссис Моран.

Автомобиль стремительно подкатил к дверям особняка Рейнардов и замер. Выйдя из машины, Шерри бросила водителю:

— Подождите, пожалуйста.

Она произнесла это властно и уверенно, а затем, нажав на кнопку звонка, стала ждать. Когда слуга открыл дверь, она приказала ему:

— Пожалуйста, Майкл, заплатите за такси.

И проскользнула мимо него.

— Да, мэм, мисс Шерри, — заикаясь, пробормотал удивленный слуга.

Шерри быстро проследовала в глубь просторной прихожей. Когда она проходила мимо дверей большой гостиной, она заметила четырех женщин, сидевших за карточным столом. Одной из них была Эмили, которая, судорожно вздохнув, попыталась встать.

Шерри поняла, что, должно быть, в свое время встречалась с этими женщинами, но не стала утруждать себя, пытаясь вспомнить их имена.

— Добрый вечер, — холодно произнесла она. — Я хочу видеть Варда, миссис Рейнард. Не беспокойтесь. Полагаю, он у себя в комнате.

Шерри проскользнула к лестнице.

Эмили Рейнард выскочила в прихожую. К ней обратился Майкл.

— Миссис Рейнард? Мэм, мне следует расплатиться с водителем такси?

— Ну да, разумеется, — засуетилась Эмили. — Извините меня, — через плечо обратилась она к своим подругам. — Мы не ожидали…

Она начала подниматься по лестнице вслед за Шерри так быстро, как только могла.

Но подойдя к комнате Варда и заглянув внутрь, Эмили пошатнулась и схватилась за косяк. Ей показалось, точно от сильного порыва ветра разверзлась земля.

Вард, одетый в халат, сидел в кресле. На полу у его ног валялась книга со скомканными страницами. Перед ним на коленях, прижавшись щекой к его плечу, стояла Шерри. Вард крепко обнимал ее, лицом прижимаясь к ее волосам. Они не двигались, не издавали ни звука, на молодых лицах было запечатлено бесконечное блаженство, и Эмили Рейнард настолько сильно сдавила пальцами деревянный косяк, что они побелели.

Вард начал бормотать:

— О, Шерри. О, Шерри. О, Шерри… Я думал, что никогда… О, Шерри…

Они по-прежнему не шевелились и в то же время, казалось, двигались навстречу друг другу, сливаясь в единое целое.

Эмили Рейнард, пятидесятичетырехлетняя женщина, поняла, что видит нечто такое, чего не видела никогда прежде. Это было торжеством плоти и в то же время являлось чем-то иным; это было тем, что она называла любовью, и в то же время являлось чем-то другим. Это нечто другое очень испугало ее.

Вард повернулся так, чтобы видеть лицо Шерри.

— С Джонни все в порядке, да? О Господи, Шерри, ты простишь меня? Послушай, я все знаю. Я помню. Я знаю. Я знаю. Я знаю.

Шерри откинула голову назад, на ее лице появилось тоскливое выражение. Но она ответила:

— С ним все в порядке. С ним все будет хорошо. Я простила тебя. Ты знаешь это. Но ты понимаешь, что у меня нет выбора?

— Я знаю. Я понимаю. Я знаю это. Но послушай, дорогая. Ты сможешь иногда — только иногда?..

Шерри еще немного подалась назад.

— Не знаю пока, как это сделать. — В ее голосе звучала нестерпимая боль. — Я могу сказать лишь «может быть». Я должна отвезти его домой на Восток, Вард.

Тот сказал в ответ:

— Не говори. Не говори. Позволь мне обнимать тебя. Ничего не говори.

Но сам продолжал говорить:

— Если бы мы только могли… если у меня не будет тебя, хотя бы иногда, то мне лучше сразу же умереть и покончить с этим. Я пытался найти выход. Я думал, что, может быть, если мы будем внимательно следить и не пускать меня к нему в комнату… Но я знаю, что из этого ничего не получится. Я знаю. Но это пустое. Позволь мне сейчас обнимать тебя. О, Шерри…

— Тебе лучше? — Откинув голову, она пытливо вглядывалась в его лицо, лицо, которое она так хорошо знала и так сильно любила. В его лице, в глазах она искала правду, и она нашла ее.

— У меня сейчас опять все снова начнется, — сказал Вард. — Врачи не знают, что делать. Я больше ничего не принимаю. И никогда не буду принимать. Но, похоже, это уже не имеет значения. Я не знаю, что мне делать. Иногда я думаю… Шерри, если бы ты была рядом…

Теперь она видела, как небосвод реальности заволокли тучи.

— Поправлюсь ли я, если ты будешь рядом со мной? — умоляющим голосом произнес он. Затем, внезапно отпустив Шерри, сжал кулаками виски.

Почувствовав за спиной какое-то движение, Шерри обернулась и увидела санитара, внимательно следившего за ними. Она подумала: «О нет! Только не сейчас. Только бы он не впал… во что бы то ни было… пожалуйста!»

Она произнесла вслух:

— Вард, у меня не осталось денег. Я пришла сказать тебе об этом. Потому что будет несправедливо, если ты этого не узнаешь.

Вард продолжал стоять в позе отчаяния, но его лицо стало осмысленным. Он сказал:

— Где ты остановилась, Шерри?

— В пансионе, через дорогу от больницы, где лежит Джонни.

— Где?

— У миссис Пибоди.

— Миссис Пибоди?

— Вард, ты слышишь меня?

— Почему у тебя не осталось денег? Что случилось с деньгами, лежащими в банке?

— Я не могу снять их, так как вклад оспорен. О, завтра, думаю, я уже смогу это сделать. Но кто-то украл деньги, которые были в моем бумажнике. Я пришла узнать, известно ли тебе что-нибудь об этом.

— Ну, — произнес Вард, — тогда… почему бы тебе… Банк уже закрыт? Шерри, послушай, все это твое. Кто-то считает иначе?

— Я так и думала, что это не ты, — пробормотала Шерри. Вард отнял кулаки от висков, и Шерри, взяв обеими руками один кулак, принялась разгибать пальцы. А может быть?.. У нее возникло сильное искушение.

Вард сказал:

— Если никакого выхода нет, зачем мне оставаться жить?

— Кто знает, кто знает, — ласково запричитала Шерри. — Может быть, врачи что-нибудь придумают. Ты только терпи. Терпи. И жди… и, возможно… Если я смогу…

В коридоре Эдвард Рейнард, взяв жену за плечи, спросил:

— Что здесь происходит?

Эмили, в первый и последний раз в жизни, напряглась и встала перед ним стеной.

— Оставь их одних, — прохрипела она не своим голосом.

— Что? — Он отодвинул ее в сторону.

Вард жалостливо бормотал:

— О, Шерри, что все-таки случилось? Ты поможешь мне?

Эдвард Рейнард властно вошел в комнату.

— Что вы здесь делаете? — грозно спросил он.

Вард взглянул на отца, его лицо исказилось. Закрыв его руками, он закачался в кресле. В нем не было той силы, которая могла бы противостоять силе отца.

Шерри села на корточки. Затем, взявшись обеими руками за ручку кресла, неуклюже и устало поднялась на ноги.

Поспешно кинувшись вперед, санитар подобрал с пола портмоне. Поблагодарив, Шерри взяла его.

— Я пришла сообщить своему мужу, — обратилась она к Эдварду Рейнарду, — что у меня нет денег.

— Вашему мужу? — прошипел Рейнард.

— В настоящий момент дело обстоит именно так, — спокойно ответила Шерри.

— Вам нужны деньги? Понимаю.

— Нет, не понимаете, — сказала она. — Просить у вас — это уже слишком.

Затем, не обращая на него внимания, она склонилась к Варду. Она не могла выговорить «до свидания». Проведя рукой по его волосам, Шерри задержала ее на затылке, на теплой шее. Потом, ослепшая от слез, отвернулась и направилась к двери.

Вард громко заплакал, словно маленький мальчик.

Рейнард сурово взглянул на санитара, который подтянулся, показывая, что знает свою работу и выполнит ее, но в его лице появилось какое-то благоговение.

Эмили растворилась, исчезая с пути Шерри, и молодая женщина, вытерев слезы тыльной стороной руки, ступила на голубой ковер и пошла прочь. Ей показалось, что на всей планете Земля она осталась единственным человеком. Но это было не так.

— Следуйте за мной, — отрывисто бросил Рейнард. — В мой кабинет. Я хочу узнать цель этого визита.

Он поспешно стал спускаться по лестнице.

Шерри задержалась на мгновение, восстанавливая зрение, затем медленно пошла вниз по ступенькам. Эмили, словно привязанная, следовала за ней.

Спустившись вниз, Шерри остановилась.

— Сюда, — резко произнес Рейнард.

Но Шерри не собирались идти вслед за ним. Не делая ни шага с ковра, она громко и отчетливо заявила:

— Я хотела попросить Варда уговорить вас отстать от меня. Но ему никогда это не удавалось сделать. Поэтому, как он может сделать это сейчас?

— Не здесь, — нетерпеливо произнес Рейнард.

Эмили присоединилась к нему.

— О, пожалуйста, Шерри, не здесь.

Эмили помнила, что рядом в гостиной сидели три женщины. Они молчали. Шерри совершенно забыла о них.

— Я не понимаю, — сказала она свекру, — как вы можете быть таким жестоким. Я хотела бы быть жестокой в отношении вас, мистер Рейнард, но не могу. Мне самой от этого стало бы плохо. Человек, которого вы приставили шпионить за мной, украл все мои деньги. Это вы приказали ему так поступить?

— Вы в своем уме? — прорычал Рейнард.

— Сосчитайте сами, — ответила она. — У меня пять долларов и пять центов. Этого не хватит на такси. — Вы мне дадите денег на обратную дорогу? Не знаю, смогу ли я дойти до автобусной остановки.

— О моя дорогая! — воскликнула Эмили. — Нет денег! Ну конечно же, вам необходимы деньги! Вам следовало бы об этом сказать!

Рейнард спросил:

— Зачем вы пришли на самом деле? Вы пытаетесь предотвратить развод, так?

— Нет, — сказала Шерри. — Я даже мысли такой не могу допустить. Не обращайте внимания.

Она сделала несколько шагов. (Хорошо, если так надо, то она сможет дойти.) Заглянув в гостиную, она увидела там трех женщин.

— Добрый вечер.

Рейнард, по-видимому, только теперь вспомнил об их присутствии. Он двинулся с места.

— Одну минутку. Итак, у вас какие-то неприятности? Кто-то украл ваши деньги? Я тут ни при чем. Если вы пришли повидаться с Вардом, то вы его уже видели. А теперь вам нужны деньги? — Он достал бумажник. — Сколько денег, — отвратительным тоном произнес он, по вашему утверждению, я у вас украл?

— Четыреста семьдесят пять долларов, — тихо ответила Шерри. — Стоимость моего обручального кольца.

— Вот ваша сотня, в счет причитающейся суммы, — сухо произнес Рейнард, — хотя мне, конечно же, не нужны ваши четыреста семьдесят пять долларов, с чем, как полагаю, завтра согласится судья. Конечно, если вы вообще намерены появиться там.

— Я должна там появиться, — устало проговорила Шерри, беря деньги, две купюры. — В счет причитающейся суммы, — повторила она. — Вы не попросите Майкла вызвать такси?

— О, Эдвард, — пробормотала Эмили, — бедняжка… так расстроена… я не поняла…

— Я тоже, — задумчиво произнес Рейнард. — Но женщина, разумеется, не должна одна идти по ночным улицам. Майкл, возьмите мою машину и отвезите мисс Шерри туда, куда она скажет.

— Да, сэр, — заторопился слуга.

— Пожалуйста, сядьте и подождите, Шерри, — засуетилась Эмили. — Не хотите кофе? Вы знакомы с Ноной Паркес и…

— Нет, — Шерри покачала головой и печально добавила: — Я не могу этого сделать. Я не могу быть такой лицемерной, как вы, и такой жестокой, как он. Я больше не могу притворяться в этом доме. Но я также не могу кричать на вас и высказать все, что о вас думаю. Мне от этого станет только хуже. Так что я подожду на улице. Одна.

Пройдя мимо гостиной, Шерри подошла ко входной двери, сама открыла ее и вышла навстречу прохладному ночному ветерку.

Эмили, разумеется, расплакалась. Уныло вернувшись в гостиную, она пожаловалась своим подругам:

— О, я так сожалею, так сожалею…

— Майкл отвезет ее домой и убедится, что все в порядке, — начал успокаивать ее Рейнард. — В каком она состоянии! Бросать такие упреки! Такие дикие обвинения!

— Да, это так печально! — произнесла одна из женщин и радостно добавила: — Паранойя?

— Да, это так печально! — заплакала Эмили.

— Боюсь, — сказал ее муж, — что мы мало что можем сделать для этой девочки. А Вард просто не может продолжать жить с ней. Теперь, Эмили, надо думать о будущем. С завтрашнего дня мы будем ответственны за маленького Джона.

Уйдя в свой кабинет, он позвонил в больницу. Наполовину развеселившийся, наполовину усталый голос ответил, что не существует абсолютно никакой возможности похитить ребенка из этого заведения ночью.

— Эмили, дорогая, возможно, теперь нам лучше прекратить игру и выпить кофе. Мы сможем поболтать о чем-нибудь приятном.

— У меня просто разрывается сердце, — вздохнула Эмили.

— Но Эдвард прав, дорогая.

— Да, он… прав, полагаю. — Эмили собралась с силами, у нее просветлело лицо. — Эдварду никогда не нравилась эта девушка — с самого начала.

— Возможно, у него интуиция.

— Ну, — полуплача, полусмеясь сказала Эмили, — полагаю, у него в этом больше опыта, чем у меня.

Глава XVII

В десять вечера Клифф Сторм сидел на диване в гостиной, уткнувшись в книгу, но давая Норнам понять, что он не прочел ни строчки. Напряженный и сосредоточенный, он не переворачивал страниц; внутренне он торжествовал. Импровизация прошла блестяще!

Видит Бог, ему пришлось потрудиться, но он со всем справился. И теперь в комнате Элси тикала надежная маленькая бомба. Теперь Клиффу оставалось лишь дождаться возвращения Шерри. И уж тогда он решит, взорвать бомбу сейчас или же подождать до утра.

Клифф прокручивал в уме свой замысел. Все игроки заняли предписанные им места. На скамейке запасных сидела Соня, готовая предоставить ему алиби на любой промежуток времени.

Мистер Пибоди, прохрапевший весь вечер в кресле-качалке, по пробуждении испытает чувство вины и стыда. Ему даже в голову не придет, что режиссер устроил так, что на этот раз хмельное забытье было глубже, чем обычно. Клифф самодовольно подумал, что если бы он сам пристрастился к наркотикам, с ним произошло бы то же самое. Надо давать их другим!

Миссис Пибоди тоже заняла положенную ей позицию. С самыми радужными надеждами она вернулась домой минут пятнадцать назад. Такой очаровательный мужчина провел ее по школе! Там просто творят чудеса! Элси надо будет привезти на собеседование. Если ее примут, плата за обучение, похоже, будет вовсе не такой уж большой. Мужчина с почтением отзывался об Эдварде Рейнарде.

Клифф проводил хозяйку до столовой и задержался там, еще немного поболтав.

Норнам, разумеется, он пообещал, что сам все расскажет матери. Они настаивали на этом, напоминая Клиффу, что он матерью никогда не был, а они были, поэтому он согласился, признав, что это его обязанность. Милые дамы и так поволновались, они сделали все, что было возможно, и так далее. Они решили, что Клифф все расскажет матери, но он не сказал и не собирался этого делать. Пока. Он предпочитал держать в своих руках контроль за временем.

Миссис Пибоди заявила, что, если завтра все относительно Дома решится наверняка, они с мужем окажутся на вершине счастья — благодаря мистеру Сторму и, конечно же, мистеру Эдварду Рейнарду.

Клифф, купаясь в благосклонности хозяйки, все же считал необходимым регулировать ее восторженность. Он не хотел, чтобы миссис Пибоди, случайно или сознательно, вмешивалась в его дела, поэтому он решил охладить ее пыл. Приглушенным печальным голосом он заметил, что, как он опасается, мистер Пибоди весь вечер провел в бессознательном состоянии. Разумеется, Клифф его понимал и надеялся, что она тоже поймет. Это все вызвано одной лишь тревогой за будущее. Клифф уверен, что теперь, когда дела пошли в гору, хозяин воспрянет духом и не свернет больше с прямой дороги.

Он сказал, что Элси спокойно сидела в своей комнате — как того и хотела миссис Пибоди. Затем, возможно чересчур воодушевленно, он добавил, что школа может стать великолепным разрешением всех проблем, связанных с девочкой. Он надеется, что все получится — и в самом скором времени. Что же касается Дома, — надо думать, мистер Пибоди утром придет в себя. Хотя, разумеется, все зависит от нее.

К этому моменту миссис Пибоди уже сильно разнервничалась. Поэтому Клифф сказал ей, что она выглядит неважно. В конце концов, она столько всего взвалила на свои хрупкие плечи. Почему бы ей просто не оставить мужа там, где он находится, в кресле? Он не заметит разницы. Элси уже в постели. Так что у миссис Пибоди нет причин, мешавших ей пойти отдохнуть, чтобы завтра утром она со свежими силами смогла наконец отправиться к живительному источнику добра, мистеру Эдварду Рейнарду, будучи в прекрасной форме. Должна же она хоть когда-нибудь подумать о себе. И Клифф заверил хозяйку, что это на самом деле будет совершенно не эгоистично с ее стороны.

Теперь Клифф решил, что он, судя по всему, расставил все по своим местам, потому что из хозяйских комнат не доносилось никаких истеричных криков. И он был уверен, что этого не произойдет до тех пор, пока он сам не сочтет нужным. Миссис Пибоди, похоже, вняла его дружескому совету и теперь, украшенная бигуди, намазанная ночным кремом, прибегла к услугам всевозможных косметических средств, готовясь к волнующему завтрашнему дню.

