Ванесса Пароди

Литерасутра. Знаменитые книги в эротическом переложении

© Орлова О., Абдуллин Н., Романова Е., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Никогда не трахайся с тем, у кого дома нет книг.

Джон Уотерс

Прелюдия

С книгами я познакомилась раньше, чем с Интернетом, а с описанием секса – раньше, чем с сексом.

В подростковом возрасте мое половое воспитание сводилось к строгому наказу мамы не садиться мальчику на колени, не подложив под себя телефонную книгу. И я, горбясь от непомерной тяжести, всюду таскала в сумочке толстенный справочник – мало ли что?

Все изменилось в тот день, когда мне, заядлой лошаднице, случайно попал в руки роман Джилли Купер «Наездники». Какое крушение иллюзий! Несколько часов я торчала у шкафа, прочесывая родительские книги в поисках пикантных сцен. Кто не ставил на ладонь томик Джеффри Арчера «Первый среди равных», чтобы открылись самые зачитанные страницы? Это ведь своего рода инициация, как и ночные бдения перед телевизором в ожидании французского кино: вдруг покажут парочку прекраснооких нагих купальщиц? Или хотя бы как жирный усатый философ «употребляет» на кухонном столе скучающую домохозяйку-жену. А она при том кричит: «Mon Dieu, baise-moi[1]!» (в субтитрах – стыдливое «о боже!»).

В нынешние менее наивные времена в чужую постель можно заглянуть одним щелчком мыши, скачав красочный фильм для домашнего просмотра или книгу, которую можно незаметно почитать в транспорте на Kindle по пути в унылый офис. Благо эротических романов в Сети тьма-тьмущая. Каждый оттенок «Пятидесяти оттенков серого» Э. Л. Джеймс удовлетворит самую прихотливую девичью фантазию.

Но что делать сексуально озабоченной книгоманьячке с более изысканным литературным вкусом? На Анаис Нин да леди Чаттерлей привередливая онанистка долго не протянет. И даже изнемогающие от страсти «синие чулки» не станут продираться сквозь дебри трудов Филипа Рота, выискивая скудное описание оральных ласк, которыми осчастливила почтенного профессора необразованная, но горячая лесбиянка.

Таким девушкам я предлагаю «Пятьдесят полок серого»: собрание любимых романов – от «Властелина Колец» до «Винни-Пуха» – в кратком эротическом изложении. Благодаря эргономичному дизайну книгу легко держать в одной руке.

Начните с литературных шедевров (Джейн Эйр и мистер Рочестер меняются местами); перейдите к современной классике (детектив Филип Марлоу в «Глубоком сне» занимается не только преступниками); погрузитесь в философию (узнай своего Канта поближе); самосовершенствуйтесь (по мнению Сьюзен Джефферс, «нет ничего плохого в том, чтобы получать удовольствие от жизни»); загляните в мир научной фантастики (точнее в «Войну миров», где между землянами и инопланетянами царит entente très cordiale[2]). Тут даже есть рецепты (мастер наслаждений Найджелла Лоусон знает, чем себя побаловать после полудня)!

На любую читательницу, на любую фантазию в сборнике найдется свой рассказ. К черту очки! Отведи душу – дай волю томящейся внутри чувственной библиотекарше.

Ванесса Пароди

1. Шарлота Бронте «Джейн Эйр»

В этот день нечего было и думать о прогулке. Уж точно не моему мистеру Рочестеру. Как же все изменилось со времен нашей первой встречи, когда я пришла в дом простой гувернанткой! Муж, правда, говорит, будто я сразу его покорила: не красотой, ибо ее мне от природы не досталось, – а искренними манерами, острым пытливым умом и строгостью. С первого взгляда ему стало ясно, что, если бы между нами не стояли приличия, я сумела бы хорошенько его отшлепать, перекинув через колено.

Теперь мы часто беседуем допоздна, и, пока я подтягиваю винты самодельной дыбы, закрепленный на ней любимый муж рассказывает мне о безумном браке с Бертой, которую он долгие годы держал на чердаке для порочных забав. Увы, удовлетворения эти игры ни мистеру Рочестеру, ни его жертве не приносили. Уверенный в своем доминирующем статусе, ночь за ночью истязал он бедняжку Берту, но без особой радости. Ему и в голову не приходило, что куда приятнее самому отдаться в руки маленькой решительной женщины. Пока не встретил меня. Он сразу разглядел мою истинную сущность… и затрепетал.

Потом, как вы помните, случился страшный пожар; мой возлюбленный, ослепший, покалеченный, сперва мучился из-за увечий, а теперь, напротив, благодарен Господу за то, что тот в бесконечной милости передал его целиком в мою власть.

Итак, несмотря на заманчиво бликующее меж кленовых листьев весеннее солнце и соблазнительный зов носящихся в небе ласточек, о прогулке не могло быть и речи. Уложив любимого мужа на живот, я примотала его веревкой к брачному ложу – повязки на глаза, разумеется, не требовалось, – а затем со всей тщательностью приготовила инструменты. Так как мистер Рочестер скучает по прежним дням, когда я работала гувернанткой, я учила его, не жалея указки. О, сколь приятны крики сладостной боли!.. Вскоре дорогой сердцу голос меня утомил, и я, затолкав в мягкий влажный рот мужа чулок, принесла нашу любимую игрушку – тонкую полированную палочку. Щедро смазав палочку свиным жиром, я вставила ее возлюбленному в священнейшее из отверстий.

Читатель, я его трахнула.

2. Джордж Оруэлл «1984»

Был холодный ясный апрельский день, и вид часов напоминал Уинстону Смиту сиськи. Ему все напоминало сиськи с тех пор, как он начал работать в министерстве секса – на новоязе минитрах. Министерство продвигало семейные ценности, и на фасаде бетонной башни, – которая, кстати, напоминала Уинстону не сиськи, а исполинский член, – виднелись три лозунга:

«ПОКОРНОСТЬ – ЭТО ОРГАЗМ»

«ЦЕЛОМУДРИЕ – ЭТО ВЫБОР»

«ВЕРНОСТЬ – ЭТО СЧАСТЬЕ»

А также вездесущее:

«СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ». И рядом – нарисованный бинокль.

В обтягивающих розовых простослаксах Уинстон сидел за столом, зачеркивая толстым черным фломастером неподобающие изображения в газетах. Уинстон не знал, что может счесть неподобающим Старший Брат, а потому у него развился извращенный талант видеть эротику в любой картинке: хоть ракет, хоть попугаев. Он извел уйму фломастеров – больше, чем другие сотрудники, – и боялся получить нагоняй за расточительство почти так же сильно, как за небрежную работу. Однако выговоров ему не объявляли и даже три раза удостоили отдельных аплодисментов на двухминутке мастурбации, в чем двухминутка мастурбации, собственно, и заключалась. «Ко мне в голову не влезть, – думал Уинстон, вымарывая снимок коктейля с креветкой. – Пока они не научатся читать мысли, я в безопасности». Насколько он знал, у полиции мыслей не было отряда по нравам… пока еще не было.

Неожиданно в кабинет вошел руководитель О’Брайен и, пройдя через комнату, склонился над уинстоновым столом. В нос ударил мускусный запах. Член непроизвольно дернулся. «Черт подери, это ведь О’Брайен! – мысленно напомнил себе Уинстон. – У него же шея шире головы». И все-таки грозная, но интеллигентная властность руководителя его возбуждала.

– Старший Брат давно смотрит на вас и ваш огромный черный фломастер, – сказал О’Брайен. – Идите за мной.

Уинстон с трудом подавил стон и, не сводя глаз с ритмично двигающихся упругих ягодиц О’Брайена, поплелся следом к парадным дверям минитраха. Как же на улице холодно! По дороге оба не перекинулись ни словом. Когда руководитель повернул к страшнейшему из министерств – министерству любви, – Уинстон задрожал. И далеко не от радости. Как они проведали о его отвратительных, порочных мыслях? Кто его выдал? Может, работник кафе, который так возбуждающе скручивал тортилью? Или виновата работа? Лишь извращенец вроде него мог подвергнуть цензуре столько безобидных фотографий…

По коридорам минилюба разносилось звонкое эхо их шагов. Уинстон напряженно читал номера дверей. 99… 100… 101… О’Брайен остановился.

– Нет, только не в комнату сто один! – Уинстон зарыдал.

– Так вас туда никто не ведет, – недоуменно обронил О’Брайен и открыл замок комнаты номер 102.

– А что делают в комнате номер сто два? – спросил Уинстон.

– Вы знаете, что делается в комнате номер сто два. Все знают, что делается в комнате номер сто два, – ответил О’Брайен, распахивая дверь.

Царящий внутри сумрак немного рассеивала одинокая гелиевая лампа, на стене висел плакат «Любовь – это…». Из магнитофона неслось тихое журчание саксофона: плаксивая джазовая мелодия «Take Five».

– Помни, Старший Брат смотрит на тебя! – сказал О’Брайен и потянул Уинстона за окаменевший пах в комнату. – Старший Брат любит смотреть.

3. Дж. Р. Р. Толкин «Властелин Колец»

Фродо растолкал спящего Сэма, и они направились к тенистой поляне на поиски Гэндальфа: с минуты на минуту начинался Совет Элронхаббарда, где Фродо предстояло показать Сообществу Кольца свое Кольцо.

Маг стоял у прозрачного говорливого ручья, нетерпеливо постукивая по земле ногой.

– А! Юные хоббиты! – обрадовался он. – Идемте, идемте. Сообществу не терпится взглянуть на Кольцо.

Гэндальф привел их на опушку, опоясанную каменными скамьями. Все уже расселись. В толпе эльфов чудны́м видом выделялся их собрат из Северного Пахолесья по имени Леголенд. Также на Совет явились гномы Члеин и Чресли, посланник людей из Гондора и сам хранитель мудрости Элронхаббард.

– Добро пожаловать, хоббиты! Это Боромир, – представил человека Элронхаббард. – Я пригласил его на Совет, потому что он интересуется твоим Кольцом, Фродо. К тому же у него есть великолепный рог с серебряным наконечником! Взгляни!

Над коленями у Боромира и правда торчал отделанный серебром рог, наполовину прикрытый плащом с меховой оторочкой. «Прекрасный огромный рог! – подумал Фродо. – Зато у меня прекрасное Кольцо. В грядущей битве мы станем достойными соратниками!»

Его размышления прервал Члеин.

– Фродо, тебе грозит смертельная опасность. О Кольце проведал Темный Властелин и мечтает наложить на него свои грязные лапы. Гномам с Одинокой горы Саурон сказал, что это обычное Колечко, самое крохотное из существующих… тем не менее он желает им завладеть.

– Э-эй! Оно не «самое крохотное из существующих»! – возмутился Фродо. – Это Великое Кольцо! Хотя и тугое. Может быть, Саурон подразумевал именно это?

– Не ссорьтесь, друзья! – вмешался Элронхаббард. – Фродо, всякому известно, что наши, пусть и могущественные, Кольца подчиняются твоему – Кольцу Всевластья.

– Благодарю, – ответил Фродо. – Мне просто повезло с генами. Кольцо я унаследовал от дядюшки Дилдо Торбинса. Однако, – добавил он, бросая испепеляющий взгляд на Члеина, – хотелось бы чуть больше уважения. Мне стоило немалого труда доставить его сюда в целости и сохранности.

Боромир подошел к хоббиту и опустился на колени, ероша кончиком большого рога травяной ковер.

– Фродо, поверь, мы уважаем твое Кольцо. Мы собрались здесь для того, чтобы воздать ему должные почести и защитить от гнусных поползновений врагов. Я, например, явился с важной вестью. Помнишь старого недруга твоего дядюшки по имени Смеагорл? Он еще любит, чтобы его называли Горлум, когда разгуливает голышом, – а голышом он разгуливает постоянно. Так вот, Горлум по-прежнему жаждет получить кольцо Торбинсов. Впрочем, тебе нечего страшиться, сейчас лиходей под стражей.

– Что же делать с Кольцом? – спросил Элронхаббард.

– Взглянуть бы на него сперва, – проворчал Члеин. – Кто знает, правда ли это Кольцо Всевластья…

Задрожав от приступа стыда, Фродо почувствовал, что не хочет показывать Кольцо. Гэндальф ободряюще ему кивнул. Тогда он послушно скинул мифрильную кольчугу, развернулся к Совету спиной и, нагнувшись, уперся ладонями в ступни. Все ахнули. От Кольца исходило золотистое сияние. Элронхаббард осторожно раздвинул хоббиту ягодицы.

– Здесь надпись! Точь-в-точь как описывал Исилдур…

– Ага, – отозвался Фродо. – В переводе с древнеэльфийского означает «Следуй за мечтой».

– Нет, здесь написано другое. Это мой диалект, – вмешался Леголенд, заглядывая в глубокую расщелину. – Эш назг дурбатулук, эш назг гимбатул, эш назг тхартулук, агх вырзым-иши кримпатул… Смысл приблизительно такой: «Одно кольцо покорит их, одно соберет их, одно их притянет и в черную цепь скует их».

– Проклятый татуировщик! – вскричал, разгибаясь, Фродо. – Он пожалеет, что на свет народился! Вот только доберусь до Хоббитании… Что еще говорил обо мне Исилдур?

– Исилдур писал, что Кольцо сначала было горячим. Потом стало холодным и сжалось, не утратив при том ни красоты, ни формы. Он называл его «своей прелестью», хотя вытерпел немало мук, прежде чем им овладел.

– Весьма любезно с его стороны. Так мы договорились? – Хоббит обвел сидящих взглядом. – Все признают, что мое Кольцо – лучшее?

Участники Сообщества дружно кивнули – и началось чествование Кольца Фродо. Чресли предложил для большей остроты ощущений погасить огни или надеть на глаза повязки, но огни в конце концов оставили, а повязку надел только он. Боромир омыл Кольцо настоянной на листьях ацэлас ледяной водой из Серебряной Струи. Остальные тем временем натирали оружие: копье Гил-Гэлада, меч Эленвонзила… Чресли угрожающе заявил, что «готов ворваться в черные врата Мордора», а Члеин пообещал «вернуть кольцо в пламень Ородруина» и, выудив из-под туники бутыль «Табаско», вытряхнул несколько капель острого соуса себе на палец. Леголенд все твердил слово «фельчинг», и Фродо решил, что по-эльфийски это означает «прекрасный».

4. Ник Хорнби «Футбольная горячка»

О победе я даже не мечтал. Как и моя команда, я не пользовался особой популярностью. Меня считали конченым занудой, несмотря на имеющийся альбом футбольных звезд 1968 года с полным набором портретов игроков и двумя лишними Фрэнками Мак-Линтоками – а я надеялся, этого достаточно, чтобы девушка-фанатка согласилась по-быстрому передернуть мне в туалете «Библиотеки Хайбери» (как пренебрежительно называли наш стадион) в перерыве между таймами. Тем не менее домой из ночного клуба я всякий раз возвращался один и начинал самостоятельную игру со стоическим упорством знаменитой четверки защитников: Адамса, Диксона, Киоуна и Уинтерберна – да простит меня великий Стив Боулд.

Однажды я все-таки осмелился на дерзкий пас. Лиам Брэди на пике формы мог бы передать такой Фрэнку Стэплтону, асу по забиванию мяча головой. И результат меня ошеломил. Не так, конечно, как великолепный гол Майкла Томаса на девяносто второй минуте, благодаря которому в 1989 году наша команда неожиданно выиграла чемпионат на «Энфилде» – впервые за восемнадцать лет мучительных разочарований. Почти столько же я прожил без секса, пока в выпускном классе Кэтлин Поттс не позволила мне после тренировки залезть ей под юбку. Первую игру я решил провести на своем поле, поэтому повез Кэтлин к себе.

Она резко дернула свитер вверх – так в 1971 году легендарный Чарли Джордж вскинул над головой два кубка: за победу в Первом дивизионе и в Кубке Англии. Исторический был сезон – команда завоевала «дубль»! Прежде в двадцатом веке такое удалось только «Сперз». А трусики Кэтлин сбросила, как Сэмми Нелсон – шорты после выравнивающего счет гола в ворота несгибаемой команды Ковентри в 1979. За эту выходку клубные боссы оштрафовали его на полумесячную зарплату. По-моему, заслуженно. После фантастического стриптиза Кэтлин перешла к ласкам. Я блаженствовал. Похожая эйфория меня накрыла, когда покойный сэр Берт Милличип свел к «ничьей» третий тур Кубка Англии.

Не желая оказаться в офсайде, я осторожно начал целовать грудь. Мои губы прижимались к нежной коже, точно губы Пеле к третьему кубку Жюля Риме. Даже не знаю, почему вспомнил в тот миг проворного бразильца. Кэтлин застонала. Обхватив руками «южную трибуну», я потянул ее к себе. Это было Тони А-да-да-дамс!.. Последний раз я так возбуждался в 1993 году, когда Энди Линиган забил гол, принесший красно-белой гвардии Джорджа Грэма «дубль». Правда, в переигровке, что менее престижно. Женщины этого не понимают, поэтому объяснять разницу Кэтлин я не стал. Главное, ее «дубль» был что надо. Кстати, Марк Брайт заехал тогда Линигану локтем по лицу, и тот большую часть матча бегал со сломанным носом. Круто. Энди просто герой!

В пятнадцатиминутный перерыв между таймами я съел апельсин.

Немного размявшись, мы вновь приступили к делу, только сменили позицию. Я уже собрался осуществить подкат, но подумал: а не сойдет ли мне с рук грязный приемчик? Вроде симуляции. Впрочем, я не из таких игроков. Симуляции – бич современного футбола. Рэй Кеннеди никогда не симулировал, а забил семьдесят один гол в двухстах двенадцати играх «Канониров». Неплохо, да?

Казалось, к воротам не прорваться. Кэтлин норовила оттеснить меня и, перехватив инициативу, повести мяч. Но тут я увидел брешь в обороне. Узко, однако шанс есть… Преимуществом я умел пользоваться не хуже Брайана Тэлбота, а потому рискнул. К несчастью, от волнения я рванулся вперед слишком рано. Она сразу разгадала маневр, и мои планы пошли прахом. Сам виноват. Кто же с такого расстояния посылает мяч над головой Симена?

Пришлось признать, что правила я нарушил, и безропотно покинуть поле, хотя душ – какая ирония! – требовался ей больше, чем мне. Последний раз меня так разочаровывал Грэм Рикс, когда в финале Кубка Кубков пропустил мяч в серии пенальти, и победа досталась «Валенсии».

Однако поражение было не окончательным. Кэтлин все-таки согласилась пойти со мной на субботний матч «Арсенал» – «Эвертон». Игра шла на нашем поле. Мы выиграли 3:2.

5. Сьюзан Джефферс «Бойся… но действуй»

Майкл боится летать на самолетах. Сара боится смерти. Дэниел боится, что пропустит ля-бемоль в арии «O mio babbino caro», если его попросят спеть на мальчишнике. А я говорю им: это нормально. Да, они – более чем нормальны. Даже БОЛЕЕ НОРМАЛЬНЫ.

Но самое ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ – СТРАХ СПОСОБСТВУЕТ РОСТУ. Хотя иногда происходит обратное: рост способствует страху. Особенно если вы около полуночи едете в метро через северный Куинс, а напротив сидит мужчина в спущенных брюках. Тут важно не бояться страха, а ЧУВСТВОВАТЬ СТРАХ. Протяните попутчику руку. Помогите ему. В прямом смысле слова. Я всегда так делаю. Это отлично работает. Довольны все.

ЗАДАНИЕ:

Вообразите себя в различных ситуациях. Придумайте, какие ВЫХОДЫ можно использовать в каждой из них. При различных обстоятельствах. С разными людьми. Фантазируйте!

У Дональда властный начальник-самодур, которого он глубоко презирает. Представьте, что Дональд приходит в офис и на глазах начальника раздевается донага.

– Я ломаю старую модель жизни, я иду вперед! – говорит он, а затем медленно насаживает на упругий член черничный бейгель, купленный начальником к обеду.

Что ужасного может произойти? НИЧЕГО. НИЧЕГО НАСТОЛЬКО УЖАСНОГО, КАК ЗАРАНЕЕ НАВООБРАЖАЛ ДОНАЛЬД!

Благодаря храбрости и любви к круглосуточному самосовершенствованию Дональд затем отправился на поиски приключений за пределами офиса, и его арестовали за мастурбацию у ветровой электростанции. Но знаете что? Дональд теперь ничего не боится! Даже иска за нарушение закона об охране окружающей среды. А это, дорогие друзья, – СИЛА.

6. Раймонд Чэндлер «Глубокий сон»

Очень высокая, с шикарной грудью и бесконечно длинными ногами, глаза, нос – тоже что надо… Словом, все было при ней. Она курила сигареты с марихуаной, выпуская дым через ноздри. Прелестные губы кривила насмешливая улыбка. С первого взгляда становилось ясно – та еще штучка. Я хотел встать, но не смог: ловкая красотка, пользуясь моим невменяемым состоянием, защелкнула у меня на запястьях браслеты. Скверно. Вдруг люди подумают, будто я не разбираюсь в аксессуарах?

– Эй, детка, это еще к чему? Зачем ты меня спеленала, точно индюка, которого вот-вот сунут в духовку?

Она подошла ближе и, придавив мне лодыжки, навела пушку тридцать восьмого калибра на мое главное сокровище.

– Может, вместо ответа просто отстрелить твою брошечку?

– Не спеши, – ответил я. – Это фамильная драгоценность. Да и оправа старинная.

– Не убедил.

– Ты не поняла, красавица. Я не гангстер, я детектив.

– Так я и поверила! – хмыкнула она.

– Крошка, я правда детектив. И мне известно, что случилось с Зубастиком Мак-Джи. Помнишь еще своего дружка? Хитрый малый! Умыкнул у тебя девственность, ксилофон – и был таков.

– Рассказывай… – глухо проронила она, целясь мне в грудь.

– Маленькая птичка пронюхала, что он снова в городе. Если хочешь, помогу его разыскать.

– Неужели? Маленькая птичка была слишком словоохотлива. Я никогда не придавала большого значения ее болтовне. Особенно когда птичке свернули шею.