В какой-то мере Клиффу было забавно (и он отметил это про себя) наблюдать за поведением Норн. Время от времени три спины сгибались друг к другу, словно ножки штатива, головы почти соприкасались друг с другом, губы шевелились, а их дыхание смешивалось.

О, должно быть, дамы просто изнывали от нетерпения!

Вернувшись после разговора с хозяйкой, Клифф сообщил Норнам, что сделал то, что намеревался, поддержав этим заявлением мрачное напряжение.

Вся беда Норн заключалась в том, что они не знали, что же «происходило» на самом деле. Естественно, Норны никогда и не узнают об этом, мысленно усмехнулся Клифф, но пока они были не в курсе даже того, что, по замыслу Клиффа, должно было «происходить». Им было известно, что Элси таинственно исчезала на некоторое время. Им было также известно, что Клифф, судя по всему, не говорил всего, что знал. Должно быть, старые сплетницы этим просто взбешены, игриво подумал он.

Давайте-ка посмотрим, что, с их точки зрения, уже произошло к настоящему моменту?

Шерри, сославшись на то, что отправляется в аэропорт встречать подругу, уехала. Как уже давно успел сообщить Клифф, она не взяла его машину и не позволила отвезти себя.

Дело в том, объяснил он, что какой-то идиот наскочил на его машину, вероятно, когда та была припаркована, и разбил одну фару. Поэтому Клиффу пришлось быть очень осторожным, добираясь в гости к своей девушке. Ему требовалось утешение. Но Соня чувствовала себя неважно, поэтому, как им известно, он вернулся домой рано.

(Но им не было известно, насколько тщательно Клифф обследовал дом перед тем, как втащить Элси через кухонную дверь и загнать ее в спальню. Он очень сурово обращался с девочкой, делая вид, что застал ее за таким занятием, которое не одобрила бы ее мать, но обещал, что никому не расскажет, если она немедленно ляжет в кровать. Ею он управлял спокойно. Элси делала именно то, что от нее требовали.)

Когда Клифф вернулся «от Сони», Норны в напряжении сидели в гостиной. Оказалось, они некоторое время назад, забеспокоившись, решили проведать Элси, и миссис Кимберли, самая подвижная, сбегала в ее комнату и не обнаружила девочки! Нет-нет, ее не было ни в одной из комнат, которые занимают Пибоди. Разбудить хозяина ей также не удалось. Поэтому дамы очень обрадовались, увидев мистера Сторма, и попросили его совета. Как он полагает, не следует ли заявить в полицию?

Клифф очень опечалился. Его вина. Он совсем забыл. Но где же могла быть Элси? Он поверил им на слово, что девочки нет в доме, и, одолжив у миссис Моран фонарик, отправился обыскивать сад.

Он сделал это неторопливо и тщательно, а три силуэта следили за ним из окна. Затем, подергав дверь на веранду Шерри, Клифф, ко всеобщему изумлению, вошел через нее в дом.

Но ведь эта дверь заколочена уже много лет! Норны отправились исследовать ее. Как она могла открыться? Клифф мимоходом бросил (словно ненароком):

— Ага. Вот каковы ее долгие одинокие вечера.

Он искусно использовал время, сжимая и растягивая его по своему желанию.

Но, в конце концов согласившись с необходимостью вызвать полицию, Клифф решил проверить еще раз, убедиться собственными глазами. Дамы последовали за ним. Он прошел через кухню и, отворив дверь в комнату Элси, застыл на пороге. Прислушиваясь, он подал знак не двигаться. Зайдя в комнату, Клифф вернулся с серым пиджаком Шерри. Вернувшись на кухню, он бросил его на спинку стула.

— Девочка лежит в своей постели, — мрачно сообщил он.

Но что это? Но как? Но где? Но почему?

Наконец Клифф сказал дамам, что, раз Элси находится в безопасности в своей комнате, он полагает, перед тем, как рассказывать кому бы то ни было об этом, следовало расспросить миссис Рейнард. Это было бы разумно. Элси где-то отсутствовала. (Клифф радостно отметил про себя, что им показалось, будто девочка отсутствовала втрое дольше, чем это было на самом деле. Драматизирующий фактор времени, самодовольно подумал он). Возможно, продолжал Клифф, все сможет объяснить миссис Рейнард, ибо это ее пиджак, и тогда не нужно будет устраивать большой переполох.

Но старые дамы заспорили с ним. Они заявили, что он должен поступить иначе. Это дом миссис Пибоди, это ребенок миссис Пибоди. Нужно немедленно сообщить ей все, что было известно Клиффу. Тот поблагодарил дам за то, что они его просветили.

Теперь они думали, что он все рассказал миссис Пибоди. Их сводило с ума подозрение, что ему (а теперь и хозяйке) известно нечто такое, о чем они не знают.

Так что Клифф и от них добился именно того, что ему и требовалось: не в меру любопытные, они были более чем готовы поверить в то, что и когда выберет он сам.

Про себя Клифф решил, что Норны станут расспрашивать Шерри, даже если он будет молчать. Той придется рассказать об ожидании впустую таинственного прибытия давнишней подруги. Она не сможет назвать ни номера телефона, ни имени «племянницы». Никто не в силах будет проверить ее рассказ. Она не сумеет ничего доказать. И этот рассказ станет казаться очень странным и неправдоподобным.

Затем, в зависимости от того, насколько, по его мнению, фрукт созреет, Клифф уже примет решение.

В целом, по предварительным оценкам Клиффа, взрыв должен был раздаться утром. Вообще-то чем позже, тем лучше, потому что за ним обязательно последуют истерики, которые не могут продолжаться вечно на своей наивысшей ноте. Клифф хотел представить всех своих персонажей Эдварду Рейнарду и его адвокату Мерчисону в высшей степени эмоционального смятения и, выполнив свое обязательство, избежать каких-либо обвинений в провале своего предприятия и сохранить полученную награду. Тогда уже не нужно будет тревожиться, сдержит ли Рейнард свое слово. Тот станет беспомощен. Он ведь сам поручил Клиффу это сделать. И Клифф, неуязвимый, весело пойдет своей дорогой. Ему будет наплевать на все, что произойдет потом.

Но, черт возьми, где же Шерри? Слишком уж много времени ей потребовалось на то, чтобы съездить в аэропорт и вернуться назад. Что ж, вероятно, она очень расстроилась, а автобусы ходят нерегулярно.

Мягко шелестя картами, Норны продолжали играть. Миссис Линк не выдержала первой.

— Вы выглядите таким озабоченным, мистер Сторм. С Элси все в порядке, не правда ли?

— О, — Клифф оторвался от своих раздумий. — Я просто думал, не произошло ли какой-либо ошибки. Насколько я помню, у «Америкэн» рейсы с запада на восток имеют четные номера. Но думаю, я ошибаюсь. Я уже давно не заглядывал в расписание.

Он покачал ногой, затем похлопал себя по коленке. «Сдержись, — внушал он себе. — Не переусердствуй. И так хорошо. Сдержись».

Клифф прокрутил в уме предстоящие действия. Миссис Пибоди вспыхнет пламенем, или рухнет в обморок, или последовательно сделает и то и другое. В любом случае мистер Пибоди станет или плакать, или ругаться, или делать и то и другое. Возможно, они упрекнут доброго мистера Сторма. Пусть. На Шерри они нападут все всякого сомнения. Если оба Пибоди рухнут без чувств, нападение сможет взять на себя он, Клифф. Шерри будет отрицать, отрицать, отрицать и кончит тем, что раскричится. Норны вынуждены будут подтвердить все, «свидетелями» чего они были. А Клифф, среди всего этого, добавив мазок там, мазок здесь, обставит все представление по своему вкусу.

Разумеется, в конце концов Шерри, вероятно, выпутается из всего этого, оставив на себе лишь изощренный груз сомнений. Но Клифф собрался в течение долгого времени не дать разуму восторжествовать.

Он хотел, чтобы Шерри вернулась. Он хотел посмотреть, как воспримет зрительный зал ее рассказ о напрасной погоне. Конечно, в молодой женщине было нечто, что называют честным лицом. Но об этом Клифф тоже позаботится. Сделает так, что оно окажется задуманным как раз тогда, когда нужно… когда это по большому счету обернется против нее.

Он уже мысленно представил себе то состояние, в котором окажется Шерри к моменту слушания дела, и вдруг его уколола отвратительная мысль, что Эдвард Рейнард, приказавший сделать все это, поверит в каждое слово подсадной утки.

Миссис Моран сказала:

— У вас есть довольно раздражающая привычка звенеть в кармане мелочью, мистер Сторм.

— О, прошу прощения, — вздрогнул он.

Миссис Линк встрепенулась:

— Девочки!

Миссис Кимберли воскликнула:

— А вот и она!

Клифф опустил ноги на пол и подался вперед.

— Миссис Рейнард? — напряженным тоном спросил он.

— Вот она идет, — сообщила миссис Моран. — Какой-то мужчина подвез ее домой.

Клифф так стиснул зубы, что ему стало больно. Какой мужчина? Не может быть никакого мужчины! Он не нашел и следа какого-то мужчины! Он едва удержался от того, чтобы самому не вспыхнуть пламенем. Его спасла лишь мысль о том, что весь его план рассыплется на части, если он не сможет вплести это обстоятельство в своей сюжет.

Черт побрал бы ее и этого мужчину, кем бы он ни был!

Шерри вошла одна, прижимая к лицу носовой платок. Она плакала — и плакала много. Клифф решил, что, раз она пришла без этого мужчины, надо будет постараться обратить против нее эти слезы. Но какого мужчины?

Что-то внутри его, но не подвластное рассудку, заставило отвратительным голосом спросить сквозь стиснутые челюсти:

— Вас отвез домой муж племянницы?

— Это был Майкл, — ответила Шерри, продолжая прижимать платок к лицу. — Извините меня.

Она поспешно прошла через гостиную к двери.

— Майкл? — спросил Клифф. (Черт возьми, кто такой Майкл?)

— Вы же знаете Майкла, — сказала Шерри, отнимая платок, — это слуга Рейнардов.

Она заморгала. Затем, посмотрев на Норн, добавила:

— Простите меня. В аэропорту никого не было. Я съездила навестить мужа, и это так меня расстроило.

Дамы ничего не сказали. Клифф тоже не вымолвил ни слова. Но Шерри уже собралась с духом.

— Хорошо. Что дальше? — устало произнесла она, поворачивая распухшее от слез лицо к Клиффу. — В чем состояла ваша хитрость? Что вы состряпали для меня, пока я отсутствовала?

Клифф стоял не шелохнувшись, не в силах говорить. Насколько он помнил сценарий, теперь Шерри должна была считать, что он на ее стороне. Ей полагалось простить его.

Шерри, даже через заплывшие веки, метнула на него две голубые молнии. Раскрыв бумажник, она стала шарить в нем.

— Ладно, — продолжала она, — теперь слушайте вот что. Я покинула Международный аэровокзал на такси ровно в восемь двадцать пять. Имя водителя Рудольф Минц. Я спросила у него время, так что он наверняка меня запомнил. Он отвез меня к Рейнардам, а оттуда Майкл привез меня сюда. Вам этого достаточно для алиби?

— Во имя Господа! — хрипло пробормотал Клифф. — О чем вы говорите? Кто сказал, что вам нужно алиби? Для чего?

Шерри обратилась к Норнам.

— Для чего? — спросила она у них. — Что здесь произошло?

— Элси куда-то отлучалась, — робко заметила миссис Линк.

— Ну и?

— Она хотела, чтобы вы отвезли ее куда-то, — натянуто произнесла миссис Кимберли. — Дверь из вашей комнаты, ведущая в сад, была открыта.

— Элси куда-то отлучалась, — прищурила глаза миссис Моран. — У нее был ваш пиджак.

— Где сейчас Элси? — спросила Шерри.

— В своей комнате, — ответил Клифф. — Мы в конце концов обнаружили ее.

— И вы так расстроились оттого, — сказала Шерри, — что решили, будто Элси украла мой пиджак? Что ж, я вижу, он здесь. Мне следует заявить в полицию, выдвинуть обвинения против кого-то?

— Нет-нет-нет, — простонал Клифф.

— Еще одна дверь в мою комнату, да? — удивилась Шерри. — Понятно. Именно таким образом кто-то забрался туда и украл у меня деньги и авиабилет. И это была не Элси. Это были вы? Или тот, другой?

— Во имя Господа! — Клифф начал повышать голос. Что он делал? Отрицал и отрицал!

— О, вы такой ребенок! — воскликнула Шерри. — Противный ребенок! Вы и ваши дурацкие игры! У вас нет ни малейшего понятия, во что вы ввязались. Вы задумали какую-то игру, когда собирались увезти меня? Что ж, вам не удалось это сделать. Мне стыдно, что я тоже оказалась втянута в игру. — Она достала листок бумаги с фамилией водителя такси. Не отрывая презрительного взгляда от Клиффа, она тщательно порвала листок на мелкие клочки.

— Смелее, играйте в эту игру сами, не хотите? — бросила она ему. — А я устала.

Клиффу показалось, что он услышал тихое хихиканье Норн, хотя те не издавали ни звука. Он покраснел, не в силах с этим справиться. Затем проговорил натянутым голосом:

— Спросите у дам, не происходили ли здесь какие-то весьма странные…

— Лучше я сообщу вам одну странную вещь, — холодно ответила Шерри. — Откуда вам стало известно, что в этом деле замешана чья-то племянница? И что у нее есть муж? Я никому об этом не говорила.

Клифф попался. Он допустил в этом месте прокол, и Шерри это поняла; он и сам это понял.

Но молодая женщина вовсе не выглядела торжествующей. Напротив, она грустно и задумчиво посмотрела на обрывки бумаги в своих руках. Раскрыв бумажник, она тщательно убрала их внутрь.

— Хорошенько подумав, — голубые молнии снова ударили в Клиффа, — я прихожу к выводу, что вы все-таки надули меня с этим звонком. Так что мне, вероятно, не стоит выбрасывать такое важное свидетельство.

Она печально покачала головой.

— Вы не победите меня, — тихо произнесла она. — Я не буду кричать и биться в истерике, чтобы вы ни предприняли. Я сделала выбор, — надменно добавила она. — И я слишком устала, чтобы сбегать отсюда в гостиницу. Честное слово, я не могу позволить себе такие хлопоты. Так что спокойной ночи, милые дамы.

Подхватив свой пиджак, Шерри, грациозно ступая, вышла за перегородку.

Клифф остался стоять на месте. Норны пялились на него во все глаза. Три совы, не правда ли? За кого они себя принимают! Они полагают, что они чертовски умные опытные женщины, так, что ли?

— Складывается впечатление, — медленно проговорила миссис Линк, — что, независимо от того, что произошло, миссис Рейнард не имеет к этому никакого отношения.

Неужели она при этом самодовольно усмехнулась?

А миссис Кимберли собиралась прыснуть со смеху? Миссис Моран была готова фыркнуть, язвительно ухмыльнувшись? Да, это было так!

Клифф Сторм потерял голову.

— Вы поверили ей? — огрызнулся он. — Вы просто поверили ей на слово? Откуда вам известно, что это был за мужчина? В аэропорту никого не было? Не позволила мне отвезти ее туда? А что, если она действительно возила Элси на какую-то вечеринку? Почему же тогда девочка постоянно твердит «Шерри, Шерри»? И почему она рассказывает странные вещи?

Тут он повторил своими словами то, что говорила Элси — не у себя в комнате, а до того; все равно, сойдет. Фраза прозвучала особенно устрашающе, так как воспроизводила особенности детской речи.

— И не пытайтесь убедить меня, — воскликнул он, видя, что все три лица перекосились от его слов, — что Элси научилась этому, смотря телевизор.

Неуклюже ступая, Клифф покинул гостиную. Пройдя через прихожую, он начал подниматься по лестнице. Пусть старухи это обдумают! Фильм, десять минут из которого он прокрутил для Элси, никак не мог быть показан по телевидению. (Клиффу-то это хорошо известно!) Он выбрал отрывок с алтарем. Рассказ Элси был наивным, но внушал достаточный ужас. О да. А Шерри так мило просунула свою очаровательную шейку в петлю, сказав при свидетелях дважды — в субботу вечером и сегодня днем, — что бедняжка Элси никуда не выходит, ничего не видит, не имеет никаких развлечений, а любые развлечения — это все же лучше, чем никаких. Что ж, сегодня вечером Элси получила развлечения — косвенно, как обычно. Но она была такой неопытной, не способной отличить кино от действительности, так что…

Внезапно Клифф замер на месте. Что?! Неужели он сам, только что, не имея другой цели, кроме как смахнуть с трех глупых старых рож самодовольство, ради прихоти — неужели он прикоснулся к бомбе в самый неподходящий момент? И бомба, несомненно, не разорвется? У Шерри есть алиби, и когда она обнаружит в ящике комода деньги и адрес группы, она спрячет первое и порвет второе. Этим все и закончится. Клифф с силой захлопнул за собой дверь.

Норны сидели у окна. Миссис Линк, поддерживая лоб ладонью, поправляла свою прическу «помпадур». Миссис Кимберли откинула голову назад, и ее подбородки исчезли, растворились в натянувшейся коже. Миссис Моран, склонив голову, держала в руках колоду и одну за другой раздвигала карты.

Миссис Кимберли усмехнулась:

— Это действительно сказала Элси или же он разыгрывает нас?

— Если она этого не говорила, — тихо произнесла миссис Линк, — это почти так же плохо, как если бы она это сказала.

— Мы не можем верить им обоим, — подхватила миссис Моран. — Или он состряпал какие-то непонятные делишки, или же она состряпала себе алиби.

— Странно, — заметила миссис Линк. — Эта дверь. Столько таинственности.

— Знаете, я всегда стараюсь видеть во всем светлую сторону, — мрачно пробормотала миссис Моран. — Если Шерри Рейнард действительно возила Элси на… надо назвать это соответствующим словом… оргию… не из сострадания ли она это сделала?

Достав из колоды даму червей, она с силой шлепнула ею по столу.

— Если Шерри Рейнард действительно бывает на этих… назовем их оргиях, — сказала миссис Кимберли, — неудивительно, что назревает развод.

— А к чему ей в этот ответственный момент делать такую глупость, — своим обычным тягучим голосом произнесла миссис Линк, — как брать с собой Элси?

— Он был добрым и безумным, — изрекла миссис Моран. — Возможно, он решил, что пощиплет себе нервы, шокируя старших.

Найдя пикового валета, она положила его напротив дамы.

— Если это так, то он не столько валет, сколько шут. То есть, дурак. Ибо ничто не ново под солнцем, — задумчиво пробормотала миссис Моран.

— Я просто потрясена, — жалобно сказала миссис Линк. — Драка есть драка, игра есть игра; но Элси не футбольный мяч.

Шерри закрыла на щеколду дверь в коридор. Ее не покидало ощущение, что комната подверглась вторжению. Даже воздух в ней был другим. Скинув пиджак, молодая женщина изучила дверь на улицу. Теперь она была заперта. На полу Шерри обнаружила шляпку с обрубком гвоздя и поняла, что с дверью повозились какое-то время назад. Выходит, даже в своей келье она не была в безопасности?

А что значит быть в безопасности? «Забудь об этом!» — набросилась на себя Шерри. Завтра все разрешится. Время и пространство сдвинутся с места. Она выйдет из паралича. Шерри безмятежно бросила бумажник на комод. Деньги больше ничего для нее не значили.

И Клифф Сторм тоже больше ничего не значил. Что бы он ни пытался… подстроить (подстроить вот это слово!), он потерпел неудачу. Она не станет проявлять излишнее любопытство, пытаясь выяснить подробности. Она уже и так слишком зла на него. Трудно было не забывать, что Клифф ничего для нее не значит. Но она должна это сделать. Она не может позволить себе уступить естественному человеческому желанию кричать и плакать. Только не теперь.

Поднявшись наверх, Клифф продолжил общение со своими мрачными мыслями. Проклятие и еще раз проклятие! Черт побери, как же Шерри удалось все расстроить на этот раз? Как ей удалось так рано покинуть аэровокзал? Как ей удалось так быстро добраться туда и сообразить, что телефонный звонок был ложным? Что вселилось в нее, заставив записать время и имя водителя такси?

И почему именно к Рейнардам? Клифф не мог в настоящий момент позвонить Рейнарду и узнать, что она говорила и делала у него дома. (Точнее, он не хотел этого знать.) Возможно, у нее просто хватило глупости отступиться от развода и попытаться найти примирение. Что за чушь! Почему она разревелась? Зачем? Клифф пережевывал горькие мысли.

Он не знал, что произойдет завтра. Элси непременно что-нибудь скажет. Миссис Пибоди разразится криком. Потому что — черт возьми — именно Клифф все подстроил. Чудесно! Чудесно! Даже Норны заняли то место, которое назначил им Клифф. Все. Все. Но только сама королева снова ускользнула — сделала самостоятельный ход и появилась на таком поле, которое не входило в его расчеты.

Ну хорошо, она была чертовски скользкой. А может быть, у него просто нет никаких преимуществ перед Шерри Рейнард?

Почему? Чем она обладала для самозащиты? В конце концов, кто она такая?

Шерри приготовилась лечь спать. Она не надеялась, что заснет, но по крайней мере она может последний раз полежать в этой кровати. Молодая женщина не испытывала страха перед завтрашним днем. Вард все понимал. Теперь она это знала. Поэтому что сможет сделать Эдвард Рейнард? Ничего. Ничего.

И точно так же ничего не сможет сделать Клифф Сторм. Да, надо забыть о нем.

Так что с послезавтрашнего дня ей придется лишь продолжать жить; с этим она как-нибудь справится. Поэтому молодая женщина легла в кровать, собираясь наплакаться вволю, и обнаружила, что больше не в состоянии плакать. Она заснула.

Наверху Клифф Сторм отправил себя в нокаут теплым виски, мечтая о вине.

Глава XVIII

Проснувшись, Клифф почувствовал сильнейшее похмелье и в то же время обнаружил, что во сне у него возникли кое-какие вопросы. Почему он сразу же, без проверки поверил Шерри? Возможно, она просто блефовала, пытаясь его смутить, заставить поверить, что ловушка не сможет захлопнуться.

Предположим, что, в конце концов, он сегодня все же возьмет с собой Элси. Даст ей пробормотать одну-две фразы, а затем быстро удалит ее? Выполнит ли этим он свои обязательства перед Рейнардом? А если Шерри предприняла ответный ход, это уже не его вина. О, ну же, упрекнул он себя. Тебе ли требовать справедливости?

Минутку. Почему бы не попробовать свалить с себя ответственность? Пусть Рейнард опровергнет алиби Шерри на вчерашний вечер. Водителя такси не возьмут в расчет, если Рейнард заявит, что молодая женщина не появлялась у него дома. У него хватит силы это заявить. Эмили не в счет; она подтвердит все, что угодно. Вард, по мнению Клиффа, не представлял собой препятствия. Майклу платят жалованье, не так ли? Стоп. Вот уже Клифф снова ей верит.

И так же поступят адвокаты, судья и любой здравомыслящий человек. Ладно, придется трезво это признать. Значит, перед ним стоит задача: смыть с Шерри это честное выражение лица, убедительные манеры и все прочее, чем она обладает. Будь прокляты ее глаза!

У него загудела голова, когда по лестнице застучали каблуки Джо Бьянчи. Однако, собрав все силы, Клифф отправился завтракать.

Разведать обстановку. Поимпровизировать.

Джо столкнулся с ним в прихожей.

— Полагаю, домашний кризис, — ухмыльнулся он и поспешил прочь.

Клифф вошел в столовую, внутренне собравшись и ожидая взрыва. Но там царили спокойствие и порядок. В зале присутствовали только Норны. Миссис Кимберли восседала на месте миссис Пибоди. На столике стоял кувшин с апельсиновым соком и рядом с ним — поднос со стаканами. Никого из Пибоди не было видно, и никаких звуков не доносилось из кухни.

— Доброе утро, леди, — торжественно произнес Клифф.

— Мистер Пибоди желает переговорить с вами, мистер Сторм, как только у вас появится возможность, — прилежно доложила миссис Линк.

— Благодарю вас, мэм. — Клифф налил себе апельсинового сока. — Не думаю, что мне захочется говорить с кем бы то ни было до того, как я немного перекушу, — угрюмо добавил он.

(Почему они поверили Шерри?) Он услышал ее шаги в гостиной. Дамы тоже услышали их и начали обмениваться друг с другом ВЗГЛЯДАМИ. Клифф бросил крошечный кусочек сахара в стакан сока, который только что налил, и поставил его на стол на то место, где обычно сидела Шерри. Одновременно с этим он сказал, отвлекая внимание Норн:

— Хочу поблагодарить вас за то, что вы оказались самыми спокойными женщинами в мире. Вы заставили меня увидеть то, что, по всей видимости, и произошло на самом деле. Бедняжка Элси проникла в комнату Шерри через наружную дверь, заснула там, и ей приснился сон.

— Боже сохрани, — ответила миссис Моран. Было невозможно понять, к какой реплике Клиффа это относилось.

Налив и себе стакан сока, Клифф остался стоять, поджидая появления Шерри.

— Доброе утро, — сказал он, меняя тон и заставляя голос звучать покорно и умиротворенно.

Шерри просто кивнула и села за стол. Она была одета изящно и с особой тщательностью в ярко-голубое платье. Волосы блестели. Лицо слегка осунулось, но молодая женщина выглядела спокойной. Норны хором приветствовали ее, а Клифф опустился на свое место. Миссис Кимберли занялась кофейником.

Более безмятежной картины невозможно было себе представить.

— Вот он, этот день! — внезапно воскликнул Клифф. Шерри посмотрела на него, он, улыбнувшись, поднял стакан с соком, словно произнося тост.

— Пусть победит самый достойный, — изрек он.

По ее лицу пробежал судорогой ответ на неприкрытый вызов. Шерри тоже подняла стакан. Не отрывая друг от друга взглядов, они выпили. Клифф первый отвел глаза. Словно ощущая триумф, который он вынужден был прятать, Шерри тихо поставила наполовину недопитый стакан на стол.

— Вы действительно вчера вечером виделись с Вардом? — спросил Клифф, давая всем понять, что не до конца в это верит. (Пусть она начнет настаивать и убеждать.)

Шерри повернулась к миссис Линк, сидевшей слева от нее.

— Вчера вечером я вспомнила про вас, — милым голосом произнесла она. — Миссис Рейнард с подругами сидели за карточным столом. Разумеется, — продолжала она, теперь уже с открытым презрением глядя на Клиффа, — они играли не в «черви». По-моему, есть игра, называемая «контракт»?

Клифф слишком поспешно отхлебнул горячего кофе и вынужден был извиниться. С обожженной глоткой он выскочил на кухню. Значит, Шерри аккуратно зашила свое алиби со всех сторон и понимала это. Не было никаких способов поставить его под сомнение.

Ну хорошо. Значит, двигаться. Импровизировать. Как насчет субботнего вечера, на который теперь, после отъезда Арчера, у Шерри нет алиби, кроме показаний доброго заботливого мистера Сторма? О, нет, это не сработает. Адские старые развалюхи, они слишком рано вернулись из кино. Разумеется, они видели Шерри и Элси, державшихся за руки. Но на веранде не могло быть черного алтаря. Там нет места для дьявольских фигур в масках. Там нет кроваво-красных огней.

Значит, неудача? Однако, кое-чего он уже добился. Весьма скоро Шерри почувствует результат. На этот раз трюк получится.

Шерри спросила у Норн:

— Где миссис Пибоди? Я уезжаю отсюда и должна предупредить ее.

— Похоже, произошло нечто неприятное, — ответила миссис Кимберли. — Вы уже готовы пить кофе, миссис Рейнард? Передать вам тост?

Она выбрала самый обжаренный, и Шерри улыбнулась.

— Да, пожалуйста.

Миссис Линк сказала:

— Создается впечатление, что кто-то вбил Элси в голову некоторые мысли, которых не должно там быть. Будет очень хорошо, если вы сможете доказать, где вы были вчера вечером.

Ее ясные глаза смотрели вопросительно. «Вы действительно сможете?» — казалось, спрашивали они.

Шерри стоически произнесла:

— Я предполагала, что что-то подобное случится.

— Вам неизвестно, о чем… ну… о чем идет речь? — спросила миссис Линк. — Дело связано с какой-то дьявольщиной.

— Нет. Я не хочу становиться злее, чем я уже есть, — ответила Шерри. — Вся эта кошмарная битва будет наконец закончена к сегодняшнему вечеру.

— Вы сражаетесь за ребенка? — быстро спросила миссис Моран.

— Да.

— Его хочет забрать отец? — спросила миссис Линк.

— Нет. Ребенка требует мой свекор. Себе лично.

Женщины зацокали языками.

— А как в это дело оказался замешан мистер Сторм? — спросила миссис Кимберли.

— Не знаю, — ответила Шерри.

— Полагаю, вам известно, — ненавязчиво заметила миссис Моран, — что он не проходит никаких курсов лечения в этой больнице. Или же он летает туда на метле.

Но Шерри не отрывала взгляда от наполовину полного стакана апельсинового сока. Оранжевый цвет казался ей каким-то жутким.

Она мечтательно проговорила:

— С вашей стороны так мило всем этим интересоваться. Однако я попала в хорошенькую переделку. Мне надо быть осторожной. Я не должна выходить из себя и начинать кричать. Я могу лишь твердо стоять на своих ногах.

Она поднялась.

Больше ей не хотелось ни о чем говорить. Ей не хотелось ничего таинственного. Она почувствовала легкое недомогание. Наверное, ей лучше, отправиться собирать вещи. Улыбнувшись Норнам, Шерри все это и сообщила им.

Миссис Кимберли сжала рот, и на ее щеках образовались ямочки.

— Мы действительно старые любопытные женщины.

— Она права, ей надо быть осторожной, — вздохнула миссис Линк.

— Она абсолютно права, — сказала миссис Моран. — Вот что выводит из себя. Как мы можем куда-то совать свои носы, если она даже не желает ни о чем говорить.

На кухне находился только мистер Пибоди, трезвый.

— Не хотелось беспокоить вас, мистер Сторм, но я решил, что вам будет интересно об этом знать. Мы звонили директору школы, и, похоже, он знает, как нам помочь. Так что мы с женой сейчас повезем Элси туда — как только она оденется.

— Что-нибудь не так? — тихо спросил Клифф.

— Ну, мы не вполне уверены, — ответил мистер Пибоди. — Видите ли, вчера ночью, когда жена, как обычно, заглянула, чтобы убедиться, что с Элси все в порядке, та начала говорить о каких-то диких вещах.

Хозяин стыдливо отвел красные глаза.

(Вчера ночью! Клифф был потрясен.)

— Понимаете, — продолжал хозяин, — у Элси, конечно, не все дома, но она не сумасшедшая. Но теперь, если у нее начались… понимаете… какие-то видения, я думаю, что-то надо делать. Но вы об этом не беспокойтесь, мистер Сторм.

— Что вы, — начал было Клифф с благородным негодованием, — конечно же, меня это встревожило, и я хочу сделать все, что в моих силах.

На кухню вошла хозяйка, одетая для выхода.

— Нет, — со сдержанным достоинством отозвалась она, — Элси — это наша забота. Гарольд вам говорил? Директор, кажется, считает, что есть возможность помочь девочке. Существует такая вещь, как общественная поддержка.

— Я был никудышным отцом для девочки, — сказал мистер Пибоди, — но это не значит, что мне нет до нее никакого дела.

— Обождите-ка минутку, — перебил его Клифф. — Она… Дело в том, и дамы могут подтвердить это… Возможно, вчера вечером Элси куда-то уходила из дома. И когда я наконец обнаружил ее в ее комнате, она действительно говорила странные вещи.

— С прискорбием слышу все это, — холодно произнесла миссис Пибоди. Ее глаза стали печальными. — Если вы не возражаете, мистер Сторм, я предпочла бы не говорить об этом — ни теперь, ни вообще.

— Так что мы не будем больше докучать вам, — добавил мистер Пибоди. — Надеюсь, вы будете столь любезны, что проследите, чтобы кофейник выключили из сети после окончания завтрака?

— Вы были так добры, — присоединилась к нему миссис Пибоди. — Но мы тоже…

— Если миссис Рейнард имеет какое-то отношение к тому, что произошло — вчера вечером или когда-либо еще, — с жаром произнес Клифф, — несомненно, в отношении нее нужно что-то предпринять.

Но мистер Пибоди охладил его пыл.

— Главное — это Элси, — заявил он. — И еще, моя жена собиралась сказать вам, мистер Сторм, что мы решили, нам не стоит брать в аренду новый большой дом. Тем не менее, все равно спасибо вам. Моя жена — на нее и так достаточно взвалили. Пора мне начать помогать ей и Элси. От меня мало проку, когда большую часть времени я валяюсь без чувств. Вчера вечером я настолько отключился, что мне стало страшно.

Страх протрезвил его.

— А знаете ли вы, — начал Клифф, понижая голос до такой степени, что его собеседники вынуждены были внимательно прислушиваться к словам, — что в субботу вечером, когда вас не было дома, а пожилые дамы отправились в кино…

Но Пибоди снова затряс головой — на этот раз умышленно. В его глазах появилось странное выражение.

— Понимаете, — мягко перебил он, — Элси говорила, что это вы показали ей какой-то фильм — вчера вечером, на маленьком экране. Люди плясали, кто-то был привязан, лилась кровь… Все это кажется безумным. Естественно, мы не собираемся полагаться на ее слова в этом деле. Мы не хотим выходить из себя и обвинять вас в том, что вы явились причиной какого-то кошмарного видения. Это несправедливо. Я чувствую себя виноватым, я не должен был проявлять столько беспечности. Я-то всегда хорошо представлял себе, что в этом мире существуют такие опасные вещи, о которых моя жена никогда не слышала и не имеет понятия. Это все наша забота, мистер Сторм. Тем не менее, спасибо за все, что вы пытались для нас сделать.

— Мы как-нибудь справимся, — добавила миссис Пибоди. — Элси обучат лучше, чем это могла делать я. Мне следовало бы больше думать о ней и не гордиться. И не осуждать…

Кто-то сказал:

— Шерри?

Из своей комнаты, одетая к выходу на улицу, появилась Элси; на ее лице было хитрое выражение, и Клифф мог поклясться, что на мгновение один глаз ее скосился в сторону.

— Шерри? — снова сказала девочка, на что и рассчитывал Клифф. Это имя он шептал ей на ухо гораздо больше, чем дважды. (Желая, чтобы фильм был лучшего качества, ощущая отсутствие сопереживаний, пота и запахов.)

— Пошли, Элси, пошли, — мягко обратилась к девочке мать. — Мы уже уходим. Уже уходим.

Мистер Пибоди повернулся, чтобы последовать за ней. Клифф шепнул ему на ухо:

— Послушайте, дружище, не хотите же вы сказать, что собираетесь все просто так спустить? Она ведь назвала имя «Шерри». Вы же это слышали!

— Да, но понимаете… — заморгал хозяин, — она не понимает, что это чье-то имя. Она полагает… ну… Она полагает, что это… название игры, если это так можно назвать. — Он глубоко вздохнул, его глаза замерли. — И мы не поверим во все эти ужасы, если только, понимаете, не будем вынуждены это сделать.