Она указала глазами на буфет. Я поднял взгляд – и кровь застыла у меня в жилах. Птичка действительно отдала концы. Клюв посинел, перья топорщились.

– Ты пристрелила птицу?.. О’кей. Понял. Ты – большая шишка. Расскажу об этом всем и каждому.

– Даже не сомневаюсь, – ответила она и неожиданно меня развязала. – Снимай штаны, приятель. Посмотрим, мистер Великий Детектив, во всех ли отношениях ты велик.

Черт! Что задумала эта штучка?.. Впрочем, ее замашки мне нравились, и я послушно начал раздеваться. Она жадно пожирала меня взглядом, точно старик-болгарин – суп после соленого гуляша. Не успел я скинуть последний носок, как она ринулась на меня, словно техасец на нефтяное пятно. От такого напора поднялась бы и Пизанская башня!

Когда я, лежа в чем мать родила, раскуривал «Лаки Страйк», дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник карлик в плаще-дождевике с фотокамерой в руках. Полыхнула вспышка. От удивления я потерял дар речи.

– Улыбочку! – насмешливо бросила красотка, застегивая платье.

Какой я болван! Это была ловушка! Запахло жареным. А я, черт возьми, на диете.

7. Вирджиния Вулф «Миссис Дэллоуэй»

В то прекрасное утро она очутилась в восхитительно пышной гостиной полковника Пикенфута; полковник – неуклюжий грубиян с неприлично румяными щеками и (как странно!) глазами проныры, пытающегося всучить страховку для покойного дядюшки, – напоминал хищника, застигнутого за пожиранием совы.

И все же, все же… Наверное, ее одурманил аромат свежесрезанных лилий на подоконнике, кружащий голову, точно шорохи затемненных бархатом опиумных курилен; точно шепоток куртизанок с шелковистой кожей. Она сбросила лавандовое платье с изумительной кружевной отделкой (кружево было куплено у добродушной старухи-бретонки во время короткой бесплодной поездки в Рен); нимфой метнулась мимо недоуменно хрюкнувшего полковника к французскому окну; не догадавшись открыть створки, она какое-то время билась в стекло, прежде чем вырвалась наружу; медленно пройдя несколько шагов по влажной росистой траве (как-то в июне сын полковника – пухлый выпускник Оксфорда с липкими руками – устроил ей на этой лужайке странный пикник), она встала на колени и начала раскачиваться. Полковник и его гости, чета Попкоутов из Литтлуэйна, стояли у развороченного окна, очевидно, ее порицая, но это не имело значения; она прижимала растопыренные пальцы к тайному бутону. Какое блаженство! (Час спустя полиция насильно увела ее в участок и заперла в пустой камере, где она провела ночь безо всякого смысла и удовольствия.)

8. Джером К. Джером «Трое в лодке, не считая собаки»

Предложение перепихнуться. О Монморенси и сексе. Кожа Джорджа. Милая старая нянюшка. Бифштекс и портер. Трезвые дамы. Почему опасно сдавать назад.

– Друзья мои, вы когда-нибудь занимались сексом в лодке? – осведомился я.

Нас было четверо – Джордж, Уильям Сэмюель Гаррис, я и Монморенси. Вопрос был скорее обращен к первым двум: Монморенси – пес, а собаки, как известно, совокупляются где попало. Гаррис сказал, что не доводилось. Джордж признался, что как-то гонял лысого в каноэ.

– А с парнями пробовали? – спросил я.

(Монморенси это тоже не касалось. Собаки совокупляются с чем угодно. Даже завидно иногда – ни забот, ни хлопот, один лишь секс. Все-таки здорово быть собакой.)

– После окончания школы ни разу, – ответил Джордж.

– Да ладно, Джордж, – сказал Гаррис, – со «Школьными годами Тома Брауна» и так все ясно. Я спал только с девчонками… – И, помолчав, добавил: – То есть мечтал переспать с девчонкой. Если не считать случайный опыт с ночной бабочкой, которая скорее напоминала дородную мать семейства.

– А давайте побалуемся. – Я обвел друзей взглядом. – Парни есть, лодка есть – почему бы не перепихнуться?

Мое предложение всем понравилось. Только Джордж заволновался, что обгорит на солнце, но мы пообещали поставить его вниз, прикрыв собою от лучей, и он радостно согласился.

– У меня нежная кожа, вы же знаете, – сказал он. – Я не виноват, такой уж уродился.

Чтобы не нацеплять заноз, Джордж положил под колени подушки и опустился на четвереньки, а Гаррис вставил свою, как он выразился, сардельку, в горячую, как он выразился, булочку Джорджа. Я, в свою очередь, сделал с Гаррисом то, что делает парень, когда очень любит другого парня, – по крайней мере, так говаривала моя милая старая нянюшка. И пошло-поехало, заработали поршни!

Сначала все было отлично. Кто же не любит секс? Правда, Джордж ворчал, что мы весим целую тонну и вот-вот его расплющим (да уж, бифштекса и портера мы перебрали); я же злился, что Гаррис получает вдвое больше удовольствия, чем мы с Джорджем, а Гаррис злился просто так. Под боком без умолку лаял Монморенси, раздосадованный, что не участвует в любовных утехах, но включать его в игрища мы не собирались. Все-таки у меня есть принципы.

И вдруг лодка обогнула речной мыс. По сей день ума не приложу, каким образом. Наверное, течение или что-то в этом роде. Когда у штурвала стоит Джордж или Гаррис, мы непременно врезаемся в берег. Однако в тот миг, пока три парня играли в «чух-чух-паровозик», лодка, описав идеальную дугу, вынесла нас прямиком к дамам из Общества трезвости, расположившимся на лужайке для пикника.

– Назад! Назад! – завопил Джордж.

Гаррис, разумеется, понял его неправильно и вынул налитую немецкую колбаску на обозрение добропорядочных – немедленно завизжавших – дам. Чем лишил нас последнего шанса притвориться, будто мы занимаемся греко-римской борьбой на свежем воздухе. Да еще нечаянно стукнул меня по испанским, как он выражался, луковкам, от чего я взвыл громче Монморенси.

– Черт подери! – раздраженно воскликнул Гаррис. – Ну и дурацкую же затею ты придумал!

9. Овидий «Наука любви»

Как попечительство Жозе Моуриньо вывело «Челси» на вершину премьер-лиги, так и мои наставленья помогут тебе соблазнить неприступнейших современных женщин.

Следуй мудрым советам, и она быстро станет покорным Клеггом при твоем Кэмероне, хнычущим Бекхемом Виктории-Пош, ноткой ванили в ошеломляющем аромате твоего шираза.

Как ее найти

На работе. Офис – благодатная территория для охоты, но если кабинеты в одном здании, есть риск, что избранница поведает всем и каждому о скромных размерах твоего достоинства. Вероятно, даже раздаст в доказательство фотоснимки.

В тренажерном зале. В спорте нет места обману. Сразу видно, что получаешь. Когда женщина жмет сто двадцать килограмм в положении лежа, по вздутым пульсирующим венам ты легко вообразишь, как она выглядит на пике страсти. К несчастью, это касается и твоих повизгиваний, когда ты борешься с трицепс-машиной.

В сауне. Если быть оптимистом, ты получаешь профессионалку, которую не смутят даже самые разнузданные фантазии. Но как же охотничий азарт? Кроме того, регулярные свидания – это дорого, особенно если речь о подлинном извращении.

Как ее завоевать

Обычно женщины делают вид, будто их это не интересует, уверяя, что по четвергам у них кружок вышивания, хотя на самом деле только и мечтают пуститься вскачь на твоем Росинанте.

Благодаря моим простым советам жертва привяжется к тебе так, как не привязали бы и кожаные путы. Главное – больше уверенности!

Перетяни на свою сторону ее подруг. Или хотя бы нейтрализуй – только не через постель. Это не способствует успеху на любовном фронте, зато способствует распространению хламидиоза.

Покупай ей всякие мелочи. Подарки – верный способ завоевать избранницу. Подари на первом свидании белье. Это сразу задаст нужный тон вашим отношениям. От изысканного кружева один шаг до трусиков-веревочек и кисточек для сосков. А там можно переходить к наручникам, плетям и кляпам.

Следи за личной гигиеной. Эту высоту мужчинам обычно взять тяжелее всего. Но если хочешь, чтобы тебя облизали с головы до ног, потрудись принять душ накануне встречи, а не за неделю до нее. Проверь, не стоят ли колом трусы и не пустится ли избранница наутек при виде твоих ногтей на ногах.

Итак, друзья, на этом все. Возложите же миртовый венок на мое благоуханное чело. Как Тони Блэр, а до него Билл Клинтон, я открою фонд и до конца своих дней буду зарабатывать на жизнь посещениями званых обедов, изрекая мудрости и остроты за рюмочкой коньяка.

Я дал вам оружие, способное поразить коварнейших из женщин. Так не забудьте, победив моим мечом амазонку, в миг оргазма восторженно вскрикнуть: «Был мне наставник Назон!»

10. Алан Александр Милн «Винни-Пух»

В которой Винни-Пух попадает в Безвыходное Положение.

Винни-Пух был всегда не прочь немного побаловать себя Сладеньким, в особенности часов в одиннадцать утра, и, конечно, он страшно радовался, что Кролик его в этом поддерживает. Однако сегодня Кролик, к его удивлению, не приготовил ни чашек, ни тарелок. На столе лежали только веревки и алый шелковый носовой платок.

– Слушай, Пух… – начал Кролик. Уши его стояли торчком, дрожа от возбуждения, – …я тут кое-что придумал. Это Необычная Затея. Тебе понравится. Хочешь поиграть?

От удовольствия шерстка у медвежонка вздыбилась и порозовела.

– Чудесно! – Он даже затанцевал. – Обожаю игры!

– Я и не сомневался, – немного зловеще, как показалось Пуху, ответил Кролик. – Скидывай рубашку и ложись на стол!

Стол был очень холодный. Медвежонок хотел пожаловаться на замерзшую спину, но Кролик так сосредоточенно вязал его лапы веревками, что он решил не беспокоить друга. И начал сочинять песенку о столах.

Тут перед его мордочкой снова появился Кролик, да не с пустыми руками, а с горшочком золотистого меда.

– Это мне?! – вскричал медвежонок. – Ну скажи, что мне! Потому что я самый голод…

Договорить бедняга не успел – Кролик сунул ему в рот алый шелковый платок, хрустящий и противный на вкус.

– Так-то лучше! – заявил Кролик. – Для медведя, у которого в голове опилки, ты слишком болтлив. Кроме того, хотелось бы тебя рассмотреть.

Он провел лапой по мохнатой ляжке Пуха, а потом взял большую ложку и начал аккуратно накладывать мед ему на живот. Лакомство липким ручейком медленно поползло вниз. От удивления медвежонок потерял дар речи, а от грозного взгляда Кролика задрожал всеми шерстинками.

– Пух, я знаю, как ты любишь мед, – сурово сказал Кролик. – Но съем его я. Я оближу тебя дочиста. До последней капельки. Пока не заблестишь.

У Пуха округлились глаза. Что происходит? Когда кончики кроликовых ушей склонились над пушистым животом, он вдруг вспомнил, что Кристофер Робин советовал ему носить штанишки. И внезапно почувствовал себя Гадким Медвежонком.

11. Чак Паланик «Бойцовский клуб»

Первое правило секс-клуба – никому не рассказывать о секс-клубе.

Второе правило секс-клуба – никому никогда не рассказывать о секс-клубе.

Ты отправляешься перекусить, и к твоему столику подходит официант, еле переставляя ноги, потому что прошлой ночью ты «жарил» его три часа то сверху, то снизу, вперед-назад, и так, и эдак, пока, весь в поту и слюне, едва дыша, он наконец не исхитрился прохрипеть: «Хватит! Умираю!» Ты просто говоришь: «Салат “Цезарь”, соус отдельно. Без гренок», – так как упоминать клуб запрещено, да и перерыв на ланч всего двадцать минут. Кроме того, если бы ты начал обсуждать клуб, то забыл бы сказать о гренках, а глютен тебе нельзя.

Ты видишь паренька, что работает в копировальном бюро. Месяц назад ты приходил к нему лишь с жалобами на неполадки в офисной технике, за новым тонером и штучкой для вынимания скрепок, – черт знает, как она называется, короче, за рас-степлером (и почему ее до сих пор никак не обозвали?), – а теперь он твой кумир. На твоих глазах он вытрясал душу из жирного волосатого главбуха, вколачивая, пока тот не обмяк. Таково третье правило секс-клуба: если противник теряет сознание, акт окончен.

Четвертое правило секс-клуба запрещает использование лосьонов после бритья и любых ароматизированных косметических средств, потому что у Тайлера аллергия.

Правила с пятого по седьмое в основном касаются дресс-кода.

В первой встрече секс-клуба участвовали только я и Тайлер. Это случилось в магазине «Bed Bath and Beyond». Я выбирал керамическую плитку, и вдруг Тайлер сказал:

– Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Да пожестче.

– Я не извращенец.

– Трахать мужчину – не извращение. Извращение – трахать женщин.

– Ладно, – согласился я. – Только давай подложим полотенца.

Столпившиеся вокруг сотрудники магазина хлопали в ладоши, подбадривая нас криками, а потом их разогнал управляющий и велел прекратить безобразие. Теперь нам закрыт вход во все мебельные магазины Восточного побережья, кроме «Valu Home» – там всегда рады новым покупателям.

Говорить о секс-клубе нельзя, зато можно вывешивать видео в Интернете, и теперь у нас собирается все больше и больше парней. Что с этим делать, непонятно. Надо бы потолковать с Тайлером о том, чтобы их не пускали, но я даже не знаю, как подступиться, – он иногда вспыхивает, точно спичка.

Всякий раз, являясь на чертово совещание, я узнаю в коллегах и партнерах соклубников: по странным, неудобным позам, в которых они сидят, по ужасной сыпи на коже, раздраженной соприкосновением со щетиной, – и мы незаметно передаем друг другу тюбик с мазью-антисептиком.

Начальник удивляется, откуда у меня так много знакомых.

Приятели по книжному клубу, говорю я.

Первое правило книжного клуба – никому не рассказывать о книжном клубе.

12. Генри Джеймс «Женский портрет»

Изабелла прокручивала в голове утренние события: у собора они с Пэнси неприлично терлись друг о друга турнюрами. Наверное, перевозбудились из-за причастия. Она сама ничего не понимала. Глупая американская наивность! Сейчас не помешал бы мудрый совет светского человека, хорошо знакомого с европейскими обычаями. Обращаться со своей дилеммой к мадам Мерль было страшновато, но, к сожалению, другой столь искушенной, изысканной дамы, способной разобраться в неловкой ситуации, она не знала.

Мадам Мерль играла в гостиной на фортепьяно сонату Бетховена. От красоты исполнения у Изабеллы захватило дух. Неужели нет конца достоинствам этой женщины? Конца им и правда не было, потому что играла мадам Мерль ногами, одной рукой препарируя пчелу, а другой скручивая канноли. С первого взгляда было ясно, что она долго жила на Континенте.

– Господи, я и не слышала, как вы пришли, иначе переоделась бы во что-нибудь более элегантное! – воскликнула мадам Мерль и, любезно выбравшись из-под инструмента, расправила семнадцать слоев шелкового вечернего платья.

Изабелле стало неловко за свой откровенно американский наряд. Она нервно поправила на голове звездно-полосатый цилиндр и, не смея заговорить об интересующей ее теме, расстроенная, подошла к окну, чтобы полюбоваться великолепной зеленой статуей Бенджамина Дизраели, которую выстригла в саду талантливая хозяйка. Было все-таки что-то необычное в мадам Мерль, но что именно, Изабелла не понимала.

Внезапно ее стан обвила рука. Грудь накрыла мягкая ладонь.

– Вам нравятся женщины? – вкрадчиво прошептала мадам Мерль. В серых глазках горело лихорадочное возбуждение.

Изабелла вспомнила Пэнси, милую подругу Генриетту, добрую тетушку Тачит…

– Нравятся.

– Так я и думала. Вы пришли по адресу, дорогая! – Мадам Мерль лучезарно улыбнулась. – Флоренция просто кишит лесбиянками.

– Что-что? – удивилась она.

– Милая, сбросить цепи мужского ига ради куннилингуса с сердечным другом, у которого есть не только сердце, но и грудь, – это очень по-европейски.

– Правда?

– Ну разумеется! – заверила ее мадам Мерль. – Мы катаемся на велосипедах, гуляем за городом… Моемся редко – впрочем, это чисто европейская привычка. Видите ли, мы все здесь последовательницы Сапфо. Леди Карандаш – страстная поклонница страпона, что ясно по ее прозвищу. Мисс Альпинист обожает предаваться французским ласкам, раскачиваясь на люстре, а графиня Джемини[3], старая развратница, любит вставлять себе в оба отверстия все, что попадется под руку. А у вас есть предпочтения?

Изабелла смутилась. Какой позор! Нет у нее предпочтений – она ведь американка.

– Мне нравится теннис, – наконец пролепетала она.

– Ради всего святого! Я думала, главное для вас – независимость. Почему бы не пожить в свое удовольствие?

В мгновение ока мадам Мерль нырнула ей под платье и заскользила вверх, точно енот по дымоходу. Изабелла задохнулась от восторга. Божественно! Мадам Мерль и тут не знала себе равных. Казалось, она ласкает везде одновременно… а может, она вообще не двигалась. Так или иначе, это было чудесно. Изабелла Арчер содрогнулась от удовольствия. Ничего общего с истинными леди она, несомненно, не имела. Написание портрета следовало отменить.

13. Морган Скотт Пек «Непроторенная дорога»

Жизнь трудна. Нам постоянно приходится принимать тягостные решения. Иногда мы оказываемся на распутье, где одна дорога – торная, а другая – непроторенная. Казалось бы, выбор очевиден: торным путем ходят все, значит, он лучше. А я говорю: неправильно! Надо выбирать путь непроторенный. Он принесет вам больше удовлетворения. Поэтому и книга называется «Непроторенная дорога». Хотя если непроторенным путем начнут ходить многие, он вскоре станет торным. Тогда я напишу книгу «Торная дорога».

Мысль о путешествии по непроторенной дороге вряд ли кого-то увлечет. Она темнее. Теснее. Зловоннее. Как ни крути, прогулка по ней менее приятна. Сперва кажется, что крутой подъем неодолим и рассчитан на спуск. К тому же доступный, накатанный торный путь куда привычнее и милей. Но жизнь и не должна быть легкой. Лишь борьба с трудностями доставляет истинное удовольствие. Итак, повернитесь к торной дороге спиной. В прямом смысле слова. И смело шагайте по другой. Не волнуйтесь. Я вам помогу. Я и вазелин – если он у вас под рукой.

Возможно, вы скажете: «Спасибо, но непроторенный путь не для меня. Мне и на торной дороге хорошо, а на непроторенную я даже не знаю, как ступить. Больно узок вход». Тут не обойтись без дисциплины. Дисциплина – единственное средство духовного развития. Если не можете контролировать себя сами, обратитесь за помощью. Человек с сильным характером, пробираясь по непроторенной дороге, на удивление убедителен.

Чтобы прочувствовать все прелести путешествия, необходимо усвоить четыре техники – составляющие дисциплины.

1. Отсрочка удовольствия.

Отсрочка удовольствия – это процесс, во время которого мы учимся сначала переживать боль и лишь потом радоваться удовольствию. Наслаждаться путешествием по непроторенной дороге начинаешь далеко не сразу. Порой думаешь: «Что я тут делаю? Не нравится мне этот путь! Ужас ужасный, а не дорога». Однако при известном упорстве, преодолев боль и психологические барьеры, пережив мучительные приступы смущения, сами потом станете удивляться, почему прежде ходили скучной торной тропой, ведущей, как правило, в Тоскавиль.

2. Принятие ответственности.

Вы сами решили отправиться в это непростое путешествие. Вас никто не заставлял. Поэтому глупо разводить нытье, обнаружив на полпути, что ожидания не оправдались. Поворачивать назад крайне несправедливо по отношению к вашему попутчику.

3. Приверженность истине.

Не бойтесь говорить: «Мне страшно. У меня спазм. Нужно больше смазки».

4. Уравновешивание.

При необходимости подложите под себя подушки.

Не впадайте в уныние, если вояж долог, труден и сомнителен. Чтобы добиться успеха на непроторенной дороге, нужна незаурядная гибкость. Учитесь подстраиваться. Лишь тогда вы испытаете подлинное удовлетворение и восторг.

14. Эдгар Аллан По «Падение дома Ашеров»

Наконец, когда уже смеркалось, впереди вырос сумрачный дом Ашеров. Едва я его увидел, как мною овладело нестерпимое уныние, настолько глубокое, что меня стошнило сыром. А это странно, так как на обед я ел цыпленка. В доме неприятные ощущения лишь усилились, столь ядовитая, смрадная царила там атмосфера. Казалось, сотни трупов, восстав из могил, совершили длинный забег по пересеченной местности, а потом не удосужились искупаться. Однако я слишком устал, а кроме того, вспомнил, что у моего школьного друга Родерика Ашера есть сестра – любвеобильная красавица леди Мэдилейн, страдающая близорукостью и амблиопией, потому не слишком разборчивая, если подойти к ней слева.

Едва я вошел в зловонную гостиную, Ашер поднялся с кушетки, на которой ел карри, и приветствовал меня со столь горячей сердечностью, что я даже попятился, пытаясь увернуться от поцелуя в губы. Вскоре настроение моего друга переменилось. Он рассказал мне, что дух всей его жизни сломлен постоянным ужасом и отвращением к дому. Я считал, что недуг этот легко излечим, стоит лишь открыть окно и выкинуть коврики для ванной, но вряд ли его успокоили бы подобные соображения. Когда в грязные зарешеченные окна заглянула ночь, тревога моя возросла. Внезапно тяжелая дубовая дверь с грохотом распахнулась, и на пороге, с диким блеском во взоре, возникла мертвенно-бледная леди Мэдилейн. Молча прошествовав мимо нас, она шумно высморкалась в штору и уплыла обратно.

– Моя сестра пребывает в странном оцепенении, – печально вздохнул Родерик. – Ею овладела Злая сила.

– Да, конечно… – поддержал я друга. Хотя было ясно как день, что ей просто нужны очки.

Ночью, после пережитого ужаса в гостевой ванной, я долго не мог уснуть, поэтому сразу почувствовал, что в изножье кровати кто-то стоит. Призрачная фигура быстро приподняла одеяло и подол моего ночного облачения, и по икрам жадно заскользил горячий язык. Я даже закричать не успел. Чем выше продвигались губы и язык неведомого гостя, тем сильнее била меня дрожь. Наконец, растворяясь в блаженном ощущении, я восторженно выдохнул:

– Мэдилейн! Я чуть не умер!

– Я не Мэдилейн, – ответил мужской голос.

– О господи! Что за дух меня посетил?

– Это Родерик. Прости, похоже, я неверно истолковал знаки…

Пробившаяся сквозь тучи луна струила отвратительный яркий свет на смущенное лицо Родерика Ашера, моего старинного друга и нежеланного любовника.

Я спрыгнул с кровати, крепко при том ударив палец о тумбочку, и пронзительно крикнул:

– Где Мэдилейн?!

Ашер молчал. От его дьявольской порочной ухмылки сердце чуть не выскочило у меня из груди. Наконец он произнес:

– Я похоронил Мэдилейн в фамильном склепе – нашей третьей гостевой спальне, ибо душа ее иссохла и умерла.

– Мэдилейн не умерла! – вскричал я. – Ей нужны новые линзы!

В ответ Родерик запрокинул голову и захохотал.

Я кинулся прочь из дома Ашеров. Когда я захлопнул за собой парадную дверь, одна из башенок обвалилась, и у меня не осталось сомнений, что замок вот-вот падет.

15. Дэн Браун «Код да Винчи»

Роберт Лэнгдон пригладил благородно серебрящиеся виски, придававшие его облику изысканность и сходство то ли с помолодевшим Харрисоном Фордом, то ли с постаревшим Томом Хэнксом. Все-таки он – профессор символологизма во всемирно известном Гарвардском университете! Разумеется, он способен найти разгадку! Он должен ее отыскать! Где же, где она?

Рядом с Лэнгдоном, в номере парижского «Ритца» в Париже, спала молодая брюнетка. Участница тайной католической организации «Опус Деи», всю жизнь она свято блюла обет безбрачия, пока десять часов семнадцать минут назад ее усмиренной плоти не коснулись губы Лэнгдона. Никогда он не видел религиозной экстремистки прекраснее!.. Что осложняло и без того затруднительное положение.

Будучи человеком эрудированным, он, конечно, слышал о мифической точке «джи» – источнике женского сексуального удовольствия, почти не уступающего, как гласит легенда, по яркости оргазма пенису, – иначе не очутился бы в постели с монахиней в шикарном номере парижского «Ритца» в Париже накануне важнейшей лекции в Лувре (аналоге Смитсоновского института, обители таинственной «Моны Лизы» Леонардо да Винчи). Тем не менее точку до сих пор никто не отыскал. Католическая Церковь, борясь с мирскими удовольствиями и радостями, скрывала доказательства ее существования.

Однако последователи настоящего Иисуса (добродетельного человека, который с удовольствием занимался сексом с Марией Магдаленой) предусмотрительно закодировали путь к точке «джи» – какая ирония! – в сложном религиозном шифре: в Библии, во фресках, в камне соборов, где сексоненавистники-католики служили по вечерам заутрени.

Много лет Лэнгдон разгадывал код. Выполнял ручную стимуляцию, на которую намекали указующие персты святых. Изучал лица безмятежных мадонн, определяя в них признаки сексуального удовлетворения. Даже само слово «бог» было частью шифра: разве «о» и «г» – не «точка» и «джи»[4]? (Значение буквы «б» он еще не вычислил.) Наконец долгие исследования привели его сюда, в эту постель, к этой женщине…

Накануне он декодировал ее груди, насладился эрудицией губ, разведал тайны ягодиц, а добравшись до главного места труда всей своей жизни, отважился спросить:

– Где она? Где точка «джи»?

– Ты разве не знаешь? – удивилась брюнетка.

– Нет, конечно!

– Значит, мужчина из тебя никакой…

Низвергнув Лэнгдона в пламя мучительных терзаний, она повернулась на бок и захрапела. Истинная католичка!

16. Чарльз Диккенс «Лавка древностей»

Полдюжины соседок из Тауэр-Хамлетс собрались в гостиной миссис Квилп попить чаю и поболтать. Однако в голубых глазах миссис Квилп – доброй хорошенькой женщины – не было и тени оживления: она тосковала по своему горбатому, косоглазому, вонючему карлику. Он скверно с ней обращался, но их связывали нерасторжимые узы брака. Каждую ночь, пока жена томилась в ожидании скупого супружеского внимания, мистер Квилп играл в азартные игры и распутничал.

Едва матушка миссис Квилп взялась накладывать на щедро смазанный маслом тост креветок, раздался робкий стук в дверь. Хозяйка побежала открывать: вдруг повелитель вернулся пораньше, чтобы немножко ее поколотить? В конце концов, она ему небезразлична. Однако на пороге стояла ангелочек Нелл с бархатной сумкой под рукой. Миссис Квилп разочарованно прикусила губу.

– Миссис Квилп, я из лавки древностей, – сказала девочка. – Надеялась застать тут ваших подруг. Можно войти?

Хозяйка провела хрупкое создание в глубь жилища и представила гостьям.

– Это малютка Нелл, у ее дедушки лавка древностей.

– Я принесла вам несколько древних занятных вещиц, – сказала Нелл, выкладывая на стол причудливые свертки. – Сударыни, мы – слабый пол. Мужей не заботят наши интимные нужды.

С этими словами она извлекла из папиросной бумаги нефритовое подобие змеи, изогнувшейся над каменным лотосом.

– И правда любопытная штучка, – отважно заметила одна из дам. – Нелл, что это?

– Искусственный пенис, – ответило милое дитя.

Все хором закашлялись, а черствая – и потому решительная – матушка миссис Квилп резко спросила:

– Что за непристойности? Сколько тебе, деточка, годков?

– Двадцать четыре. Я выгляжу младше, потому что не выросла. Курю с восьми лет. Так же, как и мои друзья, Малыш Тим и Проныра. Тим на год меня старше, а Проныре пятьдесят восемь.

Продолжая щебетать, Нелл разворачивала товары.

– Да, сейчас я очень бедна, но благодаря таким чайным вечеринкам рано или поздно разбогатею. А тогда… тогда я открою сеть магазинов, где будут продаваться игрушки для наслаждений вроде китайского фаллоимитатора пятнадцатого века. – И она предложила одной даме погладить его бугристую поверхность. – Эти шишечки усиливают удовольствие.

Нелл поднимала антикварные вещицы одну за другой, и заинтригованные дамы наконец бросились рассматривать товар. Лишь миссис Квилп нерешительно переминалась в сторонке. Тогда Нелл взяла последний сверток и обратилась прямо к ней:

– Миссис Квилп, позвольте продемонстрировать вам действие этой диковинки. Наверное, лучше перейти в спальню.

Миссис Квилп послушно вышла вслед за Нелл из гостиной.

Когда они уселись на кровать, маленькая торговка задернула полог и достала из бумаги нить прелестных мраморных шариков.

– Это ожерелье? – спросила миссис Квилп.

Вместо ответа Нелл, приподняв юбки, просунула ей прохладные шарики между ног. Миссис Квилп ахнула от удовольствия. Подавшись вперед, Нелл поцеловала ее шею, декольтированную грудь, губы, а маленькие пальчики тем временем работали с шариками.

– Ну как? Давайте-ка посмотрим, что лучше: чудесные бусы гейши или скупые ласки мистера Квилпа!

Волосы Нелл растрепались, лицо порозовело. Она принялась осторожно заталкивать шарики внутрь миссис Квилп, и те чудесно позвякивали, стукаясь друг о друга. Миссис Квилп тихо застонала. Нелл немного вытянула бусы, а потом снова затолкнула обратно, возбуждая женщину все сильнее. Наконец, не в силах больше сдерживаться, миссис Квилп залилась слезами.

– Ты – ангел! – вскричала она, сжимая маленькие пальчики Нелл. – Добрый прекрасный ангел!

Тогда Нелл вынула руку из-под юбок и, склонив головку на мягкую грудь миссис Квилп, уснула сладким сном.

Когда они вернулись в гостиную, дам уже не было. С ними исчезли и антикварные вещицы.

17. Малкольм Гладуэлл «Озарение. Сила мгновенных решений»

Как показывают исследования, в стрессовых ситуациях, когда решение надо принимать быстро, мы чаще всего делаем верный выбор. Чем меньше нам известно, тем правильнее мы действуем. Такова и суть моего послания. Не увязайте в анализе и расчетах – доверьтесь мгновенным выводам, которые подсказывает ваше бессознательное.

Рассмотрим случай Аны. Ана решила лишиться невинности (это важный миг в жизни любой женщины). У нее два кандидата: давний университетский друг Хосе и бизнесмен-миллиардер Кристиан, с которым она виделась всего пару раз. Хосе ее ровесник, его давно к ней влечет, и вообще парень он надежный. Правда, ужасно скучный. Кристиан значительно старше, загадочен, сдержан, а на втором свидании предлагает девушке подписать контракт – согласие на садомазохистский секс. Он тоже по-своему ужасно скучен.

Если бы Ана сознательно все взвесила, прикинула, как положено, «за» и «против», то остановила бы выбор на Хосе. Утром после здорового, безопасного секса он приготовил бы ей завтрак; подружился бы с ее родителями; искал бы по карте дорогу, случись им заблудиться; неожиданно подарил бы приглянувшееся ей накануне украшение; провожал бы ее на вокзал, встречал в аэропорту; смотрел бы с ней фильмы с субтитрами; оставлял бы ей оранжевые и фиолетовые драже «Скиттлс»; смывал бы раковину после бритья; помогал со стиркой; дарил бы любимые цветы (просто так, без повода, а не потому, что изменяет) и покупал зубную нить.

Однако Ана послушалась интуиции. Запах кожи в Красной комнате боли Кристиана подействовал на нее как мощнейший афродизиак, и благодаря мгновенному решению Ана теперь испытывает больше четырех потрясающих оргазмов в день. Мог бы ей это обеспечить Хосе? Разумеется, нет!

18. Александр Макколл Смит «Женское детективное агентство № 1»

Однажды вечером, когда мма Рамотсве и ее муж, владелец авторемонтной мастерской «Быстрые моторы», мистер Дж. Л. Б. Матекони любовались закатом, в комнату вбежал молодой человек, явно очень расстроенный.

– Мма, мне нужна помощь! – воскликнул он.

– Что случилось, рра? – спросила мма Рамотсве.

– Моя девушка хочет заняться сексом, а я не уверен, что справлюсь. У меня нет опыта. Словом, я девственник.

– Не волнуйся, – успокоила его мма Рамотсве. – Для того «Женское эскорт-агентство номер один» и создано. Мистер Дж. Л. Б. Матекони, налей-ка юноше чашечку чая ройбос. А потом начнем.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони поставил чайник на огонь и достал с особой полки чашку с изображением сэра Серетсе Кхамы, президента и отца Ботсваны. Мма Рамотсве тем временем ушла раздеваться в заднюю комнату. Дама современная, хотя и традиционной комплекции, она идеально подходила в сексуальные наставницы юношам, трепещущим перед первым интимом. Ее груди и ягодицы были объемны, аппетитны и приятны, а согласно профессиональной библии мма Рамотсве – «Основы просвещенного секса» Клоувиса Андерсена, – в работе это три важнейших фактора. Словом, она охотно занималась всем, что не противоречило закону, эстетике и приличиям. Накинув легкий розовый пеньюар, мма Рамотсве вернулась в гостиную.

– Вы хотели бы сразу заняться любовью или сначала ознакомитесь с основами, понаблюдав за мной и мистером Дж. Л. Б. Матекони?

– Спасибо, мма. Лучше я сперва посмотрю.

– Хорошо, рра. Итак, приступим к делу.

Смыв с рук машинное масло, мистер Дж. Л. Б. Матекони расстегнул ширинку темно-синего комбинезона.

– Сейчас я надену презерватив, – пояснил он.

– Девушке понравится такая предусмотрительность, – кивнула мма Рамотсве.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони вошел в нее и начал двигать бедрами вперед-назад, а мма Рамотсве издавала звуки, свидетельствующие об удовольствии. В такие мгновения она старалась не вспоминать своего первого мужа, дурного человека, джазиста-трубача Ноте Мокоти. Мистер Дж. Л. Б. Матекони не умел обращаться с женщинами так виртуозно, как Ноте, не говоря уже об умении контролировать дыхание, что полезно не только при игре на трубе, но и в спальне. Однако он был очень добрым – лучшего примера для молодых людей не найти. Время от времени мма Рамотсве тайно встречалась с молодыми механиками-подмастерьями, трудившимися у мужа в «Быстрых моторах», – но скорее с исследовательскими целями.

– Спасибо, мма Рамотсве, – сказал юноша, отставляя чашку с чаем. – Думаю, теперь я готов попробовать.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони отстранился, и молодой человек, спустив брюки, взобрался на мма Рамотсве.

– У вас приятная вагина, – заметил он.

– Спасибо, рра, – отозвалась мма Рамотсве. – Комплименты в этом деле очень важны. Вашей девушке повезло.

От похвалы юноша мгновенно эякулировал.

И мма Рамотсве в очередной раз испытала глубокое удовлетворение от хорошо выполненной работы.

– Мистер Дж. Л. Б. Матекони, вскипяти-ка чаю, – попросила она.

19. Александр Дюма «Три мушкетера»

Плечо Атоса, пресс Портоса и яйца Арамиса

– Клянусь богом, вот это была тренировка! – воскликнул Арамис.

Три мушкетера направлялись в душ при зале господина де Тревиля, расположенном на улице Старой Голубятни.

– Черт возьми! Господа, благодарю вас за подстраховку в последнем бою! – пророкотал Портос в комнате для переодевания, сбрасывая камзол на пол. Кубики его крепкого пресса блестели от пота.

– Тысяча чертей! Мое плечо! – простонал Атос, разминая пальцами ноющие мышцы. – Я бы не отказался от хорошего массажа.

Портос в три скачка очутился рядом и начал растирать плечо своими сильными руками, а потом нежно поцеловал расслабившегося Атоса в шею. Арамис, не желая, чтобы его превзошли в любезности, слился с Атосом во французском поцелуе, одновременно полируя головку портосовой шпаги.

– Господа, может, переместимся в душ? – пробормотал Портос.

– Великолепная мысль! Я такой грязный… – выдохнул Арамис.

– Чур, я в серединке! – вскричал Атос.

С этими словами верные друзья торопливо скинули с себя одежду, а затем, отдернув занавесь из непрактичного бордового бархата, ринулись в душ. Струящийся сквозь высокое окно лунный свет серебрил прекрасные мокрые тела. Темные силуэты напоминали изображения атлетов на греческих амфорах, и по очертаниям было ясно, что кровь у купающихся бурлит.

Тяжелая занавесь вдруг отъехала в сторону, и взорам трех друзей предстал красивый смуглый юноша с выдающимися скулами, темными глазами и пухлыми губами – несомненный признак уроженца Гаскони. Несомненный.

– Ага! – воскликнул незнакомец. – Вижу, господа, я помешал вам совершать свой вечерний туалет!

– Это не туалет, это душ! Мы не свиньи! – взвизгнул Атос.

– Он имел в виду, что мы приводим себя в порядок, милый, – вздохнул Арамис.

– Кто вы, сударь? Гасконец, это понятно, но чем вы занимаетесь? – осведомился Портос.

– Я д’Артаньян! Ищу аудиенции у господина де Тревиля по поводу членства в тренировочном зале. А вы, господа? Очень любезно с вашей стороны выяснить, кто я такой, сохранив при том в тайне свои имена.

– Мы – три мушкетера! – горделиво сказал Портос, раздевая юношу глазами.

– Еще нас зовут «трое неразлучных», – добавил Арамис. – Мы поклялись друг другу в верности…

– …И любви! – воскликнул Атос. – Все для одного…

– Один для всех! – хором подхватили девиз остальные.

– Хммм… Менаж а труа… Интересно. «Все для одного, один для всех»… Неплохая игра, но мне больше по душе «баккара». А еще лучше – спокойное «очко». Только для них нужны четыре игрока.

Д’Артаньян с улыбкой скинул плащ и шерстяной камзол, обнажив стройный, как у греческого куроса, торс, опаленный южным солнцем. Когда он снял лосины, три мушкетера ахнули: шпага у юноши была внушительная – одной рукой с такой не управиться. В мгновение ока д’Артаньян опустился на колени и занялся всеми тремя разом, орудуя руками и пухлыми гасконскими (несомненно!) губами. Несмотря на юный возраст, со шпагами он обращался с изумительной ловкостью.

– Гасконец, бесспорно, человек решительный… решительный, – пыхтел Портос.

– Обесчести меня… Обесчести… – тихо стонал Арамис.

– Туше! Туше! – вскрикивал Атос.

Вскочив на ноги, д’Артаньян сделал выпад своей рапирой. Сообразительный Атос парировал выпад ртом. В разгар схватки кроваво-красную занавесь отдернула изящная ручка красивой женщины, обладательницы роскошной ложбинки в декольте. Рядом стоял надменного вида мужчина.

– Так и думала, что вы здесь. – Дама улыбнулась и, обернувшись к спутнику, сказала: – Господин Сыр де Рокфор, позвольте представить вам трех знаменитых мушкетеров: величественного Портоса, благоухающего Арамиса и моего бывшего мужа, Атоса.

– Что?! – вскричали Портос и Арамис. – Тысяча чертей, о чем она говорит?! У тебя была жена? О-о-о… Атос! У тебя была жена! Неужели ты гей? Отныне мы не желаем тебя знать!

20. Дэвид Николс «Один день»

Пятница, 15 июля 1988 года: Эмма и Декстер едва не занимаются сексом.

Суббота, 15 июля 1989 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Воскресенье, 15 июля 1990 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Понедельник, 15 июля 1991 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Среда, 15 июля 1992 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Четверг, 15 июля 1993 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Пятница, 15 июля 1994 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Суббота, 15 июля 1995 года: Эмма занимается сексом! И Декстер занимается.

Понедельник, 15 июля 1996 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Вторник, 15 июля 1997 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Среда, 15 июля 1998 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Четверг, 15 июля 1999 года: Эмма думает, что займется сексом, но ничего не выходит. Декстер занимается.

Суббота, 15 июля 2000 года: Эмма не занимается сексом. Декстер занимается.

Воскресенье, 15 июля 2001 года: Эмма и Декстер занимаются сексом.

Понедельник, 15 июля 2002 года: Эмма и Декстер занимаются сексом.

Вторник, 15 июля 2003 года: Эмма и Декстер занимаются сексом.

Четверг, 15 июля 2004 года: Эмма умирает. Декстер в знак уважения не занимается сексом.

21. Уильям Фолкнер «Когда я умирала»

АДДИ

До чего же это странно… Семья думает, будто я умерла. Везут меня теперь в гробу в город. Вчера пытались перейти реку. Они и вправду ужасно глупы. Ни один не ориентируется по карте. Я хотела признаться, что на самом деле не умерла, а лишь отсыпаюсь после мятного джулепа[5], но потом решила: зачем? Прикинуться мертвой – отличный способ избавиться от них одним махом. Не то чтобы я их всех ненавидела. Среднего, пожалуй, люблю – но только потому, что зачала его за алтарем от преподобного. Ох, и горячий был мужчина! Знал, как отметить Богоявление.

Ммм… да, да… чуть выше, еще немножко, нет, ниже… ммм… представь, что я – тело Христово… Вот, так лучше. Возьми меня, преподобный, унеси в святую землю и обратно… Ну, конечно, я верю, что он восстал.

И все-таки дети – стадо баранов. В прямом смысле слова. Никто не догадался, что по ночам я тайком бегаю в Йокнапатофскую ассоциацию свингеров (одиноким женщинам вход бесплатный). Я им сказала, что простыла, и велела не беспокоить меня четыре дня, и они проглотили вранье как миленькие. Один – не помню, как зовут – решил с чего-то, будто я умирать собралась, и начал у меня под окном строгать гроб. Ну что за бестактность? Если б я и вправду вздумала умереть, то от такого хамства совсем пала бы духом. «Выгляни-ка, мама, в окошко! Посмотри, какой чудесный день даровал нам сегодня Господь, посмотри на синее небо». «Спасибо, детка… Только не сподручно что-то смотреть на небо, когда перед глазами огромный гробина».

Надо же, мисс Лоуингтон! Не видела вас здесь прежде. Надо же! Спасибо. Мне и самой нравится этот кушак… Конечно, можете его снять. Обождите, наверное, надо немножко втянуть живот. Ой… ой… ой… не в ту сторону… ага, туда. Давайте помогу вам стянуть эту дурацкую нижнюю юбку. Боже мой! Какой у вас пирожок с вишенкой… Ох, мисс Лоуингтон, то, что вы там творите, приятнее, чем ярмарочный приз за лучший кабачковый рогалик.

Впрочем, вернемся к детям. Вот один топает…

ВАРДАМАН

Моя мама – рыба.

АДДИ

Ей-богу, так и сказал. Слышала сквозь стенки гроба. Кошмарная, между прочим, самопальная поделка. По пять лет отучились в школе, а шесть досок сколотить не в состоянии.

Надо же, доктор Пибоди! Я и не знала, что вы тоже член нашей скромной ассоциации. Может, проведете мне внутренний осмотр?

А еще есть Анс, мой муж. Вот он идет, красавчик. Нет. Урод. Горбится. Пальцы на ногах кривые (к тому же без ногтей!). И зубов нет. Ни одного. Да еще он боится, что умрет, если вспотеет. Господи боже, придет же такое в голову! Мы ведь живем в Миссисипи! Тут соринку подберешь – уже вспотеешь. Ни за что бы за него пошла, если б учительствовать не осточертело.

Минутку… Тупиццо прется обратно… Что за?..

ВАРДАМАН

– Как нехорошо! Вы убили мою маму! Ей же не вздохнуть под крышкой гроба, воздуху-то нет!

АДДИ

С ума сойти! У него бурав!