Он снова вздохнул, затем последовал за своим семейством.

Все трое тихо вышли через боковую дверь. Родители держались по обе стороны от Элси;

И Клифф подумал: «Ну и черт с ними! Если у них не хватает приличия впасть в истерику…»

Тут он сам перенес легкий приступ истерии.

В гостиной Норны стояли плотной группой. Когда появился Клифф, от имени всех заговорила миссис Кимберли.

— Мистер Сторм, — без всяких обиняков потребовала она, — правда ли, что Элси говорила то, о чем вы нам сообщили?

Клифф взглянул в ее ясные глаза.

— О да, она говорила это, — с легкостью ответил он. — И даже больше того. Но миссис Пибоди, — добавил он обескураженно, — не хочет, чтобы это обсуждалось.

— Где сейчас Элси? — спросила миссис Линк, озабоченно почесывая шею.

— О, Элси отправилась на встречу к колдуну, — выплеснул он всю свою горечь. — Все это происходило лишь в ее воображении. И кое-кто внимательно это изучит, и все исчезнет. Кстати, я уезжаю не в пятницу. Я уезжаю сейчас.

Он отправился наверх. «Будь прокляты и эти трое», — подумал он.

— Что теперь? — задумчиво произнесла миссис Моран. — Кто из них одержал победу?

Все трое медленно расселись по своим местам вокруг стола.

— Если у Элси было видение, — раздраженно заметила миссис Кимберли, — то оно, несомненно, случилось в самый неподходящий момент для миссис Рейнард. Как можно заставить человека увидеть видение? Гипноз? Вы как думаете, девочки?

— Я не верю в гипноз, — ответила миссис Линк, — но я также не верю и в совпадения. Это я точно могу вам сказать.

— Что ж, — сказала миссис Моран, — говорят, нельзя рассуждать, не имея фактов. Но это неправда. Можно опираться на предпосылки. Несомненно, Элси могла побывать где-то, где она видела или слышала… то, о чем говорила. Она была где-то — если только кто-то потрудился взять ее с собой. Но если это сделала Шерри Рейнард…

— По доброте? — пробормотала миссис Кимберли.

— По глупости! — отрезала миссис Моран. — Одна маленькая ложь была бы не хуже всей этой ерунды. Она могла бы просто сказать, что ведет Элси в кино. Это было бы гораздо безопаснее, поверьте мне.

Затем она мрачно добавила:

— Однако все равно недостаточно надежно. И слишком уж сложно.

— Один из них ведет игру, — предположила миссис Кимберли. — Если только… Возможно, он хочет, чтобы мы поверили в подобные вещи потому, что сам верит в них. Кстати, на чьей мы стороне?

Миссис Моран угрюмо теребила колоду. Она достала даму червей и валета пик и положила их на стол.

— Ну-ну, — сказала миссис Кимберли, постукивая по символам, лежавшим на столе, — возможно, существует какое-то предубеждение.

— А как насчет интуиции? — спросила миссис Линк. Протянув высохшую руку, унизанную синими венами, она выбрала из колоды короля бубен и положила его рядом с валетом. — Эдвард Рейнард?

— Так или иначе, — усмехнулась миссис Моран, пикантно топорща усики, — мы составили себе представление. Каждая свое, не правда ли?

Миссис Линк поставила указательный палец на даму червей.

— Привержена своему полу и материнству! — торжественно произнесла она.

— Чепуха! — воскликнула миссис Моран. — Просто ты говорила, что не выносишь случайностей.

— Хорошо, — сказала миссис Кимберли, также ставя указательный палец на даму. — У меня есть предубеждение. Я не выношу людей, которые пытаются одурачить меня. С помощью колоды карт!

— О, это так, — ответила миссис Моран. — Он ведь сделал это, и тебе это известно, естественно, ты решила, что он пытался одурачить нас всех. Должно быть, существует такая вещь, как «убеждение», — проворчала она.

Затем она присоединила свой указательный палец к двум другим.

— Просто потому что, — пробормотала она, хитро глядя в сторону.

— Беспомощные старые дуры — вот кто мы такие, скатала миссис Линк, удовлетворенно приглаживая волосы. — Рада, что мы наконец-то решили, под кого мы теперь копаем.

Глава XIX

Как только Шерри положила раскрытый чемодан на кровать и начала складывать в него вещи, свет вокруг нее стал меняться, медленно, но определенно. Солнце не перемещалось. Но его сияние, однако, переросло в сверхбелизну, которая казалась очень странной. Шерри заморгала и протерла глаза. Открыв средний ящик комода, она взглянула на кипы белья и почувствовала, что никогда в жизни не видела ничего подобного. У нее перехватило дыхание.

Через несколько минут она была уже очень напугана. Схватив портмоне, она бросилась из комнаты.

Но, проходя через прихожую, Шерри не могла не обратить внимание на то, какой прекрасной штукой была пыль. Та при каждом шаге поднималась вверх чарующими клубами. Шерри пнула ее ногой, заставив закружиться. Попытавшись сбросить с лица то, что, как она чувствовала, должно было быть идиотской ухмылкой, молодая женщина сказала Норнам:

— Не думаю, что мне следует здесь оставаться. Я боюсь. Наверное, я отправлюсь в больницу. Если мой адвокат… Его зовут Аллен Джордан… Он сказал, что заедет за мной. Пожалуйста, не могли бы вы… передать ему…

Она потеряла дыхание.

— Чего вы боитесь? — сурово спросила миссис Моран.

— У меня такое чувство, словно я теряю саму себя, — выдохнула Шерри. — Мне это не нравится. Я ненавижу это чувство. Оно пугает меня!

Миссис Линк, выпрямившись, бросила на подруг ВЗГЛЯД.

— Я еще тогда подумала, — сказала она, — что в этом апельсиновом соке…

— О нет, — отозвалась миссис Кимберли. — Я не могу поверить…

— Попробуй, — ответила миссис Линк, на этот раз совершенно не растягивая слова.

Шерри пристально посмотрела на нее. Или лицо старой женщины действительно менялось, или же ее зрение стало обладать какой-то особенной проникающей силой, словно у нее вместо глаз появились микроскопы. Миссис Линк увеличивалась в размерах, а у нее внутри появилось нечто похожее на трепещущую и бьющуюся острокрылую бабочку.

— В таком случае, да простит Господь этого порочного человека, — произнесла миссис Кимберли, — за то, что он сделал с Элси Пибоди.

Шерри взглянула на нее и, казалось, увидела крошечную человеческую душу, разрывавшуюся между отвращением и сочувствием.

— Так что же он предпринял сейчас? — сердито воскликнула миссис Моран. — Этот мерзавец? Химическая война, да? Что ж, к счастью, она выпила лишь половину.

Шерри посмотрела на нее.

— Значит, это не продлится долго. Значит, я это преодолею. Я перетерплю. Это выветрится. Ой, до чего же вы красивая! — воскликнула она, присматриваясь поближе к миссис Моран и замечая математическую строгость ее линий, такую же благородную и несказанно прекрасную, как прожилки на мраморе. — Вы все красивые! Я это поняла.

Ее мысли стремительно мчались. Она не могла говорить так быстро.

— Ой, послушайте, у меня есть маленький мальчик.

Перед ее глазами соединились пространство и время; Шерри хотела рассказать об этом. «Я не хочу выходить из этого состояния», — подумала она.

— Послушайте, — воскликнула она, — мы ведь купаемся во времени.

«Им следует об этом знать», — решила она.

Они переплыли большую часть этого моря. Шерри видела перед собой нечто похожее на просторную классную комнату, заполненную рядами парт, перекатывавшихся с волны на волну.

— Когда рождаешься, тебя сажают на первый ряд, — сказала Шерри вслух, — и кто-нибудь, сидящий сзади, помогает тебе. И ты продолжаешь перемещаться с ряда на ряд. А потом наконец ты попадаешь на последний ряд и становишься выпускником, то есть умираешь. Но Вард…

«Варду этого не понять», — подумала Шерри. Вард называл это растительной жизнью, слишком низменной для достоинства человека.

— Он говорил, что мой отец — крестьянин, — воскликнула она, — а он был садоводом-декоратором.

Шерри почувствовала, что начала перескакивать с темы на тему, но уже не могла остановиться.

— Все что угодно может быть красивым, а может и не быть, — воскликнула она, — но что вы здесь делаете? Это так странно!

Шерри подумала о том, что не имеет никакого значения, на каком ряду ты находишься. Но только, находясь в этой временной точке, ты должен быть свободным. Связываться или не связываться.

— Я никогда не захочу покидать этот класс, — сказала она. — Я знаю, на каком я ряду. Скажите им это… Потому что мне не по себе. Но одно мне известно… У меня есть маленький мальчик… Если я забуду об этом… О, пожалуйста…

— Это не ваша вина, милочка, — произнесла миссис Кимберли, поднимаясь.

— Разумеется, нет, — просияла Шерри. — Но вот что я сейчас сделаю! Я должна прийти в себя. Заставить эту дрянь выветриться. Я не желаю падать и болтаться под воздействием ветра. Потому что для человека это имеет значение! Я хочу вернуть назад свои кости! И вы тоже. Вы тоже.

Танцующей походкой она двинулась из гостиной. Пробежав через прихожую, она выскочила на улицу.

— Девочки, — сказала миссис Моран, — если это игра, то, полагаю, нам только что сдали карты.

— Этот дьявол, — мрачно произнесла миссис Кимберли.

— Скорее же, девочки! — воскликнула миссис Линк. — Три ангела-хранителя должны помочь слабому.

Клифф стоял у окна и вдруг в просвет между вывеской и деревьями увидел Шерри Рейнард, пересекавшую улицу. Молодая женщина двигалась странной походкой. Казалось, она весело трепыхалась на ветру подобно опавшему листу. Не сворачивая к больнице, она направилась в противоположную сторону. Прижав нос к верхнему стеклу, Клифф увидел, что Шерри свернула в сквер.

Его мысли лениво завращались. Интересно, что чувствует она под воздействием наркотика? Молодая женщина не хотела это узнавать; теперь ей предстоит испытать все. Клифф подумал, сможет ли препарат оказать на молодую женщину длительное воздействие. Одна доза? Точнее, полдозы? Он этого не знал. Также он не знал наверняка, сколько времени будет действовать наркотик.

Клифф нащупал пальцами еще один, завернутый в бумагу, кусочек сахара, лежащий в кармане. Не стоит ли попробовать? Ему стало любопытно. Нет-нет, глупости. Дорога, ведущая в никуда.

Значит, Шерри Рейнард теперь нигде? Он так сильно стиснул зубы, что они заныли.

Тут Клифф увидел Норн, возбужденно спешивших за Шерри. Первой двигалась миссис Кимберли, самая молодая и проворная. Но чуть позади нее с немыслимой скоростью неслась миссис Моран, а последней ковыляла миссис Линк, самая грузная, тяжело ступая полными ногами.

Клифф начал смеяться. Цепочка старых уток, несущихся за прекрасным утенком. Он смеялся до тех пор, пока не расплакался.

— Послушайте, я должен постараться связаться с врачом, — сказал санитар. — Видите ли, мистер Рейнард, я должен спросить его согласия. Я хочу сказать, что я не могу взять на себя ответственность.

Вард, стоявший на одной ноге, засунутой в штанину, сказал:

— Я ему не прислуживаю.

— Да, но, послушайте, все не так просто. Вы давно не выходили на улицу. Вам необходимо собраться с силами, чтобы присутствовать сегодня днем на слушании. Одного этого уже будет достаточно. Вам станет хуже. Предупреждаю вас.

— Я уже довольно давно оставил надежду чувствовать себя хорошо. Так что, какая разница?

— Ой, — воскликнула появившаяся в дверях Эмили. — Вард! Дорогой, что ты делаешь?

— Собираюсь уйти, — ответил Вард. — Я возьму твою машину.

— О, нет-нет, дорогой. Я уверена, что тебе не следует выходить. Позже, когда мы поедем в суд, тебе помогут. Куда ты хочешь отправиться сейчас?

— Шерри попала в беду, — ответил сын. — Я помогу ей. И я скажу тебе еще вот что. Она поможет мне.

— Но, Вард, у тебя же все здесь есть. Она не врач, дорогой. Я не понимаю, о чем ты говоришь. (Но Эмили понимала.)

— Если мне кто-то и поможет, то только Шерри, — по-детски упрямо ответил Вард. — Если бы папа не сунул сюда нос вчера вечером, она бы дала мне слово. Я знаю, что дала бы.

— Но что же она может сделать, дорогой? Это чисто медицинская проблема, и папа только хочет, чтобы у тебя было все необходимое…

— Я выбираю Шерри и отказываюсь от массы «всего необходимого», — разбушевался Вард. — Я даже откажусь от Джонни. Ну что? И вы его получите. И это будет правильно, потому что долго это не продлится.

У него внезапно изменился взгляд.

— О, нет-нет, нет, дорогой! — воскликнула Эмили. — Ты должен вести себя хорошо, выполнять все, что говорит врач, быть послушным — и тогда, когда сегодня все закончится, тебе станет лучше, — солгала она. — Тебе станет лучше. Ты не должен так волноваться!

Эмили отчетливо помнила вчерашний вечер. Если в этом мире действительно существует нечто такое — чего она никогда не чувствовала, — сладостное, безумно дикое, ужасающе опасное… она испугалась. Да, она задрожала.

— Папе это не понравится, — сказала она, как говорила тогда, когда Варду было три с половиной года.

— Мне безразлично, что нравится папочке, — бешено произнес Вард. — А тебе лучше заткнуться, мама.

— О, Вард, как ты можешь…

— Послушайте, конечно, извините меня, — вмешался санитар, — но я не позволю вам…

— Нет, позволишь! — заорал Вард. — Тебе тоже придется заткнуться.

Отца рядом не было. Поэтому он ударил санитара.

Эмили вскрикнула. Крик прозвучал сдержанно. Слуга развлекался на кухне с кухаркой. Ни тот, ни другая его не услышали.

Клифф Сторм начал собирать чемодан. До него внезапно дошло, что он остался один. Единственная живая душа во всем доме. Что ж, долго это не продлится.

Ему в голову пришла непрошеная мысль: возможно, в Нью-Йорке будет лучше.

Шерри тихим голосом быстро разговаривала сама с собой. Ее мысли вращались вокруг слов с вдвое большей скоростью.

— Надо это выветрить, — бормотала она. — Надо выветрить. Надо выветрить. Долго это не продержится. Это не навсегда. Почему же сейчас это кажется «навсегда»? Где-то в другом месте это не так? Что ж, значит, я должна ходить и выветривать. В этом все дело — не прекращать двигаться. Наверное, это так хорошо — гулять. В кино так всегда поступают. Разумеется, гулять хорошо, но все равно, это такое странное занятие. Взгляните-ка на всех людей вокруг, бегающих на таких длинных ногах! Это так нелепо! Но всем приходится так делать. Королям и королевам. Каждый вынужден так передвигаться: ставить одну ногу впереди другой, сохраняя равновесие, — это так мудрено. Интересно, как до такого смогли додуматься?

И она остановилась, чтобы обдумать это, а также еще с десяток подобных чудес, когда Норны, догнав, окружили ее.

— Ну же, милочка, — обратилась к ней миссис Кимберли, — мы собираемся присматривать за вами. И с вами не случится никакой беды.

Шерри засияла:

— Ой, голубой цвет имеет такое значение!

Ее мысли стремглав пронеслись по всему тому, что она знала о спектре, длинах волн и тому подобном, и она подумала, как странно, что для человеческой расы цвета имеют такое большое значение, тогда как это только — ну кто бы мог подумать! — длины волн.

— Конечно же, и зеленый тоже, — залепетала она. — Зеленый цвет имеет очень-очень большое значение.

Тут ее лицо сморщилось, словно она вот-вот была готова расплакаться.

— Но я это знаю! О, пожалуйста, остановитесь! Дайте мне возможность быть собой.

Она бросилась бежать через газон.

Обменявшись друг с другом ВЗГЛЯДАМИ, дамы поспешили вслед за молодой женщиной. Редкие в этот ранний утренний час посетители парка оборачивались, чтобы посмотреть на бегущую девушку в ярко-голубом платье, мелькавшем среди зелени, на миссис Моран, одетую в серое, с мрачным лицом торопливо шаркавшую вдогонку, трусившую рысцой вслед за ней миссис Кимберли в аквамарине и замыкающую миссис Линк в ржаво-коричневом, яростно топтавшую невинные стебли.

Санитар, лежа на полу в комнате Варда, в достаточной степени пришел в себя, чтобы осознать, что у него сломана правая нога. Она адски болела. В точности так же болела и голова, но санитар мог различить голоса.

Наверху у лестницы Эмили пыталась остановить своего сына.

— Но ты же нездоров, — завывала она. — Дорогой, ты не можешь ехать к Шерри. Не можешь. Ты даже не знаешь, куда. Тебе нельзя садиться за руль.

— Я знаю. Я поеду. Я сяду за руль.

— Но, дорогой, почему?

— Потому что она понимает меня, и она — единственная, кто может меня понять. Неужели тебе не ясно?

— Нет-нет. Развод!

Эмили вспомнила о том, как сам Эдвард в восемнадцать лет сбежал и женился на какой-то актрисе, но, к счастью, его родным удалось его образумить.

— Ты не в своем уме! — пронзительно вскрикнула она и обвила сына руками. — Тебе сейчас нужно заниматься другими делами. Ты просто обязан!

«Другими делами» была она сама.

Вард ответил:

— Мама, я должен сделать то, что считаю нужным, и времени у меня немного. Так что спрашиваю в последний раз: ты уйдешь с моей дороги?