ВАРДАМАН

– Мама, я тебя спасу! Как рыбу. Я пробуравлю дырки, и ты поправишься.

АДДИ

Прекрати! Прекрати, идиот!

ВАРДАМАН

– Вот так, мамочка. Как же я тебя люблю!

АДДИ

Черт! Просто в голове не укладывается. Он пробуравил мне лицо. Теперь я и вправду умерла. Воистину аллилуйя!

22. Эдмон Ростан «Сирано де Бержерак»

Сирано поссорился с двумя вельможами, завидующими его остроумию.

Де Гиш: Этот парень начинает утомлять.

Де Вальвер: Смотрите! Сейчас я его пугну… Гм… Знаете, что говорят о людях с большими носами?

Сирано: «Знаете, что говорят о людях с большими носами?» И это все, на что вы способны? А я бы придумал двенадцать дюжин острот о столь выдающемся достоинстве, меняя жесты и тона.

Враждебный: Эй, шнобель! Если член у тебя такой же большой, как нос, то лучше его отрубить и поставить в дымоход вместо заслонки.

Дружеский: Роскошный хобот! Наверное, и в штанах у вас ого-го! Вы молодец!

Описательный: Громы-молнии! Нос ваш подобен ладье викингов. А baton de berger[6], должно быть, колосс среди пенисов, вздымающийся к небесам, точно розовый маяк.

Любопытный: Ого! Скажите-ка, вы унаследовали нос от матери? А пенис у вас тоже огромный? Тоже по линии матери?

Добродушный: Да уж, не повезло с носом, старичок. Зато, бьюсь об заклад, и мистер Уинки не подкачал?

Надменный: Ты, длинный хрен, сгинь с глаз моих со своим сопливым клювом!

Осторожный: Эй, полегче, большеносый! Ходи недалеко и понемногу, чтоб не надорвать спину, таская за собой третью ногу.

Задумчивый: Если с таким носом спрятаться от непогоды в шатре, то понадобится еще один тент для маленького дружка.

Педантичный: Если не ошибаюсь, британцы уже изобрели куклу с носом и членом, вроде вашего, и назвали его мистер Панч.

Фамильярный: Здорово, приятель!

Красноречивый: Сударь, у вас не нос, а настоящая гора! Если вы пройдете по газону, его, наверное, и подстригать не понадобится, так близко к земле колышется ваш фаллос.

Драматический: Это что, нос? Или хорек на лице повис? Осторожней, не ровен час он вам членом глаз вышибет!

Предприимчивый: С таким рубильником вам бы в натурщики. А если инструмент к югу по компасу столь же велик, то вы просто озолотитесь. У меня зять вращается в богемных кругах. Позволите оставить его визитку?

Уважительный: Господи, какой чудесный комплект ноздрей! Позвольте пожать вам яйца.

Грубоватый: Матерь божья, вот так носяра! И в штанах, ей-ей, ему ровня, это уж как пить дать.

Военный: Вольно, Клюв. Готов спорить, пушка у тебя бьет далеко.

Лирический: Ваш нос мог бы украсить лик Гаргантюа. А член ваш – Озимандий, царь царей! Взгляните на его великие деянья, владыки всех времен, всех стран и всех морей!

Простой: Эй, носатик! Да-да, я тебе. Зуб даю, член у тебя по колено.

23. Агата Кристи «Убийство в «Восточном экспрессе»

Эркюль Пуаро быстро оглядел пассажиров, собравшихся в вагоне-ресторане. У окна курил импозантный полковник Арбэтнот; у барной стойки примостилась облаченная в красное кимоно Виктория Денби; слева за столиком, кутаясь в соболью шубу, сидела уродливая княгиня Драгунмеринова с искаженным от ярости лицом; в углу тихо переговаривались загадочные турецкие джентльмены; Селия Рэтчетт рыдала в платочек в окружении партнеров по бриджу, пытающихся ее утешить. Последним явился проводник спального вагона, мсье Букле.

– Messiers et mesdames, – начал Пуаро, – я собрал вас, чтобы выяснить, почему мистер Рэтчетт был прикован наручниками к полке. К верхней полке. Причем в обнаженном виде. И ключей от наручников не было. Каким образом это произошло? Mais oui! Несчастный утверждает, что поскользнулся и упал прямиком в вышеупомянутые браслеты, которые он носит с собой в целях безопасности. А те случайно защелкнулись вокруг запястий и железных стоек кровати. Довожу до вашего сведения, messiers et mesdames, это невозможно! Люди не попадают в наручники ни с того ни с сего. Кто-то надел их на мистера Рэтчетта. И у этого человека, пассажира нашего поезда, есть от них ключ.

У мсье Букле взмокли ладони. Угораздило же знаменитого бельгийского детектива сесть в этот поезд! Но как они забыли отцепить Рэтчетта? Так и лежал, бедняга, до утра, пока не пришла горничная. Мсье Букле с радостью присматривал за веселящимися пассажирами вагона «Стамбул – Кале», однако интуиция подсказывала, что уважаемая «Международная компания спальных вагонов» не одобрит заведенные тут порядки. Его наверняка уволят, и он потеряет дополнительный доход и прочие связанные с работой выгоды. Нужно предотвратить надвигающуюся катастрофу. Как бы сбить Пуаро и его чертовы серые клеточки со следа?

– Довожу до вашего сведения, – продолжал Пуаро, – что в поезде, с молчаливого одобрения представителя «Международной компании спальных вагонов», практиковался извращенный секс!

Весь вагон ахнул. Виктория Денби помертвела, а полковник заметно побледнел. Мсье Букле больше не мог сдерживаться и – «Mais non!» – эякулировал.

– Довольно, мсье Букле! Не отпирайтесь! И прошу, перестаньте эякулировать, дайте мне закончить. Есть два выхода. Первый – я пишу о происходящем в соответствующие autorité. Тогда вы, мсье Букле, лишитесь места, а вашим знаменитым клиентам придется пережить унизительную огласку. Второй – вы принимаете меня в компанию. Долгие годы я мечтал о хорошей порке. Особенно люблю порку… этим… как вы его называете… стеком?

24. Жорж П-р-к «Исчезание»

Мое имя – Мими. (Красиво звучит, правда? С ноткой французского шарма.) Я пришла на диско (музыка – улёт). Взгляд упал на знойного красавчика у барной стойки. М-м-м… Мужчина-огонь! Крутя бедрами, проталкиваюсь сквозь толпу. Улыбаюсь. Пританцовываю. Встряхиваю длинными золотистыми волосами. Готово! Мужчина поймал мою руку и рывком заключил вашу покорную слугу в объятья. Три композиции подряд я терлась о партнера (буду звать красавчика Пол). У Пола, само собой, встал. На пятой композиции, впившись Полу в губы, я заскользила пальцами по гульфику. Пол тихо стонал, а я дрожала от страсти. В мозгу пульсировало: хочу трахаться, хочу трахаться! И тогда я потащила Пола в дамскую комнату. Протолкнулась мимо двух чувих, подмазывающих губы одной помадой. Впихнула Пола в кабинку. Торопливо дернула молнию вниз и достала фаллос. Я собиралась лизать напрягшуюся плоть, посасывать головку, ласкать яйца… Круто, да?

Только я потянулась губами к органу, придурок Пол поднял кончиком пальца мой подбородок и проронил:

– Кстати, оргазм можно усилить. Нужно лишь добавить одну классную штучку.

– Э-э… Какую, Пол? – спросила я.

Пол улыбнулся.

– Экстази.

Мое либидо вмиг испарилось. А за ним и я. Да, я просто ушла. Пусть я шлюха, но наркотики – это уж за гранью.

25. Франц Кафка «Превращение»

Сперва Грегор не видел в таракане ничего сексуального. Затея была ее, и он неохотно согласился. Уж очень хотелось разнообразить унылую монотонность существования, когда один день неотличим от другого: ранний подъем, утомительная поездка, выматывающие продажи, деспотичный начальник. Да еще жизнь с родителями. Из-за них даже с девушками не повстречаешься. Неудивительно, что за сексом он в конце концов обратился к профессионалкам.

Облачившись в костюм, Грегор вдруг понял, что ему нравится блестящий жесткий щиток, лапки, которыми можно одновременно ласкать все эрогенные зоны партнерши, усики, которыми можно скользить по обнаженному телу… Его возбуждал запах резины и ощущение ребристой выделки на влажной от пота коже. Он не обратил внимания на то, что самому ему не дотянуться до молнии.

Она перевернула Грегора на спину. Он был уже вне себя от нетерпения, предвкушая, как нежные руки обовьют гладкую черную броню. И вот, пока его лапки беспомощно молотили воздух, она схватила с тумбочки бумажник и улизнула через окно. Подняться Грегор не мог. Какое унижение! Просто невыносимо! Что сказать семье?

В жуткой позе он пролежал шесть часов. Взгляд уперся в будильник на комоде. На работу опоздал. Придется позвонить и сказаться больным. Но хозяин наверняка заподозрит неладное, ибо за пятилетнюю службу Грегор ни разу не болел. Потом подключится медицинская страховая компания. Как с ними, во имя всего святого, объясняться? Эротическую трансформацию в насекомое не покрывает даже платиновая страховка.

В тот миг, когда он решил, что хуже случившегося и быть не может, в закрытую дверь постучалась мать.

– Грегор! Грегор! – крикнула она.

Он хотел ответить, но из-за вделанного в резиновый костюм кляпа ничего внятно произнести не смог, только придушенно взвизгнул. К дверям подтянулись остальные члены семьи, встревоженные тем, что Грегор до сих пор дома. Когда он услышал нежный голос сестры, ему захотелось от стыда провалиться сквозь землю в прямом смысле слова.

– Грегор? Ты в порядке? Тебе не нужна помощь? Умоляю, открой!

В конце концов отец просто-напросто вышиб дверь. Семья в ужасе охнула: вместо их любимого сына и брата в комнате находилось жуткое фаллосообразное насекомое! Увидев, что мать вернулась в комнату с хлопушкой для мух, Грегор отчаянным рывком перевернулся на живот и поспешно удрал под холодильник. С тех пор его никто не видел.

26. Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс»

Суббота, 18 марта.

Вес: 8 стоунов 13 фунтов, алкогольных напитков выпито: 7 (сильно хандрила), сигарет выкурено: 19 (училась курить соблазнительно), калорий получено: 2794 (если не считать взбитых сливок, слизанных с гениталий), новых игр опробовано: 4.

Решила попробовать постельные игры. Вчера за обедом Джуд упомянула статью из «Грации» о сексуальных причудах звезд. За столом все наперебой принялись делиться опытом не-ванильного секса. Я подумала: не рассказать ли, как однажды заставила Марка Дарси надеть в постель рождественский джемпер и в момент оргазма прокричать: «Хоу-хоу-хоу»? Потом решила: нет, пожалуй, к делу это не относится. Толк в извращениях знают только современные свободные женщины. Взять на заметку: не проболтаться матери, иначе полезет с расспросами и станет учить, как пользоваться вибратором…

Поскольку с Марком Дарси мы не разговариваем с той рождественской ссоры у него дома (которая произошла целиком по вине Марка: если бы он не повесил омелу, я не стала бы целоваться с боссом), то за помощью я обратилась к Даниелю Кливеру.

– Разнообразия ищешь? – спросил он. – Я как раз думал поучаствовать в оргии. Давай с нами.

Остаток дня подбирала наряд – что-нибудь максимально распутное. В конце концов остановилась на черном платьице, что я надеваю по любому случаю. Для храбрости выпила бокальчик-другой шардоне. Когда позвонили в дверь, от страха чуть не сблевала в сумку, полную кондомов, бактерицидного геля для рук и запасного скотча для груди. На пороге стоял Кливер в компании двух сисястых палочников. Последние ужаснулись при виде моих ляжек, но один жук вежливо произнес (с русским акцентом): «Здравствуй, Бриджит. Я чуть попозже тебя трахну».

– Боишься, Бридж? – спросил Даниель.

– Ни в коем разе, – ответила я. – Веди уже на эту свою оргию.

Приехали по адресу, и меня тут же проводили в прихожую, где кишмя кишели грудастые девки из России. Мне сразу велели раздеться. Эх, зря потратила время, подбирая платье. Лучше бы те же усилия вложила в поиски подходящего нижнего белья. Стыд и срам, вся запакована в продукцию «M&S», пусть даже из серии «Автограф». Русские девчонки смотрелись, как рекламные образцы «Ажан Провокатер», которые в рот ничего не берут, кроме икры да члена.

Приветливая россиянка проводила меня в комнату, битком набитую нелегально ввезенными в страну богинями секса и пузатыми мужичками средних лет в костюмах. Я взглядом поискала Кливера – чтобы тот купил мне выпить. Сама я денег не взяла, поскольку прятать их было негде, кроме как в бюстгальтере, а эту практику я забросила еще в студенческие годы (когда один парнишка чуть не подавился пятифунтовой купюрой).

– Вот ты где, Джонс! – подошел ко мне Даниель. На каждой руке у него повисло по русской модели-близняшке. – Что это у тебя на титьках? Скотч?

Черт, забыла снять клейкую ленту еще там, в прихожей!

– У меня такой фетиш, – отмазалась я.

– Предпочитаю другую марку, – заметила одна из русских девочек, однако я ее не слышала. В дальнем конце комнаты мелькнул до боли знакомый свитер с оленями. Точно такой надел Марк Дарси на ужин у Джеффри и Уны. Ну надо же!

Переступая через извивающиеся на полу нагие тела, я приблизилась к распластанному на пыточной скамье Марку Дарси. Из одежды на нем были только свитер с оленями да боксерские трусы с Санта-Клаусом.

– Не знала, что ты любишь извращения, – заметила я.

– Да я здесь так, на всякий случай.

– На какой такой случай?

– Вдруг мы снова сойдемся?

Ура, у меня опять есть парень!

Я подобрала с пола стек и на радостях отхлестала Марка. Взять на заметку: прийти домой и вымыть руки.

– Бриджит, – отдышавшись, позвал Марк.

– Что?

– У тебя на титьках скотч?

27. «Сократическая беседа» (авторство не установлено)

Алкозельц: Только прибыл в город, Клитор?

Клитор: Признаться, нет. Я побывал на агоре, ища тебя. Боялся, что уже не найду.

Алкозельц: Неудивительно, ведь я был в бане.

Клитор: Кстати! Помню, как однажды повстречал в парилке юного Сократа.

Алкозельц: Что, правда?

Клитор: Уже тогда он отличался высотой ума.

Алкозельц: В юности я и сам нередко виделся с ним в бане. Чаще всего по вторникам, однако, скажем так, я в те моменты восхищался не умом Сократа…

Клитор: Ты был влюблен в него? Воистину, сиянье разума затмевает красоту телес! Сократ был не красавец: вздернутый нос, коренастая фигура, – но возвышенный ум делал из него Адониса. Естественно, что ты в него влюбился!

Алкозельц: Сказать по совести, нас больше связывали плотские дела.

Клитор: И в пылу страсти, столь свойственной горячей юности, ты все же не забывал просвещаться в беседе с ученым мужем.

Алкозельц: В пылу этот ученый муж не затыкался. Я даже записал наши беседы в свой черный манускрипт. Идем ко мне, я тебе почитаю.

Клитор: Идем. Не сомневаюсь, что сумею убедить тебя: Сократ был великим учителем.

Алкозельц: А, вот и свиток. Мой раб нам почитает. Оливок?

Раб Алкозельца зачитывает отрывок из манускрипта. Клитор тем временем угощается оливками.

Сократ: Я вижу, Алкозельц, что свое тело ты содержишь достойно. Говорят, умом ты столь же силен и сноровист. Скажи мне: что есть знание?

Алкозельц: Отвечу так, мой милый: башмачник знает, как шить обувь, судье ведомо, как чинить правосудие, ну и так далее…

Сократ: Ты хорошо молвил, я слышу в твоих словах страсть. Присядь же ко мне на колени, сейчас мы тебя испытаем. Итак, ты указал на примеры знания, однако не назвал его сути. Что общего у башмачника и судьи в том, как они понимают свои ремесла?

Алкозельц: Отчего не спросишь, чем владею в совершенстве я?

Сократ: Позволь мне пояснить. Ты называешь частные, конкретные формы знания, тогда как я прошу сказать, что есть Знание как идея?

Алкозельц: Так-так… Если я правильно тебя понимаю, то спроси ты меня, что есть Член как идея, и я в ответ указал бы на твой член, то этот член был бы конкретно твоим? И если я потрогаю его, он все равно останется конкретно твоим членом? Даже если я возьму его в рот…

Сократ: Я знаю только то, что я ничего не знаю… ля-ля-ля… правители-философы… тополя… Я повитуха, что помогает тебе родиться к новой жизни. О да-а!

Раб Алкозельца заканчивает читать.

Клитор: На удивление сжатый пересказ.

Алкозельц: Что ж, хотя мне случалось терять нить рассуждений, главное я передал.

Клитор: Какая жалость, что ты не запомнил больше. Хотелось бы полнее ознакомиться с диалектикой Сократа.

Алкозельц: Мы чересчур увлекались созданием прелюбопытнейшей игры теней на стенах нашей, так сказать, пещеры, в парилке…

28. Лев Толстой «Война и мир»

Едва князь Андрей обнял тонкий, подвижный, трепещущий стан Наташи и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим и понял, что должен признаться.

– Наташа, я не такой, как другие мужчины. Вы должны знать обо мне нечто страшное.

Что он такое говорит? Какая страшная тайна может быть у этого благородного, славного и умного человека? Быть может, князь – вампир? Ах, если б рядом была Соня, они могли бы потом вместе обдумать его странные речи, отыскать в них тайный смысл!

– Вы так молоды, а я уже так много испытал в жизни. Мне страшно за вас. Эти испытания наложили на меня печать более глубокую, чем я мог ожидать; впрочем, теперь-то я понимаю, что здесь не обошлось без няни… Наташа, я не получаю никакого удовольствия от обыкновенного соития, каким услаждают свою плоть все остальные гости на этом балу. Оно не приносит мне радости жизни, радости от сближения с женщиной. Я хочу связать ваши тонкие руки галстухом, хочу слышать крики боли и повиновения, я хочу… Нет, так нельзя! Ваши юные невинные уши… я не могу боле осквернять их своими речами, такая жизнь не для вас! Наверное.

Князь Андрей был раздавлен. Неужели он в самом деле поведал Наташе страшную тайну, открыл ей самую свою суть? Извращенную и порочную суть, о которой знали лишь пятнадцать избранных младших лейтенантов, чьи уста запечатала подписка о неразглашении? Да еще няня, которая научила его всем фокусам и чью старенькую плетку он по сей день берег как зеницу ока. Чертов Пьер и его масонские поучительно-наставнические речи! Князь начал подозревать, что Пьер сам влюбился в Наташу и намеренно подрывает его силы.

Наташа покраснела и в попытке сдержать частое испуганное дыхание закусила губки, похожие на розовый бутон. Сколько раз она предавалась фантазиям о том, что ждет ее на балу, в освещенных залах, в окружении всей блестящей молодежи Петербурга – но такого она вообразить не могла. Они с Соней в радостном предвкушении неделями обсуждали возможные встречи и ситуации, что они будут делать и что чувствовать. Даже продумали встречу с вампиром. Но отчего они не подумали об этом? Мысленно Наташа прокляла Соню и эту их вопиющую оплошность. Как теперь ответить князю? Что чувствовать? Андрей – в своем полковничьем, белом (по кавалерии) мундире, в чулках и башмаках – был самым красивым мужчиной из всех, что она встречала, и будил в ее чреслах самые неожиданные ощущения. Трепет, который почувствовал князь, когда обхватил ее талию, пополз вниз, дыхание участилось… Ах, что же все это значит?

Андрей видел блестящие Наташины глаза, часто поднимающуюся, чуть определенную грудь, румянец на щеках и чувствовал внутри тепло какого-то пламени, которое прежде лишь едва тлело. Он не смел и надеяться, что она не бросится прочь, услышав его слова. Неужто в один прекрасный день он получит ее цветущее юное тело, зная, что она подписала соглашение о неразглашении и выучила стоп-слова? Едва ли не с тем же страхом, что объял его душу под Аустерлицем, Андрей взял ее за руку и произнес:

– Ступай за мной, моя невинная Наташа, и ты запомнишь свой первый бал навсегда.

Когда под стихающие звуки полонеза они покидали зал, Наташа смотрела вперед с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Хорошо, что в запасе у нее еще тысяча страниц – можно как следует все обдумать и понять!

29. Дик Френсис «Фаворит»

Адмирала нашли на дне реки Волги: кто-то связал ему ноги, надел на глаза шоры и, сунув в зубы апельсин, утопил. Дурная смерть для трехкратного победителя ежегодных скачек. Кому-то придется попотеть, чтобы пресса о ней не разнюхала.

Идя рысью по обледенелой московской улице, я жаждал мести и клялся себе отыскать убийц. С утра у меня во рту и маковой росинки не было, однако я не мог приняться за репку в моем мешочке, пока не удалился от разбухшего трупа Адмирала.

Вскоре за спиной у меня зацокали копыта, и я перешел на легкий галоп. Ускорились и мои преследователи. Я тихо заржал – из-за спины ответили тем же. Я перепрыгнул через ребенка – перескочили и они. Впереди маячил Кремль. Только бы добраться до Красной площади, а там и на галоп перейти можно. Свернув за угол, я оказался на открытом пространстве; сильный ветер трепал мою гриву. Позади тяжело дышали. За мною гнались пони!

Промчавшись мимо балалаечника в ушанке, я мельком вспомнил славные деньки в Ньюмаркете. Еще не пристрастившись к сену и не изведав оплеух от русских нуворишей, Адмирал был несомненным лидером у нас в конюшне. Лидером не только в гонках. Огромный, как дар Одиссея троянцам, и словно вытесанный из дерева, высотой под семьдесят два дюйма в холке, изящный, он многократно побеждал нас – на ипподроме ли, в денниках. Раз за разом на скачках я шел за ним в хвосте, – опьяненный грохотом его копыт, наслаждаясь божественным видом сзади. Когда я видел, как жокей льнет к шее Адмирала, как затянутый в шелк человечий зад подпрыгивает на его лоснящейся спине, меня обуревали страсть и ревность. О, как я мечтал потереться об эти тугие бедра, увидеть, как Адмирал изогнет подо мной в экстазе шею. Однажды я неудачно взял простенький барьер и слегка поранился. Вернулся в стойло раньше времени и застал Адмирала в полной готовности. Я чуть не подошел к нему тогда… Увы, мы принадлежали к разным кругам. Оставалось лелеять мечту, что однажды, трясясь в общем вагоне, я сумею как будто бы случайно прижаться к его гнедым ягодицам.