Он взял ее за запястья, стараясь стряхнуть обвивавшие его руки. Но Эмили, вцепившаяся в смысл всей своей жизни, держалась изо всех сил.

Шерри стояла на краю пруда и всматривалась в воду. Если пойдет дождь, что же ей делать? Казалось, она впала в транс. Иногда время двигалось так медленно. Затем оно снова неслось со свистом. Пространство тоже выкидывало подобные штучки.

Миссис Кимберли взволнованно произнесла:

— В свое время я весьма неплохо плавала.

— Здесь неглубоко, — сказала миссис Моран. — Ведь так?

У запыхавшейся миссис Линк не осталось дыхания, и она не сделала никаких замечаний.

Шерри вскинула вверх обе руки, словно пытаясь обнять небо.

— Все в порядке, — назидательно изрекла она. — Я знаю это. И я хочу… О, пожалуйста… Ну, я полагаю… Ну…

Ее мысли носились по всему, что ей было известно о кровообращении человека, о движении его компонентов.

Миссис Кимберли спросила:

— Миссис Рейнард, дорогая? Шерри? Пожалуйста, не хотите ли присесть на скамейку и поговорить с нами?

— Конечно. Конечно. Конечно, — откликнулась Шерри. — Вы никогда не обманывали меня. Именно люди с заднего ряда знают, что к чему!

«Барабан вертится, а они выглядывают из-за его края и подмигивают мне, — думала Шерри, — а я не хочу, чтобы они умирали. Но кто-то недавно умер, кто-то из тех, кто не должен был терять свое место, но я не помню. Я просто немного отключилась. Могу я это сделать? Это лишь временный перерыв. И никакого вреда…»

— Нет, есть! — вслух воскликнула она. — Нет, вред есть.

Ей показалось, что она очень медленно, с трудом бредет по зеленой воде, и она метнулась в сторону и быстро побежала вверх по пологому склону. Вздохнув, дамы двинулись в погоню за ней.

К остановившемуся на красный свет Варду подкатил полицейский на мотоцикле.

— Куда спешим, приятель?

— Мне нужно срочно попасть в больницу, — ответил Вард. Выглядел он ужасно.

— Вести машину можешь? — спросил полицейский.

— Моя жена, — сказал Вард. — Пока все не кончено, я должен увидеть свою жену. О Господи, еще раз!

Чувствуя себя героем, полицейский спросил:

— Какая больница?

Вард ответил.

— Следуй за мной.

Пронзительно взвыла сирена. Вард швырнул машину своей матери в попутную струю ее рева.

Эдвард Рейнард отрывисто бросил своей секретарше:

— Я хочу, чтобы вы разобрались со всем этим. Я должен отлучиться на весь день. Очень важное личное дело.

На кухне в особняке Рейнардов слуга рассказал кухарке грязный анекдот, и та, хотя и рассмеялась, потрудилась разыграть возмущение, а в это время наверху санитар, превозмогая боль, пытался дотащиться до телефона. Его продвижение было медленным и мучительным.

Они вчетвером сидели на одной скамейке в самом дальнем от больницы углу сквера. Подняв лицо к солнцу, Шерри нежно напевала «Au clair de la lune».[4] Звуки были приятными, и они поддерживали завороженное состояние молодой женщины. Песня одновременно была знакомой и неизвестной.

Миссис Линк была поглощена тем, что приводила в порядок дыхание. Миссис Кимберли по-беличьи улыбалась, а миссис Моран сидела с мрачным видом.

— Самая быстрая из нас, — заявила она, — должна привести из больницы подмогу.

Миссис Кимберли возразила:

— Знаешь, самая быстрая должна остаться здесь, чтобы иметь возможность ее догнать.

— Я самая медлительная, — задыхаясь, вымолвила миссис Линк, — но не думаю, девочки, что я выдержу. Кажется, я уже не так молода, как была прежде.

Шерри переменила мотив.

Ма chandelle est morte,

Je n’ai plus de feu.[5]

— У меня есть маленький мальчик, его зовут Джонни… Джонни. Но я не стану пугать детей. Не пугайте детей. Она прекратила петь. — В свое время они и так испугаются. Это кажется простым, но на самом деле все очень сложно. Очень трудно быть простым. О, пожалуйста…

Всхлипнув, она подалась вперед. Приступы начинались и заканчивались. Нельзя ни на что положиться.

— Сидите спокойно. Сидите спокойно, — сказала ей миссис Моран. — Pour l’amour de Dieu.[6]

— Ouvre — moi la norte, — пропела Шерри, — pour l’amour de Dieux.[7] А ведь у Элси, должно быть, очень приятный голос.

Возможно, она слышит больше, чем может воспроизвести. О, и я тоже! Значит, необходимо все выветрить! Это единственное, что необходимо сделать. А вы поете?

— Превосходно, — ответила миссис Моран.

Сидя рядом на скамейке, все (кроме миссис Линк) запели.

Клифф услышал звук сирены и, прекратив укладываться, поднялся с места. Выглянув в окно, он увидел мотоцикл, сворачивавший к дежурному входу больницы, следом за которым пьяно вилял автомобиль. Когда водитель, единственный человек, сидевший в машине, вышел, Клифф посмотрел на него, а потом уже не отрывал глаз.

— В чем дело? — нетерпеливо спросил молодой врач.

— Рейнард, — ответил Вард. — Мне нужна Шерри Рейнард.

Его глаза непрерывно вращались. Выглядел он ужасающе.

— Она здесь лечится?

— Нет-нет. Вы не понимаете, Пибоди.

Разобраться в этом будет страшно трудно. Врач сразу же это понял. Полицейский тоже. Пожав плечами, он направился к выходу, надеясь, что выполнил свой долг. Или же этот парень спятил.

Спустившись вниз, Клифф позвонил Эдварду Рейнарду.

Тот ответил без промедления.

— Приезжай к часу в контору к Мерчисону и привози все, что у тебя есть. Ей сейчас тяжело, это я тебе точно говорю. Думаю, она уже о многом сожалеет.

— Это действительно так? — поинтересовался Клифф.

— Вчера вечером она устроила здесь неприятную сцену. Кстати, это ты взял у нее деньги?

— Все произошло в какой-то степени случайно, — сказал Клифф. — Она хотела… примирения?

— Она ничего не добьется, — оборвал его Рейнард. — Мерчисон говорит, нам нужно привезти Варда, но тот мало что скажет. Мы честно признаемся во всем относительно него.

«Признаетесь ли?» — подумал Клифф.

— А у тебя есть что-нибудь? — потребовал Рейнард.

— О да, — ответил Клифф. — Я приеду.

Он положил трубку. Какой прок быть честным?

Он не стал говорить Рейнарду, что Вард находится через дорогу и, несомненно, ищет свою жену. Клифф не сомневался, что примирение состоится. И все разрушит. Так что какой прок?

Вернувшись в комнату, он продолжал укладывать в большинстве своем еще разбросанные вещи. Но предварительно посмотрел в окно.

А в сквере Шерри снова побежала по газону.

— Она несется, как ветер, — засопела миссис Моран.

— Миссис Линк, милочка, — задыхаясь, выдавила из себя миссис Кимберли.

— О да… я сделала это… девочки… — Грудь миссис Линк вздымалась и колыхалась. — Я бежала на одной воле.

— Хорошо, — прокаркала миссис Моран. — Мы передохнем. А через минуту двинемся за помощью. У кого хватит на это сил.

Все трое уселись рядком на солнце на скамейке.

— Во имя доброты и милосердия… — пробормотала миссис Моран и поднесла высохшую клешню к глазам.

Шерри опять принялась разговаривать сама с собой:

— Хочу ли я бежать? Нужно ли мне бежать? Кажется, была причина. Инстинкт? Кто это сказал? Что ж, чем ходить, я лучше буду бегать. Правда. Гулять — это так глупо. Вот я бегу. Разве это не чудесно? Но тоже довольно тупо. Я ведь никуда не бегу. Это все потому, что во времени существует только настоящее. Э-эх! Но я помню, было так, что время двигалось. И от настоящего до будущего можно было дожить. Помнится, так мне нравилось больше. Можно было ожидать… чего? Я что-то потеряла. Никакого цвета — все цвета. А я никогда и не говорила, что нет никакого удовольствия в том, чтобы быть ничем. А просто всем. Что, конечно же, и есть ничто.

Она начала смеяться — то же самое, что плакать. Зелень травы доходила до ее колен. Голубизна неба опустилась до ее глаз, до подбородка. Шерри замечала проблески других цветов. Вскинув правую руку, она стиснула пальцы в кулак. Рука ничего не ухватила; это «что-то» существовало лишь в ее воображении.

Из окна Клифф увидел, как Вард безрассудно бросился на проезжую часть. Свирепо завизжали тормоза, но он, не останавливаясь, бежал к дому. Из него била энергия, словно он собрался пробить дорогу голыми руками.

Клифф отвернулся от окна, делая последнюю попытку собраться с мыслями. Он в доме один. Можно ли будет этим воспользоваться? Можно ли уговорить Варда на что-то согласиться или от чего-то отказаться?

Зазвенел звонок. Он разорвал пустоту, пронзил уши болью. Клифф двинулся было из комнаты, но его остановила одна мысль. Как знать, что вчера вечером Шерри могла рассказать Варду о деятельности его давнишнего школьного дружка Клиффа Сторма? Возможно, Вард задумался над этим и явился сюда с жалобой. Клифф взял с комода ножницы, позаимствованные у Джо Бьянчи. Уж он-то не попадет в переделку. Оружие — это уже кое-что. Вернее, угроза его применения. Разве не так происходит всегда?

Пройдя вдоль стен из блестящего дерева, Клифф открыл входную дверь.

Вард Рейнард бросил на него устрашающий взгляд. Из его рта раздался странный приглушенный рев. Как вихрь он ворвался в прихожую. Стремительный порыв пронес его мимо Клиффа, но в глубине прихожей Вард обернулся.

Закрыв дверь, Клифф, как в старые времена, воскликнул:

— О, привет! Надо же, Вард!

Но тот словно видел перед собой жерло преисподней. Он зарычал, вскидывая правую руку. Клифф оказался прижат к двери. Стоп! Он-то не собирается получать физическое увечье. Эй! Ножницы угрожающе сверкнули в его опущенной руке.

— Стой, — крикнул он. — Берегись!

Но Вард, уже не слыша никаких предупреждений, метнулся вперед.

И Клифф убил его.

Глава XX

— Где она теперь? — спросила миссис Моран.

— Я ее нигде не вижу, — ответила миссис Кимберли, усиленно морща нос. — Думаю, она убежала тем же путем, которым мы пришли.

— Значит, она вернулась в дом?

— Возможно, именно так она и поступила.

— Что ж, полагаю, для нее это самое безопасное место, — сказала миссис Моран.

Миссис Линк произнесла своим обычным голосом:

— Девочки, возможно, я уже на последнем ряду, но сегодня я еще не выпускница.

Все трое заулыбались и захихикали, частично расслабившись.

Клифф взглянул на распростертое тело Варда, плечи и голова которого лежали на двух нижних ступенях, а длинные ноги вытянулись на сверкающем, залитом кровью дереве пола, с которого был снят псевдовосточный ковер.

Господи, как же быстро! Как быстро можно убить человека! И никакого особенно захватывающего чувства. Клифф ощутил себя обманутым и усталым.

Он стоял и смотрел, и вдруг раздался щелчок. Через щель в двери посыпался каскад писем и рекламных проспектов и наконец — плюх! — один журнал. Часть утренней почты угодила прямо в лужу крови.

Клифф отпрянул назад. Он отступил до самого зеркала. В нем он мельком увидел свое отражение. Он не был похож на убийцу. Он казался перепуганным мальчиком. Клифф отвернулся.

Затем он взглянул на свою правую руку. Она была чистой. Он не заметил на ней крови. «Тем лучше, черт возьми», — холодно подумал он. Открыв маленький ящик полукруглого стола, Клифф достал оттуда ножницы. Они принадлежали миссис Пибоди. Клифф как-то видел, как она вскрывала ими конверты.

Когда он прокрался туда, где в луже крови, пестревшей конвертами, лежал его школьный приятель, ему показалось, что уши у него встали торчком и выросли не меньше чем на два фута.

Сердце Клиффа билось медленно и ровно. Он не чувствовал никакого азарта. Надо было проявить всю смекалку. И, кроме того, поторопиться. Клифф вытащил ножницы, глубоко всаженные под грудную клетку. Это потребовало значительной силы, но сила у него оставалась. Она ему еще потребуется. Клифф едва не наступил ногой на тело, чтобы легче было вытащить ножницы Джо, а затем, собравшись с силами, решительно всадил в рану ножницы хозяйки. После этого он вытер их рукоятки. Неплохо было бы поднять безжизненную руку и оставить на ножницах отпечатки пальцев. Это так просто. Но Клифф не смог этого сделать. Ну и черт с ним!

Осторожно обойдя голову и плечи, он, тихо поскрипывая ступенями, медленно поднялся по лестнице. Он решил, что, если ему удастся закончить сборы и удалиться до того, как кто-либо вернется, все будет в порядке.

С хирургическими ножницами в руках он зашел в ванную. Его вырвало в раковину. Открыв воду, он промыл ее и вытер полотенцем. Затем, наполнив раковину, положил туда отмокать ножницы и прикрыл их сверху полотенцем.

«Не надо забывать о науке, — возбужденно подумал он. — Не надо забывать о чудесах науки».

Зайдя в свою комнату, Клифф сделал лишь один глоток из бутылки виски. Не следует прилично набираться. Отставив бутылку, он с утроенной силой продолжил сборы. У него была тяжелая голова, мысли находились в полном смятении. Выпрямившись, Клифф на цыпочках прокрался к двери и закрыл ее. Зачем, он и сам не знал.

Он снова направился к кровати, но почему-то очутился у окна. Прижавшись носом к стеклу, он посмотрел как можно дальше налево и увидел Шерри. Она стояла у входа и разговаривала с продавцом воздушных шаров. Клифф подумал, что теперь она вдова. Как гром среди ясного неба она стала вдовой.

Он увидел или решил, что увидел, как Шерри вручила продавцу деньги. Тот ей что-то передал. Они еще побеседовали. Затем молодая женщина, положив что-то в сумочку, приплясывая, двинулась в путь. Боже, до чего хорошо она двигалась! Ей следовало бы стать танцовщицей. Пританцовывая, Шерри пересекла улицу. Она направлялась к дому!

Клифф не мог представить себе, что сейчас произойдет. Все рассыпалось на мелкие куски. Он напряг мысли.

Ладно, ладно, ладно. Значит, теперь он не сможет выйти через парадную дверь. Почему? Потому что если Шерри заметит его, а затем наткнется на то, что лежит внизу в прихожей… Подожди, подожди. Он ведь и не собирался уходить через парадный вход. Можно воспользоваться дверью на кухне или той дверью, что в комнате Шерри. Нет, нельзя. Сейчас утро, уже день. С чего это он тащит чемодан по дорожке, когда его автомобиль припаркован на улице прямо напротив дома? А если он будет красться вдоль изгороди, это тоже покажется подозрительным. Кто-нибудь обязательно обратит на это внимание.

— Я слабо думаю, — произнес он вслух. — Я что-то не учитываю.

Через какое-то мгновение до него дошло, что именно он не учитывал. Зачем ему беспокоиться о вещах? Ведь он же мог давным-давно уйти. Должно быть, он просто сошел с ума!

Вдруг ему что-то послышалось. Вард? У него подпрыгнуло сердце. Раскрыв дверь комнаты, Клифф на цыпочках спустился вниз по лестнице.

Входная дверь была распахнута. Она раскрылась до того места, где оказалась остановлена ногами Варда. Донесшийся до слуха Клиффа звук был странным. Он был похож на какое-то клекотанье. Смех? Шерри? Здесь, внизу? Смеется?

Он услышал, как отдельные звуки стали сливаться в бессвязные фразы.

— Тряпка… Да, это потому что… А тишина? Кто-то говорил, что… А теперь пробуй, пробуй… Заткнись же! Ой!

Клиффа словно парализовало. Затем он понял, что Шерри, должно быть, набирала телефонный номер. Он услышал жужжание диска. Он услышал еще кое-что.

Миссис Моран сказала:

— Дверь открыта.

А затем резко:

— Что это?

Клифф услышал короткий пронзительный крик миссис Кимберли.

Миссис Моран произнесла:

— Повнимательнее, девочки. Здесь что-то произошло.

Клифф услышал, как тяжелая поступь миссис Линк замерла, затем раздалась вновь.

— Кто, это? — отчужденно спросила она.

Клифф услышал, как дрожащий голос Шерри произнес:

— Это мой муж. Но на звонок никто не отвечает.

Миссис Моран спросила:

— Вы опустили гривенник?

Клифф вышел из паралича. Крик миссис Кимберли он должен был услышать. Надо отреагировать на него так, чтобы показалось… чтобы показалось… Он начал спускаться по лестнице, остановился на площадке, вскрикнул, замер на месте — кадр был отснят. Клифф чувствовал, что играет фальшиво, но ничего не мог поделать.

Норны, обратив к нему взволнованные старые лица, похоже, не слишком критично воспринимали его представление.

И Клифф, поспешно спустившись к тому месту, где лежал Вард, склонился над ним.

— Это Вард Рейнард! — воскликнул он. — Он мертв! Что здесь произошло?

Он резко повернул голову и взглянул на Шерри.

Та сказала:

— Мне пришлось заплатить пять центов. Так что теперь у меня четыре однодолларовые и две пятидесятидолларовые бумажки. А теперь взгляните на это! Как все запутано!

— Мистер Сторм, — с достоинством произнесла миссис Моран, — пожалуйста, вызовите полицию. Что бы здесь ни произошло, мы все не так молоды, как были когда-то.

Клифф получил роль. Он закрыл входную дверь. (Это объяснит наличие его отпечатков.) Затем сказал:

— Нельзя допустить, чтобы семья Пибоди на это наткнулась.

Он направился к телефону, перебирая в кармане мелочь. Шерри безучастно удалилась в гостиную.

Клифф быстро набрал номер, попросил отдел по расследованию убийств и сделал свое сообщение, по возможности кратко и четко. Теперь он должен был играть роль. Роль человека, который ничего не знает, ничего не слышал, но теперь, естественно, взял на себя все заботы.

Он повернул к дамам озабоченное (что не составило для него никакого труда) лицо.

— У меня такое чувство… С ней все в порядке? Кто-нибудь из вас знает, кто ее адвокат?

Все трое торжественно посмотрели на него.

— Не следует ли мне попытаться выяснить это у нее? — после некоторой паузы спросила миссис Кимберли.

Шерри сидела развалившись в кресле, тихо мурлыча «Au clair de la lune». На коленях она покачивала небольшую тряпочную куклу.

— Его зовут Аллен Джордан. Она говорила нам это сегодня утром. Нет необходимости впадать в панику, — сказала миссис Моран.

— Она не могла это сделать! — понизил голос Клифф. — Ведь вы, милые дамы, были с ней, не так ли?

— До тех пор, пока не потеряли ее, — печально ответила миссис Линк.

— Позвоните ее адвокату, — предложила миссис Кимберли. — Она не в себе. Так будет лучше.

Казалось, в голове у Клиффа прояснилось.

— Разумеется, я сейчас позвоню, — сказал он. — А теперь самое главное, чтобы мы ни к чему не прикасались. Лучше всего, если мы сядем и подождем представителей закона.

— Мы тоже бывали в кино, — едва не взорвалась миссис Моран. — Мы знаем, что делать. Звоните адвокату.

Норны отвернулись, из уважения к смерти, хотя и не слишком резко. Затем торжественно проследовали в гостиную.

Клифф отыскал в справочнике номер Аллена Джордана.

— Ваша клиентка Шерри Рейнард, возможно, попала в затруднительное положение, — сообщил он ему. — Она находится в пансионе миссис Пибоди. Никто еще не знает точно, что произошло, но здесь, в прихожей, Вард Рейнард, зарезанный насмерть.

Джордан спокойно и деловито ответил, что выезжает немедленно. Ему было известно, где находится пансион.

Когда Клифф клал трубку, какая-то частица его сознания не могла удержаться от того, чтобы мысленно не прийти к выводу, что в этом мире гораздо меньше истерии, чем он себе представлял. Он сам тоже не впал в истерику. Теперь он чувствовал все обостренно, появилась уверенность в своих поступках.

У него имелась роль — мужчины, хладнокровного, именно такого, который вынужден заняться тяжелыми, неприятными, но необходимыми вещами.

Одного лишь он не хотел делать.

Словно рассуждая вслух, хотя и сознавая, что Норны слышат, Клифф сказал:

— Мне следует позвонить его отцу. Господи! Я не хочу этого делать!

Поэтому он отыскал номер Мерчисона.

— Мистер Мерчисон, это Клиффорд Сторм. К сожалению, у меня трагические известия.

Мерчисон выслушал его, записал адрес, сказал, что известит Эдварда Рейнарда, и положил трубку, быстро и спокойно впитав в себя все новости и выразив вслух не больше смятения, чем его коллега.

Клифф повернулся к Норнам. Он чувствовал, что вел себя хорошо. Очень корректно. Женщины тесной группой стояли рядом с ним.

— Остается только ждать, — тихо произнес Клифф.

Миссис Кимберли засеменила к Шерри.

— Дорогая, — довольно сурово сказала она, — ваш муж мертв. Вам следует сесть как следует и одернуть юбку.

— Почему? — спросила Шерри. — Почему это произошло?

— Как он смог попасть в прихожую, — задумчиво проговорила миссис Моран, — если только кто-то не впустил его? — Она посмотрела Клиффу в глаза — пожилая дама тоже была напугана, но держалась храбро. — Вы ведь тоже были здесь, мистер Сторм, не так ли?

— Да. Наверху. Собирал вещи, — ответил он. — Дверь моей комнаты была плотно прикрыта. Я ничего не слышал. Знаю, в это трудно поверить.

— Вы были на его стороне? — спросила миссис Линк.

— Да, разумеется, — вздохнул Клифф и, разведя руки, продемонстрировал ладони. — Но я проиграл. В этом нет сомнения. Хоть теперь это уже не имеет значения.

Cui bono?[8] Это выражение он помнил.

— Если я вдова, — громко и отчетливо произнесла Шерри, — мне не нужно получать развод, так ведь?

Все промолчали.

— Это хорошо, — сказала она.

Молодая женщина думала: «На самом деле я никогда не хотела разводиться. Просто Вард не мог жить рядом с Джонни, а мальчик должен же с кем-то жить. А теперь осталась только я, никаких драм больше не будет, так лучше для Джонни».

Все это молнией пронеслось в ее голове, слишком быстро, чтобы это можно было выразить словами. Вслух же она добавила:

— О да, так гораздо лучше.

Все молчали. «Cui bono?» — опять подумал Клифф.

Приехала полиция.

Глава XXI

Она нахлынула, словно потоп. Старший был одет в штатское. У него была копна роскошных светлых волос, расчесанная на косой пробор и вздымавшаяся с одной стороны пенистым буруном крохотных завитков. Его довольно мясистое лицо отличалось крупными чертами, глаза были проницательные и холодные, голос тихий. Остальные люди скоро занялись конкретными делами.

Старший представился лейтенантом следственного отдела Клайдом Палмером. Он спросил, кто убитый. Клифф ответил ему.

— А вы кто?

Клифф сказал:

— Я временно остановился здесь. У меня комната наверху. Я знаю… знал Варда Рейнарда с раннего детства.

— Он жил здесь?

— Нет-нет.

— Пришел сюда, чтобы встретиться с вами?

— Не знаю. Сомневаюсь в этом. Его жена тоже снимает здесь комнату. Они собирались разводиться.

— Понимаю.

Лейтенант понял слишком много или просто подумал так.

— В дружеских отношениях с его женой, так?

— С тех пор, как мы здесь живем. До этого я был с ней едва знаком.

Но лейтенант вовсе не был обязан верить этому. Окинув гостиную, он с одного взгляда догадался, какая из присутствующих дам была миссис Вард Рейнард.

— Вы его жена, мэм?

Шерри весело ответила:

— О, нет, я его вдова. Как раз вовремя.

Ее глаза засверкали. Она подумала, что их брак продержался до того времени, пока их не разлучила смерть, и она рада, что имеет основание так считать. Потому что это правда.

Миссис Моран строгим голосом произнесла:

— Ее адвокат уже выехал.

— Понятно, — лейтенант обернулся. — Кто обнаружил труп?

— Должно быть, миссис Рейнард, — сказал Клифф.

Я находился наверху. Я не слышал, как она вошла и… вообще, что в доме что-то произошло. Я не могу понять…

Его возбуждение было совершенно естественным.

— Где вы находились?

Клифф ответил.

— Еще кто-нибудь был наверху?

— Ни души, — сказал Клифф. — И, насколько мне известно, внизу тоже никого.

Он очутился в непростом положении. Но искренность ведь тоже имеет притягательность.

(«Cui bono?» — в утешение напомнил он себе.)

Появились новые люди. Один из них начал фотографировать, делая десятки снимков. Другой новоприбывший, судя по всему — врач, привлек внимание лейтенанта. Еще один, держа руку на револьвере, отправился наверх. Клифф услышал, как над головой одна за другой быстро открывались и закрывались двери. Полицейский скоро вернулся и прошел в столовую. «Обычная проверка», — подумал Клифф.

Прихожая оживленно гудела. Норны уселись, миссис Моран и миссис Линк рядом на диванчик, а миссис Кимберли — в стоявшее напротив кресло. Избрав это господствующее положение, они принялись смотреть и слушать.

Шерри начала очень тихим голосом напевать колыбельную тряпочной кукле.

Клифф стоял у зеркала, прижавшись к стене, чтобы никому не мешать. Он не знал, что должно было сейчас последовать. Он должен внимательно смотреть за всем, что делают эти люди; однако он не мог слушать убаюкивающий голос, который действовал ему на нервы.

Вернувшийся из столовой полицейский направился на женскую половину. Клифф подумал о деньгах и секретном названии. Но полицейский, судя по всему, не заглядывал в ящики комодов. Вернувшись в прихожую, он доложил лейтенанту:

— Никого.

Казалось, в прихожей царило смятение, но это было не так. Картина напоминала Клиффу не подобную сцену в кино, а наигранное смятение на съемках этой сцены.

Приехал Аллен Джордан. Он представился, был немедленно пропущен внутрь и, направившись прямо к Шерри и взяв ее за руку, поднял с кресла и отвел на диван в глубь гостиной, откуда она не могла видеть происходившее в прихожей и сама становилась оттуда невидимой. Джордан принялся расспрашивать свою клиентку.

Та ответила, сверкая глазами:

— Я не чувствую, что там кто-то есть. На полу? Словно тряпочная кукла… Тряпка…

Увидев приближавшегося лейтенанта, адвокат заставил Шерри замолчать. Он не мог понять, в чем дело; молодая женщина была сама не своя — в этом он был уверен.

— Мне сказали, — сказал лейтенант Палмер, — что, вероятно, труп обнаружила миссис Рейнард. Я хотел бы расспросить ее об этом.

— Это так, Шерри? — спросил Джордан. — Ответьте лишь на этот вопрос.

— Понимаете, — сказала Шерри, для которой время то сжималось и скручивалось, то стремительно летело вперед, — он ударил Джонни. Он швырнул бедного малыша через всю кухню. Я не могла бы так поступить. Я не могла бы так поступить.

Она засияла. Это было правдой. Шерри не могла бы так поступить. Никогда. Поэтому она улыбнулась.

Джордан сказал:

— Полагаю, вам пока не следует расспрашивать ее, лейтенант.

— Так странно, я не возражаю, — отозвалась Шерри.

— Молчите, — перебил ее Джордан.

— Потому что если тебе не больно, значит, ты превратился в ничто, — сказала она и подумала: «Это выветривается! В моих словах появился смысл». И она снова улыбнулась.

— Потрясение? — спросил лейтенант, на мгновение скрестив взгляды с Джорданом. После этого он отправился расспрашивать Норн.

— Вам требуются только факты, — бодро заметила миссис Моран. — Наши свидетельские показания. Никаких домыслов. И суждений.

Несколько позабавленный, лейтенант согласился, что именно это ему и нужно.

Что ж, они рассказали ему (говорила одна, но остальные кивали, выражая согласие), что они последовали за миссис Рейнард в сквер, расположенный на противоположной стороне улицы, где довольно длительное время находились рядом с ней или видели ее. Приблизительно с четверти девятого — пока они отдыхали на скамейке, — до тех пор, пока молодая женщина не убежала от них.

Да, она ушла в этом направлении. Нет, они не могут уверенно сказать, что она направилась в дом. Также не могут они точно назвать время, когда потеряли ее из виду. Норн попросили вспомнить, сколько было времени, когда они сами вернулись в дом, но они не смогли ответить. Находилась ли в этот момент в доме миссис Рейнард? Находилась. Она звонила по телефону, точнее, пыталась позвонить. Далее лейтенанту сообщили, что Клифф (после крика миссис Кимберли) спустился вниз, взглянул на тело, закрыл входную дверь и сделал несколько звонков.

— Значит, миссис Рейнард появилась здесь до того, как леди вошли? — задал Клиффу прямой вопрос лейтенант. — Но вы не слышали ее восклицаний?

Нет, Клифф ничего не слышал.

— О, я должна была вскрикнуть! — перебила его Шерри. — Мысленно я точно кричала. Я закричала, что произошло кровавое уби…

Джордан зажал ей рот рукой.

(«Я должна была это сделать, — думала Шерри. — Но сделала ли я это? Я не знаю. Где я была? О, что происходит? Вард умер? Да, он уже был мертв. Теперь я помню, что мне пришлось прилагать усилия, чтобы об этом помнить. Но что происходит сейчас? Все это происходит сейчас?»)

Она почувствовала страх. Она понимала, что что-то плохое уже произошло, происходит сейчас и может произойти в будущем. Она закрыла глаза и попробовала закрыть уши, пытаясь разобраться во временах глаголов.

Лейтенанту пришла одна мысль, и он спросил Норн:

— Вначале скажите мне, почему вы преследовали миссис Рейнард?

— Потому что, по-нашему мнению, — ответила миссис Моран, улыбаясь ему, — ей дали какой-то наркотик.

Лейтенант повторил:

— Ей дали какой-то наркотик.

— О, мы знаем, кто это сделал, — сказала миссис Кимберли, — но не можем доказать.

— Мы не видели, как это произошло, — добавила миссис Линк, — но, разумеется, уверены.

Все трое чопорно поджали губы.

Бросив взгляд на Шерри, лейтенант переменил тему:

— В котором часу в дом обычно доставляют почту?

Обычно в десять часов — с небольшими отклонениями, объяснили Норны. Взглянув на часы, лейтенант дал распоряжение одному из сотрудников и снова обратился к Клиффу.

Тому очень хотелось, чтобы старые сплетницы замолчали. Хотя они все равно ничего не смогут доказать, что бы ни говорили; они не знают наверняка, что он дал Шерри какой-то наркотик. Клифф решил больше не высовываться, кроме тех случаев, когда его к этому вынудят. Несомненно, так будет лучше. Ему надо придерживаться версии, что он находился один наверху в момент совершения преступления. И ничего не слышал. О да, тихо стоя у стены, он придумал этому великолепное объяснение.

Лейтенант, ясное дело, заинтересовался этой странной глухотой.

— Нет, — повторил Клифф, — я не слышал никаких криков, споривших голосов, ударов или грохота. Но я отчетливо услышал крик миссис Кимберли, когда та вошла. Именно он заставил меня спуститься вниз. Хотя он не был особенно громким.

— Как вы можете это объяснить?

— Единственное, что я могу предположить, — сказал Клифф, — это… Понимаете, на той стороне улицы располагается больница, и, как видите, дежурный вход находится как раз напротив. По многу раз в день воют сирены. Если в тот момент, когда все это случилось, подъехала карета «скорой помощи», я не услышал бы… я не услышал бы даже выстрела.

— Выстрела не было, — заметил лейтенант. — А раз речь зашла об оружии…

Полицейский передал ему поднос, на котором лежали ножницы. Клифф, нервно почесав шею, отступил назад.

— Узнаете эти ножницы? Они из дома?

— Не знаю, — ответил Клифф.

Но Норны знали. Кажется, это ножницы миссис Пибоди. Кто она такая? Миссис Пибоди — хозяйка дома. Где она сейчас? Они не знали, но, возможно, это известно Клиффу. Хозяйка с мужем ушли из дома рано утром и, по мнению Клиффа, повезли куда-то свою дочь. Ее куда-то устраивают. В специальную школу. Девочка умственно отсталая. Лейтенанта не заинтересовала дочь Пибоди.

— Где хозяйка обыкновенно хранит эти ножницы?

Норны ответили, что ножницы всегда лежали в ящике столика под зеркалом.

— Лежали ли они там сегодня утром?

Никто этого не знал. У Норн сложилось впечатление, что утром на столе не было никаких ножниц. Но это, скрупулезно заметили они, лишь впечатление.

— Вард Рейнард, жертва, уже бывал в доме, не так ли? Был с ними знаком?

Все ответили, что нет. Нет.

— А миссис Рейнард знала, где хранятся ножницы?

Джордан вмешался:

— Может быть, вам лучше допросить ее завтра? Кстати, позвольте спросить: возможно ли, чтобы это было самоубийство?

— Возможно, — признал лейтенант. — Ужасный способ сводить счеты с жизнью, но встречающийся.

— Харакири? — спросил Клифф, но суровый взгляд дал ему понять, что его никто не спрашивал.

— Так, теперь входная дверь. Ее запирают? — задал вопрос всем присутствовавшим лейтенант.

— Да-да, — ответили ему. У всех постояльцев есть свои ключи.

— Этот человек — не постоялец. Кто его впустил?

Никто этого не знал. Норны сообщили, что, когда они пришли, дверь уже была нараспашку.

Вдруг Шерри произнесла, заставив всех вздрогнуть:

— Никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью. Дверь, — она смаковала это слово.

— Пожалуйста, Шерри, послушайтесь моего совета, — натянуто произнес Джордан. — Пожалуйста, ничего не говорите. Сейчас.

— Но дело как раз в том, — ответила она, — что я хочу говорить.

Участливое и озабоченное лицо адвоката начало растворяться. Оно отдалилось в глубину длинного тоннеля и уменьшилось. Шерри сказала:

— Ой, не уходите.

Аллен обхватил ее рукой, и молодая женщина, закрыв глаза, прижалась лицом к его плечу. («Люди, не покидайте меня все сразу! Ведь тогда, как я смогу узнать, что существую?»)

Прозвучавший в прихожей настойчивый голос объявил о прибытии Сэма Мерчисона.

— Я адвокат. А это отец парня, мистер Эдвард Рейнард.

Клифф постарался еще плотнее прижаться к стене.

В доме стало тихо. Эдварду Рейнарду показали мертвое лицо сына. Кивнув, он отвернулся. Клифф напряг слух, стараясь уловить содержание тихого совещания, по ходу которого Мерчисон задавал острые вопросы, а лейтенант бормотал ответы. Эдвард Рейнард слушал с каменным лицом.

Какие-то люди уже дожидались здесь, чтобы забрать тело, наконец им дали разрешение. На улице (с ужасом отметил Клифф) уже собралась толпа. Впервые он осознал до конца, что Вард мертв. Что ж, теперь этого уже не исправишь, ведь так?