И вот Адмирал погиб. Мертвый жокей с камнями в карманах – не самая странная деталь, что сопутствовала его смерти. Все знают, что лошади не едят апельсины, а Адмиралу никогда не надевали шоры на глаза. Произошел отнюдь не трагичный случай. Кто-то заглянул в зубы этому дареному коню, и мне предстояло выяснить, кто именно.

30. Луи де Берньер «Мандолина капитана Корелли»

Как похожа мандолина на женщину, сколь непостоянна и переменчива она! В златых лучах закатного солнца, когда трещат цикады, она лежит и манит, соблазняет, а стоит взять ее в руки и пробежаться пальцами по шелковистым струнам, как она исторгает поистине ужасный звук, похожий на визгливый скрежет. Тогда я молвлю: «Мой слух, мой слух! Антония, зачем пытать меня? Неужто я не могу тебя ублажить? Я неопытен, и пальцы мои окостенели? Что же, я упражнялся впустую?!» В отчаянии отбрасываю мандолину в сторону и покидаю спальню. Пусть Антония страдает, как и я. Во мне она видит армию врага, посланную взять ее в осаду. Чувства в ней, деревянной и полой, как будто выхолощены.

И все же, как ни сурова со мной Антония, я неизменно возвращаюсь, прельщенный чувственными изгибами ее округлой, грушевидной формы, ее изящным, подобным лебединой шее грифом и оправленным в перламутр и серебро овальным вырезом…

– О, милая Антония, Антония!

Застигнутый на мгновение страстным, до боли в чреслах, желанием, увлажненный собственным вожделением, я вновь беру ее, на сей раз грубее, исполненный решимости заставить петь от наслаждения упертые и несгибаемые лады и пробудить ее звенящее нутро. Перебираю струны, пока Антония не начинает трепетать; через игру октавами достигаю неуловимого аккорда «ре», дрожащего от неизбывного томления; потом вожу по струнам жестче, дольше, пытаюсь вывести ее на заковыристую «си-бемоль» на девятом ладу, и у меня получается. Бью по струнам еще жестче, бью снова, быстрее и быстрее. Скользкими пальцами подбираюсь к «соль-диез», изнывающей от предвкушения, и вот, на задержании дрожащей «фа», кончаем вместе – я и мандолина.

31. Иммануил Кант «Основы метафизики куннилингуса»

Намереваясь издать «Метафизику куннилингуса», я для начала опубликовал «Основы». Данный трактат есть лишь подготовительная часть руководства и высшего канона ублажения женщины посредством надлежащего применения языка.

Если вспомнить о трудах античных мыслителей, то следует упомянуть, что я почитатель Эпикура. Да, я не спешу полагаться на эмпирический способ в решении морального вопроса, однако Эпикур, не могу не признать, был прав: услаждение женщины надо воспринимать как самоцель и безоговорочное благо. Посему куннилингус должно ценить не только в качестве, как говорят в народе, предварительной ласки. Склониться перед любимыми есть наша моральная обязанность.

Дабы сие действо считалось моральным благом, нам недостаточно подчинить его закону. Его следует осуществлять во имя закона. Не воспринимайте вагину как средство достижения цели, смысл ваших действий отнюдь не в том, чтобы довести женщину до столь высокой степени экстаза, когда она спешит впустить вас внутрь себя. Вы действуете во имя ее наслаждения, и в этом случае куннилингус есть универсальная обязанность или категорический императив, тогда как в предыдущем – эгоистичный гипотетический императив, и на уме у вас лишь собственное удовольствие.

Итак, во имя долга нам следует вооружиться языками (чуть позже я изложу постулат о том, как, расширяя границы практической философии, нужно использовать пальцы), пусть даже мы не найдем в себе к тому желания или, что хуже, нас обуяет неподвластная нам брезгливость. В человеке живет стремление к практической, не патологической, любви, что кроется в воле, а не во влечениях чувства, в принципах действия, а не склонности. [Дорогая, если ты читаешь эти строки, то знай: я говорю в общих чертах, и обожаю вкус твоей Schmetterling[7]!] Те, кто знаком с моими предыдущими работами, наверняка догадываются: категорический императив в том и состоит, что я по жизни не волен действовать иначе, кроме как во имя превращения моей максимы в универсальный закон. То есть не возбраняется думать об иных женщинах в то время, как вы склоняетесь перед своей любимой. [И снова, дорогая, это не относится к твоему благоверному.]

Универсальный закон надлежит продемонстрировать в действии, так что позвольте представить некоторые примеры. Правда, не все сокровища прекрасного пола по форме однородны, и география женских эрогенных зон порою вводит нас в смятение. Тут надобно обратиться к изящной и осторожной диалектике, используя язык и губы, дабы выявить наиболее чувствительное место. Забудьте о тезисах моих коллег, не ограничивайтесь одним лишь клитором, исследуйте свободно всю предоставленную в работу область: априори и апостериори или, как говорят в народе, и спереди, и сзади. Отриньте сомнения, экспериментируйте с силой нажима, направлением и скоростью. Повторюсь: не гнушайтесь использовать при тщательном анализе и пальцы.

Вы наверняка припомните мое утверждение, что автономия воли есть универсальный принцип, тогда как в подчинении кроется источник принципов ложных. Сие утверждение в полной мере относится и к куннилингусу: не заставляйте просить вас, но нагибайтесь перед любимой по собственной, свободной и доброй воле.

Спешу обрадовать и тех, кого, возможно, обескуражит холодность дражайшей половины в процессе действия: моральная ценность куннилингуса не в получении признательности, но в следовании максиме, которой определяются оральные ласки. Склонитесь же. Процесс, лишь он один имеет ценность, и в нем заключена мораль, не в результате. Иначе мы скатимся до утилитаристских оргий с их сомнительной этикой. Впрочем, искусство и ремесла мы постигаем в разной степени совершенства, и потому, если ваш сосед в работе над какой-то областью сильнее и искусней вас, то пригласите его составить вам компанию, – при условии, что ваша любимая не против.

И в заключение позвольте мне напомнить, что в соответствии с универсальными законами чистота суждения приходит с опытом. Я регулярно, в три пополудни, с огромной радостью вкушаю нежный амюз-буш под юбкой у моей жены. По нам можно часы сверять! Лишь неуклонно выполняя долг, преодолеем мы незрелость и достигнем просветления. Sapere audete![8]

32. Паоло Коэльо «Алхимик»

Сантьяго робко остановился у шатра Алхимика. Спустя столько лет ему казалось, что конец поисков близок, что он нашел Свою Стезю. Его странствие началось в Торремолиносе, когда он, ведя за собой отару овец, спустился с Андалузских гор в поисках цыганки – дабы та раскрыла ему смысл сновидения, что раз за разом являлось Сантьяго. Цыганка хорошо умела толковать сны и брала не так дорого, как ее соплеменница из Марбельи. Сантьяго поведал ей: всякий раз во сне юная андалусийка с мавританскими глазами отводит его на вершину башни Хиральда, что в Севилье, указывает оттуда в сторону египетских пирамид, а стоит Сантьяго обернуться на них, как девочка запускает руку ему в пастушьи портки и начинает мять его хозяйство. И чем настойчивей работает она рукою, тем крепче уверяется Сантьяго, что мнет она не просто его достоинство, но Естество. Когда он оказывается на пике блаженства, башня пропадает, и Сантьяго с девочкой кружатся в бескрайней пустоте. Сантьяго орошает своим семенем Душу Мира и… просыпается.

Когда он закончил пересказывать сон, цыганка взглянула на него слегка смущенно.

– Э-э… в общем, как я поняла… смысл – в руках. Тебе нужно пересечь пустыню и обрести Руку. Ту самую, которая все это написала. Искать ее, несомненно, следует где-то вблизи пирамид. С тебя десять песо, красавчик.

Сантьяго сел на пароход, приплыл в Танжер, там с год проработал в лавке Торговца Хрусталем, пересек Сахару, влюбился и с караваном прибыл в этот оазис. Он не хотел расставаться с Фатимой, женщиной из пустыни, и хотя они опробовали множество позиций, Сантьяго чувствовал: не видать ему истинного удовлетворения, пока его не коснется совершенная Рука. А если он не последует Своей Стезей, то любовь к Фатиме обретет горький вкус.

Стоило вспомнить теплые, влажные бедра возлюбленной, как Сантьяго преисполнился решимости и отогнул полог шатра. Воздух внутри был напоен ароматом благовоний. Алхимик пригласил Сантьяго войти и угоститься вином.

– Разве Закон не запрещает тебе пить вино?

– Ну, мы ведь никому ничего не скажем, – ответил Алхимик, и Сантьяго поразился простоте этой мудрости пустыни. – Чего ты ищешь?

– Я ищу свое сокровище, ласки Руки, которая написала все это.

– Да-а, многие ищут счастья, стремясь избавиться от страданий. Однако радости искать следует не в других, а в самом себе.

– То есть? – спросил Сантьяго.

Алхимик молча взял палку и, выйдя под лунный свет, изобразил на песке похабный рисунок.

– Э-э, что бы это значило? – не понял Сантьяго.

– Мастурбация, – просто ответил Алхимик.

– Она как-то связана с Мактубом?

– Нет, хотя эти два слова созвучны и многие ученые мужи их часто путают. Вернемся же в шатер.

Внутри Алхимик приготовил для Сантьяго отдельный угол: сложил на полу подушки, натянул ширму и вручил Сантьяго флакон с драгоценным маслом.

– Эликсир Жизни. Две капли, и все пройдет намного ярче и глаже. Убедись, что на ладонях у тебя не осталось песчинок – они могут здорово подпортить радость. Ложись, расслабься и получай удовольствие, чуть позже я вернусь.

Сказав так, Алхимик вышел из шатра поговорить с Луной и Ветром, а Сантьяго опустился на подушки. В его сердце проснулась застенчивость и даже страх, но он откупорил флакон и, следуя совету, спрыснул ладонь маслом. Алхимик был прав, Сантьяго понял это в ту же секунду, как начал себя ласкать, запустив руку под полы бедуинской одежды: он знал, чего хочет, и мог предугадывать собственные желания. Мог ускорить приход наслаждения, мог и оттянуть его, а то и усилить накал страсти. Казалось, он развлекался с собой часы напролет, и с приближением пика тело Сантьяго будто растворилось. Он поднимался на волнах чистейшего экстаза – огромных и сильных, как те, что бились о скалы маленького старого Торремолиноса. Перед мысленным взором Сантьяго промелькнуло его странствие, все испытания и радости, что выпали в пути, а потом он увидел Фатиму – она призывно раскрыла теплые, влажные бедра.

– Я иду к тебе, Фатима, я кончаю! – воскликнул Сантьяго и излился в воздух.

Рухнув на подушки, он понял, что готов вернуться к возлюбленной и жить с ней в счастье, секрет которого все это время был рядом. Если секс вдруг станет однообразным и приестся, всегда можно вернуться в это лоно оргазма и блаженства. Сантьяго пересек пустыню, только чтобы понять: ответ на все вопросы – в ладони его собственной руки.

33. Джон Ле Каре «Шпион, пришедший с холода»

Восточный Берлин, январь 1963 г.

Вспотев, Лимас потянулся к чаше с ключами. Какие же вытянуть? Главное – не от «Вольво». Смайли уверял, что нужные ключи он заметит сразу, однако на деле все вышло не так просто. К тому же Фидлер уже тискал Лимаса за попку, нашептывая ему на ухо: «Ну же, Лимас, торопись. Если выберешь мои ключи, он будет смотреть», – Фидлер кивнул в сторону Мундта.

– Время не ждет, Лимас, – рявкнул тот.

И тогда Лимас запустил руку в чашу. Закрыв глаза, он вспомнил Смайли и мысленно перенесся в пропитанный атмосферой секретности и молчания «Цирк».

Лондон, шестью неделями ранее

– Прогоним сценарий еще раз, – произнес Смайли. – Притворишься, будто идешь домой с нами, и примажешься к ним. Затем во вражеском алькове шепни кому надо, что видел одного из них здесь, в «Цирке». Набзди фрицам в уши, не жалей красок, сочиняй, выдумывай. Как только ты нарушишь плеву их замкнутости и снобизма, мы вступим в дело, с шашками – ну или с членами – наголо. Тебя отпустят к нам, чтобы ты мог рассказать об их перебежчике. Мы примем тебя с распростертыми объятиями и поцелуями, а ты скормишь врагу дезу о том, какие мы тут порочные. Потом слезно попросишь немчуру взять тебя назад, скажешь, как сильно тосковал по ним, по миленьким восточногерманским шлюшкен и узкенкругенгрупповухен. Фидлер перед тобой не устоит и наконец растает. Ты, главное, не щелкай клювом, а то не узнаем, что происходит с Мундтом. Всосал?

И снова в Восточном Берлине…

Сжимая в руке ключи от фидлеровой «Шкоды», Лимас позволил отвести себя к дивану. Вокруг столпились фрицы. За королеву, утешал себя Лимас, за королеву и израненную державу. Он закрыл глаза и стал молиться, чтобы Фидлер не забрался слишком глубоко и не нашел спрятанный Смайли «жучок».

34. Найджела Лоусон «Богиня кухни»

Послеобеденный десерт

Это один из моих самых любимых рецептов. Абсолютно надежный, он еще ни разу меня не подводил, я пользуюсь им время от времени – и в печали, и когда от счастья хочется петь. Мой муж тоже большой фанат этого блюда и помогает, если рука у меня устает. Однако, если быть совсем откровенной, я предпочитаю обходиться собственными силами и инструментами.

Накануне вечером создайте в доме атмосферу покоя и тишины, отошлите куда-нибудь домочадцев. Я, например, мужа отправляю в сад, а детей усаживаю за просмотр любимого мультика. Пару раз даже давала им по пакетику чипсов, только бы не мешали. Насладитесь моментом полного уединения. Когда следуешь моим рецептам, удовольствие доставляет не только результат, но и сам процесс.

Аккуратно удалите обертку. Сама я, когда сильно спешу, могу позволить себе не снимать верхние слои упаковки, однако лучше, если кожица полностью открыта. Начните сверху, легкими прикосновениями массируя мякоть. Представьте, что наносите крем на особенно хрупкую часть какого-нибудь торта. Обработайте таким образом даже самые труднодоступные и укромные места – это сделает мякоть нежней. Иногда я пользуюсь для таких целей кисточкой для выпечки или резиновой лопаткой. Выждите пару минут, затем, начиная сверху (только на сей раз чуть пожестче), медленно, особое внимание уделяя чувствительным местам, повторно разрыхлите мякоть. Делайте это так, словно месите поднявшееся дрожжевое тесто. На данном этапе приспособления ни к чему; голые руки – самое то.

Если на пальцах остаются влажные следы, переходите к следующей стадии. Можно воспользоваться механическими средствами, однако сама я предпочитаю действовать руками (за годы практики я выработала для себя безотказную технику). Не спеша и нежно начинайте поглаживание пальцем, как будто замешиваете тесто, постепенно набирая темп. В это время мне нравится воображать, как я взбиваю яичные белки и как они поднимаются упругими спиральками. Самое сложное – подобрать нужный темп и направление движения, и если вы все сделаете верно, результат будет поистине взрывной.

35. Герман Мелвилл «Моби Дик, или Белый член»

– Зови меня Измаил. – Оставалось надеяться, что незнакомец, с которым я разделил ночь любви, не рылся у меня в бумажнике и не выяснил, что имя мне на самом деле Стив. Пелена хмеля спала с моих глаз, гора мускулов рядом пошевелилась, и я с ужасом обнаружил, что мой партнер, так ловко и искусно отплясывавший со мной давеча на танцполе, – сплошь покрытый татуировками гарпунер-полинезиец. Святые Небеса, сколько же я выпил?!

– Зови меня Квигей, – жеманно произнес он. И только я, предчувствуя неладное, хотел спросить: давно ли он сдавал анализы? – как ужаснулся, обнаружив, что лежу лицом к лицу сразу с двумя лицами. Правда, одно из них назвать лицом можно было лишь с большой натяжкой, поскольку размеров оно было чересчур малых и не имело кожи.

– Это Мартин, – пояснил Квигей. – Вернее, его мумифицированная голова. Пытаюсь продать ее здесь, в Массачусетсе.

Подмигнув мне, полинезиец спросил:

– Хочешь еще раз воспользоваться глазницами?

– Господи Боже, нет!

– Воля твоя. А как насчет отправиться с нами в круиз? В чисто мужской компании…

Едва увидев «Пекод», это жалкое подобие прогулочного судна, я сразу понял: жди беды. Подумал даже, не забрать ли вложенные в «спиртной общак» десять долларов и убежать, однако трехсотфунтовый гигант-гарпунер с черепушкой бывшего любовника на цепочке не спускал с меня глаз, и я решил выждать подходящий момент и вернуться на берег на надувном «банане». Кроме того, я еще не терял надежды познакомиться с остальными пассажирами, которых Квигей окрестил «той еще кодлой». И только когда мы подняли якорь, меня озарило: единственные пассажиры на судне – это его команда, сплошь грубые и неотесанные мужланы. Какой ужас! Вне себя от гнева, я отправился на поиски джакузи. Само собой, на борту такового не нашлось. Как будто мало мне было неприятностей, так я еще наткнулся на страшного квакера по имени Старбак, что предложил мне кофе отвратительного качества.

Глядя, как вдали тает берег, я размышлял: не броситься ли за борт в бушующие волны? не вернуться на землю вплавь? Поспеши я – и успел бы к часу скидок, однако в тот момент меня охватило дурное предчувствие. Вздрогнув, я обернулся, – на мостике стоял мужчина, прямой и гордый, похожий на печальный призрак. Похоже, и он страдал от отсутствия спа-удобств на борту.

– Я капитан Ахав, – представился он. – Ищу самый большой в мире член, член Моби.

Ну наконец! Человек, готовый к приключению. Однако пришлось открыться, что меня зовут не Моби.

36. Эрнест Хемингуэй «Старик и море»

Шел восемьдесят четвертый день без улова. Солнце, эта злая сука, что на суахили звалась «jua», карабкалось по небу в зенит. Старик вышел в море еще до рассвета. Взвалив мачту на согбенную годами спину, он спустился к своей плоскодонке и поплыл по светящимся в темноте водам Мексиканского залива к «великому колодцу» – впадине глубиной в девять тысяч морских саженей, где кружились в водовороте всевозможные рыбы.

Запустив лесы, старик устроился на корме.

– Вот бы сейчас кассету пива, – вслух подумал он и опрокинул рюмочку агуардиенте.

Ногой он почувствовал, как натянулась и задрожала одна леса.

– Не стесняйся, рыбка, ешь вволю. Потом я тебя убью.

Леса дергалась все сильней, вода вспенилась, и на поверхности мелькнул бледно-лиловый хвост.

– Марлин. Настоящий гигант.

В следующее мгновение по левому борту из-под воды показалась голова женщины. Чертовски красивой, симпатичной женщины.

– Эй, седой! Подай руку, я влезу к тебе.

Не колеблясь ни секунды, старик послушно подал русалке руку. Однако смутился, увидев, что она голая.

– Не бойся, можешь потрогать. Мне даже будет приятно.

Она развернулась лицом в сторону моря, и старик, ухватив ее под мышки, втащил на борт. При этом руки он сомкнул у нее под налитыми тяжелыми грудями. В штанах у старика зашевелилось. Облокотившись на румпель, он нерешительно присмотрелся к «улову». Обыкновенно пойманную рыбу он глушил дубинкой, а после потрошил мачете.

– Спасибо, Viejo[9]. Обожаю прикосновения стариков, опытных мужчин. Я кружила под тобой несколько дней кряду, все ждала, когда ты выйдешь в море без мальчика. И вот дождалась. Бери меня, люби меня.

Она буквально набросилась на него и поцеловала. Ее губы имели приятный солоноватый вкус. Она мягко запустила ему в рот язычок, постанывая, принялась кусать и посасывать его губы. У старика встал.

– Поиграй с моими грудями. Мни их, ущипни за соски. Ласкай меня.

Левую руку свело судорогой (старик сидел в неудобной позиции). Будь на борту мальчик, он помог бы.

– Давай же, левая, не подведи. Нашла время!..

Мозолистыми руками старик принялся мять tetas[10] русалки. Гладкая кожа и нежный изгиб ее животика напомнил о шлюхах, которых старик знавал в парижском Пигале[11]. Женщина стонала все громче. Она запустила язык старику в ухо и положила его ладонь себе на лобок. Старик с удивлением нащупал влажное отверстие ровно там, где начинались чешуйки рыбьего хвоста. Гладкое и безволосое лоно напомнило, как в Рио он выпивал кайпиринью в компании потаскушек.

– Ai, papi[12], как мне нравятся грубые руки честного трудяги. У тритонов, что якшаются с богатыми сучками, руки мягкие, изнеженные.

Он запустил в нее пальцы, и она прильнула к нему. Расстегнула штаны старика, вытащила на свет божий его мужское достоинство и принялась надрачивать его. Старик чересчур возбудился и, чтобы ненароком не кончить, начал думать о постороннем: о львах на побережье Сьерра-Леоне, о штормах близ Нового Орлеана, о двоюродной бабушке Эсмеральде.

– Войди в меня.

Она повалила его на себя, сильная, как носорог, которого старик убил в Малави. Он и русалка сношались, как животные – грубо, безудержно. Казалось, в лодке сейчас происходит великая борьба двух начал: мужчины и женщины, человека и рыбы, самого старика, наконец, и всех женщин, которых он когда-то брал, его первой любовницы и тех, что последовали за ней.

Старик кончил первым: выстрелил в русалку семенем, чисто и гладко, как из длинноствольного ружья. Она застонала и затряслась, словно бык, павший под ударом шпаги опытного тореро, вроде мастера Хоселито, на мадридской арене.