Отец Варда прошел в гостиную, Мерчисон проследовал за ним. Лицо Рейнарда казалось сделанным из пергамента. Качнувшись вперед, Клифф оторвался от стены.

— Примите мои соболезнования, сэр.

Рейнард посмотрел на него так, словно видел впервые в жизни.

— Где она? — хрипло спросил он.

Мерчисон поспешно сказал:

— Успокойтесь. Я настаиваю, чтобы вы успокоились. Позвольте мне самому заняться этим.

Поверенный Рейнарда подошел к адвокату Шерри. («Они словно секунданты на дуэли», — подумал Клифф).

— Я бы хотел задать ей один вопрос, — мягко проворчал Мерчисон, — относительно Эмили Рейнард.

— Извините, — ответил Джордан. — Я не могу позволить ей отвечать на какие бы то ни было вопросы.

Но Шерри, вскинув голову, воскликнула:

— Я ее помню!

(«Ха, он тоже не может ее контролировать», — отметил про себя Клифф.)

— А это он! — продолжала Шерри, показывая на Рейнарда. — Это мой враг! А вот еще один, — указала она на Клиффа. — И он не умирает! Потому что я…

Джордану снова удалось зажать ей рот ладонью и вдавить ее в диван. Он печально произнес:

— Вам следует успокоиться.

Рейнард сказал резким тоном:

— Это говорит само за себя, не так ли?

Джордан ответил:

— О чем говорит? Она сейчас в таком состоянии, что абсолютно не отвечает…

— Меня не интересует, в каком она состоянии, — горько заметил Рейнард. — Насколько я понимаю, в настоящий момент вопрос стоит; вот как. — Невысокий мужчина, сплошные кости, распрямился. — Когда она вошла в этот дом, Вард был уже мертв? Или еще жив? Скажите мне, как она могла узнать, что моя жена умерла, если только ей не рассказал об этом мой сын, будучи еще живым?

Казалось, он вот-вот рухнет.

— Сядьте, сэр, — произнес Мерчисон. — Сядьте.

Он обратился к лейтенанту:

— Этот человек слишком много пережил за один день. Его сын был… ну, за неимением лучшего определения назовем это эмоционально раздраженным. Сегодня утром, когда Эмили Рейнард пыталась помешать ему покинуть дом, чтобы отправиться на поиски жены, Вард Рейнард сбросил ее с лестницы. Нет никаких сомнений, что именно так все и произошло. При этом присутствовал санитар. Ему Вард нанес травму, сломал ногу. Санитар ничего не мог поделать. Но он все слышал. Несчастная женщина скончалась.

— Он совершил убийство? — живо спросил Джордан. — Сегодня утром? А затем, говорите, отправился на поиски жены? Значит, также мог напасть и на нее, да?

САМООБОРОНА. Это слово огромным заголовком повисло в воображении Клиффа. Он тотчас же мысленно увидел всю картину. Во рту появился горький привкус поражения, хотя Эдвард Рейнард теперь должен был победить.

Аккуратно, словно все было им подстроено, Шерри оказалась главной подозреваемой в убийстве собственного мужа. А если она убийца — неважно, по какому разряду — и особенно, если ее признают невменяемой, то она не сможет оставить у себя ребенка. Однако, даже если Клифф и подстроил это «важное нечто», вступив в борьбу за право опеки, как он сможет потом все доказать? Не поблагодарит же его отец убитого парня, если выяснится, что именно он совершил это убийство?

Клифф почувствовал, как по его спине волнами пробежал страх. Больше всего его пугало не то, что он совершил убийство и может быть разоблачен, а то, что он на некоторое время забыл, что наделал. Он подумал об Элси. Господи, неужели он тоже не может отличить жизнь от вымысла?

Тем временем в комнате воцарилась траурная атмосфера, вызванная известием о последовавших одна за другой двух смертях.

Ее нарушил Мерчисон.

— Могу я спросить, — тихо, но отчетливо произнес он, — находилось ли оружие — эти ножницы — на виду или нет?

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ УМЫСЕЛ. Клифф увидел, как на его мысленном экране мелькнул новый заголовок.

— Никто этого пока не знает, — ответил лейтенант. — Извините меня.

Выйдя в прихожую, он переговорил с сотрудником, который, судя по всему, вернулся, выполнив какое-то поручение. Мерчисон сел рядом с Рейнардом. Они расположились в двадцати футах от дивана, на котором сидели Шерри и Аллен Джордан. Между этими двумя позициями как судьи восседали Норны. Их старческие глаза были поглощены разглядыванием вновь прибывших. Надлежаще прикрытое тело унесли. На полу на память остался нарисованный мелом силуэт. Снова замелькали фотовспышки. Один полицейский принялся осторожно разбирать пропитанную кровью почту.

Лейтенант вернулся в гостиную. Судя по всему, он решил вести себя коммуникабельно.

— Почта была просунута в щель ровно в десять ноль четыре. Это время абсолютно точное. Его неоднократно проверили. Так вот, почта упала так — простите меня, — ясно, что она упала в кровь. Таким образом, разумно предположить, что жертва была если не мертва, то смертельно ранена — до десяти ноля четырех. Вы были в доме, — обратился он к Клиффу. — Почтальон звонил?

— Нет-нет, — ответил Клифф.

— Вы не знаете, когда именно миссис Рейнард вошла в дом?

— Нет, не знаю, — сказал Клифф. Он действительно не знал. Теперь, правда, ему стало известно, что она вошла после десяти ноля четырех, но он не мог сказать об этом.

— И вы, леди, тоже не знаете время, когда она вошла в дом?

Норны честно признались, что не знают. Оба адвоката внимательно следили за ходом разговора. Внезапно Шерри выпрямилась на диване.

— Эй, а ведь никакого слушания не будет, не так ли? — воскликнула она. — Выходит, это не имеет значения? Я пыталась выветрить все, гуляя на улице, но не смогла… не смогла…

Мерчисон спросил:

— Что она хочет сказать?

Джордан бросился к молодой женщине, но та выскользнула из его дружеских рук и вскочила на ноги.

— Это сделал мой враг! — воскликнула она. — О, пожалуйста, вы не вернете мне меня саму? Я знаю, кем была раньше. Я когда-то это знала.

Джордан пытался остановить ее.

— Кровь! — в отчаянии вскрикнула Шерри. Ее мысли сосредоточились на той дряни в ее крови, от которой необходимо было избавиться.

Наконец Джордану удалось силой оттащить ее назад на диван. Шерри начала плакать. «Плакать, бессвязно бормотать, — подумал Клифф, — а вскоре она начнет все отрицать». Он посмотрел на измученную женщину, сидевшую напротив, и почувствовал себя усталым и обманутым. Это и есть слушание? Но действие не подчинялось ему.

— Она сошла с ума, — заявил Рейнард. — Наркотики. Вам понятно? Это она научила моего сына употреблять наркотики. У них есть сын. Невинный ребенок, маленький мальчик.

— Не беспокойтесь, — попробовал утешить его Мерчисон. — Там, где Джон сейчас, он в безопасности.

— В данный момент, — мрачно произнес Рейнард. — Но я хочу, чтобы его отобрали у нее. Чего бы это ни стоило. Судебное преследование? Все, что угодно! Я не допущу, чтобы она была рядом с ним! Дайте мне хоть что-нибудь спасти!

Только теперь он склонил голову, и в комнате повеяло всеобщей жалостью. Клифф ощутил, что единодушие словно сгустилось. Даже Норны испытывали то же чувство. Оба молодых человека безумны. Оба убийцы. Сын убивает свою мать. Жена убивает своего мужа. И оба они безумны, безумны от употребления наркотиков, их разум прогнил и улетучился. Бесполезно пытаться вникнуть в это. Просто случилась еще одна трагедия. Единственное, что еще можно сделать, — это спасти ребенка, который пока не лишился рассудка.

До Шерри дошли некоторые слова.

— Но я не ходила… — попробовала было сказать она. — Я сказала продавцу шаров…

Джордан заставил ее замолчать. Откуда ему было знать, когда она в своем уме, а когда нет? Шерри заплакала, потому что не могла винить его за это.

Джордан сказал:

— Я хотел бы отвести ее к врачу. Разве вы не видите, что ей плохо?

В его голосе звучал гнев.

— Пока не могу вам этого позволить, — вежливо ответил лейтенант. — У нас тоже есть врачи.

«Что он имеет в виду? — подумал Клифф. — Врач, исследовавший рану Варда, уже ушел. Лейтенант говорит про полицейских медиков? Значит, он собирается ее арестовать?»

Клифф почувствовал, как у него заколотилось сердце. Но он сказал себе, что Шерри освободят. Защита выдвинет какое-нибудь оправдание. Невменяемость. Самооборона. Ладно, девиц не сажают в газовую камеру лишь за то, что они убивают одного-двух мужей. Такое случается ежедневно. Возможно, ее посадят в какой-нибудь дурдом. На время. Лишь на время.

А когда ее освободят… освободят?

Шерри удалось унять слезы. Она прижала к щеке тряпочную куклу и, закрыв глаза, начала укачивать ее.

С закрытыми глазами ей стало лучше, потому что нереальность исчезла, знакомые частицы вселенной не прыгали туда-сюда. А Вард мертв, и она осталась одна. Нет, подождите… Ведь было что-то… Она ведь думала об этом лишь минуту назад. Минуту назад?

— Все еще не есть все, — пробормотала Шерри.

Ей показалось, что в этой фразе есть какой-то смысл.

Молодой женщине не хотелось сливаться с вселенной. Весь смысл в том, чтобы ощущать ограниченную обособленность, отличие, позволяющее человеку сознавать себя чем-то. Шерри вот-вот была готова ухватить эту мысль. Вот-вот… Она начала напевать тряпочной кукле:

— Баю-баюшки-баю…

Вздохнув, Джордан сел и стал ждать. Все знали, что должно было произойти в самое ближайшее время, как только лейтенант будет готов.

Миссис Кимберли плотно сжала губы. По ее щеке ползла слеза, но женщина хранила молчание. Миссис Линк свирепо всаживала в голову шпильки. Миссис Моран, прищурившись, смотрела прямо перед собой.

— Враг содеял это, — пробормотала она.

Клифф Сторм подумал, что если все это не кончится в ближайшее время, если кто-нибудь не сделает что-то такое, что заставит ее прекратить петь, если кто-нибудь сейчас же не прервет всю эту сцену, то он, вероятно, просто сойдет с ума. Ему хотелось кричать!

Глава XXII

Вдруг сердце Клиффа забилось, пронзенное острием первобытного ужаса. Входная дверь открылась. На пороге стояло что-то белое!

Это оказался всего-навсего Джо Бьянчи в белом плаще. Он стоял, доказывая, что живет здесь; он ничего не знал ни о каком преступлении; он хотел войти.

Когда наконец его впустили, врач поспешно прошел в гостиную и, бросив быстрый взгляд на Шерри, громко спросил:

— Что с ней произошло? Что она приняла? Я врач. Она находится под воздействием какого-то средства. Ее нельзя допрашивать в таком состоянии. Она не способна себя контролировать.

— Я ее адвокат, — тепло откликнулся Джордан. — Именно это я и пытаюсь им объяснить, доктор.

— Что ж, вы чертовски правы, — сердито заметил Джо.

— Привет, кукла, — сказала Шерри, открывая полные боли глаза. — Ты ведь кукла?

Джо произнес:

— Не обращайте внимания. Кто тут главный, выслушайте меня. Я скажу вам вот что. Эта девушка не могла сделать это с собой сама! Я в это не верю.

Миссис Моран, словно лисица, быстро учуяла все.

— Я уверена, — сказала она, — что мистер Сторм подмешал ей что-то в апельсиновый сок сегодня утром. Повторяю, я уверена в этом.

— Зачем ему было это делать? — спросил лейтенант недоверчиво и вместе с тем не сомневаясь в сказанном. У него уже сформировались кое-какие мысли относительно этого Сторма и пикантной блондиночки.

— Потому что он ее враг, — сказала миссис Моран.

— Разумеется, он ее враг, — согласилась миссис Линк.

— О да, это так, — подтвердила миссис Кимберли.

Совиные взгляды цепко впились в лейтенанта. «Попробуйте-ка обозвать нас безумными», — как бы бросали они вызов.

— Какое-то чудное слово… — начал было лейтенант.

— Хорошее английское слово, — отрезала миссис Моран. — Можете заглянуть в словарь. Враг — тот, кто желает причинить зло.

(«Нет, на самом деле это не так, — подумал потрясенный Клифф. — Нет-нет. Я хороший, вот и все».)

— Нет-нет, — пробормотал он вслух.

Джо сказал:

— Тогда спросите у него, что он делает в этой дыре, хорошо? Посмотрим, скажет ли он вам, что находится при смерти?

Увидев изумленное лицо лейтенанта, миссис Моран пояснила:

— Вы полагали, они любовники? Забудьте об этом.

— За всем этим стоит Эдвард Рейнард, — сказала миссис Кимберли.

— О, разумеется, — подтвердила миссис Линк. — А он — лишь игрушка в его руках.

Мерчисон, глаза которого выдавали усталость, вежливо заметил:

— Будьте немного осторожнее, леди.

Все три Норны посмотрели на него, предвкушая удовольствие.

— Нам потребуется сделать заявление? — спросила миссис Кимберли.

— Стать свидетелями? — подхватила миссис Линк, приглаживая волосы.

— Нас будут преследовать по закону? — поинтересовалась миссис Моран, словно химера-горгулья ухмыляясь Мерчисону.

Но тут из прихожей донеслись завывания миссис Пибоди и раздраженные восклицания ее мужа, и лейтенант не без облегчения направился туда. Мерчисон что-то зашептал Рейнарду, но тот, казалось, не слышал его. Клифф остался стоять, приклеенный к стене, прибитый к ней острыми иглами взглядов Норн. Он не мог понять, что он им сделал. Почему они ополчились против него?

Неожиданно сквозь толпу протиснулся мистер Пибоди и сурово сказал Клиффу:

— Значит, это вы возили куда-то мою девочку и действительно показывали ей грязные фильмы. Что ж, вы допустили одну большую ошибку, мистер. Я же говорил вам, что девочка не сумасшедшая.

— Мистер Рейнард? — встревоженно произнес Мерчисон.

Хозяин повернул красные глаза.

— Рейнард? — воскликнул он. — Так как насчет дома?

Поднявшись с места, Рейнард холодно произнес:

— Какого дома? Я не знаю вас и не понимаю, о чем вы говорите.

Он прикрыл глаза руками.

Миссис Пибоди быстро подбежала к мужу и вцепилась в него, ища защиты.

— Вы солгали нам, мистер Сторм, — воскликнула она, и ее глаза сверхъестественно сверкнули. — Вы очень жестокий и испорченный человек. Убирайтесь из нашего дома! Убирайтесь!

— Нет, подождите пока, — сказал лейтенант, приближаясь к ней сзади. — Здесь идет следствие. Садитесь, пожалуйста.

Мерчисон добавил:

— Это верно. О чем бы ни шла речь, помните, что мы все в смятении.

— О, я не знаю, — протянул Аллен Джордан.

Эдвард Рейнард первым потерял терпение и отбросил всякую сдержанность.

— Мой сын убит! — закричал он. — Это сделала она? Вот что необходимо выяснить!

Шерри села прямо.

— Это верно! — воскликнула она. — Это совершенно верно! — Она открыла глаза и пристально посмотрела на Рейнарда. Тот не отвел глаз.

— Это сделали вы, Шерри? — задыхаясь, спросил он.

— Не отвечайте, — взмолился Джордан.

— Нет-нет, — ответила Шерри. — Но я хотела бы… — Ее голос задрожал. — Я хочу, чтобы эта проклятая гадость скорее исчезла из моей крови. Я не успеваю соображать вовремя.

Она подумала о времени, перекатывавшемся из прошлого через настоящее в будущее, — времени, которое оставляешь позади, наполненное поступками, и используешь для выполнения намеченного. Она, кажется, почти вернула его себе. Почти. Снова прижав тряпочную куклу к щеке, Шерри закрыла глаза. Пространство и время дрожали и тряслись.

— О, Вард, — жалобно произнесла она.

— Ничто из сказанного ею не следует брать в расчет, — твердо заявил Джордан. — Так что позвольте мне снова просить вашего позволения отвести ее в больницу.

— К сожалению… — начал лейтенант.

Шерри предприняла отчаянную попытку заставить время вести себя так, как это ему положено.

— О да, в больницу! — радостно воскликнула она. — О да, Джонни, должно быть, беспокоится.

Наступила короткая пауза. Рейнард, стоявший до сих пор, сел и уставился на нее. Шерри оглядела всех вокруг себя.

— Это мой маленький мальчик, — принялась объяснить она. Этого она не забыла. Не забыла. Она помнит, кто она такая. И она улыбнулась:

— Понимаете, у меня есть ребенок.

Рейнард устало пробормотал:

— Нет, его у нее нет.

Миссис Кимберли отрезала:

— Да, он у нее есть.

Рейнард повернул ослепшие глаза к Норнам.

— Спросите у Сторма, — бросил он. — Она не имеет права быть матерью. Клифф, тебе лучше все им рассказать.

Он махнул рукой. Этот жест выражал приказ.

«О нет, я не сделаю этого, — подумал Клифф. — Я не твоя игрушка, старик». Он отшатнулся от стены.

— Где вы взяли эту куклу, Шерри? — громко окликнул он молодую женщину.

Только теперь она посмотрела на него широко открытыми голубыми глазами.

— Если бы вы хотя бы ненавидели меня, как мистер Рейнард…

Клифф моментально ее понял. Именно этого он и ждал. Но Шерри закрыла глаза; она снова отключилась. Норны, однако, не отключились. Словно хищные птицы, они набросились на то значение, которое приобрела тряпочная кукла.

Миссис Моран оказалась самой проворной.

— У продавца воздушных шаров! — воскликнула она.

— В сквере, — уточнила миссис Кимберли, отстав лишь на секунду.

— Сегодня утром, — объявила миссис Линк.

Теперь и Джордан уцепился за это.

— Вы купили эту куклу сегодня утром в сквере, до того, как пересекли улицу и вошли сюда? Ответьте мне, Шерри. Скажите мне это сейчас. Вспомните хорошенько.

Открыв глаза, Шерри кивнула.

— Да, это верно, — тихо сказала она. — А затем я увидела почтальона и перешла улицу, потому что, понимаете, я жду почтовый перевод.

— Проверьте это! — сердито бросила миссис Моран.

— Вы легко найдете его, — пронзительно заверещала миссис Кимберли. — Ищите шары!

— Наверное, он знает, — пробасила миссис Линк. — И тогда все прояснится.

Перед тем как отправить на улицу сотрудника, лейтенант обвел их измученным взглядом.

Через мгновение Эдвард Рейнард поднялся с места, так, словно вот-вот готов был рассыпаться. Мерчисон быстро вскочил, но не успел помешать ему пройти двадцать футов.

Рейнард сказал:

— Шерри?

Она пронзила его рентгеновскими лучами голубых глаз.

— Вард сам это сделал?

— Мне так показалось, — честно призналась она. — Я думаю, он знал, что это опасно, но предпочел продолжать принимать эту гадость. Мне надо было быть на месте его матери?

— Вы видели, как он это сделал? — страдальчески спросил Рейнард.

— Что? — Время захлопнулось, ударив по Шерри. Она покачнулась. — О нет. Я открыла дверь, а он уже лежал там — но не он, только оставшиеся после него тряпки. — Ее глаза расширились. — О, мистер Рейнард, — произнесла она так, словно у нее разрывалось сердце, — это то же самое, как если бы убили вас? И вы сказали, Эмили тоже? О, бедный Вард! О, Вард… Он не мог жить… Он не смог бы этого пережить.

Подняв обе руки, Шерри выронила куклу. Одной рукой она зажала себе рот, другой — глаза. Внутреннее зрение наполнилось искрами.

Рейнард весь сжался.

— Она права. Мой сын не мог отдавать себе отчет в своих поступках, — обратился он к лейтенанту, — когда он скинул мать с лестницы. Должно быть, здесь он пришел в себя, осознал это и — покончил с собой.

Он посмотрел на Шерри.

— Вы же видите, — с болью произнес он, — что она сейчас не в себе. Я не обращаю на это внимания. Она не хотела становиться такой. Как и я. — Его голова взметнулась высоко вверх на распрямленных плечах. — Я ухожу. Не думаю, что мне нужно оставаться. Я подожду на улице. А вы, — обратился он к Мерчисону, — можете пока объяснить все связанное с имуществом. Я хочу побыть один.

Эдвард Рейнард прошел мимо Клиффа Сторма, ни взглядом, ни словом не показав, что заметил его присутствие. Быстро пройдя через прихожую, он вышел из дома, оставив за собой гнетущую тишину.

Мерчисон собрался было нарушить ее, но тут вернулся посланный лейтенантом полицейский с продавцом игрушек.

Тот ответил на все вопросы перед лицом внимательных слушателей.

Ну да, конечно. Он отчетливо помнил время. Он только что вышел на работу. Как обычно, прошел от автобусной остановки. Время он знал точно. Абсолютно!

Он остановился у входа в сквер, чтобы надуть шары. У него есть для этого небольшое приспособление. Девушка подбежала — конечно же, эта самая — к нему как раз тогда, когда он приступил к торговле. Было две минуты одиннадцатого. Разумеется, он готов поклясться. Да, конечно, она купила куклу. Она спросила, не передаст ли он записку в больницу для ее мальчика, так что получилась услуга за услугу. Она сказала, что на самом деле ей не нужна тряпочная кукла и сама она тоже не желает ею становиться. Он решил, что она чего-то наглоталась. Она спросила его: «Это почтальон?»

Посмотрев в сторону дома, он согласно кивнул. Да, почтальон поднимался по ступеням именно этого дома. Это он помнил отчетливо. Затем он дал девушке сдачу — четыре доллара на ее пятерку. Еще она добавила пятак. Потом они поболтали немного. Девушка сказала, что шары просто великолепны. Цвет, сказала она, странная штука. «Почему в нем столько красоты?» — спросила она. Нет-нет, она не могла пересечь улицу и подойти к дому до десяти минут одиннадцатого — это самое раннее. Продавец игрушек был в этом уверен.

— Значит, когда почтальон отходил от дома, она стояла рядом с вами? — настаивал лейтенант.

Разумеется. Разумеется.

(Мысли Клиффа неотступно следовали за мыслями лейтенанта. Значит, Шерри не могла прийти сюда, забрать почту, а затем, после убийства, бросить ее в кровь и создать себе алиби. Клифф распознал изобретательный ум. Но с чего бы мне, думал он, подстраивать для нее алиби, если я ее враг?)

Но он ведь только что именно это и сделал! Конечно же, это правда.

Через всю гостиную Шерри обратилась к продавцу из сквера:

— Что вы сделали с шарами? Пожалуйста, скажите.

— Я отпустил их на свободу, — ответил тот, — одного за другим.

Шерри воскликнула:

— Как это замечательно с вашей стороны! Как чудесно!

И тут же она расплакалась. Потому что Вард умер, а мир все-таки не стал таким отвратительным, каким мог бы стать.

Но Норны, одевшись в улыбки и морщины, тихо захлопали в ладоши. Лейтенант распорядился, чтобы кто-нибудь записал показания торговца (не затруднит ли вас пройти вместе с нашим сотрудником?). Аллен Джордан сказал Джо:

— Доктор, как вы полагаете, ей можно дать что-нибудь? Чтобы нейтрализовать действие наркотика?

— Попробуйте обратиться к доктору Джефферсу, — ответил Джо. — Он должен находиться в своей лаборатории.

Обернувшись к Клиффу, он сверкнул глазами:

— А если ты знаешь, чего и сколько она приняла, ради Бога, скажи.

Но Клифф смог только покачать головой и, обмякнув, откинуться к стене. Он не знал. Он не понимал. Он ведь только что спас ее, и очень талантливо, так ведь? Разве она не понимает этого? Что, никто не заметил? Что, черт возьми, такого замечательного в том, что этот торговец выпустил в небо целую кучу воздушных шаров? Разве это стоило слез? Нет, он никогда не понимал и не сможет понять Шерри.

Лейтенант не хотел отпускать Джордана вместе с молодой женщиной к врачу. Адвокат заверил его, что та не покинет города. Он позаботится об этом.

Мерчисон сказал:

— Еще минуту, миссис Рейнард, Джордан. Продолжаю. Миссис Рейнард — то есть Эмили — завещала довольно внушительное состояние своему внуку.

Миссис Шерри Рейнард, как его опекунша, сможет пользоваться этим состоянием как ей заблагорассудится. Кроме того, Эмили Рейнард, имевшая весьма значительные собственные вложения в недвижимость, завещала значительную часть имущества своему сыну Варду. Сможет ли Шерри Рейнард вступить во владение им, — так как Вард совершил убийство собственной матери и вряд ли мог бы его унаследовать, учитывая суть его преступления, — я сказать не берусь.

— Наверное, предстоит та еще заваруха, мой уважаемый собрат, — любезно произнес Джордан.

— Да уж, — учтиво ответил Мерчисон. — А теперь я со всеми прощаюсь.

Эдвард Рейнард ждал его в машине. Ничего не сказав, Мерчисон сел за руль. Они проехали несколько кварталов, прежде чем Рейнард заговорил:

— Я женился на чудесной девушке. Но помоги ей Бог, бедняжке Эмили…

Он замолчал. Он не плакал.

Мерчисон сказал:

— Разумеется, вы будете время от времени видеться с вашим внуком. Не думаю, что мать окажется настолько жестокой.

— Сомневаюсь, что буду часто встречаться с мальчиком, — промолвил Рейнард. — Понимаете, с восемнадцати лет я в этом мире одинок.

Затем, выпрямившись, он снова обрел себя.

— Понимаете ли вы, — сказал он, — что, если бы я был дома сегодня утром, ничего этого не случилось бы?

— Возможно, что так, — мягко согласился Мерчисон. Однако он подумал: «Понимает ли он, как он влип, если действительно нанял этого невероятного идиота Сторма? Они действительно решили, что окружающие не способны отличить настоящее от мнимого? Так что же такое безумие? И что такое здравый смысл?»

Шерри работала мышцами глаз, силясь избавиться от нахлынувших на нее видений. Теперь она уже отчетливо понимала, насколько глупо вела себя. Эдвард Рейнард никогда не знал истинной Шерри Коулман-Рейнард. Он ненавидел кого-то другого. Только так и могло быть. Он заблудился в пространстве или во времени, перепутал ряды, на которых сидели Шерри, Вард и он сам. И ненавидел кого-то, кто причинил ему боль или кому он причинил боль. Бедный несчастный старик? Жаль, что она не поняла этого раньше… Все это теперь в прошлом.

Джордан передал ей чек.

— Он лежал в письме, — сказал адвокат. Лейтенанту пришлось оставить конверт как вещественное доказательство с остальной почтой, но Джордан уговорил его отдать чек.

На чеке милыми округлыми буквами было написано:

«Выплатить Шерри Рейнард по первому требованию пятьсот долларов ровно.

Джесси Н. Холмс».

— Что ж, я знала, — сказала Шерри, — что весь мир не может быть настроен против меня.

Течение ее мыслей несомненно замедлилось. Нет. Совершенно внезапно Шерри поняла, что ее мозг всегда работал так быстро, просто раньше она не чувствовала этого с такой безжалостной прямотой.

— Вы можете забрать сейчас свои вещи? — спросил Джордан. — Я хочу увести вас отсюда.

— Думаю, да, — ответила она.

Она направилась к себе в комнату. Помещение было, как всегда, холодно белым, но теперь свет уже не казался сверхбелым. Он был лишь настолько белым, что человеческий глаз едва выдерживал его. И горе сможет проникнуть в простое человеческое сердце, которое научится переносить его.

Шерри достала свои вещи из ящиков комода. Деньги? Да. Да. Значит, вот где они. Молодая женщина бросила листок бумаги в корзину для мусора. Это ей не принадлежит.

К настоящему времени Шерри носила траур уже полторы недели. Она уже могла заглядывать вперед и видеть, какой станет ее жизнь, когда она сумеет пройти через все это. (Время потихоньку принимало свой привычный облик). Что ж, она знала, что жизнь ее не будет особенно замечательной. Но самое ужасное, когда умрет близкий, это сделать вид, будто тебе до этого нет особого дела. Но это не так! Вард много значил для нее! Очень много значил. Джонни должен будет узнать об этом, подумала Шерри и осторожно убрала в чемодан тряпочную куклу.

А в это время Джордан говорил людям, собравшимся в гостиной:

— Я так понял, были какие-то попытки опорочить миссис Рейнард? Очернить ее репутацию? Я скажу вот что, — и он был очень разгневан, раз позволил себе произнести это, — тот, кто считает, что сможет извлечь какую бы то ни было пользу из этого, обнаружит, что он дьявольски неправ. Прошу прощения, леди.

— Дьявольски, — с удовольствием повторила миссис Моран, — это очень хорошее английское слово. Можно сказать, библейское.

Клифф Сторм полностью оцепенел и мог только тупо смотреть перед собой.

Из своей комнаты появилась Шерри, неся два чемодана и серый пиджак, и Джордан поспешил ей на помощь.

— Прекрасно. Сейчас мы уедем отсюда. Все образуется. Вы теперь богатая, — глупо добавил он.

Шерри не обиделась. Она решила, что ей необходимо попрощаться. Она посмотрела на чету Пибоди и увидела в глазах хозяина боль и решимость.

— Вы попрощаетесь с Элси за меня? — спросила она.

— С ней все будет в порядке, — ответил мистер Пибоди. — Видите ли, она не все понимает. Врач сказал, она словно находится под защитой.

Шерри не следила за его словами, но чувствовала, что он пытался обнадежить ее. Поэтому она сказала:

— Я рада.

Заговорила миссис Пибоди. У нее хватило мужества признать:

— Миссис Рейнард, простите нас за то, что… мы не сделали ваше пребывание здесь более уютным.

Шерри разглядела в косящих глазах хозяйки примирение. Она больше не собиралась сражаться, она была готова к тому, чтобы отныне ее защищали.

— Конечно, было бы лучше, — отозвалась Шерри, — если бы мы все вели себя по-другому. Но все уже позади. Так что прощайте.

Джо сказал:

— Сходите к доктору Джефферсу. Если кто и знает что-то об этой дряни, то это он. Всего хорошего, куколка. Надеюсь, мы еще свидимся.

— Возможно, — улыбнулась Шерри. Врач очень нравился ей. — Действительно, кто знает? — мягко добавила она. — Но я так не думаю.

Усмехнувшись, Джо утвердительно кивнул и направился в прихожую, пробираясь через полицейских, все еще суетившихся там. Затем он проворно, словно обезьяна, взбежал вверх по лестнице.

А Шерри, пока ее голова была еще так дивно ясна, сказала Норнам:

— О милые дамы! Cum Iaude? Cum Iaude?

Она обрадовалась, вспомнив то, что когда-то уже говорила им.

Все трое тотчас же поняли ее. Миссис Линк, поцеловав молодую женщину в щеку, погладила ее по щеке. Затем, заставив заскрипеть старые половицы, она величественно прошла к карточному столу.

Миссис Кимберли, положив ладони на виски Шерри, наклонила ее голову и поцеловала ее в лоб. Затем она проворно заняла свое место за столом. Миссис Моран, подойдя к Шерри, крепко пожала ей руку. Затем, не произнеся ни слова, она также удалилась.

Все трое поудобнее уселись за стол, полные решимости не пропустить ничего из того, что еще происходило рядом с ними.

Аллен Джордан, успевший безумно влюбиться во всех трех Норн, принялся сердечно прощаться с ними.

Запутавшийся в своих мыслях Клифф Сторм ожидал своей очереди. Значит, Шерри свободна, все дело закончено, предполагаемое заключение — самоубийство, а он сам… Но тут она подошла к нему.

Туман снова начал опускаться на Шерри. А может быть, возобновил свое действие препарат. Она сказала:

— Я вас не вижу. Мне кажется, передо мной никого нет.

Она протянула вперед правую руку, словно желая ухватиться за Клиффа.

Тот был не в силах говорить. Он взял протянутую руку. Она показалась ему полной жизни. В ней была сила. Но Шерри не видела его. Хотя она хотела этого, и он хотел, чтобы она еще раз взглянула на него. Хотя бы еще один раз!

Сзади к ней приблизился Джордан; Клифф отпустил руку, развернулся и пошел вслед за Джо. Он услышал, как лейтенант окликнул его:

— Сторм? Я поднимусь через секунду.

Клифф вяло ответил:

— Да, разумеется.

Он потащился вверх по лестнице, чувствуя себя одиноким и изумленным, усталым и обманутым, но больше всего — проигравшим, хотя он и не понимал, кому.

Джордан, неся чемоданы, вывел Шерри из дома и подошел к своей машине, чтобы убрать багаж.

— Пойдемте. Мы сходим в больницу. Найдем врача. Посмотрим, что он сможет сделать.

— Мне кажется, — сказала Шерри, ступая сквозь туман, пронизанный синими и фиолетовыми искорками, но чувствуя, что ее язык уже более или менее принадлежит ей, — что мне больше не нужны никакие наркотики. Мне можно навестить Джонни?

— Посмотрим, — мягко ответил Джордан.

— Детям нельзя причинять боль, — заявила Шерри, — нельзя пугать их, задерживать их рост. Просто потому, что этого нельзя делать; И то же самое с растениями. Не знаю, почему, но этого нельзя делать. Мой отец был садовник. Я не слишком умна, мистер Джордан…

— Вы просто замечательная.

— Нет, это не так, — сказала она, — но, возможно, со временем все изменится к лучшему.

Клифф, глядя в окно, увидел, как они перешли улицу. Шерри двигалась с первобытной грациозностью. Когда она скрылась в подъезде массивного здания напротив, он опустился на кровать, положив рядом чемодан.

Он не знал, что должно было произойти дальше. Ему не повезло. Возможно, как-нибудь позже? Но, похоже, он не имел сил что-либо загадывать наперед.

Дверь в свою комнату он оставил открытой, и в самое ближайшее время выяснилось, что же должно будет произойти.

Из ванной вышел Джо Бьянчи и, бросив взгляд на Клиффа, ничего не сказал. Клифф услышал, как его ноги застучали по лестнице. Что-то заставило Клиффа прокрасться на цыпочках и подслушать.

Джо разговаривал с лейтенантом:

— Вы еще не были наверху? Тогда, наверное, вам следует подняться туда, и скорее. Мои хирургические ножницы, они там, наверху, мокнут в раковине. Пару дней назад у меня их одолжил этот тип, Сторм. Так как?..

Развернувшись, Клифф на цыпочках прошел назад. Он выглянул в окно, но Шерри не было видно. Улегшись на кровать, он уныло прижался щекой к подушке. «Самооборона», — блеснула у него слабая надежда. Но Клифф почувствовал, что это не очень ему поможет. Совсем не поможет.

Примечания

1

Богини судьбы в скандинавской мифологии. (Здесь и далее — примеч. пер.).

2

Прекрасная дама без-без (фр.).

3

Семейного (фр.).

4

В лунном свете (фр.).

5

Моя свеча умерла,

Света больше нет (фр.).

6

Во имя Божьей любви (фр.).

7

Открой мне дверь во имя Божьей любви (фр.).

8

Кому это выгодно (лат.).

Content

Шарлотта Армстронг
«Продавец воздушных шариков»

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Примечания