– А-ах, Sahib[13], как мощно ты в меня излился.

– Si… bueno[14]… уф… Я уже восемьдесят четыре дня не кончал. Левую руку часто сводит, а я как раз ею себя ублажаю. Ну, может, заглянешь со мной в Гавану? Хлопнем по стаканчику мохито, а то и по дюжине?..

37. Каталог Boden

Идеальные замшевые лодочки, £129

Джонни Боден всегда говорит: когда занимаешься сексом у стенки, главное – правильно подобрать угол. Мы придумали необычное решение – дерзкие туфельки с каблуком высотой 5, 7 или 10 сантиметров! Купите пару для каждого партнера. (Настоятельно рекомендуем использовать специальный защитный спрей для замши.)

Вопрос модели:

– Марселина, какая ваша любимая поза?

– Я француженка, и потому – «французская любовь», bien sur!

38. Хорхе Луис Борхес «Вавилонская библиотека»

Библиотека – это бесконечная, непрерывная мозаика из шестигранных галерей, наслоенных одна на другую. Библиотека напоминает исполинские соты, которым не видно конца и края. Каждая галерея по структуре – близнец своего соседа по вертикали и горизонтали.

Галереи связаны между собой зеркальными коридорами и винтовыми лестницами. Некоторые библиотекари всю жизнь проводят в одной ячейке за переводом и интерпретацией хранимых в ней текстов. Некоторые ищут лишь одну книгу с Оправданием их жизни. Я Инквизитор и ищу Компендиум, совершенный кодекс, содержащий суть всех томов Библиотеки. Однако недавно моя цель переменилась.

Вчера при тусклом свете ламп в Пурпурном Шестиграннике я, как обычно, погрузился в чтение тома ин-октаво в переплете из желтого шелка, как вдруг моего слуха коснулись дивные звуки. В Библиотеке дозволено лишь шептаться, но где-то поблизости пела женщина. Я поднял взгляд и увидел перед собой сирену в прозрачной блузке и очках. Не успел я опомниться, как она перегнулась через стол и поцеловала меня. Затем, сверкнув убранными в пучок волосами, вышла в узкий коридор и поманила за собой. Там, прижав меня к зеркалам, вновь поцеловала.

Я беспокоился, поскольку все еще был девственником, как и многие библиотекари. По счастью, во время странствий я как-то натолкнулся на палимпсест, написанный самоедско-литовской жрицей в четвертом веке до нашей эры. То был трактат по искусству секса, и он содержал поистине ошеломляющие литографии для пояснения особенно замысловатых позиций.

Расстегнув на себе блузку, моя сирена приспустила бюстгальтер, и я заметил: ее приятной симметрии обелиски представляли собой практически идеальные копии шаров донны Памелы Андерсон. Я поцеловал их и принялся за постижение синтаксиса, грамматики, морфологии и клитики женского удовольствия. Тело женщины – сплошная тайна, и я твердо вознамерился проникнуть за ее покров.

Я стянул с сирены юбку и под пологом прозрачных трусиков увидел темнеющий пушок на холмике лобка. Мой член набух до титанических размеров. Я запустил пальцы женщине под трусики и принялся обследовать ее сад на перекрестке двух дорог. Ощутив влагу и свежесть, упал на колени и приник к нему губами. Сирена ахнула, и я пустил в ход язык – проник им под таинственные своды.

Тут она снова подняла меня на ноги и, расстегнув ширинку моих брюк, направила мой фаллос в свой лабиринт. Я погружался в него глубже и глубже; стенки его пульсировали, сжимаясь вокруг меня. В зеркалах было видно, как я совокупляюсь с женщиной, и голова закружилась от мысли, что это происходит в бесконечных пространствах и мирах.

Внезапно, немало огорошив меня, сирена отстранилась и встала лицом к зеркалу. Ее улыбка повторилась бесконечное число раз в отражениях. Сирена вновь взяла меня за член и направила в свои элевсинские таинства. Каждый раз, как я приближался к пику, она предлагала сменить позицию. Изучая возможности плоти, мы осваивали все новые и новые способы соединения наших тел, рвением не уступая иному каббалисту.

Наша страстная милонга ускорялась, пока сирена, вся мокрая, не кончила и, дрожа, не исторгла слоги: «хлёр у фанг аксаксаксас млё», что на праязыке Тлёна означает: «Луна поднялась над рекой», а на нашем: «О боже, я кончаю!» Мышцы влагалища сокращались столь сильно и интенсивно, что за ее оргазмом тут же последовал и мой.

Опустошенные, мы рухнули на пол. Она опустила голову мне на плечо, и я, поддавшись неге, задремал. Проснулся же один, не зная, в каком шестиграннике скрылась моя сирена. Поиски Компендиума я забросил, посвятив себя преследованию одной лишь женщины. Теперь я не Инквизитор, а тот, кого называют Сталкером.

39. Эрик Карл «Очень голодная гусеница»

Сияние монитора падает на коврик для мышки; там лежит сдувшийся член.

Вот он коснулся мышки и – опля! – на экране возникло маленькое и жутко голодное поисковое устройство.

Член принялся искать забавные картинки.

В понедельник он наткнулся на пару сисек и все равно остался неудовлетворен.

Во вторник ему попалось любительское видео из бывшей Югославии, и все равно он остался неудовлетворен.

В среду он увидел, как сантехник по имени Дольф помогает одной Hausfrau[15] чинить протекающие трубы, и все равно остался неудовлетворен.

В четверг он наблюдал, как группа чирлидерш со скуки в школьной душевой устроила групповое мытье голов, и все равно остался неудовлетворен.

В пятницу он смотрел, как стоматолог устроил необычный прием одной толстухе, и все равно остался неудовлетворен.

В субботу бригада боливийских пожарных пыталась погасить огонь в борделе: они складывали пирамиду из обнаженных тел и заливали пламя собственными струями, при этом группа лесбиянок играла на свирелях «Оду к радости» Бетховена.

В ту ночь член наконец нашел удовлетворение.

На следующий день он стер историю браузера и отправился в паб обедать с родственниками жены.

40. Джейн Остен «Гордость и предубеждение»

Недалеко от Лонгборна жила семья, с которой у Беннетов сложились особенно близкие отношения. Мистер Беннет находил леди Лукас куда более приятной, нежели собственную глуповатую супругу, а потому стремился поддерживать меж двух домов плотное общение. Никто не удивился, что после бала в Незерфилде обитатели Лукас-Лоджа почтили визитом Беннетов, дабы обсудить недавнее событие. Старшая дочь Лукасов, Шарлотта – девица двадцати семи лет, благоразумная и строгая, – была любимицей Элизабет Беннет. Когда дочери Лукасов прошествовали в дом и хозяева, как полагается, справились о здравии родственников гостей, всех без исключения, Шарлотта и Элизабет, желая поговорить с глазу на глаз, поспешили уединиться в комнате последней.

– Мистер Дарси с каждой встречей становится все несноснее, – пожаловалась Элизабет. – Почти всегда молчит и рот раскрывает лишь затем, чтобы исторгнуть оскорбление. Недавно заявил: «Не красавица, меня не возбуждает». Надо же такое выдумать! На самом деле это он мне неприятен, и я почту за неудачу внимание с его стороны.

– Дорогая Элиза, – возразила Шарлотта, – давно известно, что мужчины, которым недостает манер, просто нуждаются в заботе. Ты нравишься Дарси, это несомненно. Другой вопрос, сумеет ли он удовлетворить твои потребности.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Элизабет. – Мистер Дарси – человек большого состояния, дом его устроен исключительно богато и удобно.

– Ты меня не поняла. Да, муж может быть полезен жене в том, что касается обеспечения ее материальными благами: жильем, слугами, нарядами, пропитанием, папиросами и тому подобным. Однако угодить жене он может далеко не во всем.

Шарлотта отошла от окна и присела рядом с Элизабет на кровать.

– Те из нас, кто менее востребован в силу необычной внешности, должны быть более практичны, – сказала она. – Я наняла для себя особенно прелестную горничную, у нее невероятно ловкие руки. Теперь у меня в гостиной царят идеальный порядок и чистота. А сколько дивных вечеров прошло, когда она поддерживала огонь в камине или взбивала мне подушки!

– Шарлотта, у меня уже есть горничная, – возразила Элизабет, на что ее подруга со вздохом ответила:

– Я выразилась образно, Лизи. Едва узнав о плотских наслаждениях, я поняла, что в этой области мне предстоит искать счастья окольными путями. В конце концов, плотская любовь не обязательно бывает лишь между мужчиной и женщиной. Кто, кроме женщины, достоверно знает, как устроена женщина?

– Мужчина?

– Нет! – едва сдерживая раздражение, ответила Шарлотта. – Если соизволишь прилечь, я все наглядно тебе продемонстрирую.

Озадаченная, Элизабет откинулась на перины, а Шарлотта приподняла юбки своей наперсницы и расшнуровала ей панталоны.

– Вот это, – сказала она, – твой клитор. Сомневаюсь, что миссис Беннет сумела растолковать тебе его истинное предназначение. Если потрогать его, вот так… – Повисла пауза. – Лизнуть, вот так… – Возникла еще заминка, на сей раз продолжительней. Слышно было, как снаружи, во дворе, кудахчут курицы. – Сама увидишь, что я не зря хочу раскрыть тебе секреты твоего тела, – закончила Шарлотта.

– Кажется, я поняла, – ответила Элизабет, едва восстановив дыхание.

Уже в следующий раз, прибыв на бал в Незерфилд – в компании новенькой служанки, – она куда спокойнее воспринимала пренебрежение со стороны мистера Дарси.

41. Роберт Пирсинг «Дзен и искусство ухода за мотоциклом»

В стремлении выразить себя, презрев правила дорожного движения, мы дали по газам и неслись мимо зеленых сельских равнин. Сквозь дымку выхлопов я любовался домишками, чистыми, опрятными и незамысловатыми. Потом на горизонте возник идущий с северо-запада холодный атмосферный фронт. Большинство людей не поняли бы этой приметы, но я много чего знаю о лошадиных силах, сцеплении покрышек с дорогой и духовных практиках племени чуп’ик, что живет на Аляске. До меня сразу дошло: у следующей заправки надо сделать остановку.

Я маякнул попутчикам, Мэтью и Энн Нортвудам, дескать, пора исследовать наши параллельные жизненные пути, и мы свернули к вшивенькой придорожной закусочной. У стойки Мэтью и Энн, почти не думая, купили себе еды, тогда как я призвал на помощь весь свой богатый жизненный опыт и выбрал наконец корн-дог.

Снаружи, присев в пыли, мы принялись за еду, попутно перебирая клапаны. Буря тем временем приближалась, а вместе с ней – и несварение. Энн, похоже, возбудилась, глядя, как я ловко регулирую толкатели. Она отбросила куриное крылышко и, не снимая краг, погладила мой затянутый в чапсы зад, а потом начала игриво шлепать меня монтировкой. Как она сосредоточилась на настоящем моменте! Энн явно получала удовольствие, однако не спешила приступать к активным действиям. Пришлось напомнить ей: с таким огромным топливным жиклером, как у меня, пробки клапанов надлежит содержать в чистоте, иначе забьются. Мой двигатель грозил сработать вхолостую.

Стянув краги, Энн принялась за работу – не в первый раз, но с энтузиазмом новичка. Я бы предпочел сделать все медленно и изящно, однако хотелось спустить невероятное давление и жар, скопившиеся внутри моего движка, чтобы Энн сразу поняла: день прожит не впустую. Я одарил ее, ведь если у тебя много даров, ими положено делиться. Впрочем, щедрость свою пришлось урезонить, когда вдруг в своем коленчатом валу я ощутил чужой шатун. Хотя агрегат Мэтью был не столь хорош по форме, по размеру он не уступал моему.

Пока Нортвуды меня обкатывали, я размышлял об априорном восприятии неразрывной связи мотоциклов и учения Аристотеля. Энн и Мэтью даже вообразить не могли, что я функционирую на столь высоком уровне, и тем не менее удовольствие от процесса получали немалое. Большей радости в их серой жизни сложно и представить. Впрочем, употребив свое обоняние и навык интерпретировать жесты жуков-навозников, я вскоре почуял приближение торнадо. Сочтя за благо извлечь свой датчик из отверстия для свечи у Энн, я расстыковался и с Мэтью, который к тому времени сильно увлекся и пыхтел на третьей передаче.

Я решительно и коротко кивнул попутчикам. (Этот жест среди мотоциклистов означает «За мной», а еще «Да», «Привет» и «Налей мне пива, хрен собачий, у меня в рукаве монтажка».) Затем ловко, как пантера, вскочил на свой байк и завел двигатель. Тот ожил и зарычал; я будто слился с кожаным седлом. Ничто не сравнится с моей «хондой-суперхок» 1964 года выпуска. Я помчусь на ней вдоль живописных равнин в Миннесоту. Это направление выбрал бы и Сократ.

42. Марсель Пруст «В поисках утраченного времени»

Долгие годы ничто в Комбре не могло занять меня, и вот однажды зимним днем, когда я возвратился домой, мать, видя, должно быть, как я замерз, предложила мне чашку чая. Обыкновенно я от него отказываюсь, однако в тот день, готовый уже отклонить матушкино предложение, я вдруг, без видимой на то причины, передумал. Мать угостила меня небольшими пухленькими пирожными, известными под именем «мадлен». Это настоящие устрицы из мира кулинарии, столь нежные и сладкие под панцирем жестких и неприступных, как монашка, гребешков. И только я, удрученный тусклым днем и перспективой не менее унылого завтра, бездумно поднес к губам ложечку чая, в котором размочил пирожное, а горячее питье с плавающими в нем крошками коснулось нёба, как со мной вдруг стало происходить нечто невообразимое.

Чувства мои затрепетали будто от изысканного наслаждения, источник которого, впрочем, оставался неясен. Внезапно превратности судьбы стали мне безразличны, и я преисполнился того же ощущения, что испытываешь, глядя на груди Селесты. И когда оно зародилось во мне, это всепоглощающее блаженство? Казалось, его вызвал вкус чая и пирожного, однако тут в глубинах чресл забилась сладостная жилка (в присутствии матери мне даже сделалось неудобно), и я понял: причина коренится куда глубже.

Очистив и успокоив разум, я попытался вызвать перед мысленным взором картину из далекого прошлого. Удалось мне это далеко не с первого раза, поскольку приходилось держать на коленях блюдце с чашкой, да так, чтобы матушка не заметила, как набух мой член. Может, это случилось тогда, в Нормандии, в компании одного землекопа? (Нет, мы пили кофе, сваренный у него на печушке, и ели купленные мною круассаны; ощущение было совершенно иное.) Или с маркизом де Вогубером в Вероне? (Снова нет, мы напились десертного вина, макая в него итальянское печенье, и опьянение не позволило мне в полной мере продемонстрировать свои способности.) Или же с кузиной Клодетт в Эксе? (Опять же нет, в то жаркое лето мы наслаждались tarte aux fraises[16] с гранатовым сиропом. Я по сей день порой краснею при виде клубничного варенья.)

И тут мне открылось прошлое. Вкус маминого угощения напомнил, как по воскресным утрам в Комбре (до ухода на мессу) тетка Леония потчевала меня «мадленками», когда я заглядывал к ней в спальню пожелать доброго утра. Она давала мне пирожное, предварительно макнув его в свой чай или отвар из трав. Ах, тетя Леония! Как радовали меня те воскресенья, что позволяли отвлечься от порока бесконечного самоудовлетворения, так беспокоившего моих родителей. Удерживая в мыслях это воспоминание, я взглянул на матушку. О, как она ругалась, забыв о благонравии, случись мне опоздать на мессу. Уж не нашептала ли она тогда что-нибудь тете Леонии?

Так, доедая «мадленки» и согревая душу воспоминаниями о чудных воскресеньях, я в который раз поразился сложному устройству нашей памяти, и как события могут предстать перед нами в ином свете, стоит взглянуть на них сквозь призму времени.

43. Кен Фоллетт «Столпы Земли»

Том настороженно выпрямился, услышав, как кто-то крадется у него за спиной. В это время года, когда земля схвачена заморозками, голодают не только люди. Волки, потеряв страх, забирались все дальше на юг от Пеннинских гор. Том сжал рукоять молота, готовый нанести удар, когда вдруг учуял мускусный запах. Если в кустах притаилась волчица, то у нее течка.

Раздался свист: «фьить-фьююю». Это точно не неясыть, но кто же тогда? Отец часто водил Тома в лес запоминать пение птиц, однако сейчас Том не сумел определить, кого слышит. Свист повторился: «фьить-фьююю». Запах усилился, стал совсем отчетливым.

Внезапно из подлеска вышла девушка в накидке из беленой шерсти. Волосы свободно ниспадали ей на плечи.

– Фьить-фьююю, – присвистнула она. – А ты горячéй ковриги хлеба в июльский полдень!.. Как тебя зовут, милый?

– Том. Том Строитель. – В разных землях его и называли по-разному: в Камбрии, например, Камнетесом, в Винчестере, где все говорят напыщенно, Зодчим, ну а здесь, в Или, на болотистых равнинах, просто Строителем. – А тебя как звать?

– Эллен. У меня нет фамилии, потому что я протофеминистка или, точнее, ведьма. Будь у меня говорящее имя вроде твоего, я звалась бы Эллен Гудфак.

Сказав это, девушка сбросила с себя накидку и, совершенно нагая, прыгнула на Тома. Повалила его на землю и крепко поцеловала, пропихнула ему в рот язык. Запустив руку Тому в штаны, Эллен проговорила:

– До тебя у меня был жонглер, так что я умею обращаться с шариками.

Она опустилась вдоль трансепта его распростертого на земле тела и губами приникла к его притвору, верней к яичкам. Эллен подула на них, и затвердевшая колонна Тома набухла еще больше. Эллен покусывала ее, щекотала, потом облизнула пульсирующий столп и накрыла его бочарным сводом уст.

Том больше не мог лежать в бездействии – в конце концов, он был мастером. Мозолистыми руками он помял лепнину ее грудей, и Эллен ахнула от удовольствия. Воодушевленный, Том пальцами поискал вход в ее крипту, а найдя там следы протечки, поднял Эллен на руки и насадил на свое долото. Ведьма принялась двигать бедрами, сначала медленно и осторожно, потом быстрее и напористей; ее дыхание сделалось прерывистым, и наконец она выгнула спину и завыла. Том чувствовал, как стены ее подвалов стискивают его монумент. Перевернувшись, он стал охаживать Эллен своим деревянным молотом и наконец излился в ее нишу. Затем оба улеглись на землю, накрывшись шерстяной накидкой, и уснули.

На следующий день Том, как проснулся, сразу пошел на стройку собора. Проверил лепнину, осмотрел крипту – не завелась ли от сырости плесень, поработал в погребах долотом и наконец деревянным молотом выбил все дерьмо из ниш.

44. Джонатан Франзен «Свобода»

Выпятив пышную грудь, она игриво склонила головку набок. Глядя на нее в бинокль, Уолтер усилил увеличение и зáмер, сообразив, что она тоже на него смотрит. У мужчины прямо сперло дыхание. Разделявшая их пропасть в тридцать футов казалась не шире тридцати дюймов – так велико было создавшееся напряжение. Потом она отвернулась посмотреть на лист, предоставив Уолтеру любоваться ее впечатляющим задом. Ей определенно нравилось, что Уолтер за нею наблюдает. Ее пышное тело купалось в пятнах солнечного света, окруженное золотистым нимбом.

Потом она вдруг развернулась. В клюве у нее извивался червяк.

Сквозь тело Уолтера будто пропустили электрический разряд, и мужчина, возбудившись, вспомнил, как однажды, еще студентом, в компании сверстников затусил в летнем домике у друга. Под конец вечеринки ребята, никакие после травки и выдержанного вермута, поснимали джинсы и футболки и нагишом прыгнули в элегантный бассейн в форме почки. Уолтер, лежа в шезлонге, наблюдал, как праздник скатывается в оргию. Внезапно он смутился, подумав, как перенаселение истощает ресурсы планеты. У него на глазах оргия набирала обороты: мальчики резвились с девочками, девочки с девочками, мальчики с мальчиками и с девочками… Уолтер вдруг подумал: а что если решение проблемы – в рециркуляции? Тут его попытались взять в оборот две загорелые близняшки-блондинки, но Уолтер знал, что этим не спасешь гигантских панд. Сбитый с толку и поникший духом, он вернулся в дом и нашел-таки отдушину: подрочил на постер с изображением совы.

Птичка поскакала ему навстречу. Захотелось пососать ее блестящий клювик, запустить пальцы в перья, подергать за пушистый гребешок… И все-таки Уолтер сдержался. По-настоящему он хотел посадить ее к себе в машину и увезти в горы, что на юге Западной Виргинии, вместе полюбоваться закатом. А потом, может, съесть пиццы, сходить на ночной сеанс в кино. Секс – это лишь секс, а вот делиться мечтами и сырными палочками – это и есть любовь.

Уолтер тяжело вздохнул. Пора было возвращаться в мотель.

45. Никколо Макиавелли «Государь»

P.S.

Приветствую, Лоренцо!

RE: Государь в опочивальне

Ваше великолепие, должно быть, помнит, что в начале этой небольшой работы я говорил: люди жили и живут при двух типах государственного строя – республике и княжестве. Так вот, это не совсем правда. Во Флоренции существует гильдия высококлассных мастериц, скромных и довольно чистоплотных, которые за умеренную плату подчинят вас себе и на любой угодный вашему великолепию срок возьмут в свои руки бразды неограниченного правления. Услуги обходятся всего по сорок флоринов в час, что, согласитесь, куда дешевле содержания капризной и своенравной любовницы. Я не устану повторять: простой народ непостоянен, испорчен, да и попросту являет собой дерьмо. Не гнушайтесь прибегать к услугам профессионалок, ибо это тот случай, когда деньги решают все.

Спальня государя – единственное место, где он может позволить себе расслабиться и быть откровенным. (Хочу заметить, сколь сказочно откровенен ваш портрет работы Санти!) Время государю надлежит употреблять на расширение пределов княжества, подавление внутренних мятежей и ответные выпады на агрессию извне, старясь при этом не вызвать презрения и ненависти к своей персоне. Тем более приятно спуститься с пика власти в низины будуара и восстановить силы, отдавшись в чьи-либо надежные руки, подчиниться.

Конечно, государь не скован нормами морали, однако, со своей стороны, я бы рекомендовал вашему великолепию озаботиться защитой. Да, я имею в виду кондомы, и не только их. Сладка боль, причиняемая плетью в опытной руке в наказание за проступки, однако не забывайте и о спасительной стратегии противодействия: заранее оговорите с вашей милой немезидой выручальное слово, что сдержит ее ярость. Мне нравится «салфеточка», хотя вы можете придумать собственный вариант. Не стесняйтесь проявлять фантазию.

Позвольте себе полностью отдаться во власть Госпожи, покоритесь ей. Как я и говорил, лучший способ сохранить имущество – уничтожить его. Нет ничего слаще, чем высидеть семичасовой совет, предварительно вставив себе по приказу Госпожи анальную пробку. Госпожа изобретательна в том, что касается законов и налогов, хотя нарочно вызвать ее гнев неподчинением – это поистине возвышенно. Она омоет вас словесной грязью и, может даже, посадит на цепь, как пса, а зажимы и шипы, при помощи которых она станет добиваться послушания, пробудят в ваших чреслах небывалую силу!

Когда же вы сумеете удовлетворить ее, она одарит вас благодатью, позволив взять в осаду свои долины и холмы. Поверьте, того, кто привык командовать и повелевать, приятно возбуждает неуверенность в себе и осторожный штурм. Когда Пизанская башня восстанет в полный рост – самое время атаковать Нидерланды Госпожи и захватывать трофеи. Но учтите, даже побежденная и разгромленная, она в состоянии опустошить ваш арсенал, пустив в ход инородные тела.

Если же вы сомневаетесь в парадоксальной очищающей свободе, которая приходит с подчинением Госпоже из Гильдии, вспомните слова Катулла, адресованные консулу Аврелию на форуме еще в 56 году до нашей эры: «Pedicabo ego vos et irrumabo» (что в буквальном переводе означает: «Я трахну тебя в зад и в рот»). Аврелию это страшно понравилось.

Чуть ранее я ставил такой вопрос: что лучше, быть любимым или вселять страх? По-настоящему возбуждает лишь совмещение того и другого.

P.P.S. Имеются ли при вашем дворе свободные места? Или, может быть, таковые скоро образуются?

Н.М.

46. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Душа его уходила в пятки с каждой преодоленной ступенью. Дрожащими руками он долго возился с замком и лишь через минуту сумел повернуть ключ и войти. В мыслях Дориан вернулся на двадцать лет назад, в ту романтическую пору своих ухаживаний, когда он взлетал по лестнице и в мгновение ока распахивал дверь, мечтая поскорей усладить взор прелестью его единственной настоящей любви – самого себя.

Соблазнительно покачивая бедрами, Дориан шел по комнате, томно расстегивал пуговицы, снимал носки, распускал узел шелкового галстука, скидывал элегантный домашний пиджак вишневого цвета, одним изящным движением ног сбрасывал брюки из тафты… и наконец оказывался совершенно нагой и гордый перед собственным портретом невообразимой красоты.

Они занимались любовью целыми часами, днями, неделями. Сначала они бросали друг на друга жаркие взгляды и поднимали бокалы за красоту – зеркально отраженные воплощения абсолютного совершенства. Однако терпение Дориана вскоре иссякало, и он принимался целовать и облизывать портрет сверху донизу: кислый вкус скипидара дразнил язык, пытливые пальцы скользили по мазкам краски, напоминавшей ему собственное засохшее семя. Наконец он достигал такого пика блаженства, что больше не мог сдерживаться, и взрывался соленым фонтаном самообожания. Чувственное притяжение, которое он ощущал к самому себе, порой становилось так сильно, что он мог уйти из оперы, не дождавшись антракта, сбежать из клуба или пожертвовать утренней перегонкой благовонных масел – лишь с тем чтобы ворваться в свою потайную комнату и снова и снова ласкать портрет.

Но сегодня комната в дрожащем пламени свечного огарка показалась ему не столько сценой, ожидающей выхода звезды, сколько унылым залом похоронного бюро. Дориан приблизился к заветному пурпурно-золотому покрывалу и сорвал его.

Господи! Ну неужели нельзя хоть чуть-чуть потрудиться над собой? Дориан совершенно остыл к самому себе. Гусиные лапки в уголках глаз, двойной подбородок, омерзительная накладка – из чего она вообще сделана? из конского волоса? – и, наконец, самое недавнее дополнение: обвисшее брюхо. Чем его портрет занимается в отсутствие хозяина? Уж точно не гимнастикой.

Для виду сбросив туфли и бриджи, Дориан решил не снимать носки – в надежде поскорей закончить дело и убраться. Опустив глаза, он принялся воображать себя с рапирой или за гончарным кругом, однако побороть отвращение ему не удалось. Мерзкое лицо глазело на него в тупом обожании и… Постойте, неужели из его ушей торчали волосы? Именно тогда Дориан решил, что должен положить конец этим отношениям. Он откашлялся и начал: «Дело не в тебе, дело во мне…»

47. «Дорожный кодекс»

Настоящий дорожный кодекс действует на территории Англии, Шотландии и Уэльса. С ним надлежит ознакомиться в обязательном порядке: мужчинам, женщинам, старикам, молодым людям (как и лицам неопределенного возраста и неопределенного пола), автолюбителям, мотоциклистам и конникам. Учтите, секс с лошадью является незаконным на всех британских трассах. Многие правила в данном кодексе – это нормативные требования, за невыполнение которых вас ожидает штраф и временное или постоянное лишение лицензии на занятие сексом.

Мастурбация

Мастурбацией надлежит заниматься в уединенных местах. Ни в коем случае нельзя мастурбировать на тротуарах, «зебрах», «пеликанах» и островках безопасности. Впрочем, мастурбировать позволяется в особо отведенных для этого прогулочных зонах (см.); в данном случае для собственной безопасности обязательно надевайте отражающие жилеты. Также разрешается мастурбировать в припаркованном автомобиле – при условии, что либо автомобиль ваш, либо вы «дежурный» водитель или пассажир, и вы не вломились в пределы машины с целью помастурбировать ввиду того, что вам понравилась кожаная и/или тканевая обшивка салона, а также обшивка любого другого качества. Акт рукоблудия возможен, когда вы находитесь в дорожной пробке, при условии, что средняя скорость вашего автомобиля составляет не больше 5 миль/час, однако оргазма достигать рекомендуется, когда ваше транспортное средство неподвижно и поставлено на ручной тормоз. Помните: пользование сотовыми телефонами для просмотра порнографических фильмов, звонков в службу «Секс по телефону» или каких-либо других целей, направленных на обострение ощущений во время мастурбации, строго запрещено.

Половой акт (без проникновения)

К данному виду полового акта относятся любые взаимодействия, не подразумевающие проникновения, с участием одного и более лиц, из которых кто-либо является водителем. (В рамках данного дорожного кодекса правила относительно любых внутреавтомобильных половых сношений (с проникновением или без) без участия водителя относятся к категории «Прочие посторонние занятия во время езды».) В городской зоне и зоне застройки, оборудованной дорожными световыми сигналами, где установлено ограничение по скорости от 20 до 30 миль/час, допускается ручная стимуляция. При этом во время движения достигать оргазма имеет право только пассажир. Особые предосторожности следует соблюдать вблизи школ, домов престарелых и при левом повороте. На проселочных дорогах с односторонним движением и ограничением по скорости до 60 миль/час в половые сношения надлежит вступать, только если вы хорошо знакомы с маршрутом. На дорогах с двусторонним движением и магистралях допускается оральный секс и дополнительная стимуляция левой рукой. (Использование правой руки допустимо в условиях пониженной видимости, например, в тумане.) Ничто не должно отвлекать водителя. При наступлении оргазма он обязан свернуть на крайнюю правую полосу движения.

Половой акт (с проникновением)

Половой акт с проникновением (вагинальный и/или оральный) с участием водителя расценивается дорожными агентствами как действие повышенной опасности, предпринимать которое в пределах движущегося транспорта строго запрещено. Рекомендуется использовать прогулочные зоны в соответствии с законом «Об использовании малопроезжих дорог» от 2010 года (имеются карты маршрутов). Запомните условные сигналы для наблюдателей:

– включенное внутреннее освещение при погашенных головных огнях: можно смотреть, но нельзя участвовать;

– включенное внутреннее освещение при горящих головных огнях: можно смотреть и можно участвовать (чтобы присоединиться, постучитесь в окно или ухните совой);

– выключенное внутреннее освещение при горящих головных огнях: нельзя ни смотреть, ни участвовать;

– выключенное внутреннее освещение при погашенных головных огнях: в машине «чайники».

48. Г. Д. Уэллс «Война миров»

Провозившись целый день в саду под грохот истребляющих земное население марсианских боевых машин, я освежился в ванной и для поднятия духа пошел гулять до железнодорожной станции, а после выпил чаю. Должен признаться, вид марсианской техники меня здорово завел, и, отведав сыра, я предложил супруге заняться сексом.

Угроза геноцида подействовала как афродизиак и на мою жену, и она согласилась на секс. Более того, она захотела полизать мой шоколадный глаз, чего не делала с конца семидесятых. И что куда любопытней, она попросила овладеть ею на музыкальном табурете у фортепьяно.

Мы увлеклись и не заметили, что за окном в кустах шелковицы притаилось нечто. В самом деле, супруга подставила мне зад и попыталась упереться руками в крышку фортепьяно, тогда как я прицелился к ее анальному проходу. Подумай я заранее задернуть шторы, конфуза бы не случилось.

Однако я не подумал, и вот оно, поймав нас на горячем, следило за нашими играми своими огромными темными глазами, расположенными довольно странно над чувственным – хоть и лишенным губ – V-образным ртом. Маслянистые бурые щупальца пришельца чуть подрагивали. Я ахнул, и тут уже моя супруга извернулась посмотреть, что вызвало мое удивление. Я думал, она закричит, но нет, жена смолчала. Все трое мы не смели отвести взгляд, прекрасно понимая, в каком нелепом оказались положении…

Минула напряженная пауза, и существо за окном помахало нам осьминожьим щупальцем, затем двумя…

– Ничего себе, – пробормотал я. – Похоже, оно хочет войти.

– Иди же и открой ему дверь, проводи сюда, – решительно велела моя супруга. – Хочу потрахаться с этим марсианином.

Поразительно! Сколько мы вместе, а я и не подозревал, что женушка моя – такая шваль. Я подчинился, и вскоре мы втроем стояли в комнате: мужчина, женщина и марсианин, – пожирая друг друга взглядами. Мы сплелись в клубок похоти: рука мяла полную грудь, щупальце ласкало пенис, а безгубый рот покусывал розовый и гладкий зад (оказалось, совсем не больно). Оргазм вышел необычный и наполненный безудержной страстью. Потом мы до полуночи валялись на полу. Наконец марсианин плавно поднялся и, нацепив мой домашний халат (видимо, для маскировки), выскользнул на улицу. Походя он сжег нашу беседку.

49. Уильям Шекспир «Сонет 18»

Сравню ли с летним днем твои черты?

Ты горячей и манишь меня пуще.

Вкушал твои я майские цветы,

И семени на первой встрече пролил гущу!

То слепит мне глаза небесный глаз

Твой алый, что я лизал, дыханьем согревая.

То треплешь ты мне шевелюру влас,

Порой их в страсти вырвать угрожая.

И коль пока не убывает день,

Не увядает солнечное лето.

Отринем же скорее чресл лень,

Порадуй на лугу меня минетом.

Ты ороси мне грудь златой водицей,

Доколе возлежать могу, а ты мочиться.

50. Эл Джеймс «Пятьдесят оттенков серого»

Присев на диван в Синей комнате домашнего уюта, Ана надела тапочки. По телевизору шли финальные титры шоу «Танцуют все!».

– Быстрее, Кристиан! – позвала она. – Сейчас начнутся «Настоящие домохозяйки Беверли-Хиллз»!

Кристиан вошел не спеша, запахнутый в бежевый халат с начесом. На груди у него блестел потек от яиц. Сколько можно! Ана замучилась повторять: отдай халат, его нужно выстирать!.. Кристиан тем временем опустил поднос на столик из «Икеи».

– Кофе без кофеина? – спросила Ана, беря в руки чашку. – Знаешь ведь, меня от него пучит.

– Надо было сразу попросить чего-нибудь другого, – пробубнил Кристиан. – Я тебе раз пять предлагал.

– Телевизор орет, я не слышала.

– Ну как всегда…

Ана тем не менее отхлебнула кофе. Пусть она обпукается под одеялом, это уже не ее проблемы.

– Ну… тебя потом связать и отшлепать? – спросил Кристиан.

Он не заметил, как Ана прикусила губу, потому что в этот момент отвернулся понюхать кошачий лоток. Ана же обратилась за помощью к подсознанию, однако то, похоже, задремало, а Внутренняя богиня увлеклась уборкой.

– Может, сегодня возьмем перерыв? – спросила Ана. – У меня ПМС, да и пучит. Сам знаешь мои жесткие пределы.

Кристиан, нисколько не разочарованный, предложил альтернативу:

– Тогда партию в «Эрудит»?

– Ладно, – со вздохом согласилась Ана и приготовилась поддаваться. Кристиан совсем не умел проигрывать. – Я тут подумала, – вспомнила она, – насчет Красной комнаты боли. В выходные неплохо бы…

– Да я вообще-то газон собирался постричь, – испуганно протараторил Кристиан.

– Расслабься, – поспешила успокоить его Ана. – Я лишь хотела предложить тебе убрать лыжи. А то они в Красной комнате с прошлого Рождества пылятся. Освободим место, устроим мастерскую… Все равно мы этой комнатой больше не пользуемся.

– Как хочешь, – пожал плечами Кристиан.

– Можем даже украсить ее. В «Мейси» как раз идет распродажа, а у меня есть купон.

– Тихо, – шикнул на нее Кристиан. – Серия начинается.

Он запихнул в рот пригоршню попкорна, и Ана вдруг ощутила тоску по тому времени, когда она, еще одинокая, наслаждалась обществом хороших книг.

Благодарности

Спасибо Колину, Ричарду, Майклу, Хосе, Джорджио, Чарли, Энни, Пегги и Джиму, Кристилл и Николасу, Робин и, конечно же, моему блестящему издателю Андреасу.

Глоссарий

«Bed Bath and Beyond»: арена для секса («Бойцовский клуб»)

«Bed Bath and Beyond»: нерациональный менеджмент («Бойцовский клуб»)

«Valu Home»: всегда рады покупателям («Бойцовский клуб»)

«Арсенал»: печально известен своей непопулярностью («Футбольная горячка»)

«Любовь – это…»: плакат («1984»)

«Международная компания спальных вагонов» («Убийство в “Восточном экспрессе”»)

«Мона-Лиза»: загадочная («Код да Винчи»)

«Скиттлс»: превосходство фиолетовых и оранжевых драже («Озарение. Сила мгновенных решений»)

15 июля (день Святого Суитина): кто занимался и кто не занимался сексом в этот день на протяжении четырнадцати лет («Один день»)

Адамс, Диксон, Киоун, Уинтерберн, знаменитая четверка защитников: мастурбация в стиле их игры («Футбольная горячка»)

Аксессуары: стесняющие движения («Глубокий сон»); использованные не по назначению («Женский портрет»)

Альбом футбольных звезд: зависимость сексуальной привлекательности от степени его наполнения («Футбольная горячка»)

Анальный секс («Властелин Колец», «Футбольная горячка», «Трое в лодке, не считая собаки», «Бойцовский клуб»)

Анальный секс: обращение к читателю («Джейн Эйр»)

Анальный секс: темная, узкая, зловонная, непроторенная дорога («Непроторенная дорога»)

Апельсин: перекус в перерыв между любовными играми («Футбольная горячка»)

Арест за утреннюю мастурбацию («Миссис Деллоуэй»)

Ашер Мэдилейн («Падение дома Ашеров»)

Ашер Родерик («Падение дома Ашеров»)

Ашер: певец, звезда R’n’B, к дому и рассказу не имеет никакого отношения

Бейгель: скорая сексуальная помощь («Бойся… но действуй»)

Бенджамин Дизраели: зеленая скульптура («Женский портрет»)

Билл Клинтон («Наука любви»)

Бог: код, указывающий путь к точке «джи» («Код да Винчи»)

Большая шпага («Три мушкетера»)

Брайан Тэлбот: мастер по проскальзыванию в самые узкие проходы («Футбольная горячка»)

Вагон «Стамбул – Кале»: сексуальные извращения («Убийство в “Восточном экспрессе”»)

Вазелин («Непроторенная дорога»)

Волосатый («Бойцовский клуб»)

Гарвардский университет («Код да Винчи»)

Геи, групповой секс («Властелин Колец», «Трое в лодке, не считая собаки», «Три мушкетера»)

Гелиевая лампа («1984»)

Гигиена: важная штука, если хотите, чтобы вас облизали («Наука любви»)

Глаз: риск, что его выбьют членом («Сирано де Бержерак»)

Горлум («Властелин Колец»)

Горничная-свидетельница («Убийство в “Восточном экспрессе”»)

Горячая булочка: анус («Трое в лодке, не считая собаки»)

Греко-римская борьба («Трое в лодке, не считая собаки»)

Гренки: не рекомендовано употреблять в пищу при непереносимости глютена («Бойцовский клуб»)

Гроб: неприлично сколачивать его под окнами человека, который еще не умер («Когда я умирала»)

Гроб: удобное средство передвижения для живого человека, которому хочется скрыться от надоевших домочадцев («Когда я умирала»)

Груди («Глубокий сон», «Футбольная горячка», «Код да Винчи», «Женское детективное агентство номер один»)

Грудь: неожиданное прикосновение («Женский портрет»)

Грэм Рикс: разочарование из-за пропущенного гола в серии пенальти («Футбольная горячка»)

Декстер: занимается сексом («Один день»)

Декстер: не занимается сексом («Один день»)

Дилдо: умерший хоббит («Властелин Колец»)

Дом Ашеров: отвращение к дому самих хозяев («Падение дома Ашеров»)

Дом Ашеров: плохая каменная кладка («Падение дома Ашеров»)

Дом Ашеров: ужасный запах («Падение дома Ашеров»)

Дэвид Кэмерон («Наука любви»)

Дэвид Симен: почему неразумно посылать мяч над его головой с большого расстояния («Футбольная горячка»)

Енот в дымовой трубе: страстный оральный секс («Женский портрет»)

Жареное: неприятности; может также относиться к мясу, картофелю, клюющемуся петуху («Глубокий сон»)

Жозе Моуриньо («Наука любви»)

Занозы: опасность («Трое в лодке, не считая собаки»)

Заслонка дымохода, сравнение с пенисом («Сирано де Бержерак»)

Злая сила («Падение дома Ашеров»)

Знаки: неправильное истолкование («Падение дома Ашеров»)

Зубастик Мак-Джи («Глубокий сон»)

Иисус: настоящий, получавший удовольствие от секса с Марией Магдаленой («Код да Винчи»)

Иск против онаниста («Бойся… но действуй»)

Испанские луковки: яйца («Трое в лодке, не считая собаки»)

Канноли («Женский портрет»)

Каноэ, место для мастурбации («Трое в лодке, не считая собаки»)

Карлик в плаще-дождевике: неожиданный поворот сюжета («Глубокий сон»)

Карри: неподходящее блюдо, когда ожидаешь гостей («Падение дома Ашеров»)

Карточные игры: «баккара», «очко» («Три мушкетера»)

Католическая Церковь: преследование мирских удовольствий («Код да Винчи»)

Керамическая плитка («Бойцовский клуб»)

Кисточки для сосков («Наука любви»)

Китайские бусы или бусы гейши: сексуальная игрушка («Лавка древностей»)

Клоувис Андерсен: автор неканонической библии секса («Женское детективное агентство номер один»)

Кляп («Наука любви», «Превращение»)

Коктейль с креветками: эротический потенциал («1984»)

Контракт, обязывающий вступать в садомазохистские отношения («Озарение. Сила мгновенных решений»)

Костюм таракана, основные недостатки («Превращение»)

Кубок Жюля Риме: сходство с женской грудью («Футбольная горячка»)

Куннилингус («Женский портрет»)

Купание: не принято у европейцев («Женский портрет»)

Курос («Три мушкетера»)

Ладья викингов: член («Сирано де Бержерак»)

Лесбийский секс («Женский портрет», «Лавка древностей»)

Лиам Брэди: приставание к женщине в дерзком стиле его игры («Футбольная горячка»)

Лысый, гонять («Трое в лодке, не считая собаки»)

Людвиг ван Бетховен («Женский портрет»)

Мадам Мерль: имеет отношение к потенциальному исчезновению пчел («Женский портрет»)

Мадам Мерль: имеет отношение к потенциальному исчезновению тутового шелкопряда («Женский портрет»)

Майкл Томас: гол на девяносто второй минуте («Футбольная горячка»)

Марихуана: выдыхание дыма через ноздри («Глубокий сон»)

Марк Брайт: неудачное использование локтя («Футбольная горячка»)

Мастурбация («Бойся… но действуй», «Миссис Дэллоуэй», «Трое в лодке, не считая собаки»)

Мать: передача сыну в наследство большого носа («Сирано де Бержерак»)

Мать: передача сыну в наследство большого члена («Сирано де Бержерак»)

Машинное масло («Женское детективное агентство номер один»)

Маяк: пенис («Сирано де Бержерак»)

Мед: использование в сексуальных играх («Винни-Пух»)

Медицинская страховка: действие платиновой страховки в случае эротической трансформации в насекомое («Превращение»)

Мертвецы, не соблюдающие гигиену («Падение дома Ашеров»)

Месье Сыр де Рокфор: владелец компании «Веселая Буренка» («Три мушкетера»)

Минет («Три мушкетера»)

Миссис Попкоут: шок («Миссис Дэллоуэй»)

Мистер Попкоут: шок («Миссис Дэллоуэй»)

Мифрильная кольчуга («Властелин Колец»)

Мятный джулеп, похмелье после которого сравнимо со смертью («Когда я умирала»)

Нагота в офисе: признак освобождения («Бойся… но действуй»)

Наручники, в которые невозможно упасть («Убийство в “Восточном экспрессе”»)

Неразлучные («Три мушкетера»)

Ник Клегг («Наука любви»)

Нимфа: водятся ли в Англии («Миссис Дэллоуэй»)

Нос: неоднократное сравнение с пенисом («Сирано де Бержерак»)

Нянюшка: милая, старая («Трое в лодке, не считая собаки»)

Облизывание («Винни-Пух», «Падение дома Ашеров», «Исчезание»)

Общество трезвости («Трое в лодке, не считая собаки»)

Одинокая гора: обитель гномов («Властелин Колец»)

Озимандий, царь царей: член («Сирано де Бержерак»)

Округ Йокнапатофа: ассоциация свингеров («Когда я умирала»)

Опус Деи («Код да Винчи»)

Парень из копировального центра, трахающий главбуха, как бог («Бойцовский клуб»)

Пеле: завуалированный намек на «бразильскую эпиляцию» женских половых органов («Футбольная горячка»)

Пеле: рекордсмен по числу выигранных в качестве игрока чемпионатов мира («Футбольная горячка»)

Пенис («Код да Винчи», «Сирано де Бержерак»)

Песенка: замещающая деятельность во время привязывания («Винни-Пух»)

Плеть («Наука любви»)

Подруги: опасны для члена как препятствие («Наука любви»)

Попугаи: эротический потенциал («1984»)

Портрет: отмена написания, возможен штраф («Женский портрет»)

Последовательницы Сапфо («Женский портрет»)

Презерватив («Женское детективное агентство номер один»)

Притворство: в спорте невозможно («Наука любви»)

Проклинание серых клеточек Эркюля Пуаро («Убийство в “Восточном экспрессе”»)

Проститутка («Трое в лодке, не считая собаки»)

Простослаксы («1984»)

Ракеты: эротический потенциал («1984»)

Рас-степлер: вещь, для которой нет подходящего названия («Бойцовский клуб»)

Резина: возбуждающий запах («Превращение»)

Рен: короткая бесплодная поездка («Миссис Дэллоуэй»)

Речные течения («Трое в лодке, не считая собаки»)

Решения, над которыми глупо раздумывать («Озарение. Сила мгновенных решений»)

Розовый пеньюар («Женское детективное агентство номер один»)

Ройбос: чай («Женское детективное агентство номер один»)

Рубильник: нос («Сирано де Бержерак»)

Рыба: сходство с матерью («Когда я умирала»)

Рэй Кеннеди: отказ симулировать («Футбольная горячка»)

Садомазохизм («Джейн Эйр», «Винни-Пух», «Убийство в “Восточном экспрессе”», «Превращение»)

Салат «Цезарь» («Бойцовский клуб»)

Сарделька: пенис («Трое в лодке, не считая собаки»)

Сауна («Наука любви»)

Свиной жир для смазывания палочки («Джейн Эйр»)

Секс с женщинами: на самом деле большее извращение, чем секс с мужчинами («Бойцовский клуб»)

Секс-клуб: второе правило («Бойцовский клуб»)

Секс-клуб: первое правило («Бойцовский клуб»)

Секс-клуб: правила с пятого по седьмое («Бойцовский клуб»)

Секс-клуб: третье правило («Бойцовский клуб»)

Секс-клуб: четвертое правило («Бойцовский клуб»)

Серединка: групповой секс, позиция при коитусе («Три мушкетера»)

Сиськи («1984»)

Склеп: место для захоронения членов семьи из рода Ашеров («Падение дома Ашеров»)

Скромный размер достоинства: риск, что об этом узнает весь офис («Наука любви»)

Сладенькое – эвфемизм, извращенный половой акт («Винни-Пух»)

Смерть в результате пробуравливания в крышке гроба дыр для воздуха («Когда я умирала»)

Собака: нежелательна в мужских сексуальных играх («Трое в лодке, не считая собаки»)

Сова: пожеванная («Миссис Дэллоуэй»)

Совет Элронхаббарда («Властелин Колец»)

Сообщество Кольца: поклонники анального секса («Властелин Колец»)

Соус «Табаско»: любрикант («Властелин Колец»)

Спазм («Непроторенная дорога»)

Спущенные брюки: что делать при поездках в метро в ночное время («Бойся… но действуй»)

Старуха-бретонка: хитрая торговка («Миссис Дэллоуэй»)

Старый болгарин, с удовольствием поедающий гуляш: сравнение с пип-шоу («Глубокий сон»)

Стив Боулд: мастурбация не в стиле его игры («Футбольная горячка»)

Страх перед высокими нотами в ариях («Бойся… но действуй»)

Страх перелетов («Бойся… но действуй»)

Страх смерти («Бойся… но действуй»)

Сыр: срыгивание при виде дома Ашеров («Падение дома Ашеров»)

Сэмми Нелсон: почему неразумно скидывать шорты («Футбольная горячка»)

Сэр Берт Милличип: ласкание яиц («Футбольная горячка»)

Тайлер: аллергия на лосьоны после бритья и ароматизированные косметические средства («Бойцовский клуб»)

Тайлер: вспыльчивость («Бойцовский клуб»)

Тайный бутон: пошлый эвфемизм для обозначения клитора («Миссис Дэллоуэй»)

Тауэр-Хэмлетс: административный район Лондона («Лавка древностей»)

Том Хэнкс («Код да Винчи»)

Тони Блэр («Наука любви»)

Тортилья: эротический потенциал («1984»)

Тоскавиль («Непроторенная дорога»)

Третья нога («Сирано де Бержерак»)

Туалет: клозет («Три мушкетера»)

Туалет: приведение себя в порядок («Три мушкетера»)

Турнюры: эротичное трение («Женский портрет»)

Ужасная ситуация в ванной («Падение дома Ашеров»)

Улица Старой Голубятни, Париж («Три мушкетера»)

Фаллоимитатор: сексуальная игрушка («Лавка древностей»)

Фельчинг («Властелин Колец»)

Фильмы с субтитрами: обязательный совместный просмотр («Озарение. Сила мгновенных решений»)

Фломастер: черный, огромный («1984»)

Флоренция: обитель лесбиянок («Женский портрет»)

Французские окна: препятствие, когда неожиданно хочется совершить забег нагишом («Миссис Дэллоуэй»)

Фрэнк Мак-Линток: лишние наклейки с его портретом («Футбольная горячка»)

Фрэнк Стэплтон: ас по забиванию мяча головой («Футбольная горячка»)

Харрисон Форд («Код да Винчи»)

Холодильник: отличное укрытие после удивительного превращения в таракана («Превращение»)

Хорек: сходство с носом («Сирано де Бержерак»)

Чарли Джордж: сходство, женщина, снимающая свитер («Футбольная горячка»)

Часы: сходство с сиськами («1984»)

Черные врата Мордора: анус («Властелин Колец»)

Член («1984», «Бойся… но действуй», «Сирано де Бержерак»)

Шея: ширина по отношению к голове («1984»)

Эльфийский, правильный и неправильный переводы («Властелин Колец»)

Эмма, сексом занималась («Один день»)

Эмма, сексом не занималась («Один день»)

Энди Линиган: герой («Футбольная горячка»)

Энди Линиган: низкая вероятность забить победный гол и получить «дубль» («Футбольная горячка»)

Энди Линиган: сломанный нос («Футбольная горячка»)

Эякуляция («Футбольная горячка», «Женское детективное агентство номер один», «Убийство в “Восточном экспрессе”»)

(рассказы с 26-го по 50-й, не считая 28, 37 и 46-й)

Послеобеденный десерт («Богиня кухни»)

«Ажан Провокатер» («Дневник Бриджит Джонс»)

Агора («Сократическая беседа»)

Агуардиенте («Старик и море»)

Ахав, капитан («Моби Дик»)

Амюз-буш – вульва («Основы метафизики куннилингуса»)

Анальный секс («Война миров»)

Андерсон, Памела («Вавилонская библиотека»)

Палочники – не лучшие партнеры для секса («Дневник Бриджит Джонс»)

Аристотель («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Подхалимаж с целью получения выгоды («Государь»)

Арсенал – склад оружия («Государь»)

Тетя Эсмеральда – мысленный образ, средство задержки эякуляции («Старик и море»)

«Банан» – средство побега («Моби Дик»)

Бетховен, Людвиг ванн («Очень голодная гусеница»)

Лепнина – элемент архитектурного декора («Столпы земли»)

Лепнина – метафора, обозначающая грудь («Столпы земли»)

Бискотти – итальянские сладости, поданные к десертному вину у маркиза де Вогубера в Вероне («В поисках утраченного времени»)

Оральный секс («Основы метафизики куннилингуса»)

Титьки («Дневник Бриджит Джонс»)

Груди («В поисках утраченного времени»)

Анальная пробка («Государь»)

Зад, затянутый в шелк («Фаворит»)

«Цирк» («Шпион, пришедший с холода»)

Леса («Старик и море»)

Категорический императив («Основы метафизики куннилингуса»)

Катулл («Государь»)

Горничная – обладательница шаловливых пальчиков и юркого язычка («Гордость и предубеждение»)

Шардоне – плохое средство для успокоения нервов («Дневник Бриджит Джонс»)

Чирлидерши («Очень голодная гусеница»)

Сыр («Война миров»)

Куриное крылышко, отброшенное в сторону («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Долото – метафора, обозначающая пенис («Столпы земли»)

Рождественский свитер – своеобразный фетиш («Дневник Бриджит Джонс»)

Клитор («Сократическая беседа», «Гордость и предубеждение»)

Член («Дневник Бриджит Джонс», «Сократическая беседа», «Очень голодная гусеница»)

Кондомы («Государь»)

Шатун – средство стыковки с коленчатым валом («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Корн-дог – выбор знатока фастфуда («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Судороги («Старик и море»)

Чипсы – верное средство для отвлечения детей («Богиня кухни»)

Крипта – катакомбы («Столпы земли»)

Крипта – метафора, обозначающая вагину («Столпы земли»)

Диалект Камбрии («Столпы земли»)

Куннилингус («Основы метафизики куннилингуса»)

Племя чуп’ик («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Мистер Дарси – привереда («Гордость и предубеждение»)

Бедуинские одежды – удобная для мастурбации одежда («Алхимик»)

Склоняться – рекомендация автора читателям («Основы метафизики куннилингуса»)

Прогулочные зоны («Дорожный кодекс»)

«Салфеточка» – выручальное слово («Государь»)

Жуки-навозники («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Эликсир жизни – смазка для рук, применяется во время мастурбации («Алхимик»)

Эпикур («Основы метафизики куннилингуса»)

Фермерские домишки – объект созерцания сквозь дымку выхлопов («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Санта-Клаус – графический образ на боксерских трусах («Дневник Бриджит Джонс»)

Пожарные – боливийцы («Очень голодная гусеница»)

Флорентийская гильдия доминатрикс («Государь»)

Узкенкругенгрупповухен («Шпион, пришедший с холода»)

Садовничество – занятие, от которого героя отвлекает грохот марсианских боевых машин («Война миров»)

Оргия геев («Моби Дик», «Свобода»)

Гигантские панды – вымирающий вид, сочувствие которому мешает достичь эрекции («Свобода»)

«Грация» – журнал («Дневник Бриджит Джонс»)

Мексиканский залив («Старик и море»)

Цыганка («Алхимик»)

Рука – инструмент для мастурбации («Алхимик»)

Бактерицидный гель для рук («Дневник Бриджит Джонс»)

Гарпунер – любовник на одну ночь («Моби Дик»)

Глаз (небесный, алый) – метафора, обозначающая вульву («Сонет 18»)

Связанные ноги («Фаворит»)

Упряжь («Фаворит»)

Лошади – транспортное средство, секс с которым на британских трассах запрещен («Дорожный кодекс»)

Гипотетический императив («Основы метафизики куннилингуса»)

Благовония – освежитель воздуха в шатрах («Алхимик»)

Измаил – псевдоним, взятый героем из предосторожности («Моби Дик»)

Джакузи – столь необходимое удобство, отсутствующее на борту судна («Моби Дик»)

Жонглер – мастер в обращении с яичками («Столпы земли»)

Хиральда – башня в Севилье, она же – фаллический символ из сновидения героя («Алхимик»)

Кожаные шоры («Фаворит»)

Тетка Леония – родственница, помогавшая герою снять сексуальное томление («В поисках утраченного времени»)

Работа языком («Основы метафизики куннилингуса», «Вавилонская библиотека»)

Любовь – то, что заставляет делиться сырными палочками («Свобода»)

«M&S» – марка нижнего белья (в т. ч. из серии «Автограф») («Дневник Бриджит Джонс»)

«Мадленки» – небольшие пирожные, оказывающие возбуждающее действие, особенно если их обмакнуть в горячее питье («В поисках утраченного времени»)

Деревянный молот – строительный инструмент («Столпы земли»)

Деревянный молот – метафора, обозначающая пенис («Столпы земли»)

Мандолина – объект вожделения («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – капризный музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – та, что кончает вместе с капитаном («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – жестокий музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – непостоянный музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – столь похожий на женщину музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – обладающий манящим овальным вырезом музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – обладающий грушевидной формой и чувственными изгибами музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – трепещущий музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – наделенный упертыми, несгибаемыми ладами музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – музыкальный инструмент, что издает звук, похожий на визгливый скрежет («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – манящий музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Мандолина – обладающий звенящим нутром музыкальный инструмент («Мандолина капитана Корелли»)

Майские цветы – метафора, обозначающая соски («Сонет 18»)

Медичи, Лоренцо де («Государь»)

Половой член – эрегированный в присутствии матери героя орган, источник смущения («В поисках утраченного времени»)

Русалка («Старик и море»)

Тритоны – жители морских глубин, обладатели изнеженных рук («Старик и море»)

Метафора («Гордость и предубеждение»)

Милонга – метафора, обозначающая секс («Вавилонская библиотека»)

Мобильные телефоны – средство связи, запрещенное к использованию в автомобиле во время секса («Дорожный кодекс»)

Мотоциклы – непрерывно связанное с учением Аристотеля транспортное средство («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Притвор – метафора, обозначающая мужскую промежность («Столпы земли»)

Незерфилд – место проведения бала («Гордость и предубеждение»)

Ниша – место в церкви для статуй («Столпы земли»)

Ниша – метафора, обозначающая вагину («Столпы земли»)

Оазис – островок жизни в пустыне (а не поп-группа!) («Алхимик»)

Апельсин – фрукт, найденный во рту у лошади, которую утопили в Волге («Фаворит»)

Оргия – неподобающее занятие в присутствии тех, кто размышляет о глобальных бедствиях («Свобода»)

Перенаселение – еще одна тема для размышлений, не дающая достичь эрекции («Свобода»)

Сова – вспомогательное средство для занятий сексом («Дорожный кодекс»)

Неясыть («Столпы земли»)

Кисточка для выпечки («Богиня кухни»)

Упругие столбики («Богиня кухни»)

Пенис («Война миров»)

Пеннинские горы («Столпы земли»)

Песо – местная валюта («Алхимик»)

«Пекод» – корабль для гей-круизов («Моби Дик»)

Проститутки («Старик и море»)

Египетские пирамиды («Алхимик»)

Отражающий жилет – средство безопасности при занятиях мастурбацией на дороге («Дорожный кодекс»)

Носорог («Старик и море»)

Стек («Дневник Бриджит Джонс»)

Резиновая лопатка («Богиня кухни»)

Россиянки – сисястые девки («Дневник Бриджит Джонс»)

Россиянки – рекламные образцы «Ажан Провокатер» («Дневник Бриджит Джонс»)

Садомазохизм («Государь»)

Самоедско-литовская жрица («Вавилонская библиотека»)

Песок – помеха при занятиях мастурбацией («Алхимик»)

Песок – временное полотно для эротического изобразительного искусства («Алхимик»)

Сауна («Сократическая беседа»)

Schmetterling – метафора, обозначающая вульву («Основы метафизики куннилингуса»)

Порок бесконечного самоудовлетворения – повод для беспокойства родителей героя («В поисках утраченного времени»)

Датчик – прибор контроля, вводимый в паз для свечи («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Игра теней («Сократическая беседа»)

Овцы («Алхимик»)

«Шкода» («Шпион. Пришедший с холода»)

Старбак – паршивый бариста («Моби Дик»)

Старбак – бесперспективный партнер для секса («Моби Дик»)

Летний день – образец для сравнения («Сонет 18»)

Суахили («Старик и море»)

Свинг («Война миров»)

Толкатели клапана – детали, ловкая работа с которыми сексуально возбуждает женщин («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Tarte aux fraises – клубничный торт с гранатовым сиропом, отведанный у кузины Клодетт в Эксе («В поисках утраченного времени»)

Щупальце – отросток на теле марсианина, при помощи которого он ласкает пенис героя («Война миров»)

Мозаика («Вавилонская библиотека»)

Скотч для груди («Дневник Бриджит Джонс»)

Праязык Тлёна («Вавилонская библиотека»)

Торремолинос («Алхимик»)

Пизанская башня – неявная метафора, обозначающая пенис («Государь»)

Островки безопасности – места для занятия мастурбацией на дороге («Дорожный кодекс»)

Вторник – условленный день для интимных встреч в бане («Сократическая беседа»)

Шлюшкен («Шпион, пришедший с холода»)

Монтировка – инструмент для легкой порки («Дзен и искусство ухода за мотоциклом»)

Крипта – метафора, обозначающая женскую промежность («Столпы земли»)

Крипта – крипта («Столпы земли»)

Утилитаризм («Основы метафизики куннилингуса»)

Девственность – самая яркая отличительная черта книжных червей («Вавилонская библиотека»)

Облизывание шоколадного глаза – оральные ласки, применяемые к анусу («Война миров»)

Винчестерский диалект («Столпы земли»)

Волки («Столпы земли»)

Югославия, бывшая («Очень голодная гусеница»)

Вампир, вероятность того, что им может оказаться князь Андрей («Война и мир»)

Соитие, обыкновенное («Война и мир»)

Плетка, старенькая, принадлежавшая няне («Война и мир»)

Аустерлиц («Война и мир»)

Грей, Дориан, предмет страсти Дориана Грея («Портрет Дориана Грея»)

Облизывание («Портрет Дориана Грея»)

Гончарный круг, как возбуждающее средство («Портрет Дориана Грея»)

Волосы, в ушах, как аргумент против осуществления полового акта с самим собой («Портрет Дориана Грея»)

Конский волос как материал для изготовления париков и накладок («Портрет Дориана Грея»)

Семя, засохшее, сравнивается с мазками краски на портрете («Портрет Дориана Грея»)

Носки, оставляемые на ногах с целью поскорей закончить половой акт и сбежать («Портрет Дориана Грея»)

Боден, Джонни (Каталог Boden)

Замшевые лодочки, рекомендация по использованию защитного спрея для замши (Каталог Boden)

Примечания

1

Трахни меня! (фр.)

2

Более чем сердечное согласие (фр.).

3

Gemini – близнецы (англ.).

4

Английская буква G читается как «джи» и «г».

5

Алкогольный коктейль.

6

Посох (фр.).

7

Бабочка (нем.).

8

Решись быть мудрым (лат.).

9

Старик (исп.).

10

Сиськи (исп.).

11

Район красных фонарей в Париже.

12

Дедушка (фр.).

13

Господин (араб.).

14

Да… хорошо… (исп.)

15

Домохозяйка (нем.).

16

Клубничный торт (фр.).

Content

Ванесса Пароди
Литерасутра. Знаменитые книги в эротическом переложении

Прелюдия

1. Шарлота Бронте «Джейн Эйр»

2. Джордж Оруэлл «1984»

3. Дж. Р. Р. Толкин «Властелин Колец»

4. Ник Хорнби «Футбольная горячка»

5. Сьюзан Джефферс «Бойся… но действуй»

6. Раймонд Чэндлер «Глубокий сон»

7. Вирджиния Вулф «Миссис Дэллоуэй»

8. Джером К. Джером «Трое в лодке, не считая собаки»

9. Овидий «Наука любви»

10. Алан Александр Милн «Винни-Пух»

11. Чак Паланик «Бойцовский клуб»

12. Генри Джеймс «Женский портрет»

13. Морган Скотт Пек «Непроторенная дорога»

14. Эдгар Аллан По «Падение дома Ашеров»

15. Дэн Браун «Код да Винчи»

16. Чарльз Диккенс «Лавка древностей»

17. Малкольм Гладуэлл «Озарение. Сила мгновенных решений»

18. Александр Макколл Смит «Женское детективное агентство № 1»

19. Александр Дюма «Три мушкетера»

20. Дэвид Николс «Один день»

21. Уильям Фолкнер «Когда я умирала»

22. Эдмон Ростан «Сирано де Бержерак»

23. Агата Кристи «Убийство в «Восточном экспрессе»

24. Жорж П-р-к «Исчезание»

25. Франц Кафка «Превращение»

26. Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс»

27. «Сократическая беседа» (авторство не установлено)

28. Лев Толстой «Война и мир»

29. Дик Френсис «Фаворит»

30. Луи де Берньер «Мандолина капитана Корелли»

31. Иммануил Кант «Основы метафизики куннилингуса»

32. Паоло Коэльо «Алхимик»

33. Джон Ле Каре «Шпион, пришедший с холода»

34. Найджела Лоусон «Богиня кухни»

35. Герман Мелвилл «Моби Дик, или Белый член»

36. Эрнест Хемингуэй «Старик и море»

37. Каталог Boden

38. Хорхе Луис Борхес «Вавилонская библиотека»

39. Эрик Карл «Очень голодная гусеница»

40. Джейн Остен «Гордость и предубеждение»

41. Роберт Пирсинг «Дзен и искусство ухода за мотоциклом»

42. Марсель Пруст «В поисках утраченного времени»

43. Кен Фоллетт «Столпы Земли»

44. Джонатан Франзен «Свобода»

45. Никколо Макиавелли «Государь»

46. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

47. «Дорожный кодекс»

48. Г. Д. Уэллс «Война миров»

49. Уильям Шекспир «Сонет 18»

50. Эл Джеймс «Пятьдесят оттенков серого»

Благодарности

Глоссарий

Примечания